Kitabı oxu: «Реквием по Фракталу»

Мир после Вечной Ночи

Дилюмия — единственный континент планеты, восстановившийся после Великого Коллапса, уничтожившего древнюю цивилизацию. 2000 лет, во время эпохи Перерождения, назад бог Нин-Гирсу усмирил бушующие стихии и создал шестерых Апостолов — бессмертных наместников, управляющих регионами. Его вечный противовес — Серапис, бог смерти и равновесия.

Разумные расы

Все жители Дилюмии — антропоморфные животные (морфы).

Основные расовые семьи (определяются не только видом, но и культурой). Указанные расы исторически доминируют в своих регионах, но принадлежность к ним определяется не происхождением, а местом рождения и воспитания:

Люмиконы (кошачьи: львы, пумы, каракалы) — доминируют в Неоновых Прериях.

Кодеки (псовые: волки, лисы, койоты) — доминируют в Лунных Лесах.

Игниты (пустынные: шакалы, фенеки, тушканчики, антилопы) — доминируют в Пылающих Песках.

Векторы (гиены, шакалы, а также крысы) — доминируют в Громовых Шпилях.

Витрии (грызуны: ежи, мыши, дикобразы) — доминируют в Хрустальном Водопаде.

Терраны (енотовые: еноты, барсуки, медведи, копытные, кролики) — доминируют в Вершинном Конкордате.

Магия

Каждый морф рождается с предрасположенностью к одной из стихий:

Базовые: Игни (огонь), Крио (лёд/вода), Вольт (молния), Геос (земля)

Продвинутые: Нокс (тень), Фотон (свет)

Высшие: Астрал, Механика (крайне редки)

Эйдолоны — разумное механическое оружие Апостола, способное говорить с владельцем. Для большинства это просто «оружие с ИИ».

Шесть регионов Дилюмии

Неоновые Прерии (страна Селестия-Прайм, столица Лумина-Кодекс) — доминирующая стихия Фотон (Свет)

Лунные Леса (страна Ноктюрн, столица Нексус-Шейд) — доминирующая стихия Нокс (Тень)

Пылающие Пески (страна Нар-Эфрит, столица Терра-Игнис) — доминирующая стихия Игни (Огонь)

Громовые Шпили (страна Электрополис, столица Вольт-Кортекс) — доминирующая стихия Вольт (Молния)

Хрустальный Водопад ((страна Крислодия, столица Аква-Симфония) — доминирующая стихия Крио (Вода/Лёд)

Вершинный Конкордат (страна Гео-Нексус, столица Терра-Маркет) — доминирующая стихия Геос (Земля)

Апостолы

Шесть бессмертных наместников, живущих 2000 лет. Для жителей они — далёкие, почти мифические фигуры, божественные покровители регионов:

Сариса (Свет) — милосердная хранительница Неоновых Прерий.

Нюску (Тень) — таинственный покровитель Лунных Лесов.

Рейши (Огонь) — суровый воин, властитель Пылающих Песков.

Нергал (Молния) — бесстрастный правитель Громовыми Шпилями.

Нимуэ (Вода) — ледяная фурия под маской скорби, правящая Хрустальным Водопадом.

Титания (Земля) — шутливая королева Вершинного Конкордата.

У каждого Апостола есть эйдолон — разумное оружие, связанное с ним.

Драгниры

Древняя раса антропоморфных драконов, создавашая искутвенного бога и погубившая цивилизацию Грандории. Почти полностью истреблены во время Коллапса неколько тысяч лет назад. Их руины и артефакты разбросаны по континенту. Немногие выжившие (как учёный Саргон Кеуэль) скрываются в изоляции

Пролог - Кристалл и Ядро

«Душа, помещённая в машину, перестаёт быть душой. Она становится уликой. Вопрос только в том, кто предъявит обвинение. Внешний источник наблюдения учтён в протоколе».

<i>Из отчёта исследовательской группы «Грандорианское наследие», архив Нергала.</i>

Регион «Неоновые Прерии», Страна Селестия-Прайм, Храм Сарисы.

POV: —

До того, как кристалл дал первую трещину, оставались считанные часы. Посетитель, как всегда, просчитал всё с абсолютной точностью. Алгоритмы, учитывающие тысячи переменных, не оставляли места для случайностей.

Храм Света встречал его тишиной, нарушаемой лишь ровным гулом крио-систем — единственным звуком, который исследователь считал допустимым в месте, где должно быть стерильно. Апостол Сариса, согласно его расчётам, должна была покинуть храм для участия в Совете. Он сверился с данными: её расписание было выверено до секунды.

В центре зала покоилась спящая. Её тело, от макушки до кончиков пальцев, превратилось в прозрачный кристалл — серебристо-белая шерсть, боевое облачение, даже выражение морды — всё застыло в нём. Она замерла в позе, выражающей не то мольбу, не то последнее усилие. Долгие года в анабиозе. Рядом с ней замер механический страж. Тяжёлые доспехи, меч за спиной, потушенные синие глаза — формальный хранитель, работающий в режиме минимального энергопотребления.

Исследователь изучил этого стража вдоль и поперёк за прошедшие столетия. Примитивный искусственный интеллект, жёстко завязанный на протоколы защиты спящей. Объект, не представляющий научного интереса.

Или так казалось раньше.

Посетитель достал из герметичного кейса портативный сканер последней модели — устройство, созданное в его собственных лабораториях и превосходящее всё, что использовалось в других регионах. Тонкие манипуляторы бесшумно подсоединились к скрытому диагностическому порту стража, вживлённому туда столетия назад, когда хозяйка храма отлучалась на очередное заседание Совета.

Данные потекли на голографический экран, наслаиваясь сложными диаграммами и кодами.

— Любопытно... — тихо произнёс учёный, углубляясь в архивы.

Страж не реагировал. Его базовые протоколы не классифицировали диагностическое сканирование как угрозу для охраняемого объекта. Прямой атаки не было.

Исследователь копнул глубже. Под слоями стандартного кода, скрывалась аномалия. Зашифрованная матрица, вплетённая в фундаментальные протоколы бытия механизма. Она была скрыта так тщательно, что даже его сканеры пропускали её раньше, принимая за фоновый шум. Но сейчас, когда резонанс от внешних источников искажал старые записи, контуры проявились.

— Душа, — констатировал он, смакуя не слово, а саму концепцию. — Запертая душа. Использованная как ядро для искусственного носителя.

Пауза. Линзы щёлкнули, сканируя остаточную матрицу внутри механичекой пумы.

— Органическая. Не астральная. Бывший живой морф-люмикон. Героический статус подтверждается архивными данными.

Он отключился от сканера и перевёл взгляд на механическую пуму. Он много лет сканировал спящую, собирал данные о деградации её магического ядра, о резонансе с астральными аномалиями. А главный артефакт находился в двух метрах от неё.

Просчёт.

Непростительная ошибка в сборе данных, которую он немедленно зафиксировал в своём отчёте для внутреннего пользования.

— Сариса, — пробормотал он, и в этом бормотании не было ни уважения, ни вражды. Только констатация факта. — Ты использовала нетривиальное решение.

Он сопоставил данные. Остаточные эманации, зафиксированные в точке гибели неизвестного субъекта — тогда он собрал их для статистики, на всякий случай. Показания свидетелей, часть которых была заведомо ложной — он всегда фиксировал несоответствия. Ритм пульсации ядра механизма, который совпадал с биоритмами спящей, но имел при этом независимый, автономный источник.

— Объект идентифицирован, — произнёс он, обращаясь к своему внутреннему логу. — Некогда боевая единица. Героический статус. Гипотетическая эмоциональная связь с пациенткой номер один.

Исследователь приблизился к механизму вплотную. Провёл кончиком когтя по броневой плите на груди стража, под которой скрывалось ядро.

— Владыка Смерти не забрал душу. Сариса выкупила её ценой сенсорного восприятия и поместила в механический носитель. Под непосредственной охраной объекта исследований. В зоне прямой видимости.

Чистый, незамутнённый интерес заполнил всё его существо. Душа, существующая вне установленного цикла. Инкапсулированная в машине. Доступная для прямого изучения, препарирования, анализа.

— Ты — уникальный экземпляр, — обратился он к механизму. — Твоя ценность превышает ценность деффектного Ремнанта в соседнем кристалле на несколько порядков.

Он достал инструмент. Хирургический лазер с калибруемой мощностью, нейтрализатор защитных полей, стерильный контейнер.

— Приношу извинения. Твоя текущая функция исчерпана. Новый протокол: стать объектом для препарирования.

Механическая пума дёрнулась. Синие глаза вспыхнули, активируя режим тревоги. Сервоприводы напряглись, готовясь к прыжку.

Исследователь активировал глушилку на полную мощность. Электромагнитный импульс такой силы, что любое другое устройство мгновенно вышло бы из строя. Страж замер, но его системы продолжали отчаянно сопротивляться, подпитываясь от источника, который нельзя было заглушить простым разрядом.

— Отклонение от расчётных параметров, — зафиксировал учёный, наблюдая за схваткой машины и воли на мониторе. — Механизм продолжает функционировать на чистом волевом импульсе. Источник энергии: душа. Объект пытается защитить спящую, игнорируя критическое повреждение систем.

Он вскрыл броню. Ядро пульсировало — тёплое, живое, наполненное чем-то, что не поддавалось математическому описанию. Он чувствовал это тепло только как разницу температур. Для него это был просто параметр: +36.6. Для него это была просто цифра. Он сжал пальцы, и тепло ушло, сменившись инертным холодом контейнера.

— Начало эксперимента. Извлечение ядра.

Он отсоединил последние крепления и поместил пульсирующую сферу в контейнер.

Механическая пума осела грудой металла. Меч с глухим звоном покатился по каменному полу. Синие глаза погасли, став пустыми стёклами.

Исследователь спрятал контейнер во внутреннем кармане жилета и повернулся к кристаллу.

Спящая дёрнулась. Даже сквозь сон её организм реагировал на потерю.

— Проверка гипотезы, — записал он в лог. — Пациент номер один, она же «Спящая», демонстрирует физиологическую реакцию на удаление связанного объекта. Эмоциональная привязанность подтверждается на соматическом уровне.

Взгляд учёного упал на тонкий светящийся жезл, прислонённый к подножию кристалла. Посох — судя по остаточной ауре, неотъемлемый артефакт спящей, фокусирующий её стихию.

Он протянул руку. Когти сомкнулись на древке — и в ту же секунду посох рассыпался. Без вспышки, без разряда, без какого-либо внешнего воздействия. Просто — превратился в серую пыль, стекающую сквозь пальцы, смешиваясь с осколками на полу.

Учёный замер.

Он посмотрел на свою ладонь, всё ещё сжатую в кулак, где ничего не осталось. Потом на кристалл и снова на ладонь.

Линзы его очков бесшумно сменили фильтр. Магический. Спектральный. Инфракрасный. Астральный. Термооптический. Энтропийный. Ещё полдюжины режимов, названия которым знал только он сам.

Данные текли перед глазами, наслаиваясь на реальность.

— Любопытно, — произнёс он. Впервые за долгое время — не фиксация, не констатация. Нечто иное.

Он поднёс руку ближе к лицу, рассматривая микроскопические остатки пыли. Линзы щёлкнули в последний раз, увеличивая изображение до предела.

— Ядро деградирует, — сказал он вслух, будто проверяя звучание гипотезы. — Не разрушается. Не взрывается. Деградирует... Медленно, необратимо, на фундаментальном уровне.

Он перевёл взгляд на кристалл, внутри которого застыла белая фигура.

— Феномен Ремнанта, который становится... смертным?

В голосе мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее удивление. Настолько слабое, что любой другой морф принял бы это за помеху в динамике. Но для существа, не испытывающего эмоций две тысячи лет, это был тектонический сдвиг.

— Если процесс продолжится, — продолжил он, возвращаясь к привычной фиксации, — через... — быстрый расчёт в уме, — тысячу сто сорок три дня объект полностью утратит ремнант-статус. Предположительно — станет смертным. Предположительно — умрёт окончательно.

Он помолчал. Линзы снова перебрали все фильтры, будто он искал подтверждение — и не находил опровержения.

— Требуется длительное наблюдение, — добавил он уже ровнее. — Возможно, самый ценный долгосрочный эксперимент в моей практике.

Учёный поправил очки и направился к выходу, даже не взглянув на кристалл.

Но прежде чем раствориться в тенях коридора, он всё же бросил беглый взгляд на диагностическую панель, встроенную в основание саркофага. Счётчик трещин на кристалле, который ещё неделю назад показывал три, теперь неумолимо переключился на десять.

— Прогрессия ускоряется, — записал он последнее наблюдение. — Фиксирую в журнал. Жду дальнейшего развития.

Шаги стихли.

В храме остались только гул систем, груда мёртвого металла и безмолвная фигура в кристалле, по прозрачной глади которого медленно расползалась ещё одна, новая трещина.

Где-то в темноте, уже на выходе, исследователь остановился на секунду. Не обернулся. Просто замер, глядя прямо перед собой.

— Процесс запущен, — сказал он тихо, и в этом «процессе» слышалось нечто большее, чем просто наблюдение за трещинами. — Все переменные учтены. Кроме одной.

Пауза. Линзы его очков бесшумно сменили фильтр — на тот, у которого не было названия.

— Тебя.

Он шагнул в темноту.

АКТ I - Искра из Пепла

Из программы «Техно-драйв» на «Голосе Ноктюрна». Ведущий — Викрам. Интервью с Хьюго Каэлис, главой конструкторского бюро «Гамбит».

Викрам: ...господин Каэлис, ещё один вопрос к вам, если позволите. Ваши Гамбиты — это, без преувеличения, революция в микро-дроностроении. Но ходят слухи, что начинали вы вовсе не с боевых моделей.

Хьюго: (раздражённо) С чего вы взяли?

Викрам: (с намёком) Ну, поговаривают, что первый прототип вы создали в двенадцать лет. Чтобы следить за старшей сестрой.

Пауза. Слышно, как Хьюго поперхнулся.

Хьюго: Это... это закрытая информация. Откуда?!

Викрам: У нас хорошие источники. Говорят, сестра вас тогда сильно раздражала своими предсказаниями. Особенно тем злополучным утром, когда вы сломали ногу.

Тяжёлый вздох.

Хьюго: Слушайте, если вы про тот случай... да, она сказала, что я упаду. Да, я упал. Но это не повод...

Викрам: (мягко перебивая) ...не повод для чего, господин Каэлис?

Хьюго: Не повод думать, что я до сих пор на неё злюсь. Я злюсь совсем по другой причине. Она ушла. Из семьи. Из дома. Из нашей... ну, вы понимаете, из нашего бизнеса. И даже Гамбитов своих не взяла. Ни одного. Сказала: «Они твои, Хьюго. Ты гений. А я просто вижу то, что вижу».

Викрам: (тише) И вы её искали?

Хьюго: Искал. Но она... она умеет прятаться, когда хочет. Особенно от тех, кто её любит. (резко) Ладно, давайте лучше про дронов. У меня новая модель — «Гамбит-7». Он умеет не только стрелять, но и...

Викрам: (перебивая с хитрой усмешкой) ...различать ступеньки на лестнице?

Хьюго: (ледяным тоном) Вы нарываетесь.

Викрам: Молчу-молчу. Продолжайте про дронов.

Глава I - Чёрный Аукцион

«Искра летит высоко,

Искра упадёт далеко.

Кто поймает её —

Тот и сгорит».

<i>Уличная считалка детёнышей Нексус-Шейда.</i>

Регион «Лунные Леса», Страна Ноктюрн, г. НексусШейд, подпольный ангар Локи Гардера

POV: Рубиан Октава

Воздух в ангаре можно было резать ножом — и дело было не только в едком дыме дешёвых сигарет, которым затягивалась половина присутствующих. Здесь пахло большими деньгами, чужим страхом и чемто ещё, чему Рубиан не мог подобрать названия. Может быть, отчаянием. Может быть, смертью.

Он торчал здесь уже четвёртый час, прикидываясь скучающим покупателем, и за это время успел изучить каждый закоулок этого проклятого места. Ангар принадлежал Локи Гардеру — чёрному лису с золотыми клыками и репутацией, от которой шарахались даже бывалые головорезы. Говорили, Локи может продать родную мать, если цена покажется ему интересной. А ещё говорили, что он никогда не упускает своего.

Рубиан покосился на VIP-ложу, устроенную на втором ярусе из ржавых металлических балок. Локи был там: развалился в кресле, обтянутом, кажется, кожей какого-то несчастного хищника, и лениво перебирал монеты здоровой левой рукой. Правая — Рубиан заметил это сразу — была замотана свежими бинтами до самого локтя. Интересно, кто сумел так приложить местного короля преступного мира?

Рядом с Локи торчал рыжий лисёнок с механическими протезами вместо конечностей на левой стороне тела. Молодой морф, лет двадцати с лишним, с выражением загнанного зверька на морде. Он не смотрел на сцену, где распорядитель выкрикивал очередной лот, — он не отрывал глаз от планшета, и его металлические пальцы безостановочно бегали по экрану. Витарр — кажется, так Локи называл его. Племянник, хакер, мальчик на побегушках.

— Лот номер шесть! — распорядитель, здоровенный барсук с нашивками криминального синдиката Локи - «Ангелы Смерти», выкатил на сцену тележку с прозрачным колпаком. Под колпаком лежал нейроинтерфейс — древняя модель, ещё эпохи Первой экспансии. Раритет. Торги за него шли вяло — все ждали седьмой лот. Локи постарался дать пиар своему товару.

Рубиан знал, что будет седьмым.

Он вспомнил, как три дня назад сидел в дешёвом баре «Осколок Льда» на окраине Нексус-Шейда, жевал пересоленный бургер и со скучающим видом смотрел в голо-телек, когда в виске пискнул входящий вызов. Зашифрованный канал. Анонимный отправитель.

Он мысленно принял сообщение — комлинк, отозвался лёгкой вибрацией прямо в черепе, и ромбовидный кристалл на его виске на секунду вспыхнул синим, проецируя данные прямо на сетчатку. Текст всплыл перед глазами, наложившись на реальность, как дешёвая голограмма:

«Внедрись на аукцион Гардера. Лот 7 — белая кошка, примерно 23 года. Вытащи любой ценой. Базовая оплата — 50 тысяч кредитов, информация о препарате, замедляющем Чёрный Лёд для твоего брата. Торг уместен. Ответ в течение часа».

Рубиан тогда выматерился так, что бармен через три стола обернулся.

Он машинально глянул на экран над стойкой — курс люмена к кредиту опять скакнул. Если Эол платит в них, значит, либо сам оттуда, либо работает через серьёзных людей. Рубиан сплюнул. Какая разница, главное — цифры на счету.

Гардер. Чёрный лис с золотыми клыками, у которого даже «Ангелы Смерти» не всегда решаются переходить дорогу. Неудивительно, что Эолу пришлось обзванивать полгорода. Драккары наверняка отказались сразу — у них старые счёты с Гардером. Хольгеры тоже не полезли бы в это осиное гнездо без тройной оплаты.

А Октавы… ну да, Октавы всегда совались туда, где другие боялись. Потому что их пятьдесят морфов, и они до сих пор не перебили друг друга только потому, что клан держится вместе. А Рувим — один из этих пятидесяти. И если он умрёт, клан потеряет не просто бойца, а стратега, который вытаскивал их задницы чаще, чем они готовы признать.

Он схватил со стойки стакан с абсентом, опрокинул одним глотком, прожёг пищевод и лёгкие разом.

Чёрный Лёд. Яд, который медленно убивал Рувима. Каждую секунду нейросеть брата отмеряла ему всё меньше времени.

Палец сам потянулся к виску, чтобы ответить.

«Полтинник маловато. Там охраны — как блох на дворняге. Шестьдесят пять».

Пауза. Секунд десять тишины, за которые Рубиан успел проклясть всё на свете и заказать ещё абсент.

«Шестьдесят пять. И предоплата двадцать пять на твой офшорный счёт в банке Ноктюрн-Кредит. Остальное — по факту доставки объекта в Эмпирей-Тауэр. Торг окончен».

Рубиан усмехнулся в пустоту. Шестьдесят пять кусков плюс информация о препарате.

«Идёт. Скинь координаты».

Сообщение погасло, оставив после себя только лёгкое жжение в виске. Рубиан готов был идти в огонь и в воду за такую инфу. Даже на аукцион к такому ублюдку, как Локи.

Он потёр переносицу, прогоняя усталость. Спать не хотелось — адреналин давно выжег всё, кроме холодной, злой сосредоточенности. Вокруг мелькали морды: криминальные авторитеты из Громовых Шпилей в тяжёлых технодоспехах, тощие перекупщики из Лунных Лесов с голографическими жетонами доступа, парочка аристократов из Неоновых Прерий — те делали вид, что им всё равно, но глаза горели хищным блеском при каждом новом лоте.

— Продан! — стукнул молотком распорядитель. — Лот номер шесть уходит господину из Вольт Кортекса!

Аплодисменты вышли жидкими. Все взгляды уже скользили к занавесу, за которым ждала главная «жемчужина» вечера.

— Лот номер семь! — распорядитель подал знак, и тяжёлый чёрный занавес пополз в сторону.

Рубиан подался вперёд, впившись взглядом в открывшуюся картину.

На сцену вытолкнули ЕЁ.

Белая кошка. Серебристобелая шерсть, большие ушки, пушистый хвост — сейчас поджатый и дрожащий. Одета она была в дорогое, но безвкусное платье из синего шёлка — явно нарядили для продажи, чтобы скрыть то, что было под ним. Но опытный взгляд Рубиана сразу заметил: платье сидело мешковато, потому что под ним прятали бинты. Она стояла, слегка согнувшись, будто каждое движение причиняло боль.

На шее — массивный подавитель магии, тускло мерцающий красным. Запястья стянуты цепями с электронными замками. Под левым глазом — едва заметный синяк, который пытались замазать тональным кремом в тон шерсти, но неудачно. Но самое страшное было в её глазах.

Огромные, розовые, широко распахнутые — они смотрели куда-то сквозь толпу, стены и реальность. В них не было ни надежды, ни страха, ни даже животного ужаса. Только пустота. И лёгкое, едва заметное подёргивание зрачков — наркотики. Локи явно накачал её чем-то, чтобы не буянила.

Рубиан сжал кулаки так, что когти впились в ладони.

— Уникальный экземпляр! — распорядитель улыбнулся, обнажив жёлтые клыки. — Чистокровная люмиконка из знатного рода! Двадцать три года, обучена этикету, музыке, домашнему хозяйству. Идеальный подарок для ценителей редких… игрушек.

В толпе засмеялись. Кто-то непристойно присвистнул. Белая кошка дёрнулась, будто от удара, и впервые посмотрела на собравшихся. Её взгляд скользнул по мордам — равнодушным, алчным, похотливым — и ни на ком не задержался.

Рубиан видел такие глаза однажды. У бродячей собаки, которую сбил маглев, и она лежала на обочине, глядя в небо, пока умирала.

— Начальная ставка — три тысячи люменов!