Kitabı oxu: «Дед Мороз и хозяин тайги, или Как Снегурочка уссурийского тигра лечила»

Глава 1. Радиограмма из сугроба

В деревне Деда Мороза, которая, как известно, спрятана где-то между Великим Устюгом и рекой Сухоной, стоял обычный предпраздничный тарарам.

Внизу, в главной мастерской, снеговик Морковкин пытался покрасить северное сияние. Оно получалось какое-то блеклое, больше похожее на линялую радугу. - Не тот спектр, - вздыхал Морковкин, вытирая нос-морковку синей краской. - Дедушка Мороз говорил, должно быть морозное свечение, а у меня - баклажановый закат.

Рядом Снегурочка учила снеговичку Косичкину плести кружева из инея. - Тяни нить ровнее! - командовала Снегурочка. - Иней - он нежный. А ты его как шпагат дергаешь. Вот порвется - будет у нас не скатерть-самобранка, а марля для компота.

А на чердаке лаборатории, где Профессор Чайников устроил свой штаб связи, было тихо. Только гудел старый сервер, похожий на пузатый самовар, и стучал метроном. Профессор пытался настроить видеосвязь с австралийскими пингвинами, чтобы поздравить их с летом. Дело шло туго. - Пингвины, - ворчал Профессор, тыкая паяльником в микросхему, - народ простой. Им бы рыбку да лед. А тут протоколы передачи данных, пакетная коммутация... Эх, нет на вас Морковкина с его «баклажановым закатом»!

Вдруг за окном что-то просвистело. Не «вжух», как летит снежок, а солидно, с басом, как падает наледь с крыши. Бум! Лаборатория подпрыгнула. Метроном упал. Сервер-самовар издал жалобный «дзынь». Профессор выглянул в форточку. Никого. Только у сугроба под елкой дымится свежая воронка.

- Космический мусор? - предположил Профессор и, накинув тулуп, полез на улицу. Сугроб оказался подозрительно твердым. Профессор потыкал его лыжной палкой. Внутри что-то звякнуло. Чайников разгреб снег и вытащил странный предмет. Это была кедровая шишка. Но какая! Величиной с дыню, каждая чешуйка покрыта толстым слоем сизого, древнего инея, а внутри, в самом сердце, виднелось что-то металлическое, похожее на кнопку.

- Занятно, - пробормотал Профессор. - Кедр в нашей области не растет. Это ж какая почта сработала?

Он принес находку в дом. Снегурочка и снеговики тут же бросили свои дела и обступили стол. - Это радиограмма! - догадался всезнайка Чугунков. - Мой дедушка, старый валенок, рассказывал, что в войну так депеши передавали. Внутрь шишки - записка, и камнем об камень. - Цыц, Чугунков, - шикнул Профессор. - Какие камни? Это капсула с био-термо-стабилизацией.

Он осторожно поддел «кнопку» отверткой. Раздалось тихое шипение, и из шишки пополз густой, сладковатый запах тайги - прелой листвы, хвои и чего-то дикого, звериного. А на стол, прямо на чертежи австралийских пингвинов, выпала крошечная флешка, покрытая слоем кедровой смолы.

- Сейчас мы её... - Профессор подключил флешку к своему «самовару». Экран мигнул, пошел полосами, а потом из динамиков раздался звук. Это был не голос человека. Это был низкий, вибрирующий рык, от которого у снеговиков мелко затряслись их ведерные головы. Рык перешел в тяжелое, хриплое дыхание, а затем в слова. Голос был странный, будто говорил огромный кот, наевшийся морозного воздуха:

- Р-р-р-гау... Тьфу, привязалось. Здравствуй, Дедушка Мороз. Если ты это слышишь, значит, Профессор Чайников всё-таки победил свои протоколы. У нас беда. Большая уссурийская беда.

В мастерской повисла тишина. Даже Косичкина перестала дергать иней.

- Уссурийская? - пискнул Морковкин. - Это где? За магазином? - Это, бестолочь, на Дальнем Востоке, - авторитетно заявил Чугунков. - Там, где японское море и крабы.

Голос из динамика продолжал, и в нем слышался лязг замерзших клыков: - Я - Амба. Хозяин тайги. Уссурийский тигр. Записал это на диктофон одного... гм... двуногого в камуфляже, пока он отвернулся. Дедушка, зима пришла. А тайга пустая. Понимаешь? Пус-та-я. Кабаны ушли искать желуди за три сопки. Изюбри - олени наши - попрятались в такие чащи, что лапа не ступит. Росомахи и те голодные ходят, злые. А у меня... у меня тигрята. Два рта. И оба просят мяса. А мяса нет. Если так пойдет, Новый год у нас будет невеселый. Мы не просим подарков. Мы просим... как это двуногие говорят... SOS. Из уссурийской тайги. Конец связи.

Запись щелкнула и оборвалась.

Снеговики стояли, открыв рты-морковки. Снегурочка побледнела так, что её румянец из клюквенного стал почти белым. - Голодные тигрята... - прошептала она. - Дедушка!

Дверь скрипнула. В мастерскую вошел Дед Мороз. Он был без шапки, борода слегка растрепалась - помогал на конюшне запрягать собак. Он сразу всё понял по лицам. - Что стряслось? Морковкин опять всё покрасил в синий? - Хуже, - всхлипнула Снегурочка и протянула ему флешку. - Там... там тигр. Настоящий. Он голодает. На Дальнем Востоке.

Дед Мороз взял флешку, повертел в руках. Посмотрел на карту мира, висевшую на стене. Его палец - тяжелый, в серебряных перстнях - медленно пополз через всю страну. Мимо Урала, через Сибирь, к самому краю земли, где карта обрывалась синим Тихим океаном.

- Уссурийская тайга, - прогудел он. - Край земли. Там, где по кедрам скачут белки-летяги размером с тетерева, а в реках столько рыбы, что воду не видно. - И там сейчас пусто, - тихо добавил Профессор Чайников. - Био-це-но-ти-че-ский сбой.

Дед Мороз нахмурил брови. От этого в Деревне Деда Мороза обычно начиналась метель. - Снегурочка, - сказал он строго. - Отменяй уроки инееплетения. Морковкин, бросай свое баклажановое сияние. - А я? - подал голос Чугунков. - А ты, Чугунков, найди мои валенки. Кажется, мы летим в гости. К хозяину тайги. И без красной икры там делать нечего.

Снеговики переглянулись. Лететь на край света, к настоящему дикому тигру? Без оленей, на которых всё равно не уместишься? Это было страшновато. Но когда в Деревне Деда Мороза пахнет бедой, снеговики становятся тверже гранита.

- Есть, Дедушка! - гаркнул Морковкин. - Разрешите приступать к погрузке морковных запасов?

Дед Мороз улыбнулся в бороду. - Приступайте. А я пойду будить Буран-Экспресс. Кажется, он скучал по настоящей работе. А ты, Профессор, - обернулся он к Чайникову, - выясни, чем питается уссурийский тигр. Только не говори, что мандаринами. Я их сам люблю, но тигру нужно что-то посущественнее.

За окном лаборатории уже начинало темнеть. Над трубами поднимался дым, пахло пирогами с морошкой и озоном. Но в этот раз праздничное настроение в Деревне Деда Мороза было с привкусом тревоги. Впереди было почти восемь тысяч километров пути. К самым уссурийским снегам.