Kitabı oxu: «Счастье – такая трудная штука…», səhifə 4

«Для европейских…»

 
Для европейских
Не гожусь вояжей,
Не понимаю даже —
Бестолков,
Как плещется вода
У каннских пляжей,
Не зная иностранных языков.
 
 
Могу принять «направо»
За «налево»,
Но был же этот случай
Без конца —
Мне ручкой помахала
Королева
В воротах
Букингемского дворца.
 
 
Я даже и не понял —
Кто я, где я,
Когда, весь в черном шлеме
И сукне,
Мне полисмен
Не надавал по шее,
Не накричал,
А улыбнулся мне.
 
 
Наверно бы,
Увлекшийся картиной,
О небывалом случае таком
Поэму создал
Некто с паспортиной,
А я лишь к слову вспомнил,
Со смешком.
 

«Сервелат из подсобки!..»

 
Сервелат из подсобки!
Советская власть.
Но тебе не дано
В ту подсобку попасть.
Даже и не мечтай,
Если ты не из свит, —
Гинеколог стоит,
Стоматолог стоит!
А теперь – сервелат,
Пармалат, карбонад —
Все бери – не хочу,
Это ж просто разврат!
Но возникло в пространстве
Развратных витрин
Вещество несоветское —
Холестерин!
Карбонада – полно,
Сервелата – полно,
И промежду колбас —
Медицинское «но»!
Вот теперь и ответь —
А была ли спроста
И советская власть,
И витрин пустота?
На засыпку вопрос
Сам себе задаю,
И ответа пока
На него не даю.
 

«Возможно, явь?..»

 
Возможно, явь?
Возможно, бред?
Ушла и слова не сказала!
Вот спицы, шерсть —
Она вязала,
Но все же где
Мой пистолет?
 
 
Ушла – к кому?
Какая блядь!
Я нервно бегаю по дому —
А может, все же не к другому,
А просто вышла погулять?
 
 
Да, крыша сдвинулась,
Хорош!
В каком я веке —
В этом? В оном?
Но по мобильным телефонам
И секундантов не найдешь.
 
 
Наверно, я сошел с ума!
На Черной речке —
Там не ели,
А все – дома, дома, дома
И нету места для дуэли!
 

«Всё выдумали там…»

 
Всё выдумали там —
«Би-Лайн» и ноутбуки,
А через десять лет
И нас возьмет азарт,
И все мы переймем,
Все спиздим по науке —
От сотовых сетей
До пластиковых карт.
 
 
А уж когда и мы
В какой возникнем теме,
От страха затрясет
Бетонный Уолл-стрит,
И ушлый наш пацан
На школьном ай-би-эме
Нью-йорский «Сити-банк»
Немножко разорит.
 
 
Хорошее у них,
Оно и нам не вредно,
За ними мы – трусцой,
Не надо обгонять,
И много-много лет
Они живут безбедно —
Пора бы нам у них
И это перенять.
 

Черновики

 
Лежу, не сплю,
А лень проснуться,
И как-то враз,
Не опосля,
И не успеешь потянуться,
Приходит первая мысля.
И в темноте слова летают,
Их белоснежная пурга
На чистом месте наметает
Свои сугробы и снега.
Ни вариантов,
Ни тетрадок,
И ямб,
Как милиционер,
Наводит в хаосе порядок,
Мой генетический размер.
Но вот слова угомонились,
Неподходящее – ушло!
Черновики не сохранились,
Мои сугробы – набело.
 

«Опять она в беспамятстве…»

 
Опять она в беспамятстве
Кричала
Свои неугомонные слова,
А я молчал,
И это означало —
Она больна,
Она всегда права.
И стало тихо
После урагана,
Как было,
И она не поняла,
Что общего у нас —
На дне стакана,
А сам стакан —
На краешке стола.
 

«Телевиденье…»

 
Телевиденье
Нас пудрит
Телепудрами
И раскрашивает
С помощью теней,
Им не главное,
Чтоб были мы премудрыми,
Им картинка
В телевизоре главней.
А гример
Колдует кистью
И тампоном,
И таким меня увидит
Белый свет,
И смотрюсь, бывает, я
Ален Делоном,
А по сути разговора —
Пустоцвет.
 

«Не другие причины…»

 
Не другие причины,
Не размеры грудей —
Западают мужчины
На блядей, на блядей.
 
 
Ах, какое богатство,
В ком есть это чуть-чуть,
Неприкрытое блядство —
Не притворство, а суть.
 
 
Это хищное женство
Нараспах, напоказ,
Обещают блаженство
Не в раю, а сейчас.
 
 
И не вечного ради,
А взглянул – и в шалаш!
И да здравствуют бляди —
Вечный двигатель наш.
 

«Ах, Австрия…»

 
Ах, Австрия,
Родина венских сосисок
И венского вальса
На все времена!
И носит на фраке
Достоинств список,
Как орден,
Великая эта страна.
 
 
Ах, Австрия! Австрия,
Время застолий.
И струдель по-венски,
И шницель неплох!
И Моцарт,
И Штраус,
И песни Тироля,
Но плохо, что Гитлер
И Захер-Мазох!
 

«Дом собирался…»

 
Дом собирался
Как бы на авось,
Какой в нем чепухи
Не накопилось!
История сама
Не поскупилась —
Все, что прилипло,
То и прижилось.
И я, владелец
Этого позора,
А вообще —
Творения венец,
Гляжу поверх
Бессмысленного сора,
Вытягивая шею,
Как птенец.
 

«Официальные визиты…»

 
Официальные визиты,
Глава страны летит с женой,
И тут главнее список свиты,
А не какой у нас портной.
 
 
Но хоть в команде ей не светит
Ни первой быть и ни второй,
«Ассошиэйтед пресс» отметит
И украшенья, и покрой.
 
 
Такая нотная эпоха,
Решит программа новостей,
Не Лора Буш одета плохо —
Одеты плохо Ю-Эс-Эй.
 

«Мы все (почти!)…»

 
Мы все (почти!)
В Москве нечаянны,
Никто (почти!)
Не зван Москвой,
И я въезжал в нее с окраины —
Троллейбус пятьдесят восьмой.
 
 
Речной вокзал,
И давка адская,
Никто в Москве меня не знал,
И улица Зеленоградская,
А дальше – свалка и канал.
 
 
А я сидел вполне раскованно,
Сидел и складывал слова,
А щас в троллейбусе рискованно —
Со мной знакома вся Москва.
 
 
Сейчас в Москве
Преуспевающей
Того, неузнанного, нет,
А этот,
В центре проживающий,
Он старше стал
На сорок лет.
 

Щипач

 
«Сладкий миг,
Когда ваш кошелек
Переходит в надежные руки,
То ли пухлый,
А то ли пустой!
Обучился я этой науке,
Только глупый считает —
Простой.
Дело в данной конкретной
Минуте,
Это – вспышка,
И я – виртуоз!
Не на всяком трамвайном
Маршруте
Мой конкретный проходит
Гипноз.
На Зацепе сажусь по привычке,
И уже ваш лопатник – ничей!
Пальцы – что?
Ну не больше отмычки,
Скрипачи, у них пальцы ловчей.
Для меня вы —
Как бык на корриде.
Мое дело, пока толкотня,
Чтоб вы видели всё
В лучшем виде
И не видели только меня.
Я ни в чьей не нуждаюсь защите,
И в ментовке когда,
В тупике,
Я же чистый – ищите, ищите! —
Кошелек ваш давно на Щипке!
И гуляет во мне, трали-вали,
Этот вечный трамвайный сквозняк!
То, что делают в „Лесоповале“,
Не похоже на мой проходняк».