Kitabı oxu: «Древний мир / Код ушедших: Книга вторая. Принцип неопределённости»

Глава 1: Шепот кристалла.

Заряженный кристалл-стабилизатор в сердцевине детектора пульсировал ровным, успокаивающим зеленым светом. Без единого сбоя. Это означало, что в радиусе десяти километров от «Укрытия» не было признаков активной кристаллической трансмутации. Ни малейшего флуктуационного выброса, никаких следов «синего тумана».

Виктор Бобырёв отложил паяльную иглу – тонкий шип, выточенный из обломка арбалетного болта и разогреваемый микроглифом Огня. Перед ним на верстаке лежали три готовых «Детектора полевых искажений», похожих на плоские металлические коробочки с молочно-белым кристаллом за слюдяным окошком. Четвертый, контрольный, тихо жужжал в углу, его свет был эталоном спокойствия.

– Три готовы, – сказал он, не оборачиваясь. – Проверь глифы изоляции на контейнерах.

Лоренц, сидевший за столом, покрытым испещренными формулами листами пленки, вздохнул и поднялся. Его лицо было бледным от бессонных ночей, проведенных за изучением образца синего тумана, но в глазах горел упрямый огонек.

– Держаться будут. Я использовал комбинацию Земли и Воды, с упором на инертность. Пока кристалл внутри жив, поле будет стабильным. Твои свинцовые корпуса – хорошая физическая защита.

Они работали в ритме, отточенном за месяцы. Виктор – металл, провода, кристаллы, механика. Лоренц – магия, глифы, теория, тонкая настройка энергопотоков. «Тень», свернувшись на теплом камне у входа, была их живым сканером и стражем. Их «Укрытие» больше не было просто расселиной. Гидротурбина тихо гудела, питая несколько тусклых, но стабильных лампочек. Полки, выдолбленные в скале, ломились от инструментов, образцов, запасов. Это была не пещера отшельников. Это была мастерская. Полевая лаборатория. База.

Именно базу теперь и надо было защитить. Не только от Консорциума, чье молчание за последние три месяца было зловещим, но и от новой, ползучей угрозы, о которой свидетельствовал полубезумный лепет спасенного лесоруба Гэрта и образец в замурованной яме.

– Завтра на рассвете начинаем установку, – объявил Виктор, протирая руки тряпкой. – Три точки: северный рубеж, у старого дуба, где нашли Гэрта; восточный склон, откуда чаще всего дует ветер; и западный, на пути к Высечке. «Тень» проведет нас по безопасным тропам.

– Пахнет снегом, – прозвучал в голове Виктора мысленный голос кошки. Она не открывала глаз. – Скоро. Дни стали короче.

Зима. Еще один вызов. Виктор мысленно прикинул запасы: еды хватит, дров тоже, но соль и лекарственные травы придется пополнять. И обогрев. Его текущая система – просто каменный очаг с вытяжкой – для долгой зимы не годилась. Нужно было думать о печи. Или о чем-то, использующем магическое тепло.

– Ладно, – Лоренц поставил последний контейнер в ящик. – Все герметично. Виктор… я продолжаю анализировать образец. И… есть кое-что странное.

Виктор повернулся к нему, насторожившись. «Странное» в их жизни редко бывало хорошим.

– Что именно?

– Его активность. Она не постоянна. Она пульсирует. С периодом… примерно в двадцать семь часов. И каждый пик активности чуть сильнее предыдущего. Как будто он… дышит. И с каждым вдохом становится чуть больше.

Виктор почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не страх, а холодное, знакомое предчувствие проблемы, которую нужно решать.

– Рост? Даже в изоляции?

– В изоляции – да. Очень медленный. Но если в природной среде, с доступом к магии и материи… – Лоренц не договорил. И не нужно было.

– Значит, это не просто туман. Это живой, растущий процесс. Инфекция. – Виктор подошел к яме, где в свинцовом контейнере, опутанном глифами, дремал образец. Он посмотрел на диагностический стержень, воткнутый рядом. График показывал те самые пологие пики. – Нам нужно не просто детектировать его. Нужно понять, как его убивать. «Тихий износ» на него почти не действует. Нужно искать его частоту. Уязвимость.

– Я работаю над этим, – кивнул Лоренц. – Но нужны чистые фракции для экспериментов. У нас почти не осталось Огня и Воды. Воздух – следы.

Виктор взглянул на три зеленых цилиндра энергоячеек, лежащих в особом отсеке. Заряд: 41%, 38%, 22%. Скудно. Их примитивное зарядное устройство «Глоток» на разломе давало слишком мало, слишком медленно. Нужен был новый, более мощный источник. Или… смелость спуститься обратно в «Ксилон-3» к тому самому пульсирующему шару, который они «заразили» данными о Консорциуме. Мысль была неприятной.

Вечером, пока Лоренц варил на очаге похлебку из сушеного мяса и кореньев, Виктор взял один из детекторов и вышел наружу. Ночь была ясной и морозной, звезды сияли с ледяным, незнакомым блеском. Он поднялся на свой наблюдательный утес, включил прибор. Зеленый свет. Тишина.

Он смотрел на лес, черный и безмолвный. Где-то там был «Ксилон-3». Где-то на севере – синий туман. Где-то в небе, может быть, парили невидимые глазу корабли Консорциума, собирая данные. Они сидели в центре паутины угроз, и их нити медленно, но верно сходились к этой точке.

Интерфейс «Божественного Наблюдателя» был всегда с ним. Он мысленно вызвал статус.

ВИКТОР БОБЫРЁВ. Уровень 4.

HP: 42/42 | SP: 37/37 | MP: 26/26

Ключевые навыки:

Грубая инженерия (5), Магическая сборка (4), Элементальная алхимия (3), Фракционная оптика (2), Внимание к деталям (3), Тактическое мышление (60%), Хладнокровие (2), Поварское дело (5), Интуиция сапёра (2).

Уникальные способности:

Видение сути (пассив).

Тихий износ (E) (в разработке: «Коррозийный взрыв», «Стазис-поле»).

Откат (F) (1/1 использований. Время до восстановления: 00:00:00).

Откат. Его аварийный клапан. Подарок от глючной системы в самом начале. Он воспользовался им лишь однажды, в «Ксилон-7», когда попытка активировать древний терминал едва не привела к провалу (успех составлял всего 3%).

Он берег эту способность. Раз в сутки. Полная перезагрузка вероятности в локальном масштабе вокруг него. Не предвидение, не контроль – а слепой переброс на другую ветку реальности, где события сложились иначе. Последний аргумент.

Он глубоко вздохнул, выдыхая облачко пара. Завтра начнется новая фаза. Установка детекторов, первые по-настоящему упреждающие действия. Они переставали быть реактивными. Они начинали строить систему.

Внезапно зеленый свет детектора дрогнул. Не погас, не замигал красным. Он просто… вздрогнул. И на секунду его ровное свечение сменилось на слабую, едва уловимую желтизну. Потом снова вернулся к зеленому.

Виктор замер. Это не было аномалией. Это было… предупреждение. Слабое эхо чего-то далекого. Он пригляделся. Стрелка на миниатюрном компасе, встроенном в корпус, качнулась и указала на северо-восток. Не на то место, где взяли образец. Другое направление.

«Тень» появилась рядом бесшумно, как всегда.

– Чувствуешь? – спросил он мысленно.

– Нет. Но прибор твой… он уловил то, чего нет. Пока нет.

Виктор выключил детектор. Мир снова погрузился в тишину и звездный свет. Но иллюзия спокойствия была разрушена. Их враг не спал. Он дышал. И рос. И, возможно, уже пустил корни в новом месте.

Он спустился вниз, в тепло мастерской, к запаху похлебки и мерцающему свету лампочек. Завтра. Все решится завтра. Они установят детекторы, и тогда у них появятся глаза. А где глаза – там можно будет прицелиться.

Но пока что в северо-восточной части леса, куда указала стрелка, в глубокой ложбине, скрытой вечным полусумраком, синий, переливающийся туман стелился по земле уже третьи сутки. Он был пока тонким, не выше щиколотки. Но под ним трава и мох уже стали хрупкими и звонкими, как стекло. А в самом центре ложбины, там, где когда-то бил чистый родник, теперь зияла трещина в камне. И из трещины, в такт медленному, глубокому пульсу, сочилось густое, фосфоресцирующее сияние. Не туман. Нечто более плотное. Нечто, что было ядром.

Первый детектор еще не был установлен, но угроза уже делала свой следующий ход. Игра на опережение только начиналась, и Виктор даже не подозревал, насколько близко к его новым стенам подползли корни будущей бури.

Он лег спать, положив «Лучник» версии 2.0 рядом с собой. Сон не шел. Перед глазами стоял ровный зеленый свет прибора и его короткий, тревожный желтый вздох. В ушах звучали слова Лоренца: «Он дышит. И с каждым вдохом становится чуть больше».

В кармане его куртки лежал обгоревший мультитул. Якорь. И три детектора ждали в ящике. Инструменты. Завтра они начнут строить заслон. А сегодня… сегодня они только слушали тихий, нарастающий шепот кристалла, доносящийся из-под земли.

Глава 2: Жёлтый Вздох.

Рассвет встретил их ледяным туманом, стелющимся по земле, но не синим – обычным, влажным и холодным. Виктор, Лоренц и «Тень» вышли из «Укрытия», нагруженные ящиком с детекторами, инструментами и скудным походным пайком. Воздух обжигал легкие. Первый иней серебрил пожухлую траву.

Их первая цель – северный рубеж, у старого дуба, места, где нашли Гэрта. Путь занял несколько часов. Лес был неестественно тих, как бы прислушиваясь. «Тень» шла впереди, ее темная шерсть сливалась с тенями, лишь изредка она останавливалась, чтобы указать безопасный путь вокруг зарослей колючего кустарника или странных, покрытых бледным налетом участков почвы.

Дуб был таким же, как и в тот день: могучий, полузасохший великан. Под ним, в его корнях, еще виднелись следы их импровизированного лагеря – пепел от костра, обрывки бинтов. Виктор установил первый детектор, выбрав место в расщелине между двумя толстыми корнями, обращёнными на север. Лоренц активировал глифы маскировки на свинцовом корпусе – простой узор, заставлявший глаз скользить мимо, не замечая неестественную гладкость металла. Затем он подключил питание от небольшой, отдельной энергоячейки (заряд 15% – хватит на месяц работы в режиме ожидания).

Прибор включился. Кристалл внутри засветился ровным зеленым. Виктор выждал минуту, затем взглянул на мини-компас. Стрелка указывала строго на север. Никаких отклонений.

– Норма, – констатировал он. – Идём дальше. Восточный склон.

Восточный склон был более открытым, поросшим редкими соснами и валунами. Здесь почти постоянно дул пронизывающий ветер с равнин. Они установили второй детектор под нависающей каменной плитой, направив его сенсорную решётку на восток. Процедура повторилась: маскировка, активация. Зеленый свет. Норма.

– Осталась западная точка, на пути к Высечке, – сказал Лоренц, потирая замерзшие руки. – Если и там чисто…

– Не надейся, – оборвал его Виктор. Он не забыл о вчерашнем «желтом вздохе» контрольного прибора. – «Тень», веди.

Путь на запад был более натоптанным – здесь иногда проходили охотники из Высечки, хотя после истории с «синим туманом» активность резко упала. Они двигались быстрее, но бдительность не теряли. Примерно в километре от окраины поселка, в небольшой лощине, поросшей ольхой, они нашли идеальное место для третьего поста: группа валунов образовывала естественный бункер.

Именно здесь всё пошло не так.

«Тень», войдя в лощину первой, внезапно замерла и издала тихое, предостерегающее рычание. Её шерсть встала дыбом.

– Здесь. Запах. Слабый, старый. Но тот самый. И… земля не правильная.

Виктор жестом остановил Лоренца. Он медленно, сняв с плеча «Лучник», двинулся за кошкой. Воздух в лощине был неподвижным и спёртым, несмотря на ветер сверху. Он направил диагностический стержень вперед. Показатели магического фона были… искажёнными. Не хаотично, как в зоне активной гнили, а будто сглаженными. Приглушёнными. Как если бы кто-то набросил на местность толстое, звукопоглощающее одеяло.

И тогда он увидел это. Не на земле, а на стволах нескольких ольх, на обращённых внутрь лощины сторонах. Тончайший, едва заметный налёт. Не синий иней, а бледно-жёлтый, почти лимонный. Он сверкал тускло в косых лучах зимнего солнца, похожий на плесень или странную лишайниковую роспись.

Лоренц, подойдя сзади, ахнул.

– Это… это не активная трансмутация. Это… след. Окаменевший след. Как отпечаток.

– Отпечаток чего? – спросил Виктор, не отрывая взгляда от жёлтых разводов.

– Возможно, прохода того самого тумана. Но очень давнего. Неделю? Две? – Лоренц осторожно приблизил стержень к налёту. Показатели дрогнули. – Структура… стабильна. Инертна. Это не угроза сама по себе. Но…

Интерфейс: Анализ образца… Обнаружены фракции: Кристалл (доминирующая), Воздух (следы), Земля (следы). Состояние: пассивная кристаллизация. Энергетический отклик: минимальный.

ГИПОТЕЗА: Возможно, является «мицелием» или «споровым следом» аномалии «Синий туман».

«Мицелий». Сеть. Если синий туман – это плодовое тело, гриб, то эта жёлтая плесень – его корни, тянущиеся под землёй.

– Ставь детектор здесь, – приказал Виктор. – Прямо в центре лощины. Если это корневая система, то здесь будет самый чуткий отклик на любую активность.

Они установили третий детектор, на этот раз без особой маскировки – валуны и так скрывали лощину от случайного взгляда. Лоренц активировал его. Кристалл замигал, запускаясь, и затем… застыл на тусклом, жёлтом свечении. Не зелёном. Не красном. Жёлтом. Как тот самый вздох контрольного прибора вчера.

Стрелка компаса дрогнула и медленно развернулась, указывая не на север, как предыдущие, а на северо-восток. Точно в то же направление, что и вчера вечером.

– Есть контакт, – тихо сказал Виктор. – Он уже здесь. Или его корни. Детектор видит не активную зону, а… спящую сеть. И она указывает на источник.

– Что будем делать? – спросил Лоренц, и в его голосе прозвучала не робость, а деловая собранность. Они прошли через слишком многое, чтобы паниковать при виде цветной плесени.

– Сначала – карта, – ответил Виктор. Он достал кусок обработанной кожи (трофей с базы Консорциума) и уголь. Нарисовал грубый схематичный круг – их «Укрытие». Отметил три точки установки детекторов. У северного и восточного поставил зелёные галочки. У западного, в лощине, нарисовал жёлтый кружок и стрелку на северо-восток. – У нас есть вектор. И есть подтверждение, что угроза не стоит на месте. Она расширяется. Медленно, но системно.

– Мы не можем ждать, пока она дойдёт до Высечки или до нас, – сказал Лоренц. – Нужно найти этот источник. Ядро. И понять, можно ли его уничтожить.

– Для этого нужна экспедиция. И подготовка. – Виктор посмотрел на свой «Лучник». Заряд – 71%. Мало для неизвестности. – Нам нужны патроны. Энергия. И… возможно, помощь.

Мысль о привлечении кого-то со стороны была неприятной, но необходимой. Борк? Его люди – крепкие ребята, но против кристаллической чумы они беспомощны как младенцы. Нужны были те, кто понимал в магии. Или, как минимум, не боялся странного.

«Тень» обнюхала один из жёлтых налётов и фыркнула, отскочив.

– Мёртвый запах. Как пыль в гробнице. Но под ним… есть сладкая нота. Очень опасная.

– Значит, не такая уж и мёртвая, – заключил Виктор. – Ладно. Работа на сегодня сделана. Возвращаемся. Нужно обдумать следующий шаг.

Они покинули лощину, оставив детектор тихо светиться жёлтым светом в её сердце. Обратный путь в «Укрытие» прошёл в молчании, каждый был погружен в свои мысли.

Вечером, после скудного ужина, они собрались у очага. Виктор разложил перед собой карту.

– Итак, – начал он, указывая углём. – Источник, скорее всего, здесь, в северо-восточном секторе. По нашим старым данным Консорциума, там нет ничего особенного – холмы, ручей, старый лес. Но если гниль выбрала это место… значит, там есть что-то, что её привлекает. Геомагический разлом? Остатки технологий Ушедших? Надо выяснить.

– Я не пойду с тобой, – неожиданно сказал Лоренц. Виктор удивлённо поднял взгляд. – Моё место здесь. Кто-то должен следить за детекторами, анализировать данные, продолжать эксперименты с образцом. Если ты… если что-то пойдёт не так, здесь должен остаться кто-то, кто знает. И кто сможет предупредить Высечку.

В его словах не было трусости. Была холодная, неприятная логика солдата, разделяющего силы. Виктор кивнул. Он ненавидел эту логику, но принимал её.

– Хорошо. Тогда «Тень» со мной. Она лучший следопыт и защита. А ты… – он посмотрел на Лоренца, – приготовь мне «аптечку». Усиленные энергоячейки, если сможешь зарядить. Гранаты, если получится сделать стабильные. И… продолжай копать вглубь. Нам нужно оружие против этой штуки, а не просто детекторы.

Они договорились, что на подготовку уйдёт три дня. Виктор занялся проверкой и улучшением снаряжения. «Лучник» получил новый, более ёмкий кристаллический аккумулятор (пусть и с риском перегрева). Он собрал три «Фугаса» улучшенной конструкции – теперь детонация происходила не от его маны, а от химико-магического таймера. Ненадёжно, но лучше, чем ничего. Лоренц, тем временем, выжимал из остатков фракций и кристаллов всё, что мог. Он создал два небольших амулета – «Якоря стабильности», которые должны были, по идее, на короткое время создавать вокруг носителя зону, замедляющую кристаллизацию. Теория была шаткой, но проверить её можно было только в поле.

На третью ночь, когда подготовка была почти завершена, завыла сирена.

Не громкая, не оглушительная. Это был тихий, высокий писк, исходивший из контрольного детектора в углу мастерской. Виктор и Лоренц мгновенно вскочили. На экране стержня, подключённого к сети детекторов, мигал значок. Западный пост. Событие: активация мицелиальной сети. Уровень угрозы: низкий (пассивный).

Они уставились на экран. График, показывающий пассивный фон в лощине, резко пошёл вверх. Не до критических значений, но явно за зелёную зону. Что-то разбудило спящие «корни».

– «Тень»! – позвал Виктор.

Кошка была уже у выхода, её уши направлены на запад.

– Не могу понять. Не атака. Не рост. Просто… пробуждение. Как будто кто-то наступил на спящую змею.

Виктор схватил «Лучник» и рюкзак.

– Идём. Проверим.

– Виктор, ночь, – попытался возразить Лоренц.

– Если эта сеть активизируется, у нас может не быть утра. Я быстро. «Тень» со мной. Ты – на связи через стержень.

Они выскользнули в ледяную ночь. Луна, почти полная, заливала лес холодным, синеватым светом, создавая резкие, чёрные тени. Они бежали, не скрываясь, по знакомой тропе. «Тень» мчалась впереди, её силуэт почти неразличим.

Когда они достигли лощины, картина была иной. Жёлтый налёт на деревьях теперь светился. Тусклым, но недвусмысленным лимонным свечением, словно фосфор. Воздух был густым и сладковатым, как от разлагающихся фруктов. В центре лощины, где был установлен детектор, его жёлтый кристалл пульсировал в такт этому свечению, будто отвечая на него.

И посреди лощины, на коленях, склонившись над одним из жёлтых пятен на земле, была фигура.

Человек. Одетый в лохмотья, которые когда-то, возможно, были одеждой путника или охотника. Его руки касались светящегося налёта, а сам он что-то бормотал, низко и бессвязно.

– Стой! Не двигайся! – крикнул Виктор, вскидывая «Лучник».

Человек медленно повернул голову. Его лицо было покрыто теми же жёлтыми кристаллическими прожилками, что и деревья. Глаза не отражали лунного света – они были матовыми, будто затянутыми плёнкой. Из его полуоткрытого рта сочилась струйка того же лимонного сияния.

– Ко-орни… – прохрипел он, и его голос звучал как скрип камня о камень. – Слы-ышат… Кушают…

Это был не монстр. Это был носитель. Заражённый. И он находился здесь, в двух шагах от Высечки.

Виктор ощутил ледяной комок в желудке. Угроза была не абстрактной. Она уже имела лицо. И это лицо бормотало что-то о корнях, которые слышат и кушают.

Глава 3: Корни, Клыки и Коронованный Капуцин.

Жёлтое свечение в лощине мерцало в такт хриплому бормотанию заражённого. Его матовые глаза смотрели сквозь Виктора, будто видя что-то в самой земле под ногами.

«Корни… кушают…»

– Отойди от него, – приказал Виктор, не опуская «Лучник». Его палец лежал на спуске. Он не знал, что эта штука может сделать. Взорваться? Рассыпаться ядовитыми спорами?

Заражённый, словно не слыша, медленно протянул руку к другому светящемуся пятну на земле. Его пальцы, покрытые кристаллической коркой, коснулись его, и свечение усилилось, перетекая на его кожу. Он вздохнул с болезненным удовольствием.

«Тень», стоявшая рядом, зарычала глубже.

– Его разум уже не здесь. Он стал… удобрением. Каналом.

– Что значит «каналом»?

– Он кормит сеть. Своей жизнью. Своей маной. И она через него видит. Чувствует.

Мысль была отвратительной. Это не просто жертва. Это живой датчик. И если сеть через него видела…

– Придется нейтрализовать, – сквозь зубы процедил Виктор. Он не хотел убивать несчастного, но оставлять живой антенну для кристаллической чумы было нельзя. Он прицелился в ногу. Обычный болт из арбалета, не магия. Надо было обездвижить и изолировать.

Но в тот момент, когда его палец уже сжимал спуск, с края лощины донесся шум. Не тихий, а грубый, сопровождаемый хрюканьем, лязгом ржавого железа и отвратительным хихиканьем.

Из-за валунов на них высыпала орда.

Их было человек десять. Коренастые, с горбоватыми спинами, длинными руками, свисающими почти до земли, и тупыми, злыми мордами цвета запекшейся земли. Гоблины. Не те редкие, полумифические твари из старых сказок, а грязные, вонючие и явно голодные падальщики леса. Одни были вооружены заостренными палками и обломками кос, другие размахивали костями. Их маленькие, красные глазки жадными точками сверкнули в лунном свете, оценивая добычу: двух человек, большую кошку и… светящегося странника.

– О, великолепно, – пробормотал Виктор, переводя прицел с заражённого на приближающуюся толпу. – Выбрали самый подходящий момент для социального визита.

Лоренц, наблюдавший через стержень, пискнул у него в наушнике (примитивный кристаллический передатчик, собранный на коленке):

– Виктор! Что за шум? Датчики фиксируют множественные биологические цели!

– Гоблины! – крикнул в ответ Виктор. – Устраивают пикник! «Тень», дистанция!

Гоблины, почуяв лёгкую, на их взгляд, добычу, ринулись в атаку нестройной, но шумной толпой. Их предводитель, чуть крупнее других, с черепом, насаженным на палку, издал вопль.

В этот момент заражённый, которого все забыли, повернул голову к гоблинам. Его матовые глаза, казалось, заинтересовались новым источником шума и жизни. Он поднял руку.

Из земли рядом с передним гоблином вырвался тонкий, жёлтый кристаллический шип. Он пронзил его босую ступню насквозь. Гоблин взвыл от боли и удивления. Его сородичи замерли в нерешительности.

– Замешательство! Используем! – скомандовал Виктор себе и «Тени». Он выстрелил из «Лучника» не в гоблинов, а в землю перед ними. Энергия Огня, даже в минимальном режиме, взметнула фонтан грязи, дыма и искр. Гоблины отпрянули, закрываясь.

«Тень» использовала момент. Она не бросилась в гущу, а метнулась к флангу, к самому маленькому и, судя по всему, самому трусливому гоблину, который пятился назад. Её фазовый удар пришёлся не по телу, а по его оружию – ржавой косе. Клинок с громким вжингом вылетел из рук существа и, описав дугу, воткнулся в землю рядом с предводителем. Тот дёрнулся, решив, что это новая угроза.

Виктор, тем временем, перезаряжал «Лучник». Его взгляд упал на заражённого. Тот, пронзив одного гоблина, теперь, казалось, забыл о нём. Он снова бормотал, глядя на свои руки, с которых теперь тоже росли мелкие, игольчатые кристаллы. Он мутирует. Быстро.

– Приоритет – светящийся! – крикнул Виктор. – Не дать ему «зацвести»!

Но гоблины оправились от испуга. Дым рассеялся, и они, увидев, что людей всего двое (кошку они считали просто зверем), снова пошли в атаку, теперь более яростно, обозлённые болью сородича.

Пришлось отбиваться. Виктор выстрелил сгустком энергии в ногу ближайшему гоблину. Существо завыло и свалилось, хватаясь за обожжённую конечность. «Тень» оглушала ударами лап, выбивая оружие и ломая хрупкие гоблинские кости, но не убивая – ей хватало скорости и силы, чтобы просто нейтрализовать.

Хаос в лощине достиг апогея. Визг гоблинов, рык «Тени», гул выстрелов «Лучника» и тихое, нарастающее жужжание от заражённого, чье тело теперь покрывалось всё более крупными жёлтыми кристаллами.

И тут произошло нечто, что заставило на секунду замереть всех.

С верхушки одной из ольх, прямо над головами гоблинов, с пронзительным, какофоническим криком сорвалось… нечто. Нечто маленькое, мохнатое и невероятно дерзкое. Оно приземлилось прямо на голову предводителю гоблинов, уселось, словно на трон, и начало… гримасничать.

Это была обезьяна. Точнее, капуцин. Небольшой, с умными, чёрными глазами-бусинами и белой манишкой на груди. Но не простая. На его голове красовалась корона. Не золотая, не драгоценная – сплетённая из гибких прутьев, чертополоха и поблёскивающего в лунном свете обрывка фольги от энергоячейки. Он сидел с невозмутимым, царственным видом, а вокруг него воздух заструился, заиграл переливами.

Гоблин-вожак ошалело заморгал. Его подчинённые уставились на странное зрелище. И тогда капуцин взмахнул лапкой.

Прямо перед носом ошеломлённого вожака материализовался… огромный, шипящий дракон. Иллюзия была грубой, лишённой деталей, словно нарисованной ребёнком мелом на асфальте, но она была яркой, огненно-красной и страшно громкой (иллюзия звука, очевидно, была сильной стороной существа). Дракон щёлкнул зубастой пастью в сантиметре от гоблинского носа.

Вожак взвизгнул так, будто ему оторвали ухо. Он швырнул свою дубину с черепом, забыл про всё на свете и рванул прочь из лощины, сбивая с ног своих же сородичей. Остальные гоблины, увидев, как их лидер бежит от плюшевого (на их взгляд) чудовища, мгновенно пропитались паникой. Их боевой дух, и без того невысокий, испарился. Они бросились врассыпную, пихаясь и вопя, оставляя раненых и оружие.

Через пять секунд в лощине, кроме Виктора, «Тени» и стремительно кристаллизующегося заражённого, остался только капуцин. Иллюзия дракона растаяла, как дым. Обезьянка с достоинством спрыгнула с того места, где секунду назад сидел вожак, и, подняв с земли брошенную гоблином кость (довольно большую), уселась на неё, как на трон, уставившись на Виктора с выражением глубочайшего любопытства.

– Ну… вот это вход, – хрипло сказал Виктор, опуская «Лучник». Его сердце колотилось. – Спасибо, товарищ… э… Ваше Величество?

Капуцин склонил голову, будто принимая дань уважения, и принялся искать в своей шерсти что-то очень интересное.

Но времени на знакомства не было. Заражённый.

Виктор повернулся к нему. Процесс ускорился. Кристаллы теперь покрывали половину его тела, пробиваясь сквозь одежду. Он больше не бормотал. Он стоял неподвижно, как статуя, и из его уст лился непрерывный поток жёлтого света. Энергия. Он отдавал её сети.

– Кончай! – приказал Виктор. Он не мог подпустить «Тень» – кристаллы могли быть заразными. Он прицелился из арбалета в основание черепа. Быстрая, чистая смерть. Это было милосердием.

Раздался щелчок спуска. Болт полетел.

И в этот самый момент капуцин, сидевший на кости, снова взмахнул лапкой.

Прямо перед летящим болтом возникла… иллюзия стены. Непрочная, мерцающая, но болт, летевший по прямой, чисто физически упёрся в неё. Не в настоящую преграду, а в убеждение, в сбой восприятия реальности, наложенный на само пространство. Болт отклонился на сантиметр и с сухим стуком вонзился в плечо заражённого, не убивая его.

– Чёрт! – выругался Виктор, глядя то на обезьянку, то на свою жертву. Капуцин смотрел на него без тени раскаяния, его чёрные глаза блестели азартом. Он, видимо, решил, что это новая игра.

Не было времени разбираться. Заражённый, получив рану, дрогнул. Поток света из его рта прервался. Он медленно, с хрустом ломающихся кристаллов, повернул голову к Виктору. В его матовых глазах на миг мелькнуло что-то – последняя искра осознания, ужаса. Его губы, покрытые жёлтым налётом, дрогнули:

– …го-ори…

И тогда Виктор понял. Он не просил пощады. Он указывал.

«Гори».

Виктор рванул с пояса один из «Фугасов» улучшенной конструкции. Не для убийства. Для очищения. Он швырнул его не в заражённого, а под ноги ему, в центр скопления светящегося мицелия.

– «Тень», назад! Идиотская обезьяна, убегай!

Он сам отпрыгнул за валун. «Тень» метнулась в сторону. Капуцин, наконец осознав, что игра стала слишком горячей, с визгом швырнул свою «тронную» кость и в панике залез на самое высокое дерево.

Раздался глухой, сокрушающий хлопок. Не огненный взрыв, а волна сжатого воздуха и магического импульса, зашитого в устройстве. Свет в лощине погас на секунду, затем вспыхнул ослепительно-белым.

Когда Виктор выглянул из-за укрытия, от заражённого не осталось почти ничего. Только мелкая, тёмная пыль и несколько оплавленных, потускневших кристаллов, валявшихся на обугленной земле. Жёлтый налёт на деревьях потускнел, потрескался и осыпался. Детектор в центре лощины, к счастью, уцелел, но его индикатор теперь мигал тревожным красным – прямое воздействие высокоэнергетического взрыва.

Тишина. Пахло гарью, озоном и сладковатой гнилью.

С дерева донёсся обиженный визг. Капуцин, видимо, был недоволен тем, как грубо закончили его представление. Он спустился по стволу, подошёл к одному из обугленных гоблиньих тел, тыкнул в него палкой, затем, фыркнув, направился к Виктору. Он сел на корточки в двух метрах, скрестил руки на груди и уставился на него, явно ожидая объяснений.

– «Тень», он опасен? – спросил Виктор мысленно.

– Он… странный. Магия иллюзии чистая, врождённая. Ума много. Зла нет. Скорее… скучно ему. Ищет развлечения.

Виктор вздохнул. Последнее, что ему было нужно – это цирковая обезьяна с магическими способностями и короной из мусора. Но… она спасла им время, а может, и жизни, разогнав гоблинов. И её способности… иллюзия, которая могла физически отклонять снаряды? Это было нечто новое.

– Ладно, Ваше Величество, – сказал он, опускаясь на корточки перед капуцином. – Спасибо за помощь. Но в следующий раз, когда я буду кого-то… утилизировать, не мешай, понял?

Капуцин, казалось, подумал. Затем он кивнул, очень серьёзно, и протянул лапку. Не для рукопожатия. На его ладони лежал маленький, тускло поблёскивающий камешек. Осколок кристалла от одного из гоблинов, убитых «синим туманом» ранее. В нём чудился слабый отклик фракций Воздуха и Тьмы.

– Подарок? – удивился Виктор, принимая камешек. Капуцин довольно ухмыльнулся, показав ряд мелких острых зубов, развернулся и, помахав хвостом, скрылся в темноте леса так же внезапно, как и появился.

Виктор покачал головой, сунул кристалл в карман. Надо было обыскать место. Гоблины могли что-то иметь. Он нашёл пару медных монет (отвратительно грязных), костяной амулет с грубой резьбой (возможно, имеет какую-то шаманскую силу) и, что самое интересное, у одного из гоблинов был кожаный мешочек. В нём – три небольших, мутных кристаллика. При диагностике они показали слабые, но чистые фракции: Огонь, Земля, Вода. Примитивные, низкосортные, но фракционы. То, что нужно для алхимии и зарядки.

Получено: 3 малых фракционных кристалла (Огонь, Земля, Вода). Опыт за победу над группой гоблинов и нейтрализацию угрозы: +65.

Навык «Тактическое мышление» повышается до 62% (аспект «Бой в сложной обстановке»).

Навык «Хладнокровие» повышается до 3.

Он собрал трофеи, проверил детектор (повреждён, но починить можно), и с «Тенью» двинулся обратно к «Укрытию». По дороге он размышлял. Заражённый говорил «корни кушают». И указал «гори». Значит, огонь, энергетический взрыв – эффективен против этой формы жизни? Или он просто хотел прекратить свои муки?

А ещё появился новый фактор. Маленький, мохнатый, с короной и дикими способностями. В этом мире, полном угроз, даже обезьяны оказались не простыми.

Вернувшись, он сбросил рюкзак. Лоренц встретил его у входа с опаской.

– Я всё видел через сенсоры! Гоблины! И этот… светящийся! Что это было?!

– Было жарко, – устало ответил Виктор, протягивая ему мешочек с фракционами. – И познавательно. Завтра начинаем готовить экспедицию к источнику. И… кажется, у нас появился новый сосед. С магией иллюзий и странным чувством юмора. Назовём его… Хануман. В честь одного царя обезьян с другой Земли.

Он бросил взгляд в тёмный лес, где скрылся капуцин. Эта земля никогда не переставала удивлять. И, как показал сегодняшний вечер, сюрпризы могли быть как смертельно опасными, так и откровенно дурацкими. Главное – уметь отличить одних от других и выжить в соседстве с теми и другими.

Глава 4: Принцип Неопределённости и Стая Железных Клыков.

Три дня подготовки пролетели в лихорадочном темпе. Работали круглосуточно: Виктор совершенствовал снаряжение, Лоренц ковал «аптечку» и изучал фракционы с гоблинов, а «Тень» приносила свежие, тревожные новости. Жёлтый мицелий в лощине после взрыва затих, но не исчез – он ушёл глубже, став фоновой угрозой. Детекторы на северном и восточном рубежах молчали, зелёные и спокойные. Но западный пост, даже починенный, теперь раз в несколько часов выдавал короткий жёлтый «вздох» – словно спящая сеть видела сны и вздрагивала во сне.

Хануман, обезьяний царёк, стал полурегулярным гостем. Он не приближался к самому «Укрытию», но его можно было заметить на соседних деревьях – то созерцающего их работу с философским видом, то развлекающего себя иллюзиями: заставлял шишку парить в воздухе или создавал призрачного двойника, который корчил рожицы. Раз Лоренц, вышедший за водой, вернулся бледный – капуцин нарисовал ему в воздухе огромную, зубастую пасть, которая щёлкнула в сантиметре от его носа. Иллюзия была так реалистична, что маг на мгновение почувствовал запах гнили. Хануман, сидя на ветке, хохотал, хлопая себя по бокам.

– Я не уверен, что его чувство юмора совместимо с нашим выживанием, – мрачно заметил Лоренц, отряхиваясь.

– Зато его способности могут пригодиться, – парировал Виктор, начиняя очередной патрон для «Лучника» смесью пороха и измельчённого кристалла с фракцией Огня. – Иллюзия, способная влиять на реальность… это не просто фокус. Это инструмент. Надо попробовать с ним договориться. Может, за фрукты.

Они решили не тянуть. Утром четвёртого дня Виктор и «Тень» двинулись на северо-восток, по вектору, указанному детектором. Лоренц оставался на базе с наказом следить за сетью и готовить оборону на случай, если что-то пойдёт не так. Рюкзак Виктора был тяжёл: «Лучник» 3.0 (заряд 94%), три «Фугаса», два «Якоря стабильности», запас еды, инструменты, медицинский набор и свинцовый контейнер с примитивной ловушкой для образцов – на случай, если удастся добыть кусочек ядра.

Лес на северо-востоке был другим. Древним и угрюмым. Деревья здесь были толще, их ветви сплетались в почти непроглядный полог, сквозь который лишь редкие лучи пробивались к земле, покрытой толстым слоем палой, полуистлевшей листвы. Воздух был тёплым и влажным, пахло прелью и… металлом. Слабый, но явный запах окисленного железа.

«Тень» шла, прижимаясь к земле, её уши и нос работали на полную мощность.

– Здесь тихо. Слишком тихо. Нет птиц. Нет белок. Только… шевеление под листьями. Много шевеления.

Виктор включил пассивный режим диагностического стержня. Биомасса вокруг зашкаливала, но это была какая-то… однородная масса. Не множество отдельных существ, а будто единый, расползшийся организм.

Они осторожно продвигались вперёд ещё с полчаса, пока не вышли к ручью. Вернее, к тому, что от него осталось. Вода в нём была не прозрачной, а мутно-бурой, с радужной плёнкой на поверхности. По берегам вместо травы и мха лежали груды чего-то, похожего на ржавые, полые стручки или сброшенные панцири. Размером с крупную собаку.

– Что это? – прошептал Виктор, настораживаясь.

– Не знаю. Но пахнет железом и… кислотой.

Он присел, чтобы рассмотреть один из «панцирей» поближе, аккуратно ткнув в него обушком топора. Материал был лёгким, пористым, как застывшая пена, но невероятно твёрдым. На внутренней стороне виднелись следы мощных челюстей-жвал.

И в этот момент из-под груды листьев на противоположном берегу метнулась тень.

Она была быстрой, низкой, сливающейся с землёй. Виктор едва успел среагировать – инстинктивно прыгнул в сторону, в грязную воду ручья. Что-то острое, с глухим свистом, пронеслось в сантиметре от его горла и вонзилось в ствол дерева позади с громким чвяк! Это был не болт, не стрела. Это был шип. Длинный, тонкий, из того же ржавого сплава, что и панцири, с зазубренными краями.

– Контакт! – крикнул Виктор, выкатываясь на берег и вскидывая «Лучник». Вода с него текла ручьями. «Тень» уже исчезла, растворившись в тени.

Из-под листьев, из-за деревьев, из самой земли стали появляться они. Существа. Похожие на гигантских, раздутых муравьёв, но с блестящим, сегментированным телом цвета старой меди и стали. Их головы были лишены глаз, вместо них – вибрирующие усики-антенны. Шесть конечностей: четыре для движения, две передние – видоизменённые в серповидные, зазубренные клинки, от которых исходил слабый гул. Железные Клыки. Мутировавшие насекомые-термиты, впитавшие в себя металлы и магию искажённой местности. Их челюсти щёлкали, выделяя едкую пену.

Их было не десять, как гоблинов. Их было много. Тридцать? Сорок? Они вытекали на берег ручья, словно ржавая река, их металлические тела поскрипывали, клинки поднимались в боевую позицию.

Так, Виктор, думай. Насекомые. Колония. Скорее всего, централизованный разум, матка или ядро. Убивать солдат – бесполезно, их слишком много.

Но думать пришлось на ходу. Первый Клык, тот самый, что выстрелил шипом, рванул вперёд. Его движения были резкими, угловатыми, но чертовски быстрыми. Виктор выстрелил из «Лучника» срезкой – широким, но неглубоким лучом, целясь не убить, а ослепить. Энергия ударила в усики-сенсоры на голове твари. Она взвыла пронзительным, металлическим визгом и замерла в нерешительности, её клинки беспорядочно затряслись.

Но за ней уже шли другие. Виктор отскочил назад, к более широкому месту, чтобы не быть окружённым. Его ботинок скользнул по грязи. Один из Клыков прыгнул, его серповидная конечность описала дугу, aiming прямо в лицо. Виктор не стал блокировать – броня не выдержит. Он сделал нырок под ударом, чувствуя, как лезвие рассекает воздух над его спиной. В момент прохождения под тварью он с силой воткнул вибрационный отбойник, включённый на максимум, в стык между её грудным сегментом и брюшком.

Раздался оглушительный, скрежещущий визг. Отбойник, разрывая хитин и металл, вошёл глубоко. Клык судорожно дёрнулся и рухнул на бок, конечности беспомощно затряслись. Но его смерть не остановила других. Их было слишком много.

«Тень» появилась среди них как буря. Её фазовый удар был теперь тоньше, точнее – она била не по корпусу, а по суставам, по местам соединения конечностей. Её когти, усиленные её собственной искажающей магией, проходили сквозь металлическую оболочку как сквозь гнилое дерево. Одна тварь лишилась двух ног и грузно осела. Другая – головы с сенсорами и забилась в слепой ярости, круша своих же сородичей.

Но их было слишком много. Клинки свистели в воздухе, высекая искры из камней. Один удар пришёлся по рюкзаку Виктора – ткань расползлась, но свинцовый контейнер внутри принял удар, зазвенев. Виктор почувствовал острую боль в боку – один из Клыков успел царапнуть его, лезвие прошло по рёбрам, разрезав кожу и верхние мышцы. Кровь тут же залила рубашку.

Хреново. Очень хреново.

Он отстреливался, двигаясь, постоянно находясь в движении, используя деревья как укрытие, но насекомые быстро учились, окружали. «Тень» уже была в ранах – один из её боков был покрыт липкой, кислой слизью, шерсть местами обуглена. Они были на грани.

И тут Виктор вспомнил о «Якоре стабильности». Лоренц говорил, что он создаёт зону, замедляющую изменения. Кристаллизацию. Но что, если попробовать его против этих металлических тварей? Их тела – гибрид органики и металла, стабильны ли они?

Не было времени сомневаться. Он рванул один из амулетов с пояса, вложил в него кроху своей маны и швырнул под ноги наступающей волне Клыков.

Амулет сработал не так, как ожидалось. Не было вспышки света. Воздух в радиусе пяти метров просто… загустел. Стал вязким, как мёд. Движения Железных Клыков замедлились в разы, их клинки застыли в полуударе, их визг растянулся в низкий, тягучий вой. Это была не остановка, а невероятное замедление.

– «Тень», сейчас! – закричал Виктор, пользуясь передышкой. Он не стал стрелять – энергия на исходе. Он выхватил топор и бросился в гущу замедленных тварей.

Это было сюрреалистичное побоище. Он бил топором по «замороженным» насекомым, как по тренировочным манекенам. Хитин и металл крошились под ударами, но с непривычной медлительностью. «Тень» работала с убийственной эффективностью, вырывая конечности и вспарывая брюшки, пока жертвы не могли даже повернуть голову.

Но «Якорь» работал недолго – секунд двадцать. И когда его эффект рассеялся, оставшиеся в живых Клыки снова рванули в атаку, но теперь их было уже не сорок, а пятнадцать. И они были дезориентированы.

Именно в этот момент сверху, с ветвей, на них обрушилось безумие.

Хануман. Он прилетел, вернее, прискакал по ветвям с невероятной скоростью, его корона из фольги поблёскивала. И он не скрывался. Он творил.

В воздухе вокруг стаи Клыков возникли иллюзии. Но не драконы. А… они сами. Десятки призрачных двойников Железных Клыков набросились на настоящих. Иллюзии не могли причинить вреда, но они сбивали с толку, мешали, путали. Настоящие насекомые начинали атаковать фантомов, их клинки проходили насквозь, что ещё больше бесило их. Хаос в их рядах достиг апогея.

– ХАНУМАН! – заревел Виктор, пользуясь моментом. – КОРОЛЯ! ПОКАЖИ ИМ КОРОЛЯ!

Обезьяна, сидя на ветке и корчась от смеха, на секунду задумалась. Потом кивнула с важным видом и взмахнула обеими лапами.

Над самой гущей схватки материализовалась гигантская, сияющая золотом и сталью фигура. Король Железных Клыков. Монстр размером со слона, с короной из шипов и глазами-маяками. Иллюзия была настолько мощной, что от неё исходило давление, чувство неоспоримого авторитета.

Настоящие Клыки замерли. Их усики затрепетали. Иерархия насекомых, инстинкт подчинения сильнейшему, сработал мгновенно. Они опустили клинки, прижались к земле в поклоне перед своим фантомным повелителем.

Этого мгновения хватило. Виктор и «Тень» добили ошеломлённых тварей за несколько секунд. Безжалостно, эффективно, пока иллюзия короля медленно таяла в воздухе, а Хануман, довольный собой, чесал за ухом.

Тишина. Тяжёлое дыхание, звон в ушах, боль в боку, едкий запах кислоты и горящего хитина. Ручей был завален обломками металлических тел. Виктор, опираясь на топор, осматривал поле боя. «Тень» тяжело дышала, зализывая рану на боку. Хануман спустился вниз, подошёл к одному из трупов, потыкал в него палкой, потом, фыркнув, стал собирать что-то блестящее среди обломков.

– Ты… ты вообще откуда взялся? – выдохнул Виктор, с трудом выпрямляясь.

Капуцин посмотрел на него, потом ткнул пальцем в сторону от ручья, дальше в лес, и сделал жест, словно что-то огромное и круглое. Потом показал на себя и на иллюзию короля, которая ещё оставалась в воздухе, и самодовольно потер грудь.

– Понял, – сказал Виктор, хотя не понял ничего. – Спасибо. Ты… чертовски полезный псих.

Хануман, видимо, приняв это за комплимент, гордо надул грудь и протянул Виктору горсть собранных «трофеев» – несколько мелких, но чистых металлических осколков и… три небольших, тёплых на ощупь кристалла. В них чувствовалась концентрированная фракция Металла, редкая и ценная.

Победа! Опыт за уничтожение колонии «Железных Клыков»: +210. Уровень повышен! Текущий уровень: 5.

Получены осколки: Стальной сплав (х3), Кристаллы фракции Металл (х3).

Навык «Тактическое мышление» повышается до 67% (аспект «Бой против численного превосходства»).

Навык «Интуиция сапёра» повышается до 3 (инстинктивное понимание уязвимостей конструкций/существ).

Новый статус: «Травмирован» (-10% к ловкости, постоянная потеря HP: 1/час). Требуется лечение.

Виктор с трудом перевязал рану, используя антисептик и бинты из набора. Боль была огненной, но терпимой. «Тень» тоже получила свою долю лечебной мази.

Они не могли оставаться здесь. Запах крови и смерти привлечёт новых хищников. Нужно было найти укрытие, обработать раны и двигаться дальше. Источник был где-то близко – металлический привкус в воздухе стал ещё сильнее.

Хануман, увидев, что спектакль окончен и новые игрушки не предвидятся, вздохнул, махнул им на прощание и исчез в кронах деревьев, по-видимому, направляясь обратно к своей территории.

Виктор посмотрел на груду трупов, на кристаллы в своей руке, на довольную морду «Тени», которая уже приносила ему отгрызенный острый клинок одного из Клыков – отличный материал для инструментов.

Мир продолжал бросать им вызовы. Но теперь у них было больше опыта, немного магии металла и… ненадёжный, но гениальный союзник с короной из мусора. И это было лучше, чем ничего.

Он взвалил рюкзак на здоровое плечо.

– Идём, «Тень». Найдём это ядро. И покончим с этим. Пока нас самих не покончили.

Глава 5. Металлический шёпот.

Боль была тупой и навязчивой, как скучающий столяр, методично долбящий по рёбрам тупой стамеской. Каждый вдох отдавался горячей волной в правом боку. Виктор, прислонившись спиной к холодному, неестественно гладкому стволу мёртвого дерева, смотрел на панораму побоища.

Ручей был теперь кладбищем Железных Клыков. Разорванные хитиновые панцири, лужи тёмной, почти чёрной гемолимфы, обломки серповидных конечностей. «Тень» лежала неподалёку, тяжело дыша, вылизывая глубокую царапину на плече. Её шерсть была в липких брызгах и пыли.

Победа. Тактическая, безоговорочная. Цена – ножевое ранение навылет от одного из последних клыков, сумевшего просочиться сквозь его защиту. Система любезно напоминала: «Статус: Колотая рана с повреждением мышечной ткани. Риск инфицирования: высокий. Потеря HP: 1/час. Эффект: «Скованность» (-10% к Ловкости)».

«Спасибо, кэп, – мысленно буркнул Виктор. – Сам не заметил».

В ладони он перекатывал три холодных, тяжёлых кристалла, добытых из грудных полостей самых крупных особей. Фракция Металл. Неправильной формы, с внутренним мерцанием, будто в них заперли жидкую ртуть. Видение Сути выдавало скупую справку: «Конденсированная субстанция фракции Металл. Высокая структурная целостность. Применение: усиление защитных заклинаний, создание проводящих каналов, катализатор алхимических реакций трансмутации. Внимание: длительный контакт с кожей может вызывать локальную кристаллизацию тканей».

– Ну хоть лут приличный, – хрипло проговорил он вслух, убирая кристаллы в отдельный мешочек. – Тень, как ты?

От пумы пришла волна усталой уверенности и лёгкого раздражения – на боль. «Жив. Заживёт». Её золотистые глаза внимательно смотрели на него, улавливая запах крови. Виктор кивнул.

– Знаю, знаю. Сначала укрытие. Потом медицина. Потом – решения.

Он оттолкнулся от дерева, стиснув зубы от резкой боли. Лес вокруг был мёртвенно тих. Даже обычного шелеста листьев не было – только жёлтый, пушистый мицелий, покрывавший коряги и камни словно мерзковатым снегом. Воздух пахл озоном, кровью и… металлом. Точнее, тем самым запахом, что витает в цеху после резки болгаркой – раскалённым железом и каменной пылью.

Направление было очевидно – на северо-восток, вверх по течению ручья. Туда, откуда выползли эти твари и откуда дул лёгкий ветерок, несущий этот техногенный аромат.

«Искать укрытие в зоне активной угрозы. Гениально, Бобырёв. Прямо учебник по выживанию», – саркастически заметил внутренний голос.

Но отступать сейчас – значило тащиться через километр заражённого леса с постоянно кровоточащей раной, подставляя себя возможной погоне. Нет. Нужна оперативная база. Хоть на час.

Он сделал несколько шагов, опираясь на «Лучник», использованный как посох. Восприятие, повышенное до уровня 5, выхватывало детали: неестественно прямую линию скальных выходов слева, сгущение мицелия у подножия, отсутствие мелкой фауны…

– Там, – указал он Тени. – Скалы. Должен быть разлом, пещера, что угодно. Идём тихо.

Двигаться пришлось медленно, с частыми остановками. Каждый неверный шаг, каждое напряжение мышц живота отзывалось пронзительной болью. Рубаха под самодельной бронёй была мокрой и липкой. «Минус один HP. Принято к сведению».

Скалы оказались не просто выходом породы. Это была стена – слишком ровная, слишком вертикальная, с углами, близкими к девяноста градусам. Работа воды? Или чья-то ещё? Видение Сути молчало, не находя активных магических следов, лишь отмечая «аномальную геометрию».

У основания, почти полностью скрытый ковром жёлтого мицелия, зиял чёрный провал. Небольшой, метра полтора в высоту.

– Привет, новое зловещее отверстие в земле, – пробормотал Виктор, доставая из поясного мешочка одну из энергоячеек. Её заряд был на критических 8%, но для простой световой вспышки хватило бы. Он приладил ячейку к щипцам Ушедших, настроил на рассеянный свет.

Бледно-голубое сияние осветило внутренность. Это была не пещера, а… комната. Небольшая, квадратная, со сколотыми, но явно обработанными стенами. В углу валялись обломки керамики, похожей на части трубы. Никакой органики, никаких следов недавнего пребывания тварей. Пол был чист, если не считать слоя обычной пыли.

– Руины. Опять они. Ладно, хоть не логово Клыков.

Он пропустил вперёд Тень. Пума, прижав уши, бесшумно скользнула внутрь, обнюхала каждый угол и издала короткий, одобрительный рык. «Чисто. Старый запах. Камень, пыль».

Виктор вполз внутрь, с трудом сдерживая стон. Пространство было около трёх на три метра. Потолок – чуть выше его роста. Идеально.

– Первым делом – дверь. Вернее, заслонка.

Он снял с себя рюкзак, вытащил ручной вибрационный отбойник Ушедших и один из «Якорей стабильности». Пять минут работы – и вход был завален крупными обломками камня, скреплёнными магией Якоря в подобие баррикады. Не идеально, но для временного убежища сойдёт. Якорь, установленный в центре комнаты, создавал слабое, но ощутимое поле спокойствия – в нём даже боль притупилась на пол-единицы.

Теперь можно было заняться собой.

Снятие брони и куртки было похоже на сложную пытку. Ткань присохла к ране. Пришлось смачивать водой из фляги и медленно, пласт за пластом, отделять. Когда он наконец увидел повреждение, внутренний технократ тут же включился в анализ.

Входное и выходное отверстия, примерно в сантиметр диаметром. Края рваные, но без признаков активного кровотечения – только сочится. Гематома вокруг, уже цветущая сине-багровым. Признаков кристаллизации или заражения мицелием – нет. Пока.

– Ладно, коллега, – обратился он к своей плоти, как к неисправному механизму. – Дезинфекция, ушивание, регенерация. Стандартный протокол.

Из медицинского набора пошли спирт (огненная вода, добытая у углекопов), игла из обломка арбалетной стрелы, обработанная в пламени, и нитки из прочных кишок того же гоблина. Хирургом он не был, но базовые навыки полевой медицины подсказывали порядок действий.

Процедуру он провёл на автомате, отключив эмоции, как неисправный модуль. Влить спирт в рану. Прошивать. Затягивать. Дышать ровно и не смотреть на дрожащие руки. Когда всё было закончено, он активировал «Простейшую активизацию регенерации», подкрепив её фракционным кристаллом Земли.

Тёплая волна прошла по телу, и боль наконец отступила до терпимого фонового гула. Система обновила статус: «Статус: Зашитая колотая рана. Риск инфицирования: средний. Потеря HP: остановлена. Эффект: «Скованность» (-10% к Ловкости) сохраняется. Регенерация активна (12 часов)».

Выдох. Первый этап пройден.

Он откинулся на холодную стену, закрыл глаза, дав себе минуту просто дышать. В тишине руин слышалось лишь тяжёлое дыхание Тени и его собственное.

– Неплохо устроились.

Голос прозвучал прямо над ухом.

Виктор не дёрнулся. Он медленно открыл глаза и повернул голову. На одном из выступов стены, свесив ноги, сидел Хануман. Капуцин чистил апельсин. Откуда у него в заражённом лесу взялся апельсин – было вопросом, на который Виктор предпочёл не искать ответ.

– Приветствуем, – хрипло сказал Виктор. – Решил присоединиться к нашему скромному лагерю?

– Скучно стало, – обезьяна откусила дольку, смачно чавкнув. – Ты там ковырялся в своей дыре, эта кошка спит. Царю требуется развлечение. Или дань. Дань – лучше.

На голове Ханумана по-прежнему красовалась корона, собранная из обломков фольги, проволоки и чего-то блестящего, похожего на стекло. Его маленькие, умные глаза с любопытством изучали якорь стабильности.

– Дань? – Виктор покосился на свой скромный инвентарь. – Могу предложить… высохшее мясо гоблина. Или великолепный вид на жёлтый грибок.

Хануман скривился.

– Фу. У царя есть стандарты. – Он указал пальцем с длинным ногтем на мешочек с кристаллами Металла, торчащий из рюкзака Виктора. – Вот это. Блестит. Похоже на мою корону. Дай два.

– Это не украшение, – отрезал Виктор. – Опасный инструмент. Могу дать один… в обмен на услугу.

Глаза капуцина сузились.

– Какая услуга?

– Разведка. Вон там, – Виктор кивнул в сторону, откуда шёл запах металла. – Нужно знать, что нас ждёт. Ты умеешь быть невидимкой. Сходи, посмотри. Один кристалл – за информацию. Второй – если информация спасёт нам жизни.

Хануман задумался, обсасывая пальцы. Потом резко прыгнул вниз, приземлившись бесшумно, как падающее перо.

– Договорились, двуногий! – Он протянул лапу. – Давай аванс. Для вдохновения.

С неохотой Виктор достал один кристалл. Обезьяна схватила его, повертела перед глазами, потом сунула за щёку, где тот неестественно легко поместился.

– Жди! – И он растворился. Не просто убежал – образ его поплыл, исказился и исчез, будто его и не было. Лишь лёгкое шевеление пыли у входа выдало его уход.

– Иллюзии, влияющие на восприятие реальности, – прошептал Виктор, глядя на пустое место. – Полезно. И чертовски опасно.

Теперь, оставаясь наедине с Тенью, он мог оценить обстановку. Энергоячейка «Лучника» – 94%. Ещё одна – 41%. Две почти пусты. Фугасов осталось два. Еды – на два дня, если экономить. Воды – полная фляга. Состояние – стабилизированное, но далёкое от боевого.

«Варианты, – мысленно перебирал он. – Первый: дождаться Ханумана, получить данные и, если угроза непреодолима, отступать к Укрытию. Риск: путь назад долгий, мы на запахе крови. Второй: если цель близко и уязвима – действовать быстро, пытаться нейтрализовать источник тумана. Риск: нарваться на нечто большее, чем колония насекомых. Третий…»

Третий вариант был самым амбициозным и самым безумным. Использовать то, что он уже нашёл здесь. Руины. Если это часть комплекса Ушедших, даже небольшая, в ней может быть что-то полезное. Источник энергии. Данные. Оружие.

Он взял диагностический стержень и направил его на стены. Прибор, обычно молчавший, издал тихий, прерывистый писк. На его тусклом экране замерцали строки не на языке Консорциума, а на том самом, угловатом наречии Ушедших.

«Суб-узел: Мониторинг геологической стабильности. Статус: Неактивен. Питание: Отсутствует. Локальное хранилище данных:… Повреждено. Попытка доступа…»

Виктор замер. Локальное хранилище данных. Повреждено – не значит уничтожено.

– Тень, – сказал он, не отрывая глаз от стержня. – Кажется, нам выпал шанс немного… подзарядиться. В прямом и переносном смысле.

Он ухмыльнулся. Боль, усталость, абсурдность ситуации – всё это смешалось в странное, почти эйфорическое ощущение. Он снова был на пороге открытия. На краю пропасти, но с отвёрткой в руках.

И где-то там, в синеве тумана, ждал ответ на вопрос, что же именно пожирает этот мир. А может быть, ждал и сам Пожиратель.

Верный своей природе, Хануман вернулся так же внезапно, как и исчез. Один миг – пустота, следующий – капуцин сидит на том же уступе, только теперь в лапах у него был не апельсин, а странный, блестящий предмет, похожий на сломанный шестерёнку с жидкой сердцевиной.

– Твои кристаллы никуда не годятся, – заявил он, плюнув к ногам Виктора тот самый кристалл Металла. Он был теперь матовым и потрескавшимся, будто из него высосали всю энергию. – Вот это – да! – Он потряс шестерёнкой. – Жужжит! И внутри переливается!

Видение Сути сработало мгновенно: «Артефакт Ушедших: Кинетический накопитель-редуктор. Состояние: сильно повреждён, целостность энергетической матрицы 23%. Способен накапливать и преобразовывать кинетическую энергию в магический импульс низкой чистоты. При разрушении возможен выброс энергии, эквивалентный заряду «Гремучего Горшка».»

– Отлично, – сухо сказал Виктор, протягивая руку. – Мой аванс испорчен. Информация в обмен на… эту штуковину. И оставшиеся кристаллы. Без вариантов.

Хануман надулся, но в его глазах мелькнул расчёт. Он сообразил, что сломанная игрушка может быть опасной.

– Ладно! Но данные – скучные. Там впереди, где пахнет железом – яма. Большая. Круглая, как твоя Чаша, только меньше. Из неё идёт туман, синий, густой. И шум. Как будто… – он прищурился, подбирая слово, – как будто там огромный механизм скрипит, но очень-очень тихо. И вокруг – больше этих железных жуков. Много. Они не ходят, они… стоят. Стройными рядами. Как гвардия.

Виктор замер. Колонна Железных Клыков? Охрана? Это меняло всё. Это не была дикая колония. Это был гарнизон.

– Что в центре ямы? Видел?

– Камень. Большой, тёмный, с прожилками, как у тебя кристаллы. И из него… растут провода. Или корни. Металлические. Они в землю уходят. – Хануман передразнил шипящий звук. – И туман из него сочится.

«Суб-узел: Мониторинг геологической стабильности», – вспомнил Виктор показания стержня. Это не просто источник тумана. Это, возможно, стабилизатор, вышедший из строя. Или наоборот – дестабилизатор, запущенный кем-то намеренно. Ушедшие что-то тут запечатывали, мониторили. Теперь это «что-то» прорвалось, заразив местность фракцией Металл до степени мутации фауны.

План «отступить» таял на глазах. Если этот «камень» – активное ядро, оно может расширять зону заражения. До Укрытия – километров пять. До Высечки – семь. Рано или поздно туман накроет их всех.

План «атаковать» был чистым самоубийством. Один травмированный человек, раненый зверь и капризная обезьяна против гарнизона мутировавших насекомых, защищающих аномалию.

Оставался план три. Самый безумный.

– Хануман, – голос Виктора стал низким, деловым. – Ты хочешь по-настоящему блестящую вещь? Не сломанную. Такую, чтобы твоя корона рядом с ней выглядела куском ржавого железа.

Глаза капуцина загорелись жадным огоньком.

– Покажи!

– Не могу. Её нет. Её нужно сделать. А для этого мне нужно то, что в этой яме. Данные. Из этого камня. И… возможно, его сердцевина.

Обезьяна захихикала.

– Ты хочешь, чтобы царь пошёл и украл это у целой армии жужжащих клинков? Ты смешной, двуногий. Или глупый.

– Не украсть, – поправил Виктор, беря диагностический стержень и подключая его к анализатору-щипцам. – А скопировать. На расстоянии. Для этого мне нужна… антенна. Усилитель сигнала. И кое-что, что отвлечёт стражу.

Он посмотрел на вибрационный отбойник, на почти пустые энергоячейки, на два оставшихся «Гремучих Горшка» и на сломанный кинетический накопитель в лапах Ханумана. В голове, сквозь туман боли и усталости, начал складываться чертёж. Грубый, рискованный, построенный на интуиции сапёра и едва зародившемся навыке Кристаллографии.

– Вот что будет за развлечение, – сказал он, и в его голосе зазвучала та самая ледяная убеждённость, которая заставляла гоблинов бросаться в панике на его ловушки. – Мы устроим им концерт. А ты, о царь, будешь главным дирижёром иллюзий. Готов ли ты к настоящему искусству?

Хануман перестал хихикать. Его умные глаза изучали Виктора, оценивая не слова, а тон. Тон человека, который не просит, а ставит условия. Который предлагает игру смертельно опасную, но ослепительно яркую.

Обезьяна медленно выпрямилась, поправила корону из фольги.

– Царь, – провозгласил он, – согласен на… переговоры. Но блестящая вещь – вне обсуждения. И апельсины. Мне нужны апельсины.

– Договорились, – кивнул Виктор, уже прокручивая в голове расчёты. – Теперь слушай внимательно. Нам нужно найти точку выше той ямы. Самую высокую. И пока я буду готовить сюрприз, ты сделаешь то, что умеешь лучше всех…

Он начал объяснять. План был дерзким, почти безумным, построенным на цепочке вероятностей и точном тайминге. Но у Виктора был «Откат». Одна попытка в сутки перезапустить локальную реальность. Страховочная сетка. Последний аргумент технократа против хаоса.

Пока он говорил, его пальцы уже работали, разбирая отбойник и соединяя его компоненты с анализатором и одной из пустых ячеек. Он создавал не оружие, а инструмент. Грубый, одноразовый считыватель-передатчик, работающий на принципе резонанса. Если ядро в яме действительно связано с сетью Ушедших, оно должно откликнуться на правильный запрос. На запрос, составленный из обрывков данных, уже имеющихся в стержне.

Тень, прислушиваясь, издала низкое ворчание – вопрос.

– Риск, – коротко ответил Виктор её безмолвному взгляду. – Но больший риск – ничего не делать и ждать, пока эта ржавая зараза подползёт к нашему порогу.

Он закончил пайку, держа раскалённую проволоку щипцами Ушедших. Перед ним лежало нечто, напоминающее уродливого металлического паука с кристаллом Металла, воткнутым в центр, и с приделанным к нему диагностическим стержнем.

– Антенна готова. – Он посмотрел на Ханумана. – Ты запомнил, что нужно сделать?

– Создать большую-пребольшую, страшную-престрашную тень, которая будет рычать, пахнуть кровью и махать когтями прямо над их головами, – с явным удовольствием пересказал капуцин. – А когда они все на неё посмотрят и зажужжат – сделать так, чтобы с неба упала огненная звезда. Одна – туда, другая – сюда. И тогда… тогда будет шумно! – Он захлопал в ладоши.

– Именно, – подтвердил Виктор, проверяя контакты. Он взял один из двух «Гремучих Горшков» и начал аккуратно вскрывать его глиняный корпус, чтобы извлечь детонатор и смешать содержимое с порошком из раздробленных хитиновых пластин Железных Клыков. Самодельная shrapnel-начинка. – Твоя иллюзия должна быть максимально реалистичной. Должна чувствоваться. Ты понял? Они должны поверить, что это настоящий хищник.

– Царь покажет им такого хищника, что они обделаются! – заверил Хануман, и в его голосе прозвучала неподдельная творческая гордость.

– Отлично. Тень пойдёт с тобой. Она будет… эталоном. Источником звуков, манеры движения. Ты срисуешь с неё. А ещё она прикроет тебя, если что-то пойдёт не так. – Виктор посмотрел на пуму. – Держись на расстоянии. Не вступай в бой. Твоя задача – быть музой для этого психа.

Тень неохотно, но кивнула крупной головой. Доверять проказнику-капуцину она не хотела, но приказ был приказом.

– А что будешь делать ты, двуногий? – спросил Хануман, подозрительно косясь на «паука».

– Я, – Виктор с болезненной гримасой поднялся на ноги, взяв в руки антенну и второй, модифицированный «Горшок», – буду сапёром. Пойду ставить микрофон прямо к их нему генератору. У вас будет пятнадцать минут, чтобы занять позицию и начать шоу. По моему сигналу.

– Какому сигналу?

– Увидишь, – пообещал Виктор, и в его глазах вспыхнула та самая искра, что зажигалась перед самыми безумными его экспериментами. – Не пропустите. Начинается самое интересное.

Он вылез через проход в баррикаде, оставив за спиной слабое свечение Якоря Стабильности. Ветерок с северо-востока стал сильнее, неся с собой металлический шёпот, обещание открытий и запах приближающейся бури.

Шуршание мицелия под ногами казалось приглушённым, как будто кто-то подстелил ковёр из песка и битого стекла. Пятнадцать минут. За это время нужно было подобраться как можно ближе к яме, найти точку для установки антенны и ждать сигнала.

Сигнала, которого могло и не быть, если Хануман решит, что игра стоит свеч только при наличии немедленного вознаграждения.

«Доверие, основанное на бартере с обезьяной. Апогей дипломатической карьеры», – мысленно процедил Виктор, пробираясь сквозь заросли странных, лишённых листьев кустов с ветвями, похожими на скелетированные пальцы.

Боль в боку напоминала о себе тупым, но настойчивым напоминанием. «Скованность» мешала – движения были чуть более угловатыми, реакция на долю секунды замедленной. Он полз, больше полагаясь на Восприятие, выискивая безопасный путь, чем на ловкость.

Запах металла стал осязаемым, висящим в воздухе металлической пылью. Вскоре он услышал и тот самый звук, о котором говорил Хануман – тихий, низкочастотный гул, больше ощущаемый костями, чем ушами. Как гигантский трансформатор под нагрузкой, или… сердцебиение каменного великана.

Лес резко оборвался.

Виктор замер в последней полосе теней, сливаясь с серо-бурой корой мёртвого дерева. Перед ним открывалась картина, от которой кровь стыла в жилах не от страха, а от холодного, аналитического восхищения чужой, враждебной эффективностью.

Яма была действительно почти идеально круглой, метров тридцать в диаметре. Её края выглядели оплавленными, будто вырезанными гигантским ковшом. Дно, метра на три ниже общего уровня, было покрыто блестящей, похожей на ртуть субстанцией, над которой клубился тот самый синий туман – густой, тяжёлый, светящийся изнутри холодным синеватым свечением. Он не рассеивался, а стелился по дну ямы, как жидкий азот.

В центре, прямо из ртутного озера, поднимался тот самый камень. Не просто камень – монолит темно-серого, почти чёрного сплава, испещрённый сетью сияющих голубых прожилок. Он был похож на кристаллическую железу, пронизанную нервными окончаниями света. Из его основания в почву и скалы вокруг ямы уходили те самые металлические корни – кабели толщиной в руку, пульсирующие тем же синим светом.

И вокруг, по самому краю ямы, стояли они. Железные Клыки. Десятки. Возможно, больше сотни. Не хаотичной толпой, а ровными, геометрически точными рядами, словно солдаты на параде. Они не двигались. Не жужжали. Их хитиновые панцири, обычно тусклые, отсвечивали голубым от сияния тумана. Их серповидные конечности были опущены, словно в положении «на караул». Они охраняли. Ждали.

Хануман не соврал. Это был гарнизон. И это меняло онтологию явления. Колония насекомых действует инстинктивно, защищая гнездо. Гарнизон подчиняется приказу. Или программе.

Виктор пригнулся ниже, включая Видение Сути и наводя на монолит диагностический стержень через импровизированную антенну.

Данные пошли обрывочным, зашумлённым потоком.

«Объект: …не опознан. Схожесть с узлом стабилизации энергетической решётки Ушедших: 67%. Аномалии: …активный выброс фракционной энергии типа «Металл»… заражение подстилающих пород… искажение локального кода реальности… Уровень угрозы: …КАТЕГОРИЙНЫЙ. Рекомендация по протоколу «Архитектор»: …ИЗОЛЯЦИЯ ИЛИ ЛИКВИДАЦИЯ.»

«Протокол «Архитектор»… – мысленно повторил Виктор. – Значит, они знали. Знают.»

Внезапно один из Клыков в первом ряду, чуть крупнее других, дёрнул антеннами. Его «голова» повернулась, и пустые, фасеточные глаза, казалось, уставились прямо в точку, где затаился Виктор. Сердце Виктора пропустило удар. Он замер, не дыша.

Но насекомое не двинулось с места. Оно просто… сканировало. Через секунду оно вернулось в прежнее положение.

«Они чувствуют. Не глазами. Они чувствуют вибрации, энергию, может, сам воздух. Антенну нужно ставить не здесь. Нужно выше. Чтобы сигнал шёл сверху вниз, через их «зону восприятия»».

Он медленно пополз назад, вдоль кромки леса, высматривая подходящее место. В метрах пятидесяти от ямы скальный выступ образовывал нечто вроде естественной смотровой площадки. Подняться туда с раной и грузом было пыткой. Каждый подъём по скользким камням отзывался огнём в боку. Но выбора не было.

Наверху ветер был сильнее, сдувая туман и запах. Отсюда открывался вид на всю яму, как на ладони. Идеально. Он установил своего «паука», воткнув его ноги в трещины в камне, направив кристалл-антенну прямо на пульсирующий монолит. Диагностический стержень жалобно пищал, пытаясь установить хоть какую-то связь. Всё зависело от мощности сигнала.

«А теперь… жди. И верь в творческие способности примата».

Он прилёг за камнем, достал «Лучник», проверил заряд. 94%. Ему пришлось бы стрелять издалека, на пределе точности. Он прислонился к холодному камню, пытаясь унять дрожь в руках – смесь боли, адреналина и холодного расчёта. Минуты тянулись мучительно медленно.

И вдруг… воздух над ямой заколыхался.

Сначала это была просто рябь, как над раскалённым асфальтом. Потом из ничего, прямо над центром ямы, начал вырисовываться контур. Огромный, размытый. Он обрёл форму – массивную голову с прижатыми ушами, мощные плечи, длинный хвост. Это была Тень, но втрое больше натуральной величины. Иллюзия была настолько плотной, что даже синий туман под ней заволновался.

Затем пришёл звук. Низкий, вибрационный рык, наполненный такой первобытной яростью, что у Виктора по спине пробежали мурашки. Звук шёл не откуда-то из леса, а прямо от фигуры. Хануман не просто создал картинку. Он вплел в неё ощущение. Давление. Угрозу.

Ряды Железных Клыков вздрогнули, как один организм. Сотни фасеточных глаз устремились вверх. Раздалось синхронное, угрожающее жужжание – звук точильных камней. Но они не ломали строй. Они ждали команды.

И тогда иллюзия двинулась. Она сделала шаг вперёд, над пропастью ямы, и снова рявкнула, обнажая клыки размером с тесак. И в этом рыке, в этой позе была не просто злоба. Была вызов. Высший хищник, вторгшийся на чужую территорию.

Это сработало. Из рядов выдвинулись два десятка Клыков. Они подняли свои серповидные конечности, нацелив их на призрачного зверя. Гул нарастал.

«Сейчас, Хануман, сейчас…» – мысленно подал команду Виктор.

И «царь» не подвёл.

С неба, прямо над головами передовых Клыков, с свистом и шипением, упала огненная звезда. Не настоящая, конечно. Но иллюзия была безупречна: ослепительная точка света, шлейф огня и дыма, и ударная волна, которая даже с вышта Виктору показалась осязаемой. Иллюзорный взрыв разметал строй насекомых – не физически, но психологически. Они дёрнулись, засуетились.

И в этот момент, когда внимание гарнизона было приковано к небу и к гигантскому хищнику, Виктор увидел свой шанс.

На краю ямы, там, где металлические «корни» уходили в землю, один из кабелей слегка приподнялся над грунтом, образуя небольшую арку. Достаточно большую, чтобы под неё можно было что-то закатить.

«Сигнал», – понял он.

Держа в одной руке модифицированный «Горшок», а в другой – «Лучник», он вскочил на ноги, игнорируя пронзительную боль. Прицелился. Не в насекомых. Не в монолит.

В точку под тем самым приподнятым «корнем».

Он выстрелил.

Тонкий луч магической энергии, почти невидимый днём, пронзил воздух и ударил в грунт точно под кабелем. Вспышка была небольшой, но её оказалось достаточно. Один из Клыков в ближайшем ряду развернулся, его сенсоры уловили выброс чужеродной энергии.

Но Виктор уже опустил «Лучник» и, со всей силы, метнул «Гремучий Горшок» по высокой, навесной траектории. Не в толпу. Туда же, под корень.

Горшок перелетел через край ямы, упал и покатился прямо под металлическую арку, в самую тень.

– Теперь! – прошипел он, хватая антенну и нажимая на стержень кнопку принудительного считывания.

Внизу, в яме, несколько Клыков уже двинулись к месту странного шума. Гигантская иллюзорная Тень в это время с ревом бросилась в их сторону, отвлекая остальных.

И в этот момент, когда большая часть «гарнизона» была дезориентирована, а несколько особей подошли к самому эпицентру будущего взрыва, Виктор активировал детонатор.

Звук был иным, чем обычно. Не просто оглушительный хлопок, а сдавленный, металлический взрыв, усиленный замкнутым пространством под корнем и шрапнель-начинкой из их же хитина. Земля вздыбилась. Металлический кабель дёрнулся, как раненый змей, и на миг его сияние погасло. Взрывная волна и осколки смели подошедших Клыков, а остальных отбросило назад, в синий туман.

Именно этого Виктор и ждал – кратковременного сбоя в энергетической сети.

Диагностический стержень в его руках взвыл. Экран заполонил водопад угловатых символов Ушедших, схем, графиков и… одного повторяющегося сигнала бедствия на знакомом, простом языке.

«ПРОТОКОЛ «АРХИТЕКТОР». СТАБИЛИЗАТОР РЕАЛЬНОСТИ «АЛЬФА-6» ПОВРЕЖДЁН. НАЧАТО ЗАРАЖЕНИЕ ФРАКЦИЕЙ «МЕТАЛЛ/ПОГЛОЩЕНИЕ». ИЗОЛЯЦИЯ НЕУДАЧНА. ТРЕБУЕТСЯ ЛИКВИДАЦИЯ ЯДРА. КООРДИНАТЫ РЕЗЕРВНОГО КОМПЛЕКСА… ЗАГРУЗКА НЕ ЗАВЕРШЕНА. ПОВТОРИТЕ ПОПЫТКУ… ПОВТОРИТЕ ПОПЫТКУ…»

Альфа-6. Так называлась база Консорциума.

Ледяная догадка пронзила Виктора острее любой боли. Консорциум не просто находил технологии Ушедших. Они пользовались ими. И одна из этих технологий – «Стабилизатор Реальности» – вышла у них из-под контроля, превратившись в очаг той самой «гнили», с которой он боролся. Они сами создали эту угрозу. И теперь она пожирала лес, мутируя всё на своём пути.

Данные продолжали литься, но связь дрогнула – Клыки оправлялись от шока. Иллюзия Тени таяла на глазах. Виктор видел, как ряды насекомых снова выстраиваются, и на этот раз десятки фасеточных глаз поворачиваются не к призраку, а к нему, на скале.

Гул стал целенаправленным, полным смертельной ярости. Они видели его.

«Время уходить, – холодно констатировал внутренний голос. – Миссия выполнена. Данные получены.»

Он выдернул стержень, сломал антенну и, не оглядываясь, бросился вниз по скале, в сторону леса, откуда должны были появиться Тень и Хануман. За спиной нарастало жужжание – словно рой гигантских цикад поднялся в воздух. Они не просто охраняли. Теперь они преследовали.

Он бежал, спотыкаясь о корни, чувствуя, как шов на боку вот-вот разойдётся. В голове стучала одна мысль, перекрывая боль и страх:

Консорциум. Альфа-6. Стабилизатор. Они знают, что они натворили. И они позволили этому расползаться.

Значит, у них либо нет решения. Либо… это их цель.

И в этот момент из кустов справа выскочила настоящая Тень, хватая его за куртку и буквально втаскивая в гущу зарослей. Рядом, хохоча как сумасшедший, скакал Хануман.

– Видел? Видел, двуногий? Царь был великолепен! – кричал он, размахивая тем самым сломанным накопителем.

– Видел, – выдохнул Виктор, пытаясь отдышаться. – Теперь бежим. Все. И готовься, «царь». Потому что теперь мы знаем, кто настоящий враг. И у нас есть координаты их сломанной игрушки. А значит… пришло время им предъявить счёт.

Глава 6. Цена данных.

Бегство было хаотичным, отчаянным и, что самое унизительное для Виктора, зависело от капризов капуцина и инстинктов пумы. Они неслись сквозь лес, оставляя за собой след из примятого мицелия и обломанных веток, а в ушах стоял всё нарастающий, многоногий гул преследования. Железные Клыки не летели – они скакали, отталкиваясь мощными конечностями, снося на пути всё, что мешало. Деревья для них не были преградой – они взбирались по стволам и перелетали с ветки на ветку, как стая механических саранчи.

– Левее! – крикнул Хануман, невидимый где-то в листве. – Там расщелина, им будет тесно!

Виктор, почти на пределе сил, свернул. Тень метнулась вперёд, прокладывая путь. Расщелина оказалась узким проходом между двумя скальными плитами, заваленным буреломом. Они втиснулись внутрь, и через мгновение первый Клык врезался в каменную щель, застревая. Раздался яростный скрежет хитина о камень. За ним – ещё один, и ещё. Они не останавливались, пытались пролезть, ломая друг друга.

– Быстро! Пока они создают пробку! – прохрипел Виктор, продираясь через колючие кусты на другом конце расщелины.

Это дало им минутную фору. Но не спасло. Клыки были повсюду. Они обходили препятствия, координируясь каким-то незримым образом.

– Иллюзия! – выдохнул Виктор, споткнувшись о корень и едва удерживая равновесие. – Хануман! Нужно их разделить! Создай ложный след!

– А награда? – раздался голос прямо у него над головой. Капуцин материализовался на ветке, всё так же сжимая в лапе накопитель.

– Чёрт с тобой, два кристалла! Три! Сейчас же!

Лицо Ханумана озарилось ухмылкой. Он махнул свободной лапой. В двадцати метрах правее, из-за дерева, «выбежал» призрачный Виктор, неуклюже спотыкающийся и тяжело дышащий. Иллюзия была грубой, но убедительной в панике погони. Часть жужжащего роя дёрнулась в сторону фантома.

– Теперь твой ход, двуногий! – крикнул Хануман. – У царя мана на исходе! Развлечение дорожает!

У Виктора тоже всё было на исходе. Силы, маны, идей. Оставался последний козырь – местность. Он вспомнил карту в своём дневнике. Где-то здесь должен быть…

– Тень! Старый овраг! Где мы ловушку на волков ставили! Веди!

Пума, получив чёткую задачу, рванула вперёд, не оглядываясь. Виктор побежал за ней, чувствуя, как в груди разрывается что-то горячее и липкое. Хануман, хихикая, исчез снова.

Овраг. Неглубокий, но с очень крутыми, глинистыми склонами, размытыми весенними ручьями. Ловушка для волков была давно сработана, но сам рельеф остался.

Тень прыгнула вниз, скользя по глине. Виктор последовал за ней, почти падая, цепляясь руками за корни. Он скатился на дно, в холодную грязь, и тут же перекатился за ствол поваленного дерева.

Клыки появились на краю оврага. Они замедлились, оценивая препятствие. Их не смутила крутизна – они начали спускаться, втыкая острые конечности в грунт, как альпинистские крючья.

– Теперь, – прошептал Виктор, вынимая последний, не модифицированный «Гремучий Горшок». Он не мог позволить себе сложный план. Только грубая сила.

Он выставил руку с «Горшком» из-за укрытия и швырнул его не в насекомых, а в основание склона, прямо под теми, что спускались.

– Вниз! – крикнул он Тени.

Они бросились вперёд по оврагу. Сзади раздался оглушительный взрыв. Глинистая стена обрушилась, похоронив под тоннами мокрой земли и камней первую волну преследователей. Гул на миг стих, сменившись хаотичным треском и шипением.

Это был не конец погони, но серьёзная задержка. Возможно, решающая.

Они бежали ещё минут десять, пока лес не стал привычно угрожающим, а не откровенно враждебным. Запах металла ослаб. Жужжание осталось далеко позади.

Виктор остановился, прислонившись к дереву, и его вырвало. Не пищей – жёлтой, горькой желчью и кровью. Боль в боку стала абсолютной, всепоглощающей. Швы, наверняка, разошлись. Система молчала, но он и так чувствовал: состояние критическое.

Тень подошла, тычась мордой в его плечо. От неё шла волна тревоги и усталости. Она тоже была вся в царапинах, одна задняя лапа слегка прихрамывала.

Из-за сосны, не спеша, вышел Хануман. Он был грязный, корона помята, но довольный.

– Ну что, двуногий? Забавная была прогулка? – Он подошёл и уселся на корточки перед Виктором. – Царь ждёт оплаты. Три кристалла. И… что это ты такое интересное нашёл? – Он кивнул на диагностический стержень, который Виктор, как помешанный, сжимал в бескровных пальцах.

Виктор с трудом поднял голову. В глазах плыло.

– Данные… – хрипло проговорил он. – О том, кто… всё это устроил. – Он медленно, превозмогая боль, достал мешочек и высыпал два кристалла Металла. Третий остался у него – для возможной бартерной сделки или исследований. – Два. Как договаривались… за информацию.

Хануман нахмурился.

– Договаривались на два, если информация спасёт жизни. Она спасла?

Виктор посмотрел на залитый кровью бок, на измождённую Тень.

– Дебаты… оставим на потом. Бери.

Обезьяна, фыркнув, схватила кристаллы, спрятала их за щёку и протянула лапу.

– И это. – Он имел в виду накопитель.

– Нет, – твёрдо сказал Виктор. – Это – часть данных. Без него… информация неполная. Ты получил своё.

В глазах Ханумана мелькнула опасная искорка обиды и азарта. Он мог создать иллюзию прямо сейчас и попытаться выхватить желанную вещь. Виктор видел этот расчёт. Его пальцы медленно сомкнулись на рукояти «Лучника», лежащего рядом.

Молчание длилось несколько напряжённых секунд. Потом Хануман неожиданно рассмеялся.

– Жадный! Но умный. Ладно. Царь великодушен. Оставляю тебе твою игрушку. Но в следующий раз… – он многозначительно постучал себя по виску, – цена будет выше. И апельсины обязательны!

Он прыгнул на нижнюю ветку и скрылся в листве, оставив за собой лишь шелест и смешок.

Виктор выдохнул. Опасный союзник. Очень опасный. Но на сегодня – необходимый.

Он посмотрел на стержень. Данные. Координаты «Альфа-6». Упоминание протокола «Архитектор». Это было всё. Целое море вопросов и один чудовищный ответ: Консорциум был не просто падальщиком на костях Ушедших. Он был санитаром, пытающимся (и безуспешно) справиться с заразой, которую сам и выпустил. Или… садоводом, сознательно выращивающим чудовище.

«Стабилизатор Реальности «Альфа-6»… – мысленно повторил он. – Ликвидация ядра.»

Значит, у них был план. Значит, была надежда уничтожить этот очаг. Но они не смогли. Почему? Не захотели? Не успели? Или… это ядро было нужно живым?

Виктор сгрёб в ладонь горсть земли, смешанной с жёлтым мицелием. Он сжал её. Хрупкая, сухая субстанция рассыпалась прахом.

– Ладно, – прошептал он в пустоту леса, обращаясь к невидимому Консорциуму, к духам Ушедших, к самой «Гнили». – Вы показали свои карты. Теперь моя очередь.

Но для любого хода нужны силы. А их не было. Он был на грани. И до Укрытия – ещё минимум час пути по неспокойному лесу.

Тень ткнула его мордой в плечо, потом лёг перед ним, явно предлагая спину.

– Не вынесешь, – отмахнулся Виктор. Но вариантов не оставалось.

С невероятным усилием он взгромоздился на спину пумы, вцепившись руками в её шерсть. Это было унизительно, больно и чертовски неудобно. Но это был шанс.

Тень, кряхтя под его весом, двинулась рысцой, выбрав самый безопасный, известный ей путь домой.

Виктор болтался на её спине, стиснув зубы от боли, но его разум уже работал, строя планы на основе новой, страшной ценности, которую он приобрёл. Цена данных оказалась высока. Кровью, болью, почти что жизнью.

Но теперь он знал имя врага. И знал его слабость. А значит, игра только начиналась.

И первой фигурой на этой новой доске будет не солдат, не маг, не шпион. Первой фигурой будет инженер, у которого в руках оказалась схема аварийного выключателя от чужого Судного дня.

Оставалось только решить – нажать на него или нет.

Глава 7. Отступление с трофеем.

Дорога назад слилась в кошмарный, болезненный туман. Виктор не столько ехал, сколько держался, погрузив лицо в густую шерсть Тени, вдыхая её терпкий, дикий запах, смешанный с запахом крови – и своей, и её. Каждый шаг пумы отзывался тупым ударом в его рану. Сознание то уплывало, цепляясь за обрывки мыслей – «протокол Архитектор», «координаты Альфа-6», «синий туман как симптом» – то возвращалось с леденящей ясностью, фиксируя окружающую опасность: шелест в кустах, далёкий крик незнакомой птицы, всё тот же призрачный запах металла, теперь уже въевшийся в одежду.

Тень шла не по прямой. Она петляла, избегая открытых мест, обходя знакомые участки с густым мицелием. Её звериная интуиция, помноженная на связь с Виктором, вела их самым безопасным путём. Но безопасным – не значит лёгким.

Один раз они почти напоролись на странную, молчаливую группу из трёх заражённых. Не людей – оленей. Их шкура была покрыта жёлтыми, кристаллическими наростами, глаза тускло светились синим. Они не напали, просто стояли и смотрели, повернув неестественно выгнутые шеи, будто прислушиваясь к чему-то вдали. Тень замерла, затаив дыхание, и прошла мимо, ступая бесшумно, как призрак.

Ещё раз путь им преградил огромный, полузасохший дуб, из расщелины в котором сочилось что-то липкое и перламутровое, похожее на смолу, но пахнущее озоном. Обходить пришлось далеко, и Виктор почувствовал, как последние силы покидают его. Руки ослабли. Он едва не свалился, но Тень остановилась, дав ему время перевести дух.

«Не дойти, – пронеслось в голове холодной, безэмоциональной мыслью. – Слишком далеко. Слишком много потеряно.»

Но сдаваться было не в правилах. Не в правилах инженера, который видел в мире механизм, пусть и сломанный. Не в правилах выжившего, который уже прошёл через чашу Молчания и пасть гоблинов. Он заставил пальцы вцепиться в шерсть снова, закусил губу до крови, чтобы боль от укуса отвлекла от боли в боку, и кивнул.

– Идём.

Последний километр Тень шла уже почти шагом, тяжело дыша. Виктор видел, как дрожат её мышцы под ним. Они оба были на пределе.

И вот, наконец, знакомый запах – не металла и озона, а сырости камня, дыма и человеческого жилья. «Укрытие».

Тень издала короткий, хриплый звук – не рык, а скорее предупреждение. Из-за укреплённого входа, за грубо сколоченной дверью из плах и металлолома, выглянуло бледное, испуганное лицо Лоренца.

– Виктор? Боги! – Молодой маг бросился вперёд, помогая ему слезть со спины Тени. Его глаза расширились при виде кровавого месива на боку Виктора. – Что случилось? Кто?..

– Позже, – выдохнул Виктор, почти падая ему на плечо. – Сначала… внутри. И приготовь всё для перевязки. Серьёзной.

Лоренц, кивнув, почти втащил его в расселину. Тень, пошатываясь, последовала за ними.

Укрытие за время их отсутствия преобразилось. Лоренц не сидел сложа руки. В углу теперь стоял грубый, но функциональный стол из плах, на котором были разложены инструменты Ушедших, фрагменты кристаллов и несколько глиняных табличек с нацарапанными глифами. В другом углу дымила маленькая, закрытая печь, явно сложенная из камней и глины – источник тепла и, возможно, для каких-то алхимических опытов. От гидротурбины шёл протянутый провод с несколькими маломощными светильниками, дававшими тусклый, но стабильный свет. Появились даже полки, выдолбленные в стене.

Но Виктору было не до оценок. Его подвели к его же спальному месту – груде шкур и сухой травы у дальней стены. Он сел, скривившись, и позволил Лоренцу снимать с него броню и одежду.

Процедура была ещё более мучительной, чем в полевых условиях. Засохшая кровь и гной приклеили ткань к ране. Лоренц, бледный, но собранный, работал методично, используя нагретую воду и антисептики из их скудных запасов. Он не был лекарем, но базовые знания у него были.

– Края воспалены, – констатировал он, сжимая губы. – Есть признаки нагноения. Нужно чистить. Будет больно.

– Делай, – сквозь зубы процедил Виктор, хватая палку, чтобы вцепиться в неё зубами.

Очистка раны была адом. Лоренц использовал тонкий, прокалённый на огне пинцет и марлю. Виктор стиснул палку так, что та треснула, но не издал ни звука. Потом – снова спирт, снова игла, снова нитки. На этот раз Лоренц шил аккуратнее, его руки дрожали меньше, чем у Виктора в лесу. Закончив, он наложил повязку с какой-то пахучей мазью на травах и активировал ещё одну «Простейшую активизацию регенерации», подкрепив её их последним кристаллом Земли.

Система наконец отреагировала: «Статус: Инфицированная колотая рана. Очищена и зашита. Регенерация активна (18 часов). Риск осложнений: снижен до умеренного. Эффект: «Истощение» (-15% ко всем характеристикам), «Слабость» (физические действия требуют на 20% больше усилий)».

Целый букет. Но жив. Фундамент для восстановления заложен.

Пока Лоренц возился с Тенью, обрабатывая её царапины и давая ей воду и мясо, Виктор лежал, уставившись в потолок, и прокручивал в голове добытые данные. Стержень лежал у него на груди, холодный и тяжёлый.

Лоренц, закончив с пумой, подошёл и сел рядом на корточки.

– Итак, – осторожно начал он. – Ты нашёл источник тумана?

– Нашёл, – хрипло ответил Виктор. – И не только. – Он медленно повернул голову. – Лоренц. Что ты знаешь о «Стабилизаторах Реальности»? Упоминалось ли такое в хрониках Ушедших?

Маг нахмурился, углубляясь в память.

– Стабилизаторы… Это легенды, даже среди легенд. Говорили, что Архитектор, величайший из Ушедших, создавал устройства, способные… укреплять ткань мира в ключевых точках. Предотвращать разрывы, сдерживать хаотичные выбросы фракционной энергии. Что-то вроде магических… контролеров. Но всё это считалось теорией. Никто не находил даже намёков на чертежи.

– Один из таких «контролёров» находится в пяти километрах к северо-востоку, – сказал Виктор. – Только он не стабилизирует. Он… загрязняет. Выбрасывает в мир чистую фракцию Металл, мутирует всё вокруг. И знаешь, кто его там поставил?

Лоренц побледнел ещё больше.

– Не… не Ушедшие?

– Консорциум. Их база носит кодовое название «Альфа-6». Они что-то сделали со стабилизатором. Сломали. Или перепрофилировали. И теперь этот сломанный механизм отравляет пол-леса. То, что мы называем «синим туманом» и «гнилью» – это симптомы. Симптомы работы вышедшего из-под контроля инструмента Ушедших.

Молчание повисло в пещере, нарушаемое только тихим потрескиванием в печи и тяжёлым дыханием Тени. Лоренц выглядел так, будто ему только что сообщили, что земля плоская и скоро упадёт с черепахи.

– Но… зачем? Зачем им это?

– Хороший вопрос, – усмехнулся Виктор беззвучно. – Либо это чудовищная авария, которую они скрывают. Либо… эксперимент. Либо часть чего-то большего. Но в данных есть запись: «Протокол «Архитектор». Требуется ликвидация ядра». Значит, у них был план его уничтожить. Но они не смогли. Или не захотели.

Он поднял стержень.

– Здесь есть координаты. Точные. И обрывки данных о самом стабилизаторе. Доступ к этим данным… это ключ. Ключ к пониманию того, как эта штука работает. И, возможно, как её остановить.

Лоренц вдохнул полной грудью, и в его глазах загорелся знакомый Виктору огонёк исследователя, затмивший страх.

– Ты хочешь… изучить это? Попытаться починить?

– Я хочу перестать быть тараканом, который бегает от разливающейся кислоты, – отрезал Виктор. – Я хочу найти клапан и перекрыть её. Или, на худой конец, направить поток в сторону тех, кто её разлил. Для этого нужны знания. Нужна база. Не это укрытие, а нечто большее. Непобедимая крепость. Лаборатория. Арсенал. «Анклав».

Он произнёс это слово твёрдо, вкладывая в него весь смысл, который оно для него теперь обрело. Не просто убежище. А точка опоры. Платформа для контрнаступления.

Лоренц кивнул, постепенно проникаясь этой холодной, железной решимостью.

– Что нужно делать в первую очередь?

– В первую очередь, – Виктор откинулся на шкуры, чувствуя, как регенерация наконец начинает притуплять острую боль, – мне нужно выжить следующие восемнадцать часов. Тебе – продолжить изучение глифов и этих обрывков знаний Ушедших. Нам нужен стабильный источник энергии, помимо турбины. Нам нужно усилить оборону. И… нам нужно подумать о союзниках.

– Союзниках? – Лоренц насторожился. – Ты имеешь в виду углекопов?

– Углекопы – ресурс, но не военная сила. Я имею в виду… других недовольных. В Астаре. Ты упоминал о каком-то «Собрании Независимых Умов».

– Это слухи, Виктор! Подполье. Алхимики, инженеры-самоучки, маги-еретики… Их Канцелярия давит. Они скрываются. Доверять им…

– Я никому не доверяю, – холодно констатировал Виктор. – Но я могу вести переговоры с теми, у кого есть что предложить. Знания. Ресурсы. Информация о Консорциуме. А у нас есть то, чего нет у них. – Он потряс стержнем. – Реальная угроза. И реальные данные о наследии Ушедших. Это товар на чёрном рынке идей.

Лоренц замолчал, обдумывая. Потом медленно кивнул.

– Когда ты выздоровеешь… Я, возможно, знаю, как выйти на одного из них. Через знакомого торговца редкими компонентами.

– Хорошо. – Виктор закрыл глаза. Силы окончательно покидали его, уступая место тяжёлой, свинцовой усталости. – А пока… охраняй. И… покорми ту психу обезьяну, если она появится. Похоже, теперь она наш… деловой партнёр.

– Какая обезьяна? – растерянно спросил Лоренц.

Но Виктор уже не слышал. Он провалился в сон, где синий туман сливался с угловатыми символами на экране, а жужжание Железных Клыков превращалось в тиканье часов, отсчитывающих время до нового витка цикла.

Он отступил с поля боя, проиграв тактическую схватку своему телу. Но стратегически он принёс с собой трофей ценнее любых кристаллов. Он принёс понимание.

А понимание, как знал любой инженер, – это первый шаг к управлению. Даже если управлять предстоит самой реальностью, которая явно дала трещину. Или была намеренно треснута кем-то другим

Глава 8: Шрам как чертёж.

Сон не принёс покоя. Сквозь морок регенерации Виктора преследовали обрывки кошмаров: синий туман, сгущаясь, обретал форму гигантского, пульсирующего кристалла, из которого выползали стальные многоножки с глазами-дисплеями, показывающими угловатые символы Консорциума. В финале каждого цикла он видел самого Архитектора – не лицо, лишь силуэт на фоне рушащихся кристаллических решёток – который молча указывал пальцем на него, а потом его палец сам начинал трескаться и сыпаться жёлтым мицелием.

Очнулся он от острой, судорожной боли, но не в боку, а во всём теле. Как будто каждая мышца, каждый сухожилий прошли через молот и наковальню. Он лежал в поту, сжимая в руке диагностический стержень так крепко, что на ладони отпечатались его углы.

– Не дёргайся, – раздался спокойный голос Лоренца. Молодой маг сидел рядом, на низкой каменной плите, и что-то растирал в ступке. – Регенерация, подкреплённая фракцией Земли, иногда даёт такой побочный эффект. Тело… перестраивается. Ускоряет процессы. Это болезненно, но признак того, что работает.

Виктор с трудом приподнялся на локте. Повязка на боку была чистой, без свежих пятен. Боль была уже не режущей, а глубокой, ноющей, как после титанической тренировки. Он сгрёб в ладонь горсть воды из стоящей рядом чаши и плеснул в лицо.

– Сколько?

– Четырнадцать часов. Ещё четыре – и активная фаза закончится. Но тебе нельзя будет перенапрягаться ещё как минимум сутки. Тень уже почти в порядке. Ходит, ест. Её раны затянулись быстрее.

Виктор кивнул, мысленно благодаря свою верную союзницу. Потом его взгляд упал на стол. Рядом с инструментами лежал… апельсин. Один, ярко-оранжевый, идеальной формы.

– Это откуда?

Лоренц усмехнулся.

– Твой деловой партнёр заглядывал на рассвете. Сказал, что это «процент за хранение капитала». Оставил это и попросил передать, что «корона требует обновления, а блестяшки для неё – тусклые». Я… не стал спрашивать. Он ещё что-то бормотал про «сделку с небом» и «вкусные цитрусы с юга».

«Сделка с небом». Виктор покачал головой. Хануман явно имел какие-то свои, обезьяньи, каналы поставок. Возможно, он воровал у торговых караванов, идущих из южных провинций в Астар. Или у кого-то ещё. В любом случае, наличие апельсина было сигналом: капуцин считал их договорённость действующей и был готов к дальнейшему бартеру. И, что важнее, у него был доступ к ресурсам за пределами заражённого леса.

– Нужно будет сделать ему корону получше, – пробормотал Виктор, разминая онемевшую руку. – Из того сплава, что мы нашли в обломках Консорциума. Что-нибудь с инкрустацией из мелких фракционных кристаллов. Блестяще, опасно для здоровья при длительном ношении, и бесполезно в практическом смысле. Идеальный подарок для монарха-иллюзиониста.

– Ты серьёзно? – Лоренц перестал толочь.

– Абсолютно. Он – актив. Непредсказуемый, эгоцентричный, но актив. Его иллюзии спасли нам жизнь. Его способность доставать невозможное… может быть полезной. Мы платим ему тем, что ему нравится: безделушками, едой, развлечением. А он платит нам своими талантами. Примитивная, но работающая экономика.

Виктор медленно, преодолевая скованность, поднялся на ноги. Голова закружилась, но он устоял, опершись о стену. «Статус: Истощение» и «Слабость» давали о себе знать, но уже не так критично. Он подошёл к столу и взял апельсин. Кожура была толстая, ароматная. Надрезав её ногтем, он ощутил резкий, сладковатый запах, так не похожий на запах гнили и металла. Простое напоминание, что где-то там ещё существует нормальный мир.

– А что с данными? – спросил он, откладывая фрукт.

– Я пытался получить к ним доступ через наш анализатор, – оживился Лоренц. – Но шифрование… оно другого уровня. Это не язык, это чистая математика, завязанная на фракционные частоты. Без ключа, без исходного кода… мы можем лишь наблюдать обрывки. Но я кое-что заметил. – Он пододвинул один из глиняных черепков, где углём был нарисован схематичный чертёж. – В упоминаниях о стабилизаторе часто встречаются отсылки к фракциям Воздуха и Эфира. Не для питания, а для… компенсации. Как противовес. Металл – тяжёл, статичен. Воздух – лёгок, подвижен. Возможно, сбой связан с тем, что система компенсации была отключена или повреждена.

Виктор внимательно изучил набросок. Принцип был понятен: тяжёлая, плотная энергия фракции Металл, предоставленная самой себе, кристаллизовала всё вокруг, лишала подвижности, «убивала» динамику. Чтобы этого не происходило, требовался постоянный поток лёгкой, рассеивающей энергии для создания баланса.

– Как система охлаждения в перегруженном процессоре, – пробормотал он. – Сломали кулер – процессор плавится и начинает фонить, заражая соседние компоненты.

– Если это так, – Лоренц указал на другой фрагмент стержня, который он, видимо, частично расшифровал, – то для нейтрализации ядра нужно либо восстановить систему баланса… либо найти способ очень быстро и локально рассеять огромную концентрацию Металла.

– Либо физически уничтожить источник, – добавил Виктор. – Но если это сделать грубо, это может вызвать детонацию накопленной энергии. Как рвёт паровой котёл. – Он откинулся на спинку грубого стула, который Лоренц смастерил из корней и верёвок. – Нам нужна мобильность. Не просто чтобы убегать. Чтобы обходить, подниматься над опасностью, быстро менять позиции. Наземные пути слишком опасны и медленны.

Его взгляд упал на скромные запасы фракционных кристаллов. Воздуха не было. Совсем. Это было редкой и летучей фракцией. Но идея, поданная данными Ушедших и подкреплённая его инженерной интуицией, уже начала формироваться.

– Скажи, Лоренц, что ты знаешь о постоянных левитационных полях? О контролируемом скольжении по воздуху?

Маг задумался.

– Теория элементального призыва говорит о возможности создания временных платформ из сгущённого эфира или воздуха. Но это требует огромной концентрации и постоянного расхода маны. Для длительного полёта… это непрактично. Разве что…

– Разве что? – подхватил Виктор.

– Разве что использовать не чистую магию, а гибридный принцип. Как у тебя с «Лучником»: магический импульс, направленный и сфокусированный механической схемой. Если бы можно было создать устройство, которое берёт небольшой кристалл Воздуха и использует его не для создания бури, а для генерации стабильного, направленного вниз потока, противодействующего гравитации… что-то вроде постоянно действующего уплотнения воздуха под платформой.

«Глайд», – мысленно назвал это Виктор. Не полёт. Планирование. Скольжение по воздушным потокам на управляемой платформе. Что-то среднее между вейкбордом и дельтапланом. Сложнейшая инженерно-магическая задача. Но он уже видел её в общих чертах: лёгкая, но прочная рама из дерева, усиленная там, где нужно, металлическими вставками. Система из нескольких малых кристаллов Воздуха (или одного, но стабильного), встроенных в схему, которая будет рассеивать их энергию широким, плоским веером. Примитивные рули направления, управляемые наклоном тела или отдельными, тонкими магическими импульсами.

Для этого нужны были кристаллы Воздуха. Чертежи или хоть какое-то понимание фракционной оптики на новом уровне. И безопасное место для испытаний, где падение с нескольких метров не будет фатальным.

– Добавь это в список, – сказал он Лоренцу. – «Проект "Плот"». Приоритет – средний. После усиления обороны и базовой инфраструктуры Анклава. Но думать об этом начнём сейчас.

Внезапно Тень, лежавшая у входа, подняла голову и издала тихое предупреждающее ворчание. Лоренц мгновенно насторожился, схватив посох, на который был накручен зачарованный наконечник. Виктор, превозмогая слабость, взял «Лучник».

Но это был не враг. Из-за баррикады у входа послышалось настойчивое, упрямое царапанье. И знакомое фырканье.

– Открой, – вздохнул Виктор, опуская оружие.

Лоренц отодвинул тяжёлую заслонку. На пороге сидел Хануман. Его корона действительно выглядела потрёпанной, а в лапах он держал не апельсин, а… маленький, поцарапанный, но явно технологичный предмет. Что-то вроде компаса, но со стрелкой, застрявшей на одном делении.

– Плохие новости, двуногий, – без предисловий заявил капуцин, швыряя артефакт на землю перед Виктором. – С небом сделка сорвалась. Двуногие в синих плащах с молниями на спине перехватили караван с цитрусами. Устроили досмотр. Очень грубый. Я еле унёс ноги. И вот эту штуку стащил у них из кармана. Она… жужжит не туда.

Виктор поднял «компас». Видение Сути сработало мгновенно: «Прибор Консорциума: трекер фракционных аномалий. Настроен на следы фракции "Металл/Поглощение" (деградировавший сигнал). Указывает направление на ближайший активный источник. Текущие показания: источник в непосредственной близости (носитель/заражённый объект).»

Сердце Виктора упало. Он посмотрел на свои руки, на повязку на боку. Он был полон антисептиков, трав, регенеративной магии… и, возможно, микроскопических частиц той самой фракции Металл, которые попали в кровь при ранении.

Он был заражён. Не «гнилью» в её классическом виде. Но он нёс в себе след. Маленький, пассивный маячок. И Консорциум, судя по всему, только что активизировал поиски таких маячков.

Хануман, наблюдая за его лицом, довольно ухмыльнулся.

– Похоже, твоя цена за данные только что взлетела, двуногий. У царя есть информация. И он хочет новую корону. Не из тряпок и фольги. А из настоящего блестящего метала. С шипами! И апельсиновый сад. В кредит.

Глава 9: След и щит.

Тишина в Укрытии стала плотной, тягучей, как смола. Только стрекот трекера на столе нарушал её, его застрявшая стрелка мелко подрагивая, указывая на Виктора. Не на его рану, а на него в целом. Металлическая пыль в крови. Частицы, встроенные в ткани. Пассивный радиомаяк, который он теперь носил в себе.

Лоренц первым нарушил молчание, его голос был сдавленным от ужаса.

– Это… они могут нас найти? Прямо сюда?

– Этот трекер – прибор ближнего действия, – отчеканил Виктор, его разум уже лихорадочно работал, отбросив шок. – Судя по конструкции, радиус не больше ста-двухсот метров. Но если у них есть более мощные сканеры, или если они начнут прочёсывать лес, ведя сеть… – Он не закончил. Мысль была очевидной. – Этот прибор ещё и подтверждает теорию: они активно мониторят распространение заражения. Ищут источники. И носителей.

– Как мышь в лаборатории, – мрачно пробормотал Лоренц.

– Хуже. Как ошибка в коде, которую нужно отловить и исправить. – Виктор поставил трекер на стол. – Хануман. Ты уверен, что они не пошли за тобой?

Капуцин, усевшийся на краю стола и доедавший апельсин, махнул лапой.

– Пф! Царя не отследить. Я вон через ручей по веткам, потом в тумане синем на минуту… они там кашляют и машут руками. Потом в землю нору, потом обратно наверх. След холодный. Но… – он прищурился, – они не ушли. Разбили лагерь у дороги. Два повозки, человек шесть. Ждут.

– Ждут чего? – спросил Лоренц.

– Усиления? Сигнала? – предположил Виктор. – Или пока их сканеры не обнаружат что-то достаточно большое, чтобы рисковать. – Он посмотрел на свою повязку. Регенерация работала, тело сращивало ткани. Но что, если оно сращивало их вместе с этими микроскопическими инородными телами? С фракцией Металл? «Видение Сути» молчало, не находя в нём активной угрозы. Пока.

– Нужно это… вычистить, – сказал он вслух. – Или экранировать.

– Как? – Лоренц развёл руками. – Это не яд в привычном смысле. Это… субстанциональное заражение. Частицы другой реальности.

– Тогда экранировать. Свинец, – вспомнил Виктор. – Свинец экранирует излучение. А эти частицы… они излучают. Этот трекер ловит их «шум». Значит, нужен барьер.

У него был свинцовый контейнер для опасных образцов. Но он не мог залезть в него сам. Нужно было что-то другое. Принцип.

– Помнишь, как работает «Якорь Стабильности»? – обратился он к Лоренцу. – Он создаёт поле, замедляющее изменения. Подавляет фракционную активность. Что, если создать подобное поле, но направленное вовнутрь? Не стазис для области, а ингибитор для конкретного объекта? Чтобы заглушить этот фоновый шум?

Лоренц задумался, его брови поползли вверх.

– Теоретически… возможно. Но для этого нужен точный глиф подавления. И фракция, которая будет ему противоположна. Металл… его противоположность – Воздух? Или, возможно, чистая Энтропия Тьмы? Твой «Тихий Износ»…

– «Тихий Износ» разрушает, а не заглушает, – покачал головой Виктор. – И он слишком агрессивен для живых тканей. Нет. Нужен барьер. Не магический, а физический, усиленный магией. – Его взгляд упал на обломки брони Консорциума, сложенные в углу. На сплав, из которого они были сделаны. – Их же броня должна была защищать их от побочных эффектов их же технологий. В ней могут быть встроенные экранирующие слои. Нужно это проверить.

Он подошёл к куче металлолома, превозмогая слабость, и взял пластину. Видение Сути на этот раз выдало больше информации: «Бронепластина Консорциума. Состав: легированная сталь, следы мифрила, вкрапления свинцовой пыли в связующем полимере. На внутренней стороне – остатки затухающего глифа подавления фракционных резонансов.»

Бинго.

– Лоренц, – сказал Виктор, поворачивая к нему пластину. – Ты сможешь скопировать этот глиф? Усилить его? И нанести… скажем, на внутреннюю сторону нашей брони? Или даже на кожу, как временную татуировку?

Лоренц осторожно взял пластину, водил пальцами по едва заметным, выгравированным линиям.

– Глиф сложный… но целостный. Я могу его перенести. Но для работы ему нужна энергия. И… он, скорее всего, предназначен для пассивной защиты от фонового излучения, а не от активного носителя в себе.

– Значит, нужен активный вариант, – заключил Виктор. – С собственным источником. Маленькая батарейка. Кристалл. Подойдёт любой, но лучше… Земли. Для стабильности.

Идея обретала форму. Имплантируемый (или наносимый на кожу) глиф-ингибитор, питаемый крошечным кристаллом Земли, заключённым в свинцовую оправу. Щит, который будет заглушать его собственный фракционный «запах».

– Это наша задача номер один, – заявил он. – Пока этот щит не будет готов и не будет протестирован, я – угроза для этого места. А ты, – он повернулся к Хануману, который с интересом наблюдал за ними, – твоя задача – следить за этим лагерем. Не приближаться. Просто смотреть. Если они двинутся в сторону Укрытия – ты даёшь знать. Любой ценой. За это – корона. Шипастая. Блестящая. И… – он взглянул на единственный апельсин, – первый плод будущего сада.

Хануман склонил голову набок.

– А если они найдут тебя раньше, чем ты сделаешь свою безделушку?

– Тогда у меня будет очень веский мотив закончить её быстрее, – сухо ответил Виктор. – Или придумать другой способ стать для них невидимкой. В любом случае, ты получишь своё, только если выполнишь свою часть сделки.

– Жестоко, – фыркнул капуцин, но в его глазах горел азарт. Сложная многоходовка, интрига, опасность – это было куда интереснее простого воровства. – Ладно. Царь согласен. Но корона должна быть очень шипастой.

С этими словами он схватил со стола трекер и, прежде чем Виктор успел его остановить, швырнул его об стену. Прибор разбился с сухим треском.

– Чтобы не жужжал, – пояснил он и растворился в воздухе, оставив после себя лишь запах цитруса и мимолётную иллюзию ухмыляющейся рожицы.

– Я начинаю его понимать, – пробормотал Лоренц, глядя на осколки. – И это меня пугает.

– Не трать время на страх, – сказал Виктор, уже собирая на столе инструменты. – У нас работа. Ты – за глиф и теорию. Я – за миниатюризацию источника питания и способ нанесения.

Работа стала лекарством. Физическая слабость отступала перед сосредоточенностью. Боль в боку притупилась до фонового нытья. Виктор разобрал одну из почти пустых энергоячеек, извлекая из неё крошечную, но ещё живую кристаллическую решётку. Она была нейтральной, но её можно было «зарядить» фракцией Земли, создав микроскопический, но стабильный источник. Для оправы он использовал свинец, выплавленный из грузил, найденных в старых снастях углекопов. Получился неуклюжий, но функциональный цилиндрик размером с фалангу пальца.

Лоренц тем временем скрупулёзно, с помощью увеличительного стекла от какого-то прибора Ушедших, копировал глиф с бронепластины на тонкую, обработанную кожу. Потом, после долгих раздумий и консультаций с отрывочными знаниями из стержня, он добавил к нему несколько дополнительных линий – контур обратной связи и стабилизации.

– Теоретически, это должно не просто заглушать, а создавать интерференционную волну, гасящую специфический резонанс Металла, – объяснял он, а его глаза горели тем самым огнём, который Виктор видел у учёных на пороге открытия. – Но я не уверен в силе. И в том, как он поведёт себя на живой ткани…

– Проверим на образце, – предложил Виктор. Он взял один из осколков трекера, в котором ещё теплилась слабая искра фракционного детектора, и поднёс к своей руке. Осколок издал тонкий писк. Потом Виктор приложил к коже незаряженный ещё амулет с глифом. Писк не изменился. – Нужна энергия.

Он вставил в оправу микро-кристалл, предварительно «запрограммировав» его фракцией Земли через уплотнение и медленное вливание маны. Кристалл слабо вспыхнул жёлтым светом. Глиф на коже отозвался – линии засветились тусклым, ровным золотом.

Виктор снова поднёс осколок трекера. Писк стал тише, прерывистым. Но не исчез полностью.

– Работает, но недостаточно, – констатировал Лоренц. – Нужно больше энергии. Или… точнее настройки.

– Или большая площадь покрытия, – добавил Виктор. – Один амулет на груди не перекроет всё тело. Нужна сеть. Несколько малых глифов, соединённых каналами.

Это был следующий уровень сложности. Но иного выхода не было. Они работали всю ночь. Виктор создал ещё три микро-источника. Лоренц, сломав два пера и испортив несколько кусков кожи, нарисовал четыре глифа: для груди, спины и каждого предплечья. Они должны были работать в унисон.

Перед рассветом система была готова. Четыре свинцовых цилиндрика, прикреплённых к коже над ключевыми точками (сердце, солнечное сплетение, почки), соединённые тонкими проволочками, спрятанными под одеждой. Глифы светились ровным, почти невидимым свечением.

Виктор взял последний, самый крупный осколок трекера и медленно провёл им около себя. Писк… прекратился. Стрелка, если бы она была, должна была бы метаться в хаосе или застыть.

Он провёл осколком прямо над местом раны. Тишина.

– Кажется… сработало, – выдохнул Лоренц, и в его голосе звучало неподдельное изумление. Они только что создали нечто, чего не было в их мире – активную систему маскировки от фракционного детектирования.

– «Кажется» – не достаточно, – сказал Виктор, но в углу его рта дрогнуло подобие улыбки. – Нужны полевые испытания. Но для начала… – Он потянулся, ощущая непривычную тяжесть амулетов на теле. Они были неудобными, но это была цена невидимости. – Нужно отдохнуть. И подумать о короне. У нас, кажется, появился дедлайн.

Он посмотрел на вход, за которым начинал брезжить рассвет. Где-то там бродил Хануман, сторожил лагерь Консорциума. А в его кармане лежал апельсин – символ абсурдного союза между инженером-попаданцем и обезьяной-королём. Союза, который, возможно, только что спас им жизнь, дав время создать щит.

Виктор лёг на шкуры, чувствуя, как под свинцом и кожей пульсирует слабое тепло глифов. Он был больше не жертвой, не мишенью. Он был инженером, который только что перепрошил собственную сигнатуру в системе слежения врага.

Следующим шагом будет не маскировка. Следующим шагом будет контратака. Но для этого нужна была не просто невидимость. Нужна была сила. И точка приложения этой силы.

Его взгляд снова упал на стержень с данными. На координаты «Альфа-6». Сломанный стабилизатор был не только угрозой. Он был ключом. К пониманию технологий Консорциума. К их энергии. А может быть, и к их уничтожению.

Но сначала – корона. С шипами. Потому что даже в апокалипсисе нужно платить по счетам. Особенно – обезьянам.

Глава 10: Долг чести и металла.

Рассвет окрасил вход в Укрытие в грязно-серые тона. Виктор не спал. Он лежал, прислушиваясь к тихому гудению глифов на своей коже и к ровному дыханию Лоренца, срубившегося за столом. «Щит» работал – трекеры молчали. Но это был паллиатив. Барьер, а не лекарство. Инородные частицы фракции Металл всё ещё были в нём, теперь просто запертые в клетку из подавляющих полей. Что это сделает с его телом в долгосрочной перспективе? Ускорит ли мутацию? Или, наоборот, изолирует до полной нейтрализации? Видение Сути не давало ответа, фиксируя лишь «наличие инертных фракционных включений в мышечных тканях».

Мысли прервало почти бесшумное появление Ханумана. Капуцин не материализовался с фанфарами – он просто оказался сидящим на сундуке с инструментами, как будто был там всю ночь. В его лапах был свежий, сочный плод какого-то незнакомого фрукта, а на морде – выражение делового интереса.

– Ну что, двуногий? Спрятался от своих хозяев?

– Они не мои хозяева, – отрезал Виктор, садясь. Каждый мускул ныл, но слабость отступала. – И да, спрятался. Временно. Что с лагерем?

– Скучно, – Хануман откусил кусок фрукта. – Сидят. Жгут костёр. Один ходит с палкой, которая пищит, но не находит ничего интересного. Скучают. Возможно, скоро уйдут.

– Возможно, – недоверчиво повторил Виктор. Консорциум не был организацией, которая «скучает». Они ждали. Либо сигнала с более мощных сканеров, либо… пока заражение не проявится сильнее в ком-то из носителей. – Ты отлично справился. Теперь моя очередь.

Он поднялся и подошёл к рабочему столу, разбудив на ходу Лоренца. Пора было платить по счёту.

Идея короны родилась из комбинации прагматизма и театральности. Простая блестящая безделушка не впечатлила бы капуцина надолго. Ему нужно было нечто, что подчёркивало бы его статус и могущество. И Виктор решил дать ему… его собственное могущество, но в материальной форме.

Он взял лучшие обломки сплава Консорциума – лёгкие, прочные, с красивым матово-серым отливом. С помощью вибрационного отбойника, работающего на минимальной мощности, и абразивных кристаллов Земли он начал придавать им форму. Это была не ювелирная работа, но его навык Грубой инженерии (5) и новообретённые основы Кристаллографии (1) позволяли добиться приемлемого результата.

Основой короны стал гибкий обруч из трёх переплетённых металлических полос. К нему крепились семь «шипов» – не просто декоративных, а представляющих собой миниатюрные антенны, слабо настроенные на фракцию Воздуха. Без источника энергии они были бесполезны, но вибрировали на едва уловимом уровне, создавая вокруг носящего лёгкий, неуловимый ореол искажённого восприятия – муаровый узор для чувствительных органов. Для обычного глаза это выглядело бы как рябь в воздухе вокруг короны, иллюзия неуловимости.

На главном, центральном шипе Виктор закрепил крошечный, но яркий фракционный кристалл Огня, заключённый в решётку из того же свинца, что и его амулеты. Он не давал энергии, но медленно тлел изнутри, как уголь, давая красноватое мерцание.

– Эффектно, – проворчал Лоренц, наблюдая за работой. – Но зачем такие сложности? Он же просто обезьяна.

– Он – существо с врождённой магией иллюзий, – не отрываясь от работы, ответил Виктор. – Эта корона будет усиливать его природные способности, хоть и минимально. Антенны создадут фоновый шум, который он, возможно, научится модулировать. А главное… – он закончил пайку последнего шипа, – она даст ему то, что он хочет: власть, блеск и чувство превосходства. И он будет обязан нам за инструмент, который увеличивает его силу. Это не подарок. Это инвестиция.

Последним штрихом стала внутренняя отделка. Лоренц, по просьбе Виктора, выжег на внутренней стороне обруча простейший глиф комфорта – чтобы металл не натирал и не перегревался. И глиф прочности, чтобы творение не развалилось при первой же драке.

К полудню корона была готова. Она лежала на столе, с виду – грубоватый, но внушительный аксессуар в стиле «постапокалиптический шаман». Шипы торчали под разными углами, кристалл тлел, а сам металл отливал холодным, матовым блеском.

Виктор взял её и повернулся к Хануману. Капуцин давно перестал делать вид, что ему неинтересно. Он сидел, не сводя глаз с процесса, и теперь его взгляд был полон жадного любопытства.

– Договор есть договор, – сказал Виктор, протягивая корону. – Корона для царя. С шипами. И с искрой внутри.

Хануман медленно, с неожиданной торжественностью, принял её. Он повертел в лапах, примерил на голову. Корона села идеально. И тут же произошло нечто: воздух вокруг его головы действительно задрожал, как над раскалённым камнем. Его и без того неуловимый силуэт стал ещё более размытым, нечётким. Кристалл Огня отразился в его чёрных глазах, зажёг в них новые огоньки.

– О-хо-хо… – протянул капуцин, и в его голосе прозвучала неподдельная, почти детская радость. – Чувствуется… сила. Лёгкость. Блеск! – Он вскочил и принялся скакать по пещере, его тень отбрасывала причудливые, искажённые тени на стены. – Теперь царь – настоящий царь!

Лоренц смотрел на это с лёгким недоумением, но Виктор был доволен. Эффект превзошёл ожидания. Корона не просто украшала – она влияла на магию носителя. Хануман, сам того не осознавая, уже учился взаимодействовать с созданными антеннами.

Прыжки закончились так же внезапно, как и начались. Хануман замер перед Виктором, и его выражение стало серьёзным, почти деловым.

– Хороший подарок, двуногий. Лучший из тех, что у царя были. Поэтому… – он вытащил из-за щеки смятый, но целый листок плотной бумаги и бросил его на стол. – Взял у тех синих плащей. Из их книги.

Виктор развернул листок. Это была не бумага, а тонкий пластик. На нём был нанесён схематичный чертёж и записи на языке Консорциума. Лоренц, заглянув через плечо, ахнул.

– Это… карта? Схема местности?

– И не только, – проборматал Виктор, вглядываясь. Он узнавал контуры. Северо-восточный лес. Их Укрытие (помечено как «Аномальная зона 7, низкий риск»). Чаша Молчания («Объект «Печать», статус: стабильный»). И… прямоугольник в стороне от основных дорог, ближе к горам. «Объект «Альфа-6». Статус: карантин. Доступ: ограничен, только для групп «Дезинтегратор»».

Рядом с прямоугольником мелким шрифтом были пометки: «Периметр: активные сенсоры движения, фракционные барьеры (тип «Металл/Поглощение»). Внутреннее строение: предположительно 3 уровня. Цель: ликвидация аномального ядра (Стабилизатор «Дельта»). Риск: фракционное заражение персонала (отмечены случаи неконтролируемой кристаллизации). Приоритет: сдерживание. Решение о штурме отложено до получения протокола «Клеймо».

«Протокол «Клеймо». – Виктор запомнил этот термин. – «Дезинтегратор». Группы специального назначения для работы внутри заражённых зон.

Хануман не принёс просто безделушку. Он принёс план. Пусть и устаревший, пусть и неполный. Он принёс слабости врага. Их страхи. Их нерешительность.

– Они боятся своего же детища, – констатировал Лоренц. – Не могут уничтожить, боятся заходить.

– И это делает «Альфа-6» идеальной мишенью для нас, – сказал Виктор. – Они не будут его защищать в полную силу. Они его сдерживают. Значит, внутри может быть… пусто. Или почти пусто. Только автоматические системы и, возможно, то самое ядро.

– Ты хочешь туда проникнуть? – Лоренц посмотрел на него как на безумца. – С твоим состоянием? С нашими силами?

– Не сейчас. Не завтра. Но когда-нибудь – да. И для этого нам нужен не щит, – Виктор положил ладонь на грудь, где под тканью пульсировал амулет. – Нам нужно оружие. И транспорт. Чтобы подойти быстро, обойти их сенсоры, проникнуть внутрь и… либо забрать ядро, либо перезапустить стабилизатор, либо взорвать всё к чертям.

Его взгляд упал на эскиз «Плота» – летающей доски. Он перестал быть просто средством передвижения. Он стал инструментом для специальной операции. Нужны были кристаллы Воздуха. Нужна была точная оптика. И, что самое главное, нужна была база, где можно было всё это разрабатывать и тестировать без угрозы быть обнаруженным. «Анклав» из далёкой мечты превращался в насущную необходимость.

– Хануман, – обратился Виктор к капуцину, который тем временем любовался своим отражением в полированной поверхности щита. – Корона – это первый платёж. Ты хочешь апельсиновый сад? Чтобы такие фрукты росли у тебя всегда?

Хануман медленно повернул голову.

– Конечно хочет.

– Тогда нам нужно место. Безопасное. Большое. Где можно выращивать деревья, строить, ковать. Место, которое будет нашим. Ты знаешь такие места? Не просто пещеру. Что-то… с историей. С каменными стенами. Может, старую крепость? Заброшенную усадьбу? Руины повыше в горах?

Капуцин почесал за ухом, сдвинув корону.

– Руины… есть. Далеко. Над лесом, где орлы гнездятся. Камни старые, не твои и не тех, в синих плащах. Там… тихо. И высоко. И ветер свистит в дырах. – Он помолчал. – И там растут дикие яблони. Почти как апельсины, только кислые.

Горная крепость. Высоко. Отдалённо. С естественными укреплениями. И с источником пищи. Звучало… идеально.

– Покажи нам дорогу, когда будем готовы, – сказал Виктор. – И сад будет. Не один.

– Сначала сад, потом дорога, – с обезьяньей логикой парировал Хануман. – Царь не ведёт к пустому месту.

Виктор усмехнулся.

– Договорились. Начнём с пары деревьев у входа в Укрытие. Как символ.

Так, посреди заражённого леса, между инженером и капуцином был заключён новый договор. Не просто о выживании или развлечении. О строительстве. О будущем. Корона была лишь первым кирпичом в фундаменте их странного союза. А следующим шагом будет не поиск укрытия, а закладка крепости.

Но перед этим Виктору нужно было решить ещё одну проблему. Его собственное тело было теперь полем битвы. И если он хотел выиграть войну, ему нужно было не просто заглушить симптомы, а найти способ вычистить врага изнутри. Или… подчинить его себе.

Он посмотрел на свои руки. В них была не только сила инженера. В них был «Откат». Уникальная способность перезапускать реальность. Возможно, пришло время использовать её не для побега от неудачи, а для… внутренней перезагрузки. Рискованно. Безумно. Но что в этом мире было иным?

Он отложил эту мысль на потом. Сначала – план. Потом – действие. И всегда – расчёт вероятностей. Такова была природа технократа в мире, где сама реальность дала сбой.

Глава 11: Саженец и сталь.

Вырастить апельсиновое дерево в заражённом лесу было задачей уровня «построить ракету из палок и глины». Но Виктор никогда не искал лёгких путей. Для него это был не каприз примата, а тест. Тест на возможность восстановления жизни в этой мёртвой зоне. И символ – упрямый, живой зелёный побег посреди жёлтого мицелия и синего тумана.

Разумеется, настоящих семян апельсина у них не было. Хануман, однако, проявил неожиданную изобретательность. В обмен на обещание «самых блестящих шипов на короне при следующем апгрейде» он притащил через день горсть косточек от тех самых диких яблок, что росли у горных руин. «Почти одно и то же, – заявил он. – Круглое, растёт на дереве. Царь допускает замену на начальном этапе».

Лоренц, как бывший житель города, скептически осмотрел косточки.

– Они же не прорастут здесь. Земля отравлена. Даже если прорастут – мутируют.

– Значит, нужно создать для них чистую зону, – ответил Виктор. – Мини-версию «Якоря Стабильности». Не для остановки изменений, а для поддержания баланса. Оазис.

Идея была проста, но требовала тонкой работы. Они взяли каменную чашу, которую нашли среди хлама углекопов. Виктор выгравировал на её внутренней поверхности упрощённый глиф очистки почвы, почерпнутый из обрывков знаний Ушедших о сельском хозяйстве (оказывалось, и такое у них было). Лоренц наполнил чашу землёй, которую они набрали в самой глубине леса, где мицелия было меньше, и добавил толчёный кристалл Земли для «питательности».

Потом – самый важный этап. Виктор взял один из своих амулетов-ингибиторов, временно сняв его с тела. Рискованно, но кратковременное отключение щита он мог пережить. Он поместил амулет под чашу, настроив его глиф не на подавление, а на фильтрацию. Принцип оставался тем же: создавать поле, отталкивающее чужеродные фракции, но в данном случае – пропускать только нейтральные и фракцию Земли. Получилась примитивная «чистая комната» размером с горшок.

Косточки посадили. Полили скудными запасами чистой воды. И начали ждать.

В это время Виктор переключился на другую задачу – разработку глайдера. Черновики покрывали всё свободное место на столе и стенах. Он разбил проект на этапы:

Рама: Лёгкая, но прочная. Подходил сухостой особой породы деревьев, почти не тронутый гнилью, который они нашли недалеко от ручья. Его нужно было вымочить, высушить и придать форму.

Силовая установка: Кристалл(ы) Воздуха. Их не было. Это была ключевая проблема. Хануман на запрос о «блестящих камушках, от которых ветер» только пожал плечами. Значит, нужно было искать самим, торговать или… создавать.

Система управления: Примитивные аэродинамические рули из кожи и дерева, управляемые наклоном тела. Резервный вариант – тонкие магические импульсы через перчатки с проводящими нитями, но это требовало отдельного навыка и расхода маны.

Безопасность: Аварийный парашют? Нереально. Уплотнённая воздушная подушка на случай падения? Теоретически возможно при наличии избытка энергии. Пока что безопасность заключалась в низкой высоте полёта и шлеме (которого тоже не было).

Пока Виктор корпел над расчётами подъёмной силы (приблизительными, ибо точной плотности воздуха этого мира он не знал), Лоренц занимался более приземлённым, но не менее важным делом: укреплением обороны Укрытия. После истории с трекером стало ясно, что пассивного укрытия недостаточно.

Он предложил идею «глифовых мин». Примитивных, но эффективных. На небольших камешках он выцарапывал глифы, активируемые давлением или вибрацией. Эффекты были простыми: ослепляющая вспышка, оглушительный хлопок, выброс едкого дыма. Не смертельно, но способно замедлить, дезориентировать и поднять тревогу. Такие камни они начали расставлять на подступах к расселине, маскируя под обычный бурелом.

Тень стала их живым детектором. С её помощью они составляли карту безопасных и опасных троп, отмечая зоны, где мицелий был особенно густ или где появлялись новые следы Железных Клыков.

Через три дня случилось маленькое чудо. Из земли в каменной чаше проклюнулся бледно-зелёный росток. Он был хилым, но это была жизнь. Жизнь, выращенная вопреки всему, в искусственно созданных условиях.

Хануман, увидев его, проявил неожиданную нежность. Он целый час просидел рядом с чашей, не шевелясь, просто наблюдая. Потом исчез и вернулся с пригоршней блестящих камушков, которые аккуратно выложил вокруг ростка «для красоты».

Этот росток, эта хрупкая зелёная точка в серо-жёлтом мире, стал для них всех важнее, чем любые планы. Он был доказательством. Доказательством того, что гниль можно не просто сдерживать, но и оттеснять. Что баланс возможен.

Именно в этот момент, когда Виктор вносил в свой дневник схему балансировочного крыла, система настойчиво пискнула у него в голове.

«Навык «Магическая сборка» повышается до уровня 5. Новый аспект: «Оптимизация энергосхем».

Навык «Элементальная алхимия» повышается до уровня 4. Новый аспект: «Создание фракционных катализаторов».

За активное применение научного метода и расширение зоны контроля получено +300 опыта. До уровня 6 остаётся 65%».

Прогресс. Не за бой, а за созидание. Система, кажется, наконец-то начала понимать, что для него значит «победа».

– Лоренц, – сказал Виктор, откладывая дневник. – У нас есть зёрна, которые прорастают. Есть план постройки. Есть карта врага. Чего нам не хватает для перехода от обороны к… прочной позиции?

Лоренц, поливавший росток, задумался.

– Людей. Нас двое. Даже с Тенью и этой… обезьяной, мы не сможем построить крепость. Нам нужны руки. Верные руки.

– И источник кристаллов Воздуха, – добавил Виктор. – Без них «Плот» – просто доска. И… – он потрогал амулет на груди, – постоянное решение для моего маленького «внутреннего» вопроса. Я не могу вечно ходить с этими батарейками.

– Значит, наши цели: установить контакт с «Независимыми Умами» в Астаре для поиска союзников и ресурсов, – подытожил Лоренц. – И найти способ либо очистить тебя, либо… подчинить заражение.

«Подчинить». Слово повисло в воздухе. Не изгнать врага, а заставить его работать на себя. Это была идея, достойная самого Консорциума. Или Ушедших.

– Ты говорил, что знаешь, как выйти на контакт, – напомнил Виктор.

– Да. Через старого алхимика Варнава. Он торгует редкими реагентами на чёрном рынке Астара. Он… не любит Канцелярию. И Консорциум, по слухам, тоже. Он может быть проводником.

– Рискованно, – констатировал Виктор. – Но рисков у нас и так выше крыши. Готовься к походу. Через два дня, когда я буду уверен, что щит выдержит разлуку с амулетом-фильтром, мы двинемся к Высечке. Оттуда уже в Астар. Тень останется охранять наше… садоводство.

Он посмотрел на яблочный росток, на камушки Ханумана, на грубые, но уже родные стены Укрытия. Это было начало. Маленькое, хрупкое. Но начало.

А потом его взгляд упал на чертежи «Плота». На пустое место, где должны были быть кристаллы Воздуха. И его вдруг осенило. Воздух – лёгкий, рассеивающий. Его антагонист – тяжёлый, концентрирующий Металл. Но что, если использовать не чистый Воздух, а… контролируемый дисбаланс? Создать в устройстве зону сильного разрежения (отсутствия, «голода») по Металлу, используя его же собственные частицы в его теле как приманку и фокус? Магнит, притягивающий не металл, а его отсутствие, создавая подъёмную силу?

Мысль была безумной, нарушающей все известные ему законы. Но в мире, где магия была прикладной наукой, а реальность – текстом с ошибками, безумие было лишь непроверенной гипотезой.

Он схватил уголь и начал рисовать на чистом листе кожи. Новую схему. Не для полёта на Воздухе. Для полёта на анти-Металле. На его собственном проклятии, превращённом в топливо.

Это было опасно. Это могло убить его. Но это было ихё. Ихё инженера, который смотрел на недостаток ресурсов не как на проблему, а как на особенность конструкции.

Возможно, путь к небу лежал не через поиск лёгких кристаллов, а через умение заставить тяжёлые танцевать. И у него, как никогда, был партнёр для этого танца – тихий, металлический шёпот в его собственной крови.

Глава 12: Дым над Высечкой.

Два дня подготовки пролетели в лихорадочной работе. Виктор убедился, что его «щит» держится, даже когда амулет-фильтр лежал под горшком с ростком. Крошечное яблонька тянулась к скудному свету, пробивающемуся через дымовое отверстие – ещё один символ упрямой надежды.

Перед выходом Виктор провёл последний инструктаж с Тенью, оставляя её охранять Укрытие. Связь, пусть и телепатическая на уровне эмоций и простых образов, позволяла передать суть: «Защищай место. Жди. Обезьяна – не враг, но следи». Пума ответила волной уверенности и легким уколом беспокойства за него.

Хануман, получив обещание, что по возвращении его корону «усовершенствуют до невиданного блеска», согласился выполнять роль скрытого дозорного на их пути до Высечки, не появляясь открыто. «Царь не показывается просто так. Царь наблюдает».

Дорога до посёлка углекопов, обычно занимавшая пару часов, теперь была полна скрытой напряжённости. Лес менялся. Там, где раньше был лишь жёлтый мицелий, теперь встречались целые поля странных, хрупких кристаллических структур, растущих из земли, как лёд. Воздух местами был густым и сладковатым, от него першило в горле. Виктор и Лоренц шли в полном молчании, маскируя шаги, обходя открытые пространства.

Высечка предстала перед ними не тихим, забитым страхом посёлком, а ульем, вокруг которого кружились осы. Над скудными полями и покосившимися домами висела дымовая завеса, но это был не дым от печей. Это был густой, чёрный дым горящей смолы и сырого дерева – дым костров по периметру.

Они залегли на опушке, в последней полосе леса. Картина была ясна: Высечку готовили к обороне. Мужики с топорами и самодельными пиками укрепляли частокол. Женщины таскали вёдра с водой и камни на импровизированные помосты. В центре посёлка, у дома старосты, стоял грузный, знакомый силуэт Борка. Он не суетился. Он отдавал короткие, отрывистые приказы, и люди слушались.

– Их что-то напугало, – шёпотом сказал Лоренц. – И не Чаша.

– И не мы, – добавил Виктор. Его взгляд выхватил детали: свежие зарубки на частоколе, несколько перевязанных бинтами мужчин у костра. – Они уже отбивали атаку.

Они решили не идти открыто. Слишком много нервных глаз, слишком много страха. Вместо этого они обошли посёлок с тыла, выйдя к задворкам длинного, низкого барака, который служил и складом, и чем-то вроде общей кузни. Здесь пахло углём, металлом и потом.

Углекоп, выносивший золу, заметил их первым. Он дёрнулся, чуть не выронив ведро, и его рука потянулась к ножу за поясом.

– Стой! Кто…

– Мы к Борку, – тихо, но твёрдо сказал Виктор, останавливаясь в шаге от тени. – Скажи ему, что пришёл «Повар с топором». Он поймёт.

Углекоп, широко раскрыв глаза, метнулся внутрь. Через минуту из двери появился сам Борк. Его лицо, обычно грубое и невозмутимое, было исчерчено усталостью и гневом. Увидев Виктора, он не улыбнулся, лишь кивнул.

– Заходи. Быстро.

Внутри барака было темно, пахло дымом и лекарственными травами. На грубо сколоченных нарах лежало несколько раненых. Женщина с усталым лицом перевязывала мужчине окровавленное предплечье.

– Что случилось? – спросил Виктор, опуская рюкзак.

– Гоблины, – коротко бросил Борк, отводя их в дальний угол, подальше от чужих ушей. – Но не те, трусливые падальщики. Другие. Организованные. С железными наконечниками на копьях. И… – он понизил голос, – с ними был один. В синем плаще. С молнией на спине. Стоял вдалеке, смотрел. Как надсмотрщик.

Ледяная волна прошла по спине Виктора. Консорциум. Они не просто мониторили. Они тестировали. Собирали данные. Или убирали лишних свидетелей.

– Когда?

– Три дня назад. Отбили. Убили штук десять. Но двое наших померли. Ещё трое, как вот Степан, – он кивнул на перевязываемого мужчину, – раны гноятся, не заживают. Как будто… ржавеют изнутри.

Виктор подошёл к раненому. Женщина отступила, глядя на него с немым вопросом. Рана на предплечье действительно выглядела странно: края были неестественно тёмными, багрово-синими, из неё сочилась не кровь, а густая, мутная жидкость с металлическим блеском. Фракция Металл. Заражение низкой концентрации, но в открытой ране.

– У тебя есть кристалл Земли? Чистый? – резко спросил он у Борка.

Тот молча достал из-за пазухи небольшой, необработанный камень тёплого, коричневатого оттенка.

– Угольный пласт, где нашли, был мёртвый. Камень этот… тёплый.

Виктор взял кристалл. Его навык Элементальная алхимия (4) и новый аспект «Создание фракционных катализаторов» подсказывали путь. Он не мог вычистить заражение. Но мог попробовать его стабилизировать, превратить из агрессивного агента в инертный. Нейтрализовать яд, оставив лишь шрам.

– Кипятку, – приказал он. – И чистой тряпицы.

Пока женщина хлопотала, он растолок кристалл Земли в ступке в мелкий порошок, смешал его с щепоткой соли (как проводник) и каплей собственной крови – носителя уже адаптированного, пусть и подавленного, заражения. Получилась густая паста.

– Держи его, – сказал он Лоренцу, указывая на раненого.

Очистив рану кипятком (мужчина скулил, но стиснул зубы), Виктор густо обмазал её пастой. Потом положил поверх ладонь и активировал не «Регенерацию», а «Тихий износ» – но в обратную, созидательную сторону. Если заклинание ускоряло распад, то, инвертировав его фокус и подкрепив фракцией Земли, можно было попытаться ускорить стабилизацию, «состарить» заражение до безопасной, окаменевшей формы.

Мана уходила быстро. Он чувствовал, как под ладонью ткань вибрирует, как кристаллы Земли в пасте вступают в реакцию с чужеродным Металлом. Рана шипела, от неё пошёл лёгкий пар с запахом горячего камня. Через минуту Виктор отнял руку. Паста превратилась в серую, пористую корку. Под ней, как показало Видение Сути, процесс кристаллизации остановился. Заражение было запечатано.

– Счищать корку нельзя, пока сама не отпадёт, – сказал он измученной женщине. – Рана заживёт под ней. Шрам будет… твёрдым. Но жить будет.

Борк, наблюдавший за этим, тяжело дышал.

– Колдун ты, что ли, на самом деле?

– Инженер, – поправил Виктор, вытирая пот со лба. Мана была на исходе. – Случайный специалист по… поломкам реальности. Теперь о другом. Ты говорил, гоблины были с железными наконечниками. Откуда у них железо?

Борк мрачно указал пальцем на северо-восток.

– Оттуда, откуда и синяя хворь идёт. В земле там… жилы какой-то руды показываются. Мягкой, но крепкой. Эти твари её ковыряют, плавят в каких-то ямах. Раньше такого не было. Как синий туман появился – так и железо пошло.

Рудные жилы. Активная добыча. Консорциум не просто сдерживал заражение. Они его культивировали. И использовали мутировавших гоблинов как добытчиков. Возможно, даже намеренно «натаскивали» их, делая агрессивнее.

– Нам нужно поговорить, Борк. Наедине.

– Пойдём в мою хату.

Изба Борка была такой же суровой, как и он сам: бревенчатые стены, грубая мебель, запах дегтя и кожи. Он налил им по кружке мутного самогона, но пить никто не стал.

– Ты помог нам с Чашей. Помог сейчас. Чего хочешь? – спросил Борк прямо.

– Двух вещей. Информации и… особого товара. Сначала информация: ты слышал о группе в Астаре? Алхимики, инженеры… те, кто не в ладах с Магической Канцелярией.

Борк сузил глаза.

– Слышал. «Вольные умы» или как-то так. Подполье. Опасные игры. Зачем они тебе?

– У них могут быть знания, которые помогут остановить то, что происходит в лесу. Остановить тех, кто за гоблинами стоит.

Староста долго смотрел на Виктора, словно взвешивая его.

– Есть человек. Варнав, алхимик. Лавку в нижнем городе держит, «Сон и яви». Торгует снами и зельями. Скажешь, что от «Угольного Борка» с вопросами о «ржавой воде». Он поймёт. Но будь осторожен. Он… странный. И за ним могут следить.

– Принято, – кивнул Виктор. – Теперь товар. Мне нужны кристаллы. Не земные. Воздушные. Лёгкие, что ветер ловят.

Борк нахмурился.

– Воздушные… Такие не у нас водятся. Но… – он встал, подошёл к закопчённому сундуку у печи, отодвинул крышку. Внутри лежали нехитрые пожитки и несколько свёртков в ткани. Он достал один, развернул. Внутри, на мягкой холстине, лежали три кристалла. Неправильной формы, почти прозрачные, с внутренним мерцанием, будто в них была заточена сама рябь воздуха. – Это – недоплата. За Чашу. Нашли в старой штольне, давно, когда дед мой ещё копал. Лежали в сухой породе, на сквозняке. Дед говорил – «дыхание гор». Бери. Может, в твоём… инженерстве пригодятся.

Виктор взял один из кристаллов. Он был невесомым, холодным. Видение Сути: «Фракционный кристалл Воздуха (низкая чистота). Состояние: стабильное. Применение: создание зон разрежения, усиление воздушных потоков, алхимия лёгкости.»

Именно то, что нужно. Не идеальная чистота, но для прототипа – более чем.

– Спасибо, – сказал он искренне. – Это… многое меняет.

– Меняй, – хрипло ответил Борк. – Только меняй к лучшему. А то мы тут скоро все сгинем. Либо от железа в животе, либо от этих синих плащей. – Он помолчал. – Нужна помощь с Варнавом – скажи. Проводника дам. Но в город я не пойду. Здесь мой пост.

Виктор и Лоренц вышли из избы. Вечерний воздух Высечки был горьким от дыма. Но в кармане у Виктора лежали три кристалла, а в голове – пароль для входа в подпольный мир Астара. Они получили больше, чем надеялись.

Но и цена вопроса стала яснее. Консорциум действовал активнее. Они не просто наблюдатели. Они – дирижёры этого апокалипсиса. И чтобы вырвать у них дирижёрскую палочку, нужны будут не просто технологии. Нужны будут союзники, которых ещё предстояло найти в вонючих, опасных переулках магического города.

Они покинули Высечку с наступлением темноты, унося с собой кристаллы и тяжёлое знание. Следующей остановкой будет Астар. И там их ждал не алхимик-отшельник, а целая теневая сеть, игра в которой велась на выживание всего мира. И ставки в этой игре только что снова повысились.

Глава 13: Сон и яви.

Путь от Высечки до Астара занял целый день по разбитой, пустынной дороге. Проводник, угрюмый молчаливый углекоп по прозвищу Гризло, вёл их окольными тропами, избегая основных путей. «Бродят странные, – бурчал он. – Не гоблины, не звери. Молчат и смотрят». Виктор понимал, о ком речь: патрули Консорциума или, что хуже, их заражённые агенты.

Астар с расстояния казался игрушечным: зубчатые стены, остроконечные крыши, дым из сотен труб. Но чем ближе они подходили, тем явственнее проступали трещины в этом фасаде цивилизации. Стены кое-где были починены грубыми каменными заплатками. У ворот, вместо бравых стражников в сияющих латах, топтались уставшие ополченцы в потёртой коже, небрежно проверяя возы. Над городом висела не только обычная городская вонь, но и сладковато-горький запах алхимических выбросов и чего-то ещё – страха, затаившегося, как зверь в норе.

Их пропустили без вопросов – два запылённых путника с виду не представляли угрозы. Но взгляд одного из стражников задержался на странных, скрытых под плащами выпуклостях на груди Виктора – амулетах. Виктор встретил его взгляд холодно, и стражник, сплюнув, отвёл глаза.

Нижний город был лабиринтом из грязи, кривых переулков и покосившихся домов, нависающих друг над другом так, что на улице царил вечный полумрак. Здесь пахло помоями, дешёвым зелием и отчаянием. Лавка «Сон и Яви» нашлась в тупичке, заставленном гнилыми бочками. Вывеска была едва читаема: на потрескавшейся доске кто-то когда-то наивно изобразил луну, усыпанную сновидениями, и солнце, пекущее травы. Теперь краски выцвели, и символы больше походили на язвы.

Лоренц, нервно озираясь, постучал в дверь, окованную полосами грубого железа. Долго ничего не происходило. Потом щёлкнул замок, и дверь приоткрылась на цепочке. Из щели глянул один глаз, водянисто-голубой, необычайно ясный и старый.

– Что? – голос был сухим, как осенний лист.

– От «Угольного Борка», – тихо сказал Виктор. – С вопросами о «ржавой воде».

Глаз исчез. Послышались щелчки, бряцанье, и дверь отворилась. Внутри было темно и невыносимо душно от густых, тяжёлых запахов: сушёных трав, химикатов, пыли и чего-то сладковато-гнилостного, как забродившие ягоды. Когда глаза привыкли, они увидели маленькую, заваленную до потолка всякой всячиной лавчонку. На полках вперемешку стояли склянки с мутными жидкостями, пучки странных растений, кости неведомых существ, груды старых книг в потрёпанных переплётах и… детали механизмов. Шестерёнки, пружины, обломки кристаллических решёток.

За прилавком стоял сам Варнав. Он был высок, сух и сгорблен, как иссохшее дерево. Лицо, покрытое паутиной морщин, казалось вырезанным из старого пергамента. Но глаза горели острым, ненасытным любопытством.

– Борк… – проскрипел он. – Значит, чаша его не поглотила. И прислал ко мне. С «ржавой водой». – Он обвёл их взглядом. – Вы не похожи на углекопов. И пахнете… интересно. Лесом. Озоном. И… сталью. Заражённой сталью.

Виктор почувствовал, как под плащом глифы амулетов на мгновение вспыхивают теплее. Этот старик чувствовал фракции на интуитивном уровне.

– Мы ищем знаний, – сказал Виктор, опуская капюшон. – И возможных союзников. Тех, кто понимает, что гниль в лесу – не просто болезнь. Что за ней стоят те, кто носит молнию на плаще.

Варнав не моргнул.

– Консорциум. Самоназванные наследники. Могильщики. – Он вышел из-за прилавка и закрыл дверь на массивный засов. – Они уже были здесь. Спрашивали о древних текстах, о кристаллографии Ушедших. Предлагали золото. Некоторые… согласились. И пропали. – Он указал длинным, костлявым пальцем на полку с механизмами. – Это – всё, что от них осталось. Их инструменты. Конфискованы Канцелярией, а потом… потерялись.

– Вы не из Канцелярии, – констатировал Лоренц.

– Я из тех, кто предпочитает задавать вопросы вселенной напрямую, а не через догмы стариков в башнях, – фыркнул Варнав. – «Собрание Независимых Умов» – громкое название для кучки параноиков, которые прячутся и пытаются понять мир, пока он не развалился окончательно. Зачем вы нам?

– У нас есть данные, – прямо сказал Виктор. Он достал диагностический стержень и положил его на прилавок, заставленный склянками. – С «Альфа-6». О стабилизаторе реальности, который они сломали. О протоколе «Архитектор». И о том, что они не могут его починить. Они лишь сдерживают заразу, которую сами выпустили.

Варнав замер. Его сухие пальцы с неожиданной ловкостью потянулись к стержню, но не коснулись его.

– «Альфа-6»… – прошептал он. – Мы знали, что у них есть база близко. Но чтобы стабилизатор… – Он резко поднял взгляд. – Вы видели его?

– Видели. И едва унесли ноги, – кивнул Виктор. – Он отравляет землю фракцией Металл. Мутирует всё. И они используют это. Гоблины с железным оружием – их работа.

Старый алхимик отвернулся и начал метаться по лавке, бормоча себе под нос: «…объясняет аномалии в геомагических замерах… концентрация в северо-восточном квадранте… значит, фракционная деградация идёт по типовой схеме поглощения…»

Он обернулся.

– Ваши данные бесценны. И опасны. Если Консорциум узнает, что они у вас… они стребут вас вместе с этой лавкой. Что вы хотите в обмен?

– Три вещи, – перечислил Виктор, загибая пальцы. – Первое: безопасное место для базы. Руины в горах. У вас должны быть карты, данные о старых укреплениях.

– Второе: ресурсы для строительства и исследований. Металл, инструменты, редкие компоненты. Мы можем добывать часть сами, но нужны каналы.

– И третье: знания. Все, что у вас есть по кристаллографии, фракционной алхимии и технологиям Ушедших. Особенно – по системам баланса и нейтрализации фракционных загрязнений.

Варнав слушал, не перебивая. Потом кивнул.

– Место… есть. Старая обсерватория Ушедших на скалистом выступе. Доступ только по воздуху или через один опасный подъём. Консорциум её просканировал, сочёл пустой – все активные кристаллы давно умерли. Но структура цела. Стены из камня, который не любит «гниль». – Он подошёл к груде книг и начал рыться. – Ресурсы… сложнее. У нас есть несколько кузнецов-подпольщиков, алхимик, который может синтезировать простые фракционные катализаторы. Но основное – это контрабанда. Через потайные туннели под городом. Рискованно.

– Знания… – он вытащил потрёпанный фолиант с металлическими застёжками. – Это – «Основы фракционной гармонии». Один из немногих уцелевших трудов Архитектора. Копия. Оригинал… у Консорциума, я подозреваю. – Он положил книгу на стержень. – Это наш вклад. В обмен на полный доступ к вашим данным и… на участие. Если вы нашли способ хоть как-то противостоять заражению, как выжили после контакта с ядром – это знание важнее любой карты.

Виктор посмотрел на Лоренца, потом на стержень. Риск был огромен. Отдать ключевую информацию в чужие руки. Но они не могли строить Анклав в одиночку.

– Данные – ваши, – согласился он. – Но с условием: все исследования, все открытия, сделанные на их основе, принадлежат нам всем. Общему делу. Никаких тайн, никакой монополии на знание. Мы строим не новую гильдию, а… лабораторию выживания.

Варнав долго смотрел на него, и в его старых глазах что-то дрогнуло – может, тень былых надежд.

– Вы говорите как Ушедшие в их лучшие времена. До того, как они сами стали бояться собственных открытий. – Он протянул руку, кожу которой покрывали старые ожоги и пятна химикатов. – Договор. Данные – за доступ к сети, знаниям и координатам обсерватории. А дальше… посмотрим, кто из нас окажется прав в своих расчётах.

Они пожали руки. Хватка у старика была цепкой и сильной.

– Когда можете начать? – спросил Лоренц.

– Уже начал, – Варнав сунул стержень в складки своего запачканного халата. – Первая партия припасов будет доставлена на условленное место через три дня. Туда, где ручей впадает в мёртвое озеро, знаете? Туда же придёт и проводник к обсерватории. Он… своеобразный. Но знает тропы. – Он прищурился. – А вам, молодой человек, – он указал на Виктора, – я бы посоветовал зайти к старой Марте, костоправке, на улице Железных Роз. Скажите, что от меня. Она… разбирается в странных болезнях. В тех, что от неправильной магии. Может, посмотрит на ваше «заражение» иначе.

Это было больше, чем они хотели. Союз, пусть и хрупкий, был заключён. Карта в горы получена. Но город, с его глазами Консорциума и страхом, давил. Нужно было уходить.

Покидая лавку, они услышали за спиной скрипучий голос Варнава:

– И смотрите в оба. «Молния» уже в городе. И она ищет не только книги.

На улице, в вонючем полумраке переулка, Виктор почувствовал, как по спине пробежал холодок. Они сделали шаг в большую игру. И теперь игроков вокруг стало гораздо больше. И некоторые из них смотрели из тени, придерживая плащ с вышитой молнией у горла.