Kitabı oxu: «Дети Марса. Узел тишины»

Глава 1. Красная тень

Нер позвонил, когда Арен стоял в очереди за хлебом, и попросил не класть трубку.

— Ты в северной галерее?

— У пекарни. Что случилось?

— Отойди от наружной стены. Сейчас.

Перед Ареном женщина выбирала между двумя одинаковыми буханками. Пекарь терпеливо держал обе на весу. За стеклянной стеной галереи пыль ползла по опорам купола, и утренний свет был тусклым, желтоватым. Над прилавком работал экран: земной лес, ручей, мокрые листья. В Аркадии эти записи крутили с детства Арена. Капля должна была сорваться через три секунды. Арен невольно отсчитал их, пока Нер молчал в трубке.

— У вас опять испытания? — спросил он.

Брат ничего не ответил. В трубке стукнуло, послышалось чьё-то короткое ругательство.

Арен поднял голову.

По наружной стороне купола прошла красная полоса. Она пересекла две опоры, развернулась на стыке панелей и исчезла. Звук пришёл позже: сухой удар, от которого у пекаря выпала одна буханка.

Стеклянная дверь в конце галереи выгнулась наружу. Мужчину, стоявшего рядом, бросило на стойку ограждения. Арен успел схватить женщину за ворот и толкнуть под прилавок. Воздух рванулся вдоль прохода. На лицо посыпалась мука.

Где-то за спиной кричал ребёнок.

Арен опустился на колени, нащупал внизу прилавка аварийный ящик. Дёрнул крышку. Из ящика вывалились две маски и пустой упаковочный пакет. Он сунул одну женщине, вторую прижал к собственному лицу. Эластичный ободок не сразу сел на щёку. Пришлось оторвать прилипший кусок бумажной салфетки.

В ушах звенело. Он не слышал, заработал ли баллон, но холодная струя ударила в губы.

Пекарь лежал на боку, держась за ногу. Рядом с ним упала женщина в серой куртке. Она тянула руку к проходу, повторяя одно и то же имя. За опрокинутой тележкой торчал детский ботинок.

Арен пополз туда. Поток воздуха тащил вдоль пола бумажные пакеты, крышки, хлебные крошки. Красная аварийная штора над проходом опускалась рывками. Если она закроется, отсечёт наружную галерею от внутреннего кольца.

Мальчик застрял между тележкой и низким металлическим ограждением. На вид лет восьми. Тёмные волосы, круглая щёка в муке, на куртке пришит жёлтый карман. Он пытался освободить правую ногу и сердито бил тележку ладонью.

Арен положил руку ему на плечо. Ребёнок вскинул глаза и сразу перестал дёргаться.

— Сейчас подниму. Ты вытащишь ногу. Слышишь меня?

Мальчик кивнул, хотя едва ли что-то слышал.

Тележка была тяжёлая, с ящиками для теста. Арен подсунул под край плечо. Металл въелся в ключицу. С первого раза удалось только сдвинуть колесо на несколько сантиметров. Мальчик вскрикнул. Арен отпустил тележку, показал ладонью: подожди.

Телефон всё ещё висел на шнурке у воротника. Из маленького динамика пробивался голос брата.

— …к стене! Арен, отвечай!

Он нажал кнопку передачи большим пальцем.

— Ребёнок под тележкой. Третий проход от пекарни.

— Иду.

— Ты где?

Ответа уже не было.

Арен огляделся. Под прилавком женщина держала маску обеими руками. Пекарь сумел сесть. Он упирался спиной в тумбу и смотрел на приближающуюся штору. Между ней и полом оставалось чуть больше метра.

У колеса тележки лежала съёмная направляющая от стеллажа. Арен схватил её, завёл под раму. Вместо опоры подложил перевёрнутый хлебный ящик. Надавил. Рама приподнялась.

Ребёнок выдернул ногу, оставив ботинок под колесом.

Арен прижал его к себе и пополз к внутреннему проходу. Мальчик цеплялся за его куртку, открывая рот. Арен снял маску со своего лица и приложил к детскому. Сразу стало трудно втянуть воздух. Лёгкие работали, но вдох казался пустым.

До шторы было метров шесть. Её нижняя кромка уже скрыла поручни.

Изнутри под кромку просунулась длинная жёлтая рука захвата. Металл ударился о плитку. Штора остановилась, выгнулась. В просвете появился Нер, в рабочем шлеме, с двумя масками на ремне.

Брат вытащил мальчика первым. Потом протянул маску Арену.

— На лицо. На лицо, говорю!

Холодный воздух вызвал кашель. Нер ухватил его за плечо, потащил. Арен упёрся рукой в пол.

— Там ещё трое.

Нер взглянул поверх него. За прозрачным щитком его лицо застыло.

— Вижу. Ползи дальше.

Мальчик уже сидел у стены внутреннего коридора. К нему бежали двое в форме службы давления. Арен добрался до них, показал на ногу ребёнка и развернулся к проходу.

Под шторой Нер тянул пекаря за ворот. Женщина в серой куртке ползла рядом, переставляя локти. Та, которой Арен дал первую маску, отстала. Она пыталась встать, хватаясь за стеллаж, и каждый раз падала.

На жёлтом захвате мигнула лампа перегрузки.

Арен бросился обратно. Сотрудник службы давления поймал его поперёк груди.

— Не лезь!

— Там женщина!

— Вижу!

Второй сотрудник лёг на живот, просунул под штору багор. Женщина не могла дотянуться. Нер, уже почти выбравшийся с пекарем, отпустил его и пополз обратно.

Арен видел красные волосы брата сквозь щиток. Увидел, как Нер зацепился ремнём за ножку перевёрнутого стула, как рванул плечом. Захват просел. Сотрудник службы давления ударил ладонью по аварийному выключателю, но лампа продолжала мигать.

Нер схватил женщину за запястье. Она повернулась на бок. До шторы оставалось меньше метра.

Арену показалось, что сейчас получится.

Крепление захвата лопнуло. Нижняя кромка шторы резко ушла вниз. Нер успел отдёрнуть голову. Рука женщины осталась по другую сторону.

На полу лежала жёлтая перчатка. Брат несколько секунд смотрел на неё, потом медленно сел.

Во внутреннем коридоре кто-то продолжал кричать. Сотрудник службы давления закрыл крышку выключателя, проверил на панели цифры и только после этого снял шлем.

Арен подошёл к брату. У Нера дрожала нижняя губа. Он взял перчатку и попытался надеть её поверх своей.

— Это её, — сказал Арен.

— Я знаю.

— Нер.

— Я знаю!

Он швырнул перчатку на пол — и тут же поднял.

За герметичной шторой стояла тишина.

Мальчик сидел на скамье рядом с женщиной в серой куртке. Она держала его лицо в ладонях, ощупывала уши, шею, снова и снова спрашивала, где болит. Ребёнок пытался сказать ей про ботинок. Одну ногу он подтянул под себя; на носке расплывалось тёмное пятно.

Арен только теперь узнал женщину. Мирр. Они встречались на подготовке аварийных групп: она занималась людьми после разгерметизации, он — связью и датчиками.

— Рин, — сказала она мальчику. — Посмотри на меня. На меня, пожалуйста.

Он послушался.

Мирр проверила его зрачки, осторожно согнула ногу. Потом посмотрела на Арена.

— Ты сам цел?

— Кажется.

— Сядь. Кровь на шее.

Арен провёл ладонью под воротником. На пальцах осталось немного крови. Он не помнил, когда порезался.

Из соседнего коридора пришла медицинская бригада. Мирр назвала имя сына и быстро перечислила, сколько времени он провёл без маски, где застряла нога, на что жаловался. Когда санитар поднял Рина, мальчик вцепился в материнский рукав.

— Я с тобой, — сказала она. — Никуда не ухожу.

Арен отвернулся. Нер всё ещё сидел на полу, положив чужую перчатку на колено.

— Как ты узнал? — спросил Арен.

— Что?

— Что будет удар.

Брат поднял на него глаза.

— Лайа дала сообщение по рабочему каналу. Велела увести людей от северных стыков. Я вспомнил, куда ты пошёл.

— Когда?

— За минуту. Может, меньше. Я не смотрел.

Арен достал телефон. На экране было семь пропущенных вызовов: четыре от Лайи, два от диспетчера обсерватории и один от домашней службы. Над ними висело обычное предупреждение: «При технических работах сохраняйте спокойствие».

Он позвонил Лайе. Она ответила сразу.

— Где ты?

— Во внутреннем кольце. У пекарни разгерметизация.

— Знаю. Ты цел?

— Нер успел.

Она шумно выдохнула. На заднем плане кто-то требовал переключить изображение.

— Слушай меня, — сказала Лайа. — Северный сектор закрыли не весь. Если можете идти, уходите через нижний переход. Не по кольцу. В нижний.

— Почему не весь?

— У них не совпадает схема. На панели один контур, на месте другой. Я уже связалась с Данной.

— Мы останемся, поможем…

— У тебя есть костюм?

— Нет.

— Тогда уходи. Помогать будешь там, где можешь дышать.

Арен не успел спросить о красной полосе: Лайа уже говорила с кем-то другим. В трубке прозвучал номер аварийной группы и короткое: «Закрывайте вручную, дистанционно не пройдёт». Связь оборвалась.

Нер поднялся. На его комбинезоне белела мука. Она потрясла Арена сильнее, чем кровь на собственной ладони.

— Пошли вниз, — сказал он.

— Я слышал.

Они двинулись вместе с остальными. На лестнице пришлось остановиться: санитарная платформа не проходила в поворот. Нер взялся за один край, Арен за другой. На платформе лежал мужчина с закрытыми глазами. Его рука свисала с борта, и Арен всё время боялся прижать пальцы к стене.

Внизу было тепло. Вентиляторы гудели ровно, пахло мокрой одеждой и дезинфицирующим раствором. У дверей раздевалки женщина принимала использованные маски. Она машинально сказала Арену: «Хорошего дня», потом зажала рот рукой.

Он отдал маску и пошёл дальше.

Через двадцать минут они добрались до обсерватории. У входа толпились люди. Одни искали близких, другие пришли потому, что на здании работал большой экран. С него уже убрали лес и ручей. Вместо них показывали схему города. Северная галерея светилась красным прямоугольником. Под схемой шла строка: «Повреждение локализовано. Угрозы основным жилым секторам нет».

Нер остановился перед экраном.

— Локализовано, — прочёл он вслух.

Арен потянул его за локоть.

В лаборатории Лайа стояла босиком. Один ботинок лежал у стола, второй она держала в руке. На полу блестели осколки: при ударе лопнула подвесная панель. Лайа пыталась вытряхнуть из ботинка стекло и одновременно смотрела на три экрана.

Увидев братьев, она поставила ботинок на стол и подошла. Взяла Арена за лицо, повернула к свету, осмотрела порез.

— Я в порядке.

— Ты всегда это говоришь до осмотра.

Она посмотрела на Нера. Тот поднял обе руки, показывая, что цел.

Лайа заметила чужую перчатку, зажатую у него под мышкой. Ничего не спросила. Отодвинула стул.

— Садись. На столе вода.

— Я постою.

Она дала ему стакан и вернулась к экранам.

На одном была наружная запись купола. На другом шли диаграммы нагрузки. Третий показывал участок равнины далеко к юго-востоку от Аркадии. Арен знал эту карту: пустые дороги к старым выработкам, три законсервированные станции, русло, по которому никогда на его памяти не текла вода.

Лайа пустила запись. Красная полоса появилась над северной опорой. На диаграмме вырос зубец, а через мгновение по стеклу побежала трещина.

— Свет пришёл раньше повреждения, — сказала она.

— Разряд по металлу?

— Тогда начало было бы на опоре. Здесь оно за горизонтом.

Она увеличила дальний край изображения. На самом пределе видимости лежала ещё одна тонкая линия.

— Сейран прислал такое же из Эллады. У них было вчера. Слабее, но с тем же промежутком между сигналом и ростом нагрузки.

Арен придвинулся к монитору.

— Ты уверена, что время на камерах сведено?

— Проверила. Дважды. И прежде чем ты спросишь про ошибки датчиков: независимые каналы дали то же самое.

Он достал из кармана свой рабочий накопитель. На корпусе осталась мука. Неделю назад он согласовал перевод части северных датчиков в редкий режим опроса. Питание требовалось насосам, трещин на этом участке не обнаружили. В заключении стояло: «Допустимо на десять суток при ежедневном обходе».

— Дай журнал за прошлую неделю, — сказал он.

Лайа вызвала файл. Перед первым ударом были маленькие всплески. Не на каждом канале. На некоторых вместо кривой тянулись длинные прямые: система ничего не измеряла между опросами.

Арен смотрел на эти промежутки. Его подпись разрешила их.

— Мы могли увидеть раньше.

— Возможно, — ответила Лайа. — Сейчас нам нужно понять, куда придёт следующий.

Нер поставил стакан. Воды он не выпил.

— Вы можете это понять?

Лайа показала на карту. На пустой равнине были отмечены три точки, и через каждую проходила дуга.

— Можем искать.

— Сколько времени?

— Пока не знаю.

Нер подошёл ближе. Синий индикатор на его шлеме медленно погас: запас воздуха закончился бы ещё через несколько минут.

За дверью зазвонил служебный телефон. Диспетчер обсерватории ответил, выслушал и заглянул в лабораторию.

— Арен. Тебя вызывает Анкас. Просит принести исходные журналы. Все копии.

На большом экране у входа всё ещё было написано, что угрозы жилым секторам нет.

Арен вынул накопитель из разъёма и положил перед Лайей.

— Сделай ещё одну.

Глава 2. Список живых

В приёмной Анкаса не было мест. На стульях сидели трое мастеров аварийной службы; женщина с перевязанным плечом прислонилась к подоконнику. Диспетчер держала перед собой два телефона и отвечала в тот, который звонил настойчивее.

Арен назвал себя. Диспетчер показала на открытую дверь.

— Он ждёт. Если спросит про третий транспорт, скажите: аккумулятор меняют. Я уже трижды передавала.

В кабинете было душно. Анкас стоял у стены с планом города и разговаривал с кем-то по громкой связи.

— Откуда у вас шестьдесят мест? Там сорок восемь коек.

Из динамика ответили, что люди могут потесниться.

— Пациенты на кислороде тоже потеснятся? Я спрашиваю о подключениях. Сорок восемь. Остальных в старый учебный корпус. Да, я разрешаю снять перегородки.

Он выключил связь, провёл ладонью по лицу. Арен видел Анкаса на заседаниях, на церемониях, несколько раз в ремонтных ангарах. Сегодня тот выглядел старше. На белом манжете темнело пятно кофе.

— Журналы принёс?

Арен положил накопитель на стол.

Анкас подключил накопитель, открыл заключение о северных датчиках и задержался на подписи.

— Ежедневный обход был?

— По журналу — да.

— Ты сам ходил?

— Два раза из семи.

— А остальные?

— Дежурная смена. Мне нужно с ней поговорить.

Анкас развернул экран к нему.

— Вот зачем я тебя вызвал. В сети уже пишут, что мы отключили защиту ради подсветки площади. Ты подписал ограничение на частоту опроса. Объясни, что именно отключили.

— Ни одного защитного контура. Часть измерительных каналов перевели в экономичный режим. Питание отдали северным насосам. При крупном отклонении аварийная защита должна была сработать отдельно.

— Должна была?

— Сработала. Поздно для тех, кто оказался в галерее.

Анкас сел. Из приёмной донёсся новый телефонный звонок.

— Подготовь короткое объяснение. Без предположений о нападении.

— Я не говорил о нападении.

— Уже говорят другие. За тобой повторят быстрее.

Арен открыл запись красной полосы. Анкас досмотрел её молча и велел повторить.

— Свет появляется раньше разрушения, — объяснил Арен. — Аналогичный сигнал был у Эллады. Возможно, он позволит предупреждать следующие удары.

— Насколько раньше?

— На этой записи меньше минуты.

— За минуту ты шесть тысяч человек переселишь?

— Тех, кто стоит у наружной стены, можно отвести за десять секунд. Мой брат успел позвонить мне. Остальные не получили предупреждения вообще.

Анкас отвёл взгляд к двери. Арен уже ждал, что его выставят.

— Лайа прислала сообщение сразу в три службы, — продолжил он. — Где оно остановилось?

— У диспетчера общей тревоги. Он запросил подтверждение.

— У кого?

— У меня.

В коридоре за дверью кто-то громко потребовал пропустить его к начальнику города. Диспетчер ответила, что человек, которого он ищет, сейчас в медблоке, и предложила проводить.

— Ты не подтвердил, — сказал Арен.

Анкас сложил руки на столе. На правом указательном пальце у него был пластырь.

— Три дня назад датчик в западном секторе выдал утечку. Мы подняли четыреста человек. Одна женщина упала на лестнице, сломала шейку бедра. Утечки не было. Вчера дважды пришло ложное падение давления из-за замены модуля. Сегодня мне прислали спектрограмму и слова «возможна связь». Я спросил, насколько она достоверна.

— И пока ты спрашивал…

— Я знаю, что было дальше.

Арен едва не заговорил о женщине за шторой, мальчике без ботинка, чужой перчатке на коленях Нера. Но Анкас уже видел списки, которых Арен пока не видел.

На экране рядом с планом города стояло число семнадцать. Под ним — «подтверждено».

— Дай нам доступ к внешним станциям, — сказал Арен. — Нужны записи до аварии. Все. И связь с Элладой без очереди.

— Доступ получишь. С внешними станциями сложнее: часть потеряли.

— Тогда наземная группа.

Анкас покачал головой.

— Каждая машина сейчас возит людей. Каждый комплект воздуха нужен ремонтникам. Покажи место, куда собираешься ехать, и что там получишь. Тогда решим.

Он подвинул Арену чистый лист.

— А объяснение по датчикам всё-таки напиши. Под своей фамилией. Если мы ошиблись, хочу знать, в чём.

Арен взял лист. Собственное имя внизу будущего объяснения неприятно соединялось с пустыми промежутками на графике. До этой минуты он почти не думал о том, как будет рассказывать людям о своей подписи.

Уже у двери Анкас остановил его.

— Накопитель оставь.

— Оставил.

— Другие копии есть?

Арен посмотрел на него.

— Есть.

Анкас помолчал.

— Не публикуй имена пострадавших. Родственники должны узнать от людей.

В медблок Арен пошёл через учебный корпус. По дороге он видел, как снимали перегородки, о которых Анкас говорил по телефону. Два столяра вынесли дверь вместе с коробкой. На полу остался прямоугольник более светлого покрытия, след кабинета, где много лет учили навигации.

В актовом зале ставили кровати. Мальчик лет пятнадцати пытался развернуть раскладушку, зажатую между стеной и роялем. Арен помог переставить рояль. Внутри тихо перекатились струны.

Из зала вышла Учительница. Её знали так даже те, кто давно перестал учиться. Когда-то она преподавала и Арену. Сейчас на плече у неё висела детская кофта, а на носу очки держались за одну дужку.

— Маску отдал? — спросила она.

— Да.

— Свою домашнюю проверь. И не вздумай сказать, что некогда.

— Ада, мне нужно найти Мирр.

— Третий кабинет направо. Она с сыном. Только сначала посмотри сюда.

На стене висели три листа. «В медблоке». «В размещении». «Ищем». Последний был заполнен мельче остальных.

— Женщина у пекарни, — сказала Учительница. — В зелёном платке. Фамилию знаешь?

Арен покачал головой.

— Волосы светлые? На левой руке кольцо?

Он пытался вспомнить женщину, которой дал маску. Под прилавком было темно; позже она лежала у стеллажа. Лица он так и не разглядел.

— Не знаю.

— Хорошо. Не придумывай. Здесь уже одного человека записали в два места по слухам.

Ада показала на нижнюю строчку.

— Её муж ищет. Пока не отвечай ему сам. Пусть сначала поговорит с врачом.

Арен вгляделся в имя. Оно ничего ему не говорило. Несколько часов назад эта женщина долго выбирала хлеб. Он стоял за ней и сердился, что очередь не движется.

В кабинете Мирр Рин лежал на узкой кушетке. Ногу ему зафиксировали, рядом поставили стул с подушкой. На краю подушки стоял найденный кем-то ботинок. Второй так и остался в северной галерее.

— Нер где? — спросила Мирр.

— В ангаре. Его вызвали.

— Пусть зайдёт на осмотр.

— Я скажу.

— Скажи так, чтобы пришёл. Он полз под шторой. Мог не почувствовать травму.

Она хотела добавить что-то ещё, но Рин тронул её за рукав.

— Я потом смогу ходить?

— Сможешь. Доктор сказал: кость целая.

— Когда?

— Когда спадёт отёк. Сегодня на этой ноге не ходим.

Рин посмотрел на Арена.

— Ты сломал тележку?

— Не знаю. Наверное, немного погнул.

— Она меня не отпускала.

Арен сел на стул возле кушетки.

— Я видел.

Мальчик потрогал жёлтый карман, провёл пальцем по оборванному шву. Потом спросил шёпотом:

— Пекарня теперь не будет работать?

— Некоторое время.

— А где мы будем брать хлеб?

Мирр прикрыла глаза. Ей нужен был простой ответ без оговорок.

— В южной, — сказал он. — Я видел, как туда везли муку.

Рин успокоился. Несколько минут он рассказывал о женщине, которая всегда давала ему обломки корочки, о мелких монетах для автомата с напитками, о том, как в пекарне пахло в самый ранний час. Арен слушал и постепенно понимал, что мальчик перечисляет всё, что боится потерять.

Когда Рин задремал, Мирр вышла в коридор вместе с Ареном.

— Спасибо, — сказала она. — Сейчас у меня плохо получается говорить.

— Не надо.

— Мне надо. А тебе можно просто послушать.

Он смутился. Она прислонилась к стене и потёрла переносицу.

— Наш дом закрыли. У сестры тоже нет доступа. Пока нас записали сюда. Я работала в этом корпусе полгода назад, поэтому могу найти чистые простыни. А те, кто не работал, стоят внизу и спрашивают, куда им идти.

— Анкас открывает второй зал.

— Знаю. Мне уже предложили принять размещение на себя.

— Ты согласилась?

Она посмотрела на дверь, за которой спал Рин.

— Сказала, что начну, когда кто-нибудь посидит с ним. Мне ответили: «Мы на тебя рассчитываем». Как будто это решает вопрос.

Арен достал телефон, нашёл номер Ады и набрал.

— Не устраивай мне спасение всей жизни, — сказала Мирр. — Мне нужен человек на два часа.

— Именно об этом и спрашиваю.

Учительница смогла прийти только через сорок минут. Они договорились, что до этого с Рином побудет Арен. Мирр принесла ему воду и лист с назначениями, хотя он не собирался ничего назначать. Потом проверила сына ещё раз и пошла вниз.

Арен сел. На экране телефона появилось сообщение от Лайи: «Есть пересечение. Приходи». Он ответил, что будет через сорок минут.

Она прислала вопросительный знак.

Он отправил Лайе фотографию края кушетки и собственных коленей. Лайа ответила: «Поняла. Не оставляй одного».

Пока мальчик спал, Арен начал объяснение для Анкаса. Написал, какие каналы перевели в редкий режим, почему это считали допустимым и что теперь нужно проверить. Несколько раз рука сама тянулась добавить: «По имевшимся на тот момент данным». Он оставил эти слова один раз, в начале. Они объясняли решение, но не могли отменить пустые строки измерений.

В конце написал: «Согласование подписал я».

Когда пришла Ада, за окнами учебного корпуса уже горели вечерние лампы. Она принесла пакет с яблоками — маленькими, из экспериментального сада, слишком дорогими для обычной корзины. Арен спросил, где взяла.

— Садовник отдал. У них остановили охлаждение хранилища.

— Их ведь мало. Кому достанутся?

— Я распределяю. Ступай.

В лаборатории Лайа разговаривала с Сейраном. На экране было его лицо, искажённое сжатием. За его спиной висела мокрая ткань. Что-то капало в металлическую ёмкость.

— Покажи ещё раз, — попросила она.

Сейран поднял камеру. В стене за тканью темнела трещина. Вода текла по кабельному коробу.

— Говорят, до завтра выдержит, — сказал он. — Я переставил стол, чтобы на аппаратуру не капало. Отчёты уже отправил.

— А сам?

— Что сам?

— Ты переставил стол. Себя куда-нибудь переставь.

Сейран чуть криво улыбнулся. Лайа улыбалась точно так же, когда не хотела отвечать.

— Сначала отнесу резервный блок. Внизу дети, там связь нужна больше.

Лайа положила ладонь на край стола.

— Я не буду ругаться по каналу. Напиши, когда выйдешь.

— Хорошо. Арен пришёл?

Арен сел рядом.

— Здесь.

— Посмотри наложение. Я отправил вместе с координатами. Три фронта, три точки усиления. Они не совпадают с линиями разлома. Зато сходятся вокруг одной впадины. У вас до неё около часа на машине.

На экран легла карта. В центре трёх дуг был тёмный кружок. Снимок сделали давно; дата относилась к съёмке ещё до рождения Арена.

— Что там стояло?

— В каталоге — опорный объект старой сети. Какой именно, не написано. Дальше каталог обрывается.

— Могут быть остатки энергостанции.

— Могут. Но вот тебе свежий проход спутника.

На новом снимке кружок сохранился. Пыль вокруг него лежала радиальными полосами. Арен приблизил край: граница была слишком ровной для выветренного сооружения.

— Беспилотник туда дойдёт?

— Из вашего сектора — да. Только держите резерв по возврату. Мой аппарат потерял навигацию, когда подошёл близко к похожему месту. Ручное управление тоже пропало. Вернулся сам, и половины памяти не было.

Арен посмотрел на Лайю. Она уже записывала размеры зоны.

— Пошлю с отдельным регистратором, — сказал он.

— Пошлите два, если можете. И ещё. При сильном фронте у нас идёт одинаковая последовательность: короткий импульс, пауза, длинный. Это не похоже на обычный шум. Я не говорю, что там кто-то сидит. Но я бы проверил, не работает ли ещё то, что мы давно считаем мёртвым.

На другом конце связи послышался грохот. Сейран повернулся.

Лайа встала так резко, что стул ударился о стену.

— Что это?

— Короб упал. Всё. Ухожу. Напишу снизу.

Экран погас.

Лайа задержалась перед погасшим экраном. Затем села и стала прокладывать маршрут к тёмному кругу.

— Он твой брат, — сказал Арен.

— Да.

— Ты раньше не говорила.

— Ты не спрашивал. У нас работа всё время была интереснее.

Она произнесла это без обиды, но Арену захотелось вспомнить все вечера, когда они сидели здесь вдвоём. Он знал, как Лайа пьёт чай, каким карандашом правит расчёты, почему терпеть не может мерцание верхней лампы. Про брата не знал.

В дверь постучали. Нер просунул голову.

— Я к врачу сходил. До того, как вы оба начнёте. Жив, трудоспособен, приятен в общении.

Лайа показала ему карту.

— Вот сюда можешь отправить аппарат?

Нер подошёл, посмотрел координаты и покачал головой.

— Сегодня нет. Наземные машины на перевозках, мои дроны у ремонтников. Завтра заберу один. А сейчас готовлю орбитальный тягач.

— Зачем? — спросил Арен.

— Посмотреть сверху, что режет вам купола.

Арен поднялся.

— Ты только что из аварии.

— Я был в рабочем костюме. Проверку прошёл. Второй пилот отдыхал всю смену. Что ещё?

— Выше купола фронт может быть сильнее.

— Поэтому мы и поднимаем приборы. Или ты хочешь ждать следующего удара снизу?

Нер перевёл взгляд на Лайю.

— Дашь регистратор? С независимым питанием. Если эта дрянь глушит память, пусть у меня будет чем вернуться к разговору.

Она посмотрела на Арена, потом достала из шкафа небольшой серый блок.

— Дам. Но сначала вместе посмотрим ограничения. Весь маршрут, включая возврат.

Нер взял блок. Чужой жёлтой перчатки при нём уже не было.

Глава 3. За куполом

В ангаре пахло прогретой изоляцией. Под открытым брюхом тягача стояли две платформы, и с одной всё время кто-то кричал, чтобы на другой не включали питание.

Нер поднялся по трапу первым. Арен шёл за ним, задевая плечом страховочную сетку. В тесной кабине он сразу занял левое кресло. Брат посмотрел на него, ничего не сказал и ткнул пальцем в табличку: «Пилот».

Арен пересел.

— Вот теперь можем разговаривать, — сказал Нер.

Перед ними была старая приборная панель. Новые экраны прикрутили поверх прежних гнёзд, часть показаний по-прежнему выводилась на маленькие стрелочные приборы. Ручка бокового люка была обмотана светлой лентой. На потолке держалась фотография Земли, выцветшая до бледно-голубого пятна.

Арен показал на неё.

— До сих пор висит?

— Дешевле новой навигации.

Нер потянул ремни кресла, проверил крепление регистратора. Арен знал этот тягач с детства. Когда-то тот обслуживал орбитальный склад, потом возил приборы на верхние платформы, теперь поднимался несколько раз в год. Запасов топлива берегли больше, чем саму машину.

— Сколько человек можно взять? — спросил Арен.

— Со снятым грузовым отсеком — восемь. Если не хочешь, чтобы по дороге дышали по очереди.

— А на склад?

— Там двадцать лет нет рабочего жилого контура. Баллоны у нас на сутки. Топлива хватит подняться и сесть. Даже если склад цел, жить нам на нём негде.

Арен провёл рукой по краю кресла.

— Я рассчитывал хотя бы на этот вариант.

— Тогда не смотри на машину так, будто она виновата, что не вывезет город.

В кабину заглянула Данна. Она принесла жгут с двумя новыми разъёмами. Один положила Неру на колени, второй сразу воткнула в свободный порт.

— Контроль корпуса будет отдельный. Если основной экран начнёт врать, этот всё равно покажет, что у тебя отваливается.

— Очень ободряющий прибор.

— Для ободрения у тебя фотография. Руки убери.

Она вытеснила Арена из кресла, пролезла под панель. Оттуда донеслось короткое недовольное мычание.

— Кто ставил перемычку?

— Не я, — сказал Нер.

— Вижу. Ты хотя бы изоляцию до конца снимаешь.

Арен наклонился к люку.

— Данна, по северным приводам…

— Потом. Сейчас у меня человек собирается лететь. Северные приводы уже никуда не собираются.

Она вылезла с коротким оплавленным проводом. Показала Неру конец.

— Основной и резерв сидели на одной линии. Красивый резерв. Всё, теперь отдельно. Проверяй.

Нер отключил основной источник. Вспомогательный прибор остался гореть.

Данна удовлетворённо сунула старую перемычку в карман.

— Заберу. Кто делал, узнает свою работу.

Второй пилот, молчаливый Роан, принёс полётный лист. Они сверили точки разворота и допустимую нагрузку. Арен показал район, над которым Лайа обнаружила след фронта. Нер отметил его, но не включил в основной маршрут.

— Если будет спокойно, посмотрим с края. В середину этой штуки не полезу.

Арен уже приготовился требовать того же, но сдержался.

Перед выходом из кабины он коснулся плеча брата.

— У тебя руки дрожат.

Нер посмотрел на пальцы. Потом снял перчатки и положил ладони на панель.

— Уже нет. С врачом говорил. С Роаном тоже. Он может вести весь полёт, если понадобится.

— Может, пусть и ведёт?

— Арен, мне двадцать шесть.

— Я знаю.

— Тогда попробуй это помнить не только в день рождения.

Арен спустился по трапу. Снизу кабина выглядела игрушечной. В проёме ещё виднелось лицо Нера. Потом Роан закрыл люк.

В диспетчерской Лайа уже подключила наземные станции. На боковом экране шла связь с Элладой. Сейран прислал сообщение: «Внизу. Связь восстановили». Под ним была фотография мокрого носка. Лайа прочитала, фыркнула и убрала телефон.

Тягач вывели из ангара в стартовый шлюз. Через наружную камеру Арен видел, как закрылись створки, как машина медленно развернулась на пыльной площадке. За городом начиналась настоящая поверхность Марса: камень, песок, длинные тени от старых коммуникаций. Между куполами горели ходовые огни ремонтных платформ.

— Проверка голосом, — сказал Роан.

Нер повторил давление, состояние двигателя и запас воздуха. Голос звучал обычно. Арен с трудом усидел, когда тягач оторвался от площадки.

Первые минуты ничего не происходило. Город уменьшался на экране, становился похожим на несколько мутных пузырей, соединённых нитями переходов. Северная галерея была тёмной. С высоты повреждение почти не выделялось среди старых заплат.

Лайа вывела профиль полёта рядом с записью фронта. Они поднимались вдоль безопасного сектора, не приближаясь к месту пересечения дуг. Регистратор передавал данные пакетами; между ними на экране горело серое поле.

— Верхние станции вижу, — сообщил Нер. — Три отвечают, четвёртая молчит. Ищу склад.

Арен взглянул на Лайю. Она отрицательно качнула головой: пока никаких новых сигналов.

Над горизонтом появился Фобос. На записи он был меньше ногтя. Тягач дрогнул, камера перескочила на другой угол, затем выровнялась.

— Небольшая потеря ориентации, — сказал Роан. — Резерв ведёт.

Данна придвинулась к панели.

— По корпусу норма. Нер, основной контур управления не трогай, пока не сравним…

На изображении возникла красная линия.

Она прошла в стороне от тягача, слишком быстро, чтобы разглядеть начало. На секунду экран стал белым. В диспетчерской одновременно заговорили три человека.

Арен услышал голос Нера:

— Основной погас. Роан, бери вниз.

Из динамика донёсся тяжёлый удар. Камера показывала только ремень и край кресла. Нагрузочный график пошёл вверх.

— Разворачивайте в западный сектор, — сказала Лайа. — Красная линия уходит к северу. Запад чистый по двум станциям.

Ответа не было.

Арен нажал клавишу.

— Нер. Приём.

Ремень на экране дёрнулся. В углу мелькнула рука.

— Слышу, — ответил брат. — Камера сорвалась. Мы целы. Роан ведёт. Основная панель пустая, резерв есть.

Данна громко выдохнула через нос. Старую перемычку она всё ещё держала в руке.

Лайа назвала им маршрут снижения. Арен смотрел на показания и никак не мог понять, почему у тягача меняется скорость: двигатель работал ровно, Роан держал заданное положение, но расчёт расходился с измерениями.

— Тормозит, — сказал он.

— Вижу, — ответила Лайа.

— Не атмосферой. По профилю не сходится.

Она переключила масштаб. На кривой было несколько ровных ступеней.

— Как будто его ведут на посадку, — произнесла она.

Нер расслышал.

— Передайте вежливому диспетчеру, что место я выберу сам.

Нер говорил почти весело. Но цифры высоты на экране падали слишком быстро.

Тягач шёл к пустой впадине на юго-востоке.

К той самой, что отметил Сейран.

— Уходите поперёк, — сказал Арен. — Вы попали в её сектор.

— Пробуем.

На земле перед ними возникла полоса старой посадочной трассы. Роан вывел тягач на боковую тягу. В кабине кто-то коротко застонал. Из динамика пошёл треск, потом снова прорезался Нер:

— Вышли. Управление наше. Топлива мало. На штатную площадку не потянем, сядем у западных складов.

Данна уже вызывала наземную группу.

Тягач сел жёстко. На последнем метре его развернуло, одна стойка сложилась, корпус лёг на бок. Камера замерла, показывая пыль и нижний край окна. Несколько секунд Арен ничего не слышал, кроме собственного дыхания.

Потом Нер сказал:

— У Роана рука. Я в порядке. Дым из панели, отключаем питание. Люк сверху, выйдем сами.

Арен поднялся. Лайа схватила его за рукав.

— Здесь быстрее поможешь.

Он опустился обратно и передал спасателям состояние кабины, положение люка, оставшийся запас воздуха. Каждая фраза требовала усилия. Хотелось бежать туда, где лежал брат, хотя на машине туда было двадцать минут, а ремонтная группа уже подходила с другой стороны склада.

Когда на экране появился чужой шлем, Арен обнаружил, что раздавил ногтем кожу на собственном пальце.

Нера привезли в город через час. Он шёл сам, прижимая к груди независимый регистратор. На лбу у него наливалась большая ссадина. Роана увезли с переломом предплечья.

— Можешь сказать, что был прав, — предложил Нер.

Арен обнял его. Брат сначала застыл, потом неловко хлопнул по спине.

— Только не дави. Там синяк.

Арен отпустил.

В диспетчерской они просмотрели запись. Три раздельных канала подтвердили одно и то же: тягач захватила сила, направленная к узлу. По краю зоны воздействие быстро ослабло. Без отдельного управления они бы не ушли.

Данна положила на стол обгоревший разъём, который Нер вынес из кабины.

— Вот теперь можно поговорить про северные приводы. Это тот же тип пробоя. И происходит он не от тряски.

Лайа молчала, совмещая время импульсов. На двух записях — утренней и полётной — промежутки совпали.

Анкас пришёл сам. Выслушал Нера, спросил о Роане, о состоянии тягача. Данна сказала, что машину можно восстановить, но не сегодня и не без деталей, которые нужны городу.

— Сколько осталось исправных летательных аппаратов? — спросил Арен.

— Малые дроны и два транспортных планера для местных рейсов, — ответил Нер. — Выше атмосферы им некуда. Даже если соберём тягач обратно, там нас снова подхватят.

Анкас долго смотрел на траекторию.

— Теперь у вас есть место, — сказал он Арену. — И причина туда ехать. Машину дам завтра утром. Сегодня мне нужна она на перевозке медблока.

— До завтра может быть ещё фронт.

— Может. А в медблоке прямо сейчас заканчивается резервный воздух. Выбирай, кого оставим ждать.

Арен промолчал.

Он вернулся в лабораторию и поставил на карту кольцо радиуса, в котором потерял управление тягач. Наземный путь проходил далеко за его внешним краем. До впадины можно было добраться с запада, под прикрытием гряды. Оставалось понять, поможет ли гряда от того, что действовало и в воздухе.

Лайа сидела напротив. В руке у неё был телефон. Сейран снова перестал отвечать.

— Сначала отправим дроны, — сказал Арен.

— Я уже готовлю два. Один с проводной записью на катушку. Нер предложил.

Арен взглянул в сторону ангара.

— Ему надо отдохнуть.

— Он отдыхает. И может думать лёжа.

Она пододвинула ему планшет с предварительным составом группы. Четыре человека: Арен, Лайа, Данна, водитель Фарран. Нера в списке не было.

— Он сам отказался, — сказала Лайа, заметив его взгляд. — Сказал, что после сегодняшнего полёта будет дёргаться на каждую лампочку. Останется на связи.

Арен прочитал список ещё раз.

Вечером он помог Неру разобрать полётный костюм. Из кармана высыпалась мука, оставшаяся с утра. Нер посмотрел на белое пятно и вдруг сел на пол.

— Я сегодня всё время думал, что если хоть что-нибудь узнаю…

Он не договорил.

Арен сел рядом. В ангаре стучали инструменты, кто-то ругался из-за потерянного ключа. Вокруг продолжали работать, будто утренней аварии и не было.

— Её звали Ина, — сказал Арен.

Нер поднял голову.

— Женщину у пекарни. Нашли мужа. Ада записала.

Брат долго молчал. Потом спросил:

— Ему сказали, что она была не одна?

— Не знаю.

— Скажи. Что мы были рядом. Только без остального. Не надо ему про то, как мы старались.

Арен кивнул.

На следующее утро Фарран приехал к обсерватории на грузовой машине, ещё пахнувшей больничным бельём. На заднем борту осталась полоска пластыря с чьим-то именем. Фарран снял её ногтем, сложил и убрал в нагрудный карман.

— Топлива до места и обратно с запасом. Воздух проверил. Внутренний люк закрывать до щелчка, он любит изображать закрытый. Кто его не дожмёт, сам пойдёт снаружи поправлять.

Данна осмотрела машину и показала на второе крепление экрана.

— Вот это перевяжи.

Фарран молча достал инструмент. Его седые волосы были коротко острижены, на шее висели очки в металлической оправе. Когда-то он отвечал за подъёмные механизмы во всём городе. Теперь, как многие, работал там, где не хватало человека.

Лайа уложила контейнеры с приборами. Арен проверил список оборудования. Впервые за сутки он увидел в нём предметы, предназначенные для поиска, а не для заделывания новых дыр.

Нер подошёл к кабине и протянул ему маленький брелок-передатчик.

— Рабочий канал на отдельной батарее. Основной глохнет — жмёшь сюда. Если и этот замолчит, возвращайся по меткам. Не срезай.

— Ты мне маршрут объясняешь?

— Да. Потерпишь.

Арен пристегнул передатчик к рукаву.

Наружные ворота раскрылись. Машина медленно въехала в шлюз. За спиной остался город: герметичные переходы, тёмная северная галерея, освещённые окна учебного корпуса. Впереди, на старой карте, был чёрный круг без названия.

Фарран проверил давление в кабине и перевёл ход на малую скорость.

— Если кто собирался передумать, самое удобное место уже проехали, — сказал он.

Лайа пристегнулась. Данна поставила между коленями аварийный комплект. Арен посмотрел на утренний список живых, который ещё оставался открытым на телефоне, и убрал его.

Нужно было найти способ, чтобы этот список перестал укорачиваться.

Глава 4. Узел

На выезде из города пришлось пропустить колонну. Три машины везли людей из северного сектора к южным общежитиям. В первой за стеклом сидела девочка с пустой клеткой на коленях. Дверцу она держала закрытой обеими руками.

Фарран остановился у обочины и погасил верхний свет, чтобы не слепить встречных. Они ждали молча. Когда последняя машина прошла, Данна сказала:

— На обратном пути возьмём груз со склада. Воздух или лекарства. Пусть пустыми рейсами занимаются те, у кого машин больше.

Лайа отметила склад на карте. Ещё долго смотрела на дорогу, хотя колонна скрылась за грядой.

Дорога была размечена старыми металлическими стойками. Некоторые наклонились, у двух отсутствовали отражатели. Фарран водил здесь ещё до закрытия выработок и находил повороты раньше, чем их показывал навигатор. Иногда он снижал скорость без видимой причины; через секунду из пыли возникала промоина или острый обломок трубы.

— Ты часто сюда ездил? — спросил Арен.

— Раньше. Когда ещё считали, что любую сломанную вещь можно заменить новой.

— А круг во впадине видел?

— Проезжал мимо. Дорога к нему закрыта. Была табличка: «Служебный объект. Автоматический режим». Мы не любопытствовали.

Лайа повернулась к нему.

— Ты мог сказать вчера.

— Вчера я возил людей, а ты показывала мне точку на карте. Я не знал, что вас интересует старая запретка. В следующий раз хоть скажите, что ищете.

Арен открыл каталог. Вокруг объекта действительно была едва заметная серая окружность. Ни предупреждения, ни описания режима. При копировании старой карты сохранился контур, но исчезло объяснение.

Он показал экран Фаррану.

— Так узнаешь?

— Да. Въезд с юга. Туда нам не надо: дорогу давно провалило. С запада останемся наверху.

Через час они остановились за грядой. Фарран поставил машину носом к обратной дороге. Данна проверила аварийные комплекты и заставила каждого включить отдельный передатчик на рукаве.

Внешняя камера показывала округлую впадину среди низких каменных гряд. На дне лежал чёрный диск. Пыль вокруг него расходилась полосами, словно её много раз сметали от центра к краям. Сам диск был чистым.

Лайа послала первого дрона. Маленькая «Пчела» поднялась с крепления над кабиной, остановилась, проверяя ориентацию, и пошла вдоль гряды.

— К краю по касательной, — сказал Арен. — Не над центром.

Нер подтвердил из города. Он следил за полётом по отдельному каналу. Голос шёл с небольшой задержкой.

На расстоянии около ста метров от диска показания дальномера начали расходиться с изображением. Камера видела ровную поверхность, прибор сообщал о провале. Арен попросил остановиться.

— Второй аппарат, — сказала Лайа. — С другой стороны.

Картина повторилась. Различалась только глубина: каждый дальномер показывал свою. Обычная ошибка дала бы случайные скачки, а здесь числа менялись плавно, в зависимости от положения.

— Либо поверхность уводит сигнал, либо мы не там, где думаем, — сказал Арен.

— Машина на месте, — отозвался Фарран. — Если вдруг кому-нибудь понадобится простая точка зрения.

Данна выпустила из борта наземную тележку. На ней стояли камера, контактный датчик и катушка тонкого провода. Тележка ползла медленно. Провод оставлял на пыли извилистый след.

У самого края диска контактный датчик зарегистрировал вибрацию.

Арен увеличил запись. Два коротких промежутка повторялись с небольшим различием. Он сравнил их с утренним сигналом.

Лайа наклонилась к экрану так близко, что коснулась лбом его плеча.

— Есть, — сказала она. — Те же интервалы.

Никто не ответил сразу.

В городе у них были совпадающие линии на графиках. Здесь, под тележкой, работала вещь, связанная с тем, что ломало купола. Арен ожидал радости от находки. Вместо этого захотелось закрыть файл и отъехать подальше.

— Сейран на связи? — спросил он.

— Пакетный канал, — ответил Нер. — Отправляю. До живого разговора пока не пробились.

Лайа записала координаты тележки и попросила вернуть её на десять метров. Данна потянула катушку, выбирая слабину. Вибрация ослабла, но не исчезла.

— Старая станция работает, — сказал Арен. — Мы её просто не слушали.

— Теперь услышали, — ответила Данна. — Что делаем?

Он посмотрел на запас времени. Лайа ожидала новый сильный фронт примерно через два часа. Погрешность была слишком велика, чтобы полагаться на этот срок.

— Ставим датчики по краю. Без активного сканирования. Потом уходим и смотрим из города.

Они надели шлемы, проверили друг другу замки. Фарран остался в кабине. Выйдя через маленький шлюз, Арен почувствовал, как костюм ограничивает движения. Под ногами хрустнула старая корка. Снаружи звуки передавались через подошвы и перчатки; в наушниках было слышно собственное дыхание и голоса остальных.

Первый датчик Данна закрепила на обломке основания. Лайа поставила второй выше по склону. Арен двигался вдоль заранее проведённой границы, оставляя вешки. До диска было далеко, но глаз всё время цеплялся за его чистую поверхность.

У четвёртой точки он увидел следы креплений.

В камне торчали три ряда одинаковых гнёзд. По краям сохранились обломки металла, тёмного и матового. Здесь когда-то стояла конструкция, охватывавшая диск. Одна из опор уходила под пыль; на второй ещё можно было различить прямоугольную площадку обслуживания.

— Данна. Посмотри вправо от моей метки.

Она подошла, присела возле гнезда и провела перчаткой по краю.

— Сняли сверху. Болты целые, соединение разошлось выше. Или конструкцию унесло.

— Давно?

— По этому не скажу. Но делали люди. Ключ сюда самый обыкновенный войдёт.

Лайа нашла плиту с затёртой надписью. Снимок пришлось обработать прямо в кабине. Пока Фарран возился с контрастом, Арен стоял над плитой и пытался разглядеть буквы сквозь царапины.

На экране появился обрывок: «…согласование…приём…».

— Очень содержательная беседа, — заметила Данна.

— Сними без обработки тоже, — попросила Лайа. — Потом проверим, не дорисовали ли мы слова сами.

Они закончили кольцо и вернулись к машине. Арен успел снять шлем, когда пришёл ответ Сейрана.

В пакете были координаты похожего объекта у Эллады и короткий звуковой файл. На экране его можно было представить как цепочку импульсов: несколько коротких, пауза, два длинных. Сейран писал, что при приёме последовательности его измеритель почему-то переходил в режим подтверждения связи.

— Это запрос, — предположила Лайа. — По крайней мере, старый прибор считает его запросом.

Данна сразу повернулась к ней.

— Отвечать не будем.

— Я пока читаю.

Арен запустил сравнение. Последовательность совпала с частью ритма, записанного у диска. Только у узла не хватало последнего длинного импульса. На этом месте каждый раз возникала пауза.

Он вспомнил старые линии связи: если ответ не приходил, передатчик повторял запрос с большей мощностью.

— Он ждёт подтверждения.

— Или мы красиво разложили шум, — сказала Данна. — У нас тут целая машина людей, которые очень хотят найти понятную штуку.

Лайа ещё дважды сверила сигналы и повернула экран к Данне.

— Тот же интервал, тот же пропуск. Не случайный шум. Проверим коротким импульсом с дрона, подальше от машины. Снаружи никого.

Данна посмотрела на Арена.

— Ответим — это будет второе испытание. Разрешено одно.

Он мог приказать собираться. Данные были, связь с фронтом подтверждалась, город ждал. Но следующий раз потребовал бы ещё одной машины, ещё одного комплекта воздуха, ещё одного согласования. А у этого неизвестного устройства, возможно, был простой запрос, который они могли завершить сейчас.

— Один импульс минимальной мощности, — сказал Арен. — Потом независимо от результата уходим.

Данна не согласилась вслух. Записала время и своё возражение в журнал.

«Пчела» переместилась за диск, подальше от людей. Нер перепроверил, что передатчик не связан с городской сетью. Лайа выставила длительность. Арен подтвердил запуск.

На чёрной поверхности появились линии.

Они не светились. Скорее отражение пыльного неба распалось на правильные участки. По краю прошли две симметричные дуги. На датчиках выросла нагрузка.

— Стоп передачи, — сказала Данна.

Нер уже отключил передатчик. Изображение не изменилось.

Машину слегка качнуло. Фарран включил тягу, но колёса на мгновение пробуксовали на месте. На дне чаши поднялась пыль. Она двигалась против ветра, к диску.

Арен увидел на телеметрии знакомый профиль торможения.

— Назад. Сейчас.

Фарран дал машине отойти под углом. Гусеничная лента заскрежетала по камню. Их потянуло в сторону, затем отпустило. Данна схватила открытый ящик с инструментами, не дав ему ударить Лайю.

Один из дронов исчез с экрана. Второй продолжал передавать, но его высота уменьшалась, хотя двигатель работал на подъём.

— Первый потерян, — сообщил Нер. — Второй увожу.

— Не трать батарею, сажай где есть! — сказала Данна.

Дрон упал на склон за диском. Камера показывала пыль, обломок опоры и часть чёрного неба. Через секунду в поле зрения оказалось что-то белое.

Снег.

Арен моргнул. Белая поверхность была гладкой, с серыми полосами. Над ней стояла металлическая стойка. Изображение продержалось несколько мгновений, распалось на тёмные квадраты, и снова появилась марсианская пыль.

В кабине никто не говорил.

Фарран увёл машину за гряду. Там нагрузка вернулась к обычной. Он включил тормоз и снял руки с управления.

— Один импульс, — повторил он. — Хорошо, что не два.

Арен смотрел на запись.

Лайа остановила кадр со стойкой. На её верхней перекладине висел обрывок материала. Тень падала в сторону, которой не соответствовало положение Солнца над их впадиной.

— Это камера переключилась? — спросил Арен.

— У дрона одна камера, — ответил Нер. — Запись идёт с неё. Я не знаю, что вы увидели, но чужого потока туда подмешать было неоткуда.

Данна положила перед Ареном планшет.

— Время воздействия, расход, потери. Подпиши.

Арен подписал журнал. У него было доказательство чего-то большего, чем связь с фронтом. Но по лицу Данны он понял: сейчас не время говорить об этом.

Лайа продолжала изучать белый кадр.

— Смотри на нижний правый угол, — попросила она.

Возле стойки виднелся прямоугольник с закруглённым краем. На нём было три тёмных отверстия.

Такие же отверстия Арен видел в гнёздах старых опор.

Они подождали, пока датчики на склоне перестали показывать отклонение. Диск снова стал ровным и чёрным. Передатчик был отключён, но каждые несколько минут по отдельному каналу приходил короткий ответ. Раньше его не было.

Данна запретила второй выход.

— Забираем только то, что можно подтянуть проводом. Остальное оставляем. Если вернёмся, найдём.

Наземная тележка была цела. Она стояла возле первой метки, зацепившись колесом за обломок. Данна медленно вытянула её к машине. Рядом с колесом по пыли волочилась чёрная пластина величиной с ладонь.

Лайа заметила её первой.

— Останови.

На пластине были неглубокие борозды. Пыль не держалась на поверхности. Когда тележку развернули, пластина сдвинулась, и датчик возле диска зарегистрировал короткий импульс.

Данна откинулась на спинку кресла.

— Так. Это теперь тоже не трогаем.

— Она у тележки под колесом. Мы уже её сдвинули, — сказала Лайа.

— Значит, вернём на место.

Арен сравнил момент сдвига с сигналом. Совпадение было точным.

— Подожди. Пусть тележка отойдёт от неё на метр.

Данна посмотрела на него, но выполнила. Пластина осталась лежать. Сигнал прекратился.

— Она отражает запрос? — спросила Лайа.

— Или закрывает цепь, когда рядом наш датчик, — ответил он.

Они смогли осмотреть пластину камерой. Один край был оплавлен, другой заканчивался ровным разъёмом. Это была деталь, выломанная из старой конструкции. На ней не было ни одной царапины, которую можно было бы уверенно принять за букву.

Арен проверил расстояние до диска. Пластина лежала снаружи отмеченной зоны; тележка столкнула её всего на несколько сантиметров.

— Заберём в экранном контейнере. Без подключения к питанию.

Данна повернулась к Лайе.

— Тебе тоже кажется, что потерянный дрон надо обязательно оправдать находкой?

Лайа долго смотрела на пластину.

— Да. Если сможем отдельно проверить её, больше не придётся каждый вопрос задавать всему объекту. Но контейнер сначала проверим пустым, здесь. И повезём на наружном креплении.

Данна провела ладонью по лицу. Потом достала тяжёлый ящик.

На проверку ушло сорок минут. Пластину подняли манипулятором, уложили внутрь, закрыли экран. Сигнал исчез. Когда крышку приоткрыли на толщину пальца, появился снова. Данна защёлкнула все замки и проверила каждый отдельно.

— Никто не открывает это в городе без меня.

— Согласен, — сказал Арен.

— Ты это уже говорил про один опыт.

Он не нашёл, что ответить.

На обратном пути они забрали со склада кислородные кассеты. Фарран грузил их молча, прижимая каждый фиксатор коленом. Лайа осталась у внешнего контейнера и наблюдала за отдельным датчиком.

Арен стоял между машиной и складом. Над горизонтом снова прошла красная полоса. Далеко, почти у самого края неба. До города оставалось двадцать минут.

Он вызвал Нера.

— Предупреди северный и восточный секторы. Есть визуальный фронт.

На этот раз общая тревога сработала сразу. В наушниках раздался голос диспетчера: людям у наружных стен предписывали перейти за внутренние перегородки.

Арен смотрел на таймер. Семнадцать секунд. Двадцать три. Почти минута.

Потом Нер сказал:

— Восточная опора получила нагрузку. Людей увели. Пострадавших пока нет.

Арен прислонился к борту.

Лайа подошла, подняв планшет.

— Смотри. Диск ответил до фронта. Отдельным сигналом. Не тем, что шёл утром.

Он увидел короткую последовательность: несколько импульсов, пауза, подтверждение.

То самое, которое они отправили.

Фарран закончил крепить груз и позвал их в машину. Арен ещё несколько секунд смотрел на экран. Теперь узел умел узнавать их запрос. Но они по-прежнему не знали, что именно у него попросили.

Глава 5. Неполная карта

Ворота ремонтного двора пришлось открывать вручную. Привод сняли для больничного подъёмника, а человек, который знал, где лежит запасной ключ, ушёл искать сестру. Фарран выгрузил кислород, вернулся в кабину и сказал, что сегодня больше никуда не поедет.

— Даже если конец света? — спросил Нер.

— Тогда тем более. У меня заднее колесо на честном слове.

Он произнёс это без улыбки. Нер заглянул под машину и перестал шутить.

Контейнер с чёрной пластиной оставили на наружной площадке, в старой камере испытания двигателей. От жилых помещений её отделяли два пустых склада и земляная насыпь. Данна сняла с ворот табличку «Проход свободен», заперла их и только после этого позволила Лайе подключить приборы.

Арену казалось, что они теряют время. Он сам предложил место, сам согласился с проверками, но, пока Данна обходила стену с измерителем, успел трижды посмотреть сообщения из Эллады. Последнее пришло сорок минут назад. Сейран просил чертёж креплений, найденных у круга.

Внутри закрытого контейнера пластина молчала.

— Пусть так и лежит, — сказала Данна. — Нам сначала нужно понять, что мы привезли.

— Именно для этого её придётся открыть.

— В камере. Завтра. С работающей защитой.

Она указала на пустые гнёзда в распределительном шкафу. Из шести силовых блоков осталось два.

— Где остальные?

— Там же, где привод ворот. Лечит людей.

Арен позвонил Анкасу. Тот ответил с чужого терминала; за его спиной грузчики перекатывали бак через порог.

— Нет, — сказал он, выслушав просьбу.

— Я ещё не назвал количество.

— Ты назвал место. В ремонтном дворе у вас отдельный контур. Для его запуска нужно забрать четыре преобразователя с действующих установок. Я знаю, сколько их осталось.

— Тогда два. Ограничим мощность.

— Что это даст?

Арен вывел на экран кадр со снегом. На фоне белого склона темнела металлическая стойка. Картинка была плохая, несколько полос перекрывали верхний край. На маленьком экране снег походил на помеху.

Анкас смотрел долго.

— Другой район?

— Возможно, вообще другая планета.

— Мне нужна не догадка.

— Другого ответа у меня пока нет. Камера сняла снег там, где его быть не должно. Хочу отправить груз и проверить, куда он попадёт.

За спиной Анкаса кто-то попросил подвинуться. Он прижал терминал к груди, помог протащить бак и вернулся к разговору.

— Один преобразователь с учебного стенда. Второй — из моего резервного кабинета связи. Медицинские не трогать. Если оба сгорят, новых не будет.

— Спасибо.

— Покажи мне груз, который вернулся. Потом поговорим о людях.

Связь отключилась. Арен застыл с поднятой рукой. Он не успел возразить, что ещё не предлагал отправлять людей: Анкас сразу понял, к чему шёл разговор.

На преобразователях стояли инвентарные номера, нанесённые рукой Фаррана. Старик узнал их, когда Нер привёз детали на тележке.

— А этот я списал.

— Когда?

— Лет пять назад. У него изоляция плыла при нагреве.

Нер посмотрел на бирку «Исправен».

— Вероятно, выздоровел.

Фарран потянулся за инструментом. Данна поставила перед ним табурет и заставила сначала поесть. Он спорил до тех пор, пока не увидел суп. Суп принесли из столовой в ведре с крышкой; ложек не хватало, и Арен ждал, пока освободится чужая.

Во время ужина Лайа подсела к Фаррану и показала ему снимок полустёртой таблички.

— Вы сказали: автоматический режим. А что там работало?

— При мне ничего. Объект стоял на балансе дорожной службы. Мы ограждение чинили.

— Почему дорожной?

— Потому что вокруг дорога. Учёные от него отказались, энергетики тоже. Кому-то пришлось принять.

Он увеличил снимок двумя пальцами.

— Вот это место видел. Только буквы были целее.

— Помните?

Фарран покачал головой.

— Не буду врать. Там ещё журнал был. Бумажный, в металлическом ящике. Его забрали, когда объединяли участки.

— В городской архив?

— В контору к Вессе. Она ничего в архив не отдаёт. Говорит, оттуда потом не получишь.

Весса работала теперь в пункте распределения одеял. На вопрос о журнале она ответила, что он стоит в третьем шкафу снизу, если шкаф ещё стоит. Старая дорожная контора находилась в закрытом секторе, но её документы перевезли задолго до аварии. Через час Нер принёс три коробки, пахнувшие сухой пылью.

В журнале обнаружились расходы краски, замена двух стоек и жалоба на подростков, которые катались по наклонному борту. Схем не было. Между последними страницами лежал сложенный акт передачи имущества.

Лайа развернула его под лампой.

«Приёмно-согласующая площадка 4. Внешний контур. Режим сохранения. Самостоятельное подключение потребителей запрещено».

Ниже шёл список: ограждение, восемь опор, контрольный шкаф, две координатные кассеты.

— Две, — сказала Лайа.

Арен подвинул к ней снимок пластины. На боку виднелась узкая выемка. Он принял её за след разрушения, но на рисунке из акта такая же выемка была частью крепления.

— Кассета?

— Похожа.

— А где вторая?

— Возможно, внутри узла. Возможно, давно снята. Здесь не написано.

На обороте нашлось то, ради чего стоило перебрать все коробки: перечень старых обозначений, сопоставленных с новыми. Номер площадки связывался с двумя строками машинного каталога. Один адрес заканчивался буквой Б, другой — С.

Лайа перенесла номера в терминал. Старый справочник открывался с задержкой; половина ссылок вела в пустоту. Но таблица формата уцелела. Значения на пластине, которые они считали случайной последовательностью, занимали места, отведённые под координаты принимающей станции.

— Белый и сухой, — прочитал Нер через её плечо.

— Откуда ты взял?

— Б и С. Для удобства.

— Это могут быть номера комплектаций.

— Тогда переименуем. Пока на одном снег. Второго мы не видели.

Условные названия прижились раньше, чем Лайа успела возразить. Данна написала их мелом на двух контейнерах для проб, поставила вопросительные знаки и велела больше ничего не называть открытием до испытаний.

К полуночи Фарран восстановил один преобразователь. Второй пришлось разобрать на детали. Данна пересчитала нагрузку и согласилась на короткие сеансы. Камера могла защитить их от излучения и выброса осколков; от того, что тянуло машину у узла, её стены могли не помочь.

Поэтому внутри оставляли только пластину, передатчик и маленькую гусеничную платформу. Люди должны были находиться за насыпью, в кабине тягача с работающим двигателем.

— Если появится такое же усилие, уходим, — сказала Данна.

— Я помню.

— Ты помнил и на площадке.

Она не повысила голос. От этого ответить было труднее. Арен взял лист испытаний и рядом со своей подписью оставил место для её решения.

— Кнопка остановки у каждого. Согласия моего не ждать.

Данна прочла, дописала: «В том числе при потере связи» — и подписала.

Когда все разошлись, Лайа осталась у стола. Она снова открыла старый справочник, хотя Арен видел, что взгляд у неё уже не держится на строках.

— Ты спала после аварии?

— Немного.

— Сколько — немного?

— Не начинай. Нер тоже так спрашивает?

Арен сел напротив.

Лайа потерла глаза. На тыльной стороне ладони осталась чернильная полоса от журнала.

— Четыре часа. За два раза. Этого мало, я знаю.

— Здесь есть комната дежурного.

— Там Фарран.

— Он ушёл домой.

— Значит, Данна.

— Данна спит сидя, потому что не доверяет отремонтированному преобразователю.

Лайа впервые за вечер улыбнулась.

Комната оказалась свободной. На узкой койке лежали свёрнутые матрасы; Арен переложил их на пол. Под подушкой нашлась старая книжка с оторванной обложкой. Лайа раскрыла её на середине: человек ехал к морю, чтобы выяснить, почему сестра перестала отвечать на письма.

— Неудачный выбор, — сказала она и закрыла книжку.

Арен не стал спрашивать про Сейрана. Терминал в её руке уже всё объяснял.

— Раньше мы могли добраться до Эллады за семь часов, — сказала она. — Мне всё казалось, что долго. Ехать туда на выходные, обратно, потом неделю отсыпаться. Мы почти перестали видеться.

— Вы разговаривали.

— Разговаривали. Он показывал, что сломалось. Я показывала, что не работает у меня. Хорошие семейные вечера.

Она положила терминал экраном вверх на край койки.

— Он звал меня весной. Я отказалась. У нас тогда был запуск.

Арен помнил тот запуск. Они просидели в лаборатории двое суток; на третьи он достал из закрытой столовой пирог и принёс его в коробке для датчиков. Лайа смеялась, потому что на коробке было написано «Не переворачивать». Он считал тот вечер одним из лучших за год.

— Ты мне не сказала.

— Я не обязана была объяснять тебе, почему остаюсь работать.

— Да.

Она подвинула ноги, освобождая место. Арен сел на край койки. Между ними осталось меньше ладони. До аварии ему потребовался бы час, чтобы решить, можно ли взять её за руку. Теперь он просто взял. Лайа не отняла руку, но и не повернулась к нему.

Несколько минут они слушали, как за стеной Данна проверяет защёлки.

Терминал мигнул.

Сейран прислал голосовое сообщение. На записи что-то гремело, и первые слова потерялись.

«…нижний переход залило. Не страшно, насос нашли. Лай, у нас твои координаты совпали с южной площадкой. Не трогайте второй адрес, пока я не пришлю старую схему. Там не две независимые линии. Повторяю: не независимые».

Последовал шум, затем чужой голос: «Сейран, давай!»

Запись оборвалась.

Лайа сразу позвонила. Соединения не было. Она набрала текст, стёрла половину, отправила: «Принято. Второй не включаем. Жду схему. Где ты сейчас?»

— Останься, — сказала она, когда Арен поднялся.

Он сел обратно.

Она уснула в куртке, прикрыв терминал ладонью. Арен сидел рядом ещё полчаса. На экране так и не появилось подтверждение доставки.

Утром карту повесили на стену камеры. На ней было больше пустого, чем линий. Аркадия, Эллада, две площадки, два адреса. Лайа соединила адреса пунктиром и рядом написала слова брата.

Нер принёс ещё одну коробку из дорожной конторы. На дне лежала фотография: молодые люди стояли у чёрного круга, один держал в руках прибор, другой — ребёнка. За ними высилась рама, от которой теперь оставались только крепления.

Снимок был сделан на Марсе. Это выдавали скафандры, хотя забрала у всех были прозрачные и лица хорошо различались. Арен наклонился ближе. Ребёнок держал небольшую ветку с широкими листьями.

Дата на обороте относилась ко времени до обрыва земной связи.

Никто не заговорил сразу. Нер перестал перебирать бумаги.

Фарран первым повернул фотографию к свету.

— Раму они потом разобрали, — сказал он. — У меня в накладной было восемь стоек. На снимке двенадцать.

Арен смотрел на листья. Они были слишком большими для местных оранжерей, но это ещё ничего не доказывало. Растение могли вырастить, привезти, сделать из ткани ради фотографии. Он перебрал все объяснения, прежде чем позволил себе самое простое.

Кто-то уже пользовался этой дорогой.

Лайа сняла со стены карту и вписала под двумя адресами одно слово: «Земля?»

Знак вопроса она обвела дважды.

Глава 6. Первый ответ

Первую попытку отменили из-за чашки.

Кто-то оставил её на ограждении камеры, и, когда Данна включила питание, чашка медленно поползла к краю. На измерителях ещё ничего не изменилось. Фарран заметил движение в наружную камеру и ударил по аварийному выключателю.

Чашка упала уже после отключения.

— Сколько было? — спросила Лайа.

— Двадцать процентов от расчётного, — ответила Данна.

Арен смотрел на разбитую керамику. Ещё минуту назад он собирался предложить поднять мощность: пластина не отвечала, а окно наблюдения стоило им энергии, которой хватило бы на час работы обогрева в приёмном пункте.

— Переносим к узлу, — сказал он.

Данна убрала руку с выключателя.

— Да.

Никто не стал обсуждать потерянное утро. Они разрядили оборудование, проверили контейнер, сняли преобразователь и загрузили всё обратно. В журнале Арен написал: «Камера непригодна». Подробное объяснение заняло ещё полстраницы.

На площадке за городом уже работала дорожная бригада. Фарран передал ей фотографии старых фундаментов. Две опоры обнаружились под песком; остальные предстояло искать. Люди расчистили западный подход и закрепили площадку для тягача. Водитель соседней машины спросил, собираются ли здесь строить новый купол.

— Проверяем старую установку, — ответил Арен.

— Я это вижу. Купол будет?

— Пока не знаю.

Водитель кивнул — точно так же, как кивал на прежние уклончивые ответы начальства. Арен хотел задержать его и объяснить, но рядом заглох компрессор, а Лайа уже звала к стойке управления.

Пластину установили в найденное у основания рамы гнездо. Она вошла без усилия. Дистанционный захват отпустил её и отъехал. На дисплее появился ответ, которого не было в камере: длинная строка с повторяющимся блоком в конце.

— Не передаём ничего, — напомнила Данна.

Лайа подняла обе руки над пультом.

Узел опрашивал кассету сам. Нер сравнил запись с архивным справочником и нашёл поле состояния. Часть значений была понятна: питание, доступность адреса, отказ внешнего контура. Остальные оставались набором цифр.

У первого адреса стоял признак готовности. Второй отвечал короткими сериями с одинаковым промежутком. Лайа пометила их разными цветами.

— Брат был прав. Они используют один участок.

— Отсюда до развилки? — спросил Нер.

— Возможно. Схемы ещё нет.

Проверяли первый адрес. Второй отключили в своём передатчике физически: Данна вынула перемычку и положила её в нагрудный карман. Это не мешало древней установке работать самостоятельно, но исключало случайную команду с их стороны.

Для пробы Фарран собрал тележку на четырёх широких колёсах. На ней стояли камера, часы, датчик давления и две закрытые банки. Одна была пустой, вторую наполнили окрашенным песком. За тележкой тянулся тонкий трос с метками через каждые полметра.

Арен проверил, что лебёдка вращается в обе стороны. Ему хотелось положить на тележку что-нибудь личное — записку, фотографию, монету, — и от этого желания стало неловко. Тележка была прибором. Никто ещё не знал, сможет ли она вернуться.

Лайа послала запрос готовности.

Над кругом поднялась светлая вертикальная полоса. Она расширилась до прямоугольника с рваными краями. Сквозь него был виден склон: снег, чёрные камни, половина металлической стойки. Изображение дрожало, но предметы не расплывались. Тень от стойки медленно уходила вправо.

Нер выдохнул в микрофон. Арен только тогда понял, что сам задержал дыхание.

— Запись идёт, — сказала Данна.

Тележка тронулась. У границы её передние колёса на секунду исчезли. Задние продолжали стоять на Марсе. Трос провис, затем снова натянулся.

Из динамика донёсся удар.

Камера на тележке показывала снег совсем близко. Платформа накренилась: одно колесо попало в углубление, которого снаружи не было видно.

— Тяни, — сказала Лайа.

Нер включил лебёдку. Тележка дёрнулась, заднее колесо пробуксовало, переднее поднялось на край. На красный камень высыпался белый снег.

Никто не подошёл к ней сразу. Данна закрыла передачу и дождалась, пока полоса исчезнет. Потом маленький погрузчик перевёз тележку в прозрачный карантинный бокс.

Давление в боксе выросло. Снег таял на нагретом металле и тут же вскипал при низком внешнем давлении, пока автоматика не закрыла клапан. Внутри осталось несколько капель.

Арен смотрел на них через камеру. Он видел воду каждый день. Никогда прежде три капли не казались ему таким важным доказательством.

— Шесть секунд, — сказал Нер. — От переднего колеса до возвращения.

— По каким часам?

— По нашим.

Лайа вывела запись часов на тележке. Они отстали чуть больше, чем допускала погрешность. При такой короткой пробе разница была ничтожной. Она не стала объявлять открытие, только поставила рядом вторую строку для следующего опыта.

Вода оказалась водой. С примесью солей и мелкой каменной пылью. Газовая проба была гораздо интереснее: азот, кислород, немного углекислого газа. Давление близко к земному из старых учебников.

Результат перепроверили запасным прибором, затем поменяли датчики местами, исключая ошибку измерения. Напоследок Данна велела измерить пустую банку, вообще не пересекавшую границу.

В контрольной банке был марсианский воздух.

— Теперь можно сказать? — спросил Нер.

Лайа не ответила.

Она увеличила кадр со стойкой. На её основании, почти закрытые снегом, виднелись две полосы и треугольник. Такой же знак был на обратной стороне дорожного акта. Ниже уходила в снег часть надписи.

— Можно сказать, что там пригодное для дальнейших исследований место, — произнесла она наконец. — Не что там можно жить.

Нер повернул к ней голову.

— Я хотел сказать, что у нас получилось.

Лайа зажмурилась и коротко, неожиданно громко рассмеялась.

— Да. Это можно.

Вторую попытку провели через час сорок шесть минут. Столько потребовалось узлу, чтобы снова выдать тот же признак готовности. Тележку оставили на снегу дольше. На этот раз она привезла ледяную корку, камень и запись ветра. Ветер шуршал в микрофоне, бил по корпусу, иногда совсем заглушал сигнал.

Нер прослушал запись несколько раз.

— Там что-то стучит.

— Незакреплённая стойка, — предположил Фарран.

— Не на этой записи. Под ветром.

Он вызвал Тала, который занимался диагностикой насосов по шуму. Тот приехал с маленьким чемоданом и сначала попросил отключить обработку звука. На очищенной записи никакого стука не было.

— Ваш фильтр нарисовал его сам, — сказал Тал. — Слишком старается найти повторение.

Арен увидел, как Лайа вычёркивает строку в журнале. Вместо разочарования он почувствовал облегчение: хоть одна странность имела простую причину.

Тал остался. Настоящие сигналы узла его заинтересовали больше воображаемого стука. Он перевёл интервалы между импульсами в звук, и кабина наполнилась сухими щелчками. В конце каждой серии звучали три быстрых удара.

— Это готовность? — спросил он.

Лайа кивнула.

— Тогда при пропуске одного будет слышно раньше, чем вы прочтёте цифры.

Данна попросила отдельный динамик с собственным питанием. Тал достал его из чемодана, словно ждал просьбы.

Третью тележку они потеряли.

План был прежним: выехать на два метра, взять образец, вернуться. Но снег у дальней стойки просел. Камера наклонилась и показала тёмную щель. Трос натянулся до предела, лебёдка остановилась.

— Дай слабину, — сказал Фарран.

Нер отпустил немного троса. Тележка легла на бок. На экране крупно возникла царапина на стекле объектива.

Времени оставалось достаточно, чтобы повторить попытку. Арен уже видел, как это сделать: подтянуть, дать обратный ход, развернуть колёса. Он произнёс первую команду и услышал, что Тал перестал отстукивать ровный ритм по краю стола.

Один из трёх завершающих щелчков пропал.

— Закрываем, — сказала Данна.

— Ещё пять секунд.

— Нет.

Она нажала выключатель. Изображение склона сузилось. Трос на мгновение стал прямым, как прут, потом отскочил и хлестнул по пустой площадке. Его конец оказался гладким, оплавленным.

В кабине никто не двигался.

Данна сняла наушники.

— Мы договорились.

Арен посмотрел на место, где стояла тележка. На ней осталось два хороших датчика, камера, часы и прибор отбора проб. Всё можно было перечислить, оценить и заменить — если найти детали. Он представил вместо этого списка человеческую руку.

— Да, — сказал он. — Правильно.

Слово далось не сразу, но Данна, кажется, это услышала. Она снова надела наушники и попросила Тала сохранить звук.

К вечеру они знали три вещи. Граница пропускала материальные предметы. Возврат зависел от состояния узла, а не только от их команды. Длительность сеанса нельзя было считать по одним часам: расхождение росло, пока прибор находился за переходом.

Последнюю закономерность получили из двух удачных проб и записи третьей. Лайа написала на доске величину, затем подчеркнула: «Предварительно». Примерно две секунды на десять минут. Этого было мало для разговора и слишком много для края, который резал металл.

Анкас приехал, когда они разбирали тележку. Он долго рассматривал обрезанный трос, потом попросил показать живую картинку.

— Следующее окно ночью, — ответила Лайа.

— Я подожду.

Они поели в кабине. Анкас не задавал вопросов, пока Фарран делил хлеб. Затем открыл расчёт размещения людей в нижних секторах.

— Если повторится сегодняшняя нагрузка, мы потеряем ещё один контур в течение недели. Если нагрузка вырастет, раньше. Это прогноз, не срок. Я хочу, чтобы вы понимали разницу.

— Понимаем, — сказал Арен.

— Сейчас в городе говорят, что вы нашли новый купол. Люди собирают вещи.

Арен вспомнил водителя.

— Я не говорил про купол.

— Я знаю. Поэтому сегодня вечером мы вместе расскажем, что нашли на самом деле.

Лайа отложила ложку.

— До проверки второго адреса?

— Про второй не будем обещать ничего. Покажем снег, приборы, оборванный трос. Всё.

Арен ожидал, что Анкас потребует убрать последнюю деталь. Тот заметил его взгляд.

— После первой аварии мне уже не поверят на слово. И вам тоже, если я начну говорить за вас.

Ночью переход открылся на сорок девять секунд. За ним была темнота. Свет тележки, потерянной в расщелине, ещё работал: слабое пятно освещало снег снизу. Над склоном поднимался светлый диск. На его поверхности различались тёмные пятна.

Лайа увеличила изображение и открыла старый атлас. Контуры тёмных областей на диске совпали с фотографией Луны. Они сверили масштаб по полю зрения камеры, затем ещё раз подняли данные воздуха и нагрузки на тележку. Это была та самая планета, о которой им рассказывали с детства.

— Земля, — сказала она.

На этот раз без вопроса.

Арен подошёл к экрану. Где-то на этой планете были океаны, реки, воздух, который не нужно было держать под куполом. Возможно, были люди. За сотни лет молчания с ними могло случиться что угодно.

Маленький свет в снегу мигнул и погас.

Переход ещё оставался открыт. Пустой склон был неподвижен. Арен впервые по-настоящему понял, что им предстоит туда войти.