Kitabı oxu: «Страсти по власти: от Ленина до Путина»

От автора

Велика страна наша, а порядка в ней не было и нет. И это отсутствие порядка на протяжении почти всей российской истории проявлялось в постоянной борьбе за власть. Следствием подобных баталий становились экономические и политические кризисы, гражданские войны, за которыми наступали смутные времена.

Так было и при наследниках Рюрика, так было и в начале XVII века, когда в результате схватки за власть между боярами разразилась гражданская война, вспыхнул бунт, закончившийся иностранной военной интервенцией. Покончить со смутой удалось только в результате Освободительной войны 1612 года. Новым царем был избран Михаил Романов. Однако это не привело к спокойствию. Вся дальнейшая 300-летняя история царствования Дома Романовых – это постоянное соперничество за власть, интриги, коварство и дворцовые перевороты. В 1917 году в результате заговора, возникшего в окружении императора, Николай II отрекся от престола, что спровоцировало распад империи, новую гражданскую войну и иностранную интервенцию. Снова наступили смутные времена, когда род пошел на род, а брат – на брата. Большевикам с трудом удалось собрать воедино державу, восстановить экономику, но битвы за первенство происходили и при Советской власти.

Одна характерная деталь: заговоры всегда зрели в ближайшем окружении правителя. Не чужеземный ворог свергал правителей земли Русской, а свои собственные подданные. Предают всегда только свои. Есть такое выражение: «Свита играет короля». У нас в стране было по-другому: свита играла против короля! Если мы внимательно рассмотрим исторические события, происходившие на протяжении XX века в Российской империи, а затем – в Советском Союзе, мы отметим, что все перевороты, приводившие к смене власти и изменению политического курса страны, зрели и осуществлялись не где-то на стороне, а в ближайшем окружении главы государства. Это и борьба между Лениным и Свердловым, и приход к власти Сталина с последующим разгромом оппозиции во главе с Троцким, Зиновьевым и Каменевым. Это и загадочная смерть Сталина, и воцарение Маленкова, «свергнутого» в результате интриг Хрущева, и смещение последнего с поста главы правительства. Это и замена «кремлевских старцев» на молодого, энергичного, ведущего явно прозападную политику Горбачева. Это и драматический спектакль с ГКЧП и передачей власти Ельцину, и противостояние его с Горбачевым, повлекшее за собой распад великой державы, и беспрецедентная в мировой практике операция «Преемник».

Книга, которую вы держите в руках, посвящена смене власти в России в XX столетии – от Владимира Ленина до Владимира Путина. Казалось бы, эпоха дворцовых переворотов в России закончилась в начале XIX века, когда был убит император Павел I. Однако если внимательно всмотреться в дальнейшие исторические события, окажется, что дворцовые перевороты происходили и в XX веке, только в иной форме. В какой именно? На этот вопрос мы и попытаемся ответить.

Наша книга написана в жанре политического детектива, причем расследование мы проведем вместе с Вами, уважаемый читатель. Мы будем пользоваться только открытыми источниками, но при этом никто не помешает нам самостоятельно анализировать их и делать собственные выводы, поскольку то, что раньше считалось общеизвестным фактом и непреложной истиной, на поверку оказывается мифом и вымыслом.

Итак, усаживайтесь поудобнее, уважаемый читатель. Наше расследование начинается…

Глава I
Триумф и трагедия (Ленин)

После Октябрьского переворота 1917 года Владимир Ильич Ульянов (Ленин) стал триумфатором: он добился того, чего хотел, – стал первым в мире основателем пролетарского государства. Попробуйте только представить себе: перед вами – огромная страна, с которой можно делать все, что хочешь! Какие перспективы открываются! Прямо дух захватывает! И как это интересно – все начинать с нуля! Однако Ильича все время оттирали от власти. С Лениным его соратники препирались по любому поводу, но это было до Октября. А после его просто начали отстранять от управления страной, пытаясь занять его место, а то и лишить жизни! В этом-то и была его трагедия… Быть властелином всегда опасно…

Зловещая личность Яков Свердлов

Двадцать седьмого октября 1917 года Ленин возглавил Совнарком (Совет народных комиссаров, или СНК, сиречь кабинет министров). То есть он стал, выражаясь современным языком, премьер-министром, как сейчас у нас Владимир Путин. Вторым же лицом в государстве стал доселе никому не известный Яков Михайлович Свердлов (ударение следует ставить на первом слоге).

Он возглавил ВЦИК (Всероссийский центральный исполнительный комитет) – высший законодательный, контрольный, распорядительный и исполнительный орган страны Советов. По современной терминологии Свердлов был президентом. В то время еще не существовало четкого разделения властей, и ВЦИК занимался практически всеми делами в государстве, а кроме того, издавал законы, которые не только сам же и выполнял, но более того – осуществлял контроль над их выполнением. Политбюро тогда не было – оно образовалось только в марте 1919 года. По сути, в России в послереволюционный период было только два органа власти – Совнарком и ВЦИК. Так вот: СНК возглавлял Ленин, а ВЦИК – Свердлов. Причем первый из них должен был подчиняться второму, поскольку он издавал законы. Так, в первом СНК, который сформировал Ленин, наркомом финансов был Скворцов-Степанов (почему именно его именем названа психбольница в Ленинграде – непонятно), наркомом внутренних дел – Рыков, наркомом народного просвещения – Луначарский, иностранными делами ведал Троцкий, наркомвоенмором был тогда Антонов-Овсеенко, Сталин занимал скромный пост наркома по делам национальностей. И все они должны были исполнять решения ВЦИКа. Поскольку Свердлов в большинстве случаев лично издавал законы, ни с кем не советуясь (об этом мы скажем позже), он, по сути, был выше всех в иерархии (кроме Ленина, разумеется). И Яков Михайлович с первой же минуты своего назначения стал подсиживать Ильича. Кто же он такой, Яков Свердлов?

Яков Михайлович родился в 1885 году в Нижнем Новгороде в семье гравера. Окончив четыре класса гимназии в 1900 году (был отчислен за неуспеваемость) в 15 лет, он поступил учеником к аптекарю. (Кстати, когда я был на геологической практике в Средней Азии в 1975 году, начальником нашей партии был такой Володя Гутмахер. Так вот, его бабка отлично знала семью Свердловых и назвала его не иначе как «Яшка-рыжий».) Однако делать капли для носа ему не захотелось, юного Яшку влекла революционная романтика. Уже в следующем, 1901 году он примкнул к РСДРП (Российской социал-демократической рабочей партии). Это – по официальной биографии; на самом деле тогда мало кто разбирался в революционных партиях, главным было заняться антиправительственной деятельностью. На это его подбили три взрослых человека – старший брат Зиновий (позже усыновленный М. Горьким), редактор местной газеты Дробышевский и эсер Лазарев. В среде интеллигенции тогда было так принято: кто не ругал правительство, тот считался отщепенцем. Кроме того, квартира его отца, Михаила Израилевича, служила явкой для разных нелегалов-революционеров, складом подпольной литературы и оружия. Папаша Яши, поскольку был гравером, виртуозно подделывал паспорта и другие документы, резал печати разных госучреждений Российской империи, да так хорошо, что отличить их от подлинных было невозможно. Характерно, что с документами «фирмы Свердлова» ни один революционер не засыпался! Так что Яков с детства воспитывался «как надо».

Он участвует в антиправительственных демонстрациях, распространяет листовки, ведет агитацию среди рабочих. Старшие товарищи из большевиков приметили энергичного юношу. Наконец, в 1905 году он по заданию большевистского ЦК перебирается на Урал. Тогда была такая установка: в каждой губернии организовать большевистскую ячейку, свой комитет РСДРП(б), а при нем – отряд большевистской боевой организации. Для консолидации уральских большевиков и выехал в Екатеринбург 20-летний Яков Свердлов. Однако большевиков на Урале в то время было раз-два и обчелся, так что создавать комитет было практически не из кого, а вот с боевиками проблем не было – их Свердлов решил заменить… бандитами!

Надо сказать, что Урал в те времена был одним из самых криминогенных регионов Империи, особенно после Манифеста 1905 года. На его территории действовали целые банды, «лесные братья», которые на самом деле были сборищами бандитов, убийц и грабителей. Самыми жестокими и беспощадными из них была банда Лбова и банда братьев Кадомцевых. Вот их-то и должен был сплотить юный Яков Свердлов, на базе этих банд создать вооруженный отряд большевиков, то есть подвести под их деятельность идеологическую основу, не меняя звериной сущности бандитизма.

На базе этих банд Свердлов создает БОНВ (Боевой отряд народного вооружения). Эта организация формально подчинялась Боевому центру большевиков, одним из руководителей которого был Миней Губельман (Емельян Ярославский), но фактически полновластным хозяином в ней был «товарищ Андрей» (кличка Свердлова).

Чем занимались боевики БОНВ? Во-первых, совершали политические убийства представителей власти, полицейских, промонархически настроенных лиц, то есть занимались физическим устранением неугодных элементов. Кинуть бомбу в окно квартиры, где за столом сидит неугодный им человек со своим семейством, для них было плевым делом. О том, что при этом могут пострадать абсолютно невинные женщины и дети, они совершенно не задумывались. Некоторые бандиты специализировались на убийствах полицейских и их агентов. Их убивали на постах, из засады и даже на квартирах. Так, один из будущих участников убийства царской семьи Ермаков в 1907 году убил полицейского и отрезал ему голову. А будущий председатель Уралсовета и непосредственный организатор убийства Николая II, тогда 14-летний, Александр Белобородов был разведчиком в их отряде.

Еще одной сферой деятельности бандитских групп были грабежи, называемые красивым революционном словом «экспроприации», или «эксы». Грабили кассы, конторы, нападали на транспорты с деньгами; ради денег порой захватывали целые пароходы. При этом бомб и патронов не жалели; случайные люди гибли десятками. Боевики тщательно готовились к каждому убийству или грабежу: собирали сведения, чертили схемы, подбирали ключи, готовили оружие. Занимались боевики и банальным рэкетом, то есть обкладывали богачей данью под угрозой смерти. Каждый боевик должен был совершить хотя бы одно преступление (убийство или «экс»), уметь управлять лошадью, паровозом, автомобилем, в совершенстве владеть огнестрельным и холодным оружием, знать анатомию человека, чтобы в случае надобности тихо и бесшумно ликвидировать его, обладать ловкостью и проворством, уметь гримироваться. Уральские боевики постоянно тренировались во владении оружием; от них требовали умения без промаха стрелять из любого положения и знания любого типа оружия. В случае крайней опасности боевикам рекомендовалось живыми не сдаваться. Боевики были хорошо вооружены: оружие получали из-за границы. В основном это были бельгийские браунинги и германские маузеры. К слову: как только производители маузеров выяснили, что ими интересуются большевики, они начали выпускать особую модель пистолета – для скрытого ношения, с укороченным стволом и рукояткой, без деревянной кобуры-приклада. Они так и назывались: «Боло», то есть большевик. Интересно, что свердловские (будем называть их так) дружинники разбойничали за деньги. Как вспоминал один из них, И. Подшивалов, каждому полагалось по 150 рублей ежемесячного содержания (простой рабочий тогда довольствовался всего 20–30 рублями).

Всю эту организационную работу по созданию уральских дружин из бандитов вел Яков Свердлов. В 1905–1906 годах он руководил всеми политическими акциями, убийствами и грабежами на Урале. При этом он проявлял чудовищную жестокость. Когда один из членов БОНВ, Иван Бушуев, высказал недовольство методами Свердлова, тот зловещим голосом произнес: «Ты что же, Ванюша, революцию в белых перчатках хочешь делать? Без крови, без выстрелов, без поражений?»

Свердловский БОНВ работал в тесной связи с «лесными братьями» банды Лбова. Эти тогда еще беспартийные «товарищи» тоже занимались политическими убийствами и грабежами, а деньги частично тратили на себя и на закупку оружия, а также посылали в комитеты различных партий. Прямую связь со Лбовым поддерживал Яков Свердлов. Если трое братьев Кадомцевых – Эразм, Иван и Михаил Самуиловичи – изначально были приверженцами большевиков, то Александр Лбов примыкал к эсерам, однако охотно выполнял распоряжения Свердлова и обеспечивал его награбленными деньгами.

Остановимся немного на этой личности, чтобы показать, с какой мразью вел дела Яков Михайлович Свердлов. Александр Лбов был родом из города Перми. Рабочий. Бывший гвардейский унтер-офицер. Во время волнений 1905 года участвовал в баррикадных боях с правительственными войсками. После подавления революции 1905 года скрылся и начал сколачивать свою банду. К лету ее численность достигла 300 человек, которые действовали самостоятельными группами, но под единым руководством на территории Пермской, Уфимской, Екатеринбургской и Вятской губерний. В банде Лбова, которого газетчики называли «Грозой Урала», была налажена железная дисциплина. Зимой бандиты располагались на квартирах местных участников банды, а летом перебирались в тайгу, где жили на охотничьих заимках. Кстати, именно Лбов придумал название «лесные братья». Обычным занятием для лбовцев были грабежи и разбойные нападения. После них всегда оставались горы трупов.

Полиция активно охотилась за бандитами, часто вступала с ними в перестрелки. С обеих сторон были убитые и раненые. При этом Лбов терял не только людей, но и оружие. Поэтому через Якова Свердлова, связанного с революционерами, скрывающими за границей, он дал 6 тысяч рублей большевикам, чтобы они купили для него оружие. С этими деньгами у него вышла неприятная история. Большевики деньги взяли, но самым наглым образом «кинули» матерого разбойника – ни денег, ни оружия! Тогда разъяренный Лбов выехал с несколькими своими сообщниками в Женеву, дошел чуть ли не до самого Ленина, призвал в арбитры Мартова и потребовал или вернуть деньги, или дать оружие. При этом методы убеждения у Лбова были свои: с револьвером у виска долго не поспоришь, а поэтому оружие Лбову дали и даже помогли переправить его в Россию через Финляндию!

Александр Лбов был пойман и повешен в мае 1908 года. Большинство членов БОНВ было арестовано и тоже казнено, но часть их все же осталась на свободе. Они затаились до поры до времени, а после 1917 года заняли важные посты в органах власти, выдав свое разбойное прошлое за революционную деятельность. Некоторые из бывших боевиков приняли самое активное участие в расстреле царской семьи (Голощекин, Белобородов, Ермаков, Юровский и иже с ними) и убийстве великого князя Михаила Александровича (Иваницкий). Возмездие настигло их только в 1936–1937 годах, когда все бывшие лбовцы и кадомцевцы были расстреляны как враги народа, коими они, по сути, и были.

Вот кем руководил Яков Михайлович Свердлов в 1905–1906 годах на Урале – бандитами и убийцами. При этом он лично ни в одной акции не участвовал, оставаясь в тени; он их только разрабатывал. Примечательно, что на Урале Свердлов действовал самостоятельно, не опираясь ни на какие большевистские структуры, которых в то время там фактически не было. Главарем разбойников был товарищ Свердлов… Воистину, он был зловещей личностью!

В 1906 году Якова Свердлова наконец арестовали, и, поскольку против него никаких улик в разбойных делах не было, ему как «политическому» дали всего 2 года тюрьмы. Социал-демократ Чердынцев, который сидел вместе со Свердловым, вспоминал: «Свердлов не гнушается вступать в дружеские отношения с отпетыми уголовниками. Шепчется с ними. О чем-то договаривается». Еще бы! Ведь они были одной крови, вернее, повязанные одной кровью! Несомненно, среди них были и члены его боевой организации. Не знал Чердынцев о тайной деятельности Якова Свердлова, а потому и удивлялся. Свердлов был среди них своим. Отчаянные урки с бубновыми тузами на спине боялись тщедушного очкарика Свердлова. На сохранившемся фотоснимке Свердлов сидит в тюремной камере впереди всех воров в законе, сложив, по воровской привычке, ноги по-турецки.

В общей сложности Свердлова арестовывали 14 раз (для справки: Сталина – только семь)! В ссылках и тюрьмах он провел больше времени, чем на свободе. В последний раз его сослали в Туруханский край, за Полярный круг, в глухую деревушку Курейку, где он одно время жил на одной квартире со ссыльным Сталиным. Иосиф Джугашвили занимался тем же, чем и Свердлов, но только на Кавказе: рэкетом, грабежами банков, «крышеванием» различных коммерческих предприятий, похищением богачей ради выкупа. (Кстати, кличку Коба он взял себе по имени известного грузинского абрека.) И тоже все время оставался за кулисами, предпочитая тщательно готовить разбойные операции и «эксы», напрямую не участвуя в них. В общем, они были два сапога пара. Казалось, у них должны были быть общие интересы, раз уж собрались вместе два матерых разбойника. Но нет – они разругались в пух и прах, да так, что Свердлов вынужден был съехать с общего жилища и перебраться в соседнее селение. Никита Хрущев вспоминал, что Сталин как-то рассказал ему о причине разрыва со Свердловым. Свердлов был чистюлей и всегда мыл после себя посуду, тогда как Сталин просто выставлял ее за дверь, чтобы собаки вылизали. В отместку за кислую физиономию Свердлова по этому поводу Сталин прозвал свою собаку «Яшкой», чего тот стерпеть уже не смог.

Здесь мы позволим себе небольшое отступление. Моего отца в начале 1950-х годов (еще до моего рождения) как-то послали в командировку в Ульяновскую область на заготовку леса (он был шофером). После войны в восточной Украине было плохо с лесом, вот и посылали людей в такую даль зарабатывать лес для совхоза. Так вот, по его рассказам, местные жители так и делали: поев, выставляли посуду за дверь, и собаки ее вылизывали. Какие нечистоплотные и некультурные люди, скажете вы! Но это не от бескультурья, а от многовекового опыта! Потому что собачья слюна – лучший антисептик! Заживет как на собаке, говорим мы. Почему? Собаки раны ЗАЛИЗЫВАЮТ, в их слюне содержатся вещества, убивающие микробов и способствующие заживлению ран. Так что вылизанная собакой миска становится чище, чем посуда с антимикробным покрытием, вымытая новомодным FAIRY! Не слишком гигиенично, конечно, зато после собаки уж точно не подхватишь кишечную инфекцию! И Сталин это знал или видел, что так делают все местные жители, а чистоплюй Свердлов этим брезговал.

Пойдем дальше. После политической амнистии, объявленной Керенским, в марте 1917 года Свердлов едет сначала в Красноярск, а затем – в Петроград. Однако он никого там не знает, его никто не ждет, и он опять возвращается на Урал, в Екатеринбург. Именно в 1917 Свердлов и создает, наконец, единую большевистскую партийную организацию. Похоже, что Свердлов приезжает в столицу Урала, чтобы легализовать своих бандитов.

А был ли вообще Свердлов большевиком? Это большой вопрос, поскольку его избирают делегатом на Апрельскую конференцию РСДРП(б), которая состоялась в Петрограде, не как большевика, а просто как «любимца уральских рабочих». При этом, выступая под знаменем социал-демократии, Свердлов преследовал свои, известные только узкому кругу лиц, далеко идущие цели. Именно для этого он и прикрывался большевиками. Характерно, что до апреля 1917 года он умудрился не побывать ни на одном заграничном съезде партии, тогда как Сталин был делегатом Таммерфорской конференции 1905 года (Финляндия), четвертого (1906 года, Стокгольм) и пятого (1907 года, Лондон) съездов РСДРП. (На Пражской конференции 1912 года он заочно был избран членом ЦК.) А ведь они со Сталиным были людьми одного калибра! Раз уж разбойник Лбов мог свободно выезжать в Швейцарию, хотя вся полиция России ловила его с собаками, то почему же Свердлов не мог этого сделать? Ответ прост: или его никто не знал, или он не был большевиком, а «предреволюционные» заслуги перед партией ему приписали задним числом.

Итак, прихватив с собой нескольких своих уральских разбойничков, Свердлов выезжает в Петроград уже как делегат уральских большевиков. Теперь он официальное лицо, и ему проще наладить связи с остальными товарищами. Именно в апреле 1917 года Свердлов знакомится с Лениным и становится членом ЦК. Кто его рекомендовал Ильичу – неизвестно, Сталин отпадает точно. Но очевидно, что какая-то серьезная рекомендация была, ибо Ленин сразу назначает его руководителем Секретариата ЦК! А ведь они прежде даже знакомы не были! Разве что Владимир Ильич знал Свердлова понаслышке. Чудны дела твои, Господи…

Секретариат ЦК (в 1922 году его возглавит Сталин) был главным исполнительным органом партии, реализующим решения вождей. Став главным по продвижению и расстановке кадров, Свердлов начал назначать на основные должности людей, которых он знал лично (догадайтесь с трех раз, кого). Он был неплохим оратором. Несмотря на свой хилый вид, разговаривал зычным басом. В то время Яков Свердлов имел привычку одеваться исключительно в кожу: кожаные галифе, кожаная куртка, хромовые сапоги, кожаный картуз. Позже этот стиль станет обычным для чекистов. Почему, спросите вы? Все было просто: однажды большевики захватили целый склад такой одежды, предназначенной для автомобильных и воздухоплавательных частей царской армии. Вот они и раздали ее своим активистам.

До июля 1917 года Свердлов занимался организационными делами, а когда большевиков объявили вне закона, именно он укрыл Ленина на станции Разлив в знаменитом шалаше. Именно Свердлов поддерживал связь с Лениным и всячески противился возвращению Ильича в Петроград. Позже Свердлов организовал переезд Ленина еще дальше – в Финляндию, откуда тот с обидой писал: «Сие письмо я пишу лично от себя, ибо ни спросить ЦК, ни даже снестись с ним не имею возможности…» То есть Свердлов специально спровадил Ленина куда подальше, якобы беспокоясь о его безопасности, но на самом деле, думается, он еще в те предреволюционные дни метил на его место. Занять место вождя…

Остановимся и немного поразмышляем. А какие причины для этого были у Свердлова? Исход борьбы с Временным правительством был еще неясен; большевики были гонимой партией, к тому же в Петрограде тогда собрались «зубры» большевиков: Сталин, Троцкий, Зиновьев с Каменевым, Калинин, несть им числа. Мне думается, что Свердлов тогда действовал заодно с другими лидерами: пусть Ленин будет подальше и не мешается под ногами со своими неординарными замыслами. А впрочем, в голову Свердлова уже не влезешь: мало ли какие замыслы у него были… По словам Троцкого, Свердлов был прирожденным организатором и комбинатором. Он вместе со Львом Давыдовичем делал все, чтобы не допустить Ленина в Смольный накануне октябрьского переворота.

Подумайте только: Ленина отправили в Разлив, а потом и Финляндию еще в июле, а он самовольно вернулся в Петроград в октябре! И сам же, вопреки запретам ЦК, пришел в Смольный пешком делать революцию! Фактически это были четыре месяца ссылки; почти четыре месяца ЦК под руководством Свердлова противился возвращению Владимира Ильича! Это неспроста, ох как неспроста! И забота о его безопасности здесь ни при чем, потому что Ленина толком-то то никто и не искал! Прямо как неуловимого Джо из старого анекдота…

Так Свердлов выдвинулся на первые роли в РСДРП(б). В Секретариат ЦК. Все, кто близко знали Свердлова, видели, как обманчив его облик. В нем чувствовалась такая сила, такая убежденность в правоте революции, что поневоле его признавали негласным лидером партии. Тихий голос Свердлова внушал ужас куда больший, чем истерики Ленина. Недаром его прозвали «мозгом партии».

Итак, 25 октября 1917 Великая Октябрьская социалистическая революция свершилась. Через два дня, 27 октября, был образован Совет народных комиссаров и ВЦИК. Сначала его председателем был избран Л. Каменев, но через 11 дней он был смещен с этого поста в «связи с дезорганизаторской политикой и неподчинением ЦК». Восьмого ноября на эту должность по рекомендации Ленина назначают Якова Свердлова. По словам Н. Крупской, «выбор был исключительно удачен».

С этого момента Свердлов становится фактически равным по положению с Лениным, а при решении некоторых вопросов его власть даже больше, чем власть Владимира Ильича. Первые декреты Советской власти вырабатываются при его непосредственном участии; под его руководством Советское правительство делает первые шаги; именно он руководит шестью съездами Советов как бессменный председатель.

Интересно, что именно Свердлов воспринимался многими иностранными кругами как самое влиятельное лицо в советской иерархии. Это было вызвано не только тем, что Свердлов в их понимании считался «президентом РСФСР», но еще и потому, что он стоял в советской партийной иерархии выше Ильича. Дошло до того, что в марте 1918 года американский президент Вильсон именно Свердлову послал поздравительную телеграмму по случаю открытия в Москве очередного съезда Советов. Мало того, германский посол Мирбах (до его убийства в июле 1918 года эсером Блюмкиным), несмотря на то что ставленником немцев был Ленин, вел дела исключительно со Свердловым! Дальше – больше: именно Свердлов, курируя ВЧК, передавал Мирбаху информацию о положении дел в стране, собранную чекистами!

Именно Свердлову Владимир Ильич доверил открытие Учредительного собрания 5 января 1918 года. Однако Свердлова тут же освистали, из зала послышались выкрики: «У вас руки в крови, довольно крови!» Видно, недобрая слава руководителя уральских боевиков и террористов докатилась и до Петрограда. Учредительное собрание просуществовало 12 часов и 40 минут, после чего в зал вошел матрос Железняк и произнес историческую фразу: «Караул устал и хочет спать». И действительно, члены Учредительного собрания, верные своим думским традициям, опять развели болтологию, и ничем хорошим это закончиться не могло: страну срочно нужно было вытаскивать из глубочайшего кризиса, в который его загнало Временное правительство.

На следующий день безоружная демонстрация в поддержку Учредительного собрания была разогнана пулеметами по приказу все того же Свердлова.

Мы уже говорили о том, что Свердлов в своих действиях был чудовищно жесток. Это он после покушения на Ленина (об этом – ниже), 2 сентября 1918 года, объявил «красный террор», унесший десятки тысяч человеческих жизней. Это именно он отдал приказ от 24 января 1919 года о расказачивании, обернувшийся миллионами жертв. Еще раньше, в июле 1918 года, именно он приказал расстрелять царскую семью в Екатеринбурге. Современные исследователи почему-то обращают внимание только на обстоятельства этого расстрела, а ведь их на самом деле было целых три! Сначала, 16 июля 1918 года, из гостиницы в Перми похитили великого князя Михаила Александровича (в пользу которого отрекся Николай II), вывезли в лес и убили. Затем в ночь с 16 на 17 июля в Екатеринбурге в доме инженера Ипатьева была расстреляна вся царская семья, в том числе Николай II с женой и пятеро их детей. Восемнадцатого июля из города Алапаевска была тайно вывезена Великая княгиня Елизавета Федоровна и пятеро великих князей: Сергей Михайлович, Иоанн Константинович, Константин Константинович (младший), Игорь Константинович и Владимир Павлович. Их живыми сбросили в старую шахту и забросали гранатами. При этом все, кроме застреленного князя Сергея Михайловича (он хотел утащить с собой в шахту одного из убийц), были живы и после падения и умерли от голода и ран. Когда белогвардейцы достали их тела, оказалось, что у князя Иоанна, упавшего рядом с Елизаветой Федоровной, голова перевязана лоскутом от ее одежды. Окрестные крестьяне рассказывали, что в течение еще нескольких дней после жуткой казни из шахты доносились молитвы.

Догадываетесь, кто это сделал? Верно, уральские братки Свердлова из руководимого им в прошлом БОНВ. Несомненно, это была единая акция по уничтожению «бывшей императорской своры», причем осуществленная с присущим свердловцам зверством. Их выдал почерк, да и действующие лица были те же – из числа бандитской группы Свердлова. Двенадцатого июля 1918 года в Екатеринбург вернулся из Москвы член Уралсовета Филипп Голощекин, проинструктированный Свердловым. В тот же день в столице Урала собрался Уральский совет, где было принято к исполнению указание председателя ВЦИК. При этом председатель Уралсовета Белобородов постоянно сносился со Свердловым шифрованными телеграммами, сообщая о ходе акции. Получив донесение о том, что акция прошла успешно, вечером 18 июля на заседании СНК в Кремле под председательством Ленина Свердлов сказал: «Я должен заявить следующее. Из Екатеринбурга получено сообщение о том, что по постановлению Уральского областного совета там расстрелян бывший царь Николай Романов… Заседавший сегодня Президиум ВЦИК постановил: решение и действия Уральского совета признать правильными». И никто из Совета народных комиссаров, в том числе и Ленин, не поинтересовался у Свердлова: за что и почему? Лев Троцкий, вернувшийся несколько позже с фронта, узнал от Свердлова, что царскую семью уничтожили. «Как, всех?» – удивился Троцкий. «Да, мы с Ильичем посоветовались и решили. А что?» – настороженно спросил Свердлов. – «Да ничего». Как известно, Троцкий планировал привезти Николая Романова в Москву и устроить над ним публичный суд, блеснув на процессе своим красноречием в качестве обвинителя. Не получилось…

Свердлов врал, что ВЦИК одобрил действия Уралсовета: из сохранившихся документов следует, что в тот день заседания ВЦИКа не было. Свердлов все решал единолично. Белогвардейский агент В. Н. Орлов, действовавший в то время в ЧК, вспоминал: «В июле 1918 года… посыльный принес телеграмму, адресованную Дзержинскому, который находился рядом со мной. Он быстро прочитал ее, побледнел как смерть, вскочил на ноги и, воскликнув: “Они опять действуют, не посоветовавшись со мной!”, бросился из комнаты. Что случилось? Вся ЧК была взбудоражена… Дзержинский поспешил в Кремль… На следующий день мы узнали новость. Императорская семья была расстреляна без ведома ЧК! Самостоятельно по указанию Свердлова… По общему мнению, сложившемуся в ЧК, в Революционном трибунале и Кремле, решение об убийстве было принято и реализовано властью Свердлова. Он осуществил подготовку втайне от товарищей и только после казни поставил их свершимся фактом». Несомненно, Орлов был весьма осведомленным товарищем, раз работал вместе с Дзержинским, и ему верить можно. Подумать только: бывшего царя расстреляли без ведома ЧК! Но раз Свердлов курировал чекистов, он мог принять решение об этом самостоятельно.

Почему сам, если ВЦИК был совещательным органом? Это объяснил Владимир Ильич. Открывая VIII съезд партии, он заявил: «Для всей партии в целом и для всей Советской республики Яков Михайлович Свердлов был главнейшим организатором… Я не в состоянии даже на сотую доли заменить его, потому что в этой работе мы вынуждены всецело полагаться и имели полное основание полагаться на тов. Свердлова, который сплошь и рядом выносил единоличные решения». Вот как: Ленин дал Свердлову карт-бланш на принятие самостоятельных решений, безраздельно доверяя ему.

А зря…

Получив из рук Ленина почти безраздельную власть, Свердлов явно стремился к своему полному господству над страной.

Начались странные покушения на Ленина…

Покушение на Ленина

Нет, не то чтобы странные: покушений на Ленина как раз хватало; у него было много врагов – от монархистов и белогвардейцев до эсеров и братьев-большевиков. Мотивы у всех были разные. Одни взъелись на Ленина за расстрел царской семьи; другие полагали, что если ликвидировать Ленина, то дело «белых» сразу же победит; эсеры и часть большевиков были недовольны заключением Брестского мира, считая его предательством Революции; иные же были просто шокированы крушением старого, привычного для них быта. Все это было объяснимо и ответ на вопрос «За что?» лежал на поверхности. Однако одно покушение на Владимира Ильича не вписывается ни в какие каноны и до сих пор вызывает недоуменные вопросы.

Для того чтобы показать, что это именно так, кратко напомним о покушениях, которые предшествовали последнему, случившемуся 30 августа 1918 года.

Итак, декабрь 1917 года, Смольный. К секретарше Совнаркома приходит молодой человек в студенческой форме, просит провести его к Ленину и заявляет, что привез ему письмо от товарища Артема (украинского большевика). Хотя студент не внушал ей доверия, секретарша пропустила его к вождю. Когда тот вышел от Ленина, Владимир Ильич распорядился накормить его, выдать единовременное пособие и устроить на работу. Через некоторое время студент снова пришел в приемную и заявил, что не успел как следует рассмотреть Ленина, и опять попросил пропустить его к нему. Когда неизвестного задержали, у него за отворотом шинели нашли револьвер со взведенным курком. Кем был этот молодой человек и что с ним стало – неизвестно. Также неизвестным был мотив этого неудавшегося покушения.

Первое января 1918 года. Ленин возвращается с митинга в Михайловском манеже по случаю отправки красноармейцев на фронт. Стоял сильный туман, такой, что фигур прохожих было не видно – одни силуэты. На Симеоновском мосту через Фонтанку внезапно раздались выстрелы. Пули дырявили кузов автомобиля; некоторые пробили ветровое стекло. Швейцарский социал-демократ Фриц Платен, ехавший рядом с Ильичем, пригнул его голову к себе и был ранен в руку. Шофер ленинского автомобиля прибавил ходу и вышел из-под обстрела. Нападавших так и не нашли. Только через несколько лет, оказавшись в эмиграции, князь И. Д. Шаховский рассказал, что организатором покушения был он и выделил на это полмиллиона рублей. Мотив очевиден: князь мстил за утерянное имущество и свои привилегии. Кстати, человек, спасший жизнь Ленину, попал «под замес» в 1938 году; ему дали 4 года за «незаконное хранение оружия». Отбывая наказание, он скончался от сердечного приступа в 1942 году.

Середина января того же 1918 года. К управделами Совнаркома Бонч-Бруевичу пришел солдат Спиридонов и заявил, что ему поручено выследить и убить Ленина за 20 тысяч рублей золотом. Как оказалось, покушение на Ленина готовил «Союз Георгиевских кавалеров» за то, что у них отняли все почести и привилегии и уравняли их с серой солдатской массой. Арестовали всех заговорщиков. Началось следствие, прерванное наступлением немцев на Петроград. Воспользовавшись этим обстоятельством, они попросились на фронт. Доложили Ленину, и он отпустил георгиевских кавалеров на сражение с германцами. Дальнейшая судьба их неизвестна, зато мотив просматривается четко – месть за утерянные привилегии.

Март 1918 года. Группа левых большевиков – Бухарин, Пятаков, Дзержинский, Куйбышев, Урицкий, Бубнов и Рязанов – хотела арестовать и умертвить Ленина с целью недопущения подписания Брестского мира с Германией. Та же участь должна была постигнуть Свердлова со Сталиным. Это выяснилось только на процессе антисоветского правотроцистского блока в 1938 году. Как известно, Бухарина расстреляли. Хрущев, войдя в раж разоблачительства «культа личности», реабилитировал Бухарина, а все показания подследственных объявил полученными под пытками. Однако в 1996 году последнее слово Бухарина на суде рассекретили, и из него выяснилось, что сей «любимец партии» и в самом деле вел разговоры с левыми эсерами на этот счет, но только речь шла не об убийстве Ленина, а только об его аресте на 24 часа, чтобы показать «мировому революционному движению»: ЦК не согласен со своим вождем. Что на самом деле случилось бы с Лениным после его ареста, можно только гадать: однако вряд ли его оставили бы в добром здравии. Покушение или автомобильная катастрофа – все способы хороши. Живой Ленин был им не нужен, а как икона сгодился бы.

Вот тут мы и подошли к главному мотиву – недовольство видных «товарищей» своим вождем, которого было не грех и заменить. Партии был нужен новый лидер «из своих», который всех устраивал бы. Появление нового лидера, который всех устраивал бы, – это явный признак дворцового переворота. Бухарин, конечно, метил в новые вожди. Он критиковал Ленина по любому поводу и без оного тоже, но трусоват оказался «Коля-балаболкин», как прозвал его Троцкий, и вместо себя предложил в председатели Совнаркома (на место Ленина) Григория Пятакова. На тот момент Пятаков занимал пост первого секретаря Компартии Украины.

Однако Ленин сумел убедить ЦК в крайней необходимости подписания мира, назвав его передышкой, и его арест не состоялся. Как известно, Ленин оказался прав: менее чем через 8 месяцев в Германии вспыхнула революция, и «похабный» Брестский мир был денонсирован сам собой.

Мысль материальна. Идея о замене вождя, однажды высказанная Бухариным, засела в головах некоторых честолюбцев… Следовало только воплотить ее в жизнь. Заманчиво ведь…

Итак, была «красная» пятница 30 августа 1918 года. По заведенному обычаю в этот день известные большевики выезжали на митинги трудящихся. Ленин должен был ехать на Хлебную биржу в Москве, а затем – на завод Михельсона. Утром пришло известие об убийстве председателя местной ЧК Моисея Урицкого в Петрограде. Дзержинский немедленно выехал туда расследовать это дело. Не исключалась возможность проведения теракта и против Ленина (до этого эсеры убили еще и Володарского), а потому Мария Ильинична Ульянова советовала Владимиру Ильичу не ездить на эти митинги. Однако Ленин заупрямился; он отказался только от поездки в Хлебную биржу, но не на завод Михельсона. На митинг на Хлебную биржу вместо него поехали Александра Коллонтай с Емельяном Ярославским. Неожиданно туда же заехал и Ленин (не вытерпел, должно быть). Он выступал там не более 20 минут и сразу отправился в Замоскворечье на завод Михельсона. Вопреки сложившейся практике, на заводе его никто не встретил, и Ленин сам прошел в гранатный корпус; дорогу он знал, поскольку выступал на этом предприятии не раз. Охраны на митинге, как бывало прежде, не было. Сам Владимир Ильич приехал без охраны с одним только шофером. Шофер подогнал машину к самому цеху, развернул ее на выезд и стать ожидать Ленина. На этот раз Ленин выступал около часа. Быстро закончив выступление, поскольку он спешил на заседание СНК, Ильич пошел по живому коридору к своей машине. По дороге к нему пристала кастелянша Петропавловской больницы Попова и стала жаловаться на несправедливость заградотрядов, отбирающих муку, которую крестьяне везли в города своим родственникам. Владимир Ильич ответил, что это несправедливо и скоро положение в Москве с хлебом улучшится. Когда они были уже в двух-трех шагах от автомобиля, раздались выстрелы. Шоферу Гилю показалось, что из толпы высунулась чья-то женская рука с пистолетом и выстрелила. Затем, бросив оружие под ноги шоферу, неизвестная скрылась в толпе. Кастелянша с Лениным упали. Шофер С. Гиль наклонился над Лениным и увидел какого-то матроса, бежавшего к ним. Заслонив собой Ильича, шофер выхватил револьвер и крикнул матросу: «Стой, стреляю!» – после чего тот резко метнулся в сторону и скрылся за воротами завода. Гиль поднял Ленина с земли и при помощи рабочих усадил в автомобиль. При этом Ленин спросил: «Поймали его или нет?» – «Молчите. Вам тяжело говорить», – ответил шофер и увез Ильича в Кремль. Раненую кастеляншу Попову отвезли в больницу. В Кремле Ленин сам поднялся по довольно крутой лестнице на третий этаж и только затем лег на кровать. В это время помощник военного комиссара С. Н. Батулин выскочил из заводского двора и задержал на улице какую-то женщину, прятавшуюся за деревом. Поскольку на вопросы она отвечала путано и толком ничего не сказала, ее задержали. В тот же вечер председатель ВЦИК Свердлов издал постановление с сообщением о покушении на Ленина и обвинил в нем правых эсеров. Как нельзя кстати неизвестной женщиной оказалась эсерка Фанни Каплан. Ее обвинили в покушении на вождя и после недолгого следствия 3 сентября расстреляли.

В 1922 году состоялся суд над правыми эсерами, уличающие показания против которых давали некие Лидия Коноплева и Григорий Семенов. Они назвались бывшими боевиками-эсерами и сознались в организации покушения на Володарского, Урицкого и Ленина по заданию ЦК партии эсеров, а уже расстрелянную Фанни Каплан назвали непосредственной исполнительницей теракта. Вожди правых эсеров категорически отрицали это. Тем не менее Верховный ревтрибунал приговорил вождей правых эсеров к смертной казни (позже ее заменили на 5 лет тюрьмы), кроме раскаявшихся Коноплевой и Семенова. Их признали чистосердечно заблуждающимися.

Это каноническая версия вошла во все учебники истории и просуществовала весь советский период. Сомневаться в ней было не принято. Дело о покушении Фанни Каплан на Ленина засекретили.

С распадом Советского Союза приоткрылись архивы, и «по вновь открывшимся обстоятельствам» в 1992 году Генпрокуратура РФ начала проверку по делу об этом покушении. Собственно говоря, никаких «вновь открывшихся обстоятельств» не было. Проверку начали по заявлению свердловского авантюриста-геолога А. Авдонина. На тот момент имя этого человека у всех было на слуху. Именно он инициировал раскопки, которые начались летом 1991 года в Поросенковом логу под Свердловском в том месте, где совместно с таким же авантюристом-режиссером Гелием Рябовым в 1979–1980 годах они сами сначала откопали, а потом зарыли чьи-то черепа и кости, выдав их за останки расстрелянного Николая II и его семьи (мало ли кого в годы Гражданской войны расстреливали под Екатеринбургом, порой – целыми семьями!). Шумиха и прессе и на ТВ… В общем, Авдонин в один миг стал знаменитым. А тут он взялся еще и за дело Фанни Каплан, так что проигнорировать заявление такой известной личности не было никакой возможности, иначе Генпрокуратуру обвинили бы в недемократичности (в стране в то время наступил разгул «демократии»). Дело Каплан принял прокурор-криминалист Генпрокуратуры Владимир Соловьев (который до этого занимался «останками царской семьи»), такой же стиратель-фальсификатор «белых пятен» истории, как и Авдонин с Рябовым. Интеллигенты, что с них взять… Может, об этой авантюре я напишу отдельную книгу, но это – потом.

Дело о покушении на Ленина достали из пыльных архивов, присовокупили к ним официальные советские документы, воспоминания и показания участников тех событий, и оно дало неожиданные результаты. Выяснилось, что тогда следствие было поверхностным; не были проведены судебно-медицинская и баллистическая экспертизы и другие необходимые следственные действия, не допрошены свидетели и потерпевшие (в первую очередь сам Ленин). Это дело настолько запутанно, политизировано и замусолено «демократическими» исследователями, что пора нам с Вами, добрый читатель, разобраться в нем самим и найти виновника покушения.

Пойдем по пунктам.

Итак, первое. Выяснилось, что сразу после выстрелов задержали не только Каплан, но и левого эсера, замкомандира отряда ЧК Александра Протопопова, которого в ту же ночь расстреляли без суда и следствия. Помните, Владимир Ильич спрашивал: «Поймали его или нет?» Он был уверен, что стрелял мужчина! В деле о покушении на Ленина имя Протопопова ни в какой связи с Каплан не упоминается. Почему его расстреляли – неизвестно.

Второе. Экзальтированная девушка Фанни Каплан (до 1906 года она носила имя Фейга Ройблат) в 16 лет примкнула к анархистам. Они готовили покушение на киевского губернатора Сухомлинова; при самопроизвольном взрыве бомбы Фаня была тяжело ранена, ослепла и почти оглохла. По истеричности своего характера и сильных головных болях она временами теряла зрение; читала с лупой. Ее сначала приговорили к смертной казни, но потом приговор по малолетству заменили пожизненной каторгой, которую она отбывала на Акатуе. На каторге она познакомилась с известной революционеркой Марией Спиридоновой, и под ее влиянием переменила свои взгляды с анархистских на эсеровские. Во время политической амнистии, объявленной Керенским в марте 1917 года, Каплан была освобождена; сначала лечилась в Харькове в глазной клинике доктора Гиршмана (он частично вернул ей зрение: она могла теперь ориентироваться в пространстве и смутно различать силуэты людей), а потом стала жить в Москве у своих знакомых по каторге.

Фанни Каплан ненавидела Ленина, особенно после Брестского мира, считая, что он «изменил социализму». И даже нашла группку единомышленников, которые задумывали убить Ильича. При этом взгляды у них были совершенно дилетантские. Он считали возможным отравить Ленина, подсыпав что-нибудь ему в еду или подослать к нему врача, который привьет ему опасную болезнь. И уж совсем диким оказалось предложение некой проститутки Маруси: пристукнуть Ленина кирпичом из-за угла! Как с такими представлениями идти на теракт – уму непостижимо! При этом Каплан на протяжении полугода рассказывала всем знакомым, что хочет убить Ленина! «Чем дольше он живет, тем больше удаляет идею социализма на десятки лет».

И все же Фанни Каплан была 30 августа 1918 года у завода Михельсона. Помощник военного комиссара Батулин, выскочивший из ворот завода, побежал по Серпуховской улице и возле трамвайной остановки увидел женщину, прятавшуюся за дерево. В руках у нее был портфель и зонтик. Вид у неизвестной был испуганный и затравленный. На вопрос, что она здесь делает, незнакомка ответила: «А зачем вам это нужно?» Поскольку женщина вела себя явно неадекватно, Батулин, обыскав ее карманы, задержал и отвел ее в здание военного комиссариата Замоскворецкого района. Там она назвала себя и призналась в покушении на Ленина «по собственному убеждению». «Из какого револьвера стреляла, не скажу… Кто дал мне револьвер, не скажу…» – твердила она (она даже не знала, что стреляли из пистолета, а не из револьвера; их спутать невозможно! Ее обыскали, причем обыскивали исключительно женщины, среди которых находилась и некая сотрудница ЧК Зинаида Легонькая (запомним это имя). Обыскивали тщательно, раздели донага и проверяли даже все швы на одежде и расчесывали волосы. Ничего предосудительного при задержанной обнаружено не было, только записная книжка с вырванными листами, железнодорожный билет, папиросы, шпильки для волос и разные женские мелочи. Проверяли даже обувь; при этом оказалось, что подошвы ее ботинок прохудились, из них повылезали гвозди, очевидно, причинявшие ей при ходьбе невероятную боль. Результаты обыска тщательно запротоколировали и дали подписать каждой женщине. Затем в сопровождении охраны Каплан отвезли в здание ЧК на Лубянку. Было уже 31 августа.

Так могла ли прицельно стрелять в Ленина Фанни Каплан, полуслепая и полоумная революционерка? И где она научилась владеть браунингом? Не на каторге же? К тому же покушение состоялось около 10–11 часов вечера, в полумраке, а слабовидящие люди, как известно, в это время суток страдают куриной слепотой. Зачем тогда Фанни созналась в инкриминируемом ей преступлении? Уже в наши дни это пояснил кандидат медицинских наук В. Тополянский. «Переходящая внезапная слепота на фоне или сразу после значительного эмоционального напряжения обусловлена, скорее всего, истерическими расстройствами. В таком случае необходима судебно-психиатрическая экспертиза, поскольку подобные больные отличаются патологической лживостью, склонностью к необычайному фантазированию и позерству и способностью приписывать себе чужое преступление». Таким образом, Фанни Каплан, все время мечтающая убить Ленина, узнав, что на него было совершено покушение, мигом приписала его себе, выдав свою больную фантазию за действительность.

Вывод Тополянского подтверждается свидетельскими показаниями эсерки Б. Бабич. В 1922 году она встретила в Бутырках Д. Донского, члена ЦК ПСР, и задала ему вопрос: «Как могло случиться, что эсерка Фанни Каплан по заданию ЦК пошла убивать Ленина?» Донской ответил, что Каплан, прежде всего, не была эсеркой; она только приставала к нему с маниакальной идеей покушения на Ленина. «Женщина довольно красивая, но, несомненно, ненормальная, да еще с разными дефектами: глухая, полуслепая, экзальтированная вся какая-то. Словно юродивая. Меньше всего мне приходило в голову отнестись к ее словам серьезно… Уверен был – блажь на бабенку напала… Помню, похлопал ее по плечу и сказал ей: “Пойди-ка проспись, милая! Он не Марат, а ты не Шарлотта Корде. А главное, наш ЦК никогда на это не пойдет. Ты попала не по адресу. Добрый тебе совет: выкинь все это из головы и никому больше не рассказывай!” Выходит, что эсеры не только не принимали ее всерьез, но и не поручали ей убить Ленина. Кто бы ей доверил это! Как известно, у эсеров были боевики покруче ненормальной Фанни Каплан. Сколько они людей перебили в 1905–1907 годах – уму непостижимо!

Третье. А где же главная улика в любом уголовном деле – орудие преступления? Шофер Ленина С. Гиль показал, что когда неизвестная швырнула ему под ноги пистолет, он пнул его ногой под днище машины. Потом Гиль увез Ленина в Кремль, а пистолет остался лежать на земле; затем он исчез. А дальше начинается «кино». Чтобы найти этот пистолет, следствие дало объявление в газету, и через несколько дней в ЧК пришел рабочий Кузнецов, принес бельгийский браунинг и заявил, что нашел его на месте покушения. Тот ли это был пистолет – неизвестно. В магазине пистолета недоставало трех патронов. Как раз три выстрела и были сделаны: две пули попали в Ленина, одна – в кастеляншу Попову. Никакой баллистической экспертизы тогда не проводилось. Пуля, попавшая в Попову, прошла навылет: пройдя левую грудь, она раздробила левую ключицу и вышла наружу; ее так и не нашли. Пули же, попавшие в Ленина, так и остались в его теле; первую вырезали только в 1922 году, а вторую – при бальзамировании в 1924-м. Была еще и третья пуля: она прошла навылет под мышкой Ильича. Но какая же пуля попала в Попову? Значит, был еще и четвертый выстрел?

Оказалось, что пули, попавшие в Ленина, были разного калибра! Это были пули от браунинга М-1900 калибра 7,65 мм и браунинга М-1906 калибра 6,35 мм. Получается, что в Ленина стреляли из двух разных видов оружия? И было два разных стрелка?

Тем не менее браунинг М-1900 за № 150489 попал в музей Ленина, где и пылился до 1992 года, пока его не проверил («отстрелял») прокурор-криминалист Соловьев. Первая пуля оказалась пригодной для идентификации – она была выпущена «вероятно» из этого оружия, а вторая просто разрушилась. Однако фальсификатор Соловьев безапелляционно заявил, что Каплан стреляла именно из этого пистолета. Можно только представить, как он «идентифицировал» царские останки! Ну, да Бог ему судья…

И еще: на процессе правых эсеров 1922 года Семенов заявил, что пули были отравлены ядом кураре и что он лично делал на них крестообразные надрезы, чтобы наполнить их ядом. Однако на пулях, извлеченных из тела вождя, никаких надрезов не было, а значит, и яда не было; в противном случае Ильич умер бы мгновенно. Более того, когда 2 сентября 1918 года следователь по особо важным делам Верховного трибунала Виктор Кингисепп проводил следственный эксперимент покушения, он подобрал 4 стрелянных гильзы! Это еще раз доказывает, что выстрелов было больше и оружие было не одно! Откуда же тогда взялась четвертая гильза? Кстати, этот следственный эксперимент был сфотографирован, и знаете, кто был фотографом? Яков Юровский, непосредственный палач царской семьи, друг Свердлова, а в августе 1918 года – заведующий московской районной ЧК!

…Почему-то все предыдущие исследователи не задаются вопросом о том, с какого расстояния были сделаны выстрелы. Следственный эксперимент, проведенный Кингисеппом, показал, что они были произведены с расстояния 2–3 метров (это подтверждает Гиль). Однако прицельная дальность браунинга М-1900 – 50 метров, а браунинга М-1906 (карманного) – 25 метров. Это только прицельная дальность, а убойная сила еще больше! А значит, пули, попавшие в Ленина (одна из них даже прощупывалась рукой), были уже на излете! Выходит, что стреляли во Владимира Ильича издалека, раз пули не прошли навылет! Чего бы стоило стрелять ему в голову? С такого расстояния промахнуться никак нельзя! Для примера: именно из браунинга М-1900 стрелял в Столыпина в 1911 году с расстояния 4–4,5 метра террорист Дмитрий Богров, и выстрелы оказались смертельными! Выходит, пока Ленина с Гилем отвлекали какими-то хлопками (очевидцы показывали, что эти звуки были похожи на звуки работающего мотора автомобиля), настоящие террористы стреляли издалека, с безопасного расстояния. Получается, что их была целая группа!

Пистолеты в этой истории размножаются, как кролики. В сентябре 1919 года в ВЧК поступило сообщение чекиста Горячева, работающего под прикрытием. Он сказал, что слышал разговоры о том, будто в покушении на Ленина чекистка-разведчица Зинаида Легонькая (вот она и всплыла!) не только принимала участие, но и сама стреляла в него! У Легонькой немедленно произвели обыск, нашли браунинг и потащили ее на Лубянку. Двадцать четвертого сентября она была допрошена начальником Особого отдела ВЧК. Зинаида показала, что нашла этот браунинг при обыске в портфеле у Каплан и оставила его себе на память, а в Ленина, естественно, не стреляла. Значит, она врала, когда подписывала протокол обыска, или, вернее всего, врала начальнику Особого отдела. Но с какой целью? Удивительно, что Легонькую даже не арестовали, а только взяли подписку о явке ее в Особый отдел по первому требованию. Больше о ней ни в каких документах ЧК не упоминалось (разве что спецслужбы в очередной раз поинтересовались ею только 1934 году). О ней что, забыли? Загадка…

Итак, мы выяснили, что Каплан чисто физически в Ленина стрелять не могла. И никто из присутствующих при покушении не опознал Фанни Каплан в той женщине, которая стреляла в вождя. Кроме того, стрелков было как минимум двое. Кто же тогда? Или Фанни использовали, что называется, втемную?

Четвертое. А как же показания «раскаявшихся» террористов Семенова и Коноплевой, что это они послали Каплан на убийство Ленина? Все оказалось чистейшей воды вымыслом, клеветой и провокацией! Лидию Коноплеву чекисты арестовали сразу же после покушения на Ленина. В тюрьме она стала агентом ЧК. В 1921 году она вступила в партию большевиков (кстати, рекомендацию ей дал Бухарин). Григория Семенова арестовали в октябре того же 1918 года; список предъявленных ему обвинений тянул на расстрел. Семенов сообразил, что его может спасти только сотрудничество с ЧК. И через год пребывания в тюрьме он выходит оттуда… членом РКП(б)! Причем его взял на поруки сам Авель Енукидзе, член ВЦИК. И он тоже стал агентом ВЧК! В начале 1922 года Семенов и Коноплева как по команде выступили с сенсационными разоблачениями правых эсеров. В Берлине Семенов опубликовал брошюру о террористической деятельности эсеров в 1917–1918 годах. Одновременно в газетах появились направленные в ГПУ показания Лидии Коноплевой на эту же тему. Эти материалы дали основание ГПУ предать суду Верховного ревтрибунала лидеров партии правых эсеров, в том числе и за покушение на Ленина. Совершенно очевидно (тут и к бабке ходить не надо), что процесс правых эсеров был инспирирован чекистами через своих агентов Коноплеву и Семенова и к правде никакого отношения не имеет. Большевикам нужно было устранить политических конкурентов, вот и вся недолга. К слову: Лидию Коноплеву расстреляли в 1937 году, а за ней в том же году последовал и комбриг (дослужился уже!) Григорий Семенов.

Итак, мы выяснили, что ни Каплан, ни правые эсеры к делу о покушении на Ленина отношения не имеют.

Вывод неизбежен: в Ленина стреляли свои! Но кто?

В этой истории удивляет обилие сотрудников ЧК, связанных с покушением. Тут и неизвестно за что и про что расстрелянный Протопопов, тут и Зинаида Легонькая, и фотограф-чекист Юровский, и еще неизвестно кто, фамилии которых мы не знаем, но они, несомненно, были. Это дало повод некоторым исследователям прийти к выводу, что покушение на Ленина организовал Феликс Эдмундович Дзержинский, раз уж он руководил ВЧК. Мотив якобы был такой. «Железный Феликс» изначально был против Брестского мира и даже вместе с Бухариным со товарищи собирался арестовать Ульянова-Ленина. Не вышло. Тогда он попытался сорвать Брестский мир в июле 1918 года, организовав убийство германского посла Мирбаха (в него стрелял левый эсер чекист Блюмкин, предъявив удостоверение, подписанное Дзержинским). Опять сорвалось. Тогда Дзержинский якобы решил избавиться от Брестского мира через убийство его инициатора – Владимира Ильича Ленина. При этом Дзержинский действовал не один: покушение было результатом широкого антиленинского заговора, да такого, что в планы устранения Ленина был посвящен Яков Михайлович Свердлов.

Отложим пока эту гипотезу в сторону и попытаемся разобраться. Дзержинский действительно был против этого мира. Но что это дало бы левым коммунистам? Только то, что, озлобившись на Советы, немцы разорвали бы мир и пошли дальше наступать на Россию? Однако такое уже было в марте 1918 года: пока «товарищи» то соглашались, то отказывались от мирного договора, германцы захватили Украину, Белоруссию, Прибалтику, Крым и даже высадились на черноморском побережье Северного Кавказа. Начать новое наступление у них сил больше не было; так, в феврале 1918 года Псков захватил германский отряд велосипедистов численностью аж… в 80 человек! Все их войска были заняты на Западном фронте. Даже если бы они и убили Ленина, то что им, левым коммунистам, это дало бы? Допустим, они разорвали бы Брестский мир в одностороннем порядке, а дальше что? Немцы не продвинулись бы в глубь советской территории ни на дюйм; а если продвинулись бы, то ситуация для большевиков усугубилась бы еще больше. РСФСР и так находилась в кольце фронтов, ее территория уменьшилась до центральных губерний; надо было отбиваться от белочехов и белогвардейцев, бороться с иностранной военной интервенцией, а не плодить новых врагов. «Социалистическое Отечество в опасности!» – взывал Ленин. Так что гипотеза о заговоре Дзержинского с целью разрыва Брестского мира лишена здравого смысла. А уж Феликс Эдмундович дураком не был…

Зато фигура Якова Свердлова на роль заговорщика подходит как нельзя кстати. И по всей вероятности (всей правды мы уже никогда не узнаем, но вычислить сможем), он был не только посвящен в заговор, но и являлся главным действующим лицом! Мотив у Свердлова был налицо: занять место вождя, и Брестский мир здесь ни при чем. Вторые роли его не устраивали, хотя он уже был негласным лидером партии. Авторитет Ленина в 1918 году падал, тогда как авторитет Свердлова только рос. Оставалось сделать лишь один шаг – и он стал бы полновластным хозяином страны. Зачем ему это было надо? Власть портит людей; им все время хочется все большего и большего. Власть ради власти – вот девиз властолюбцев… Причем любой ценой. Судя по всему, таким властолюбцем и честолюбцем был Яков Михайлович, обладающий патологической жестокостью, способностью прокручивать различные комбинации и тщательно готовить преступления.

Свердлов долго вынашивал планы занять место Ленина, и вот настал момент «икс». Несомненно, группу боевиков Свердлов готовил заранее, а поскольку он курировал от ВЦИКа ВЧК, то все они были чекистами (вот откуда в этой истории чекистский след!). Мы уже упоминали, что Свердлов, едва возглавив Секретариат партии, всюду начал расставлять своих людей. Вот пример: перевез в Москву из Екатеринбурга Юровского, который по приказу Свердлова расстрелял царскую семью. Вообще, в ЧК в то время служило много разных темных личностей. Знаменитый бандит Ленька Пантелеев, в начале 1920-х годов «кошмаривший» весь Петроград, в прошлом был чекистом. Бывший царский судебный следователь из Варшавы Орлов (мы о нем уже упоминали), в свое время арестовывавший Дзержинского, впоследствии работал вместе с ним в ВЧК. Иеромонах-расстрига Илиодор, бывший друг Распутина, в советское время тоже работал в ЧК, впрочем, как и другой приятель Распутина – князь Андронников. Он даже одно время возглавлял Кронштадтскую ЧК! Князь! Несомненно, среди этой нечисти были и уральские разбойнички Свердлова, просто не все их имена нам известны. Также известно и то, что у Свердлова были контакты с боевиками других партий (эсеров, например), как левых, так и правых. Вот из них-то он и составил группу стрелков, покушавшихся на Ленина. Однако это только правдоподобная гипотеза, не больше.

О причастности Свердлова к покушению свидетельствует его странное и подозрительное поведение в этом деле.

Судите сами. Накануне покушения, 29 августа, Свердлов направляет Ленину послание: «Владимир Ильич! Прошу назначить заседание Совнаркома завтра не ранее 9 часов вечера. Завтра по всем районам крупные митинги по плану, о котором мы с Вами уславливались; предупредите всех совнаркомщиков, что в случае получения (приглашения) или назначения на митинг, никто не имеет права отказываться. Митинги начинаются с 6 часов вечера». Несмотря на полученное утром 30 августа сообщение об убийстве Урицкого в Петрограде, эта директива отменена не была. Свердлов должен был или отменить выступление Ленина на митинге, или дать ему надежную охрану. Однако он не сделал ни того ни другого. Напротив, Свердлов настоял на выступлении: «Что же, мы теперь всех бояться будем?» Как дисциплинированный «совнаркомщик» Ленин один, без охраны, поехал на митинг. Получается, что Свердлов послал его на верную смерть. О том, что Ленин будет выступать на Хлебной бирже, а затем на заводе Михельсона, знали только Ленин и Свердлов (а через него и боевики). Характерно, что на митинг в здании Хлебной биржи Свердлов послал Емельяна Ярославского, своего бывшего куратора боевой группы в Екатеринбурге. Для «отмазки», вероятно.

Итак, покушение на Ленина 30 августа состоялось (к счастью, он остался жив). Фанни Каплан, бродившую зачем-то у завода Михельсона, арестовали, и во время первого же допроса она созналась в покушении. Заместитель председателя ВЧК Яков Петерс (Дзержинский выехал в Петроград на убийство Урицкого) приказал доставить Каплан на Лубянку. Там ее уже ожидали сам Петерс, нарком юстиции Курский, представители наркомата юстиции и секретарь ВЦИКа Аванесов. Позже к ним присоединился и сам Свердлов. Допрашивали Каплан весь день 31 августа; было проведено всего шесть допросов, один из которых вел лично Свердлов. При этом Свердлов картинно кричал на Каплан и даже стучал кулаком по столу, требуя назвать заказчика покушения, на что несчастная отвечала: «Я сидела в царских тюрьмах, жандармам ничего не говорила и вам ничего не скажу!» Сомнений в том, что стреляла Каплан, видно, ни у кого не возникало, несмотря на то что улик против не было, никто ее не опознал и оружия при ней не нашли. На вопросы, кто руководил ее действиями и кто дал оружие, она отвечать отказалась. По сути, она сама свидетельствовала против себя.

Неожиданно 1 сентября 1918 года коменданта Кремля Малькова вызвал к себе личный секретарь Свердлова Аванесов и приказал ему забрать Каплан с Лубянки, привезти в Кремль, приставив к ней надежную охрану. Мальков так и сделал: поместил ее в полуподвальную комнату, находившуюся под кабинетом Свердлова. У двери стоял караул из двух латышей. Больше ее никто не допрашивал. По свидетельству Малькова, 3 сентября его снова вызвал к себе Аванесов, показал ему постановление ВЧК о расстреле Каплан (которое так в архивах и не нашли) и приказал убить ее тут же, в Кремле. Около 4 часов дня Мальков вывел обреченную во двор Авто-Боевого отряда, где под звуки работающего автомобильного двигателя отряд латышей совершил казнь. Случайным свидетелем этого убийства оказался пролетарский поэт Демьян Бедный (в миру – Ефим Придворов), проживавший в квартире, расположенной как раз над местом казни. Спустившись вниз на шум, Демьян увидел Малькова и убитую Каплан. Поскольку Свердлов приказал «останки уничтожить без следа», они вдвоем запихнули Каплан в железную бочку, облили бензином и сожгли в Александровском саду.

Почему из надежных подвалов Лубянки Каплан перевели в Кремль, где располагалось Советское правительство? Почему ее так спешно расстреляли? Почему ее расстрел поручили не чекистам, а матросу Балтфлота, коменданту Кремля Малькову?

Этому есть два объяснения. Первое: именно 1 сентября в Москву вернулся Дзержинский. Он бы разобрался, в чем дело, допросив Фанни лично, а потому Каплан убрали с Лубянки, а ослушаться своего шефа Свердлова не посмел. И второе: как раз 3 сентября Владимир Ильич встал с постели. Четвертого сентября он и узнал о расстреле Каплан. Вот почему ее расстреляли так поспешно. Свердлову важно было заставить ее замолчать и не допустить опознания ее трупа свидетелями. Поведение Свердлова в этой ситуации может быть объяснено только в том случае, если он был лично не заинтересован в дальнейшем расследовании и если он лично был причастен к заговору. Других объяснений поведения Свердлова не существует. Представляю себе, как ругал Свердлов своих боевиков за то, что они только ранили Ленина, а не убили его!

Вот мы и вычислили заказчика покушения на Ленина, и это была не внутрипартийная борьба за власть, а замыслы одного честолюбивого человека – Якова Михайловича Свердлова.

И еще. Выяснилось, что в деле Каплан отсутствует 5 листов. Кто их выдрал и зачем – загадка. Может, она все-таки дала какие-то показания, грозившие преступникам разоблачением? Реконструкция событий может быть такой. Зинаида Легонькая (Гиль видел женскую руку) стреляла в Ленина из малокалиберного пистолета практически в упор, а Протопопов из браунинга образца 1900 года – издали. Фанни же Каплан просто подставили, приведя на митинг на заводе Михельсона, поскольку она всем болтала, что хочет убить Ленина. Из-за своей больной фантазии она и созналась в покушении на Владимира Ильича, хотя не совершала его. Чекиста Протопопова расстреляли, расстреляли и Каплан, но зачем-то оставили в живых Легонькую. Чудны дела твои, Господи…

В день покушения на Ленина Свердлов занял кабинет Ленина и рылся в его бумагах, несмотря на строжайший запрет последнего. Он подмял под себя и СНК, и ЦК, и ВЦИК, став фактически главой Советского государства. Свердлов начал исполнять функции Ильича, подписывал за него документы, проводил заседания Совнаркома. Да еще и приговаривал: «Ну вот, Ильич болен, а мы и без него отлично справляемся». Более того, он уже возомнил себя «красным царем»: 26 августа 1918 года он подписывает письмо Вологодскому комитету РКП(б), обозначив свой новый титул: «Председатель ЦК РКП(б) Я. Свердлов», хотя такой должности в партийной номенклатуре не было: Свердлов просто возглавлял Секретарит ЦК.

Однако даже раненый, Ленин, пока он был в Кремле, мешал Свердлову. И тот решил отослать его подальше, в Подмосковье, «заботясь» о здоровье Ильича. Напрашивается прямая аналогия с ситуацией лета-осени 1917 года, когда он сначала спровадил его в Разлив, а потом – в Финляндию, «тревожась» о личной безопасности товарища Ленина. Владимир Ильич начал вставать с постели, а 16 сентября уже участвовал в заседании ЦК и Совнаркома. Казалось бы, Свердлову нужно только радоваться этому обстоятельству: Ильич вернулся к работе! Он освободил бы его от непомерной нагрузки… Ан нет. Где-то в середине сентября 1918 года он вызывал к себе коменданта Кремля Павла Малькова; в кабинете уже находился председатель Московского губисполкома. Свердлов поручил им подыскать за городом приличный дом, куда можно было бы временно поселить Ленина, чтобы он там «как следует отдохнул». На первый взгляд – вполне разумная мера: после ранения больным положено отдыхать в санатории, так сказать, пройти курс реабилитации. Но! Почему-то отдых за городом рекомендовали не врачи, для этого Свердлов отдал прямой приказ! При этом он был обставлен небывалой таинственностью. «Имейте в виду, никто об этом поручении не должен знать. Никому ничего не рассказывайте, действуйте только вдвоем и в курсе дела держите меня», – проинструктировал он их. Такую секретность можно бы объяснить тем, что Свердлов опасался новых покушений на Ленина и решил спрятать его за городом, чтобы уберечь от террористов. Но нет, Свердлов попросту решил отправить Ильича в новую «ссылку», чтобы тот не путался под ногами и чтобы другие «товарищи» не знали, где он. Павел Мальков нашел усадьбу жены бывшего градоначальника Москвы А. Рейнбота – Зинаиды Морозовой, расположенную в 35 километров к югу от столицы в поселке Горки. Когда Мальков выполнил это задание, Свердлов приказал ему все подготовить к переезду Ленина туда, снова подчеркнув, что нужно сохранить все в тайне. Двадцать пятого сентября 1918 года Мальков увез Ленина с Крупской в Горки. Для охраны Горок Дзержинский (напомним, что он напрямую подчинялся Свердлову) выделил Малькову 10 человек. Так Ленин с Крупской оказались в очередной ссылке, но уже под охраной не царских жандармов, а чекистов.

Мотив, которым воспользовался Свердлов, чтобы удалить Ильича из Кремля, был незамысловатым: ремонт в его квартире. Как будто в Кремле другого жилья для Ленина не нашлось бы! Да и вообще, Ленину было не привыкать скитаться по чужим углам, что в ссылке, что в эмиграции. Тем не менее в квартире Ленина начался ремонт. Мальков вспоминал, что в середине октября Ленин начал интересоваться, когда же он закончится и как скоро он сможет вернуться в Москву. Мальков тут же доложил об этом Свердлову, который приказал тянуть с ремонтом как можно дольше: «Пусть Ленин подольше будет на воздухе».

Якову Свердлову важно было продемонстрировать «товарищам», что Советская власть может вполне обходиться и без Ленина. Председатель Совнаркома – это еще не глава партии. Весь сентябрь и октябрь Свердлов и Рыков поочередно председательствовали в Совнаркоме. Все остальные руководящие посты – председателя ВЦИКа и главы секретариата ЦК РКП(б) – у него уже были. Иными словами, в этот период Свердлов сосредоточил в своих руках всю полноту власти! Не мытьем, так катаньем он отстранил Ленина от дел. Пускай сидит себе в Горках и пишет свои дурацкие статьи…

Когда в середине октября ремонт в квартире был закончен, Мальков ничего не сказал Ленину; но Ленину доложил об этом его личный секретарь Бонч-Бруевич: можно возвращаться в Кремль и перестать, наконец, «дышать свежим воздухом». Во время очередного посещения Горок Мальковым Ленин спросил его, закончен ли ремонт в его квартире. Мальков тут же соврал, выполняя распоряжение своего патрона: мол, туго дело идет, туго… На что Ленин сделал ему суровый выговор: по его сведениям, ремонт уже два дня как закончен, и завтра же он намерен вернуться в Москву и приступить к работе. «Передайте, между прочим, об этом Якову Михайловичу. Я ведь знаю, кто вас инструктирует!» – с этими словами Ленин резко развернулся и ушел. Малькову ничего не оставалось делать, кроме как 19 октября 1918 года отвезти Ленина с Крупской в Москву. Так с помощью «плохого» Бонч-Бруевича, «нисколько не заботившегося о здоровье» Ильича, Ленин возвратился из ссылки, в которую его отправил «добрый» Свердлов.

Больше подобных попыток Свердлов не предпринимал до самой своей смерти в 1919 году.

Яков Михайлович Свердлов скоропостижно скончался 16 марта 1919 года в возрасте 33 лет от чахотки, полученной в царских застенках. Но это официальная версия. Также существует мнение, что он скончался от «испанки». Третья же, неофициальная, версия такова. Шестого марта 1919 года Свердлов выступал на III Всеукраинском съезде депутатов в Харькове. На следующий день он выехал в Орел. В то время там проходила забастовка железнодорожников. Свердлов не собирался выходить из вагона, но председатель Орловского губисполкома попросил его выступить перед рабочими, чтобы успокоить их. Что он им тогда наговорил, неизвестно, но в зарубежной прессе сообщалось, что он был избит рабочими. И это похоже на правду. Приехав в Москву 11 марта, через пять дней он умер, возможно, от побоев; во всяком случае, те, кто видел его в гробу, заметили, что голова у него была забинтована. При чахотке или гриппе такого просто не может быть.

В последнее время появились и конспирологические версии. Якобы Свердлова отравил Ленин, узнав о его неблаговидной роли в покушении 30 августа 1918 года. Другие утверждают, что его отравил Сталин, стремясь избавиться от могущественного соперника. Ну, Сталину чего только не приписывали! Но факт остается фактом: Свердлову «помогли» уйти из жизни. И слава Богу, а то этот уральский разбойник еще и не таких кровавых дел наворотил бы!

Приличествующий сему случаю анекдот: «Иногда думаешь, что Фортуна тебе улыбнулась, а оказывается, ты ее просто насмешил».

В 1924 году город Екатеринбург в память о Свердлове переименовали в Свердловск. По странному стечению обстоятельств там же потом правил еще один лихой человек – Борис Николаевич Ельцин… А прежнее имя городу вернули только в 1991 году.

Болезнь и отравление Ильича

В этой части мы коснемся аспекта политической борьбы за власть, связанной с болезнью Ленина, и некоторых способах его лечения, больше похожих на преступление. Иногда «демократические» историки, в частности генерал Дмитрий Волкогонов, а за ним и другие, с подачи Троцкого утверждают, что Ленина отравил Сталин, стремясь занять его место. Мы же докажем, что это не так. Его травили другие…

Итак, Владимир Ильич Ленин, избежав опасности, исходившей от Свердлова, активно работал весь 1919 и 1920 год. На здоровье не жаловался. Но уже в конце 1920 года у него появились первые признаки болезни. Третьего марта 1921 года Владимир Ильич пишет записку Каменеву: «Вижу, на съезде, вероятно, не смогу читать доклада. Ухудшение в болезни после трех месяцев лечения явное… На съезде и пленуме Цека важен и мой доклад. Очень боюсь, что ни там, ни здесь не смогу… Имейте в виду, что обмен коротенькими записочками… нервы выносят лучше разговоров (ибо я могу обдумать, отложить на час и т. д.). Очень прошу поэтому завести стенографистку и чаще посылать мне… записки в 5–10 строк. Я подумаю час-два и отвечу». Думать час-два над запиской в десять строк? Это признак надвигающейся беды и серьезного расстройства здоровья, граничащего со слабоумием.

В середине 1921 года у него начались кратковременные головокружения и обмороки, бессонница и мучительные головные боли; из субъективных ощущений – чувство навалившейся усталости. Доктора, да и близкие, рассматривали эти проявления как признаки переутомления, чрезмерного напряжения как результата многочисленных волнений и переживаний, связанных со строительством Советской власти и внутрипартийными распрями. В июле 1921 года он писал М. Горькому: «Я так устал, что ничегошеньки не могу». Было от чего устать: сестра Ленина, Мария Ильинична Ульянова, засвидетельствовала, что только 23 февраля 1921 года Ленин принимал участие в 40 (!) заседаниях, а потом еще принял 68 человек! И так было почти ежедневно. «С заседаний Совнаркома, – вспоминала она, – Владимир Ильич приходил ночью, часа в 2, совершенно измотанный, бледный, иногда даже не мог говорить…» Работал, что называется, на износ. Лев Троцкий вспоминал: «К концу заседания Политбюро Ленин производил впечатление уставшего человека. Все мышцы лица опускались, блеск глаз потухал, увядал даже могучий лоб, тяжело свисали вниз плечи, выражение всей фигуры резюмировалось одним словом – усталость. В такие жуткие минуты Ленин казался мне обреченным. Но, проведя хорошую ночь, он снова обретал силу своей мысли». Врачи, лечившие Владимира Ильича (к тому времени из Германии уже были выписаны ведущие немецкие специалисты Фёрстер и Клемперер; это кроме отечественных докторов), на первых порах считали, что кроме сильного переутомления у Ленина ничего нет. Все их рекомендации сводились к длительному отдыху. Осенью 1921 года он жаловался своему брату Дмитрию Ильичу, что у него появились «три таких штуки»: головная боль, бессонница и нежелание работать. «Это было на него совсем не похоже», – резюмировал брат.

Зиму 1921–1922 года Ленин пережил очень тяжело: опять появились головокружения, бессонница и головные боли. Профессору Даркшевичу, вызванному к Ленину, больной пожаловался на неврастению, лишавшую его возможности работать так, как прежде, и некоторые навязчивые идеи. Это пугало Ленина: «Не грозит ли это мне сумасшествием?» – спрашивал он у доктора. В отличие от врачей, считавших, что кроме сильного переутомления у Ленина ничего нет, сам он понимал, что болен тяжело. По поводу первых обмороков он говорил наркому здравоохранения Семашко, что это первый звонок. «Так когда-нибудь будет у меня кондрашка».

В начале марта 1922 года Ленин по совету врачей все же выехал на отдых в деревню Корзинкино в Подмосковье, но продолжал работать и там. В конце марта он вернулся в Москву; состояние его здоровья заметно улучшилось, но ненадолго: в апреле снова начались головные боли, бессонница и нервозность. Дело дошло до того, что Ленин не смог участвовать в XI съезде партии и выступил только в конце с коротким заключительным словом. Это был последний партийный съезд, на котором он выступал.

В апреле 1922 года он писал Орджоникидзе, что хочет уехать жить на Кавказ: «Мне надо поселиться отдельно. Разговора даже втроем я не переношу (однажды были Каменев и Сталин у меня: ухудшение)».

Врачи долго ломали голову: что все-таки происходит с Лениным? Решили, что плохое самочувствие Ильича объясняется результатом хронического отравления свинцом: две такие пули все еще оставались в его теле с 30 августа 1918 года. Германские доктора настояли на удалении этих пуль. Сам Ленин отнесся к этому скептически и позволил вырезать только одну пулю, которая прощупывалась рукой под кожей над правой ключицей, и не трогать другую: «Чтобы вы ко мне не приставали». Для этой несложной операции из Германии был приглашен хирург Борхардт, который и удалил ее 23 апреля 1922 года. Ленин хотел уехать тотчас после операции, но доктора уговорили его провести хотя бы сутки в Боткинской больнице. Пикантная деталь: так как мест в мужском отделении не было, Владимир Ильич провел ночь в женском. Однако самочувствие Ленина и после операции не улучшилось: его по-прежнему мучила бессонница с постоянным «прокручиванием» событий, произошедших за день, участились головные боли, резко снизилась работоспособность. «Я стал совсем не работник», – жаловался он врачам.

В конце мая 1922 года Ленин решил отдохнуть в местечке Шарташ под Екатеринбургом, полагая, что этот отдых будет полезен не только ему, но и Надежде Константиновне Крупской, которая страдала базедовой болезнью. Однако этим планам не суждено было сбыться. Двадцать третьего мая Ленин уехал в Горки (которые ему полюбились еще со времен свердловского заточения) и попытался работать. Вид у него, по свидетельству близких, был больной и подавленный. Двадцать пятого мая после ужина у Ленина появилась изжога (такое бывало и прежде), какие-то боли в животе, рвота. Вызванные врачи нашли у него пищевое отравление. Перед сном он почувствовал слабость в правой руке и ноге и головную боль. Утром Ленин с трудом вспомнил случившееся, не смог читать, попробовал писать, но с трудом вывел только букву «м». Утром слабость в правых конечностях продолжалась около часа; затем все прошло. Это был первый удар (так тогда называли инсульт), поразивший Ленина. Удивительно, что никто из многоопытных врачей – ни иностранных, ни советских – не заподозрил заболевания мозга! У него же были явные признаки атеросклероза головного мозга! А они полагали, что это Ленин что-то не то съел. По совету главврача Боткинской больницы доктора Гетье больному дали слабительное и уложили в постель.

Уму непостижимо! Лечить инсульт слабительным! Симптомы атеросклероза сосудов головного мозга медицине были известны давно и хорошо, но никто и не подумал, что у Ленина такое заболевание. Это говорит о низкой, а проще говоря, вообще никакой, квалификации врачей (мы с этим еще столкнемся в связи с историей болезни Жданова).

Поздно вечером 27 мая у Ленина снова сильно заболела голова, снова возникла слабость в правых конечностях, наконец он потерял речь. И только после этого немецкий профессор Крамер определил, что у Ленина поражение мозга, в основе которого лежит атеросклероз! Ну и доктора же у Ленина были… Но и это еще не все! Поскольку в последующие дни паралич правой руки и ноги с потерей речи и головными болями у Ленина проявлялись неоднократно, но быстро проходили (приступы длились от 20 минут до 2 часов), то 29 мая 1922 года было решено провести большой консилиум, состоящий из ведущих врачей: тут были и немцы, и отечественные «светила медицины», и нарком здравоохранения Семашко. Русские «светила медицины» судили и рядили и так, и эдак; в итоге пришли к парадоксальному выводу, что у Ленина сифилитическое поражение головного мозга! К их мнению присоединились и некоторые иностранные доктора. Во как!

В годы горбачевской перестройки либеральная интеллигенция всячески смаковала эту тему: а вы знаете, что Ленин-де умер от сифилиса? Ха-ха-ха! Как последний эротоман!

Почему доктора так решили? Да просто потому, что они были воспитаны на традициях доктора С. Боткина, который учил, что в сложных и непонятных случаях болезни не следует исключать сифилитическую природу заболевания. А болезнь Ленина им было не понять. «Поскреби русского человека, и обязательно найдешь немного татарина и сифилис», – говорил он (в наши дни из этой поговорки убрали сифилис, оставили только татарина). Действительно, в России того времени сифилис в разных формах (от бытовой до наследственной) был широко распространен.

Но сифилис у Ленина! Кто близко знал его, сказал бы, что это бред. А вслед за ними скажем, что это бред, и мы. Откуда он взялся? Владимир Ильич не страдал половой распущенностью. Может, это наследственное? Но мать Ленина, Мария Александровна Ульянова, была женщиной строгих правил, впрочем, так же, как и его отец, Илья Николаевич. Может, какая-нибудь бабка или дед согрешили? Неизвестно. Стали допытываться у сестры Ленина, Маняши, но она тоже ничего такого из родословной семьи вспомнить не могла. Взяли кровь и спинномозговую жидкость на анализ, изучили глазное дно – сифилиса нет! Тем не менее ему прописали инъекции мышьяка – основного противосифилитического средства в то время. Ну а теперь скажите: достойны лечащие врачи Ленина всяческого порицания за это? Лечить от инсульта мышьяком, сильнейшим ядом! Это даже не лечение от инсульта безобидным пургеном. Именно «лечение» Ленина мышьяком и ускорило его кончину. Лично я в этом нисколько не сомневаюсь… Врачи-убийцы…

Между тем сам Ленин не обольщался посулами врачей. Он был уверен, что конец близок и что он больше не поправится. Тридцатого мая 1922 года, пребывая в крайне угнетенном состоянии, Ленин попросил, чтобы к нему в Горки приехал Сталин. Зная твердый характер Кобы, он обратился к нему с просьбой принести ему яду, намереваясь свести счеты с жизнью. «Теперь момент, о котором я раньше говорил, наступил. У меня паралич, и мне нужна ваша помощь», – передавал Сталин просьбу Ильича Маняше. Сначала Сталин пообещал принести яду, однако тут же передумал: «Я обещал, чтобы его успокоить, но если он в самом деле истолкует мои слова в том смысле, что надежды больше нет? И выйдет как подтверждение его безнадежности?» – говорил Сталин. В итоге Сталин немедля вернулся к больному и уговорил его подождать до того времени, когда надежды на выздоровление не будет совсем. Ленин с ним согласился. Сталин отлично понимал последствия такого шага; даже если бы Владимир Ильич принял яд сам, Кобу все равно обвинили бы в отравлении Ленина. Это был первый раз, когда Ленин просил у Сталина яд.

Откуда вообще у Ленина появилась мысль о самоубийстве? О, это давняя история! Оказывается, что 20 ноября 1911 года, будучи в Париже, Ленин выступал на кладбище Пер-Лашез на похоронах одного из теоретиков научного коммунизма Поля Лафарга и его жены Лауры, дочери Карла Маркса. Полю было 69 лет, а Лауре – 66. Супруги придерживались мнения, что в старости человек становится бесполезным для революционной борьбы и, считая 70 лет предельным возрастом для этого, покончили с собой, оставив прощальное письмо: «Да здравствует коммунизм!» Это случай произвел глубокое впечатление на Ленина, и он решил взять с него пример, правда, не по возрасту, а по болезни. «Если не можешь больше для партии работать, надо уметь посмотреть правде в глаза и умереть так, как Лафарги», – говорил он Крупской.

Сталин оказался прав: уже 1 июня состояние Ленина улучшилось; прошел паралич правых конечностей, восстановилась речь. Ленин начал читать и писать. Однако он перестал верить докторам и принялся читать книги по медицине, которые брал у своего младшего брата Дмитрия. Он уже не терпел врачей, их покровительственного тона, их банальных шуточек, их фальшивых обнадеживаний. Ленин как бы мимоходом задавал им проверочные вопросы, незаметно ловил их на противоречиях, добивался дополнительных разъяснений. Одиннадцатого июня Ленину стало совсем хорошо, а 16 июля ему уже разрешили вставать с постели. Однако, несмотря на общее хорошее самочувствие Ильича, у него временами отнимались правая рука и нога. Голова при этом у него немного кружилась, но сознания он не терял. «Если бы я не сидел в это время, то конечно, упал бы», – говорил Ленин. До конца июня у Ленина то проявлялся паралич правых конечностей, то быстро проходил; всего таких приступов было десять за месяц. В течение июля и августа припадки были значительно реже. Только 4 августа у Ленина после инъекции мышьяка случился сильный спазм сосудов головного мозга с потерей речи и онемением конечностей, который прошел только через два часа; функции восстановились полностью. И в других случаях после уколов мышьяка Ленину становилось худо: его просто добивали! Потом, при вскрытии, выяснилось, что никакого сифилиса у Ленина не было.

Тем не менее организм Ленина боролся с отравлением. Головные боли прекратились, наладился и сон; бессонница наступала только после бесед с коллегами по партии. Профессор Фёрстер 25 августа отметил полное восстановление двигательных и речевых функций и разрешил Ленину писать и читать. В сентябре 1922 года консилиум из «высоких врачей» позволил ему приступить к работе с 1 октября. Второго октября Ленин вернулся в Москву и сразу же окунулся в работу, но признавался Уншлихту: «Физически чувствую себя хорошо, но нет уже прежней свежести мысли. Выражаясь языком профессионала, потерял работоспособность на довольно длительный срок». Наступил ноябрь 1922 года – последний активный месяц в политической жизни Ильича. Но прежняя энергия и напор покинули его. Выступая на IV конгрессе Коминтерна, состоявшемся 5 ноября 1922 года, он сказал: «Вы поймите, что после моей долгой болезни я не в состоянии сделать большого доклада. Я могу дать лишь введение по важнейшим вопросам». Последнее его публичное выступление состоялось 20 ноября на Пленуме Моссовета, а уже 25 ноября врачи настаивают на его немедленном и абсолютном отдыхе. Ленин активно сопротивляется: впереди еще гора нерешенных проблем, но 7 ноября сдается и уезжает в Горки. Двенадцатого ноября он снова возвращается в Москву, а 13 ноября у него снова случается два серьезнейших приступа с парезом правых конечностей и потерей речи. Доктора настоятельно рекомендуют ему отказаться от работы, и Ленин соглашается, обещая, что сегодня же ликвидирует все свои дела.

Едва придя в себя после приступов, Ленин пишет ряд писем, но 15 и 16 декабря ему опять становится плохо. Восемнадцатого декабря, обсудив состояние здоровья Владимира Ильича, ЦК РКП(б) возлагает лично на Сталина ответственность за соблюдение режима, установленного для Ленина докторами. С этого момента начинается период полного его отстранения от дел – как партийных, так государственных. Однако Ленин не может смириться с таким положением и просит врачей «хотя бы в течение короткого времени диктовать дневники». Ему разрешают диктовать ежедневно по 5–10 минут, диктовка – это не переписка, и на эти письма Ленину запрещалось ждать ответа. Свидания тоже были полностью исключены. Ни друзья, ни домашние ничего не должны были сообщать ему о политической жизни страны, чтобы он не волновался. Так Ленин оказался в полной изоляции, и не Сталин посадил его под замок, вопреки устоявшемуся «демократическому» мнению, а доктора, ничего не делавшие, чтобы облегчить страдания Ильича.

Осознавая свое отчаянное положение, 22 декабря 1922 года он диктует секретарю Фотиевой следующее: «Не забыть принять все меры и доставить… в случае если паралич перейдет на речь, цианистый калий как меру гуманности и как подражание Лафаргам». И на словах добавил: «Я надеюсь, что Вы это исполните», – и велел хранить все в абсолютной тайне. Ленин не оставил мысль уйти из жизни при помощи яда. Это был второй случай, когда он просил достать отраву. Только на этот раз уже не Сталина, а секретаря Фотиеву.

Однако думать, анализировать и размышлять никто Ленину запретить не мог. Кто будет руководить партией и государством? Как преодолеть раскол в Политбюро? (О том, как «стая товарищей» дралась за власть во время его болезни, мы расскажем в следующей главе.) В итоге этих размышлений появилось знаменитое ленинское письмо к съезду, трактуемое некоторыми недобросовестными историками как «Завещание Ленина» (об этом мы тоже расскажем в следующей главе). В декабре этого же года у Сталина, который по решению ЦК занимался изоляцией Ленина, произошел инцидент с Крупской. Оказалось, Крупская нарушила запрет говорить с Лениным о делах, и ему опять стало плохо. Сталин позвал Крупскую к телефону и грубо обругал ее. Ленин узнал об этом только через 2,5 месяца и написал Сталину письмо, требуя извинений. Сталин извинился… Шестого марта Ленину опять стало худо. Десятого марта 1923 года последовал второй инсульт – на сей раз с необратимыми последствиями. Ленин оказался полностью прикованным к постели без какой-либо возможности общаться с окружающими, а тем более читать и писать.

Состояние Ленина после второго удара было очень тяжелым. Но, по словам Троцкого, «и после второго удара доктор Гетье не отнимал последней надежды. Но оценки его становились все сумрачнее». Свою беспомощность – и прежде всего отсутствие речи при полной ясности сознания – Ленин ощущал как невыносимое унижение.

Семнадцатого марта он опять просит у Сталина яд (видимо, Фотиева его не достала). Есть официальный документ в виде записки Сталина в Политбюро под грифом «Строго секретно». Вот его текст: «В субботу, 17/III, т. Ульянова (Н. К.) сообщила мне в порядке архиконспиративном “просьбу Вл. Ильича Сталину” о том, чтобы я, Сталин, взял на себя обязанность достать и передать Вл. Ильичу порцию цианистого калию. В беседе со мною Н. К. говорила, между прочим, что “Вл. Ильич переживает неимоверные страдания”, что “дальше жить так немыслимо”, и упорно настаивала “не отказать Ильичу в его просьбе”. Ввиду особой настойчивости Н. К. и ввиду того, что В. Ильич требовал моего согласия (В. И. дважды вызывал к себе Н. К. во время беседы со мной из своего кабинета, где мы вели беседу, и с волнением требовал “согласия Сталина”, ввиду чего мы вынуждены были оба раза прервать беседу), я не счел возможным ответить отказом, заявив: “Прошу В. Ильича успокоиться и верить, что, когда нужно будет, я без колебаний исполню его требование”. В. Ильич действительно успокоился.

Должен, однако, заявить, что у меня не хватит сил выполнить просьбу В. Ильича, и вынужден отказаться от этой мысли, как бы она ни была гуманна и необходима, о чем и довожу до сведения членов П. Бюро ЦК. 21 марта 1923 года. И. Сталин».

Как же отреагировали вожди на это сообщение? На бумаге есть подписи читавших ее Зиновьева, Молотова, Бухарина, Каменева, Троцкого и Томского. Последний приписал: «Читал, полагаю, что “нерешительность” Ст. – правильна. Следовало бы в строгом составе чл. Пол. бюро обменяться мнениями…» Зиновьев и Бухарин написали коротко: «Читал». Молотов, Троцкий и Каменев расписались без каких-либо комментариев. Все члены Политбюро решительно отвергли идею об осуществлении этой миссии, и Сталин так и не дал яд Ленину.

Это была уже третья попытка Ленина покончить жизнь самоубийством. Когда у Марии Ильиничны спросили, почему Ленин обратился с такой необычной просьбой именно к Сталину, та ответила, что «брат знал его как человека твердого, стального, чуждого всякой сентиментальности. Больше ему не было к кому обратиться». С тех пор Ленин больше с подобными просьбами ни к кому не обращался, видимо посчитал, что это бесполезно.

Тем не менее Троцкий в своей статье «Сверхборджиа в Кремле», опубликованной в 1940 году в американском журнале «Либерти», утверждал, что Сталин просто выдумал, что Ленин обращался к нему за ядом, чтобы обеспечить себе алиби, а на самом деле отравил его. Если же при вскрытии тела Ленина после его смерти, паче чаяния, обнаружат яд, то Сталин скажет, что Ленин достал его у кого-нибудь другого, раз уж он задумал покончить с собой.

Записка Сталина в Политбюро действительно была. Описывая обсуждение сталинского сообщения на заседании Политбюро, Троцкий рассказывал: «Помню, насколько необычным, загадочным, не отвечающим обстоятельствам показалось мне лицо Сталина. Просьба, которую он передавал, имела трагический характер; на его лице застыла полуулыбка, точно на маске… Жуть усиливалась еще и тем, что Сталин не высказывал по поводу просьбы Ленина никакого мнения, как бы выжидая, что скажут другие: хотел ли он уловить оттенки чужих откликов, не связывая себя? Или у него уже был своя затаенная мысль?» Далее Троцкий утверждает, что решительно выказался против этого, но Сталин не говорил ни да, ни нет, якобы потаенно желая, чтобы все члены Политбюро дали согласие на осуществление этого «гуманного поступка». В общем, косвенно обвинил Сталина в отравлении Ленина. Прямых доказательств-то не было! Самое интересное то, что эти «разоблачения» Троцкого ни на кого из лидеров мирового коммунистического движения не произвели впечатления: все знали о вражде Троцкого и Сталина.

Отбросив все эти «подозрения» и наветы Троцкого, вдумаемся: а зачем Сталину требовалось травить Ленина? Несомненно, у него была информация от врачей, что Ленин и так долго не протянет. Особой нужды в ускорении смерти абсолютно беспомощного Ленина у Сталина не было. Чем он мог ему навредить? Да ничем! Гораздо выгоднее выставить себя после смерти Ильича его верным учеником в борьбе с оппозицией (с тем же Бухариным), которая как раз и ругалась с Лениным. Именно в этом был смысл отказа Сталина.

Итак, мы выяснили, что Сталин не давал Ленину яда и уж ни в коем случае его не травил. Все это грязная клевета Троцкого и его верных «демократических» последователей, таких как Волкогонов, Яковлев и иже с ними.

Пойдем дальше. В середине мая 1923 года состояние Ленина снова улучшается, правда, не настолько, как прежде, но его уже можно перевезти из Кремля в Горки. Он учится писать и говорить. Летом Ленин начинает ходить с палочкой и писать левой рукой, просматривать газеты. Но состояние его неважно. В перестроечные годы в «Огоньке» печатали фото Ленина лета 1923 года: это ужас какой-то! На сильно исхудавшем лице остались одни глаза…

Восемнадцатого октября 1923 года Ленин просит отвезти его в Москву. Это был последний, прощальный визит в Кремль, где он зашел в свой кабинет, заглянул в зал заседаний Совнаркома, затем проехал по центральным улицам столицы, побывал на Сельскохозяйственной выставке, переночевал в кремлевской квартире, а утром уехал в Горки умирать.

Ноябрь и декабрь 1923 года Ленин провел почти в полной изоляции (его посетил только Бухарин). Седьмого января нового, 1924 года, он устраивает елку для детей, а 17-го выезжает в лес на санях понаблюдать за охотой. Двадцать первого января его осмотрели доктора и нашли его состояние вполне удовлетворительным для такого тяжелобольного человека. Двадцать первого января наступила развязка: Ленину дали бульон, который он с жадностью выпил, потом у него все заклокотало в груди, взгляд стал бессознательным, он застонал и забился в предсмертных судорогах. В 18 часов 50 минут 24 января 1924 года Ленина не стало. Ему было всего 53 года. В этом-то и была его трагедия – умереть в расцвете лет, не осуществив и сотой доли своих грандиозных замыслов!

Официальное заключение о причине смерти гласило: «Основой болезни умершего является распространенный атеросклероз сосудов на почве преждевременного их изнашивания. Вследствие сужения просвета артерий мозга и нарушения его питания от недостаточности подтока крови наступали очаговые размягчения тканей мозга, объясняющие симптомы болезни (параличи, расстройства речи)». И никакого сифилиса!

Глава II
Контрреволюция (Сталин)

В 1935 году Лев Троцкий, пребывая в эмиграции, написал книгу «Преданная революция», в которой обвинил Иосифа Сталина в отказе от мировой революции и совершении им контрреволюционного переворота. Эти обвинения не были беспочвенными: Сталин действительно это сделал и благодаря этому вывел страну в мировые лидеры. Это был ползучий контрреволюционный дворцовый переворот.

Призрак мировой революции

Итак, Великая Октябрьская социалистическая революция свершилась, и совершили ее большевики под руководством Владимира Ленина. Поскольку Ленин был правоверным марксистом, то есть в своей политике пользовался рецептами Карла Маркса, он учил тому же и других.

Ленин говорил, что «русская революция была, в сущности, генеральной репетицией всемирной пролетарской революции». «Мы рассматриваем себя только как один из отрядов международной армии пролетариата». «Мы никогда не скрывали, что наша революция – только начало, что она приведет к победоносному концу только тогда, когда мы весь свет зажжем таким же огнем революции». На торжественном заседании в день открытия I конгресса Коминтерна в марте 1919 года Ленин заявил: «Товарищи, присутствующие в этом зале, видели, как основывалась первая Советская республика, они видят теперь, как основался III Коммунистический интернационал, они увидят все, как будет основана Всемирная Федеративная Республика Советов!» Эти и другие цитаты из речей Ленина разбросаны по всем его произведениям. И наконец, главное: «Запомните – на Россию мне наплевать, ибо я большевик!» Ленин с Троцким решили использовать Россию как вязанку хвороста для разжигания мировой революции.

Для начала поменяли название своей партии строго по Марксу: на VII съезде в марте 1918 года вместо РСДРП(б) они стали называть себя РКП(б), то есть назвали себя коммунистами, раз уж решили взять за основу «Манифест Коммунистической партии». Через год, на VIII съезде РКП(б), была принята новая программа партии, в которой был обозначен курс на мировую революцию. Для осуществления оной в марте 1919 года собрались представители левых партий со всей Европы. Они образовали III Интернационал и создали исполнительный орган – Коминтерн, во главе которого встал Зиновьев. Задачей Коминтерна было способствовать революционным процессам в других странах, а также осуществлять экспорт революции туда, где пролетариат был слаб. Коминтерн оказывал финансовую помощь зарубежным революционным партиям, готовил для них боевиков, поставляя оружие и боеприпасы, и т. д., а те должны были поднимать восстания и вести разведку в отношении «буржуазных сил». По сути, Коминтерн был террористической организацией и штабом мировой революции. Кстати, знаменитый разведчик Рихард Зорге сначала был агентом Коминтерна от Германской компартии. В партбилетах так и стали писать РКП(б): фракция Коминтерна. В германских, соответственно, КПГ – фракция Коминтерна, как и в итальянских, французских и прочих компартиях. Так же и с комсомолом: Российский союз коммунистической молодежи (РКСМ), основанный в 1918 году, с 1919 года стал называться секцией КИМа (Коммунистического Интернационала молодежи). В те годы был образован Профинтерн – международная профсоюзная организация.

После 1917 года и особенно в 1920-х годах идея мировой революции была чрезвычайно популярна у большевиков. Они хотели осчастливить все человечество: «Железной рукой загоним человечество к счастью!» Были в ходу такие стихи Маяковского: «Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем…»; подобных же им стихов и песен было не счесть. Например: «А мы еще дойдем до Ганга, а мы еще умрем в боях, чтоб от Японии до Англии сияла родина моя!»

А какие резоны у них были рассчитывать даже не на глобальную мировую революцию, а просто на социальный взрыв в западных странах? Основания для этого были те же самые, что и в России: запредельная эксплуатация рабочих и крестьян, малоземелье, обнищание и прочие социальные язвы буржуазного общества. И Запад был взорван целым рядом социалистических революций! Примером им послужила Октябрьская революция в России 1917 года. Большевики сумели показать всем народам, как надо брать власть и что это возможно. При этом на первых порах речь шла вовсе не о революции по Марксу, а об установлении элементарной социальной справедливости.

Первой из революций была Финляндская социалистическая революция января – мая 1918 года. Финны создали свою Красную гвардию и образовали Финляндскую Демократическую Социалистическую Рабочую Республику.

Затем – Венгерская революция марта – июня 1919 года. Восставшие создали Венгерскую Советскую Республику и свою Красную Армию. Ввязавшись в бои с Антантой (не зря Маркс предупреждал, что революцию в отдельно взятой стране могут задушить капиталисты), она пришла на территорию Чехословакии; результатом этого похода стало образование Словацкой Советской Республики, просуществовавшей до июля 1919 года. В рамках Венгерской Советской Республики была также организована Радяньска (Советская) Руська Краина (или Гуцульская Республика) в Закарпатье. Она выставила для борьбы с Антантой свою Русинскую Красную дивизию.

Потом была Баварская Советская Республика, просуществовавшая с апреля по май 1919 года. Французы образовали Эльзасскую Советскую республику (ноябрь 1918 года). На территории Галиции в ноябре 1918 года была создана Тарнобжегская Советская Республика. Характерно, что ее создателями были социалист и ксендз! В Ирландии в апреле 1919 года был создан Советский Лимерик (город на юго-западе страны). В Италии в 1920–1924 годах даже существовала анархическая республика Фиуме! В Германии существовала также Бременская Советская Республика (с января по февраль 1919 года). При этом на распавшихся обломках Австро-Венгрии было провозглашено множество народных республик, которые в одно мгновение могли перекраситься в советские, так как везде в их руководящие органы неизменно входили социалисты и коммунисты.

История знает только два случая экспорта революции: это неудавшийся поход Украинской армии под командованием Антонова-Овсеенко на помощь Венгерской Красной Армии в апреле 1919 года (под политическим руководством Ленина) и недолгое существование Персидской Советской Социалистической Республики в провинции Гилян. Эта республика образовалась в результате похода Каспийской флотилии под руководством Федора Раскольникова и Серго Орджоникидзе в Иран (по-старому – в Персию). Предлог был совершено невинным: отобрать у персов и англичан наши корабли, уведенные белогвардейцами в порт Энзели. Однако за этим предлогом скрывался абсолютно четкий замысел – совершить социалистическую революцию в Иране. В результате действий красных войск в июне 1920 года была провозглашена названная выше республика и сформирована Персидская Красная Армия. Но в 1921 году она пала под натиском шахских войск.

В конце 1920-х годов были еще попытки замутить воду в Афганистане. Ими непосредственно руководил видный советский военачальник Виталий Примаков. Была народная революция в Монголии 1921 года при непосредственной поддержке советских войск. В 1920 году в Петрограде собрался II конгресс Коминтерна, на котором были поставлены задачи мирового коммунистического движения: свержение капитализма, повсеместное установление диктатуры пролетариата, создание Всемирной Советской Республики. «Наше дело есть дело всемирной пролетарской революции, дело создания Всемирной Советской Республики», – провозглашал Ленин.

Коминтерн рассматривался как единая международная партия. На основе доклада Ленина определили ближайшую задачу Коминтерна: создание в каждой стране единой национальной коммунистической партии. Также конгресс призвал колониальные и полуколониальные народы Востока подняться на борьбу и готовить революцию. Начался экспорт марксисткой идеологии в Китай. Военные операции для китайских коммунистов в 1926 году разрабатывал советский полководец Блюхер. В результате военных действий китайских красноармейцев, которыми руководили советские советники, в Китае по рекомендации Коминтерна в 1931–1934 годах была создана Китайская Советская Республика, со своей Красной Армией и своим Временным правительством. В связи с начавшейся японской агрессией Коминтерн предписал преобразовать Республику в Особый район Китая, а Китайской Красной Армии – выступить вместе с Гоминьданом против японцев. Кстати, это была единственная страна на Востоке, в которой победила Советская власть и в которой в 1949 году образовалась Китайская Народная Республика, здравствующая и процветающая по сей день. Все остальные республики советов были повержены армиями капиталистов.

В этом ряду особо выделяется экспорт революции в Польшу. По правде говоря, поляки сами нарвались на крупные неприятности. После крушения Российской империи и II Германского рейха, после признания странами Антанты Польши как независимого государства перед польскими политиками стал вопрос о ее границах. Дело в том, что после раздела Польши в 1795 году значительная часть ее территории, в основном Западная Белоруссия и Западная Украина, вошли в состав Российской империи. И вот, воспользовавшись Гражданской войной в России, в нарушение Версальского договора, поляки решили вернуть эти земли себе обратно. А если удастся, то и создать Великую Польшу «од можа до можа», то есть от Балтийского до Черного моря, включая Украину, Белоруссию и Литву. После этого, по замыслу польского лидера Пилсудского, Польша должна была занять доминирующее положение в Европе. Недурственные аппетиты, скажем.

У большевиков же были совсем другие планы: установление контроля над западными губерниями бывшей Российской империи, их советизация; затем – советизация Польши, за ней – Германии и переход к мировой революции.

Первыми начали поляки. Они затеяли переговоры с Деникиным, чтобы вместе действовать против Красной Армии. Однако получили отказ: «Мы Россией не торгуем!» У них был свой лозунг, в целом совпадавший с большевистским: «За Россию единую и неделимую!». В 1918–1919 годах бои на восточных границах Польши шли с переменным успехом: то поляки захватывали города, а наши отбивали их, то красные захватывали спорные территории, а поляки отбирали их. В 1920-м году наступил перелом: Войско Польское перешло в наступление, добилось больших успехов и даже заняло Киев. В связи с этим в Красной Армии произошли перестановки: командующим Западным фронтом был назначен 27-летний Михаил Тухачевский, войска которого перешли в наступление. Ленин поставил перед ним задачу: вступить в Варшаву, чтобы помочь польским рабочим захватить власть. Командующим Юго-Западным фронтом назначили Егорова, членом Военного совета, при котором был Сталин. Егорову предписывалось наступать на Львов.

В июле 1920 года в Смоленске большевиками был сформирован Временный ревком Польши, который должен был взять на себя всю полноту власти после взятия Варшавы и свержения правительства Пилсудского. В тот же день Польревком огласил обращение к польскому народу (его написал Дзержинский) о создании Польской Республики Советов, о национализации земли, отделении церкви от государства. Рабочих в этом обращении призывали гнать капиталистов и помещиков прочь, занимать заводы и фабрики, повсеместно создавать ревкомы; солдат Войска Польского – переходить на сторону Советов и к мятежу против маршала Пилсудского. Декларировалось также создание Польской Красной Армии.

Как видим, ставка делалась на восстание польских рабочих и крестьян в тылу армии Пилсудского. Однако эти надежды не оправдались. Польские рабочие за редким исключением оказались патриотами своей страны и восставать не торопились. Правда, они запоздало, только в 1923 году, подняли Краковское восстание, но были быстро разгромлены.

Этот просчет Советы не учли, и в 1939 году он повторился в войне с Финляндией: так же было создано альтернативное Финское правительство, так же надежда возлагалась на восстание «народных масс», но даже самый распоследний финн не выступил против своих.

Войска Тухачевского наголову разбили поляков и вышли на границу Польши, которая была установлена Версальским договором. Предстояло решать, что делать дальше. С одной стороны, нельзя было «затягивать испытания революционного порыва польского пролетариата», а с другой – возникла опасность, что Польше в ее борьбе с большевиками напрямую поможет Антанта (до этого она помогала ей оружием, амуницией и боеприпасами). В итоге было решено продолжить наступление, да и директиву Ленина никто не отменял. Тухачевский призывал солдат Красной армии: «Бойцы рабочей революции! Устремите свои взоры на Запад. На Западе решаются судьбы мировой революции. Через труп Белой Польши лежит путь к мировому пожару. На штыках понесем счастье и мир трудящемуся человечеству. На Запад!»

И Красная Армия двинулась вперед, в скором времени выйдя к Висле. Польская армия была дезорганизована и быстро откатывалась на Запад. От территории былой Польши осталось чуть больше трети. Перед красноармейцами лежала беззащитная Варшава.

На этом месте позволим себе небольшое лирическое отступление. Моя мама, угнанная фашистами во время войны на работы в Германию, трудилась на помещичьих полях вместе с пленными поляками. Между ними происходили постоянные конфликты, так как поляки считали себя выше советских граждан. Но как только поляки начинали досаждать нашим девушкам, те запевали песню: «Помнят псы-атаманы, помнят польские паны конармейские наши клинки!» Ох, как злились при этом поляки!

Штурм Варшавы предполагалось начать не с востока, а с запада. Причиной такого отклонения советских войск был скорейший выход к границе Германии, чтобы установить Советскую власть и в этой стране. Как видим, не только у поляков были грандиозные планы.

Однако польский поход провалился. Дело было в командовании. Красная Армия наступала, идя по вражеской территории и чрезвычайно растянув коммуникации. У нее не было резервов. Тухачевский, авантюрист по природе, решил одним махом покончить с панской Польшей, бросив против нее все силы Западного фронта. При этом он забыл заповедь Чапаева: «Где должен быть командир в наступлении? Впереди, на лихом коне!» Штаб Тухачевского находился… в Минске, за сотни верст от фронта. Радиосвязи тогда не было, и как он собирался управлять ушедшими далеко вперед войсками, неизвестно. В итоге маршал Пилсудский, перегруппировав свое войско, неожиданно ударил по коммуникациям и погнал войска Западного фронта назад. По директиве наркомвоенмора Троцкого на помощь Тухачевскому была брошена часть сил Юго-Западного фронта (Егоров, Сталин), штурмовавшего Львов. Но те положение спасти уже не могли: фронт рухнул. В польском плену оказалось более 45 тысяч красноармейцев, которых «паны» посадили в концлагеря и которые умирали там без медпомощи и пищи. Ныне поляки плачут по якобы безвинно расстрелянным «злобными русскими» 13,5 тысячам польских офицеров в 1940 году в Катыни. А о многих тысячах замученных в польском плену красноармейцах – ни гугу!

Что же было потом? А потом поляки захватили Западную Украину и Западную Белоруссию. Дальше они не пошли: сил не было. Страны Антанты отказались далее помогать Польше, так как боялись ее усиления (вспомним наполеоновские планы Пилсудского!). В 1921 году был подписан Рижский договор, по которому Советская Россия признала независимость Польши, установила с ней границу и признала правительство Пилсудского. В свою очередь, Польша признала РСФСР.

Самым грандиозным проектом Коминтерна была коммунистическая революция в Германии 1923 года. Ей должна была предшествовать Балканская революция, вылившаяся в Болгарское восстание 1923 года. Троцкий считал, что через Балканы лежит прямой путь к портам Франции и Великобритании. «Болгарская революция должна была стать вступлением в германскую революцию», – заявил он. Коммунисты подняли там восстание, которым руководил будущий глава Коминтерна Георгий Димитров. Было предпринято покушение на царя Бориса, но он спасся, и правительственные войска быстро подавили мятеж.

В Германии же дело обстояло совершенно иначе. В ноябре 1918 года там произошла революция, когда кайзер Вильгельм II был скинут. В стране была образована так называемая Веймарская республика во главе с либеральными демократами. Они не препятствовали образованию партий разного толка, военизированных организаций, разрешали шествия и демонстрации и другие проявления демократии. По сути, попустительство либеральных демократов и привело Гитлера к власти в 1933 году. Наши же либералы привели к власти Ленина в 1917 году.

Страны Антанты (кроме России) посчитали, что выиграли Первую мировую войну. По Версальскому договору они отдали часть немецких земель соседним странам (той же Польше), отобрали колонии Германии, запретили ей иметь флот, армию ограничили 100-тысячным рейхсвером и наложили на нее огромную контрибуцию. Из-за выплаты непомерных сумм в Германии началась гиперинфляция, что привело к обнищанию народа. Немцы, естественно, с таким положением вещей мириться не могли, и поэтому все больше симпатии стали проявлять к коммунистам. К лету 1923 года политическая ситуация в Германии накалилась до такой степени, что стала напоминать ситуацию в России июля 1917 года. Казалось, еще толчок – и коммунисты придут к власти. В этой ситуации Коминтерном было принято решение осуществить вооруженный захват власти. В Москве Карл Радек предложил совершить революцию в Германии в октябре-ноябре 1923 года. Сталин отнесся к этой идее скептически, но возражать не стал, так как был всего лишь секретарем партии, хотя и генеральным, но такого политического веса, который он набрал позже, еще не имел. Неизлечимо больной Ленин в этой авантюре вообще участия не принимал. Нет никакого сомнения: будь он здоров, его энергия и напор обязательно привели бы к революции в Германии. Руководить восстанием назначили Радека. ЦК РКП(б) считал, что «германский пролетариат стоит непосредственно перед решительными боями за власть». В сентябре 1923 года Исполком Коминтерна принял окончательное решение о восстании. Планировалось вооружить до 60 тысяч рабочих только в Саксонии. Советский посол в Берлине Крестинский отвечал за финансирование революции. Дата восстания была назначена – 9 ноября. Двадцатого октября РСФСР разработала план мобилизации, если придется идти на помощь германскому пролетариату. Во исполнение этого плана было сформировано 20 новых дивизий, а Тухачевский перебрался в Литву, поближе к месту событий. Советское полпредство в Германии превратилось в организационный штаб революции; через него из Москвы шли потоки денег, мгновенно превращавшиеся в горы пропагандисткой литературы и оружия. В Германию выехали все сколько-нибудь ответственные товарищи из Москвы – Радек, Пятаков, Уншлихт и другие. На Уншлихта возложили обязанность организовать германскую ЧК.

План был такой: 7 ноября рабочие должны были выйти на демонстрации солидарности с Октябрьской революцией в России. Во время этих демонстраций боевики Уншлихта должны были провоцировать столкновения с полицией, чтобы та начала стрелять. Это, естественно, должно было вызвать негодование рабочих. Восьмого ноября планировалось провести как день демонстраций и столкновений, а 9 ноября отряды Уншлихта должны были захватить важнейшие госучреждения в Берлине, чтобы изобразить стихийную реакцию масс на зверства полиции. А уж потом, по плану, намеченному Коминтерном, – национализация, конфискация и прочие «прелести» для буржуазии, которые были опробованы в России. И понеслось…

Надо сказать, что в ноябрьском восстании участвовали не только коммунисты, но и другие левые силы, в том числе и Национал-социалистическая рабочая партия во главе с Гитлером. Кстати, он действовал более решительно: 8 ноября арестовал правительство Баварии в Мюнхене и объявил, что революция началась. Потом были стычки с полицией и войсками по всей стране. В итоге «реакция» победила. Гитлер оказался в тюрьме, а советские «товарищи» были вынуждены убраться из Германии. Красная Армия не пришла на помощь, потому что с Германией у СССР не было общей границы (между ними лежала проклятая Польша!).

Германская революция 1923 года хоть и управлялась из Кремля, но у руля мировой революции шла жестокая драка за ленинское наследство, хотя Ильич был еще жив. У Ленина было много наследников: Троцкий, Зиновьев, Каменев, Рыков, Бухарин… Рядом с явными кандидатами на «красный престол» стоял с трубкой в зубах скромный Сталин, которого и за претендента-то никто не считал. Все они, кроме Сталина, были за мировую революцию; никто из них не желал видеть своего соперника вождем мирового пролетариата, а потому они давали своим подопечным в Германии противоречивые указания. Добром это закончиться никак не могло, а козлом отпущения за провал революции в Германии «назначили» Карла Радека.

…Мы подробно остановились на мировой революции потому, что некоторые вожди большевиков считали этот призрак явью. Это действительно могло показаться так: Октябрьская революция всколыхнула весь земной шар, и ее примеру последовали многие страны. Где удачно, где неудачно. Где с помощью Коминтерна, а где и без него. Октябрьская революция в России изменила мир, но привести к мировой революции не могла. Почему? Да потому, что у разных стран мира уклад жизни разный. Как мы уже отмечали, Маркс видел движущей силой мировой революции пролетариат. А как быть со странами, где пролетариата как такового вообще не было, или он был слаб, или его все устраивало? Тогда как? Бородачи Маркс и Энгельс об этом совершенно не задумывались и изложили чистую теорию, без практического опыта. Мировая революция – это утопия.

Кстати, меня всегда занимал такой вопрос. В 1871 году во Франции образовалась Парижская коммуна – типичный образчик диктатуры пролетариата (баррикадные бои, расстрел парижских коммунаров и прочее). Почему же Маркс со своим другом Энгельсом не ринулся в Париж, чтобы воплотить свое учение в жизнь? Почему они не стали Че Геварами XIX века? Опасались за свою жизнь? Уже тогда поняли, что их учение есть утопия? Ответа я так и не нашел.

Ярым проповедником этой утопии стал Лев Троцкий, который носился со своей идеей перманентной революции. Перманентная революция – это постоянный, длительный процесс, когда революция из одной страны переходит в соседние страны, и так по цепочке. При этом Троцкий отрицал социалистический характер революции в России (ввиду слабости русского пролетариата и неизбежности его конфликтов с враждебным ему крестьянством) и рассматривал ее как толчок к социалистической революции на Западе. Крестьяне, получив землю, неизбежно станут собственниками, а значит – буржуями. Западные пролетарии, по задумке Троцкого, должны помочь русским рабочим справиться с русским же крестьянством! Вот тогда наступит истинный социализм! А если, паче чаяния, революция на Западе не вспыхнет, то уже установленная диктатура пролетариата в России выродится в новую буржуазию. О возможности построения социализма в одной стране троцкисты даже не думали и считали это невозможным: капиталисты остальных стран обязательно его задушат. Следовательно, необходимо взять курс на мировую революцию.

Иосиф Сталин же считал, что построение социализма в России вполне возможно, и именно в союзе с крестьянством. Были у Сталина с Троцким и другие разногласия, вот почему они и столкнулись.

И еще. Призрак мировой революции – это краеугольный камень всех последующих событий конца 1920-х – середины 1930-х годов, то есть ползучего дворцового переворота. Это борьба Сталина со всякого рода оппозицией в партии и со «старой гвардией», мечтавшей о мировой революции.

Борьба с Троцким

После окончания Гражданской войны внешняя политика Ленина была политикой с двойным дном. С одной стороны, Ленин через своего наркома иностранных дел Чичерина проповедовал идею мирного сосуществования СССР с капстранами и убеждал их в миролюбии советского правительства, а другой – изо всех сил стремился раздуть пламя мировой революции через Коминтерн.

Но вот Владимир Ильич Ленин скончался. Это произошло 21 января 1924 года. Кто станет новым вождем СССР? Поскольку Владимир Ильич был признанным авторитетом и руководителем Октябрьской революции, надо было очень постараться, чтобы занять его место. А место у него было одно, вернее два – председатель Совета Народных Комиссаров (СНК) и член Политбюро. СНК был органом власти наподобие нынешнего российского правительства. Следовательно, Владимир Ленин был премьер-министром, как сейчас у нас Владимир Путин. СНК был высшим исполнительным и распорядительным органом Советского Союза. То есть он исполнял решения, принятые законодательным органом. А законодательным органом в те времена был ВЦИК (Всесоюзный Центральный Исполнительный Комитет). Почему «исполнительный», если он ничего не исполнял, а только издавал декреты, то есть занимался законотворчеством, совершенно непонятно, но большевикам той поры было виднее. Им в то время руководил Михаил Иванович Калинин. По аналогии с нынешней Госдумой – это спикер Борис Грызлов.

Был тогда еще один хитрый орган власти – Политбюро ЦК РКП(б), с 1925 года – ВКП(б). Поскольку диктатура пролетариата за 1920-е годы превратилась в диктатуру РКП(б), все сколько-нибудь значимые должности занимали члены Коммунистической партии. Вот для руководства ими и было создано Политическое бюро. Постановления, принимаемые на Политбюро, были обязательными для всех коммунистов, комсомольцев и беспартийных, вплоть до пионеров. По сути, это был высший орган власти в СССР. Негласный и неконституционный, кстати.

Политбюро было создано в 1917 году, чтобы руководить Октябрьским переворотом, а в 1919 году стало постоянным органом. Кто им руководил? Да никто! Официально в партийной иерархии такой должности, как руководитель или председатель Политбюро, не было. Фактически эту роль исполнял основатель партии Ленин. Однако члены Политбюро – занятые люди, им недосуг заниматься бумажной работой, готовить заседания, вести протоколы и все такое прочее. Для этой чисто технической работы был создан Секретариат. Руководители Секретариата в разные годы назывались по-разному: просто секретарь, председатель Секретариата, ответственный секретарь, но они обязательно были из большевистской верхушки. Первоначально должность руководителя не была связана с руководством партией и рассматривалась как чисто бумажная. Одно время постановления Политбюро подписывал Свердлов, после его смерти – с марта по ноябрь 1919 года – Стасова, затем в помощь Стасовой был избран еще один секретарь – Крестинский. Наконец, в апреле 1922 года были избраны сразу три секретаря – Молотов, Куйбышев и Сталин. Кандидатуру Сталина, по согласованию с Лениным, выдвинул Лев Каменев. Инициативу Каменева поддержал Зиновьев – они, как правило, действовали вместе. Следует отметить, что Каменев полностью находился под влиянием амбициозного Зиновьева. Пленум, собравшийся после XI съезда партии, утвердил Иосифа Сталина в качестве Генерального секретаря. Зиновьев с Каменевым считали Сталина политическим ничтожеством и видели в нем удобного партийного чиновника, но никак не соперника.

На момент болезни и кончины Ленина в Политбюро, на заседаниях которого решались судьбы страны и всего мира, состояло 6 человек: Троцкий, Каменев, Зиновьев, Сталин, Рыков, Томский. Николай Бухарин был включен в него через полгода. Итого – семеро.

Стали решать вопрос: кто же займет место Ленина? Претендентов на «престол» было двое – Троцкий и Зиновьев. Лев Троцкий, создатель Красной Армии и руководитель Октябрьского переворота, считал себя ровней Ленину, а то и на голову выше его. Троцкий никогда не входил в команду Ленина, он был сам по себе. Григорий Зиновьев, напротив, был давним соратником Ленина, приехал с ним в одном пломбированном вагоне, потом они вместе скрывались в шалаше от ищеек Керенского; наконец, Зиновьев был председателем Коминтерна, а значит, выше всех по коммунистической иерархической лестнице. Чтобы не ссориться (ссоры оставили на потом), Председателем Совнаркома избрали нейтрального председателя ВСНХ (Высшего совета народного хозяйства) – Алексея Рыкова. Этот ВСНХ был создан для управления всем народным хозяйством и финансами СССР. Большая должность!

Кстати, Рыков запомнился не тем, что сел в кресло Ленина, а… водкой «рыковкой»! Это же целая история! Дело в том, что с началом Первой мировой войны в 1914 году в России был введен «сухой» закон. Ни «временные», ни большевики отменять его не стали. Надо полагать, допивали то, что было изготовлено до того. Так он и просуществовал целых 10 лет (как народ терпел такое безобразие, уму непостижимо!), пока предсовнаркома Рыков не озаботился пополнением бюджета страны и с этой целью снял «сухой» закон. Вот что по этому поводу записал в своем дневнике Михаил Булгаков: «В ночь с 20 на 21 декабря 1924 года… В Москве событие – выпустили 30-градусную водку, которую публика с полным основанием назвала “рыковкой”. Отличается от царской тем, что на десять градусов слабее, хуже на вкус и в четыре раза дороже ее». Сей факт Булгаков запечатлел в своем бессмертном романе «Собачье сердце»: профессор Преображенский и доктор Борменталь обсуждают качество «рыковской» водки. Кстати, сам Алексей Рыков был горьким пьяницей. Это тоже отмечено Булгаковым.

Теперь – кратко о политическом лице действующих лиц (извините за тавтологию). В послереволюционный период, после провала соцреволюций на Западе, Ленин переосмыслил Маркса и разработал собственное учение – марксизм-ленинизм. Этот «изм» учил, что социализм можно построить и в одной отдельно взятой стране, причем при помощи крестьянства. Что касается мировой революции, то рабочие капстран сами должны дозреть до восстания, и только тогда им на помощь может прийти Красная Армия.

Троцкий же создал свое учение (будем называть его марксизм-троцкизм). Он призывал возродить чистый ортодоксальный марксизм (считая, что Ленин извратил его), призывал к перманентной революционной войне, отрицал идею построения социализма в одной стране (да еще при помощи крестьянства) и яростно критиковал сложившиеся в СССР порядки. Особенно он ругал Политбюро за отсутствие внутрипартийной демократии. Что это была за «демократия», мы расскажем ниже.

Сталин же до конца своих дней считал себя верным ленинцем (и неоднократно подчеркивал это). Он также был уверен, что построение социализма в одной стране вполне возможно, а мировую революцию следует начинать только тогда, когда накопятся силы. А для этого нужно сначала провести коллективизацию, индустриализацию, укрепить экономику и создать мощную Красную Армию. Согласно Марксу, мировая революция может победить только в ходе мировой войны. Сталин превратил это чисто умозрительное заключение основоположника в жизнь. В ходе Второй мировой войны и сразу после нее Восточная Европа стала социалистической, а влияние СССР распространилось на добрую половину мира.

Вот такие задумки были у Сталина. Но прежде всего ему нужно было укрепить советскую государственность и устранить тех, кто призывал к мировой революции прямо здесь и сейчас. Добром это закончиться не могло: СССР в то время просто смяли бы.

В 1921 году Политбюро состояло из пяти человек: Ленина, Сталина, Троцкого, Зиновьева и Каменева. Это была та еще компания! Троцкий мечтал о мировой революции и даже задумывался о военном походе на Индию. Сталин выступал за прочный государственный порядок в СССР. Зиновьев с Каменевым были ни то ни се: теоретизировали, болтали и тяготели больше к Сталину; нет, совсем не из-за того, что тот был государственником, а из личной неприязни к надменному Троцкому. Последний, впрочем, отвечал им взаимностью. Кроме того, эти два товарища слишком запятнали себя предательством в 1917 году, когда выложили в прессе ленинский план захвата власти. Ленин потом простил их, но Троцкий со Сталиным – нет.

Только железная воля и авторитет Ленина могли привести эту компанию «к единому знаменателю». Однако в мае 1922 года Ильич тяжело заболел. Периодически ему становилось то хорошо, то плохо, но в мае 1923 года состояние его здоровья ухудшилось окончательно. Его разбил инсульт. Ленин окончательно отошел от дел и переселился в Горки. Надо сказать, что эта дача располагалась в Московской губернии, вдалеке от Москвы. Соратники по Политбюро таким образом изолировали Ильича от внешнего мира под предлогом заботы о его здоровье и даже запретили Крупской разговаривать с ним на политические темы.

Поэтому, когда Ленин заболел, противоречия между вождями сразу же стали антагонистическими. Кроме Троцкого и Зиновьева на власть в СССР претендовал еще и Сталин, но он предпочитал все делать тихой сапой и не лез на рожон. Впрочем, Зиновьев (с Каменевым – куда ж без него!) в вожди хотел (слава, почет, уважение и другие приятности), но работать категорически не желал.

Работа руководителя государства – каторжный, каждодневный труд по 24 часа в сутки. Недаром В. Путин жаловался, что, будучи президентом, он пахал, как раб на галерах. Руководитель государства имеет большие права, но и несет большую ответственность. А отвечать Зиновьев ни за что не хотел. Куда почетнее критиковать все и вся (тут они с Троцким были единодушны): и заботы никакой, и безопасно. За спиной Зиновьева стояла ленинградская партийная организация, вождем которой он был с 1917 года. В Ленинграде процветал культ Зиновьева.

В «ленинском» Политбюро 1924 года была и такая личность, как Николай Бухарин. За ним стояла московская парторганизация. Бухаринцы были коммунистами, в основном непролетарского происхождения – выходцами из богатых семей. Социальное происхождение накладывало отпечаток на их радикализм: они тоже хотели совершить мировую революцию и смести буржуазию с лица земли. Это было самое радикальное крыло партии. Однако вождем московских большевиков Бухарин так и не стал: он был слишком слабовольным человеком и все говорил, говорил и говорил. Недаром Троцкий прозвал его «Коля-балаболкин», хотя Ленин называл его «любимчиком партии». Определение Троцкого в данном случае правдивее. Кроме того, Бухарин, когда ему требовалось принять конкретное решение, за которое нужно отвечать, начинал метаться, паниковать и предавать, предавать, предавать. Николай Бухарин долго состоял в оппозиции к Ленину, но Ильич все ему прощал.

Так вот, первым кандидатом «на вылет» был Лев Троцкий. Троцкий был высокомерным, надменным, самоуверенным человеком, склонным к театральным жестам и позированию. Его не любили все члены Политбюро, однако же он смог заразить своими идеями многих коммунистов в СССР. Их стали называть троцкистами. Троцкий умел себя подать, и его авторитет в массах был огромным. По всей стране рассылались два портрета – Ленина и Троцкого. В популярной тогда песне «О Советской Армии», первые строки которой помню и я, пелось: «Так пусть же Красная сжимает властно свой штык мозолистой рукой…» И дальше: «С отрядом флотским товарищ Троцкий нас поведет в последний бой». Это уже при мне не пелось.

Однако главным врагом Троцкого был он сам. Невероятно склочный по натуре, он умудрился поссориться со всеми, с кем имел дело, оскорбить и обидеть их. До 1917 года он постоянно нападал на Ленина, и лишь революция сблизила их. И большевиком он стал только в августе 1917 года, до тех пор пребывая в рядах меньшевиков. Основным же его занятием в Политбюро 1920-х годов стала критика всего, что происходило от власти: за что боролись? И в самом деле: отмена военного коммунизма, замена продразверстки продналогом, НЭП, партмаксимум – это никак не вписывалось в его представления о коммунистическом настоящем страны Советов.

После окончания Гражданской войны вдруг оказалось, что товарищу Троцкому совершено нечем заняться. В 1921 году Ленин предложил ему пост наркома продовольствия голодающей Украины, но он отказался. Ленин подумал, что эта должность слишком мала для честолюбивого Лёвушки, и предложил ему стать своим заместителем по Совнаркому – Троцкий не захотел. Ему претило быть заместителем кого бы то ни было… Между тем он все еще оставался наркомвоенмором, но война-то уже закончилась! Чем обязан заниматься руководитель военного ведомства после войны? Правильно, он должен заниматься демобилизацией лишних солдат; а с помощью оставшихся крепить оборону страны: оснащать армию современным вооружением, техникой, налаживать дисциплину и т. д. Красная Армия после Гражданской войны представляла собой ту еще банду! Однако заниматься всей этой каждодневной рутинной работой Лев Давидович не желал. Его стихией была война, митинги и оркестры (а говорить он любил), лавины конницы под гул канонады. Были случаи, когда он одним словом останавливал бегущих с поля боя красноармейцев. Он был хорошим организатором, но плохим управленцем, и поэтому увиливал от любого серьезного дела. Поскольку денег на мировую революцию правительство СССР стало выделять все меньше и меньше, «товарищ Троцкий» откровенно заскучал.

Не зная, куда себя девать, он пристрастился к охоте и даже создал Центральную комиссию по охоте и рыболовству при штабе РККА. На заседаниях Политбюро, на которых решались важнейшие вопросы жизни страны, он откровенно скучал или демонстративно почитывал английские и французские романы. Наконец Ленин не выдержал такого откровенного саботажа и предложил собирать Политбюро, не ставя в известность Троцкого. Даже так! Вместо того, чтобы дело делать, Троцкий мутил воду и критиковал все и всех.

От троицы претендентов на ленинское наследство выгодно отличался набирающий силу Сталин. Ведь кроме схоластических рассуждений о судьбах мировой революции, надо было и ДЕЛО делать. Кто этим мог заняться? «Теоретики» Зиновьев с Каменевым? Или позер и критикан Троцкий? А ежедневно вопросами огромной страны занимался именно Сталин. Он начал подбирать себе команду – Молотов, Каганович, Ворошилов, Орджоникидзе, наконец, Дзержинский. На самом деле «железный Феликс», помимо чекистской работы, еще и руководил железными дорогами, занимался ликвидацией беспризорности и милицией, с 1924 года был председателем ВСНХ (вместо Рыкова), председателем Госкомитета по трудовой повинности; кроме того, в его подчинении был ряд армейских и флотских частей. Он был верным и последовательным помощником и сторонником Сталина. В его руках была сосредоточена огромная власть.

Ну вот, краткую характеристику действующим лицам мы дали, а теперь поговорим о партии. Сталин мечтал о партии как о некоем Ордене меченосцев – немногочисленном, но сплоченном, со строгой дисциплиной и иерархией, вся сила и ум которого должны быть направлены на достижение определенной поставленной цели. Никакие сомнения или дискуссии в этом ордене не приветствовались и даже строго пресекались. Политбюро сказало «надо» – все коммунисты должны ответить «есть!». Он не допускал существования в партии различных фракций и группировок, не говоря уже об инакомыслии. В конце концов Сталин такую партию создал. Это было полезно как для самой партии, так и для страны, добившейся невероятных успехов в общественном развитии и экономике. В той же войне… Да во всем!

А что было при Ленине? А при Ленине партия представляла собой самый настоящий дискуссионный клуб. Мы уже отмечали выше, что каждая новая идея Ленина воспринималась соратниками неоднозначно: они ее долго обсуждали, спорили и ругались между собой, вносили поправки и бесконечно болтали. Да иначе и быть не могло, ведь вся жизнь «старых большевиков» проходила в бесконечных и бессмысленных спорах и дискуссиях. Ленин иногда в гневе порывался уйти в отставку, яростно доказывал свою правоту, многократно выступал и уговаривал своих товарищей, которые его порой ни в грош не ставили. Так было при осуществлении Октябрьской революции, при заключении Брестского мира, при введении НЭПа и еще в тысячах случаев. Поразительно, но Горбачев в годы перестройки призывал вернуться к ленинским нормам партийной демократии! Однако это была не демократия, а сплошная болтология. Собственно говоря, чем Михаил Сергеевич и занимался.

Вот и сейчас: еще не закончилась Гражданская война, а в начале 1920 года вспыхнула дискуссия о профсоюзах. Занимавшие высокие посты члены РКП(б) вдруг озаботились, какую же роль будут играть профсоюзы в будущем? Дискуссия велась на партсобраниях разного уровня, на всевозможных съездах и в партийной печати. В ее ходе в РКП(б) сформировались несколько групп, придерживающихся того или иного мнения. К началу 1921 года выделились четыре такие группы: «производственная оппозиция», стоящая на платформе Троцкого, «рабочая оппозиция» во главе со Шляпниковым, группа «демократического централизма» (Бубнов, Сапронов и другие). (Мы еще встретимся со всеми товарищами ниже.) Особняком стояла группа Ленина.

Троцкий со своими сторонниками предлагал ввести всеобщую трудовую повинность, милитализировать народное хозяйство и при помощи профсоюзов создать трудовые армии (прямо по Марксу!). Естественно, во главе всех этих трудовых армий Троцкий видел себя, любимого.

«Рабочая оппозиция» («оппозиция» в переводе с латыни – это противопоставление, сопротивление, в данном случае – Ленину) рассматривала профсоюзы как высшую форму организации пролетариата, требовала упразднить наркоматы и передать профсоюзам не только их функции, но и право руководить всем народным хозяйством СССР.

«Демократические централисты» вообще выступали против руководящей роли партии в Советах депутатов разных уровней и в профсоюзах, а внутри РКП(б) предлагали образовать различные фракции и группировки (чтобы было чем заниматься, надо полагать – вволю поболтать). Бухарин даже договорился до того, что профсоюзы должны заменить Совнарком! Интересно, а куда он думал Ленина деть?

Наиболее многочисленной была группа Ленина, определившая профсоюзы как «школу коммунизма». Его поддерживали Сталин, Каменев и Зиновьев.

Итоги этой дискуссии были подведены на X съезде РКП(б) в марте 1921 года. На этом съезде Ленин заявил, что тема профсоюзов не является актуальной на сегодняшний день, и охарактеризовал профсоюзную дискуссию как «навязанную». А навязал эту дискуссию Лев Давидович Троцкий, стремившийся занять лидирующее положение в стране. Эта дискуссия угрожала расколом партии и заменой Ленина Троцким. Под видом дискуссии разворачивалась банальная война за власть. Члены Политбюро откровенно опасались установления диктатуры Троцкого.

В конце доклада Владимир Ильич призвал к сплочению партии и заявил о недопустимости существования в ней оппозиции. Несмотря на этот призыв, в РКП(б) вплоть до конца 1920-х годов существовали «правая» и «левая» оппозиции, которые придерживались различных точек зрения на те или иные политические либо экономические вопросы жизни страны. (Сталин всех этих оппозиционеров терпеть не мог, потому что они угрожали единству партии, и позже разобрался с ними по полной программе.) Сталин выиграл войну с оппозицией, и в этом была его огромная заслуга. С оппозицией СССР не достиг бы таких успехов ни в экономике, ни в военном деле, ни в партийном строительстве.

…Зиновьев с Каменевым считали, что главную опасность для них представляет Троцкий, а потому они поддерживали Сталина. Они считали его человеком с ограниченными политическими возможностями. Между тем Иосиф Виссарионович, став генсеком, набирал силу. Дело в том, что РКП(б) была устроена так, что все партийные руководители не избирались рядовыми партийцами, а назначались сверху. Формально говорилось: мы, мол, тут посоветовались и решили выдвинуть кандидатуру товарища такого-то на должность… Против такого решения вышестоящего партийного органа (а тем более Секретариата Политбюро) не попрешь, и рядовым коммунистам ничего не оставалась делать, как голосовать за предложенную кандидатуру. Став генсеком, Сталин стал назначать на высокие руководящие посты сторонников своих идей. В 1922–1923 годах состоялось около тысячи таких назначений, в том числе на должности секретарей 42 губкомов. В августе 1922 года в стране работало уже около 15 тысяч партийных функционеров, тогда как в 1919 году их было всего 80 человек. Наверху этой пирамиды стоял Сталин. «Кадры решают все!» – таким был лозунг Сталина. Троцкий видел это усиление позиции Кобы и стал опасаться, как бы партия не превратилась в бюрократический аппарат (вместо того, чтобы сражаться за мировую революцию).

Ленин был обеспокоен расколом в воззрениях своих «товарищей» по партии – Троцкого и Сталина – и написал «Письмо к съезду», иными исследователями трактуемое как «Завещание Ленина». Его история такова. Приближался XIII съезд РКП(б). В его преддверии тяжело больной Ленин написал ряд заметок, в том числе и это «Письмо к съезду». В нем он писал буквально следующее:

«Тов. Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью. С другой стороны, тов. Троцкий, как доказала уже его борьба против ЦК, в связи с вопросом о НКПС, отличается не только выдающимися способностями. Лично он, пожалуй, самый способный человек в настоящем ЦК, но и хватающий самоуверенностью и чрезмерным увлечением чисто административной стороной дела. Эти два качества двух выдающихся вождей современного ЦК способны ненароком привести к расколу, и если наша партия не примет мер к тому, чтобы этому помешать, то раскол может наступить неожиданно…» Таким образом, Ленин фактически признал, что у партии есть два лидера – Сталин и Троцкий.

Потом Ленин написал еще и добавление к этому письму: «Сталин слишком груб, и этот недостаток, вполне терпимый в среде и общениях между нами, коммунистами, становится нетерпимым в должности генсека. Поэтому я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места и назначить на это место другого человека, который во всех других отношениях отличается от тов. Сталина только одним перевесом, а именно, более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам…»

Все дело в том, что эти заметки были написаны не рукой Ильича, а рукой Крупской! Он ей диктовал, поскольку его разбил паралич и сам он писать не мог! Более того, у него отнялась речь! И если первую заметку еще хоть как-то можно приписать Ильичу, то вторую – совершенно невозможно, и вот почему. Ленин действительно был озабочен разногласиями Троцкого со Сталиным, почему и надиктовал эту заметку. Вторую же заметку (я в том абсолютно уверен) сочинила Надежда Константиновна, потому что была зла на Сталина. Мы уже говорили, что члены Политбюро, заточив Ленина в Горках, запретили его окружению обсуждать с ним политические темы. Это объяснялось заботой о здоровье больного Ильича. А Крупская не удержалась и рассказала Ленину о разногласиях между Троцким и Сталиным. Вот почему текст первой заметки принадлежит Ленину: в нем речь идет только о возможном расколе в Политбюро. После этого Ленину стало совсем худо – переволновался Ильич за судьбу партии. У него пропала речь. Сталин, узнав об этом, позвал Крупскую к телефону, грубо обругал ее, назвав «коровой» (у Крупской и в самом деле из-за базедовой болезни были выпучены глаза). Вот Крупская, обидевшись на Сталина, и дописала в «Письме к съезду», что Сталин груб и его за это надо сместить с поста генсека. Отомстила, можно сказать. В то же время она была сторонницей Троцкого, почему и превозносила его до небес.

Тем не менее инсинуации Крупской были приняты Политбюро за чистую монету (у Ленина-то уже не спросишь!). Принципиальный Сталин тут же заявил о своей отставке. Каменев предложил решать вопрос о перемещении Сталина с поста генсека голосованием. Большинство высказалось за Сталина, против – только Троцкий и его сторонники. Затем проголосовали за то, чтобы этот «ленинский» документ был зачитан делегациям на XIII съезде. Так и поступили; все делегаты съезда были ознакомлены с этим письмом. Между тем уже после смерти Сталина стали ходить слухи, что он скрыл «Завещание Ленина» и тем самым узурпировал власть. На XX съезде об этом кричал лжец Хрущев; уже в наше «демократическое» время был снят фильм по рассказам Варлама Шаламова «Завещание Ленина». Его якобы прессовали за то, что он тайно распространял это «завещание». Одна беда: о «Письме к съезду» знали все коммунисты Советского Союза! Но современные извратители истории, разные там Млечины и Сванидзы, еще не на то способны в своем зверином антисталинизме. А это был лишь малюсенький эпизод борьбы с оппозицией, основанный к тому же на личной обиде Надежды Константиновны.

А Троцкий продолжал свою борьбу со Сталиным, критикуя все и вся. В мае 1923 года в «Правде» он подверг критике его взгляды по национальному вопросу. После провала коммунистического мятежа 1923 года в Германии Троцкий инициировал дискуссию о внутрипартийной демократии. В октябре он направил письмо к членам ЦК, в котором отмечал оторванность ЦК от партии и складывание аппарата партийных секретарей, решавших все важнейшие партийные и государственные дела. Это письмо нашло отклик в душе так называемых «старых большевиков», привыкших к той говорильне, которая существовала при Ленине. Они даже подписали особый манифест от имени 46 членов ЦК. Если говорить коротко, они призывали к свободе дискуссий по любому поводу без конца и края. Известно ведь: где соберутся два политика, там обязательно присутствуют три мнения. Дискутировать предлагалось в тот момент, когда страна находилась в тяжелейшем положении, – разруха. Надо было дело делать, а не дискутировать бесконечно по любому вопросу! Известный современный беллетрист Елена Прудникова привела пример: попробуйте организовать дискуссию на демократических началах в бригаде, например, ремонтных рабочих из пяти человек, и вы увидите, что они вам наремонтируют. Так и с партией (а партия была одновременно и государством): вместо четкого выполнения приказов предлагалось разводить бесконечные антимонии. Одним словом, «подписанты-46» поставили Политбюро перед фактом: либо они возрождают дискуссии, либо партия распадается на отдельные группировки. Оппозиция хотела дискуссии, и она ее получила. В ходе дискуссии, развернувшейся в декабре – январе 1923–1924 годов, оппозиция потерпела полное поражение: за позицию Политбюро высказалось 98 % партийцев, а за предложение оппозиции – лишь 2 %. В ответ на это «тройка» – Сталин, Каменев и Зиновьев – на XIII партийной конференции осудила Троцкого и всю его оппозицию за фракционность и за «меньшевистский уклон». В декабре 1923 года Политбюро достигло с Троцким временного компромисса. Однако сразу же после этого он опубликовал свою работу «Новый курс», в которой призывал к обновлению «старой гвардии» и привлечению в ряды партийцев молодежи. Теперь уже возмутились «старые большевики», и Сталин в том числе. Таким образом, инспирированная Троцким дискуссия в партии по самым разным вопросам в декабре 1923 года достигла апогея. Дело дошло до того, что начальник политуправления Красной Армии В. Антонов-Овсеенко даже написал в Политбюро письмо с угрозами: если тронете Троцкого, то вся армия выступит на его защиту. Обстановка в стране была такой, что в начале 1924 года всерьез ждали военного переворота. Однако Троцкий струсил и отмолчался, а без него устраивать путч никто не решился.

Однако это были еще не все проделки хитроумного Троцкого. В первых числах января 1924 года в газетах появился бюллетень о состоянии здоровья Троцкого и рекомендации врачей уехать лечиться на Кавказ на два месяца. Сталин сразу же уловил в этом инсинуации Троцкого, который за время своей «болезни» опубликовал три статьи и целый ряд брошюр, лишь обостривших внутрипартийную борьбу.

Когда 21 января 1924 года умер Ленин, Троцкого не было в Москве. Он ехал на лечение. О его смерти он узнал 22 января в Тбилиси. На похоронах Ленина он не присутствовал и позже обвинил Сталина в том, что ему, видите ли, указали неправильную дату погребения Ильича (хотя он мог бы воспользоваться аэропланом). Отсутствие амбициозного Троцкого на похоронах было его серьезной ошибкой.

Сталин использовал похороны Ильича, чтобы утвердиться в качестве наследника и в положении лидера. Для борьбы с троцкистами и чтобы ослабить их влияние, он призвал в партию 100 тысяч новых членов.

Следующие два года (1924 и 1925) были годами относительного затишья. Все лето 1924 года Троцкий демонстративно не затрагивал вопросы, по которым у него были разногласия с «тройкой». Он даже отказался принять участие в V конгрессе Коминтерна, посвященного разногласиям в РКП(б). В июне он, как обычно, уехал отдыхать в Кисловодск. Там он написал статью «Уроки Октября», в которой подчеркивал свою близость с Лениным, тем самым претендуя на роль его наследника. «Я не гожусь для поручений, – писал он впоследствии в автобиографии. – Либо рядом с Лениным, если бы ему удалось поправиться, либо на его месте, если бы болезнь одолела его». Эта статья была с неприязнью встречена «старыми большевиками» за вольную трактовку событий и имела ощутимые отрицательные последствия для карьеры Троцкого. Она способствовала консолидации антитроцкистских сил в партии, что позволило Сталину сместить его с поста наркомвоенмора. Вместо него был назначен герой гражданской войны Михаил Фрунзе, а Троцкий перешел на работу в ВСНХ.

После этого Троцкий окончательно встал на путь противодействия Сталину. Тот отвечал ему взаимностью. На XIV съезде ВКП(б) в 1925 году Троцкий был опять избран в Политбюро, но никаких постов не получил. На следующий год за оппозиционную деятельность он был выведен из состава Политбюро, а в 1927 году за организацию антиправительственной демонстрации по случаю 10-летия Октября Троцкий лишился членства в партии. Тогда он организовал уличные беспорядки и большой публичный митинг в МГУ; ему удалось даже напечатать и распространить «Платформу оппозиции». Седьмого ноября в Москве и Ленинграде сторонники оппозиции вышли на демонстрации с лозунгами «За ленинский ЦК ВКП(б)» и «Выполним завещание Ленина». Кое-кто нес портреты вождей, к тому времени уже запрещенные к публичному вывешиванию, в том числе и портрет Троцкого. В Москве произошли стычки между сторонниками Сталина и Троцкого. Досталось и проезжающему на автомобиле самому возмутителю спокойствия. Дошло до того, что милиционеры и военные открыли стрельбу по машине Троцкого. В этот день стычки и беспорядки произошли во многих местах столицы. Командующему Московским военным округом Шапошникову даже пришлось посылать на улицу броневики.

Сталин обвинил Троцкого в попытке захвата власти и предложил ему съехать с кремлевской квартиры, раз он уже не член Политбюро и даже не член партии, а просто беспартийный товарищ. Троцкий не пожелал выезжать из квартиры, мотивируя это тем, что еще не успел собрать вещи, и его пришлось выносить на руках. Любил Лев Давидович театральные жесты! Провожать Троцкого в ссылку пришло около трех тысяч человек. Проводы «демона революции» превратились в демонстрацию, закончившуюся стычкой с милицией.

В том же году он был отправлен в ссылку в Алма-Ату, однако продолжал свою заговорщицкую деятельность и там. Поэтому в 1929 году его выслали в Турцию, а в 1932 году вообще лишили советского гражданства. После Турции он жил то во Франции, то в Дании, то в Норвегии, но нигде подолгу не задерживался, поскольку его знали как одного из теоретиков мировой революции и постоянно угрожали выдать советскому правительству. Оно им, капиталистам, которых обещал уничтожить Троцкий, надо? Наконец, Троцкий, не выдержав гонений в Европе, переехал по приглашению своего сторонника, президента Мексики Кальдерона, в эту страну. Это случилось в 1936 году. Проживая в Мексике, Троцкий не оставлял борьбу против Сталина, постоянно поддерживал связь с оппозицией внутри СССР и даже издавал свой журнал под названием «Бюллетень оппозиции». Так продолжалось до 1940 года, пока Троцкий не был убит агентом советских спецслужб Рамоном Маркадером.

Вопрос: почему его не ликвидировали раньше? Это могли сделать как в Алма-Ате, так и в любом европейском городе. За этим дело не стало бы. Оригинальную версию на этот счет высказал писатель Суворов (он же перебежчик Резун). Все это время Троцкий в своем тщеславии описывал Сталина как полное ничтожество, а сталинский СССР – как колосса на глиняных ногах. Это устраивало до поры до времени Сталина: пусть враги остаются в неведении. Однако как только Троцкий стал писать, что сталинский СССР представляет собой угрозу для капиталистического окружения, он тут же получил удар по затылку ледорубом.

Борьба с Зиновьевым

Борьба Сталина с Зиновьевым началась не после падения Троцкого, а одновременно с ним. Если на первых порах обеспокоенные претензиями Троцкого на власть Зиновьев с Каменевым выступали вместе со Сталиным, то в 1925 году, после ослаблений позиций последнего, они стали опасаться уже Сталина. Их волновали возросшие за это время (не без их же помощи) авторитет и влияние Кобы. Напомним, что Зиновьев тоже мнил себя наследником Ленина и вообще руководил Коминтерном – штабом мировой революции. Кому, как не ему, быть очередным вождем всемирного пролетариата?!

В сентябре 1925 года дуэт Каменев-Зиновьев стал квартетом: к ним присоединились Крупская и нарком финансов Сокольников (Бриллиант). За ними последовали другие, недовольные политикой Сталина, лица. Они создали так называемую «новую оппозицию» (в противовес старой, троцкистской). На XIV съезде ВКП(б) в декабре 1925 года Сталин наконец добился своего: оставить бредни о мировой революции, взять курс на построение социализма в одной стране и мирно сосуществовать с другими странами.

На него тут же набросился «квартет». Они отрицали возможность построения социализма в СССР по причине его культурной и технической отсталости и мирное сосуществование с капстранами, а также отсутствия пролетарских революций на Западе. Еще они подвергли критике сталинский курс на превращение СССР в индустриальную державу, утверждали, что промышленность страны имеет не социалистический, а государственно-капиталистический оттенок, что НЭП есть отступление перед капиталистическими элементами, что советская экономика всецело зависит от капиталистического рынка и что госмонополия внешней торговли не нужна. Взамен этого «новая оппозиция» предлагала направлять средства на развитие не тяжелой индустрии, а легкой промышленности и на ввоз товаров из-за границы. Также оппозиционеры считали, что крестьянин не может быть союзником рабочего. «Новая оппозиция» предлагала немедленно поднять зарплаты во всех отраслях промышленности (что было популизмом чистой воды), чтобы как минимум 90 % рабочих были коммунистами, и тому подобную чушь.

Особо рьяно выступал Каменев. Он заявил: «Я пришел к убеждению, что товарищ Сталин не может выполнить роли объединителя большевистского штаба». Делегаты съезда его чуть ли не дохлыми кошками забросали: ну сколько можно? Революция, потом Гражданская война, иностранная интервенция, советско-польская война… Достали! Пора переходить к мирной жизни, растить и учить детей, заниматься восстановлением народного хозяйства… А он снова о мировом пожаре под руководством Зиновьева! Сталин олицетворял для делегатов мирный труд и созидание, а Каменев звал к разрушению. Короче: Сталин – это мир, а Зиновьев – это война.

Поэтому делегаты XIV съезда решительно осудили заявления оппозиции и ответили, что для построения социализма в СССР есть все предпосылки, несмотря на задержку мировой революции (ох, как крепко сидела в головах коммунистов эта бредовая идея!). Под конец оппозиция опять потребовала слова. И это слово было сказано: проявилось истинное лицо оппозиционеров. Если раньше они прикрывались псевдореволюционными лозунгами, то теперь заявили напрямую: убрать с поста генсека Сталина и его сторонников; назначить вождем партии Зиновьева и привлечь к партийному руководству представителей всех ранее существовавших оппозиций – «рабочей оппозиции», группы «демократического централизма» и других группировок, поддерживающих идеи троцкизма. Троцкий со своими сторонниками на съезде не выступал, но молча поддерживал «новых оппозиционеров», скрывая, что уже договорился с ними о совместной борьбе против сталинского курса.

В итоге оппозиция получила на съезде мощный отпор – она проиграла. Из шести с половиной сотен делегатов «против» позиции Сталина проголосовало только 65 человек. Сталин остался на своем посту, РКП(б) была переименована в ВКП(б), а «новая оппозиция» осуждена за фракционность и за подрыв единства партии. Гнездом «новой оппозиции» стал Ленинград, где Зиновьев руководил партийной организацией и вел широкую пропаганду своих идей среди питерских коммунистов. После окончания XIV съезда в Ленинград послали группу делегатов, чтобы они разъяснили вредную сущность зиновьевской оппозиции. В итоге в феврале 1926 года Ленинградская губконференция большевиков отстранила Зиновьева и его ставленников от руководства парторганизацией. Новым лидером ленинградских коммунистов был избран Сергей Миронович Киров.

Однако разгромленные лидеры «новой оппозиции» не сложили оружия и в 1926 году объединились с троцкистами, создав троцкистско-зиновьевский блок. Их платформа представляла собой смесь троцкизма с идеями Зиновьева: с одной стороны, мировая революция, вплоть до объявления войны капстранам, чтобы подтолкнуть в них рабочее движение, а с другой – вся та ерунда, которую несли на съезде (вроде повышения зарплаты независимо от производительности труда), клевета и критика ЦК за все и вся и стремление захватить лидирующее положение в партии.

Весной 1926 года троцкисты и зиновьевцы стали на путь борьбы против линии ЦК. Они начали создавать свои группы на местах, открыли подпольные типографии, распространяли оппозиционную литературу. «Новая оппозиция» была опасна тем, что действовала тайно и ничем себя не выдавала. Она пыталась использовать в своих целях аппарат Коминтерна и, установив связи с троцкистами из других компартий, перешла от легальной деятельности к нелегальной. На июльском Пленуме ЦК 1926 года троцкисты и зиновьевцы выступили с совместным «Заявлением 13-ти» – развернутой платформой блока. Пленум осудил их действия и вывел Зиновьева из состава Политбюро, а в октябре того же года он лишился и поста председателя Коминтерна. В том же октябре Троцкий тоже был выведен из Политбюро. Однако они не унимались. В мае 1927 года лидеры оппозиции направили в ЦК новое «Заявление 83-х», в котором обвиняли руководство в том же, что и на XIV съезде. Ничего нового. Оппозиционеров строго предупредили, но они продолжали бузить. За это октябрьский Пленум 1927 года исключил Зиновьева и Троцкого из ЦК. Седьмого ноября 1927 года, как мы уже писали, лидеры оппозиции пытались организовать демонстрации под своими лозунгами, но были биты сторонниками Сталина. В ноябре 1927 года Троцкий с Зиновьевым были исключены из партии. XV съезд партии, состоявшийся в декабре 1927 года, подвел итоги борьбы с троцкистско-зиновьевским антипартийным блоком, утвердил решение об исключении из ВКП(б) Троцкого и Зиновьева и ряда видных оппозиционеров (среди них были Каменев, Серебряков, Антонов-Овсеенко, Муралов, Шляпников, Пятаков, Радек и другие, по-прежнему громко именующие себя «ленинской гвардией»). Съезд также призвал коммунистов «принять все меры идейного воздействия на рядовых членов троцкистской оппозиции с целью их убеждения при одновременном очищении партии от всех явно неисправимых элементов троцкистской оппозиции». В соответствии с этим призывом впоследствии из партии было исключено еще примерно 10 тысяч членов оппозиции. Таким образом, по решению XV съезда троцкизм был поставлен вне закона.

Как мы уже знаем, Троцкого в 1929 выслали за границу, а Зиновьев с Каменевым опять совершили подлость: они вдруг уверовали в построение социализма в СССР, отреклись от Троцкого (за что Лев Давидович на них сильно обиделся) и попытались наладить отношения со Сталиным, но он им не поверил и не простил. После своего покаяния в 1928 году Зиновьев был восстановлен в партии и назначен ректором Казанского университета, потом работал в Центросоюзе, а в 1934 году даже был приглашен на XVII съезд партии, где пел дифирамбы Сталину.

В 1928 году Льва Каменева тоже восстановили в партии, дали работу. Сначала он работал в ВСНХ СССР, а с 1929 года – председателем Главного концессионного комитета при Совнаркоме.

Борьба с оппозиционным подпольем

Казалось, на этом можно было бы и закончить. Враги Сталина были побеждены. Лев Троцкий выслан за границу, Зиновьев и Каменев повержены, унижены и растоптаны. Победа Сталина над соперниками объяснялась нешаблонностью его мышления, умением преодолевать власть мертвых догм и предвзятых оценок. Сталин смотрел на вещи трезво и незашоренно. Ползучий дворцовый переворот, занявший у Сталина три года после смерти Ленина, совершился. Он стал неформальным лидером нации и формальным – партии. Однако это был еще не конец борьбы.

Потерпев сокрушительное поражение, оппозиционеры и не подумали сложить оружие. Как мы уже писали выше, они ушли в подполье: начали проводить нелегальные сходки, открыли свои типографии, распространяли свою литературу. Вскоре появилась настоящая «теневая партия» со своими первичными ячейками, райкомами и губкомами. Отделения этой партии были в Москве, Ленинграде, Харькове, Одессе, в Грузии, на Урале, в Сибири. Особое место в этом списке занимал Ленинград, где царил культ Зиновьева. Работа оппозиции была поставлена на широкую ногу. Она имела свою агентуру в ЦК и ОГПУ, среди высшего комсостава Красной Армии. Для связи с оппозиционными группами в других компартиях использовали своих единомышленников, работавших в МИДе и во Внешторге. Активную пропаганду из-за границы вел и Троцкий; в СССР у него осталась масса единомышленников.

Поначалу к оппозиционерам относились довольно лояльно (ведь свои же товарищи, только заблуждающиеся). Часто к ним на сходки приходили сотрудники ОГПУ и просто предлагали разойтись подобру-поздорову. Иногда сторонники ЦК (читай – Сталина) устраивали им мордобой. Особенно в этом преуспел студент Георгий Маленков (будущий глава государства), организовавший настоящие погромные шайки из комсомольцев. Его отряды назывались СББ (Сталинские батальоны башибузуков). Они были вооружены палками, камнями, тухлыми яйцами и другим подручным материалом. Маленковцы срывали собрания оппозиционеров, забрасывали их яйцами, картошкой, галошами, разгоняли палками… Естественно, те в долгу не оставались, и стычки превращались в настоящие бои без правил.

Власти понимали, что с оппозицией надо что-то делать. Нельзя же им позволять без конца мутить воду. Сразу же после высылки Троцкого за рубеж начались аресты «подпольщиков». Времена были еще не совсем людоедские, и максимум, что им грозило, – это ссылка. «Старые большевики», привыкшие к такому времяпрепровождению при царе, объединялись в кружки, вербовали новых сторонников из местного населения и вели активную переписку. В общем, занимались своим любимым делом. При этом существовали подпольные оппозиционные организации различного толка: троцкисты, зиновьевцы, децисты (то бишь демократические централисты), возникшие еще в начале 1920-х годов во время дискуссии о профсоюзах. Хорошо законспирированные организации последних действовали в Москве, Ленинграде, Харькове, Орехово-Зуеве и других городах страны. Они, в частности, распространяли листовки с призывами свергнуть правительство. Был еще ряд подпольных организаций, таких как левоправый блок, группа Смирнова, группа Бухарина, группа Ломинадзе, группа Рютина и других, ведущих активную заговорщицкую деятельность; их связи и интересы тесно переплетались. Еще были и националисты разных мастей. Не зря чекисты, распутывая все эти взаимосвязи в 1930-е годы, назвали это дело «Клубок».

Из всех групп особо выделялась группа Рютина, позже ставшая «Союзом марксистов-ленинцев». Они ставили своей задачей ни много ни мало – объединить все оппозиционные организации. К удивлению чекистов, при аресте их в 1932 году среди них оказались и Каменев с Зиновьевым! Как оказалось, их «разоружение перед партией» было притворным, и они вновь принялись за свое. Лев Каменев снова был исключен из партии и отправлен в ссылку в город Минусинск. Григорий Зиновьев тоже был изгнан из рядов ВКП(б) и получил четыре года ссылки в городе Акмолинске. Однако они продолжали свою антиправительственную деятельность и там. Они обменивались информацией со своими зарубежными единомышленниками через советского посла в Праге Аросева. Ныне его дочь, престарелая актриса Ольга Аросева, плачется, что зазря, мол, расстреляли ее папочку, а папочка тот еще фрукт-троцкист был!

Во время горбачевской перестройки много писали, что Сталин уничтожал старых большевиков, но эти самые старые большевики и политкаторжане были теми еще зверьми! Доберись они до власти, от их старого товарища по партии Кобы только клочки по закоулочкам полетели бы!

Льва Каменева в 1933 году освободили из ссылки, восстановили в партии и поручили руководить издательством «Академия». Надо полагать, он снова покаялся, однако в 1934 году опять попался после убийства Кирова – теперь уже по делу «Московского центра». За это он схлопотал пять лет тюрьмы. В 1935 году его привлекли к ответственности в очередной раз – по делу «Кремлевской библиотеки и комендатуры Кремля»; в чекистских разработках это дело называлось «Весна». «Кремлевцы» готовили заговор, чтобы арестовать и затем ликвидировать Сталина и все Политбюро. На этот раз Каменева по суду приговорили к 10 годам тюрьмы. Вот неугомонный товарищ!

В 1934 году был арестован и Зиновьев по делу «Ленинградского центра». Его поместили в Верхнеуральский изолятор. Пребывая там, в 1935 году он писал слезные письма Сталину: «В моей душе горит желание доказать Вам, что я больше не враг… Я дохожу до того, что подолгу пристально гляжу на Ваш и других членов Политбюро портреты в газетах с мыслью: родные, загляните же в мою душу, неужели Вы не видите, что я не враг Вам больше, что я Ваш душой и телом, что я понял все, что я готов сделать все, чтобы заслужить прощение, снисхождение…» За что он жизнь свою погубил? За призрачную власть? Тоже мне, властолюбец нашелся! Мне кажется, что Зиновьев погорел из-за собственных неуемных амбиций.

Но мы забежали немного вперед. Итак, в 1934 году в стране сформировался мощнейший пласт противников правительственного курса, находившихся в подполье. Чем они занимались? Ладно бы собирались, вели разговоры и болтали без конца, как того и добивались. За это им грозила ссылка – и не более. Однако они стали переходить от критики к делу. Скажем, осуждали Сталина за плохие успехи в коллективизации. Значит, крестьян нужно подтолкнуть к сопротивлению оной, вести среди них агитацию, чтобы не вступали в колхозы. Ага, обнаружилась чрезмерная аварийность в промышленности? Значит, надо ее усугубить путем вредительства и порчи оборудования. Они делали это, чтобы был повод для критики: вот там, на неком заводе, вышло из строя дорогостоящее оборудование, закупленное за границей. Вывод: виноваты сталинские рабочие и инженеры, которые не могут обращаться с ним, тупицы и неучи. Затопило новую шахту, погибли люди? Это из-за разгильдяйства персонала! А на самом деле шахта была спроектирована так, что ее не могло не затопить. Тут же известие об этом происшествии с соответствующими комментариями появляется на страницах подпольной печати. А на самом деле это какой-нибудь троцкист сыпанул горсть песку в механизм главной машины. И такое происходило повсеместно – от самого верха до низу. Естественно, власти ужесточили наказание за подобные деяния: оппозиционеров стали сажать в тюрьмы.

…В показаниях многих оппозиционеров есть признания в том, что они хотели вернуть власть капиталистов и помещиков в России. Даже так! И кем они хотели стать при новых хозяевах, спрашивается, чтобы соблюсти свой шкурный интерес? Директорами заводов или управляющими имений? Здравомыслящему человеку это было бы понятно. Но нет! Вы ни за что не поверите! Они хотели опять окунуться в революционную стихию! Собственно говоря, больше они делать ничего и не умели: «революция продолжается». Откуда это в их зачумленных головах? А это еще одна из безумных идей Троцкого. Он полагал, что социалистическая революция в России – это случайность. Рабочий класс еще не созрел до нее в 1917 году. Для того чтобы он дозрел, нужно вернуть гнет капиталистов и помещиков, чтобы совершить новую революцию! Естественно, новой революции нужны будут новые руководители, и троцкисты видели ими себя. Ну не бред ли? За это тоже сажали и давали сроки даже больше, чем за вредительство.

Более серьезные «товарищи», например военные, занимались на самом верху и более серьезными делами… Чтобы понять их логику, Елена Прудникова в своей книге «Двойной заговор» обратилась к опыту заговорщиков в гитлеровской Германии. Там тоже была масса недовольных среди военных, считавших, что Гитлер ведет страну не туда, куда надо, и что он вообще – исчадие ада. Поскольку опоры среди населения у них не было, они стали обращаться за помощью к врагам, к тем же англичанам. Те обещали помочь скинуть Гитлера, но взамен требовали передавать им оперативные планы последнего и выдавать высшие секреты рейха: общее же дело делаем, ребята! Чем они с успехом и занимались – взять того же начальника военной разведки (Абвера) Вильгельма Канариса.

Наши военные – тот же «жертва сталинских репрессий» маршал Тухачевский и вся его гопкомпания – занимались ровно тем же: установили контакты с верхушкой фашистской Германии и сливали ей информацию стратегического характера. Более того, Тухачевский, который мнил себя красным Бонапартом, даже подготовил на случай войны «План поражения» СССР. Характерно в этом отношении высказывание Мерецкова, тогда еще полковника, о том, что в случае победы Германии над Советским Союзом «нам хуже не будет». Вернуться во власть во время иностранной военной интервенции намеревался и Троцкий; об этом он прямо заявил в интервью немецкому писателю Эмилю Людвигу. На это он и ориентировал своих сторонников в Союзе.

Самыми опасными были те из главарей оппозиции, которые намеревались устранить Сталина «непарламентскими методами», а попросту, говоря языком В. Путина, «замочить». Логика их была проста: после смерти Сталина остальные члены Политбюро испугаются и пойдут на уступки оппозиции или же вернут ее, оппозицию, к руководству страной. Лучше, конечно, сразу ликвидировать все Политбюро вместе со Сталиным во время киносеанса в Кремле, как это замышлялось в деле «Весна».

Вся эта возня оппозиции закончилась убийством С. М. Кирова в декабре 1934 года. Только тогда оппозиционеров начали расстреливать. Как мы помним, «троцкистско-зиновьевский объединенный блок» был создан еще в 1926 году, но добрались до них только в 1936-м, потому что среди заговорщиков были высшие чины НКВД, Ягода и Ежов в том числе. Они всячески тормозили расследование, мешали ему и путали следы. Только в 1936 году были расстреляны главари оппозиции – Лев Каменев и Григорий Зиновьев.

Однако и после этого Сталин не мог спать спокойно. Под массовыми сталинскими репрессиями недалекие исследователи или сознательные извратители истории понимают все, что творилось в 1936–1938 годах, а между тем тут сплелись сразу три или четыре процесса. Первый процесс – это разгром троцкистско-зиновьевского подполья. Закончился он закономерным расстрелом верхушки оппозиции и тысяч ее последователей. Второй процесс – это очищение армии от предателей, изменников, агентов иностранных разведок и прочей нечисти. Первые два процесса ни в коей мере не затронули рядовых граждан страны; иные даже не знали о «массовых» арестах, разве что из газет.

А вот третий процесс больно ударил по рядовым обывателям, ибо тогда были расстреляны сотни тысяч ни в чем неповинных людей. Все было связано с Конституцией 1936 года. Согласно статьям этой Конституции, в частности, предполагалось проведение альтернативных выборов в депутаты Советов сверху донизу – от Верховного Совета СССР до райсовета какого-нибудь Урюпинска.

При этом выборы должны были быть тайными, состязательными и равными, и в них должны были участвовать все граждане, не лишенные этого права. Но самое главное: в списки депутатов могли попасть не только выдвиженцы ВКП(б), но и общественных организаций, в том числе и беспартийные личности! Поскольку все партбоссы в стране были депутатами Советов разного уровня, они испугались: а вдруг их не изберут? И стали слать Сталину телеграммы: выборы – это, конечно, хорошо, но у нас ведь осталось еще столько «врагов народа»! Они и выборы могут сорвать, и провести в депутаты какого-нибудь троцкиста или подкулачника, раз выборы тайные. Нет, товарищ Сталин, с этим надо что-то делать! И начали требовать у Сталина лимитов на аресты и на расстрелы. Особой кровожадностью отличались двое: Роберт Эйхе – первый секретарь Западно-Сибирского обкома и Никита Хрущев – первый секретарь Московской парторганизации. Последний где-то в Москве и Московской области уничтожил более 40 тысяч таких лиц и еще обижался, что ему дают мало расстреливать! Органы НКВД для придания законности своим действиям выдумывали различные повстанческие, троцкистские, шпионско-диверсионные, вредительские и тому подобные организации. Совершенно безвинные люди косяком шли в лагеря или спускались в расстрельный подвал. Когда Сталин разобрался, что его обманули, пулю в затылок получили уже те самые партийные бонзы, которые и затеяли эту кровавую вакханалию. (Каким образом удалось «отмазаться» Никите Хрущеву, неизвестно.) За ними поставили к стенке и тех, кто «шил» липовые дела безвинно осужденным. Кровавая баня закончилась только в 1939 году, когда были выпущены из тюрем оставшиеся в живых люди. При этом в лагерях и расстрельных подвалах НКВД простого народу погибло во много крат больше, чем оппозиционеров.

Только тогда Сталин вздохнул спокойно: годы борьбы не прошли даром, оппозиция была стерта в лагерную пыль, а ее вожди расстреляны. Контрреволюция, о которой так плакался Троцкий, свершилась. В общество были возвращены христианские добродетели: семья, уважение к родителям и старшим, девичье целомудрие, семейное воспитание детей и т. д. Была возвращена новогодняя елка на радость детворе; в 1943 году наши офицеры опять надели золотые погоны и упразднили, наконец, штаб мировой революции – Коминтерн.

И еще: разгромив оппозиционное подполье, Сталин во время Великой Отечественной войны оказал огромную услугу советскому народу. У нас не оказалось предателей типа Квислинга в Норвегии, Тисо в Словакии, адмирала Хорти в Венгрии, маршала Петена во Франции, Зейсс-Инкварта в Австрии, Гейнлейна в Чехословакии. У нас не было пятой колонны, которая, несомненно, состояла бы из оппозиционеров, не было ни инсургентов, ни коллаборационистов (не считая генерала Власова).

Таким образом, Сталин поэтапно двигался к власти даже не три, а целых 15 лет, и делал он это не ради личной власти, а для блага всего советского народа. Он, конечно, не был ангелом (ни боже мой!), но с волками жить – по-волчьи выть. А оппозиционеры, возглавляемые Троцким, Зиновьевым и Каменевым, были теми еще волчарами.