Kitabı oxu: «Лукоморье Кати Жабиной»

«Мир меняется не тогда, когда кто-то произносит заклинание, а когда кто-то делает добро, не надеясь на магию. И тогда происходит настоящее волшебство»

– Из недоступного тома Лукоморских Хроник.

Послание от автора

Дорогой читатель,

Иногда случаются истории – как будто не с нами, а где-то рядом. В другом мире. Там, где происходят настоящие чудеса. И если прислушаться… можно услышать. Я расскажу тебе одну историю. Она произошла в другом измерении. В том самом, где феи действительно существуют. Они порхают не над волшебными лугами и пряничными домиками, а между нашими словами, поступками, решениями. Они появляются не по зову, а по внутреннему свету. И исчезают, если сердце закрыто. Чтобы увидеть фею, не нужны волшебные очки. Нужно чуть больше доброты. Чуть меньше страха. И – настоящее желание понять главное. Красота – это не то, что ты видишь в зеркале. Красота – это то, что отражается в глазах других, когда ты становишься собой. Если ты держишь в руках эту книгу – возможно, тебе тоже когда-то не хватало веры. В себя. В людей. В добро. Но поверь: именно ты способен сделать этот мир ярче, светлее и добрее. Эта история не про волшебство. Она – про выбор. Про шаг, который можно сделать, даже если кажется, что изменить ничего нельзя. Про девочку, которая хотела стать самой красивой… и в итоге изменила целый мир вокруг себя. А может – и не только.  Пусть эта книга станет не просто сказкой. Пусть она станет зеркалом, в котором ты вдруг увидишь… фею. И узнаешь себя. Если ты готов – шагни. Шкатулка ждёт. И кто знает… быть может, фея уже рядом.

С любовью, Милана Романова

Пролог

Приглушённый свет наполнял комнату тёплой полутенью. Лёгкий аромат сандала витал в воздухе, обволакивая всё невидимым кисейным облаком. Напротив него сидела девушка с рыжими, неаккуратно разбросанными волосами. Её усталый взгляд скользил по столу, бледная кожа казалась почти прозрачной, а пальцы то и дело сжимали рукав свитера. В этом движении было что-то детское – как будто ей хотелось спрятаться. Он молчал. Просто смотрел на неё – долго, внимательно. Будто ждал, когда её внутренний мир вырвется из заточения.

– я не могу уснуть, – наконец сказала она. – у меня бессонница… Я не могу вспомнить… что-то очень важное… Это преследует меня…

Он кивнул. Осторожно, без слов, открыл ящик стола и достал небольшую шкатулку – старинную, потёртую, с вырезанными на крышке древними символами и лёгким запахом древесины. Он вынул из неё крупную колоду карт – пёстрых, живых, похожих на осколки снов. Девушка сдвинула брови.

– Что это?

– Метафорические карты, – спокойно ответил он. – Иногда нужно остановить поток мыслей и просто наблюдать. Я хочу предложить тебе игру.

Она слабо усмехнулась:

– В дурака?

В этот момент дверь комнаты отворилась. Один за другим стали заходить люди. Никто не говорил. Они просто рассаживались за столом – каждый сам по себе.

– Кто все эти люди? – спросила она шёпотом, чтобы никто не услышал.

Он также тихо ответил:

– Иногда люди выбирают проблемы, а иногда проблемы выбирают людей, – и загадочно улыбнулся.

– Не стесняйтесь, – сказал он уже громче, обращаясь ко всем. – Тяните карты по очереди, до тех пор, пока колода не закончится.

Первым потянулся молодой человек в толстовке, похожий на программиста. Не глядя на остальных, он вытянул карту и внимательно стал её рассматривать. На его лице промелькнула тень воспоминаний… Следующей была женщина средних лет с тугим пучком волос и серьёзным лицом. Она вытянула сразу две карты и тут же сжала их в руках, словно хотела спрятать. Девушка с рыжими волосами – тянула последней. Прикоснувшись к колоде, она закрыла глаза и вытащила одну карту… потом другую… Он наблюдал…

– Посмотрите внимательно на изображения, – тихо сказал он. – Это подсказки. Это тропы воспоминаний – те места, где вы когда-то остановились. Символы расскажут вам историю. У каждого будет своя. Вы вернётесь туда, чтобы вспомнить…

Все молчали. Только пальцы двигались по краям карт – переворачивали их, перекладывали. Воздух стал плотнее, пространство – глуше. Комната замерла в предвкушении чего-то. Он слегка подался вперёд и обвёл всех взглядом.

– Не спешите. Позвольте картам говорить первыми. Иногда они шепчут. Иногда молчат.

Он зажёг свечу в стеклянном подсвечнике. Пламя дрогнуло и застыло. В его отражении стекло вдруг показалось мутным – как будто за ним была не стена, а вода… или зеркало.

– Я попрошу вас закрыть глаза, – тихо сказал он. – Наблюдайте…

Глава 1 День Благодарения Начало

Яркие лучики солнца пронизывали изумрудную поляну, покачивали шёлковую паутинку и забирались в цветочные домики. Утро в Лукоморье начиналось, как всегда, волшебно. Роса сверкала на лепестках цветов, превращая их в драгоценные бокалы, наполненные светом. В крошечных очаровательных домиках, скрытых среди трав, одна за другой просыпались феечки. Потягиваясь, они выпархивали наружу – как разноцветные бабочки. Одни умывались росой, другие, зевая, растирали глазки, а самые музыкальные тут же принимались за свои утренние песенки, наполняя лес звоном колокольчиков и лёгким щебетанием.

– Посмотрите! Сегодня же День Благодарения! – первой опомнилась рыжеволосая Элина, подскочив на своей подушке.

Её голос, как искорка, вспыхнул в утренней тишине. Феи замерли, а потом, словно по команде, стремглав метнулись к большому дубу, где под зелёным листом календаря пряталась сегодняшняя дата. Ветерок-дозорный с важным видом сдёрнул вчерашнюю страницу – и та, закружившись, опустилась в траву. На новом листке яркими буквами было написано: «День Благодарения».

– Скорее к МальБе! – воскликнула Элина, и вся разноцветная стайка сорвалась с места, направляясь к высокому зеркалу, скрытому в сердце цветочного холма.

За этим зеркалом жила покровительница снов – могущественная МальБа. У зеркала феи замерли. Начинался утренний ритуал пробуждения. Белокурая Лемма позвонила в колокольчик, голубоволосая Сильвина замахала изящным веером, а кудрявая Эльза дунула в цветочную дудочку. Остальные феи выстроились полукругом, порхая в воздухе и пританцовывая, как ученицы перед аудиенцией у королевы. Занавески из лунного шёлка вздрогнули, распахнувшись навстречу новому дню. На троне из лепестков и лунных паутин, окружённая мягкими подушками и благоухающими фиалками, лениво потягивалась МальБа. Она сладко зевнула, накрыв рот прозрачной ладошкой, и зыркнула на фей недовольным глазом.

– Кто осмелился меня разбудить? – проворчала она, отмахиваясь от лёгкого облачка, застрявшего в причёске.

– МальБа, МальБа! – закричали наперебой феечки. – Сегодня День Благодарения!

МальБа приподняла бровь, медленно сняла с носа кружевную маску для сна и, приняв величественную позу, произнесла с ленивым пафосом:

– Как вы помните, в День Благодарения принято делать нечто по-настоящему доброе… желательно – незабываемое!

Феи захлопали в ладоши, закружились в серебристом вихре. МальБа, не разделяя их восторга, нахмурилась, надела на нос очки с бабочками и достала из-за трона тонкую указку с лунной антенной на конце.

– Сейчас посмотрим, что у нас в расписании… – пробормотала она и направила указку в сторону волшебного зеркала, висевшего на стене зала.

Зеркальная гладь колыхнулась, как озеро в лунную ночь, и выдала изображение: недовольная рыжая девочка с веснушками на носу, в мятом свитере, щурилась в утреннем свете.

– Только не она! – в панике закричала фея Бэли, улетая к потолку. – Я её знаю! Она ужасная неряха!

– Она однажды перепутала меня с мухой! – возмутилась Лемма, прижимая крылышки к спине. – И хлопнула тетрадкой прямо по голове!

– Перестаньте! – строго сказала МальБа. – Я напущу на вас ледяной дождик, если не угомонитесь!

– Но она же неблагодарная! И капризная! И… и совсем не похожа на тех, кому хочется помогать! – запротестовали феечки хором.

– А кто вас спрашивал? – холодно отрезала МальБа и щёлкнула пальцами. – Здесь правила устанавливаю я! – Давайте… спросим у Ливанны! Пусть она скажет! – пискнули Арфа и Ассель, спрятавшись за лепестками.

– Нашли с кем советоваться! – недовольно буркнула МальБа.

Феечки уже мчались через Радужную тропу к центру Лесного Круга – там, где жил цветок-купол Ливанны, покровительницы растений. Цветок расцвёл им навстречу. Ливанна вышла из лепестков в россыпях света – с тёплой улыбкой и глазами, полными солнца. Выслушав сбивчивый пересказ, она кивнула:

– Бросим жребий. Среди этих лепестков – только один в форме сердечка. На кого он опустится, тот и отправится к девочке.

Феечки вздрогнули. Лепестки взлетели, закружились над головами. Один – красный, сердцевидный – плавно опустился прямо на огненную шевелюру Элины.

– О нет! – ахнула она. – Только не я! Эта девочка… вредная, упрямая и совершенно непредсказуемая!

– Она твоя дальняя родственница, – спокойно сказала Ливанна. – У вас даже веснушка одинаковая. Вот, посмотри.

МальБа со скепсисом щёлкнула по зеркалу – и в отражении вновь появилось лицо Кати Жабиной. Веснушка в форме сердечка – в точности как у Элины – ясно выделялась на её носу. Феи ахнули. Кто-то прыснул. Кто-то не удержался и расхохотался.

– Что смешного?! – взорвалась МальБа, хлопнув ладонью по подлокотнику. – Я что, клоун в цирке?

Она гневно вдохнула и резко подула в сторону цветочной стены. Волшебную поляну накрыла фиолетовая туча. Ветер загудел, листья затрепетали, и на поляну пролился ледяной дождик. Феечки с визгом ринулись в укрытия, а воздух наполнился мелодичным постукиванием капель по лепесткам. Только Элина стояла неподвижно. Медленно, с лёгким вздохом, она подняла лепесток-сердце и прижала его к груди. Задание принято. Назад пути нет.

Глава 2 Заколдованное утро

Тем временем в городе N тоже наступило утро. Комната Кати Жабиной, ученицы 6-Б класса, напоминала нечто среднее между камерой хранения, тиром и тренажёрным залом. По многочисленным просьбам, а иногда и требованиям родителей, Катя давно собиралась навести в ней порядок, но каждый раз находились дела поважнее. Где-то под кроватью пронзительно завизжал будильник. Бодрая песенка разрывала плотность пространства, впиваясь в Катины уши, которые всеми силами сопротивлялись впускать объективную реальность. Сонная рука нащупала телефон, валявшийся на полу, и надавила на кнопку «Выключить».

В этот самый момент, в другом конце комнаты на тумбочке, задребезжал второй будильник. Сон всё ещё крепко держал Катю в своих объятиях, но быстрая реакция и водный пистолет, дежуривший с другой стороны кровати, позволили ей, не просыпаясь, вырубить новый источник звука. Струя воды с точностью снайпера ударила в будильник. Тот подпрыгнул, ударился о батут и, вылетев в открытое окно, исчез из поля зрения.

Этажом ниже бригада строителей красила фасад. Будильник, вылетевший из окна, приземлился точно на каску ничего не подозревающего монтажника. Бедняга от неожиданности выронил ведро с краской, которое, в свою очередь, обрушилось на припаркованную машину. Водитель выскочил из машины с криками и, обнаружив на крыше краску, а на капоте будильник, в гневе метнул его прочь. На площадке неподалёку, дедушка выполнял воркаут на перекладине. На третьем перевороте он, не теряя равновесия, виртуозно отбил стремительно летящий будильник ногой – и тот фристайлом пронёсся над спортивным снарядом, совершил бумеранг и снова влетел в окно Кати. Именно в этот момент бабушка открыла дверь в комнату внучки, а лохматый пёс Транс успел ловко схватить зубами злополучный будильник. Всё произошло в считанные мгновения.

– Умничка, Транс! – похвалила бабушка, ласково потрепав пса за загривок.

Она взяла будильник в руки, искренне не понимая, почему он такой липкий и перекошенный.

– Вставай, Катюша, а то в школу опоздаешь!

– Ну, встаю, встаю… – бормотала Катя, неохотно отрывая голову от подушки.

– Вот и умница, – подбадривала бабушка. – Я приготовлю завтрак, а ты пока умывайся.

– Ага… – невнятно ответила Катя. Как только бабушка вышла из комнаты, Катя быстро закуталась в одеяло, но в дверь заглянул папа.

– Так не пойдёт, Катерина, – строго произнёс он. – Ты опять опоздаешь в школу.

Катя обречённо вздохнула. Её лицо выражало вселенскую тоску. Сон был таким сладким, таким невозвратным…. А ведь в душе каждой девочки живёт принцесса. Иногда – с золотыми локонами, как Златовласка, иногда – молчаливая, как Русалочка, а порой – Спящая красавица, которую ну совсем не хочется будить по утрам… Катя Жабина, например, точно была одной из них: принцесса, просто слегка заколдованная. А злыдня, скорее всего, укатила на колесе самсары в другое измерение, оставив Катю наедине с многочисленными проблемами.

Ах сны… От сладких мыслей Катю оторвал плеск воды в умывальнике: её собственный. В зеркале отражался сонный «гадкий утёнок» с рыжей копной волос, растрёпанной во все стороны. Катя перевела взгляд на журнал «Гороскоп причёсок», валявшийся на туалетном столике. Она пролистала несколько страниц с модными причёсками и попыталась мысленно примерить их на себя. Отражение в зеркале ехидно ухмыльнулось. Катя скривилась, оттолкнула журнал и умылась. Отражение скорчило надменную гримасу. Когда она попыталась пригладить волосы, оно криво скосило глаза и высунуло язык.

– Очень смешно, – пробормотала Катя и, недолго думая, взяла мамину помаду и нарисовала смайлик прямо на зеркальном носу своего отражения.

Отражение попыталось его стереть. Кто знает, чем бы закончилась эта магическая дуэль, если бы не стук в дверь.

– Катрин, поторапливайся! – прозвучал голос папы.

Катя вытерла лицо полотенцем, бросила прощальный взгляд на обиженное отражение и, перед тем как выбежать, показала ему язык.

Глава 3 «Поверь в себя»

Шурша осенними листьями, Катя неторопливо брела по знакомой тропинке к школе. Нет, она вовсе не спешила – новый класс ей не нравился. А уж Ксения Верёвкина и вовсе вызывала внутреннее отторжение. Та ещё задавала! Возомнила себя первой красавицей. Катя презрительно фыркнула. Смешно. По её мнению, в Верёвкиной не было ничего особенного. Мимо промчался мальчишка на самокате, намеренно влетев в лужу. Брызги окатили Катю с головы до ног. Она вспыхнула, и уже собралась догнать наглеца, но, взглянув на платье с грязными кляксами, лишь вздохнула и принялась отряхиваться. Рядом на скамейке Катя заметила глянцевый журнал. С обложки улыбалась рыжеволосая красавица. Под фото – надпись: «Поверь в себя».

– Легко сказать, – буркнула Катя. – Была бы я такой красавицей, всё было бы по-другому…

Журнал, похоже, никому не принадлежал. Катя аккуратно сунула его в сумку и зашагала быстрее – до звонка оставались считаные минуты. Влетев в класс, она едва не растянулась у порога: кто-то подставил подножку. Раздался дружный хохот. Во главе стайки была, конечно, Верёвкина.

– Жабы, оказывается, тоже летают! – послышались ядовитые возгласы.

Катя проглотила обиду. Но на этом подлые нападки не закончились. Подшибякин вырвал у неё из рук сумку и швырнул на последнюю парту. Журнал выпал.

– Ого! – присвистнул Подшибякин. Катя бросилась к нему, но мальчишки стали перекидывать друг другу журнал, как баскетбольный мячик. Она металась то к одному, то к другому, стараясь вырвать свою находку.

Подшибякин выскочил в коридор. Ламинат сиял так, будто его только что начистили до полированного блеска, и оказался столь скользким, что Катя, поскользнувшись, рухнула на колени и поехала вперёд, словно по ледяной горке. Её стремительный полёт внезапно прервался у ног ЛилиВанны, учительницы, в которую она врезалась на полном ходу.

– Жабина! Опять хулиганишь?! – строго произнесла она, поправляя очки.

Она выхватила журнал у Подшибякина и строго велела:

– В класс! Немедленно! Катя опустила голову и поплелась следом. Утро явно не задалось…

Глава 4 «Что такое красота?»

Зазвонил звонок. Класс гудел, как пчелиный улей, но стоило ЛилиВанне войти, как все стихли. ЛилиВанна, хоть и выглядела миловидно, отличалась железной выдержкой и строгим выражением лица. Сегодня её походка была особенно решительной. Катя это сразу почувствовала. Интуиция подсказывала: что-то грядёт. Учительница положила на стол глянцевый журнал, открыла журнал классный и начала перекличку. Катя временно переключилась в режим внутренней синхронизации. Перекличка – идеальный момент для эмоциональной перезагрузки.

– Архимедов Антон! – прозвучал голос учительницы. У Антона были кудрявые волосы, и его голова казалась непропорционально крупной по сравнению с туловищем; он гордился своей фамилией и настаивал, чтобы его называли Архимедом, хотя одноклассники упорно звали его Логопедом – возможно, из-за проблем с дикцией, хотя некоторые, из практичных соображений, всё же соглашались на «Архимеда», ведь тогда он разрешал списывать у себя домашку или даже контрольную.

Дальше шли Арина Родионова, Василиса Премудрая, Никита Кожемяка, Лёша Горыныч… Сказочный список, если, конечно, вычеркнуть из него Верёвкину, Подшибякина и Злобина, которые разрушали весь волшебный баланс.

– Жабина! – окликнула ЛилиВанна.

Катя вздрогнула, будто её облили ледяной водой:

– Я!

– Прекрасно. Все на месте. Стопроцентная посещаемость – репутация школы.

Она взяла журнал, полистала и подняла его:

– Чей это?

Тишина. Даже муха застыла в полёте. Но Подшибякин всё-таки влез:

– Есть тут одна – Царевна-лягушка, вернее, жаба!

Хохот. Катя съёжилась.

– А что смешного? – прищурилась ЛилиВанна. – На обложке красивая девушка: рыжие волосы как у Кати, и правильная надпись: «Поверь в себя». Учительница положила журнал на край Катиной парты. Щёки Кати горели. Только этого не хватало…

– А кто из вас скажет, что же такое красота? – продолжила ЛилиВанна.

Ксения Верёвкина встала, демонстративно откинув от лица кокетливый локон:

– Красота – это наследственность. У кого есть, у того …

Учительница повторила жест, но с иронией

– А вдруг это просто обёртка?

– Все же ведутся на неё! – не сдавалась Верёвкина. – Даже говорят: «Красота спасёт мир»!

– Представляю… – заметила ЛилиВанна. – Илона, а ты?

Илона, похожая на задумчивую коалу, закатила глаза, будто отправляя запрос в своё внутреннее ChatGPT.

– Грета Тумберг, – выдала она вдохновенно.

– Вот как… – пробормотала ЛилиВанна, присаживаясь.

Подшибякин вставил:

– Мой батя говорит: бабло зло победит! Вот и вся́ красота.

– В наше время, купить можно что угодно, хоть лицо Анджелины Джоли! – захихикала Верёвкина.

– Жаль, извилины не продаются – отрезала ЛилиВанна.

Она повернулась к Кате:

– А ты, Жабина? Кто твой идеал?

– Вандер Вумен! – вылетело у Кати.

Класс загоготал.

– В человеке должно быть всё прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли, – произнесла ЛилиВанна с расстановкой, словно обращаясь не только к ученикам, но и к вечности. – Эти слова Антона Павловича Чехова не потеряют актуальности никогда.

Не обращая внимания на лёгкий гул в классе, она продолжила:

– А теперь – внимание. Прямо сейчас вы напишете сочинение на тему: «Что такое красота? Кто для вас идеал – и почему?»

С этими словами ЛилиВанна опустилась на своё место, поправила очки и, слегка наклонившись, сосредоточенно погрузилась в электронный журнал. Класс зашуршал тетрадями. Катя пыталась сосредоточится, но Подшибякин несколько раз ткнул её в плечо линейкой:

– Жаба, дай списать!

– Отвянь!

– Ладно, сама напросилась, – прошипел он.

Катя нахмурилась, постучала ручкой по тетрадке и написала: «Красота – это когда ты высокая, стройная, с длинными волосами, в костюме, который всем нравится: как у Вандер Вумен. Она красивая, сильная, и у неё всегда всё получается. Все её уважают, и боятся». Она посмотрела на свою кофту с катышками, вздохнула и добавила: «Если бы я была такой, как она, – у меня бы не было никаких проблем».

Катя подняла руку. – Можно выйти?

– Ты уже все сделала? – удивилась ЛилиВанна.

– Да! – твёрдо сказала Катя и аккуратно отложила тетрадь на край стола. Она торопливо выскользнула из класса. В школе было одно особенное место спасения – «кабинет задумчивости», более известный в народе как… туалет. Именно туда она и направилась.

Извлекла из сумки злополучный журнал, скомкала его с яростью, порвала в клочья и, не колеблясь, сбросила в унитаз. Щёлкнула кнопка слива – пришло мгновенное облегчение, словно целый мешок с плеч.

Все было сделано вовремя – в следующий миг раздался звонок на перемену. По коридорам пронеслась стая младшеклассников, улюлюкающих и орущих.

Катя замерла в нерешительности. Остаться здесь или рискнуть и пробиться в столовую? Желание съесть шоколадку оказалось весомее. Она рванула вперёд, ловко лавируя среди хаотичного столпотворения. Добыв еду, уже на обратном пути она вдруг увидела странную картину – с потолка капала вода.

Школьники визжали от восторга, устраивая себе мини-аквапарк. И тут завыла сигнализация. Учителя в панике стали выталкивать детей на улицу. Хлопали двери, слышались возгласы:

– Быстро! Без паники! По одному!

Катя ощутила внутренний триумф:

«Похоже, уроков больше не будет…»

К зданию подъехали аварийные машины с мигающими огнями. Учителя метались по школе, а ребятня сновала по двору в восторге. Причина ЧП быстро выяснилась: канализацию затопило. В трубе застрял… журнал.

– Кто мог до такого додуматься?! – громыхала Мальвина Барбарисовна, устрашающая директор школы.

И тут с верхнего этажа донёсся предательский возглас:

– Это Жабина!

Катя стояла перед директором красная как рак, едва сдерживая слезы.

– Как ты могла додуматься спустить в унитаз журнал?! – бушевала Барбарисовна, размахивая руками.

– Я… я его по частям… – лепетала Катя сквозь всхлипы.

– Завтра с родителями!

– Они не смогут! – выпалила Катя в отчаянии. – Папа – капитан дальнего плавания, мама – в экспедиции, а бабушка… старенькая. Ей нельзя нервничать…

Мальвина Барбарисовна застыла. Затем медленно произнесла:

– Иди домой, Жабина. Но мы с тобой ещё не закончили…

Катя, пятясь, выскользнула за дверь. В наступившей тишине к директору приблизилась ЛилиВанна:

– Мальвина Бабрарисовна. Может, собрать родителей на внеочередное собрание? И заодно канализационный стояк заменить?

Барбарисовна метнула в неё ледяной взгляд:

– И сколько раз я просила: не коверкайте мою фамилию! Не Ба-бра-рисовна а Барбарисовна

– Простите… Мальвина Ба… Барбарисовна, – запнулась ЛилиВанна и поспешно удалилась.