Kitabı oxu: «Дорога, которой нет в расписании», səhifə 3
– Парень, ты ещё не знаешь, куда попал. Беги отсюда! Здесь нет ни денег, ни свободы, – часто они говорили мне.
Во время обеда они говорили только о вчерашней пьянке, о рыбалке или плохом начальстве. Я видел людей, которые просто сжирали себя изнутри. В их глазах одновременно читались: гнев, страх и безразличие – и не было ни капли гордости или силы.
Через два месяца меня всё же перевели в вывозной поезд, который перетаскивал вагоны в черте города. Казалось бы, что это шаг вперёд, но первое, что меня поразило, – машинист Александр.
Круглолицый, с чуть нагловатым взглядом, он будто застрял в девяностых. Его разговоры всегда сводились к одной, вернее двум темам: разборкам в коллективе и тому, как на железной дороге всё стало плохо.
– Раньше были времена! И деньги были, и уважение… А сейчас? Копейки да плешь от начальства, – сетовал он.
Я с интересом наблюдал, как он перевоплощался из образа «крутого реального пацана», державшего под собой кафе, в роль несчастного машиниста, жалующегося на нелёгкую жизнь. Больше всего меня поразило то, что через год его застрелили из автомата прямо на крыльце своего дома. Для нашего посёлка такая смерть была чем-то из американских вестернов про мафию.
Времена тогда были почти пуританские и даже фильмы про бандитов ещё были редкостью. Не говоря уже о реальной жизни.
Все разговоры с Александром заканчивались тем, что он говорил:
– Вот начнёшь сам работать – всё поймёшь.
Его помощнику, похоже, вообще не было никакого дела ни до работы, ни до меня.
После месяца такой практики меня, наконец-то перевели на магистральные поезда. Моим новым наставником стал машинист Сидоров – мужчина весьма внушительных размеров. Именно от него я впервые услышал фразу:
– Машинист без пуза – что поезд без груза.
Эта фраза как нельзя лучше описывала не только его, но и всё депо в целом.
Сидоров действительно знал своё дело, пользовался авторитетом у инструкторов, но вместо того чтобы делиться знаниями, он ими хвастался.
Мой наставник любил задавать мне каверзные или заковыристые вопросы «с подвохом», и когда я затруднялся с ответом, он надменно и довольно-таки мерзко улыбался:
– Раньше хоть с какими-то знаниями приходили…
Я словно находился в каком-то замкнутом круге. Опытные работники хотели казаться умными, но не помогали новичкам, а наоборот – издевались и смеялись над недостатком их знаний.
Помощником машиниста у моего наставника был парень, который учился со мной, но был на два года старше. Он с радостью подхватил эту игру и изображал передо мной бывалого и опытного машиниста. Он читал инструкцию, а потом задавал мне вопросы. Когда я не мог ответить на поставленный вопрос, он корчил такую же самодовольную рожу, как и Сидоров.
Каждая поездка превращалась в допрос. Они просто самоутверждались за мой счёт. И в случае каждого неправильного ответа лишь тяжело вздыхали:
– Как ты вообще будешь работать? Хоть что-нибудь читай!
Но что именно мне читать, я не знал. Вопросы каждый раз были разными – казалось, что они придумывают их на ходу.
Когда на стоянке я попросил показать устройство локомотива, мой наставник закатил глаза:
– Ты и этого не знаешь, что ли?
Эта мизансцена сопровождалось неизменной высокомерной усмешкой.
Через месяц, откатав все положенные мне практические часы, я наконец-то был допущен к самостоятельной работе в качестве помощника машиниста.
Но свободных вакансий в нашем депо было мало, поэтому мне предложили командировку в Рыбинск.
Я согласился. Мне нужно было отдохнуть от этих людей, которые изрядно попортили мне кровь.
Глава 24 Путешествие к себе
Эта командировка стала для меня настоящим облегчением. Во-первых, я уезжал в город, в котором раньше никогда не бывал. Во-вторых, я, наконец-то покидал место, в котором пробыл слишком долго.
Я вместе с такими же помощниками я весело ехал в купе поезда. Мы болтали обо всём на свете, в том числе и об обстановке в депо. Я с удивлением узнал, что не одинок в своих мучениях: точно такие же жёсткие наставники, которые просто доставали своими хитроумными вопросами и сложными заданиями, были у многих.
Рыбинск оказался симпатичным хоть и небольшим городком со своей архитектурой и, конечно же, знаменитым водохранилищем, больше похожем на море. Это второй по величине город в Ярославской области. В прошлом это был купеческий город в котром до сих сохранились здания старой постройки. Много достопримечательностей: вывески в дореволюционном стиле, единственный в мире памятник бурлаку и пожарная каланча, которую снимали в фильме «Двенадцать стульев».
Меня направили к машинисту Александру, которого уважали многие в депо, включая инструкторов.
Я мысленно приготовился к очередным заумным вопросам и подковыркам, но на этот раз всё было совершенно иначе. Александр оказался хорошим профессионалом, но при этом очень простым и человечным. Вопросы, конечно, были, но исключительно по делу – я вполне смог на них ответить.
Машинист вел поезд, я ему помогал. Иногда он делал мне профессиональные замечания и что-то подсказывал, но в целом смена проходила спокойно и без нервотрёпки. Мы говорили о работе, но с его стороны не было ни насмешек, ни издевок. Наоборот, он всё подробно мне объяснял, помогал разобраться в сложных случаях.
Я впервые увидел, что у машинистов существуют другие темы для разговоров, кроме похвальбы своим умом, ностальгии по «старым временам», рыбалки и пьянки. Александр совершенно избегал этих тем.
Он рассказывал мне о своей семье и увлечениях, домашних питомцах и достопримечательностях города – мне было по человечески приятно его слушать и комфортно с ним работать.
Я спокойно делал свою работу и в конце одной из смен Александр сказал мне, что я знаю довольно много – даже больше, чем некоторые помощники с опытом.
Только тогда я осознал: все это время, пока надо мной глумились и издевались, я, стиснув зубы, штудировал инструкции и набирался опыта. Но никого не интересовали мои знания – наставникам гораздо важнее было унизить меня и показать своё превосходство. Поэтому они просто придумывали новые, еще более сложные вопросы, чтобы срезать меня и посмеяться.
Они не хотели, чтобы я стал настоящим профессионалом – они просто самоутверждались за мой счет.
Дни командировки пролетели незаметно. Я жил в хорошей гостинице, работал в смену, по ночам за мной приезжала машина. Коллеги из депо даже не подозревали, что я живу настолько далеко от работы. Когда узнали, были просто в недоумении:
– Подожди, то есть они тебя взяли на работу… чтобы не брать на работу?
К концу командировки у меня даже появилось желание остаться в Рыбинске – город казался веселее, работа была спокойнее, а люди дружелюбнее и человечнее. Александр много рассказывал о Рыбинском водохранилище: о его масштабах, истории, влиянии на город и даже о том, какие легенды с ним связаны.
Я начал смотреть на Рыбинск иначе – он уже не казался мне просто очередной точкой на карте, а представлялся местом, где возможно я буду жить.
Но реальность внесла свои коррективы. Здесь была слишком маленькая зарплата, а дома у меня оставались друзья, была привычная жизнь и планы на будущее.
В Рыбинске у меня ничего этого не было. Тем не менее, эта поездка многое мне дала.
Теперь я уже знал, как вести себя с теми, кто пытается выглядеть умнее и самоутвердиться за чужой счет.
Глава 25 Чужой среди своих
Именно так можно было бы охарактеризовать мое возвращение в депо после командировки. Теперь я не боялся этих людей и не воспринимал их всерьез.
К огорчению нарядчиков, меня начали ставить к разным машинистам.
Я просто сказал:
– Я должен работать. А с вашими водителями разбирайтесь сами.
Водители постоянно ворчали, что из-за меня им приходится тратить время и бензин, преодолевая «огромные расстояния». Хотя на деле речь шла всего о пятнадцати километрах.
Я не зря уже во второй раз упомянул водителей – мне хотелось показать, как малое влияет на большое. Водители почему-то считали, что вправе решать за меня, хотя их дело было очень простым, только привезти меня на место.
Достоевский в «Селе Степанчиково и его обитателях» хорошо описал, как ничтожные люди порой управляют теми, кто действительно что-то делает.
Глава 26 Новые машинисты, старые вопросы
Но тем не менее, я начал работать. На мое счастье, мне попадались машинисты, у которых представление о жизни не ограничивалось пределами железной дороги. Однако, так или иначе, но меня все равно одолевали вопросами о конструкции локомотива и инструкциях.
Были душевные машинисты, которые после нескольких поездок звали меня к себе в гости «на хлеб-соль» и настырно старались напоить меня водкой.
Встречались такие, кто с пеной у рта доказывали своё лидерство в семье и право на водку и рыбалку, но после резких слов жены, отказывались от своих слов и брали дополнительную подработку.
На инструкторов я почти не обращал внимания, хотя немного их и побаивался. Я просто заходил в кабинет, проходил инструктаж и уходил. Мне казалось, что они запоминали только нужных им людей.
Остальные существовали лишь для того, чтобы их наказывать.
Глава 26 Деньги и косуха
Я начал получать зарплату. У меня появились свои деньги. Я понял, что хорошая одежда – это не мотовство, а уважение к себе.
Еще со времен училища я слушал рок и до сих пор к нему неравнодушен. Поэтому я пытался совместить стиль «пацана» и рокера. На это не требовалось много усилий – черные джинсы, черный балахон, кожаная куртка, черные ботинки.
Вершиной стала моя черная клепаная «косуха», которая до сих пор висит в шкафу у родителей. В ней я чувствовал себя свободно. А вот люди в центре города при виде меня почему-то сразу шарахались в сторону.
Но Иван снова сыграл важную роль в моей жизни. Он купил себе пальто классику и строгие брюки. Я никогда не воспринимал это всерьез – думал, что так одеваются только руководители или пожилые люди.
Но неожиданно оказалось, что это не только красиво и стильно, но ещё и не отпугивает людей. Во всяком случае они не шарахаются от тебя на улице.
Глава 26 Гитары, кафе и наша квартира
Отношения с друзьями со школы оставались всё так же крепкими. Мы часто собирались у Ивана на квартире или в кафе. Теперь я мог себе это позволить.
Мы часто играли на гитаре, хотя как музыкальный инструмент она уже потеряла свою популярность. По крайней мере, никто уже не сидел с ней во дворе и не пел песен.
Особенным событием в нашей жизни были квартирантки. По мотивам песни «Родные друзья» можно было бы выстроить хронологию всех событий, которые произошли в той квартире.
Глава 27 Дортехшкола
Неожиданный приказ
Так я проработал почти год.
На одном из инструктажей Елсаков подозвал меня и сказал:
– Через два месяца ты на год едешь учиться на машиниста в Ярославль. Собирайся.
Для меня, как и для него, решение руководства стало неожиданностью. Обычно все помощники сначала должны были отработать несколько лет, чтобы доказать свою привязанность к работе, и только потом их отправляли на курсы машинистов. По крайней мере, так сказал Елсаков.
Так или иначе, я начал готовиться. Для меня это был, в первую очередь, новый город, а также новые возможности и открытия.
Интересно еще то, что военкомат на тот момент обо мне просто забыл, а я, занятый работой и друзьями, перестал о нем думать.
Дорога в неизвестность
Сама поездка в Дортехшколу или специализированное учебное заведение, где готовят машинистов, помощников машинистов, диспетчеров и других специалистов железнодорожного транспорта, заняла около 12 часов от моего города до Ярославля.
Вагон был наполовину набит людьми, жаждущими новых знаний. Хотя правильнее сказать – алкоголя.
Поездка запомнилась мне повальным и обильным пьянством, бесконечными драками, а также высадкой из поезда особо буйных пассажиров.
Проводники только закатывали глаза и вместе с полицейскими дружно дежурили у входа в вагон, когда вся группа дружно садилась в поезд.
Погружение в хаос
Школа представляла собой бывший детский дом-интернат – четырехэтажное кирпичное Пе-образное здание на окраине города, в котором целых девять месяцев нам предстояло учиться и жить.
Ранее это была хорошо оборудованная Дортехшкола с техническими классами и своим общежитием в центре города. Но буквально за несколько месяцев до нашего приезда здание отдали под нужды администрации, а для школы выделили заброшенный детский дом.
Мы были одними из первых, кто туда заехал.
Нас поселили в ещё не отремонтированные комнаты, оставшиеся от прежних жильцов, – с детскими обоями и без розеток. Детям их не устанавливали в целях безопасности.
Но больше всего угнетало другое:
– В корпусе на этаже, где жили 25 человек, было всего четыре детских унитаза.
– Две старые электрические плиты на всех.
– Огромный деревянный ящик для мусора.
– Сырость, так как здание долго пустовало.
– Клопы, которые стали нашими неожиданными соседями и девятимесячным проклятием.
Образование с запахом перегара
Итак, в моей жизни начался новый этап. Я снова учусь и проживаю в комнате с тремя мужиками.
Один из них, с символичным прозвищем «Веселый», уже в день приезда, будучи с утра не совсем трезвым, побежал знакомиться с директором. За это его сразу же решили отчислить с последующей отправкой домой и сообщением в депо.
Все мои соседи по комнате матерились и без удержу хвалились своими мужскими подвигами – кто, когда и какую девушку «оприходовал». Разговоры на блатной фене, постоянный запах перегара.
Что-то мне это напоминало.
Учеба длилась с 8:30 до 15:00.
Жили и спали в одном здании. Столовой не было, еду приходилось готовить самим, деля плиту с двадцатью такими же голодными одногруппниками.
После занятий обычно всё начиналось и заканчивалось алкоголем.
Жили мы далеко от центра, в промзоне, идти было некуда. Ещё мешали охранники, наделенные, как они думали, особыми властными полномочиями.
Они не пускали нас в школу после 22:00 и тщательно обыскивали при входе, чтобы никто не пронес алкоголь. Хотя сами не чурались брать взятки всё тем же алкоголем.
В конечном итоге алкоголь, в здание школы никто не проносил, но все всегда были пьяными.
Окорочка из супа и правила выживания
Состав учащихся школы состоял из машинистов, помощников, дежурных по станциям, путейцев и составителей.
Дежурные по станции, в основном девушки, жили в отдельном корпусе, к которому не было открытого входа, только для избранных. Хотя жизнь там мало чем отличалась от нашей.
Но составители и путейцы относились к отдельной касте.
Этот контингент состоял в основном из бывших заключённых, отбывавших наказание в местах лишения свободы, людей, с образованием девять классов и ниже или просто тех, кому кроме алкоголя ничего не было нужно.
В их корпусе появляться не стоило, поскольку там запросто можно было увидеть:
– Человека, который выбегает с ножом в ноге, громко матерясь.
– Пустые флакончики из-под боярышника.
– Запах бич-пакетов.
На нормальную еду денег у них вечно не хватало. Зарплата сразу пропивалась или проигрывалась в карты.
Иногда это происходило в течение одного дня.
А потом в ход шли спирт, боярышник, жидкость-омывайка и другие спиртосодержащие жидкости.
Однажды, когда я варил суп, один из таких зашел на кухню попросить соли. Его трясло с похмелья, но он пытался вести какой-то бессмысленный разговор.
Я отвернулся, чтобы добавить в суп приправы. Перемешал ложкой и понял, что в кастрюле отсутствуют два окорочка.
Этот человек сунул руку в кипящую воду, вытащил окорочка и ретировался. Я нашел его в комнате, которая пропахла моим бывшим супом.
Он дрожал еще сильнее – от похмелья и от ожога. Спрятал окорочка под кроватью и настойчиво доказывал, что ничего не брал.
Мне было и смешно, и страшно, глядя на то, во что сам себя может превратить человек.
Женская рота и неожиданные последствия
По причине изоляции, удаленности от города и дома, а также режима, отдаленно напоминающего тюремный, мои одногруппники все чаще и чаще прикладывались к алкоголю.
Иногда дело доходило даже до белой горячки и тогда бригада скорой помощи вместе с полицией были обычным явлением в здании школы.
Периодически там появлялись непонятные девушки.
С одной из них я пытался познакомиться, но получил отказ.
Сначала я немного огорчился, но узнав, с каким количеством мужчин она провела ту ночь, даже обрадовался. После этого эти мужчины еще долго лечились и сидя на антибиотиках, с грустью отказываясь от алкоголя, боясь привезти своим женам какую-нибудь заразу.
Но были и плюсы – в этот период их посещаемость и оценки резко улучшались.
Сигареты, брандспойт и полная эвакуация
Я старался быть как можно дальше от всего этого и стремился проводить время с людьми, которых больше интересовал сам город. Мне было гораздо интереснее посидеть в пиццерии или съездить в соседний город, чтобы посмотреть достопримечательности.
Я знал, что по возвращении в школу меня ждет очередной трэш3.
Однажды один из наших учащихся пытался потушить сигарету из брандспойта – за то, что другой курил в неположенном месте.
В итоге весь пол в корпусе по щиколотку оказался затоплен пеной и водой.
Позже пострадавший пытался догнать того, кто его окатил из брандспойта, но тот, будучи пьяным, перепутал дверь в комнату с пожарным выходом и выпал с третьего этажа.
К его счастью, стояла зима, под окнами было полно снега и он почти не пострадал, отделавшись ушибами.
На улице было -40 градусов, а я просто ждал окончания учебы.
Конечно, не все были лентяями и алкоголиками. Некоторые, так же как и я, несмотря на хаос, пытались учиться, хотя и понимали, что можно и не учиться.
Экзамен большинство из нас всё равно сдаст, а железной дороге нужны кадры.
Массовое побоище и экзамен под конвоем
Под конец учебы случился инцидент, который из обычной драки в парке быстро перерос в массовое побоище.
Одна из наших учебных групп в парке отмечала сдачу экзамена, когда к ним подошли местные и начали задираться. Началась драка, но в итоге наши одержали победу.
Но на этом всё не закончилось – местные позвали своих, а наши позвали школу. В итоге, в драке участвовало более ста человек.
В ход пошли камни, ножи, палки, бутылки.
Местные ретировались, но позже начали вылавливать нас по одному, избивать и отнимать деньги.
После 22:00 уже никто не выходил на улицу. Охранники тут были ни при чем.
Как итог – на сдачу экзаменов нас везли на автобусе и в сопровождении ОМОНа.
Этот же ОМОН контролировал посадку нас в поезд.
Я успешно сдал экзамен и с нетерпением ждал возвращения домой. Ярославль оставил у меня смешанные чувства.
Но я точно знаю одно – в этом городе я бы не остался жить.
Возвращение домой: пьяная экскурсия для немцев
По пути домой всё, конечно же, снова сопровождалось попойкой.
Вместе с нами ехала группа молодых ребят из Германии. Они прибыли на ознакомительную экскурсию в мой город.
К вечеру они узнали, что такое ёрш.4
Их сопровождающий орал, вызывал полицию, потому что к ночи все перепились, вели себя неподобающе и разбили окно в тамбуре.
Наутро один из немцев не нашел свой телефон и деньги.
С завидным упорством он пытался их отыскать, но безуспешно. А мне только и хотелось сказать им:
– Добро пожаловать к нам, в Россию.
Глава 28. Экзамен на прочность
После прохождения обучения инструкторы в депо встретили меня уже без прежнего снобизма. Возможно, что так они относились только к начинающим помощникам, а может быть, за эти девять месяцев что-то изменилось. Или же я сам стал взрослее, увереннее и научился лучше разбираться в людях.
Меня сразу закрепили на обкатку к машинисту Гнездову, который был известен своим взрывным характером. В депо ходили слухи, что он любил драки во время пьянок, хвастался знаниями на работе и не был против случайных связей, несмотря на несколько браков.
Возвращение домой
Отложив работу в сторону, я не могу не вспомнить, как тепло меня встретили друзья. В честь моего приезда решили устроить вечеринку у Ивана. В нашем понимании это означало обычный квартирник, только с особым поводом.
По традиции приезжало много знакомых, а заодно друзья друзей. Среди них была Марина, с которой у меня потом завязались близкие отношения.
Обкатка с Гнездовым
Практика длилась три месяца. В этот период я должен был научиться самостоятельно управлять локомотивом, освоить динамику движения и торможения, сигнальную систему и контроль скорости.
По сути, я уже должен был самостоятельно вести поезд, а наставник лишь контролировать процесс. Работы было много.
Гнездов отметил, что я уверенно перевожу ступени торможения одной рукой – многие делали это двумя, боясь пропустить нужный шаг и слишком резко затормозить. Система торможения работала за счет воздуха, который поступал в тормозные цилиндры, давил на шток, тот – на рычаги, которые в свою очередь прижимали колодки к колесам. Все просто.
– Пока будешь водить только легкие поезда, – говорил Гнездов. – Когда наберешься опыта, дам тебе тяжелый состав. Для информации, масса тяжёлого состава составляет более 5200 тонн.
Я поверил своему наставнику и впоследствии это сыграло со мной злую шутку.
Чему вас там учили?
Все поездки начинались с приемки локомотива. Наставник не контролировал меня, потому что это входит в профессиональные обязанности помощника, и я относился к ним очень добросовестно.
Когда начиналась поездка, Гнездов усаживался на своего любимого конька и рассказывал мне истории о своих похождениях – о посещении баров, и "бабах. Меня всегда удивляло, как некоторые люди могли делиться такими сокровенными вещами с почти незнакомыми людьми.
Как только истории заканчивались, начинались вопросы по локомотиву и его устройству. Как обычно, они были сформулированы таким образом, что на них невозможно было ответить правильно. Разумеется, все сопровождалось тяжелыми вздохами и недоуменными вопросами:
– Чему вас только в этой школе учили? Водку жрать?
На самом деле, водку жрать нас там не учили. Все и без этого умели это на "отлично".
Так прошли два месяца. Я уже освоился работать в таком ритме – истории, вопросы, насмешки. Водил поезда только в одном направлении и только легкие.
Когда я спрашивал, когда смогу попробовать тяжелый состав, Гнездов отвечал:
– Со следующей поездки начнем.
Но на следующей неделе ответ был точно таким же: «Начнём со следующей неделе». В общем сплошные завтраки.
Так продолжалось несколько недель.
Последний шанс перед экзаменом
К концу практики ко мне подошел замначальника. С ехидной улыбкой на лице он сказал:
– Ну что, готов к самостоятельной поездке? Через три дня у тебя контрольный экзамен. Если сдашь – станешь машинистом.
Я посмотрел на зама, потом на Гнездова. Выражение на его лице было неизменно уверенным, но в глазах читалось смятение: "Черт, я ведь так и не показал ему, как водить тяжелые поезда".
Оставалась последняя поездка перед экзаменом. Гнездов сказал:
– Ты парень грамотный, тебе хватит одной поездки с тяжелым составом. Я тебе все объясню по пути.
Тяжелые поезда шли в обратном направлении, поэтому я не слишком хорошо изучил и знал профиль этого пути.
Но судьба сыграла с нами коварную шутку. Когда мы получили документы на состав, который нужно было вести в обратную сторону, оказалось, что нам снова достался легкий поезд.
Даже не поезд, а локомотив с тремя вагонами.
Гнездов понимал, что если руководство узнает, что он три месяца возил меня только в одном направлении и на легких составах, его репутация пошатнётся. А репутацию в депо берегли как пещерные люди огонь.
Мне же больше не хотелось иметь с Гнездовым никаких дел.
В итоге он решил набросать мне схему ведения тяжелого состава на бумажке.
Ночь перед экзаменом
Всю ночь перед контрольной поездкой я изучал каракули Гнездова на измятом тетрадном листке.
Схема экзамена:
Вести легкий поезд в одном направлении.
Пересесть на тяжелый поезд в другом направлении.
В течение 8 часов пройти маршрут.
Гнездов не должен был присутствовать в кабине.
Экзамен
Поездка с легким составом прошла без замечаний. Мы быстро доехали до пункта назначения.
Тяжелый поезд мне выпало вести с машинистом Сидоровым – тем самым, у которого я когда-то был в практике.
Сидоров остался в кабине, хотя не должен был этого делать. Он посмотрел на меня и кажется, заметил напряжение в моих глазах. Всю дорогу он рассказывал мне о профиле пути, о том, где лучше добавить мощности, а где заранее начинать притормаживать.
Благодаря его подсказкам я смог довести поезд без замечаний.
Была ли это помощь искренней или это было всё тоже привычное мне бахвальство? Не знаю. В любом случае, я справился.
Зеленой улицы вам!
После поездки инструктор объявил, что я сдал экзамен, пожал мне руку и сказал прийти через два дня в депо.
Там начальник депо торжественно вручил мне формуляр машиниста, в котором после записи о вступлении в должность появилась легендарная фраза:
"Зелёной улицы вам!" – и поздравил меня с новой должностью.
Зам, который совсем ещё недавно ехидно улыбался, добавил напутствие:
– Зелёной улицы вам!
Я вышел из кабинета с одной только мыслью:"Как же я теперь буду водить тяжёлые поезда без высокопарных речей Сидорова?"
Глава 29. Первые шаги в новой роли. Первый рейс, первый помощник
Я стал машинистом. Теперь мне должны были назначить помощника – каким я и сам был совсем недавно. По иронии судьбы, именно в этот момент в депо начался дефицит кадров, и на работу брали всех подряд, без строгих экзаменов, проверок знаний и многоступенчатых собеседований.
Помощники этим пользовались. Я ожидал, что мне, как новому машинисту дадут опытного напарника, уже отработавшего хотя бы год. Но вместо этого мне назначили недавнего выпускника училища. Он видел поезда лишь на практике и почти ничего не знал.
Мой новый инструктор объяснил это так:
– Гнездов рекомендовал тебя как грамотного специалиста, так что опытные помощники поедут с менее уверенными машинистами.
Гнездов как обычно пытался держать марку.
Испытание на ходу
Моего помощника звали Андрей. Это был молодой, испуганный парень, едва выдавивший из себя:
– Я почти ничего не знаю.
Первая поездка должна была проходить с инструктором, который мог бы ответить на вопросы, указать на ошибки и дать советы в нестандартных ситуациях. Однако за несколько часов до выезда мне позвонил инструктор:
– У меня завал, не смогу поехать. Ты у нас парень грамотный, сам справишься.
Я понял, что всё придётся делать самому.
Мы с Андреем приняли локомотив. Я показал ему, на что нужно обращать внимание в первую очередь, потом отправились получать документы и заехали под состав.
После проверки тормозов я отправился в свою первую самостоятельную поездку.
Через несколько километров начала греться система охлаждения дизеля. Регулировка с пульта не помогала – нужно было делать это вручную в дизельном отсеке.
Находясь под впечатлением от первых минут за штурвалом, я крикнул Андрею:
– Беги в дизельное и исправь ситуацию!
Он сидел с круглыми глазами, глядя на пульт так, будто ждал, что вот-вот случится катастрофа. Потом резко сорвался с места и исчез в проходе.
Спустя несколько минут он влетел обратно:
– Я не знаю, что делать!
Температура продолжала расти. Я быстро прикинул длину перегона, расположение сигналов, усадил Андрея в своё кресло и приказал:
– Смотри вперёд, и если что-то не так – сразу жми экстренное торможение!
Он вцепился в тормозной кран, а я помчался в дизельный отсек.
Холодный воздух и горячий дизель
Мне очень помог предыдущий опыт снабжения локомотивов водой и песком. Я вспомнил, что машинисты часто оставляли локомотив на прогрев, при этом они выкручивали стакан, ограничивающий обороты вентилятора. Это не давало мотору остыть слишком быстро.
Я вкрутил стакан обратно – в лицо ударил поток холодного воздуха и температура пошла на спад.
Вернувшись в кабину, я увидел Андрея, который вцепился в кран. Он выглядел так, будто ожидал неминуемого крушения. Позже он признался, что вообще не понимал, какого препятствия ему стоит бояться.
Я не стал его ругать.
– Нам нужно довести поезд, – только и сказал я.
Сам себе наставник
Лёгкий состав мы довели без замечаний. Впереди был тяжёлый поезд: 5200 тонн, 120 километров, два серьёзных подъёма, требующих точного расчёта мощности и торможения. В голове крутились напыщенные фразы Сидорова и каракули Гнездова на мятом листе.
Но всё прошло без каких-либо происшествий. Память меня не подвела – как и дизель.
Обучение Андрея
Я понял: если не взять всё в свои руки, далеко мы не уедем.
Мы договорились, что Андрей будет приходить на смену раньше, принимать локомотив, а я буду объяснять приёмку, перегрев дизеля и сброс нагрузки.
В пути мы разбирали динамику поезда, на стоянках изучали конструкции вагонов, чтобы в случае срабатывания тормозов он знал, что делать.
Андрей оказался очень неплохим парнем, хотя и с непростым прошлым. Он как-то признался мне, что раньше пробовал наркотики, но сумел соскочить.
Мы начали встречаться после работы. Вместе отмечали зарплату и аванс в пиццерии, где заказывали большую пиццу и по бокалу пива. Андрей перестал замыкаться в себе, рассказывал истории из своей жизни.
Его мать, с которой он жил, была мне благодарна.
– Наконец-то у него появились нормальные друзья, а не эти наркоши! – говорила она.
Свой путь
После нескольких месяцев работы я смог позволить себе купить подержанную "девятку". Это было моё личное достижение, которым я очень гордился.
Больше не нужно было ждать водителей – теперь я сам парковал свою машину на общей стоянке.
Я продолжал встречаться с Мариной. Сначала это казалось очередным краткосрочным романом, с девчонкой "на время". Но потом мы решили с ней снять квартиру.
Её друзья недавно купили своё жильё и собирались съехать с арендованной квартиры. Мне эта идея понравилась: пора было начинать взрослую жизнь. Хотя дома я появлялся редко, ночуя в поездках или у друзей, но теперь у меня был свой угол и это мне очень нравилось.
Однокомнатная квартира находилась в центре города – отличная локация, доступ ко всему. Да и просто круто было в двадцать лет жить в центре.
Теперь и я мог закатывать квартирники, имея собственные ключи – пусть и от съемного, но всё же своего жилья, и парковочное место возле дома, что само по себе было очень неплохо.
Глава 30. Дорога, которой нет в расписании. Два мира под одной крышей
Жизнь входила в привычное русло, хотя будущее пока было очень туманным. Мы жили вместе с Мариной, я ездил на работу, она тоже. Марина работала дизайнером, оформляла витражи.
К нам часто заходили друзья, мы хорошо проводили время. На первый взгляд ничего не изменилось: обычные встречи, разговоры, шутки. Только теперь не нужно было искать квартиру, чтобы уединиться. Постепенно я начал осознавать, что привязался к Марине и мне нравится такая жизнь.
