Kitabı oxu: «А если нас никогда не было?»

От автора

Данная книга предназначена только для читателей старше 18 лет. Любые совпадения с реальными людьми, местами и событиями случайны и являются исключительно плодом воображения автора. Некоторые сцены могут показаться жестокими. Будьте готовы к эмоциональным качелям.Текст произведения носит исключительно развлекательный характер. Берегите своё ментальное здоровье!

Пролог. Он сам пришёл!

Они не могут быть вместе. Они не должны быть вместе. Но что значат запреты для двух влюблённых и полыхающих яркой тьмой сердец?

Мила Любимая

ЭЛЬЗА

Когда заходишь в купе поезда дальнего следования в преддверии Нового года, где предстоит трястись почти сутки (именно такой отрезок времени и разделяет Казань и Питер), то готовишься ко всему на свете.

Например, к суетливой мамочке с двумя-тремя детьми, которые не будут давать тебе спокойно спать всю дорогу.

К песням и даже к чумным пляскам особенно весёлых попутчиков.

К периодически заглядывающей в купе проводнице, предлагающей ту или иную сувенирную продукцию, еду и напитки.

А ещё к отвратительному интернету. Вернее, к его полному отсутствию.

Но точно не к тому, что на тебя без объявления войны набросится незнакомый мужик.

Как раз ставлю свой чемодан в угол, когда чувствую, что мою попу по-хозяйски обхватывают огромные ручищи.

ЛАПИЩИ.

Хотя я и не вижу их размера.

Определяю тактильно.

Скорее всего, страх, у коего глаза велики, любезно подсовывает мне самые жуткие фантазии. Будто мой день и без того недостаточно паршивый.

— Что вы себе позволяете? Уберите руки! — прихожу в себя от искреннего возмущения. — Нахал!

Я вообще-то девушка приличная! На целых сорок три процента. Кого волнует, что там в остальных пятидесяти семи?

— Мне нравятся наши ролевые игры, — мурлыкает от предвкушения мужик. До марта ещё далеко, а дикие уличные коты уже вышли на охоту.

Средь бела дня такая наглость! То есть почти ночи!

Помогите! Спасите! Насилуют!

Стоило бы закричать, но все мои крики словно прочно застревают в горле. Или мозг просто тормозит в стрессовой ситуации.

— Я не шучу, мужчина! Я… закричу сейчас!

Хочу, чтобы мой голос звучал как можно свирепее и угрожающе, но больше сейчас похожа на маленькую испуганную мышку.

Писклявую, тихую, робкую.

— Рассчитываю, Санта. Ведь я был в этом году очень плохим мальчиком.

Фу!

Как пошло!

Чёрт.

МОЙ КОСТЮМ.

Убежала на поезд прямо с ледовой арены, захватив с собой только сумочку с документами (по счастливой случайности!), телефон и шубу, которую уже успела предварительно снять при входе в купе.

А под ней только красный костюмчик Санта-Клауса для выступления.

Платье. О да! Полупрозрачная тряпочка, расшитая стразами.

Чемодан из отеля на вокзал привезла моя подруга Таша.

Боже, если бы не она… я бы не оказалась в этой жутко нелепой ситуации!

Ладно-ладно.

Таша спасла меня после ссоры с Даней, моим женихом. В противном случае не представляю, чем бы всё обернулось.

Пожалуй, нужно привыкать к мысли, что он бывший.

Мой бывший жених.

Хоть в глубине моего невменяемого сознания и теплится призрачная надежда на счастливое будущее.

Идиотка!

— Вы меня явно с кем-то путаете! — пытаюсь развернуться, но сильные мужские руки впечатывают моё тело в стену, не давая и малейшей возможности пошевелиться.

Мамочка.

Жаль, в своё время не послушала папу, когда он предлагал взять пару уроков по самообороне.

Сейчас бы точно пригодилось.

Нахал совсем все границы переходит и натурально присасывается к моей шее губами.

Граф Дракула местного разлива! Ещё и колючий, как кактусы в пустыне Сонора.

Откидываю голову назад и со всей дури бью мужика затылком.

Сложно сказать, кому больнее.

Потому что голову мою мгновенно простреливает адская боль, виски ноют, а перед глазами то ли звёздочки, то ли искры сверкают.

Выражение «Я покажу тебе небо в алмазах» резко приобретает новый смысл.

— Какого хрена, Наташа?!

Поворачиваюсь на звук, чтобы просто выплюнуть ему в лицо:

— Потому что я не Наташа, грязный извращенец!

Невольно зависаю.

Нахал оказывается красавчиком.

Одним из тех, на кого можно засмотреться на улице и случайно врезаться куда-нибудь. В тот же столб. Или в автобусную остановку. Куда угодно!

Высокий (почти под потолок), широкоплечий, в меру спортивного телосложения. Он в превосходной форме. Мускулистый, но не перекачанный.

Ясные голубые глаза. Светлые волосы, мягко выгоревшие на солнце. Идеальный калифорнийский загар. Мужественные черты лица и ангельская улыбка. Чисто Брайан О’Коннор в первых частях «Форсажа».

Ему тридцать три — тридцать восемь на вид, но выглядит весьма недурно для старика. Даже кубики имеются.

А на ключицах виднеются части татуировок — рукояти кинжалов слева и справа, какая-то надпись. Интересно было бы посмотреть на них полностью…

Наверное, я слишком долго стою и пялюсь на его обнажённый торс, будто на восьмое чудо света.

Не сразу замечаю, что на нём распахнута вовсе не белая рубашка, а медицинский халат.

Сто процентов.

Извращенец.

Грязный извращенец! Типа Кристиан Грей с его коронным: «Мои вкусы специфичны».

— Ты кто такая? — зло интересуется блондинистое чудовище.

— Тот же вопрос, гражданин.

— Гражданин? — приподнимает удивлённо правую бровь.

— Изъясняюсь на понятном для вашего возраста языке.

Кажется, инстинкт самосохранения решает оставить меня.

Ну или я сильно припечатала этого маньяка собственной головой — до такой степени, что собственная кукуха сделала ручкой. Не дружили с мозгами и не будем начинать.

Ситуация не могла быть более неловкой, чем сейчас.

По крайней мере, именно так мне кажется, пока дверь в купе не открывается и перед нами не предстаёт вульгарная брюнетка в алом костюмчике, подозрительно похожем на мой.

С тем лишь отличием, что её наряд будто стащили из какогото древнего сексшопа. Образ темноволосой дополняют перчатки в красную сетку и аналогичные чулки.

Доктор? Санта?

Идите вы!

Да у этих бессовестных кроликов намечались брачные игры!

До чего же мерзко!

— Герман! — с нескрываемой обидой в голосе тянет она.

А Герман всё уже уронил, Наташа.

— Герман Дурнев, что ли? — вслух произношу я.

— Что за…

— «Таня Гроттер», — со смехом выдыхаю. — Лопухоид, знаете ли.

Между прочим, моя любимая книжная серия, которую я готова перечитывать снова и снова. Бесконечно!

Герман от злости пыхтит почти как паровоз.

Ничего непонимающая Наташа готова разреветься хоть здесь и сейчас, непременно устроив истерику с масштабным выносом мозга своему озабоченному любовнику.

— Два дня, Богатырёв! — срывается на крик она. — Ну ты и бабник! Первосортный кобелина! Наши отношения в этот раз продлились два грёбаных дня! Ты даже и пяти минут не мог подождать, чтобы не завалить очередную бабу! Кто эта расфуфыренная пигалица, а?! Где ты её снять успел, я спрашиваю?!

Простите… расфуфыренная?! Чья бы корова мычала!

— Не виноватая я! — развожу руками, припомнив фразу из любимого фильма папы. — Он сам пришёл!

*****

ЭЛЬЗА

— Девушка, это не ваше купе, — устало произносит миловидная проводница, пришедшая проверять наши документы. Стандартная процедура. Или же её привлёк шум, который мы дружно подняли. — Пожалуйста, пройдёмте дальше. Не нужно мешать другим пассажирам.

У Германа-чтоб-он-под-землю-провалился-Дурнева лицо при этом сверкает так, будто новая ледовая арена.

Руки распускал этот неотёсанный мужлан, а я, значит, виновата во всех смертных грехах?!

Ну, знаете…

Подумаешь, перепутала купе.

С кем не бывает!

Кто сказал, что нужно сразу девушку в койку тащить?

А если бы я ему головой не врезала? Уверена, он бы взял меня прямо в том позорном положении! Беспомощно прижатой к стене.

Бормоча себе под нос ругательства и проклиная всех Германов на белом свете, иду за проводницей.

— Ну вот, — улыбается та добродушно. — Вы тут одна. Сами не заметите, как в Санкт-Петербурге будете. Чаю желаете или перекусить чего-нибудь?

— Ничего не нужно, — отказываюсь решительно. — Я не особо голодна.

К тому же у меня есть сосиски в тесте, вода и клюквенный морс.

— Доброй ночи.

— Доброй.

Проводница действительно милая.

То ли на людей так приближающиеся праздники действуют, то ли ещё что, но в предпоследнюю мою поездку на поезде (в Москву) нас с девчонками практически с грязью смешали.

Поставив чемодан в угол, достаю оттуда любимую пижаму, которая со мной во всех поездках. Хороший сон — именно то, что мне сейчас нужно.

Сначала проверяю сообщения.

Отписываюсь папе и Таше, что уже еду в поезде.

Рука непроизвольно тянется посмотреть чат с Даней, но я себя пересиливаю. Блокирую смартфон и ставлю на беззвучный режим.

От греха подальше.

Распускаю волосы, стянутые в тугой пучок. Кое-как разбираю пряди, обильно зафиксированные гелем и лаком.

За целый день они успели превратиться в каменные. Этому ещё поспособствовал и глиттер, нанесённый от души.

Но, чёрт возьми, как приятно это сделать! Почти так же, как избавиться от адских орудий пыток — каблуков.

Через голову стягиваю с себя платье, следом усыпанные блёстками колготки и приступаю к нижнему белью. Лифчик долой…

И надо же было в этот момент раздаться голосу за моей спиной:

— Вы забыли свою…

— А вы забыли совесть!

Разворачиваюсь к блондинистому нахалу, полыхая от злости.

В руках он держит мою шубу.

Вместо медицинского халата на нём классическое чёрное поло с наглухо застёгнутым воротником.

Как жаль. Такую красоту от мира прятать.

— Не причитайте, барышня. Голова и без того трещит от вашего визга. К тому же вы сами не закрылись. Ключ-карта на столе для красоты?

Ой… действительно не закрылась.

— Да вы… настоящий маньяк! — выхватываю из его лап свою шубу и как можно скорее закутываюсь в неё. Щёки горят от смущения. — Уходите немедленно в своё купе или я позову на помощь!

— Слушайте, Госпожа Недотрога, придите уже в себя. Купе перепутали, планы все испортили, разбили мне нос…

Нахал! Хам! Извращенец! Пусть и очень хорош собой. Почему у засранцев всегда такая внешность?

— Вы меня чуть не изнасиловали! — возмущённо предъявляю.

— А вы не сильно сопротивлялись, — он устало трёт переносицу. — Удовольствия от нашей беседы тоже не испытываю. Я врач. Как ваша голова?

Ох, избавьте меня от подобной заботы.

— Со мной всё в полном порядке!

— Чудно.

Надо закрыть дверь. От греха подальше!

Дождавшись, пока Дурнев скроется с глаз долой, резко разворачиваюсь, но не рассчитываю расстояния между собой и верхней полкой, врезаясь в неё прямо лбом.

— Ай! — вскрикиваю инстинктивно.

Каюсь, грешна. Там было не совсем «АЙ!»

Тру ушиб ладонью и натыкаюсь спиной на противоположную полку. Вернее, на железное крепление между нижней и верхней.

— Да что же это такое!

Тридцать три несчастья!

Вселенная, видимо, решает, что с меня всё ещё маловато неприятностей и подбрасывает любезно дополнительно и тридцать четвёртое.

Для почти круглой цифры.

В очередной раз распахнувшаяся дверь толкает меня, и я падаю на пол, ударившись своей бедной головой теперь о стол.

А нет.

Счёт все-таки ровный. Тридцать пятое несчастье на подходе.

В лице настырного Дурнева-Богатырёва, который никак не может убраться к своей Наташе.

— Опять вы? — морщусь от боли и пытаюсь подняться.

— Сильно ударились?

Садится на корточки и обхватывает моё лицо огромными ладонями, проникновенно заглядывая мне в глаза.

— Голова кружится?

— Вроде…

Как тут не закружиться, если глаза цвета лазури прямо сейчас собираются препарировать тебя под микроскопом? Будто беззащитную лягушку.

Мешает его запах.

Непонятный. Дерзкий и таинственный.

Хочется потянуть носом, вдохнуть, послушать этот аромат, чтобы просто понять…. разгадать его.

Тпру, шальная императрица! Потом поиграешь в частного детектива.

— Сколько пальцев видите?

— У меня нет сотрясения, — с трудом выхожу из оцепенения. Серьёзно, с таким взглядом ему только прямиком на «Битву Экстрасенсов». — И это вы меня уронили. Можете считать свой нос официально отомщённым.

Отползаю назад и пытаюсь встать. Как назло, в качестве дополнительного бонуса ногу сводит судорогой.

Ничего нового. Следовало ожидать. Особенно после моего эпичного марафонского забега.

Сначала откатала произвольную на соревнованиях, а потом летела как ошпаренная на вокзал, чтобы успеть на последний поезд в Питер.

— Не будьте дурой… как вас зовут?

— Эльза.

Дурнев многозначительно усмехается.

— Назовёте «Снежной Королевой», я снова вас ударю.

— С ногой что? — спрашивает, едва заметив, как мученически я потираю лодыжку.

— Мышцу забило. Пустяковое дело.

— Спортсменка?

— Фигуристка.

Забыла добавить — главная неудачница.

— Ясно.

Его конечность смыкается на моей лодыжке, а пальцы начинают уверенно растирать мышцы.

Не сказать, чтобы мне было неприятно… вообще-то просто экстаз в чистом виде, но…

— Что вы делаете?

— Массаж.

— Вы?

— Я.

— Мне? — продолжаю недоумевать.

Дьявол!

___________________________

[1] Брайан О’Коннор — один из главных героев кинофраншизы «Форсаж» (2001 — 2023г)

[2] Кристиан Грей — главный герой серии книг Э. Л. Джеймс «Пятьдесят оттенков серого»

[3] Имеется в виду цитата Кристиана Грея из фильма «Пятьдесят оттенков серого» (2015г)

[4] Герман Дурнев — персонаж серии книг о «Тане Гроттер»

[5] «Таня Гроттер» — цикл романов в жанре комедийного фэнтези российского писателя Д. А. Емца. Назван по имени юной волшебницы — главной героини серии

[6] Лопухоиды — так в мирах произведений Дмитрия Емца «Таня Гроттер» и «Мефодий Буслаев» называют людей, не имеющих магического дара

[7] Цитата из фильма «Бриллиантовая рука» Леонида Гайдая (1969г)

Глава 1. Привет, Питер

Жизнь — сломанный

конструктор,

Детали потеряны.

Судьба кричит в рупор,

что больше не дети мы.

Но я снова ошибаюсь,

Опять иду

по тем же кирпичам.

Сам с собой

внутри ругаюсь

На радость

голодным

гиенам-врагам.

ГЕРМАН

Неделя назад

Москва

Медицинский центр

«КАССИОПЕЯ»

— Богатырёв, твою же мать! — легко выходит из себя Астахов, что случается крайне редко у этого всегда собранного и холодного, как айсберг, мужика. А значит, дела наши обстоят реально дерьмово. — Чем ты думал, объясни мне? Мало было трёх лет в тюрьме?!

— Почти трёх, — поправляю на автопилоте.

Четыре месяца в СИЗО и два года с небольшим в местах не столь отдалённых.

Хотя неполные три года в тюрьме можно считать за десять на свободе. Там время идёт гораздо медленнее.

— Какая, чёрт возьми, разница! — главврач со всей дури опускает внушительный кулак на беззащитную столешницу. Та аж трясётся. — Ты не только своё будущее бездарно растоптал, а весь центр под удар поставил!.. — он тяжело вздыхает и вытирает со лба испарину белоснежным платком. — Самовлюблённый мальчишка!

— Я делал то, что должен был, Игорь Романович.

«Не совсем, мой дорогой! Снова доказывал окружающим, насколько ты лучше всех прочих… » — предательски нашёптывает внутренний голос.

ЗАТКНИСЬ!

Так-то лучше.

У меня и без угрызений совести проблем хватает в жизни.

— Ответь-ка, Герман Анатольевич, какого врача нет опаснее на свете?

Начинается в колхозе утро.

Романович — мужик классный, но его особая любовь философски лить воду порой доводит до нервного тика всех окружающих в радиусе ста километров.

— Который ставит диагнозы пациентам с помощью интернета и нейросетей?

Астахов на несколько секунд прикрывает глаза, а после принимается растирать виски пальцами, морщась от мигрени, что мучает его уже пятый день подряд.

— Врача с прогрессирующим синдромом бога. Ты отличный специалист, но, попомни моё слово, гордыня однажды снова сыграет злую шутку. Вовек не отмоешься. Мать хоть бы пожалел.

Откидываюсь на спинку кожаного кресла.

Если отмотать время назад, то я бы поступил точно так же.

Главное, что всё закончилось спасением двух детских жизней, а победителей, как говорится, не судят.

— Насколько всё плохо?

— Ты провел резонансную для нашей клиники операцию, — произносит мужчина, но в его словах я не слышу и лёгкой нотки одобрения. — Ты же прекрасно знаешь, что за тобой после освобождения и возвращения лицензии, следят не в оба глаза, а во все двадцать пять. У Горелова везде свои люди.

— Знаю.

— Тогда какого хрена исполняешь, Герман?!

— Пришлось принимать решение очень быстро. Каждая секунда на счету была. Да и вы сами понимаете.

Горелов.

Эта фамилия до сих пор воскрешает в моей голове воспоминания о самых худших днях в жизни.

А я, на минуточку, служил военным хирургом. И не такие страсти доводилось видеть. Кровь. Боль. Звериную жестокость.

После возвращения с поля боя, из настоящей преисподней, сам получив огнестрел, недолго просидел без дела.

Устроился в клиническую имени Пирогова.

Однажды нам привезли пострадавших после масштабной аварии в центре города. Молодых ребят и одну девчонку.

У самого тяжёлого из них мы зафиксировали травмы, откровенно несовместимые с жизнью.

Всего одна свободная операционная, нехватка рук и ещё трое пациентов, которых реально было вырвать из загребущих лап старушки с косой.

Расставил приоритеты. Сделал непростой выбор.

Цинично, жестоко, но врачи не чародеи или колдуны.

Никто не исцеляет людей по велению сердца. Хирургический скальпель не волшебная палочка.

Иногда мы ничего не можем исправить, пусть и сражаемся до последнего. Только, осознанно идя в эту профессию, нужно чётко принимать для себя: смерти неизбежны.

Детишки оказались классическими представителями золотой молодёжи Москвы, а погибший от кровоизлияния в мозг пацан, которому изначально оставалось недолго на белом свете — единственным и любимым сыном местного криминального авторитета.

Надо ли говорить, как дальше сложилась моя судьба?

Комиссии, консилиумы, бесконечные разбирательства и проверки, суды.

Доказанная врачебная халатность, лишение лицензии и права практики на два года.

СИЗО.

Два с половиной года тюремного заключения.

Сибирь.

Меня освободили на пять месяцев раньше по УДО. Так сказать, за хорошее поведение.

Это стало для меня настоящим шоком.

Первое время постоянно ждал подвоха. Засыпал и вновь оказывался в душной тесной камере. Вскакивал в холодном поту, не понимая, где находился.

Горелов клялся похоронить меня за решёткой. Но, как говорится, дарёному коню в зубы не смотрят.

Постепенно паранойя и ощущение искажённой реальности отступили. Забились в самые тёмные закоулки моей искалеченной чёрной души.

— К нам едет комиссия из министерства, — раздаётся негромкий голос Астахова. — Мне недвусмысленно намекнули, что к этому времени тебя в центре быть не должно. Притянуть нас не за что открыто, но повод всегда найдут. Сам знаешь.

Ожидаемо.

Повезло ещё, что Игорь Романович в хороших отношениях с заместителем министра здравоохранения — Ксенией Костровой.

— Писать по собственному? — без эмоций уточняю.

— Да погоди ты сжигать мосты. Есть у меня для тебя один вариант. Всё-таки дед твой в своё время мне очень помог.

Невольно напрягаюсь.

Меньше всего хочется, чтобы Игорь Романович подставлялся из уважения и благодарности к моему дедушке — нейрохирургу с большой буквы, академику и светилу советской медицины.

— Игорь Романович…

— На горло гордости своей наступи, — сурово пресекает он. — Мы открыли новый филиал центра несколько месяцев назад. Правда, придётся сменить чинную Москву на серый, дождливый Питер.

Питер.

Не люблю этот город. Слишком много плохих воспоминаний.

Но если ставить на одну чашу весов мою врачебную практику, а на другую — окончательный уход из профессии, то выбор сделать становится куда проще.

Горелов не даст мне нормальной жизни в Москве. Да и вообще в стране. Даже побег в Питер — не выход. Так, подышать перед смертью.

— Я согласен.

Твою мать!

Наконец-то должность зама главврача была моей!

Недолго же вы протянули на руководящей должности, Герман Анатольевич. Какие-то паршивые три месяца.

Пару лет тому назад и об обычной врачебной практике мечтать не мог.

Пришлось через многое пройти, чтобы вернуть себе лицензию, но ни в одной из столичных больниц всё равно не хотели иметь со мной никаких дел.

Понятно, с чьей барской подачи.

Игорь Романович сам предложил мне поработать хирургом в его центре. Подозреваю, по слезливой просьбе матери. Они с моим покойным отцом были хорошими друзьями.

Через полгода сделал начальником отделения неотложной хирургии.

Спустя очень недолгое время я уже метил на повышение. Уверенными шагами поднимался по карьерной лестнице.

Жизнь потихоньку налаживалась… планировал встать во главе третьего филиала центра в Москве, открытие которого грядёт уже совсем скоро.

А теперь снова по новой начинать.

С низов. Рядовым хирургом.

Сам виноват, что уж тут.

В очередной раз пренебрёг правилами. Закон суров, но это закон. И ничему меня жизнь не научила.

— Значит, поработаешь пока заведующим хирургическим в Питере, а через годик, может, обратно в Москву вернём. Посмотрим по обстоятельствам.

— Спасибо, Игорь Романович! — встаю порывисто и жму начальнику руку. — За всё, что вы для меня сделали. Даже не знаю, как смогу вас отблагодарить.

— Пойми уже, Герман. Ты больше не военный хирург и просто не имеешь права действовать так, как допустимо в полевых условиях. Ещё одна ошибка станет фатальной для твоего будущего. Давно уже взрослый мужик, а не прыщавый пацан. Должен понимать, что за все фокусы приходится платить высокую цену.

Слишком высокую.

— Я не предам ваше доверие.

Ну что ж… до встречи, ненавистный Питер. Вот уж не думал, что так скоро свидимся вновь.

*****

ГЕРМАН

31 декабря

Санкт-Петербург

Медицинский центр

«КАССИОПЕЯ»

— Снимите это немедленно! — слышу знакомый женский визг, бьющий по барабанным перепонкам, если не всем присутствующим в радиусе десяти метров, так мне точно.

Память воскрешает в мыслях рыжую бестию, с которой мне посчастливилось (или нет!) ехать в поезде.

Скольжу взглядом по приёмному покою, где царит сущая суматоха.

Все бегают туда-сюда без остановки.

Одна только уборщица чинно сидит на диване а-ля Царица Савская и технично поглощает мандарины.

Вот кому весь мир нипочём. Вернее, этот бесконечный хаос.

На новую должность я должен заступить только после праздников, но, ввиду своей гиперответственности и обострённого желания контролировать всё и вся, решил наведаться в центр немного раньше.

Посмотреть на этот механизм в неформальной обстановке, когда никто не ждёт новое начальство во всеоружии.

Официально я уже значусь заведующим хирургическим отделением питерского филиала «КАССИОПЕИ», но Игорь Романович любезно предоставил мне две недели отпуска.

Первых трёх дней хватило, а потом началась моя любимая прокрастинация.

Даже к друзьям в Сочи и Казань смотался в кой-то веки — не помогло.

Отдыхать в таких количествах мне нельзя. Сходить с ума начинаю. Дуреть от безделья.

— Потерпи немного, дорогая! — успокаивает девушку приятная женщина в голубой медицинской форме. — Все доктора сейчас заняты.

— Ай! — воет рыжая гиена, хватаясь за ногу. — Долбаный капкан! Позовите хоть кого-нибудь уже или я сейчас умру!

Твою же мать!

Где эта Маленькая Катастрофа умудрилась отыскать капкан?

Да ещё и перед праздничной ночью! Спасибо, что не ровно под бой кремлёвских курантов.

Нет, я, конечно, ещё в поезде понял, что девица бедовая, но не настолько же!

Мы же не в деревушке какой-нибудь по соседству с лесными угодьями, в конце концов. А в самом центре культурной столицы.

Вон, Исаакиевский сквер напротив.

До Дворцовой, что превратилась в огромный каток с величественной ёлкой посередине, рукой подать.

Только вот новогоднего настроения нет совсем.

Да и о каком настроении может идти речь, когда жизнь катится в пропасть со скоростью триста пятьдесят километров в час.

Медсестра несётся на ресепшн, дабы успеть подойти к разрывающемуся оглушительной трелью звонка телефону.

— Медицинский центр «КАССИОПЕЯ»! — она хмурится. За секунду из милой доброжелательной женщины превращается в злобную сварливую ведьму. Известное дело. — Да куда к нам?! У нас аншлаг! — на её лице появляется выражение вселенской скорби, не меньше. — Авария на Невском? Ладно, везите!

Кажется, в номер я сегодня уже не вернусь.

Подхожу к ресепшену и сначала вглядываюсь в имя на бейджике.

«Администратор Светлана»

— Добрый вече…

Договорить не успеваю.

Светлана злобно зыркает на меня и принимается орать:

— Я диспетчер! Мужчина, вы разве не видите, что я занята?! Лезут и лезут без очереди! Сядьте и ждите, пока я не освобожусь!

Даже так.

Давненько со мной не говорили в подобном духе.

Даже начинаю сомневаться, что пришёл по верному адресу. Не частный медицинский центр премиум класса, а обыкновенная сельская поликлиника.

Гневно сопя себе под нос, моя будущая (хотя уже!) подчинённая уносится прочь, совсем позабыв про рыжего монстра женского пола, что не перестаёт стонать (или виртуозно симулировать) на весь приёмный покой.

Убедившись, что поблизости нет врачей и медсестёр, что собирались бы, как минимум, провести осмотр несчастной девы, направляюсь прямо к ней.

И очень зря.

— Опять вы! — встречают меня недружелюбно пронзительные зелёные глаза.

— Кто это? — незамедлительно интересуется её кудрявая подружка, с интересом меня разглядывая.

— Маньяк из поезда, — расплывается в улыбке девица.

— Что у вас случилось? — киваю на окровавленную ногу.

Она подозрительно спокойна для особы, на ноге у которой защёлкнулся настоящий охотничий капкан.

Повезло, что обычный кроличий. Если бы медвежий, то кости бы к чертям раздробило. Было бы жаль.

— Убежала с бала, хрустальная туфелька увязалась следом, — язвит девчонка.

— Мы собирали в лесу шишки, — подружка оказывается куда более разговорчивой. — Заблудились, а потом Эльза упала и закричала. У меня чуть инфаркт не случился от страха. Хорошо, нас лесник нашел. Скорую вызвал.

Какие, к чёртовой бабушке, шишки? Они издеваются?!

— Шишки? — непонимающе переспрашиваю я.

— Еловые, — усмехается Эльза и достаёт одну из кармана. — Никогда не видели?

Вот же заноза ядовитая.

— А лес где нашли?

Опускаюсь на корточки и бегло осматриваю повреждённую ногу.

Капкан снят с фиксации, но конечность девчонки почему-то от него не освободили.

Кровотечение остановили… почти профессионально.

Видно, что своими силами сначала пытались, а уже потом фельдшеры скорой подключились. Немудрено. Лесники по этой части обычно толковые ребята. Научены выживать в дикой природе.

— Смотровые заняты, но какой-нибудь НАСТОЯЩИЙ врач совсем скоро освободится и окажет мне первую помощь. Не утруждайте себя, Дурнев.

— Раз язвите, то вашей жизни точно больше ничего не угрожает.

— Эй! Мужчина! — к нам подлетает всё та же крикливая Светлана. В этом вашем Питере что, все женщины из одного теста? — Доктором Хаусом себя возомнили? Ну-ка…

Поднимаюсь и одновременно достаю из кармана свои документы.

— Богатырёв Герман Анатольевич, ваш новый заведующий хирургии.

— Ой! — удивлённо таращится на меня администратор. — А мы вас сегодня не ждали, Герман Анатольевич.

— Ну хоть святых выноси! — за моей спиной недовольно стонет Эльза.

— Вы такая язвительная из-за недостатка родительского внимания? Хотелось бы посмотреть, кто воспитал такую…

— Да ради бога! — усмехается обворожительно Эльза. — Папочка!

Какой-то цирк шапито, честное слово. Питер — город сумасшедших.

— Значит, так, пациентку в смотровую на перевязку и нужно обязательно сделать рентген, чтобы убедиться в отсутствии переломов. И…

— Что происходит? — к нам подходит мужчина с едва заметной проседью в тёмных волосах. — Почему Эльза до сих пор здесь, Света?

— Так…

— А вы кто? — вопрос предназначается мне.

Понятно.

Яблоко от яблони.

Что-то смутно знакомое мне видится в этом мужике, но вспомнить, где мы с ним могли повстречаться я не могу. Наверное, просто глюк.

— Герман Анатольевич Богатырёв, лечащий врач вашей дочери.

— Богатырёв? — вдруг расплывается в улыбке он. — Гера? Ай да Астахов!

А вот к этому жизнь меня точно не готовила.

___________________________

[1] «Доктор Хаус» (House, M.D.) — американский сериал в жанре медицинской драмы, рассказывающем о команде врачей, которую возглавляет гениальный доктор Грегори Хаус

Глава 2. Случайности не случайны?

У любви есть шипы,

Что острее, чем

бритвы.

Они рушат мечты

И счастье превращают

в поле для битвы.

ЭЛЬЗА

Герман, чтоб его, Дурнев-Богатырёв!

Как же так?!

Неужели подобное случается не только в фильмах, но и в реальной жизни?

Не верю!

Просто отказываюсь верить во весь этот дикий абсурд!

Да, я не романтик.

Предпочитаю смотреть на мир своими собственными глазами, а не сквозь розово-фиолетовые линзы с напылением из сахарного 3Д-фильтра.

— Правильно ли я понимаю, что твой папа служил с горячим красавчиком из поезда?

И ничего он не красавчик. Да и вовсе не горячий.

Ладно-ладно.

Может быть, совсем чуть-чуть.

Ещё и ногу повредила прямо перед соревнованиями.

Честное слово, вокруг дурдом!

С тех пор, как я совершенно случайно перепутала купе в поезде и повстречалась с этим нахальным, высокомерным и самоуверенным типом, неудачи преследуют меня везде и всюду.

Мне нельзя пропускать ни сборы, ни соревнования, ни тренировки.

На кону стоит слишком многое.

Я с детства мечтала попасть в Олимпийскую сборную по фигурному катанию и никак не могу упустить шанс.

Мне двадцать четыре! На пенсию скоро.

Как правило, в одиночном катании обычно выступают в среднем до девятнадцати лет, потом совершать сложные прыжки становится всё труднее. Верхнего порога возраста, конечно, нет, но…

Есть хорошие примеры «одиночниц» и старше. Двадцати трёх-двадцати восьми лет, но конкуренция с более юными соперницами по-настоящему серьёзная.

В шестнадцать или семнадцать куда легче уверенно исполнять четверные прыжки, чем в двадцать с хвостиком. Износ организма, последствия травм и банальные возрастные изменения женского тела ещё никто не отменял. Потому многие уходят в танцы на льду, в парное, просто в шоу.

Не скажу, что я не командный игрок, однако горький опыт убедительно доказывает — верить можно только в себя. Да и я в прекрасной форме.

Была. До последнего дня.

Сейчас почти не чувствую боли из-за литра обезболивающих, но, тем не менее, с самым несчастным видом посматриваю на свою конечность в бинтах.

Почему именно сегодня?

Зачем только согласилась ехать с Ташей в канун Нового года к чёрту на куличики за грёбаными шишками? Будто на нашей ёлке игрушек новогодних недостаточно!

У всех проблем одно начало — сидела женщина, скучала…

Теперь ближайшие две недели придётся приходить в клинику на перевязки.

Это при том условии, что злобный Дурнев вообще даст добро на домашнее лечение. И тренер к Ледовому дворцу на триста метров не подпустит, пока нога не заживёт окончательно.

— Ну не дуйся, — Таша садится на краешек моей кровати. — Откуда было знать, что там есть капканы?

— Если я не попаду на соревнования, то прокляну тебя на всю оставшуюся жизнь!

Без шуток!

— Тогда я разрешу сломать мне ногу, — протягивает мизинчик подруга, корча милую моську всем известного кота.

— Ну да, — хмыкаю я недовольно. — Вот больше нечего делать, как лишать женскую команду по хоккею одного из лучших защитников. Даже если та пока в запасе.

Здесь могла бы быть трогательная история о том, как мы с Ташей дружим с детства, познакомившись в те времена, когда ползали в одной песочнице, но… постойте, почти так всё и было!

Ташу я встретила во дворце спорта. Мамы привели нас на фигурное катание.

Только вот моя подруга особой любовью к конькам не пылала, как и к этому виду спорта в целом, в отличие от меня.

В четыре года я уже грезила льдом, насмотревшись с бабушкой и дедушкой всевозможных танцев на льду.

В десять я получила свой первый разряд, а Таша ушла из фигурного в женский хоккей.

Она моя единственная и лучшая подруга… что в общем-то нисколько не мешает на неё злиться.

— Ты до сих пор ничего не рассказала, — подаёт голос Таша. — Твой доктор…

— Он вовсе не мой!

— Ладно, вовсе не твой доктор. Он реально с твоим отцом знаком?

Реально.

Папа счастливо мне сообщил, что они с «Герой Богатырёвым» служили вместе и как он рад, что теперь в его клинике будет работать настолько замечательный врач.

Талант! Гений! Фей в белом халате!

Аж тошно.

Ну как такое могло со мной приключиться? Беды и невзгоды льются, словно из рога изобилия.

И всё после встречи с ним!

— Да, — тяжело вздыхаю я. — Это папин боевой товарищ. И если верить отцу, то он просто хирург с большой буквы.

В чём лично я очень сильно сомневаюсь.

Он надменный, самоуверенный, эгоистичный и…

— Эльза, — Таша выуживает из кармана смартфон. — Мне мама звонила уже пять раз, оказывается. Пойду наберу её, пока меня в федеральный розыск не объявили.

Анита Фёдоровна может. Мама Таши – начальник уголовного розыска по Центральному району.

Но надолго в одиночестве я не остаюсь.

Стоит подруге выйти из моей палаты, как дверь снова распахивается и на пороге показывается мой врач.

Принесла же нелёгкая всякую нечисть.

— Как вы, Эльза?

— Прекрасно.

Он зачем-то садится в кресло напротив моей постели, гипнотизируя взглядом.

Становится максимально не по себе.

— Думаю, нам нужно поговорить.

— Пожалуй, — задумчиво тянет Дурнев.

Ну что он такой спокойный?!

Будто всё у него под контролем!

Принимаю сидячее положение, свесив ноги с кровати.

— Ногу поберегите, не вставайте. Страшно представить, как вы занимаетесь фигурным катанием с вашей-то координацией.

— Очень хорошо, — цежу сквозь зубы. — И это совсем не ваше дело, Дурнев.

Ну просто индюк самовлюблённый! Решил, что знает всё на свете!

— Рад за вас.

У-у-у!

Как же он меня бесит!

— Принимая во внимание нашу с вами ситуацию, предлагаю сделать вид, будто между нами ничего не было.

Боже!

Неужели я ЭТО сказала вслух?

— А между нами что-то было? — пронзает своим ледяным, колючим взглядом.

Вот бы в Питере такие заморозки! А то дождь и дождь… без конца!

«А между нами что-то было?»

Вот же… мудак в белом халате!

Наверное, в этот момент я слишком гневно на него смотрю, потому что Дурнев расплывается в улыбке, а потом начинает хохотать.

Обидно немного.

— Господин доктор, а может вам того… таблеточки для памяти попить? Всё-таки возраст. Часики тикают, никто не молодеет.

— Мне тридцать пять.

А мне двадцать четыре.

Если так посмотреть, то одиннадцать лет — это немного.

— Говорю же, возраст. Сколько до пенсии осталось? — подначиваю его.

— В поезде тебя мой возраст не сильно беспокоил, — ехидно замечает.

— Мы перешли на ты?

— Ну, после того, что между нами было, странно друг другу выкать.

— А между нами что-то было? — победно возвращаю Дурневу его же слова.

Шах и Мат!

*****

ЭЛЬЗА

Казань,

Три дня назад

— После чемпионата объявишь о том, что уходишь из спорта.

Что?

В шоке смотрю на своего жениха и до последнего жду какой-то иной развязки этого неприятного во всех отношениях диалога.

Это ведь шутка, правда?

Жестокая, злая и совсем не смешная.

И на этот счёт у меня есть свой пожизненный запас анекдотов.

— Моя будущая жена должна сидеть дома и обустраивать наше семейное гнёздышко, но никак не ставить на полку кубок за кубком.

Нас снимает скрытая камера?

Я участница плохой перезагрузки «Отчаянных домохозяек?»

В эфире рубрика: как довести свою девушку до белой горячки за пять секунд и остаться в живых?

— Дань, ты серьёзно? — тяжело вздыхаю, продолжая собирать спортивную сумку.

Через четыре часа у меня финальный этап соревнований Гран-при России по фигурному катанию, а настроение всего за несколько секунд опустилось ниже плинтуса.

И всё из-за любимого человека, который должен был поддержать и пожелать удачи, а не заставлять чувствовать себя во всём виноватой.

От кого, но вот от Устинова я предательства точно никак не ожидала.

Мы вместе уже почти четыре года.

Познакомились на ледовой арене.

Сначала просто дружба, плавно перешедшая в симпатию и отношения. Полгода назад он сделал мне предложение, и я сказала «да».

Впервые увидела Даню после тренировки – он сам спортсмен, капитан хоккейной команды.

Не в самом очаровательном виде.

Потного, загнанного, с разбитой нижней губой.

У меня тогда было первое занятие с моим нынешним тренером, и я решила прийти пораньше… чтобы стать свидетельницей крайне некрасивых разборок между здоровыми хоккеистами.

Два тафгая, стеной идущие друг на друга — зрелище впечатляющее.

— Странно, что ты этого сама не понимаешь, — он включает спортивный канал на проекторе, делая вид, что ему очень интересен большой теннис. — В семье не может быть двух спортсменов одновременно.

Бредовые стереотипы.

— Что ты говоришь! А как же твои мама с папой?

На минуточку, мать Дани — балерина, отец — футболист.

Сейчас, конечно, профессиональный спорт уже давно в прошлом.

Инесса Леонидовна преподает в собственной школе балета, а папа Дани — успешный бизнесмен.

— О чём и речь. Всё своё детство я слушал, как отец с матерью ругаются из-за постоянных маминых выступлений и гастролей. Моему отцу нужна была жена, мне — мать, а не прима Большого театра.

Есть плохая новость.

Кажется, однажды я забыла разглядеть в своем женихе шовиниста и морального абьюзера.

Что за дела?

На дворе двадцать первый век!

Семья — это два человека. А не тогда, когда один добывает мамонта, а вторая послушно кашеварит дома.

Мне вообще максимально странным кажется, когда любимый человек в трезвом уме и светлой памяти ХОЧЕТ, чтобы его девушка двадцать четыре на семь готовила для него еду и ходила с тряпкой или пипидастром, следя в оба глаза за каждой пылинкой!

Сидеть дома — не равно быть хорошей матерью.

Вот моя родительница, к примеру, ни дня в своей жизни не проработала.

А толку?

У нас с мамой всегда были странные отношения. Её интересовали только светские рауты, наряды и внешний вид.

Она меня любит, правда. И я её. Но какой-то своей, особенной любовью. Наверное, мы больше похожи на подружек, чем на мать и дочь.

Мама — непостоянная, несерьёзная, забывчивая. Часто предпочитает держать дистанцию.

Запросто может запамятовать приготовить обед или закупиться продуктами, а вот сходить к косметологу вовремя — никогда.

С отчимом отношения у нас тоже не сложились.

Мама вышла замуж во второй раз, когда мне исполнилось двенадцать.

Мы уехали на постоянное место жительства в другую страну. Может быть, именно поэтому с Робертом и не получилось сдружиться.

Меня оторвали от привычного мира. От друзей, от отца. Увезли из любимого города.

Роб нас полностью обеспечивал. Маме не приходилось работать и думать о финансовой стороне вопроса.

Она часто говорит, что они с папой были молодыми и не подходили друг другу.

Но я знаю, что ей не нравилась профессия, которую папа выбрал.

Это он сейчас доктор наук, управляет филиалом одного из самых престижных медицинских центров в России, а раньше… студент-медик, без малейшего намёка на блестящее будущее.

— Мне пора, — бросаю в сумку лак для волос. — Тебя ждать или останешься в номере?

— Я приеду, — сухо отвечает, продолжая пялиться на теннисисток. — Мы с тобой договорились?

— Нет. Мы не договорились.

Всё-таки отрывается от экрана, очевидно, планируя своим взглядом расстрелять меня прямо на этом самом месте без суда и следствия.

— Если ты собираешься всерьёз стать моей женой…

Что-что?

Боже, скажите, что у меня галлюцинации на нервной почве начинаются!

— Ты ультиматум мне ставишь?

Даня действительно пытается заставить выбирать между ним и фигурным катанием? Я в шоке!

— И мне жаль, что я вынужден это делать, но ты сама виновата. Надо было просто согласиться и не ломаться, как первокурсница.

Ему жаль?

Жалко у пчёлки в попке, а у обиженного мальчика Дани Устинова прогрессирует комплекс неполноценности.

— И в чём я виновата? — срываюсь на крик. — Может, в том, что не хочу бросать любимое дело? А давай ты оставишь свой дурацкий хоккей и будешь устраивать наш очаг!

Знаю.

Запрещённый прием.

— Почему я?

— А почему нет? Ваша команда уже второй год не может выйти хотя бы в плей-офф, а у меня на кону — чемпионат страны и Олимпийские игры. И раз количество спортсменов в нашей семье надо уменьшить ровно вполовину, то пусть им будет кто-то одна.

— Поговорим потом. Ты явно не в себе.

Не поговорим!

— Да пошёл ты к чёрту, Устинов! Вместе с армией твоих тараканов! Свадьбы не будет! Я не выйду за тебя!

*****

ЭЛЬЗА

Шесть часов спустя

Дворец спорта,

Казань

— Ну и объясни мне, почему лучшая фигуристка России стоит с такой грустной миной? — с сияющей улыбкой спрашивает лучшая подруга.

Не разделяю её хорошего настроения.

Вот ни капли!

— Не лучшая. Всего лишь второе место.

Паршивое серебро.

Оглядываюсь по сторонам на автомате, по привычке надеясь увидеть Даню и слишком запоздало понимаю, что совсем не хочу этого.

Не сейчас.

Мы так плохо расстались в номере… просто ужасно!

Возможно, дело всё в нашей постоянной занятости, но я с женихом почти и не ругалась никогда.

Это первая наша громкая буря.

Как же он мог?

Даня лучше всех на свете знает, что нельзя выводить спортсмена из душевного равновесия накануне важного мероприятия.

Это ведь финал Гран-при!

Конечно, я неплохо откатала. Вполне недурно.

Для аутсайдера!

От обиды и злости плакать хочется.

Не так, чтобы заливаться слезами и лопать мороженое прямо из ведёрка по традициям лучших романтических комедий нулевых… на душе чувство противное до ужаса. Оно разъедает меня, словно ядовитая кислота.

— Второе место далеко не последнее, — пытается утешить меня Таша. — Согласна?

— Не говори ерунду, — пинаю коньком невидимую пылинку. — Второе место — не первое.

Я должна была стать лучшей!

Должна!

Всего двух баллов не хватило, чтобы получить желаемое.

Целый год усилий, чтобы взять и проиграть за три секунды до триумфа. Я выжимала из себя всё! Работала на износ!

И в очередной раз победа досталась моей главной сопернице Кате Гладковой.

Та ещё змея, хочу заметить.

Нет, она настоящая лернейская гидра!

Сколько не руби гигантские чудовищные головы, новые на их месте вырастают. Но талантливая зараза.

Я могла бы откатать более чисто.

Не поехала бы ногой в конце, как больной страус, тогда… но история не терпит сослагательных наклонений.

До сих пор чувствую на себе взгляд тренера — это было настоящее разочарование.

Концентрированное, ничем не разбавленное разочарование.

— Эльза! — светясь как рождественский фонарь, к нам подплывает вышеупомянутая Гладкова, широко распахивая объятия и обнимая меня крепко-крепко. Если рёбра сломаются, то я точно знаю, кого в этом счастье винить. — Я так рада, что мы с тобой вырвались вперёд.

Ты вырвалась, чёртова мегера.

— Взаимно, — хриплю я и отстраняюсь от неё. — Отличная была программа.

— И у тебя, — сладко улыбается. — Но побеждают сильнейшие, правда?

— Правда.

Кажется, свой ответ уже злобно рычу, а не говорю.

Потому что мой голос звучит в аккурат, словно противный скрежет мелом по доске. У демонов в преисподней и то приятнее тембр будет.

— Увидимся в Москве!

Катя на прощание посылает нам с Ташей воздушный поцелуй, и мы синхронно закатываем глаза.

— Стерва! — одновременно произносим.

— И чего ей в парном не сиделось? — бурчу себе под нос.

— Я слышала, что её напарник тире парень подставил свою предыдущую партнёршу. Всё вскрылось и его дисквалифицировали. К фигурке на пушечный залп не подпустят до конца времён. Плюс уголовное дело завели.

— Что он сделал?

— Уронил партнёршу почти с двух метров, — охотно рассказывает Таша. — Ты разве про Полину Вишневскую не слышала? Её отец тренирует «Ледяных демонов».

— Что-то слышала, — припоминаю я. — Она выиграла в позапрошлом году чемпионат страны и объявила о своём перерыве в карьере. Эффектно. И всё после серьёзной травмы и занятий у самого крутого тренера в мире.

— Ну так вот, — заговорчески сообщает мне Таша. — Этот парень специально уронил Вишневскую. Ему очень хорошо заплатили.

Вот ведь моральный урод!

— Мудак!

— Ещё какой!

Говоря про чудаков на букву «М». Вот и мой крендель чешет.

— Вы поссорились? — толкает меня в бок Таша.

— Даня хочет, чтобы я сидела дома и варила борщи, пока он теряет зубы на льду.

— Чего?!

В ответ только развожу руками.

У самой голова кругом идёт.

— Эльза, давай отойдём?

С моих губ срывается тяжёлый вздох, но я всё-таки подхожу к жениху, надеясь на какое-то чудо.

Пора бы понять, что магии и волшебства не существует. Как и летающих единорогов.

Здоровые отношения и адекватные мужчины в этом же списке.

— В конце совсем потекла, — со знающим видом произносит он.

— Жаль, что не из-за тебя, — парирую в ответ злобно. — Хотя… как сказать, да?

— Не вини меня в своих неудачах. Надо было больше тренироваться.

Козёл!

— Не надо было меня доводить! Мог бы перенести свой бессмысленный разговор на потом!

— Не ори, — обнимает меня за талию и притягивает к себе. — Не позорь нас.

Да. Это фиаско.

Вам тоже кажется, что никто не собирается извиняться? Вот и мне тоже.

— Никаких нас нет! — толкаю его в грудь со всей силы. — По крайней мере, пока ты не перестанешь вести себя, будто полный козёл!

Ох, девочки… права однозначно была Фаина Георгиевна Раневская:

«Бог создал женщин красивыми, чтобы их могли любить мужчины, и глупыми – чтобы они могли любить мужчин».

Иначе, как собственной глупостью, я объяснить не могу, почему Даня никогда не был для меня плохим парнем, а за считанные секунды превратился в тирана, манипулятора и абьюзера.

*****

ЭЛЬЗА

— Хорошо выступила, дочка…

— Пап! Ну хотя бы ты не начинай рассказывать сказки! — перебиваю я отца. — Всё было просто ужасно! Особенно в конце! Ещё бы чуть-чуть и я плюхнулась прямо попой на лёд, словно впервые на коньки встала.

Отличилась чемпионка, нечего сказать.

Дайте золотую медаль! Сразу две!

Если бы существовала премия, к примеру, «Платиновая Снежинка» за худший прокат этого года, то я определённо бы стала главной претенденткой на её получение.

— Но ведь выстояла, — пытается подбодрить меня родитель. — Какие у вас с Даней планы на Новый год? Навестите старика или поедете снова на ту базу отдыха?

Мы планировали, да.

Отдохнуть в Карелии по традиции.

Немного выпустить пар, сбросить напряжение.

Погреться у костра, покататься на лыжах, дорваться до турецких банных комплексов… да и вообще время вдвоём провести. В тишине и покое. Без всей этой навязчивой городской суеты.

А теперь?

Да я находиться рядом со своим женихом спокойно не могу!

Честно говоря, уже и не уверена, нужен ли мне такой замуж или нет.

Если он сейчас меня под себя прогибает и диктует свои условия, что будет, когда штамп в паспорте появится?

Нет-нет-нет.

Я не какая-нибудь там райская птичка, которая станет покорно сидеть в золотой клетке и смотреть влюблёнными глазами на своего господина-повелителя.

Всё-таки какая тонкая штука это ваше мужское эго!

Пару неудач в карьере и вот он уже срывается на любимой женщине. Пытается самоутвердиться за её счёт.

Но я-то думала, что Даня другой! Что он понимает меня! Всегда поддержит и сильное плечо подставит.

М-да… недолговечным оказался фундамент. Да и плечо такое себе… молчу уже про мифическую стену, которой он должен был стать для меня. Замок из песка и тот выглядит куда внушительнее.

— Пап, я побегу, — ёжась от холода, почти стучу зубами. — Рука совсем замёрзла телефон держать.

— Напиши, как будешь в самолёте.

— Да, конечно.

Чёрт!

Самолёт!

И пусть полёт от Казани до Питера длится несчастные два с половиной часа, но высидеть это время рядом с Даней… смерти подобно!

Может, мне поменять билет? Опять-таки, пересекаться с Устиновым не хочется совершенно.

Я из дворца спорта сбежала от него, словно от страшной чумы.

В шубе, с сумочкой, где только телефон, паспорт и всякие мелочи. Коньки и те переодевала прямо на улице.

Даже платье Санты не сменила, в котором выступала. Выгляжу как дешёвка из плохих фильмов для взрослых.

— Эльза! — громко окликает Таша откуда-то сзади.

Оборачиваюсь.

С губ срывается вздох облегчения.

Она одна…

— Ты куда умчалась? — запыхавшись, спрашивает подруга.

— На Кудыкину гору, — беззлобно отвечаю.

— Воровать помидоры?

— Да хоть что, лишь бы подальше от этого раскодировавшегося арбузера.

Таша ободряюще мне улыбается.

— Я что-то вообще в шоке, — признаётся она. — Какая муха его укусила? Самое главное, он же хоккеист, спортсмен. Прекрасно всё понимает!

Да ничего он не понимает.

Либо хорошо прикидывается, либо реально Дане взбрело в голову, словно я стану примитивной домохозяйкой. Даже не знаю, что в финале будет хуже.

— Может, ему на последней игре шайбой последние мозги отбило? — предполагаю я.

Таша неуверенно переминается с ноги на ногу.

— Надеюсь, ты помнишь, что у нас через две недели твой девичник? Я рассчитываю оторваться на полную катушку!

Стоит ли признаваться лучшей подруге, что я в сердцах отменила свадьбу? Ну, типа того.

Она же меня убьёт просто!

— Какой девичник? Жизнь рушится!

— Брось его после, — коварно усмехается Таша. — Мне бы только налопаться торта, выпить шампанского и сходить в клуб в короне и розовой фате.

— Если девичник, то только ради тебя, — я крепко обнимаю подругу и зарываюсь носом в её теплый, кашемировый шарф. — Можно тебя попросить?

— Любой каприз за ваши деньги.

— Я не полечу на самолёте.

Таша отстраняется от меня, удивлённо округляя глаза.

— А на чём? На воздушном шаре или на метле?

— Принимая во внимание всё происходящее, скорее всего, в ступе Бабы Яги или верхом на Змее Горыныче.

Таша нервно заламывает руки.

— Не хочешь видеть его?

Не видеть. Не слышать. Не чувствовать.

И нет никакой разницы, что у нас отношения, любовь… свадьба срывается.

Знаете, как выглядит проработанная девушка?

Она берёт и молча уходит, а не говорит ему: «Ты не прав, со мной так нельзя!»

Даня сам всё испортил!

По его милости я запорола важные соревнования и теперь мне нужно пахать намного больше, чтобы двигаться дальше к своей мечте.

Откатать все этапы Гран-при идеально и сплоховать в самый важный момент! Представляю, что скажет мама!

Не говоря про разбор полётов, который мне в Питере устроит тренер.

Думаю, свадьбу нужно отменить.

Я серьёзно!

Не смогу сказать «да» человеку, которому плевать на мои мечты. Который решил за меня, как я должна жить.

Разве это здоровая любовь?

— Ладно, езжай на свой вокзал, — сдаётся Таша. — Я привезу твой чемодан. Ты же в курсе, что на поезде до Питера трястись целые сутки? Если повезёт.

— Это лучше, чем нарушить уголовный кодекс в небе Казани.

Чмокаю подругу в щёку и сажусь в такси.

Благо, у дворца спорта этого добра сейчас в избытке. Не придётся на холоде вызывать машину через приложение.

В перспективе отморозив себе все конечности.

Когда я оказываюсь на Ленинградском вокзале и достаю смартфон из кармана, чтобы проверить не звонила ли мне Таша, гаджет уже активно вибрирует.

Вот только достучаться до меня пытается вовсе не подруга. А мой жених. Или кто он там…

— Алло, — зачем-то отвечаю.

— И где ты?

— На Меркурий отбыла с инопланетянами.

— Эльза, твою мать! Если ты сейчас же не вернёшься в наш номер, то я улечу без тебя.

Да ради бога!

— Пользуйся и ни в чём себе не отказывай.

— Уверена?

Тяжело вздыхаю, пытаясь успокоить свои ни на шутку расшатанные нервы.

— Как никогда.

— Ну смотри, — злобно шипит в трубку. — Сама ещё тысячу раз пожалеешь.

Ты даже не представляешь насколько!

Только совсем о другом.

Что прилетела в этот город вместе с тобой.

______________________

[1] «Отчаянные домохозяйки» — американский трагикомедийный телесериал (2004–2012) 18+

[2] Полина Вишневская и Катя Гладкова — имеются в виду ключевые героини моего романа “Хет-трик прямо в сердце” (цикл “Любовь и Лёд”) [3] Фаина Георгиевна Раневская (урождённая Фанни Гиршевна Фельдман) — советская актриса театра, кино и озвучивания, народная артистка СССР. Её имя стало синонимом остроумия, достоинства и театральной харизмы

Глава 3. Волшебная сила профессионального медицинского массажа

Некоторые ошибки

бывают слаще

шоколада,

И этот плод запретный

просто нельзя

не вкусить.

Можно сколько угодно

повторять себе:

НЕ НАДО!

А потом взять

и яблочный сидр

на пару распить.

ЭЛЬЗА

Москва,

Ленинградский вокзал

Таша несётся ко мне через весь вокзал, волоча за собой мой громоздкий чемодан салатового цвета, отчего его колёсики жалобно стучат по асфальту.

В свободной руке у неё бумажный крафтовый пакетик из какой-то кофейни или пекарни.

— Фух! Думала уже не успею!

Подруга останавливается и сгибается пополам, упираясь ладонями в собственные колени, чтобы перевести дыхание.

Её обычно идеально прилизанные кудряшки топорщатся, делая Ташу похожей на одуванчик. Или на пуделя, как обычно говорит она сама.

Лицо выглядит сильно раскрасневшимся. В особенности щёки, ставшие буквально пунцовыми.

Но, кажется, Ташу это практически не беспокоит.

Жду, пока она утолит жажду водой, за три глотка осушив всю бутылку.

— Заметь, я успела! — вытирает губы ребром ладони, но несколько капель воды всё-таки стекают по подбородку и оказываются на воротнике пудрово-розовой куртки. — Ты не могла хотя бы время чуть более позднее выбрать?

— Это единственный поезд, на который оставался билет в Питер. Стоимостью, как крыло самолёта.

Подруга всё ещё тяжело дышит.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спрашиваю я. — Для хоккеистки ты как-то быстро выдохлась. Не находишь?

— Если ты не забыла, меня отстранили от игр на полгода. Я типа в запасе… никому ненужном. Тренер даже на тренировках делает вид, словно меня не существует. Так, для проформы гоняет. Ну я и… сама болт забила. Не выкладываюсь, как раньше. Вот дыхалка и погибает смертью храбрых.

— Же-ее-есть.

При антидопинговой проверке в организме Таши обнаружили небольшие отклонения от установленной нормы.

Пусть она никогда ничем подобным не увлекалась. Никаких специальных препаратов не принимала. Запрещённых так тем более. Моя подруга спортсменка, а не идиотка.

Ни антибиотиков (ну мало ли, чем чёрт не шутит!), ни новых витаминов или добавок. Каждую таблетку с врачом команды согласовывала.

Но перед той знаковой игрой у неё куда-то подевался сироп от аллергии, и дочка тренера дала ей свой, заверив, что он абсолютно безобидный, а в составе исключительно травы и иные растительные компоненты.

В итоге её, как хоккеистку, и капитана женской хоккейной команды, дисквалифицировали аж на целые полгода. Несмотря на то, что на повторных пробах результат был уже отрицательным.

Думаю, не надо подсказывать, кто теперь капитан команды, да?

К гадалке не ходи, что называется. Доказать же причастность коварной стервы никак не получается.

А жаль!

— Задержалась бы хоть на пару денёчков, — с огорчением вздыхает Таша. — Мы с родителями остаёмся на выездную игру «Титана» и «Сокола».

«Титан» — любимая хоккейная команда Таши. Там когда-то играл её дед, а отец был главным тренером.

— Поздняк метаться, — отмахиваюсь я. — Тем более мне хочется вернуться в квартиру, когда там не будет Устинова. Кстати, с ним не было никаких проблем?

— Ну-ууу, — неуверенно тянет подруга. — Смотря, что конкретно ты считаешь проблемами. Он вёл себя как мудак. Считается?

Да уж.

В последнее время… в смысле, за сегодняшний день такое для Устинова вообще не в новинку.

Козерог с большой буквы.

— Сволочь.

Таша ободряюще мне улыбается и протягивает пакетик. Судя по всему, там действительно еда.

— Твои любимые сосиски в тесте. Знаю, тебе нельзя, но сегодня сделаем исключение.

Обожаю эту женщину!

— Что бы я без тебя делала!

Мы с подругой тепло обнимаемся. Вернее, на прощание стискиваем друг друга в объятиях до хруста костей.

— Я прилечу к Новому году, — обещает мне Таша.

— А я отпишусь, как только приеду на Московский вокзал.

Провожаю Воронцову грустным взглядом и почти берусь за ручку чемодана, как мой телефон по новой сходит с ума от вибрации.

Опять он…

Будучи на тысячу процентов уверенной в том, что Устинов никак не хочет оставить меня в покое, не глядя, отвечаю на звонок и ору в трубку:

— Алло! Чего тебе ещё?!

— Разве так разговаривают с любимой матерью?

Упс.

Неудачно получилось. Неловко.

— Ой… мам, это ты? Прости, я…

— Сорвалась на своего хоккеиста? — слышу её спокойный голос и воочию представляю взгляд мамы: она смотрит с неподдельным превосходством. — А я тебе говорила. До добра эти отношения не доведут.

Кто бы сомневался.

— Мам…

— Этот парень во всех смыслах плохая партия, Эльза. Даниил ничем не лучше твоего биологического отца… только в отличие от Стаса, этот мальчишка вообще никакой пользы обществу не приносит.

Боже.

Мама никогда не скрывала, что Даня ей не нравится.

Она считает, что выбирать парня нужно умом, а не сердцем. Разглядывать перспективы в человеке, амбиции. Не размениваться на тех, у кого нет никакого будущего.

Вот такая она моя мама.

Расчётливая, холодная, но родная. Родителей не выбирают.

— А кто приносит? — устало тащу за собой чемодан, высматривая на вагонах поезда нужный мне номер.

— Если хочешь знать, у меня есть для тебя хороший вариант.

Даже не сомневаюсь.

— Прекрасная партия! — продолжает восхищаться мама. — Сын давнего друга Роберта. Безупречный парень. Репутация, семья, манеры, воспитание!

— И баснословно богат?

— Естественно! Дочка, сколько раз я тебе говорила…

— Великое множество.

— Не хами, — мама начинает раздражаться. — Видела твой номер.

— Не томи, мамуль. Я полное ничтожество?

— Почему же, — тон её немного смягчается. — Но ты могла бы и лучше.

Спасибо и на этом.

За что я люблю маму, это за прямоту. Она не станет меня жалеть, смахивать слезинки и утешать объятиями. Может, потому я и не выросла кисейной барышней, что будет сопли и слёзы по льду размазывать.

Видимо, родительница пребывает в хорошем настроении, потому как надолго наш разговор не затягивается. Прощаемся и договариваемся увидеться на зимних каникулах. Они с Робертом наконец-то прилетают в Питер.

Я же нахожу свой вагон, прохожу контроль и улыбнувшись напоследок милейшей проводнице, отправляюсь на поиски своего купе.

И как вы знаете, ничего хорошего из этого не выходит!

Иска. Буря. Безумие.

В смысле, приставучий Герман Дурнев-Богатырёв, Наташа, у которой уронили страстную ночку под чу-чух-чу-чух, мои тридцать три… или все шесть несчастий и бедная (хочу заметить, единственная) голова, что решает неоднократно обменяться поцелуями со всем железом в радиусе пяти метров, ну и… внезапный массаж. Почти эротический.

Такой, от которого ноги сами раздвигаются… ой!

— Дурнев, что вы себе позволяете? — вовсе не притворно возмущаюсь я.

— Не глупите, — нахал продолжает умело массировать мою затёкшую конечность, пуская по коже микротоки электричества. — Это всего лишь массаж, барышня.

Барышня?

Какая я ему, к лешему, барышня?!

Заладил!

— Сударь, не переходите границы и не ставьте приличную девушку в непристойное положение! — язвлю я в ответ. — Купленный неизвестно где медицинский халат ещё не делает вас настоящим врачом.

Знаю я, какой он доктор! Эротических наук!

Как там было у Пушкина?

«Но в чём он истинный был гений,

Что знал он твёрже всех наук…

…

Была наука страсти нежной…»

— Уж простите, диплома с собой нет.

— Бог простит!

А я запомню!

И я очень сомневаюсь, что он вообще в природе существует.

Помешала я ему, видите ли… не понимаю, почему этот тип меня так раздражает, но он делает это, чёрт возьми!

И чем дольше мы остаёмся наедине, тем сильнее становится это ядовитое чувство!

Наверное, в самом плохом любовном романе, где романтизируются все эти якобы случайные встречи, страсть с первого взгляда и тому подобные стереотипы, каждая девушка действительно мечтает о жарком, необузданном сексе с первым встречным.

По мне, это беспросветно глупо.

Никогда не представляла себя героиней дешёвых немецких фильмов.

— Да уберите же вы свою руку!

Пытаюсь оттолкнуть блондина, но очень вовремя вспоминаю, что на мне, кроме трусов и шубы, совсем ничего нет.

Комедия нелепых положений!

Для полной картины не хватает только из нижнего белья выпрыгнуть, ну или дождаться, пока оно само с меня слетит при виде брутального альфа-самца с голливудской внешностью.

Не представляю, откуда в моей голове эти навязчивые мысли.

— Мне тебя связать? — угрожающе спрашивает маньяк, наклоняясь совсем близко ко мне.

Прикрываю грудь руками, чувствуя обжигающий румянец на щеках.

Связать?

Почему это звучит из его уст вовсе не пошло и не опасно, а сексуально?

Возбуждающе.

По коже проносится целый табун мурашек, только я принимаюсь фантазировать, как именно это всё будет.

Он свяжет мне руки и ноги? Или только руки? А, может, как у каждого уважающего себя маньяка-извращенца у него имеются настоящие наручники?

Или хоть какие-то наручники… мне часто попадаются на маркетплейсах розовые такие, пушистые, смешные…

Чёрт возьми!

О чём я думаю?!

Трясу головой, чтобы только прогнать безумное наваждение. Мало мне сегодня происшествий, да?

— Ой, прекратите, — усмехается Дурнев как его там. — Чего я тут не видел? Или вы считаете себя первой девушкой с сиськами на моём жизненном пути?

Самовлюблённый павлин!

— Думаю, женских прелестей в вашей жизни было предостаточно, — упрямо прижимаю руки к груди.

— Вот и не надо стесняться.

— Так посмотреть хочется? — не сдерживаюсь я.

Ретроградный Меркурий.

Точно он.

Другого объяснения моему неадекватному поведению нет.

— У меня с собой хорошая мазь, — намеренно игнорирует он меня. — Постарайтесь за пять минут никуда не врезаться.

— Лучше не возвращайтесь, — бурчу я. — Тогда я буду в полном порядке.

Одной рукой прикрывая грудь, встаю и падаю на мягкое сиденье. Головой при этом неаккуратно вписываюсь в стену.

— Вы самая неуклюжая спортсменка из всех, — тяжело вздыхает и закрывает за собой дверь.

Спешу натянуть на себя пижаму.

Второпях кое-как справляясь с одеждой.

Пальцы почему-то отказываются меня слушаться. Трясутся, будто у запойной алкоголички или глубокой кофеманки.

Зато, когда фальшивый доктор возвращается, все стратегически важные участки моего тела прикрыты от его голодных глаз.

Ладно-ладно.

Допустим, настоящий он врач. Чувствуется профессионализм.

Мой папа — акушер-хирург, отчим — пластический хирург, а сводная сестра — офтальмолог.

Сама я училась в медицинской школе. Да и в прошлом году поступила в университет имени академика Павлова. Не от большой любви к профессии врача, но это уже совсем другая история.

Ваш Герман, может быть личность мутная, но диплом у него явно имеется. Даже не из перехода.

Все его движения точны и уверенны.

Размял мне ногу ничуть не хуже врача в нашем ледовом дворце. А это уже как бы показатель качества.

— Думаю, вы хирург.

— Полагаете? — усмехается. — Или у вас шестое чувство?

— Бабка колдуньей была, — невинно пожимаю плечами. — Так что, если вас вдруг потянет ко мне, то это не вы, а чары. Любовный приворот, все дела.

Кажется, шутка не очень удачная.

Совсем неудачная!

Потому что мужчина смотрит на меня в упор, не отрывая взгляда.

Становится не по себе.

— Полагаю, вы решили свести меня с ума.

Подходит ближе, опускается на корточки передо мной и приказывает:

— Ногу. И штанину поднимите.

Ослушаться не решаюсь.

Нет.

Никакой он не хирург, а самый настоящий гипнотизёр!

От соприкосновения мази с кожей я невольно вздрагиваю. Беспощадные мурашки бросают в дрожь. Ногу неприятно холодит. Да и жжёт немного. Но я стойко терплю.

Ибо не так страшны все вышеперечисленные ощущения, как прикосновения этого мужика.

С каждой секундой мне всё больше кажется, что он трогает меня не как доктор.

Что его руки позволяют себе больше, чем нужно. Что я позволяю ему все эти непристойные вольности.

Наверное, из-за нашего знакомства.

Из-за того, как ненормально оно началось. Теперь я не могу адекватно оценивать блондинчика из соседнего купе.

Поезд вдруг резко тормозит.

От неожиданности я с криком лечу вперёд, сбивая своего (в данный момент лечащего врача!) и оказываясь на нём сверху.

Весь абсурд ситуации не сразу становится явным.

Несколько минут я лежу на нём, потом привстаю, упираясь ладонями в пол по обе стороны от его лица, а его руки, тем временем, оказываются на моей пятой точке.

— Вы опять меня лапаете! — вырывается оскорблённый крик.

Слава богу! Не весь стыд потеряла! Чуть-чуть осталось в закромах.

— Нет, — усмехается издевательски. — А вот сейчас… вполне.

Даже возмутиться не успеваю, как его наглые конечности ныряют под пижамную рубашку, сжимая до боли оба полушария.

Он резко переворачивает меня на пол, сводя руки над головой, а сам наклоняется опасно близко к моим губам.

Мамочки!

— Скажи уже, что хочешь меня.

— Не могу! В смысле…

— Зато могу я, Снежная Королева.

Боже, как это всё банально!

Снежная Королева.

А что не Льдинка? Не Снежинка?

Меня аж передёргивает.

Не лучший момент, чтобы заниматься собственными комплексами, но я всегда ненавидела своё имя.

В подростковом возрасте я всерьёз подумывала перестать быть Эльзой Новак и сменить имя на Настю, Аню или Машу.

Ну а что? Счастье в простоте.

А потом как-то время прошло, я перебесилась.

Даже фамилию отчима оставила.

Когда мама вышла замуж и перевезла меня к Роберту в Братиславу, то не только сама взяла его фамилию, а ещё и меня записала.

Мне было одиннадцать с хвостиком, кто бы спрашивал ребенка?

Тем более Роберт, несмотря на наши прохладные и сдержанные отношения, всегда был добр ко мне, внимателен.

Признаться, он ходил на мои выступления чуть ли не чаще, чем мама.

У него есть дочка от первого брака, моя сводная сестра Эмма.

Мы выросли вместе, как родные. До сих пор очень дружны.

Эмма сейчас живет в Лондоне. Учится в архитектурной академии. Она однажды внезапно осознала, что медицина не её конёк и решила кардинально сменить род детальности.

Опять же… не лучший момент (когда огромный мужик прижимает тебя к полу!) — лежать и вспоминать свою семью и продолжать беситься от глупых предрассудков, связанных с именем «Эльза».

Меня и в спорте прозвали «Снежной Королевой».

«Питерская Принцесса льда, двукратная чемпионка России, она же Снежная Королева — Эльза Новак!» — в Казани именно так и объявляли мой выход на лёд.

Хотите честно?

Героиня всем известной сказки Ганса Христиана Андерсена — полное и беспросветное воплощение высшего высокомерия, больной гордыни, тотального бездушия, холодности и вместе с тем грациозности и изящества.

Душа, кстати, у меня имеется. А вот с грациозностью наблюдаются некоторые проблемы.

Довольно серьёзные. Доставляющие в обычной жизни некий дискомфорт.

Стоит снять коньки, как в дело вступает примитивная гравитация. Попу неумолимо тянет к земле.

Конечно, мне не нравятся сравнения с одной из самых главных злодеек во всей истории сказок!

Ах, я снова отвлеклась.

— О чём думаешь? — горячий шёпот мужчины обжигает лицо.

Хм… хороший вопрос. На засыпку!

— О том, что Снежная Королева сейчас бы достала свой ледяной посох и огрела им вас прямо по огромной тыкве, — мстительно улыбаюсь я.

— Однако, какие плохие мысли в такой хорошенькой головке витают.

Кто бы говорил!

Между прочим, он бросил свою девушку, чтобы залезть под юбку к другой!

И тем более странно, что я до сих пор позволяю этому Дурневу-Богатырёву чувствовать себя хозяином положения.

Будем считать мои валяния необходимой профилактикой.

Лежать на голом полу, как считают некоторые врачи, весьма полезно для здоровья.

В частности, для позвоночника.

Мой папа, к примеру, выделяет на это действо аж по целых двадцать минут в день.

— Который час? — невпопад спрашиваю я.

Глаза у Германа округляются.

— Тебя это сейчас беспокоит?

— Вас, — поправляю я, не желая переходить на более близкий уровень отношений с этим маньяком. — Раз уж вы прозвали меня барышней, сударь.

— Покорнейше прошу прощения.

Издевается.

— У вас ещё десять минут. Потом не говорите, что я вас не предупреждала.

— Десять? — приподнимает удивлённо правую бровь.

— Ну или пять, — сарказм сам льётся наружу. — Очевидно, вам и этого хватит.

Подливаю масла в огонь. От души!

— Какая болтливая барышня, — он наклоняется к моему уху и сердце уходит в пятки. Бьётся слишком быстро, норовя развить у меня в мои двадцать четыре ненормальную тахикардию. — Надо это срочно исправлять.

— Свяжете всё-таки?

Ой.

Ну это точно было лишнее.

Поезд почти плавно трогается с места. Нас начинает трясти и, как следствие, мы сильнее прижимаемся друг к другу.

Хотя вернее будет сказать, что это Дурнев-Богатырёв впечатывается в меня своим телом, давая прочувствовать каждый свой мускул, каждую клеточку.

Особенно тот самый орган, который в популярных сейчас романах нежные фиалки любят сравнивать с пистолетом.

Боже, зачем только я об этом думаю?

Чуть не поперхнувшись собственным смехом из-за своей же шутки, начинаю кашлять.

— Не девушка, а катастрофа, — стонет маньяк. — Вот всё было в жизни, а чтобы девушки давились в моём присутствии воздухом, это впервые.

Всё когда-то случается. Закон жизни.

Заставляет принять сидячее положение, протягивает бутылку с водой, а сам падает на диван.

— Спасибо.

— Интересно, о чём таком вы задумались?

— О пистолете в ваших штанах, конечно, — без задней мысли отвечаю.

Упс.

Норма по неловким ситуациям официально перевыполнена. Я незамедлительно краснею, а этот наглый фрукт начинает ржать аки конь.

— Ты невероятное чудо, — выдавливает он из себя и подаёт мне руку, помогая встать.

Приземляюсь рядом с ним на диван и откидываю голову назад.

К чёрту все эти ваши оздоровительные методики, знаете!

Кажется, все косточки пересчитала, пока валялась на полу. Остаётся только кряхтеть, как старая бабка.

Не знаю почему, но в обществе Дурнева мне спокойно.

Это странно, да?

Совершенно незнакомый человек… да и ведёт себя, словно завоеватель. Настоящий варвар! А я никакой угрозы не ощущаю.

— Спасибо за оказанную медицинскую помощь, — говорю я чересчур официально. — Но я не такая. Того, на что вы надеетесь, не будет. Не занимаюсь сексом при первом же знакомстве.

Тем более у меня есть жених.

Хотя нет… или да?

С Даней всё сложно. Не хочу об этом сейчас думать.

— Намёк понят. Тогда самое время удалиться в закат.

Согласно киваю.

— Спокойной ночи, барышня. И не забудьте заблокировать дверь.

— Идите уже, сударь!

Когда Герман уходит, тянусь на автомате за своим смартфоном и нарушаю строгий запрет — нажимаю на иконку нашего чата с Даней.

Не стоило этого делать!

Потому что от жениха (бывшего жениха) пришло аж под сотню сообщений.

И если вы вместе со мной надеетесь на глубокие и искренние извинения, то увы и ах.

Чего там только нет!

И попытки продавить:

«Ты должна была послушать меня, а не вставать в позу!»

В позу кого, кошки?

Увлекательнейшее чтиво, нечего сказать.

Провальный способ вернуть:

«Ты должна приехать. Нас никто не поймёт, когда мы прилетим в город отдельно. Если не забыла, мы ужинаем с моими в субботу»

Наивный чукотский мальчик!

Неужели и правда думает, словно всё так просто решается? По щелчку пальцев?

Либо он действительно считает меня бесхребетной влюблённой дурой, которая станет прогибаться под него, лишь бы сохранить отношения. Либо тупо идиот с завышенным самомнением.

Ах, мы расстались! Какое горе!

Есть три важных НЕ в жизни каждой женщины:

НЕ прогибаться под других (особенно под мужиков, сядут на шею и поедут)

Ни в чём себе НЕ отказывать

НЕ плакать из-за мудаков

Собственно, именно этими тремя пунктами я и собираюсь прямо сейчас руководствоваться.

В моменте вылетаю из своего купе и уверенно направляюсь туда, где должен быть Дурнев-Богатырёв.

Дверь открывается прямо передо мной ещё до того, как я успеваю постучать.

— К тебе или ко мне? — без слов понимает мой воинственный настрой горячий сосед.

Глава 4. Ошибка

Обожги меня

шёпотом,

Холодом своим

согрей,

Но только не

давай повода

Бежать назад,

как пугливый зверь.

ЭЛЬЗА

Холодно.

Просыпаюсь оттого, что мёрзну, но открывать глаза отказываюсь.

Спать слишком сильно хочется.

Натягиваю одеяло до самого подбородка и прижимаюсь к горячему мужскому телу.

Стоять, вороные!

Какому ещё мужскому?!

Опасливо приоткрываю один глаз и, чтобы не ляпнуть ничего лишнего, прикусываю до боли нижнюю губу.

Охренеть!

Разумеется, хорошо помню, как на меня нашло какое-то необъяснимое гипнотическое безумие, что я пустилась во все тяжкие.

Хоп-хей-ла-ла-лей!

В смысле, заявилась к Дурневу-Богатырёву и утащила его в своё купе.

Божечки-кошечки!

Стыдно!

След от Дани ещё остыть не успел, а я уже в постели с другим.

Вернее, в купе.

Прижимаюсь к нему… голая. И он тоже голый! Абсолютно!

От стыда я зажмуриваюсь.

Но это совсем не помогает.

Назойливые мысли захватывают власть над моим разумом, воскрешая в памяти красочные события прошедшей ночи.

Зато теперь я могу рассмотреть татуировки на его ключицах.

Два кинжала.

Слева — обвитый розой с шипами, а справа — змеёй, сложившейся в кольца. Ниже есть надпись на латыни «LIBERTAS». Буквы красивые, заглавные, витиеватые.

Спасибо медицинской школе за латынь.

«LIBERTAS» означает свободу.

Обращаю внимание на белые следы от шрамов. Их немного, но они привлекают моё внимание. Невыносимо хочется дотронуться, осторожно провести по ним подушечками пальцев…

Тихонько пытаюсь отодвинуться подальше от мужчины, затем приподнимаюсь на одном локте, а уже в следующий момент ощущаю, что падаю.

На инстинктах хватаюсь руками за воздух и кричу.

Герман сгребает меня в охапку сквозь сон и прижимает вплотную к себе.

Крепко-крепко.

Даже пошевелиться не могу, оказавшись в железных тисках его объятий.

Что там пошевелиться!

Дышать трудно!

Не удивлюсь, если он мне парочку рёбер всё-таки сломает.

— Странно, что ты ходишь не в гипсе, — бормочет он хриплым голосом. — С таким талантом постоянно падать и спотыкаться.

По коже бегут мурашки. Я вся дрожу.

— Какая ты ненасытная, — мурлычет Дурнев и закидывает меня на себя. — Но согласен, секс по утрам просто восхитителен.

— Постойте…

— Постойте? — щурится он недобро.

И хоть во взгляде мужчины нет ничего хорошего, его руки нежно поглаживают мою талию, спускаясь на бедра.

У меня нет никаких сил остановить его, предотвратить новую ошибку, которая вот-вот и произойдёт.

Снова!

Но, может, что случается в поезде «Казань — Москва», остаётся в поезде? Прямо как в Вегасе.

— Я об этом пожалею, — беспомощно выдыхаю я, принимая правила странной игры, которой совсем не понимаю.

— Обязательно, но позже.

Позже.

Позже — это не сейчас. Не скоро. А, возможно, и никогда.

В конце концов, прямо в эту секунду я совершенно точно знаю, чего хочу.

Кого.

Надоело быть хорошей. Правильной. Я уже перешла все границы морали, так чего боюсь теперь?

Того, что мне понравится. Того, что захочу большего.

Внутренний голос безрезультатно пытается отговорить, воззвать к остаткам разума, но безрезультатно.

Приглушаю его. Убавляю громкость до критического минимума.

Совесть, не сегодня!

Остаюсь только я и этот таинственный, опасный незнакомец.

Синхронные движения наших тел под монотонный стук колёс поезда.

Тихие вздохи, сбившееся дыхание, ускоряющийся темп двух сердец и стоны, которые я не могу сдержать.

Потому кусаю ладонь, пока моё тело сходит с ума от новых ощущений.

С Даней такого никогда не было.

Мне стыдно. Мне хорошо.

Я себя ненавижу за слабость.

Особенно, когда разлетаюсь на тысячу осколков в руках Германа и измождённая засыпаю на его груди.

Тогда я ещё не знаю, к чему приведёт эта до дрожи в коленях приятная ошибка.

*****

ГЕРМАН

Санкт-Петербург, 31 декабря

Медицинский центр

«КАССИОПЕЯ»

Твою мать!

Что за «Кошмар на улице Вязов»?!

Внешне я спокоен, идеальный покерфейс, но внутри!

Дьявол!

Как такое вообще могло произойти?

Почему из всех баб я выбрал именно дочку своего нового начальника и старого боевого товарища?

Трахнул её!

Нормально начал новую жизнь, Герман Анатольевич. Просто блеск! Тяжёлый люкс, чёрт его дери!

Вообще, конечно, ни разу не оправдание, но в поезде я был немного пьян. Опрокинул несколько бокалов. Стадия лёгкого сумасшествия.

Слетел с тормозов. Перепутал девчонку с Наташей.

Да и эта Эльза выглядела по-другому… немного вызывающе.

С ярким макияжем, в коротеньком платье в стиле дорогой стриптезёрши, в развратном бельишке. Она сама была не прочь хорошо и со вкусом развлечься. Горящие похотью глаза девчонки буквально молили, чтобы я её сладко оттрахал во всех позах.

Не скрою, поначалу я вёл себя как похотливое животное, но потом-то исправился!

Даже к себе ушёл от греха подальше от этой рыжей бестии. Чтобы дров ненароком не наломать.

Сама пришла!

Вела себя, как взрослая женщина за тридцать, которая точно знала, чего хочет, но никак не двадцатилетняя пигалица!

Сама дала мне полный карт-бланш!

Будем честны, это женщина всегда решает, будет у вас секс или нет. Мы сейчас говорим о нормальных интимных отношениях между противоположным полом. По обоюдному согласию. Я кобель и мудак, а не насильник.

— Герман Анатольевич, — слышу голос своей горе-пациентки. — А отпустите меня домой. Я не хочу оставаться в больнице в Новый год.

Перевожу на неё взгляд.

Трясу головой, прогоняя наваждение в виде воспоминаний той безумной ночи.

Ну вроде давно уже не пацан! Чего же меня так штормит от этой рыжеволосой искусительницы?

Обычная внешность. Может, дело в её феноменальной способности притягивать неприятности? Или всему виной случайный секс? Такое всегда подстёгивает желание.

— Нет. Вам лучше оставаться под присмотром.

— Вы плохой врач? — спрыгивает на пол.

Идёт ко мне, прихрамывая.

Да уж, яблоко от яблони недалеко падает. Её отец тоже до сих пор такой же шебутной.

— В кровать вернись.

— Вернитесь, — поправляет меня, упирая руки в бока.

Сейчас на ней стандартный больничный комплект.

Меня это отвлекает.

Грудь, просвечивающаяся сквозь тонкую ткань. Осознание, что она, скорее всего, без белья…. блядь!

Я не могу смотреть на пациентку, как на женщину, как на объект своих сексуальных фантазий. Противоречит этике.

К тому же Эльза младше меня. Такой себе аргумент, согласен.

Когда меня небольшая разница в возрасте останавливала?

Ей двадцать четыре, а не восемнадцать. Мы два взрослых человека, которые приятно и с пользой провели одну ночь.

Да.

Именно в прошедшем времени.

Дочь главврача. Запретный плод!

— Вернитесь, — повторяю я.

— Если только с вами, сударь.

— Эльза…

Она заливисто смеётся и смахивает с моих плеч невидимые пылинки.

— Не бойтесь, папе мы ничего не скажем.

Бестия в чистом виде!

— О чём?

Она хмурится, забавно морща нос. На секунду кажется, словно в её глазах вспыхивает пламя.

Но оно и понятно.

Спортсменка-чемпионка.

Не любит проигрывать.

Я тоже.

— Вас отпустят после праздников, — произношу я и отстраняюсь от девушки. — Подумайте о своём здоровье.

— Дурнев! — сжимает руки в кулаки. — Не смейте меня здесь оставлять! А знаете, что… — хитро улыбается. Натуральная лиса! — Попробуйте меня остановить!

Даже оглянуться не успеваю, как она выбегает из палаты и захлопывает дверь прямо перед моим носом. А после в замочной скважине проворачивается ключ.

С другой стороны.

Зараза рыжая!

Откуда у неё ключи?!

*****

ЭЛЬЗА

Ну, убежала я от своего доктора аки прыткая лань, а дальше что делать будем?

Импровизация в чистом виде.

На мне больничная одежда и тапочки. Волосы собраны в дурацкую гульку.

Верхняя одежда в гардеробе, которую, конечно же, никто так просто не выдаст мне без официальной бумажки с выпиской от врача.

Да и папа настоял, чтобы я осталась в клинике.

Честно признаться, нога немного беспокоит меня.

Ноет, тянет, свинцовой тяжестью наливается при каждом движении. Передвигаюсь с большим трудом.

Особенно после того, когда так резво пронеслась мимо своего персонального палача.

И как умудрилась додуматься тащиться за Ташей по зову приключений, а?!

Как будто не знала, с кем имею дело! Не представляла, с кем связываюсь!

У моей подруги в голове тараканы нонстопом адские оргии устраивают!

Кстати, о наших любимых овечках…

— Возьми трубку! — срываюсь я в ответ на длинные гудки. — Возьми!!!

— Ну и чего мы орём? — от души зевает в динамик Таша, наконец-то отвечая на звонок.

— Ты спишь, что ли? — удивляюсь я. — Через два часа Новый год!

— Если быть нудной, то через час и сорок минут.

— Боже…

— Ладно-ладно! Замолкаю, — очень быстро сдаётся подозрительно уступчивая Таша. — Что у тебя случилось?

Трагедия.

В трёх актах.

— Можешь за мной приехать? — умоляюще прошу.

— В смысле? Тебя же в больнице оставили! Сейчас приехать?

Чётко представляю, как округлились глаза у подруги.

— Завтра в 14:30!

— Эльза, я уже дома, — принимается оправдываться она. — Объясни по-человечески, что происходит.

На фоне слышу знакомый мужской смех.

Кажется, там Филипп.

Это, к вашему сведению, бывший Таши.

Тоже хоккеист.

Козерог обыкновенный, абьюзер токсичный.

— Серьёзно, да?

— И тебе привет, Новак! — слышу, как парень встревает в наш телефонный разговор.

Да уж…

Это не меня спасать надо!

Отряд быстрого реагирования выезжает. Чип и Дейл спешат на помощь!

Нужно только такси вызвать.

— Долгая история.

— Я обязательно её послушаю, — отвечаю и отключаюсь. — Когда приеду и спущу этого мудака с твоей лестницы.

Филипп и Таша расстались полгода назад.

Громко. Некрасиво. Скандально.

Добрынин — звезда КХЛ, один из лучших бомбардиров в стране.

Самый мощный тафгай, за что и получил прозвище «Добрыня» в честь известного русского богатыря.

Это, впрочем, совсем не мешает быть ему подлецом, гадом, лжецом и бабником номер один.

Вылетаю из лифта на первом этаже, где располагается центральный холл медицинского центра и самый ближайший выход к стоянке такси, едва не врезаясь в высокую холёную блондинку.

Она кричит на кого-то из персонала, одного из интернов надо полагать. Одну из, если быть точнее — миниатюрную тёмноволосую девушку с завидной косой до пояса.

— К сож-жалению…

Голос у интерна дрожит от волнения.

Она заикается и плохо выговаривает слова.

Очевидно, у неё сегодня если не первая смена, так максимум третья или пятая.

И с неадекватными дамочками сталкиваться при этом ей ещё не доводилось.

Бедняжка!

Однажды и у меня тоже начнётся интернатура.

Но я очень не хочу проходить её в «КАССИОПЕЕ».

Из-за отца и его бесконечной опеки, разумеется.

— Мне! Нужен! Мой! Муж! Немедленно! — орёт блондинка.

Какая мегера.

Не завидую её муженьку.

Там явно какой-то затюканный подкаблучник, который слово против боится сказать.

— Прошу прощения, но…

— Засунь свои извинения в задницу!

Глаза у девушки-интерна мгновенно наполняются слезами.

Мне бы пройти мимо, но… не выношу, когда кто-то самоутверждается за чужой счёт.

Паразитируют, иначе говоря.

А что принято делать с паразитами?

Правильно!

Избавляться!

Больше всех надо? Возможно.

Не зря ведь родители с детства говорят, что я та ещё заноза в заднице.

— Женщина, — вмешиваюсь я. — Пожалуйста, успокойтесь… — я поворачиваюсь к девчонке с бейджиком «Камилла». — Позови Свету, она в приёмном должна быть в это время.

Клинику я знаю, как свои пять пальцев.

Не только из-за отца.

В прошлом году проходила практику именно тут.

Проще всего совмещать с учёбой и спортом, когда твой папа — главврач.

Не думайте, что ко мне какое-то совершенно особое отношение, но некоторые поблажки есть… меня отпускают на соревнования и тренировки.

Я и так пропустила много времени после переезда из Братиславы, пока достигала высот в фигурном катании.

Обычно к двадцати двум годам за плечами уже есть высшее образование, а я в этом возрасте только про институт задумалась.

Каждодневные тренировки отнимают всё — личную жизнь, друзей, учёбу.

Так или иначе, но приходится выбирать. Расставлять приоритеты. Нельзя быть одинаково успешной абсолютно во всём.

На первый курс поступила только в прошлом году.

Мы с родителями договорились, что я не буду делать все ставки на лёд, а получу образование по какой-нибудь стабильной и проверенной профессии.

Да и выбора у меня никогда особого не было.

В нашей семье все кругом с медициной связаны.

— Ты что себе позволяешь, малявка?! — визжит крикунья.

— А вы ведите себя соответственно. Это больница, между прочим, а не бюро находок «Потерянные мужья».

— Тебя забыла спросить! — она фыркает и отходит в сторону, покачиваясь на высоченных шпильках. — Мой муж — Герман Богатырёв, начальник в этой забытой высшим светом богадельне. Мигом отсюда вылетишь, сопля голландская!

Знаете, у меня к ней много вопросов.

Какая-какая сопля? Голландская?

Это что, в чат вошли шуточки для миллениалов?

Второе: когда у нашей «богадельни» успел смениться главврач? Всего час назад мой папа руководил всем этим цирком.

Ну и самое интересное и важное, пожалуй…

Она жена Дурнева? Реально жена?!

Ну та, с которой и в горе, и в радости, и пока смерть не разлучит их и бла-бла-бла…

Вот же кобель!

А такие сказки мне в поезде пел! Фей Сказочной Лапши!

— Вы его жена?! — вырывается у меня.

— Жена, — усмехается блонда.

— Вряд ли, — поджимаю губы я.

— Почему это, мелюзга?

— Тоже мне, старушка нашлась, — язвлю я. — Подруга дней моих суровых, голубка дряхлая моя…

Пушкин — наше всё!

— Кто тут дряхлая?! — визжит она. — Да я в свои тридцать пять выгляжу на…

— Все сорок.

Она от возмущения чуть не задыхается.

Я же откровенно не понимаю, что такое на меня находит. Как с цепи сорвалась, правда.

Из-за Дурнева? Нашла из-за кого!

— А не жена вы ему по одной простой причине, — решаю, кажется, совсем добить её.

— По какой же?! — цедит сквозь зубы ведьма бальзаковского возраста.

— Вы не в его вкусе, — пожимаю плечами.

— А кто в его? — злорадно смеётся. — Может быть, ты? Хромое рыжее недоразумение с веснушками.

Немного обидно, но я и не такое слышала в детском саду.

— Может быть, я. Ведь я невеста Германа.

Повисает неловкое молчание, а потом за моей спиной раздаётся страшно спокойный голос Дурнева-Богатырёва:

— Как у вас тут интересно, дамы.

Ой, вот это неловко получилось!

С самым невинным на свете выражением на лице поворачиваюсь к Дурневу и растягиваю губы в ангельской улыбке.

— Здравствуй, милый.

Мужчина удивлённо выгибает правую бровь.

— Милый?! — визжит оглушительно моя старая знакомая блонда. — Да когда ты только успел, извращенец старый?!

Вот тут, кстати, не имею никаких возражений.

Извращенец! Да ещё какой!

Жёлтую карточку ему, судья!

Да-да-да!

До сих пор не могу простить ему нюансов нашего знакомства, принесших в мою довольно спокойную и размеренную жизнь оттенки старого пошлого анекдота.

Такое просто из памяти не стирается.

— Да ты ей в отцы годишься! — продолжает истерить она. — Если ты не забыл, я ждала тебя из тюрьмы, я одна…

Оу.

Вот и тяжёлый люкс подъехал.

Но пусть блондинистая дамочка не борщит, не настолько Дурнев-Богатырёв стар.

Возраст вообще не главное.

Тем более какие-то там жалкие одиннадцать годиков. Всем известно, что мужики взрослеют позднее нас. Ментально мы на одном уровне.

Короче говоря, если куда он и годится, то на роль лучшего друга моего старшего брата (которого никогда не было).

Но при любом раскладе, папе об этом знать вовсе не стоит.

Он у меня не одобряет подобные романы.

Я имею в виду отношения врача и пациентки.

Молчу уже про то, что, возможно, попаду в интернатуру именно в рабство к Дурневу.

СТОП.

Она сказала что-то про тюрьму? Мне не показалось?

По лицу моего лечащего понять что-либо вообще невозможно. Даже если сказанное его блондинкой чистая правда, то он этого никак не показывает.

— Лада, зачем ты приехала? — устало трёт переносицу мужчина. — Я же ясно сказал: позвоню, когда будет время.

Кажется, эта острая любовная драма не предназначается для моих ушей.

Точно говорю: любопытство однажды обязательно меня погубит.

Только как тут уйти, когда в следующей серии турецкого сериала грядёт самое интересное?

Тащите попкорн, я остаюсь на шоу!

— У тебя никогда нет времени! — рычит Лада и замахивается на Германа увесистой дизайнерской сумочкой. — Работа твоя проклятая! Как мне это надоело… прав был папа, ты долбаный неудачник, Богатырёв!

Если бы моя мама осталась с папой, то наверняка их история любви выглядела бы примерно так.

— Идём, — Дурнев хватает её под локоть. — Посажу тебя в такси.

— Себя посади! — всхлипывает она. — В адский котёл!

Ох ты ж, надо будет запомнить формулировку.

Лада уносится прочь, осыпая Богатырёва отборными ругательствами и страшными проклятиями.

Сдаётся мне, начинаю понимать, что за фрукт он этот ваш Герман. Предпочитает истеричек… но, с другой стороны, Ладу понять можно.

Какой женщине захочется спускать с рук все похождения красавца-изменщика?

Сама бы его придушила в порыве ревности. Если бы я, конечно же, испытывала это чувство. Но я не ревную! Нисколечко, ясно?

— Ну вы и бабник, Дурнев!

— Довольна? — неторопливо подходит ко мне. — Ты всегда всё в хаос превращаешь или специально для меня акция?

— Две по цене одной, — хихикаю я.

— Смешно?

Так-то да.

— Справедливости ради, это у вас на лбу написано, что вы ни одной юбки мимо не пропускаете.

Дурнев-Богатырёв разве только не пыхтит от злости.

Нет, это фамилия ему решительно не подходит.

Вот Драконьев пришлась бы как раз кстати. Или Рыков. Или…

— Возвращайся в свою палату, Эльза. Пока тебя не вернули назад силой.

Звучит сексуально. Почему-то.

Вы посмотрите на него!

Разве что-то из этих уст может звучать не сексуально? Даже если он примется нести лютый бред, женщинам на это будет откровенно по боку.

Ну вот сейчас, например… я так злюсь на него, а смотреть на Германа перестать просто не в силах. Приворожил он меня, что ли? Как глупая девчонка пялюсь на собственного врача! Не удивлюсь, если в один прекрасный момент слюнки потекут.

Хм… а как звучит.

МОЙ СОБСТВЕННЫЙ ВРАЧ.

Знакомьтесь, голлум. Женская версия.

Мой собственный Богатырёв, моя прелесть…

Да, гражданочка Новак.

Лечиться вам надо и немедленно, пока болезнь «влечение» не перешла в неизлечимую стадию «притяжение».

А вот не подведи меня подруга, то я сегодня бы не была вынуждена метаться по клинике отца, пытаясь выбраться на волю, словно заключённая какая-то.

31 декабря!

Новый год на носу!

Я хочу лопать оливье и мандарины, запивая их шампанским, а не вот это всё.

— Ладно, — тяжело вздыхаю я, стараясь сделать убедительный вид покорной и послушной пациентки, внезапно осознавшей все возможные риски. — Ваша взяла, товарищ доктор.

— За кого ты меня принимаешь?

— За своего лечащего врача.

Кажется, я только что видела, как у Германа чтоб его Анатольевича задёргался его красивый глаз. Правый. Левый, кстати, тоже вполне ничего.

— Хорошо вам отпраздновать, — посылаю Богатырёву воздушный поцелуй и топаю к лифтам.

Уловка работает.

Ну или Дурнев просто от меня устал.

Когда я возвращаюсь вниз по лестнице, его уже и след простыл. Само собой. Помчался за очередной Ладой. Не «Калиной».

На моё счастье в гардеробе никого нет.

Света (администратор ресепшена) капитально так присела на уши Нелли Степановне. Теперь их ближайший час ничто и никто волновать не будет. Разве только новые пациенты.

Натягиваю верхнюю одежду прямо на больничную, а вот с сапогами, с дырками после капкана и залитыми кровью, придётся попрощаться навеки.

Папа обещал завтра привезти из дома другие, но мне надо не завтра, а вчера.

По плану собираюсь поймать такси и поехать к Таше.

По пути даже забиваю адрес подруги в приложение, но…

Прямо у парадного входа в клинику встречаюсь взглядом с Дурневым, который преспокойненько сидит в машине такси на заднем сидении и пялится на меня.

Вот же хитрый жук!

Ну и ладно...

Где наша не пропадала!

Будто так и задумано, невозмутимо сажусь рядом с Богатырёвым, просунув руку под его локоть и прижимаясь к нему всем телом.

— Спасибо, что подождал, дорогой.

Таксист едва ли не умиляется от вида нашей сладкой парочки.

Я тоже.

Ну а чего?

Такой мужчина… такой мужчина… я бы, может, родила ему сына, если бы он не был бабником и чёрствым поленом.

Один только Дурнев пыхтит, как злобный ёж.

Но таксист уже трогается с места, а значит, поздно вертать назад.

— Что вы творите, Новак? — выдыхает мне в ухо.

По коже пробегают приятные мурашки.

Вот знаете, таким мужчинам можно даже в такси отдаться. Особенно под Новый год.

Ой… куда-то не туда меня несёт.

— Вы определитесь, Дурнев. Либо мы на «вы», либо на «ты». А то у вас две стадии — слишком официально и совсем не официально.

Резко прижимает меня к себе.

А вот этот поворот мне уже импонирует.

— Эльза, ты моя пациентка.

— Но не прямо сейчас, — кокетливо улыбаюсь.

Я флиртую.

Я с ним флиртую!

Кажется, схожу с ума… мозгами понимаю, что надо с этим безумием заканчивать, но вижу его и теряю связь с реальностью. Никакие убеждения рассудка не спасают. Теряю себя и начинаю вести, словно полная идиотка.

Влюблённая!

— Я работаю на твоего отца.

— Ты оправдываешься или боишься?

— Твой отец — мой боевой командир в прошлом, хороший друг. Как мне смотреть ему в глаза после того, как…

— Как ты безрассудно переспал в поезде с его единственной и любимой дочкой? — шепчу ему на ухо. — Да, это проблема. Твоя.

Он тяжело выдыхает.

— Между нами ничего не будет, — осаживает меня и отодвигается. — Запомни это и перестань фантазировать понапрасну, девочка.

Фантазировать? О нём?

Нет, ну объективно говоря, не очень-то и хотелось… это ведь просто невинный флирт, а не намёк на серьёзные отношения. Как будто я дура и не понимаю, что жаркая, горячая ночь между двумя незнакомцами не приводит к огромной любви, как в кино, счастливому браку, детям и сказочному завершению: и жили они долго и счастливо до конца своих дней…

— Во-первых, я не девочка, — заявляю я, вновь сокращая расстояние между нами. — И тебе это хорошо известно, Герман.

Он бросает на меня странный взгляд.

Почему же странный?

Вполне нормальный, объяснимый.

Абсолютно понятный для взрослого мужчины, который хочет такую же взрослую девушку (ну, чуть помладше, ладно), а та, в свою очередь, не имеет ничего против.

Если бы не эти дурацкие условности… работа, врачебная этика, дурацкий кодекс дружбы.

Да, это очень важные вещи. И я хорошо понимаю все принципы Германа.

Ситуация у нас такая ещё… совсем неоднозначная.

А если нас никогда не было?

Если сделать вид, что в поезде был какой-то другой Герман Богатырёв и Эльза Новак?

Значит и сейчас тоже быть ничего не может.

Запретного, тёмного, сладкого.

Того, что так хочется ощутить ещё хотя бы раз.

В самый последний раз.

— А, во-вторых, — продолжаю я, с трудом отрываясь от него. — Я уже поняла, что с тобой каши не сваришь.

— Каши? Какой каши?

— Гречневой, рисовой, да хоть манной. У тебя на каждый день по Маше, Наташе, Авдотье, Ладе, Ефросинье.

Таксист бросает на нас заинтересованный взгляд.

Само собой, такая драма разворачивается. Покруче любого голливудского фильма.

Я только надеюсь, что он не решит написать роман или сценарий.

— Наташу и Ладу по твоей милости можно вычеркнуть, — не упускает случая Дурнев.

Шутник, блин.

— Ты случайно к нам в Питер не из Сибири приехал? — щурюсь я.

— Из Сибири?

— Иначе почему такая язва?

Дурнев на пару с таксистом заразительно громко ржут, а я улыбаюсь, довольная тем, что у меня получилось немного разрядить накалившуюся обстановку, хоть и ненадолго.

Врач — это про призвание, а не про осознанный выбор. Для кого лечить людей то, чему они готовы посвятить всю свою жизнь.

А я, честно говоря, пусть и учусь в медицинском по доброй воле, но работать по специальности не собираюсь.

Это ведь исключительно для родителей. Галочка об образовании.

Мне в «меде» интересно, учусь я с удовольствием. Есть и периоды, когда хочется тупо забить на учёбу. В общем, как у всех.

А мать моя какова, да?

Ушла от папы из-за его работы, чтобы выйти замуж за другого врача.

Но там всё просто… Роберт — пластический хирург.

Один из лучших в Новом свете. То бишь, в Европе.

Очередь к нему расписана на два года вперёд.

Простые хирурги и даже те, кто управляет клиниками, получают совсем другие деньги. Обидно… ведь именно они и спасают жизни.

Я это к тому, что позицию Германа понимаю.

Интрижка с пациенткой для врача непозволительна.

— Чёрт с тобой, — выдыхает тяжело Герман. — Отвезу тебя домой. Говори адрес.

— Мы поедем к тебе, — отвечаю, бросая взгляд на часы. — Потом мне нужно к лучшей подружке.

Таксист хохочет, а Дурнев, кажется, теряет последние остатки самообладания.

— Эльза, твою мать!

Ох, не поминайте лихом матушку мою, Герман Анатольевич! Встреча с ней вам точно по душе не придётся.

— До речи президента и боя курантов всего двадцать минут, — озвучиваю вроде бы прописную истину.

— И?!

— Я не успею добраться до дома.

— Всё ещё не понимаю.

— Ну как пятилетний ребенок, честное слово! — развожу руками я. — Мне нужно успеть написать желание, поджечь бумажку, бросить её в бокал и выпить. И это, заметьте, исключительно под бой курантов.

— Выпить пепел в бокале?

Романтик в Дурневе точно сдох. И очень давно.

Ну ничего, будем воскрешать!

— Это традиция. Я должна загадать желание под бой курантов.

— Кажется, я очень плохо вёл себя в этом году, — стонет Дурнев, а в следующее мгновение машина останавливается у новенького отеля.

— Вы живёте в отеле?

— Идёте загадывать своё желание или как?

Он ещё спрашивает!

Надеюсь, у него в номере есть шампанское…

______________________

[1] «Чип и Дейл спешат на помощь» — американский приключенческий анимационный сериал, созданный студией Walt Disney Television Animation. Выходил в эфир с 4 марта 1989 года по 19 ноября 1990 года

[2] Строка из стихотворения Александра Сергеевича Пушкина “Няне”

[3]Голлум (изначально Смеагол) — персонаж произведений Дж. Р. Р.

Толкина «Хоббит, или Туда и обратно» и «Властелин Колец»