Kitabı oxu: «Маски»

пролог

«Страна Стеллия. Именно здесь зарождаются Ангельские Лилии. Они спускаются с винно-черного неба, которое усыпано веснушками Вечности лишь раз в сто лет, чтоб хотя бы немного облегчить страдания и душ, и тел. Эти цветы лечат физические и душевные недуги.

Светлячки в это время впитывают в себя частицы падающих семян, благодаря чему их свечение становится голубым.»

Внезапный удар часов заставил меня вздрогнуть. Полночь. Отработанным движением закрыла книгу, поставив на полку, в другую руку взяла свечу, горячий воск потек и обжег мне ногу. Тихо зашипела. Задула свечу. Хотела опереться рукой о стену, но там оказалось зеркало, которое с громким звоном разлетелось на сотни осколков, кричащих: уродка… ты никогда не станешь сильной. Ты не нужна…

глава 1

Сквозь полупрозрачный утренний сон слышу шуршащие шаги служанки, тихий шепот отодвигаемых штор от окна. Солнечные лучи, воспользовавшись моментом, незамедлительно проскользнули в комнату, потрогав все, до чего способны достать, в том числе и меня. Я зажмурилась от больно ударившего по глазам света и лишь повыше натянула одеяло, не желая выползать из-под приятной тяжести дремы.

Правда, скоро по комнате разлился приятный, ненавязчивый аромат свежесваренного кофе, который смешался с не менее приятным запахом булочек; эта идиллия заставила меня все же приоткрыть глаза и слегка поднять одеяло. На прикроватном столике стоит серебряный поднос с пышной выпечкой и фарфоровой кружкой, наполненной до краев темной жидкостью. Горничная готовит одежду.

Я, наконец привстала в кровати, опираясь на локти, а сон, можно представить, упал с тяжелым стуком на пол и лениво заполз под кровать.

– Разве еще не рано для завтрака? – Спросила я, свесив недостающие до пола ноги с кровати. Ожидая ответа, я пытаюсь сама предположить какой может быть повод.

Горничная же, одетая в черное аккуратное платьице, чей пояс украшает алые рюши, не отрываясь от своего занятия ответила:

– Это приглашение пришло с неделю назад, дорогая. К сожалению, граф предпочитает не извещать тебя в подобных случаях… но приглашение говорило о планируемом празднике в честь совершеннолетия принца Равена Аррингтона.

Я решила, что ответить тут нечего, лишь тихо вздохнула и убрала прядь черных волос за ухо, поскольку та защекотала мне нос.

Лия, услужливо приставила ближе кружку с напитком, над которым еще виднеются ниточки пара, похожие на бесформенные силуэты белых простыней, вывешенных на улице сушиться.

Я сделала глоток кофе, от еды отказалась. Отставила белую фарфоровую кружку в сторонку, на обруче которой видны темные кофейные подтеки.

Женщина же в это время аккуратно укладывала на кровати муслиновое платье, цвета слоновой кости, я натянула его на себя, горничная помогла затянуть шнурки корсета, после чего я допила напиток. Посмотрела в зеркало: платье почти сливается с кожей, черные длинные волосы резко контрастируют со светлыми тонами. Один глаз зеленый, другой голубой.

“уродка” – прошептало зеркало, на миг перестав подражать моим движениям… но оно так же быстро стало снова выполнять свою функцию.

Я резко отпрянула от зеркала, стиснув зубы, горничная не заметила моего движения, поэтому я быстро одела туфли и распрощавшись вышла.

Стук каблуков отдает себя тишине каждый раз, когда моя нога достигает глянцевых плит пола.

Спустилась к подножию мраморной лестницы и по обыкновению глянула на одно из полотен, которое считается настолько древним пророчеством, что уже не сбудется, или уже сбылось, но никто этого не заметил. По словам многих, оно не имеет особой ценности; его хотят заменить чем-то более «современным». По краям пророчество начало расползаться, а вышивка выцветать, но в целом можно что-то еще разглядеть: темные силуэты, напоминающие людей, которые как будто ловят белую бумагу, падающую с неба, но больше всего меня привлекает чудовище, вышитое посреди какого-то дворца. Остальное разобрать невозможно.

Я вздохнула, проведя пальцами по шероховатой поверхности, которая явно наполнена еще не разгаданным смыслом.

Мои разгулявшиеся мысли вернул на место злой голос отчима:

– Да где же эта девчонка?!

Я вышла во двор, держась достаточно уверенно, чтоб не выдать в сердце порхающего в смятении мотылька, перед каретой стоит лакей, открывший передо мной дверь. Как только я села на сиденье – тронулись.

глава 2

Карету безжалостно трясет. я сижу на одном конце, а отчим с другой. Я отказалась поместить свой блокнот с карандашом в багажное отделение, поэтому одной рукой держусь за раму дверцы, а в другой держу свои принадлежности. Ладони рук стали мокрыми от напряжения.

в полдень карета остановилась. Отчим о чем то ругается с кучером, по видимому сбились с пути. Я с облегчением вздохнула, поскольку устала пытаться казаться незаметной. Расправила пальцы. Болят. Сжала и разжала ладонь, после чего взяла в руку карандаш и наконец посмотрела в окно. Лес. Сосновый лес. Хочется Сбежать. Тишина… но не снаружи… Большинство мыслей молчат… они тоже прислушиваются к Лесу.

“Я хочу сбежать…” – моя рука потянулась к дверце, но дверца с другой стороны резко распахнулась и на сиденье тяжело уселась туша отчима. Рука спряталась в складки платья. Карета тронулась. Я сжала руку в кулак.

“свобода – это либо жизнь в слиянии с природой, либо смерть. Две одинаковые противоположности.”

Граф, что-то бормочет про себя, я чувствую, что он хотел бы к чему нибудь придраться, но не к чему.

Снова глянула в окно, что-то мелькнуло меж деревьев…

“что это…?” – промелькнул в голове вопрос, заглушающий посторонние мысли. Я пытаюсь вглядеться в чащу, боясь, что потеряла то место, где увидела движение, но вдруг появился силуэт… Во времени… или в пространстве произошел словно какой то сдвиг. Мир качнулся. Деревья поплыли мимо, а земля с силуэтом стоит, словно приклеены к другому стеклу реальности.

Мужчина. Теперь я могу увидеть его черные волосы и яркие глаза… цвета закатного солнца. Мягкая улыбка, полная тоски мелькнула перед глазами и он исчез… нету. Пропал.

“Я схожу с ума. Разве сны являются реальностью? Он же… всего лишь старый сон…”

Я с силой сжала виски.

– Галлюцинации. – проговорила тихо я.

Скоро солнце начало садиться.

-–

Ночь. Впереди уже видны темные силуэты стен, сторожевых башен, они видны настолько ясно, насколько позволяет мне увидеть почти осязаемый свет луны… такой молочный, ненадежно-мыльный.

Подъехав к воротам, всадник, находящийся с правой стороны от кареты, взял стрелу с гербом Стеллии (три звезды, наложенные друг на друга, окрашенные в пурпур) и выстрелил в специальную мишень. Я проследила за тонкой палочкой с наконечником, которая точно врезалась в цель, потом исчезла в руке невидимого стражника.

Ворота открылись.

В ночных городах всегда есть нечто романтичное на первый взгляд, но это всего лишь романтизация людей, которые устали бояться темноты и того, что скрывается в более темных местах теней. Но поверьте, теней, скрывающихся в ночи стоит бояться сильнее того, что в них скрывается.

Музыка… легкая, бесстрашная, такая… уверенная… скрипка и скрипач. Скрипка и скрипач, они не боятся людей, не боятся закона, не боятся темноты, ведь свет прогнал их в тень. Они свободны. Они в слиянии с природой и естественностью.

Дорогу перебежала темная тень, – собака.

Слышатся запахи из таверн, фонарщики ходят со свечами, зажигая свет на фонарных столбах. А есть еще фонарщики душ…

Въехали в королевский двор, в темноте я не смогла различить его размеры. Некоторые разместившееся гости ходят по парам в королевском саду. Меня проводил один из приближённых в комнату. На прикроватной тумбе стоит несколько горящих восковых свечей, на их некогда ровном стане появились подтеки, напоминающие носы. Я осталась одна, держа в руке блокнот, который скоро небрежно кинула на стол.

Молчаливая служанка вошла в комнату и помогла мне справится с корсетом, после чего мне принесли на подносе бокал с водой и еще один бокал с вином, запеченный картофель с курицей. Я натянула на себя сорочку, разбавила вино с водой и выпила, заставила съесть немного из ужина. Задула свечи. Легла на кровать и закрыла глаза.

глава 3

Я проснулась, но еще какое-то время лежала не открывая глаз. Солнечные лучи по обыкновению пробрались в комнату своими потайными путями, облизывая мебель и сладко причмокивая, что я не удержалась и слегка засмеялась, открыла глаза и скинула одеяло, свесила ноги с кровати не доставая ими до пола. Слегка зажмурилась от удовольствия и приятных касаний солнечных ладошек.

Рядом на столике стоит ароматный завтрак: яйцо-болтунья и тосты с джемом, правда остывшие, но это не изменило аппетитности вида и вкуса. Покончив с едой, одела с помощью прислуги платье из бледно-голубого шелка, вырез платья квадратный, обрамленный тонкой белой вышивкой. Прислуга ушла и я слегка приподняла простынь с зеркала, которую накинула ранее на раму.

– боишься? – простынь снова упала на зеркало, я открыла дверь из комнаты и вышла.

Я прошла по устланному красным ковром коридору, после чего, дошла до белоснежной лестницы ведущей вниз, отсюда открывается вид на просторный, богато украшенный зал, в который ведут две широкие лестницы.

Лучи солнца проходят сквозь витражное окно, рисуя цветные узоры на мраморном полу, пытаясь скрыть этим пороки хозяев.

В самом зале множество людей, в основном слуги, которые украшают его к празднику, это прозвучит банально, но напоминает это все очень на муравейник.

Посреди толпы я заметила отчима и, по видимому, владельцев этого дворца, они стоят с идеальной, величественной осанкой, их лица выглядят красивыми и здоровыми, что резко выделяется на фоне бледного отчима, у которого мутно карие глаза и поникшая, не здоровая осанка, словно озлобленность поедает его изнутри. Если бы у графа было больше положительных качеств, то думаю и выглядел бы приличнее.

Я отошла подальше от лестницы, чтоб отчим не нашел меня взглядом.

“Почему он взял меня с собой?”

Я сделала шаг назад, решив, что вне комнаты мне делать явно нечего.

– Это кто у нас тут? – прозвучал за моей спиной насмешливый голос.

Я обернулась. Юноша. Серебристые волосы до середины шеи, голубые глаза, четкая линия челюсти и красивые резкие черты лица делают его внешность несколько зловещей, идеально белые зубы оскалились в жутковатой ухмылке. Одет в камзол из тёмно-синего бархата, расшитый серебряной нитью.

Юноша тоже времени не теряет и в свою очередь начал пристально изучать меня.

– Интересно, а твой цвет глаз дар или проклятие? – спросил наконец принц саркастично, выгнув белесую бровь, также по прежнему улыбаясь, непринужденно убрав руки за спину, – Не часто встретишь, чтобы один глаз был цветом грозового неба, а другой цвета молодой весенней листвы, согласись?

Я отчетливо ощутила режущие осколки стекла на лице, которые выдают в себе издевательство.

Внутри чувствую холодное равнодушее, которое заморозило собой обиду.

– Извини, но думаю, тебе самому не помешает в зеркало посмотреть, если мой цвет глаз тебя так удивляет, – парировала я холодно, не повышая голоса, но отчётливо дала понять, что не оценила “шутку”. Правда, не успел юноша ответить, как к нам на площадку поднялся ещё один парень, с золотистыми волосами, он слегка выше первого, глаза цвета хвойного леса. Они похожи внешне.

– Я сложил все необходимые вещи в мешок… – и тут он заметил меня.

– Аурем, я никогда не знал, что ты так болтлив, – прорычал Равен, резко на пятках обернулся к ново пришедшему. Я удивилась, поскольку не нашла ничего такого в словах юноши.

Наблюдая, я сохраняю равнодушный вид, скрывая насмешку.

– Я же не мог ее увидеть! – вскинулся в свою очередь Аурем, неуклюже пытаясь защититься.

Но знаете, увидеть меня не должно было составить труда, если только каким-то образом я не слилась с белой стеной, хотя, вполне вероятно, что высокая фигура Равена, могла заслонить мое присутствие.

Слушая их спор, поняла, что это это довольно глупые юноши.

– Если б ты спокойно отреагировал, то она бы и не поняла ничего. Даже не обратила бы внимания, – продолжил Аурем, скрестив жилистые руки на груди, с упреком глядя на принца.

“Видимо они собираются сбежать.”

Я стала подниматься наверх, поскольку похоже, что про меня забыли. Но только я обернулась, чтоб уйти, как меня остановил голос Аурема:

– Если хоть кому-то скажешь о том, что услышала, пожалеешь.

«Видимо они очень боятся что, что нибудь пойдет не так.»

Я усмехнулась, все это меня забавляет, равнодушно кивнула в знак согласия. Подумав, что тут все же интереснее, чем в комнате, прошла мимо них к лестнице. Наблюдение за этими двумя возможно станет, чем то вроде игры.

Отчим… он увидел меня, и остановил, к счастью парочка королевской крови уже удалились. Окинул меня укоризненным взглядом, который обычно не меняется, произнес:

– Если ты сейчас же не скроешься с моих глаз, то пожалеешь, что вообще родилась на свет, – отчим прорычал так, чтоб слышала только я, он слишком близко наклонился к моему лицу, что начало тошнить, он кинул мне под ноги кошелек с несколькими монетами. Я его подхватила и быстро удалилась из здания. Его нежелание меня видеть основывается лишь на особой нелюбви ко мне, она совершенно не обоснована.По дороге в город я твержу только одно слово, пока оно почти не превратилось в заклинание: “ненавижу”.

Я попыталась заменить злость на равнодушие, ведь невозможно заставить просто исчезнуть чувство, эмоцию, но не вышло.

Пройдясь по оживленным, пестрым площадям, с выкрикивающими похвалы о своих товарах торговцами и яркими прилавками, с запахами специй и животных, я не нашла ничего особенно интересного, что могла бы хоть немного разбавить мое упавшее настроение. Через час поисков я начала чувствовать, что злость все же подавляет усталость. Но вдруг, случайно наткнулась на маленький, грубо отесанный магазинчик, который еле втиснулся между двумя другими зданиями, на вывеске которого выжжена надпись:

«Вещи с тайной»

Я с трудом отодвинула тяжелую дверь, и моему взгляду предстало необычное зрелище: с широких, деревянных балок на незакрытой крыше, свесился с хвоста карликовый тролль, который что-то возмущенно начал говорить мне на своем языке, по видимому я его чуть не пришибла дверью.– Простите, – пробормотала я с виноватым видом, дверь за мной громко захлопнулась, что сверху что-то посыпалось.Пройдя через ряды грубо отесанных стеллажей, в глаза бросилась связка засушенных крыльев дракончиков. На полках лежат недоделанные предметы или вещи, которых видеть мне еще не доводилось, а описывать придется порядочное время, чтоб хоть как-то можно было это вообразить. Но вот ржавые мечи, сломанные часы, запыленные книги, какие-то механизмы лежат повсюду. Запах тут удушающий, смесь краски, керосина, смазки и еще чего-то неуловимо напоминающего древнюю пыль. За неотполированным прилавком, в котором есть риск приобрести себе в друзья занозу, сидит невысокий продавец с пышной, рыжеватой до плеч бородой в которой виднеются несколько маленьких косичек, одет в парусиновую рубашку. Его глаза лучатся хитринкой, а веет от него легкой дымкой безумия, возможно от легкого излишка знаний, которые скрываются за темной стенкой его глаз.