Kitabı oxu: «Я тебя выживу, сосед! Любви.Нет»

Şrift:

Глава 1

Вера

Когда в самый обычный дождливый петербургский вторник, вместе с охапкой рекламных буклетов, парочкой журналов и одной несчастной газетой в школьную учительскую курьер принес мне письмо на итальянском языке, я сначала подумала, что это очередная реклама пиццерии с особенно изощренным маркетингом.

— «Studio Legale Benedetti», — прочитала я вслух, потягивая остывший кофе. — Юридическая контора... Benedetti... Благословенный. Красиво звучит.

Письмо было написано на плотной кремовой бумаге с водяными знаками — явно не из разряда «купи пиццу, получи колу в подарок». Я перевела взгляд на адрес отправителя: Позитано, Италия.

— Позитано? Где-то я это слово слышала...

Дочитав до середины письма, я поперхнулась кофе. Потом перечитала еще раз. Потом еще... На четвертый раз до меня окончательно дошло: какой-то синьор Бенедетти сообщал мне, что я являюсь единственной наследницей виллы «Белла Вита» в Позитано, оставленной мне покойной бабушкой Еленой Волковой. Я внимательно изучила каждую строчку, переводя витиеватые юридические формулировки. Синьор Бенедетти уведомлял, что согласно завещанию, составленному в день моего двадцать первого дня рождения, я получаю в наследство виллу со всем имуществом. Единственное условие — я должна лично приехать в Позитано в течение шести месяцев с момента уведомления, иначе собственность перейдет… соседу?!

— Э?! — не так чтоб глубокомысленно подытожила для себя я. Хотя, все как будто бы сходилось, кроме одного.

Елена Петровна Волкова, моя бабуля, умерла три года назад в возрасте восьмидесяти пяти лет, унеся с собой большинство семейных тайн. Ни о каком наследстве я, естественно, слыхом не слыхивала. Мама с бабулей не ладили. Уж не знаю, что приключилось в жизни бывшей балерины, но она, сразу после родов отправила мать на родину, а сама осталась там, в сытой заграничной жизни. Хотя, стоит признать, денежные отчисления на имя матери приходили регулярно, уж не знаю, как ей удавалось передавать сюда валюту и как ее тогда меняли ее балетные друзья, снабжая нашу семью деревянными. До самой смерти мама не любила вспоминать бабулю, и очень обижалась, когда я смела с ней говорить по телефону, пусть это случалось и крайне редко.

«Итальянский — это язык искусства и страсти, — всегда напоминала она. — Он пригодится тебе больше, чем ты думаешь».

— Макаронники, значит, — пробормотала я, доставая телефон.

Через час я уже знала о Позитано все, что могла выяснить в интернете. Живописный городок на Амальфитанском побережье, вертикальные улочки, разноцветные домики, цены на недвижимость, от которых хотелось упасть в обморок, и туристы, готовые продать душу за селфи на фоне лимонных деревьев.

— И посреди всего этого великолепия стоит “моя” вилла, — подхихикивая, продолжала листать сайты. — «Белла Вита» — красивая жизнь. Бабуля, ну ты даешь…

Я попыталась найти что-то конкретное о вилле «Белла Вита», но безуспешно. Только один форум для путешественников упоминал о «заброшенной старой вилле с потрясающим видом на залив», которая «портит пейзаж своими заколоченными ставнями».

Следующие два дня я провела в размышлениях. С одной стороны, кто в своём уме отказывается от виллы? С другой стороны, содержание итальянской недвижимости обходится в копеечку, а моя зарплата преподавателя иностранных языков в Санкт-Петербурге не предполагает такой роскоши.

Решение пришло неожиданно. В пятницу директор школы Нина Константиновна вызвала меня к себе и сообщила новость, которая поставила жирную точку в моих колебаниях.

— Дорогая Вера Сергеевна, — начала она с этой своей фальшивой улыбкой, — в связи с оптимизацией образовательного процесса ваша ставка сокращается наполовину.

Я моргнула.

— То есть как это?

— Ну, видите ли, количество часов итальянского языка сокращается. Спрос невелик, все больше в китайщину ударились. Зато у вас будет больше времени для саморазвития, — бодро добавила директор, явно цитируя какую-то методичку по работе с персоналом.

— Конечно, — кивнула я с самым невинным видом. — Саморазвитие. В Италии, например.

Нина Константиновна не поняла сарказма, что было даже к лучшему, а я посчитала все происходящее голосом вселенной. Раз уж не слышу ее шепот, то тычок под зад должна прочувствовать. В тот же вечер я купила билет до Неаполя.

— Ну что, бабуля, — глядя на старую фотографию, где Елена Петровна позировала в пачке перед Мариинским театром, я пробормотала себе под нос, — посмотрим, что ты там мне ещё припасла.

А ба смотрела с фотографии своими умными глазами и слегка улыбалась — так, словно собрала все тычинки и пестики вселенной и собиралась ими меня огреть похлеще, чем мешком с картошкой.

Глава 2

Если бы мне сказали месяц назад, что я буду ехать по извилистой горной дороге итальянского побережья в арендованной малютке-фиате, судорожно вцепившись в руль, и молясь всем святым, я бы рассмеялась. Но жизнь, как известно, любит преподносить сюрпризы.

— Madonna mia! — выдохнула в ужасе, когда очередной автобус с туристами промчался мимо, оставив мне ровно сантиметр свободного пространства между бампером и обрывом.

Но когда за поворотом открылся вид на Позитано, я забыла обо всех страхах. Городок спускался к морю каскадом разноцветных домиков, словно кто-то рассыпал по склону горы драгоценные камни — изумрудные, коралловые, золотистые, лавандовые. Лимонные и оливковые деревья зеленели между террасами, а внизу сверкало Тирренское море цвета расплавленного сапфира.

— Боже мой, — прошептала с восторгом, припарковавшись на единственном свободном месте. — Как же ты здесь жила, бабуля, и не звала хотя бы разочек в гости, а?!

Найти виллу оказалось непросто. Улочки Позитано больше напоминают горные тропинки, а номера домов существуют в какой-то параллельной реальности. Я больше часа плутала пока не наткнулась на пожилого синьора, продававшего лимоны.

— Bella Vita? — переспросил он, и его глаза загорелись. — Ah, la villa della ballerina russa! Elena!

Он что-то быстро затараторил по-итальянски, размахивая руками в сторону склона, и я поняла только, что нужно идти вверх. Много вверх. Много-много…

Через двадцать минут, запыхавшись и вспотев, я остановилась перед высокими коваными воротами. Табличка «Villa Bella Vita» была почти скрыта плющом, а сама вилла...

Н-да… Задор упал на полшестого. Заброшенная… если сказать мягко. Ставни закрыты, краска облупилась, сад превратился в джунгли.

— Бедняга, как же тебя время потрепало, — пробормотала я. — А была красоткой, наверное. — Даже в таком состоянии вилла поражала воображение. Двухэтажное здание в средиземноморском стиле с огромными панорамными окнами, выходящими на море, и широкой террасой, с которой открывался головокружительный вид на залив.

— Все так, это была самая красивая вилла в Позитано, — произнес чей-то голос за моей спиной на, удивительно, годном русском.

Подпрыгнув от страха я развернулась и увидела женщину лет шестидесяти с седыми волосами, собранными в элегантный пучок, и добрыми карими глазами. На ней было простое голубое платье, но держалась она с достоинством королевы.

— Простите, вы говорите по-русски? — удивилась я.

— Конечно! — рассмеялась женщина. — Изучала в университете, да и Елена со мной часто практиковалась. Я Розалия Лоретти, приехала в гости к сыну, он живет вон в том доме. — Она указала на соседнюю виллу, утопающую в цветах. — А вы, наверное, внучка Елены? Вера?

— Откуда вы знаете?

— Она так много о вас рассказывала!

— Да неужели? — выгнув бровь, я постаралась скрыть удивление.

Розалия достала из сумочки ключи и протянула мне.

— Нотариус передал. Сказал, что вы приедете. Пойдемте, покажу вам дом. И не пугайтесь — внутри все выглядит получше. Мой сын Лука присматривал за виллой все эти годы.

Мы прошли через заросший сад, где между сорняками все еще цвели розы и жасмин. Аромат был опьяняющим.

— Елена обожала этот сад, — рассказывала Розалия, отпирая входную дверь. — Могла часами возиться с цветами. Говорила, что в России такого солнца не бывает.

Что ж, внутри вилла и правда выглядела гораздо лучше, чем снаружи. Пыльно, конечно, но мебель под чехлами, полы из мрамора и терракоты прикрыты пленкой, и эти невероятные окна, через которые лился золотистый свет!

— Мадонна, как красиво! — ахнула я, глядя на гостиную с камином и французскими дверьми, ведущими на террасу.

— Елена всегда говорила, что этот дом создан для счастья, — улыбнулась Розалия. — Она была такой жизнерадостной, такой страстной. Когда ее не стало весь Позитано плакал.

— Вы явно знаете мою бабулю лучше, чем я сама.

— Она расскажет вам сама, когда будете готовы.

— Но она же умерла… — по спине побежал холодок. Еще не хватало сцепиться с полоумной итальянкой в заброшенном доме. И никто не знает, что я вообще здесь!

— Дом помнит, — загадочно произнесла Розалия. — Стены хранят истории.

Видя мое явно озадаченное лицо, синьора рассмеялась:

— О, милая, я не чокнутая. Просто, — она пожала плечами и подмигнула, — верю в судьбу, в любовь и чудеса. Пойдемте.

Мы обошли всю виллу — спальни с видом на море, кухню с традиционной итальянской плиткой, даже маленькую библиотеку. В главной спальне на комоде стояла фотография: молодая женщина и темноволосый мужчина в легкой рубашке, обнимающиеся на фоне моря.

— Ваша бабушка и Джованни, — тихо сказала Розалия. — Художник. Он жил здесь, в Позитано. Они так любили друг друга...

— Полагаю, это и есть мой дед? — больше у самой себя, чем у спутницы спросила я, но та, удивительно, ответила.

— Он умер пять лет назад. Елена всю жизнь была его любимой женщиной, хоть он был и вынужден жениться на другой. Это он подарил ей виллу. Приезжал из столицы на каждые выходные.

— Похоже, вы знаете больше моего о моей же семье.

— О, за их любовью весь Позитано наблюдал, сами понимаете, городок маленький. Все друг друга знают, так что будьте готовы, завтра с вами весь город будет здороваться как с родной… — Она немного помолчала, рассматривая фото. — Мы всё надеялись, что два любящих сердца смогут воссоединиться. Но увы, в те времена династические браки, деньги, а не чувства были более ведомой причиной.

— А что ваш сын? В завещании говориться, что если наследство приму не я, то все перейдет соседу. Это он?

Лицо Розалии приобрело выражение, которое я бы назвала «страдающая мать».

Глава 3

— Ах, Лука... — вздохнула она. — Он хороший мальчик, но очень упрямый. После развода стал таким... неприступным. Даже со мной общается через раз. А уж с незнакомыми людьми... Но с вашей бабушкой он дружил! Она была единственная, кто мог заставить его улыбнуться. Может, и вы сможете растопить его ледяное сердце.

— Не уверена, что мне это нужно, простите. Я приехала разобраться с наследством, а не растапливать чьи-то сердца.

Розалия хитро прищурилась.

— Знаете, Елена как-то сказала мне странную фразу: «Моя Вера приедет сюда не просто так. Судьба пошлет ей то, что нужно». Тогда я не поняла, что она имела в виду.

— И что же она имела в виду? — разговор начал напрягать. Я и дома не любила это вечное: “когда замуж” или “посмотри на соседа Толика, какой мужик, не пьющий” и, надо же, страны меняются, а свахи везде одинаковые!

— Поживете — увидите, — рассмеялась Розалия. — А пока хочу вас предупредить и попросить об услуге: будьте снисходительны к Луке. Он может показаться грубым и нелюдимым, но это защитная реакция. Внутри он очень ранимый.

— Ранимый грубиян? Интересный коктейль…

— На все есть причина. Он очень хотел купить эту виллу. Предлагал хорошие деньги. Только поэтому ваше появление может его не обрадовать.

— Ясно… — протянула я. — что еще мне нужно знать о вашем сыне?

— О, нет, о не будет пакостить или что-то в этом роде, не волнуйтесь. Вообще, он очень занят, даже в этой глуши нашел себе кучу дел! У него небольшая винодельня, делает превосходное вино. Очень талантливый, но… Работа, дом, лошади — и никого рядом. А ему всего тридцать четыре года! В его возрасте нужно жить, любить, а не прятаться от мира.

Я кивала, мысленно отметив, что соседский затворник грубиян — это именно то, чего мне не хватало для полного счастья!

— Может, стоит познакомиться, раз мы теперь соседи и закроем вопрос? Тем более, я так понимаю, мне в любом случае, в первое время понадобиться хотя бы какая-то коммуникация. Я не так чтоб располагаю внушительными средствами, поэтому арендовала жилье, планируя остановиться здесь.

— О да, он всегда дома после шести. Но я вас предупреждаю — он не очень общительный. Особенно с... — она оглядела меня с ног до головы, — с молодыми красивыми женщинами.

Мне стало почему-то очень смешно. Что ж там за Бармалей такой?

— Спасибо за комплимент, конечно, но это несколько настораживает.

— О, нет-нет, это связано с его бывшей. Долгая история… Кажется я уже болтаю лишнее… — она поежилась. — Хотите пойдем к вилле вместе? Познакомлю вас?

— Я бы хотела немного побыть одна, если не возражаете? Обязательно подойду, где-то через полчаса, идет?

— Да-да, конечно, я как раз успею охладить лимончелло!

Когда Розалия ушла, я осталась одна в тишине старой виллы. Солнце клонилось к закату, окрашивая море в золотые и розовые тона. Хотелось бросить вещи и вприпрыжку нестись к морю, искупаться. Но, это уже завтра. Впереди меня ждала ночь и все же стоило познакомиться со странным соседом. Это было более приоритетно. Я быстро поправила волосы, сбрызнула запястья духами и направилась к границе участков. Между виллами проходила узкая тропинка, ведущая к конюшням, которые я заметила еще днем.

Я шла медленно, наслаждаясь мягким золотистым светом заката, когда услышала цокот копыт. Обернувшись, увидела всадника, спускающегося по склону.

Дыхание перехватило.

Мужчина ехал на великолепном вороном жеребце, держась в седле с той естественной грацией, которая выдает прирожденного наездника. Темные волосы не были длинными, но явно над ними работал стилист, белая рубашка была расстегнута у ворота, а рукава собраны у локтей обнажая загорелую кожу. В свете заката он выглядел как герой старинной итальянской новеллы — опасный, притягательный, совершенно недоступный!

Я замерла, завороженная этим зрелищем даже рот открыла. Он ехал прямо на меня, и с каждым мгновением становился все прекрасней и внушительней. Темные глаза смотрели с легким прищуром, и в них читалось удивление, смешанное с чем-то еще... раздражением?

Жеребец поравнялся со мной и остановился. Мужчина склонился в седле, изучая меня взглядом, от которого по спине пробежали мурашки.

— Заблудились, синьорина? — спросил он, и в голосе слышались насмешливые нотки.

Нервно сглотнув, уже было открыла рот, чтобы ответить, но тут из-за камня выползла огромная ящерица. Зеленая, блестящая, размером с небольшую кошку, она остановилась прямо у моих ног и уставилась на меня немигающими глазами. Явно тоже желала услышать ответ, не иначе!

— ААААА! — завопила я на весь Позитано, инстинктивно отпрыгивая назад.

Жеребец шарахнулся от моего воя, встал на дыбы, громко заржал и начал крутиться на месте. Мужик, ругаясь по-итальянски, пытался успокоить коня, а я, пятясь от ящерицы, споткнулась о камень и с грохотом приземлилась на задницу, подвернув при этом левую лодыжку.

— Черт! — чувствуя резкую боль в ноге взвыла еще громче.

Мужчина мгновенно спешился и оказался рядом со мной. Он опустился на колени, и я почувствовала аромат его одеколона — что-то древесное, с нотками цитруса и моря.

— Где болит? — спросил он, и голос его стал совершенно другим — мягким, обеспокоенным.

— Лодыжка, — пробормотала смущенно потирая ушибленное место.

Его руки легли на мою ногу, пальцы были сильными, но прикасались с невероятной нежностью. Он осторожно снял мою сандалию и начал аккуратно ощупывать лодыжку, проверяя, нет ли перелома.

— Двигайте стопой, — велел этот жереб… пусть будет прекрасный представитель итальянского сильного пола, поддерживая мою ногу.

Я послушалась, и хотя было больно, кость явно была целой.

— Небольшое растяжение, — диагностировал он, не убирая рук. — Ничего серьезного.

Его прикосновения были профессиональными, но от них волны тепла расходились по всему моему телу. Я смотрела на его склоненную голову, на длинные ресницы, на губы, сосредоточенно сжатые, и чувствовала, как сердце бешено колотится.

Затем он поднял глаза, и наши взгляды встретились. На мгновение время остановилось. В его темных глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, словно он тоже почувствовал эту странную связь между нами… Но через секунду выражение его лица изменилось. Резко убрав руки с моей ноги, он поднялся на ноги.

— В следующий раз постарайтесь не орать раненой чайкой, — сказал он холодно. — Из-за вас конь мог серьезно пострадать.

— П – простите? — я моргнула, не веря своим ушам. — Конь?

— Здесь живут ящерицы, синьорина Волкова. Они безвредны. А вот ваши вопли способны перепугать всю округу.

Он протянул мне руку, чтобы помочь подняться, но голос его был полон презрения.

— И еще один совет. В следующий раз не шляйтесь по чужим владениям без спроса. Эта дорога ведет к моим конюшням.

— Я не шлялась, — процедила сквозь зубы, схватилась за его руку и поднялась, пытаясь встать на больную ногу. — Я шла знакомиться с соседом. Судя по всему вы и есть он! Но, видимо, напрасно потратила время.

— Видимо, — согласился он, но в глазах снова мелькнуло что-то неопределенное.

Мы стояли очень близко. Я чувствовала тепло его тела, видела золотистые искорки в темных глазах, ощущала его дыхание. Между нами словно проскакивали электрические разряды, и я была уверена, что он тоже это чувствует. Ну почему меня всегда тянет к таким коз… назовем их упертыми, мужикам?! Что за несправедливость?

— Доберетесь до дома? — спросил он чуть мягче.

— Доберусь, — гордо ответила я, хотя лодыжка пульсировала от боли.

Я сделала шаг вперед, пытаясь показать, что все в порядке, но как только попробовала опереться на больную ногу, острая боль пронзила лодыжку. Я невольно ойкнула и схватилась за ближайший камень, чтобы не упасть снова.

— Как я и думал, — сухо произнес Лука. — Типичная городская принцесса. Не можете даже по тропинке пройти, не покалечившись.

— Ч-что вы делаете? — запротестовала, когда он подхватил меня под руки.

— То, что должен, раз уж наблюдал за этим цирком, — буркнул он.

Прежде чем я успела что-то сказать, сосед легко поднял меня и усадил в седло.

— Куда вы собрались меня отвезти?!

— Сидите смирно, — приказал он, взяв коня под уздцы. — Или хотите, чтобы я привязал вас к седлу?

— Вам обязательно быть… таким?

— Таким внимательным? Побеспокоиться о соседке, решившей свернуть шею у моего дома? — Он начал медленно вести лошадь по тропинке, — сомневаюсь, что в заброшенной вилле найдется эластичный бинт или хотя бы лед. Или вы настолько предусмотрительны, что взяли с собой походную аптечку? Часто падаете?

Я сжала зубы, понимая, что он прав. Конечно, я не взяла никаких медикаментов. Кто же знал, что первым делом в Позитано умудрюсь покалечиться?

— Это ненадолго, — продолжил он, не глядя на меня. — Зафиксирую лодыжку, дам обезболивающее, и можете катиться обратно в свою виллу.

— Как мило с вашей стороны...

— Не хочу, чтобы по округе ходили слухи, что я не помог пострадавшей туристке. Плохо для репутации. — Мы подошли к его вилле — красивому дому в тосканском стиле, окруженному виноградниками. У входа он остановился и повернулся ко мне. — И да, в свете этого, не волнуйтесь, — сказал он с ледяной усмешкой, — как женщина вы меня совершенно не интересуете. Так что оставаться со мной наедине вам совершенно безопасно. Да и, насколько знаю, сейчас в доме находиться моя мать.

Я почувствовала, как краска заливает щеки, и сжала кулаки, чтобы не поддаться искушению врезать ему по этому самоуверенному лицу.

Pulsuz fraqment bitdi.

4,11 ₼
Yaş həddi:
16+
Litresdə buraxılış tarixi:
11 noyabr 2026
Yazılma tarixi:
2026
Həcm:
90 səh. 1 illustrasiya
Müəllif hüququ sahibi:
Автор
Yükləmə formatı: