Kitabı oxu: «Правила чужой игры»
Глава 1
Глава 1
Дарья Воронцова стояла у панорамного окна конференц-зала и смотрела, как внизу, на набережной, вспыхивают вспышки камер. Ещё сорок минут до официальной части. Ещё сорок минут, чтобы всё шло по плану.
План рухнул на тридцать седьмой.
Сначала ей написал помощник:
«Ваш отец сейчас в малой переговорной с Кириллом. Говорят о передаче оперативного управления».
Потом — сообщение от пресс-секретаря:
«Срочно. В сеть ушло фото. Вы и Белов. Поцелуй. Уже перепечатывают».
Дарья открыла ссылку. Рука даже не дрогнула. Просто стала очень спокойной - той особой спокойной, которая появляется, когда выбирать уже почти не из чего.
На фотографии она целовала Романа Белова. Точнее, он целовал её. Или они целовали друг друга - сейчас было уже неважно. Снимок был сделан три недели назад, после отраслевого ужина, когда оба немного перебрали и на секунду перестали притворяться, что между ними только профессиональная неприязнь. Тёмный угол, его рука на её талии, её пальцы в его волосах. Настоящее. Неподдельное. И абсолютно невовремя.
Она заблокировала экран и развернулась.
В зале уже собирались люди. Инвесторы, журналисты, партнёры, несколько человек из правления. У дальней стены стоял Кирилл и о чём-то тихо говорил с отцом. Когда Дарья поймала его взгляд, двоюродный брат чуть улыбнулся - той самой улыбкой человека, который уже считает себя победителем.
Роман Белов появился в дверях через две минуты после того, как фото стало главным событием вечера.
Он шёл спокойно, в идеально сидящем тёмном костюме, с бокалом в руке, будто ничего особенного не произошло. Только когда подошёл ближе, Дарья увидела выражение его глаз. Холодное. Очень точное. Такое бывает у людей, которые уже считают варианты и выбирают самый болезненный для противника.
- Красиво получилось, - тихо сказал он. - Особенно ракурс.
- Не сейчас. -– –
— А когда? После того, как ты объяснишь всем, что это было «просто дружеское»?
К ним уже шли. Две журналистки и оператор с камерой. Улыбки профессиональные, голодные.
— Дарья, Роман, можно вас на минуту? Это фото… вы давно вместе? Стоит ли ждать официальных заявлений?
Дарья почувствовала, как внутри всё сжалось в одну короткую, злую точку. Отец смотрел на неё через весь зал. Кирилл уже почти не скрывал торжества. Ещё немного — и её просто отодвинут в сторону под шумок «личного скандала».
Она подняла подбородок и улыбнулась в камеру так, будто весь вечер только этого и ждала.
— Да. Мы просто не хотели делать из этого цирк.
Несколько секунд в зале стояла та особенная тишина, которая бывает после неожиданно громкой фразы.
Роман стоял рядом. Она чувствовала, как напряглись мышцы его руки, хотя он даже не пошевелился.
— А меня спросить не пробовали? — произнёс он очень тихо, почти без движения губ.
Дарья не повернула головы.
— Я была уверена, что ты умеешь импровизировать.
— Прекрасно, — так же тихо ответил он. — Тогда импровизируй, как будешь объяснять, почему я завтра всё опровергну.
Камеры ещё работали. Кто-то уже строчил в телефон. Дарья продолжала улыбаться. Внутри у неё было ощущение, будто она только что шагнула с края и теперь падает, но падение почему-то ощущается как единственный возможный ход.
Через десять минут их уже окружили. Поздравления, осторожные вопросы, взгляды. Отец подошёл только один раз, коротко сжал ей локоть и сказал:
— Мы поговорим позже.
Кирилл вообще не подошёл. Просто наблюдал.
Когда наконец удалось выйти на открытую террасу, Дарья глубоко вдохнула холодный воздух. За спиной шумел зал. Впереди — тёмная вода и огни моста.
Роман вышел следом. Закрыл за собой стеклянную дверь. Несколько секунд они просто стояли молча.
— Ты только что втянула меня в семейную войну Воронцовых, — сказал он наконец. Голос был ровный, но очень опасный. — Объясни, зачем.
— Потому что если бы я промолчала, завтра утром меня уже не было бы в управлении. А фото всё равно бы работало против меня.
— И ты решила, что я удобный щит.
— Я решила, что у меня нет времени выбирать идеальный вариант.
Роман сделал шаг ближе. Теперь между ними оставалось меньше метра.
— Завтра утром я дам комментарий, — произнёс он. — Короткий и очень неприятный для тебя. Если только…
Он замолчал. Дарья подняла бровь.
— Если только что?
— Если только ты не согласишься на небольшую сделку. Десять дней. Я не опровергаю твоё заявление. Ты помогаешь мне выяснить, кто и зачем сейчас раскидывает документы, которые могут похоронить мой инвестиционный проект. После этого мы оба будем свободны врать или говорить правду — как решим.
Дарья смотрела на него. В свете фонарей его лицо казалось жёстче обычного. Красивое. Злое. И крайне заинтересованное.
–– Ты думаешь, это я устроила утечку? — спросила она.
— Я думаю, что твоя семья сейчас крайне заинтересована в том, чтобы у меня возникли проблемы. А ты только что сделала нас парой в глазах всего рынка. Так что да. Ты будешь помогать. Либо я завтра утром устрою тебе очень красивый и очень публичный ад.
Она тихо рассмеялась. Коротко, почти беззвучно.
— Ты всегда был мерзавцем, Белов.
— А ты — женщиной, которая сначала прыгает, а потом думает, как приземлиться. Так что у нас даже есть что-то общее.
Он протянул руку. Не для рукопожатия. Просто открытую ладонь — жест, который означал: решай.
Дарья посмотрела на его руку. Потом на дверь, за которой продолжался вечер, где её уже успели назначить невестой человека, который прямо сейчас торговался с ней, как с противником.
Она вложила свою ладонь в его.
— Десять дней, — сказала она. — И ни дня больше.
Роман сжал пальцы. Крепко. Коротко.
— Десять дней. А потом, Воронцова, мы обязательно обсудим, кто кого здесь использовал.
Он отпустил её руку, развернулся и вернулся в зал раньше неё. Дарья ещё несколько секунд стояла на террасе, глядя на воду.
В кармане завибрировал телефон. Новое сообщение от неизвестного номера:
«Красивый ход. Но ты только что сделала себя гораздо более удобной мишенью».
Она медленно стёрла сообщение и распрямила плечи.
Десять дней.Одного очень опасного мужчины.И целой кучи людей, которые уже начали считать её ходы.
Дарья Воронцова вернулась в зал с такой улыбкой, будто всё шло именно так, как она и планировала.
Глава 2
Дарья проснулась от того, что телефон вибрировал слишком настойчиво.
Семь утра. Голова тяжёлая, во рту привкус вчерашнего шампанского и собственной глупости. Она села в кровати, про Scrubbed лицо руками и только потом разблокировала экран.
Семнадцать пропущенных.Сорок три непрочитанных сообщения.И одно от Романа Белова, отправленное в 6:14:
«Жду в 9:00. Мой офис. Если опоздаешь — комментарий уйдёт в ленту без тебя».
Коротко. Без приветствия. Без смайликов. В его стиле.
Дарья откинулась на подушки и тихо выругалась. Вчера всё казалось единственно возможным ходом. Сегодня это выглядело как добровольная явка с повинной к человеку, который и так не питал к ней тёплых чувств.
Она поднялась, включила кофемашину и открыла новости.
Заголовок первого же сайта бил по глазам:
«Дарья Воронцова и Роман Белов: тайный роман или стратегический союз?»
Дальше шли фотографии со вчерашнего вечера. Её улыбка. Его непроницаемое лицо. Их стоящие слишком близко фигуры на террасе. Кто-то уже успел наложить сердечки и написать «ожидаем дату свадьбы».
Дарья поставила кружку так резко, что кофе плеснул на столешницу.
В 8:40 она уже была в его офисе.
Здание Белова отличалось от их семейного — стекло, бетон, минимум лишнего. На ресепшене её ждали. Провели быстро, без лишних вопросов. Только девушка за стойкой бросила быстрый заинтересованный взгляд, когда услышала фамилию.
Кабинет Романа был на последнем этаже. Большой, светлый, с видом на город, который ещё не успел окончательно проснуться. Он стоял у окна спиной к двери, говоря по телефону. Когда она вошла, он закончил разговор одной фразой и положил трубку.
— Пунктуальна. Уже прогресс.
Дарья закрыла дверь за собой.
— Ты всегда такой очаровательный по утрам или это специально для меня?
— Специально. Чтобы ты не забывала, в каком положении находишься.
Он развернулся. Выглядел так, будто спал как минимум нормально. Свежая рубашка, никаких следов вчерашнего напряжения. Только глаза были теми же — острыми и очень внимательными.
— Садись, — сказал он, кивнув на кресло напротив стола. — У нас мало времени и много неприятных тем.
Дарья села. Скрестила ноги. Старалась выглядеть так, будто это она вызвала его на разговор, а не наоборот.
— Говори условия. Чётко.
Роман присел на край стола, а не в своё кресло. Слишком близко. Намеренно.
— Десять дней. Я не даю никаких опровержений. Не комментирую. Не намекаю, что ты соврала. Взамен ты помогаешь мне выяснить, откуда текут документы, которые сейчас пытаются использовать против моего инвестиционного проекта. У меня есть основания полагать, что следы ведут в сторону вашей компании.
— То есть ты прямо обвиняешь нас.
— Я говорю, что совпадений слишком много. Фото появилось в нужный момент. Документы начали всплывать почти сразу после. И ты вчера очень вовремя оказалась в центре скандала.
Дарья усмехнулась уголком рта.
— А тебе не приходило в голову, что фото могло быть направлено и против меня тоже?
— Приходило. Поэтому я и даю тебе шанс это доказать. Вместо того чтобы просто сжечь всё к чёртовой матери одним комментарием.
Она молчала несколько секунд, глядя на него. Вблизи было видно, как напряжена линия его челюсти. Он злился. Не театрально. По-настоящему. И при этом держал себя в руках лучше, чем она ожидала.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Десять дней. Но с уточнениями. Я не буду таскать тебе внутреннюю информацию нашей компании. Я буду помогать проверять то, что уже утекло, и искать источник. Если выяснится, что это кто-то из наших — разберёмся. Если выяснится, что ты сам всё это устроил, чтобы прижать меня…
— То что?
— То я сделаю так, что твоя репутация после этих десяти дней будет выглядеть значительно хуже моей.
Роман наклонил голову. В глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.
— Угрожаешь?
— Предупреждаю. Ты не единственный, кто умеет играть жёстко.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Воздух между ними был плотным, почти физически ощутимым. Вчерашний поцелуй, который уже успел стать чужим достоянием, вдруг вспомнился слишком ярко: вкус виски, его рука на пояснице, то, как она сама потянулась ближе, хотя обещала себе этого не делать.
Роман первым отвёл взгляд. Выпрямился.
— Тогда договорились. Сегодня вечером будет отраслевой ужин. Нас ждут. Вместе. Если уже заявили о помолвке — придётся выглядеть убедительно.
Дарья подняла бровь.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Либо мы контролируем историю, либо она начнёт контролировать нас. Выбери.
Она медленно встала. Подошла ближе, чем требовалось для делового разговора. Остановилась почти вплотную.
— Я умею выглядеть убедительно, Белов. Вопрос в том, сможешь ли ты не сорваться и не сказать при всех, что ненавидишь саму идею быть моим женихом.
Роман смотрел вниз на неё. Слишком близко. Слишком внимательно.
— Ненависть — это слишком громкое слово, — сказал он тихо. — Раздражение. Желание придушить. Иногда — желание сделать priorit совсем другие вещи. Но ненависти нет. Пока.
Дарья почувствовала, как по спине прошлось тепло. Она ненавидела эту реакцию. И ещё больше ненавидела то, что он, кажется, её заметил.
— Тогда до вечера, — бросила она и развернулась к двери.
— Воронцова.
Она остановилась, не глядя назад.
— В следующий раз, когда решишь использовать меня как щит, — сказал Роман, — хотя бы предупреди заранее. Мне нравится быть готовым.
Дарья вышла, не ответив.
В лифте она наконец позволила себе закрыть глаза и выдохнуть. Руки слегка дрожали — от злости, от остаточного адреналина, от того, как он смотрел на неё в конце.
Десять дней.Один очень опасный мужчина.И ощущение, что она только что согласилась играть в игру, правила которой ещё полностью не понимает.
Телефон снова вибранул. Сообщение от отца:
«Сегодня в 14:00. Кабинет. Без опозданий».
Дарья медленно убрала телефон в сумку.
Семейный фронт тоже не собирался ждать.
Глава 3
Отраслевой ужин проходил в ресторане с высокими потолками и слишком ярким светом. Дарья приехала отдельно — принципиально. Пусть все думают, что хотят, но она не собиралась появляться на его руке, как аксессуар.
Роман ждал её у входа. Когда она подошла, он окинул взглядом чёрное платье и коротко кивнул:
— Вовремя. Уже хорошо.
— Не начинай, — тихо бросила она.
Он наклонился чуть ближе, будто поправляя ей невидимую соринку на плече, и произнёс почти в самое ухо:
— Улыбайся. Нас снимают слева.
Дарья улыбнулась. Улыбка получилась холодной, идеально светской. Внутри всё сжалось. Она ненавидела эту необходимость играть. Ещё сильнее ненавидела то, как легко он читал ситуацию и брал контроль.
Они прошли внутрь вместе. Несколько человек сразу повернули головы. Кто-то уже достал телефон. Дарья чувствовала взгляды кожей — цепкие, оценивающие, жадные до деталей.
«Они ждут, когда мы споткнёмся, — думала она. — Ждут скандала или слишком нежного жеста. Всё, что можно будет разобрать на заголовки».
Роман шёл рядом спокойно, будто такие вечера были для него привычным фоном. Только когда они остановились у стола, она заметила, как напряжена линия его челюсти. Он тоже не был расслаблен. Просто лучше скрывал.
Их посадили рядом. Разумеется.
Первые двадцать минут прошли в светской болтовне. Дарья отвечала на вопросы о «будущей свадьбе» коротко и с лёгкой иронией, которую большинство принимало за смущение. Роман поддерживал игру — кивал, иногда бросал короткие реплики, один раз даже положил ладонь на спинку её стула. Жест выглядел естественным. И от этого становился ещё более опасным.
Когда он убрал руку, Дарья поймала себя на том, что всё ещё чувствует тепло в том месте, где касались его пальцы.
«Прекрати, — резко оборвала она себя. — Это просто тело. Оно ничего не значит».
Но тело, кажется, было другого мнения.
Ближе к середине ужина Роман наклонился к ней под предлогом налить вина.
— Твой двоюродный брат смотрит на нас уже десять минут, — тихо сказал он. — И не выглядит счастливым.
Дарья не повернула головы. Она и сама чувствовала взгляд Кирилла.
— Ему есть чего не любить, — ответила она так же тихо. — Он рассчитывал, что после фото меня просто уберут из уравнения. А я вместо этого стала ещё заметнее.
— Умно.
— Не умно. Отчаянно. Есть разница.
Роман чуть усмехнулся — только уголком рта.
— Отчаянные люди иногда делают самые интересные ходы.
Она посмотрела на него. Вблизи глаза казались темнее.
— Ты сейчас меня хвалишь или изучаешь?
— И то, и другое, — спокойно ответил он. — Мне нужно понимать, с кем я связался на эти десять дней.
«Связался», — повторила про себя Дарья. Слово было точным. И неприятным. Они оба оказались в ловушке, которую она захлопнула первой, но ключ от которой держал теперь он.
Позже, когда большая часть гостей переместилась к барной стойке, они остались на террасе вдвоём. Ночной воздух был прохладным. Дарья обхватила себя руками, больше от напряжения, чем от холода.
Роман закурил. Редко. Она помнила, что он почти не курит.
— Ты злишься, — сказал он, глядя на огни города.
— Наблюдательно.
— На меня или на ситуацию?
Дарья молчала несколько секунд. Потом честно ответила:
— На то, что пришлось использовать тебя. И на то, что ты позволил себя использовать только потому, что тебе это сейчас выгодно.
Роман медленно выдохнул дым.
— Я не позволял. Я поставил условие. Разница существенная.
— Для тебя — да. Для всех остальных мы теперь пара, у которой скоро свадьба.
Он повернул к ней голову. В темноте его лицо казалось жёстче.
— Ты боишься, что я действительно опровергну всё раньше срока?
— Нет, — сказала Дарья. — Я боюсь, что за эти десять дней мы оба успеем наделать достаточно глупостей, от которых потом будет сложно отмыться.
Роман потушил сигарету.
— Тогда давай не делать глупостей.
Он произнёс это спокойно, но в голосе слышалось что-то ещё. Не угроза. Скорее предупреждение самому себе.
Дарья посмотрела на него и вдруг очень отчётливо поняла: он тоже чувствует это напряжение. Не только раздражение и расчёт. Что-то более опасное. То самое, что три недели назад закончилось поцелуем в тёмном углу.
И оба они сейчас делали вид, что могут это контролировать.
— Пойдём, — сказала она. — Нас уже хватит на сегодняшние заголовки.
Роман кивнул. Они вернулись в зал вместе. На выходе он всё-таки коснулся её талии — легко, почти незаметно, но достаточно для тех, кто следил.
Дарья не отстранилась.
И ненавидела себя за то, что на долю секунды ей этого даже хотелось.
Глава 4
Кабинет отца всегда пах одинаково — дорогим деревом, старым кожаным креслом и слабым ароматом его привычного одеколона. Дарья вошла, не постучав. Сегодня ей было всё равно на правила.
Игорь Воронцов сидел за столом и просматривал какие-то бумаги. Когда она закрыла дверь, он поднял глаза. Устал. Это было видно сразу.
— Ты хотела поговорить, — сказал он. Не вопрос. Констатация.
Дарья села напротив. Спина прямая, руки на подлокотниках. Внутри всё дрожало, но снаружи она была собрана. Годами тренировалась.
— Ты собираешься передать оперативное управление Кириллу.
Отец чуть откинулся на спинку кресла. Не стал отрицать. Это уже говорило о многом.
— Мы обсуждаем варианты.
— «Обсуждаем» — это когда есть несколько равноправных сторон. А у вас с ним уже почти всё решено, правда?
Тишина повисла тяжёлая. Дарья смотрела на него и пыталась найти в лице хоть что-то знакомое — ту опору, которую привыкла чувствовать с детства. Не находила. Только усталость и осторожность.
«Он боится, — вдруг поняла она. — Не меня. Ситуации. Того, что компания держится хуже, чем он готов признать».
— Кирилл более… предсказуем в некоторых вопросах, — медленно произнёс отец. — У него меньше резких движений. Меньше желания всё менять сразу.
— Меньше амбиций, хочешь сказать.
— Меньше риска взорвать то, что строилось годами.
Дарья тихо выдохнула. В груди было горячо и горько одновременно.
«Вот оно. Он не доверяет мне не потому, что я плохо работаю. Он не доверяет, потому что я не стану молча тащить старые ошибки».
— А фотография, — продолжила она. — И внезапный слив. Это тоже часть «обсуждения вариантов»?
Отец нахмурился.
— Я не имею к этому отношения.
— Но тебе удобно, что я сейчас в центре скандала. Пока все обсуждают мою личную жизнь, проще тихо сдвинуть меня в сторону.
— Дарья…
— Нет. Давай честно. Ты думаешь, что я слишком конфликтная. Слишком самостоятельная. Что если дать мне полную власть, я начну резать всё, что кажется мне неэффективным. Включая людей, которых ты привык защищать.
Отец молчал. Значит, попала.
Дарья почувствовала, как внутри поднимается злость — холодная, ясная. Не истерика. Ярость человека, которого снова пытаются сделать удобным.
— Я вчера публично назвала Романа Белова своим женихом, — сказала она ровнее. — Не потому что внезапно потеряла голову. А потому что иначе меня бы уже сегодня утром начали аккуратно выводить из игры под шумок «личного кризиса». Ты это понимаешь?
— Я понимаю, что ты снова действуешь резко.
— Я действую, чтобы выжить в этой системе. Которую, кстати, ты же и создал.
Отец тяжело потёр переносицу. На секунду он стал похож на обычного уставшего мужчину, а не на главу компании.
— Компания сейчас в более сложном положении, чем кажется со стороны, — тихо сказал он. — Есть обязательства. Есть люди, которых нельзя просто так подставить. Кирилл… он хотя бы не будет рубить сплеча.
Дарья кивнула медленно. В голове быстро складывалась картина.
«Значит, дыры в финансах уже есть. И он боится, что я их не прикрою, а вытащу на свет. Кирилл прикроет. Потому что сам в этом замешан или потому что ему пообещали кусок».
— Ты мне врёшь не напрямую, — сказала она. — Просто не договариваешь. Как и всегда, когда становится по-настоящему опасно.
Отец поднял глаза. В них мелькнула боль.
— Я защищаю семью.
— Нет. Ты защищаешь свою версию семьи. В которой дочь должна быть умной, но удобной.
Она встала. Больше сидеть не могла. Хотелось двигаться, иначе злость перехлестнёт.
— Я не отдам ему управление просто так, — произнесла она уже у двери. — И не позволю использовать мой скандал как дымовую завесу. Если хочешь меня убрать — придётся сделать это открыто. И объяснить всем, почему.
Отец не ответил.
Дарья вышла в коридор и только там позволила себе прислониться спиной к стене. Сердце колотилось. Руки слегка дрожали.
«Он не злодей, — думала она. — Он просто испуганный человек, который привык контролировать всё через лояльных людей. А я для него слишком непредсказуема. Слишком настоящая».
Телефон в руке вибрировал. Сообщение от Романа:
Pulsuz fraqment bitdi.