Kitabı oxu: «Любовь после завещания»
1. Как мы вставали на ноги?
Мередит
Прошло четыре месяца после нападения на Мередит и смерти Квентина…
Звук, как хлыст, разрезает воздух. Начинаю рыдать, и слезы обжигают воспаленную кожу. Квентин хватает меня за шею, все еще удерживая за волосы, ограничивает поступление воздуха в мои легкие и цедит сквозь зубы:
– Богопротивная шлюха, прими свое наказание с честью!
Всхлипнув, раскрываю засохшие губы и спрашиваю:
– За что?
С криком подскакиваю на кровати. Футболка прилипает к телу от холодного пота, дыхание сбивчивое и шумное. Оглядываюсь вокруг: на улице ночь, в квартире темно. Провожу рукой по постели и разочаровано выдыхаю, потому что Маркус еще не вернулся. В последнее время у него много работы, и мне приходится засыпать одной. Обычно в моменты, когда я просыпаюсь из-за кошмаров, он притягивает меня к себе, успокаивает словом, поцелуем, но никогда не просит рассказать ему, что мне приснилось. Он узнал, что конкретно произошло со мной, когда мы сходили к психологу. Больше ни я, ни Маркус не поднимали эту тему. Я не хочу ворошить прошлое, а он – причинять мне боль.
После случившегося страдала не только я: Маркус сам страдает от кошмаров. Урывками я слышу, как он бормочет что-то, обращаясь ко мне. Или к своему отцу. Он вспоминает, что было, когда мое сердце перестало биться. На приеме психолога Маркус не стал вдаваться в подробности. Когда терапевт попросил его рассказать, что было, когда он нашел меня в озере, Маркус озлобился и ушел. Он отказался посещать сеансы. Не могу забыть, насколько он побледнел, вспоминая ночные события. Мне было больно от категоричности Маркуса, но потом он все-таки извинился и предложил доходить курс. Нам это было очень необходимо.
Однако мы не смогли излечиться до конца. Я просыпалась, задыхалась в панических атаках и рыдала каждый день. Все симптомы посттравматического синдрома остались со мной, но стали чуть реже. Маркус взял на себя обязанность опоры, за которую я могу ухватиться в любой момент, и не мог позволить проявлять свою слабость при мне. Когда он страдал от бессонницы или кошмаров, он отстранялся или наоборот… мы занимались жестким сексом, выбивая друг из друга силы, которые могли бы потратить на разговор. После терапии в отличие от меня Маркус справился почти со всем. Кошмары лишь изредка мучили его, и он их больше не стыдился.
В горле сухо. Кажется, я кричала. Поднимаюсь с постели и иду на кухню попить. Волосы прилипают ко лбу, и я споласкиваю лицо в раковине. Руки сами тянутся к почти зажившим рубцам на бедрах, и я вздрагиваю. Они гладкие и немного выпирают. Надавливаю на шрамы, вспоминая, как мою кожу резал нож, и резко убираю руки от ног. Я должна вспоминать, что сон – лишь сон. Я в безопасности.
В окнах виднеются яркие огни Нью-Йорка. Несмотря на оживленный город за окном, мрачность заполняет все тело. Нью-Йорк сделал мне больно, но я чувствую, что я должна быть здесь. Это ощущение появилось недавно, когда началась учеба. Работа и занятия в университете пробудили во мне ту самую «рабочую» жилку Ван дер Мееров. Как бы я ни отстранялась от дел семья, кровь взяла надо мной верх. Я будто разделилась на две части: одна – привычная для меня Мередит – оставалась собой, любила готовить и веселиться с Маркусом, а вторая – новая девушка – начала строить бизнес-стратегии, учиться до посинения и читать не только романы, но и специальную литературу. Думаю, это тоже некое проявление посттравматического синдрома.
И я, и Маркус углубились в работу. И в себя. Остальной мир остается где-то далеко.
Ставлю стакан на подоконник, путаясь где-то в своих мыслях.
– Мер? – слышится голос Маркуса за спиной.
Отворачиваюсь от окна и вижу, как мой мужчина проходит в кухню из спальни. Маркус одет в ту же одежду, что и утром. Рубашка, брюки и пальто. В Нью-Йорке он стал носить классическую одежду, и я немного скучаю по его стилю горного мужчины. Плечи Маркуса часто вздымаются. Черт, кажется, я не услышала, как он пришел. Спальня пустая, в квартире тишина – он мог потерять меня и подумать не то. Маркус замирает, оглядывает меня, убеждаясь, что я в порядке. Мне становится стыдно, и я подхожу к любимому, кладу руки на его грудь, чувствуя, как бешено колотится его сердце. Поднимаюсь на цыпочки и нежно целую его в губы. Ритм в мужской груди слегка успокаивается, и я снимаю с него пальто, затем расстегиваю рубашку и прижимаюсь щекой к оголенной груди. Маркус обвивает мою талию огромными руками и стискивает едва ли не до боли.
– Прости, я не слышала, как ты вернулся, – шепчу я.
Его грубые руки забираются под мокрую футболку и замирают, нащупав холодную липкость. Он знает, что это значит.
– Снова кошмар? – хрипит Маркус. Я не отвечаю. Мое молчание красноречивее любого ответа. – Ты должна была мне позвонить. Ты устала, а я задержался. Я должен был…
Отрываюсь от его груди и затыкаю поцелуем. Маркус не должен мне ничего. Я не знаю, как выбить из его головы эти мысли. Он считает себя виновным за все случившееся. Идиот! Меня такая реакция уже начинает злить.
Тело просыпается, и я четко понимаю, чего хочу. Углубляю поцелуй, сжимаю его волосы в ладони, привлекая к себе ближе. Маркус стонет, тяжело втянув воздух сквозь нос, и наконец-то полностью отдается поцелую. Мужчина позволяет снять с себя рубашку и расстегнуть брюки. Я запускаю ладонь в его боксеры, обхватываю член и сжимаю налитую эрекцию. Сейчас мне это очень нужно. Маркус отстраняется, смотрит на меня затуманенным возбуждением взглядом и тянется к краю моей футболки.
– Зачем тебе эта дурацкая одежда? – бурчит он, стаскивая с меня футболку и бросая на пол. – Хочу посмотреть на тебя.
Я предстаю обнаженной перед ним, лишь тонкая ткань красных трусиков ограждает меня от него. Маркус рычит, притягивает меня к себе и впивается жестким поцелуем. Страх перерастает в пылкую страсть – в близость, которая излечивает нас или наоборот губит. Нам все равно сейчас, и будет все равно после. Маркус подхватывает меня на руки и несет в спальню. В нашу обитель. Мы целуемся, жестко трахаемся и только потом занимаемся любовью, зализывая раны друг друга. Как бы это было неправильно, слова не нужны, они не помогут нам. Мы знаем мысли друг друга, и этого хватает.
Маркус
Она обнажена. Больше не могу сдержать его слезы, они горячими ручьями текут на искалеченное лицо Мер. Я не могу удержать страшные мысли о том, что она чувствовала, когда эта тварь издевалась над ней. Она вся изрезана: руки и ноги иссечены глубокими полосами, а на животе глубокая рана.
– Все поправимо, – продолжаю твердить сам себе.
Щупаю пульс – ничего. Прислушиваюсь к дыханию, но слышу только свое. Мер посинела, на фоне ее серо-голубой кожи светлые волосы кажутся чистым золотом. Она красивее, когда живая, и я не позволю смерти забрать ее. Начинаю делать искусственное дыхание и непрямой массаж сердца.
– Не смей умирать, слышишь? – рычу я.
Такого не было почти неделю.
Гребаный кошмар.
Я сдерживаю крик, вырывающийся наружу, и ощупываю теплую и живую Мередит с бьющимся сердцем. Она в порядке, мы в порядке. Мы соединены с Мер, мой член глубоко в ней.
Делаю тот же самый ритуал, что и каждый раз после кошмара. Прикладываю губы к ее шее, на пульсирующую венку, считаю количество ударов и понимаю, что сердце бьется, как надо. Моя любимая цела и невредима. Как бы я ни старался быть сильным и помогать Мер, я сам уязвим. Сегодня, когда не увидел ее в постели, я испытал те же чувства, что и той роковой ночью. Конечно, не в таком объеме, однако это было чертовски страшно. Я начал задыхаться и, клянусь, почувствовал, как подгибаются колени в секунде до падения на пол. Я немного разозлился, что Мередит не услышала меня, и это уже ненормально.
Мер немного двигается во сне, желая повернуться на другой бок ко мне лицом, и я выскальзываю из нее, позволяя сделать это. Моя любимая, наверное, замерзла: она зарывается носом в сгиб моей шее и накрывается моими руками, как одеялом. Во сне она похожа на котенка, тихого и милого. Усмехаюсь и закрываю нас нормальным одеялом. Мередит вдруг начинает бормотать что-то и то ли чмокает, то ли вытирает накопившиеся на губах слюни. Никогда не говорил ей об этом: она пускает пузырики во сне. Это отнюдь не сексуально, но чертовски мило!
– Маркус… – шепчет Мередит сонным голосом, не открывая глаза. – Ты… не…
Она снова зевает и падает обратно в сон. Мне становится очень любопытно, что же Мер хотела сказать, поэтому я приподнимаю ее, ложусь на спину и кладу ее себе на грудь. Теплая и нежная кожа соприкасается с моими шрамами, и это чувствуется так естественно, что у меня перехватывает дыхание. Мер слегка трется об меня щекой, как о новую подушку, но больше никаких признаков пробуждения я не вижу.
– Эй, малышка, – зову ее, однако снова ноль реакции.
Глажу Мередит по волосам, талии, двигаясь рукой к ее упругой попке, и сжимаю ягодицу. Тело Мер реагирует, бедра подаются к моей ладони и немного раздвигаются.
– Моя похотливая крошечка, – мурлычу я. – Сначала проснись, а потом я сделаю тебе приятно.
Мер зевает и с закрытыми глазами наконец-то договаривает:
– Почему ты не спишь? Тебе приснился плохой сон? Ты хочешь поговорить?
Хм, хочу ли я поговорить? Кое-что Мередит не знает о той ночи до сих пор, спустя столько месяцев. Возможно, из-за этого я до сих пор страдаю от кошмаров и панических атак. Первый месяц я был погружен в уход за Мер, потом начал выпивать больше дозволенного, но все же прекратил. Шатало меня в разные стороны, короче.
– Мер, я кое-что тебе не рассказал о той ночи, – хриплю я. Почему-то чувствую, что я должен поделиться этим сейчас, словно нам поможет это. – Я…
Мередит окончательно просыпается, протирает глаза, широко зевнув, и внимательно смотрит на меня. Ее лицо все еще сонное, но она сосредотачивается полностью на мне. Моя любимая видит мою бурю на сердце и находит мою руку под одеялом.
– Я здесь, Маркус, – тихо говорит Мер.
Набираюсь мужества, прикрываю глаза и, сжав ее маленькую ладонь, открываю ту самую тайну:
– Моего отца убил не полицейский, а я.
Дыхание Мередит замирает. Я боялся, что она примет вину на себя. Она может, я уверен. С таким шкафом травм она будет считать, что забрала у меня отца или заставила сделать непоправимое.
– Не смей винить себя, – предупреждаю я, все еще не открывая глаза. – Он бы не остановился никогда. Он бы отнял у меня сначала тебя, потом Кайла и убил бы меня, в конце концов. Я не жалею о выстреле и его смерти. Повторись эта ситуация, я бы сделал это еще раз.
Легкость.
Наконец-то чертова легкость на душе. Я преодолел себя. Надеюсь, этот шаг поможет нам, и мы сможем встать на ноги.
Голова Мередит падает на мою грудь, и девушка начинает плакать. Скорее даже рыдать. Ощущая ее теплые слезы на своей коже, покрытой шрамами, я чувствую, как мои глаза щиплет. Притягиваю Мер к своему лицу и впиваюсь в ее губы.
И сам пускаю несколько слезинок.
– Я люблю тебя, – хриплю ей в рот. – И всегда буду любить. Мы справимся со всем.
2. Наш первый Новый год
Мередит
1 год и пять месяцев после похищения. 31 декабря
– Приподнимись еще немного, – бурчу я.
Тянусь, как могу, но все равно не достаю до верхушки. Издаю какой-то рычащий звук и повторяю свой приказ.
– Слышишь ты, командирша мелкая, я разве похож на лестницу или великана? – шипит Кайл, на чьих плечах я сижу.
Приподнимаюсь, упираясь ногами в его ребра. Ничего не знаю, я дотянусь до чертовой верхушки ели! Я обязана надеть звезду на это идиотское дерево! Кайл кряхтит и встает на носочки, наклонив нас ближе к ели. Ухватываю верхушку, но парень снова отклоняется, и ветка выскальзывает из руки.
– Дьявол! – визжу я.
Стол давным-давно накрыт, алкоголь охлаждается. Весь пентхаус украшен всевозможными игрушками, гирляндами и мишурой. Мы не отпраздновали Рождество дома, как хотели, из-за работы и офисных мероприятий, мы с Маркусом только подарили подарки друг другу и даже не нарядили елку. Я очень расстроилась и решила, что Новый год должен пройти идеально, по-семейному. В прошлом году мы даже не думали о праздновании, мы старались излечиться. А в этом… можно сказать, что я не оставила никому выбора. Именно поэтому Маркус и Лекси сейчас едут из аэропорта, где они встречали Лу. Но все-таки сегодня праздник, и пробки в Нью-Йорке стали просто сумасшедшими. Мы с Кайлом уже переоделись, но я не выдержала и заставила его помогать мне надеть эту гребаную красную звезду. Я буквально залезла на его плечи прямо в своем коротком облегающем платье на одно плечо, обшитом пайетками персикового цвета.
Но получается у нас не очень.
– Подпрыгни! – командую я, и Кайл с ворчанием делает, как я велела.
Но я все равно не дотягиваюсь и едва не падаю вперед на дерево. Парень успевает удержать меня, схватив за бедра. Да уж, Маркусу не очень понравилось бы то, что происходит. Он в основном перестал ревновать меня к Кайлу, но иногда у него бывают такие времена, когда за один мужской взгляд в мою сторону он слетает с катушек. Пусть Маркус и перестал быть тем горным мужчиной, но инстинкты собственника остались при нем.
– Может, мы все-таки подождем папу? – ворчит Кайл запыхавшимся голосом, удерживая меня на месте. – Он повыше и покрепче меня. На кой черт вам понадобилась такая высокая ель?
– Мы попробуем еще раз, – резко отвечаю я. – Если не получится, то так уж и быть.
Кайл, буркнув что-то, делает шаг к ели, я подаюсь вперед, но позади нас открывается дверь. Мы замираем и переглядываемся. Кайл не успевает отпустить меня, когда из коридора раздается ругательство. Парень охает и разворачивает нас. Лу и Лекси непонимающе смотрят на нас, а Маркус, держа в руках сумки подруги, хмурится. Кайл чертыхается под нос. Я слабо улыбаюсь и, показав звезду в руках, говорю:
– Мы пытались украсить ель.
Маркус ставит чемодан Лу на пол и подходит к нам. Повернувшись к нам спиной, он хлопает себя по плечам, и мы с Кайлом понимаем, что он имеет в виду. Парень слегка наклоняется, и я перелажу на плечи к Маркусу. Сначала кладу одну ногу, потом другую, пытаясь не шлепнуться. Маркус сразу же стискивает мои бедра, не давая упасть. Когда я оказываюсь на его плечах, он обходит Кайла и молча наклоняется к дереву. Теперь я с легкостью достаю до верхушки и надеваю звезду.
– Теперь все, как надо, – с облегчением произношу я.
Маркус доносит меня до дивана и ставит на него. Теперь я чуть возвышаюсь над ним. Маркус держит меня за бедра, а одна рука скользит на ягодицы под платьем. Я виновато смотрю на него, готовясь оправдываться, но он не дает мне договорить и крепко целует в губы. Удивленно открываю рот, пуская его язык к себе в рот, и смотрю на наших гостей. Кайл и Лекси провожают Лу в гостевую комнату и совершенно не обращают на нас внимания, поэтому я чуть-чуть расслабляюсь и позволяю Маркусу целовать себя. Мой мужчина сжимает правую ягодицу, пока вторая рука лезет к моим трусикам. Я стону и с огромным трудом отталкиваю Маркуса от себя. Мой мозг, который уже начал затуманиваться, заставляет с укором взглянуть в голубые глаза мужчины.
– У нас гости, – шепчу, поглаживая его по щекам. – И скоро ужин.
Глаза Маркуса вспыхивают, когда я пробегаюсь пальцем по шрамикам на брови и на губе. Он ловит его, засасывает в рот и облизывает. Не могу сдержать очередной стон. Мы занимались сексом утром и днем в душе, но все же между ног загорается огонь. Маркус, как назло, очень сексуален сегодня в своих бежевых брюках, обтягивающих шикарный зад, белой рубашке, показывающей грудь.
Черт бы его побрал!
– Они все понимают, что мы влюблены и очень хотим уединяться, – он наклоняется к моей шее и начинает покрывать ее поцелуями. – Тебе так идет это платье. Почаще его носи, но не сидя на плечах у Кайла.
Вспомнив то, в какой позиции нас застали ребята, Маркус кусает меня. Теперь мы не скроем наше уединение. Да, я уже согласна отлучиться. Будто бы они не трахаются! Чмокаю Маркуса в губы, поднимаю туфли с пола и залезаю на него, обхватив талию ногами, а руками – шею.
– Лекси! Последи, пожалуйста, за рыбой. Когда зазвенит таймер, выключи, но не открывай. Мне надо кое-что сделать, – кричу я, чтобы меня услышали из другой комнаты. Дожидаюсь согласия подруги, понижаю голос и добавляю: – У нас есть пятнадцать минут.
Маркус ухмыляется и направляется в другой коридор, удерживая меня на весу.
– Двадцать. Я успею сделать тебе приятно, как мне хочется, – отрезает он. – Они могут выпить без нас.
Не в силах спорить я подсказываю, куда мы можем пойти:
– В кабинет. Только не порти мне прическу и макияж. Иначе начнем новый год с воздержания.
Маркус с вызовом смотрит на меня, будто говорит: «Ты серьезно?» Конечно, нет. Я не настолько уверена в своих силах.
Мы залетаем в кабинет, уже пожирая друг друга. Как же хорошо, что я не успела накрасить губы. Маркус запирает дверь, смахивает со стола все наши вещи и кладет меня на него. Здесь есть диван, но он довольно маленький и не самый удобный. Да и стол ближе. Моя спина врезается в деревянную поверхность, кидаю туфли на пол и руками упираюсь в край, чтобы не упасть. Маркус разводит мои ноги, наклоняется и проводит языком по внутренней стороне бедер. Свет не включен, но благодаря огням соседних зданий я вижу, как он двигается. Задыхаясь от возбуждения, наблюдаю за ним. Мягкий язык добирается до края трусиков, и я шумно втягиваю воздух через рот. Маркус проводит носом по моим складкам сквозь кружевную ткань и шепчет:
– Пожалуй, мы успеем только одно. Хочу полностью насладиться своим десертом.
– Господи, ненавижу твои грязные разговорчики, – ворчу я, закатив глаза, пока Маркус продолжает вкушать мой аромат.
Мужчина, приподняв мой зад, задирает платье, стягивает трусики и кладет их в карман своих брюк. Чувствую, как между ног становится уже очень мокро. Мне нужен Маркус там. Сейчас же. Все происходит быстро. Маркус уже тянется к вырезу платья, стаскивает рукав и обнажает груди. Соски тут же превращаются в два маленьких напряженных комочка. Я без бюстгальтера, и это очень упрощает дело. Маркус закидывает мою левую ногу на плечо, а правую ставит на стол, вводит в меня указательный палец, заставляя меня ахнуть, и, глядя мне в глаза, мурлычет:
– Нет, ты обожаешь мои грязные разговорчики.
Медленно двигаясь во мне, Маркус наклоняется к моей груди и ртом обхватывает сосок, прикусывая и посасывая его. Я откидываю голову назад и громко стону. Маркус использует второй палец и начинает круговыми движениями массировать клитор, а я издаю какой-то странный рычащий звук. Он знает, как я люблю ласки груди, и делает это всегда именно так, как мне нравится. Маркус ублажал ее очень долго, а, когда я почти оказалась на пике, на самом верху своего блаженства, он резко наклонился и обхватил мою киску ртом.
– О мой Бог! – кричу я и дергаюсь к нему навстречу всем телом.
Маркус, вставляет в меня большой палец, обводит языком мой клитор и всасывает его в рот. Он двигается размеренно, и мне бы хотелось ощутить его твердый, толстый и большой член, а еще удовлетворить его, соединившись в одно целое, но у нас нет времени.
– Потише, сладкая Мер, у нас гости, – ненадолго оторвавшись от меня, говорит Маркус. Я тут же жестко хватаю его волосы и тяну обратно, чтобы он не отвлекался. – Кое-кто проголодался.
Злобно рычу, потому что он не продолжает. Мне больно от этого.
– Заткнись и доведи меня до чертового оргазма, Маркус Монтгомери, иначе, клянусь Богом, я… ох черт!
Маркус впивается в меня с новой силой. Неистовой и даже свирепой. Он лижет, кусает, сосет – все, чтобы я сошла с ума, а затем свободной рукой трогает мою грудь. И я кончаю. Мои ноги немеют, глаза закатываются. Маркус целует мои бедра и поправляет мой наряд, пока я прихожу в себя.
Праздник обещает быть хорошим.
***
Ни один праздник раньше не проходил так. Столовая заполнилась не только ароматом вкусного ужина и разговорами, но и смехом. Впервые я присутствую на празднике, где так громко и искренне хохочут. Мои щеки болят от смеха и улыбок, а сердце наполнено любовью и счастьем. Маркус сидит рядом и держит меня за руку. Видеть его улыбающимся… я вижу, что он справился. Несмотря на все, мой любимый человек, любовь всей моей жизни наслаждается мгновением. Крепче сжимаю его руку, целую в щеку и улыбаюсь. Маркус поворачивается ко мне и прижимается своими губами к моим. Он видит мое странное выражение лица и шепотом задает вопрос:
– Все хорошо?
Я киваю. Мне вдруг начинает казаться, что десять сантиметров между нашими стульями – огромное расстояние, и я как влюбленная дурочка поднимаюсь со своего места и сажусь к Маркусу на колени. Он довольно улыбается, целует меня в шею и обнимает, притягивая ближе к своей мощной и мускулистой груди. Никто из друзей нас не упрекает за, возможно, излишние публичные проявления чувств: все понимают, через что мы прошли.
Разговор продолжается. Мы уже поделились всеми новостями, посплетничали,
– Может быть, мне перевестись к вам с Мер в Колумбийский? – говорит Кайл, обращаясь к Лекси.
Подруга недоверчиво выгибает бровь, делает глоток шампанского и, хмыкнув, отвечает:
– Скажи уже, что тебя отчислить хотят, лентяй.
Кайл щурится и, скомкав салфетку, кидает ее в лицо Лекси. Не знаю, что у них происходит, не вдаюсь в подробности, но однажды видела переписку вполне интимного характера, однако она вроде бы встречается с кем-то. Спрашивать не буду, потому что их отношения – полнейший бардак, к которому однажды я приложила и свою руку.
– Мелкие засранцы, вы наполняете этот прекрасный праздник негативом, – встревает Лу и взмахивает руками в воздухе, будто ограждается от плохой энергетики.
После ее путешествий она изменилась. Образ крутой барменши как-то затерялся, и теперь Лу стала похожа больше на инструктора по йоге. Она очень уравновешенна, спокойна, немного летает в облаках и дает мудрые советы. Лу нечасто была в Нью-Йорке, но во время ее присутствия мы сблизились и даже подружились. Она убедила нас пройти терапию до конца, потом отговорила меня от нескольких глупых решений, и мы даже съездили на неделю на спа. Я почти забыла, что она когда-то спала с Маркусом.
Почти. Но я справляюсь с этими знаниями лучше, чем Маркус с воспоминаниями о том, что мы с Кайлом целовались и сходили на пару свиданий.
А так, сейчас здесь сидят люди, связанные дружбой и любовью. Абсолютно каждый в трудной ситуации выслушает друг друга и поможет. Они будут драться до последнего и за меня, несмотря на то, что я не связана ни с кем из них кровью. Все они доказали это еще в прошлом году.
Лекси щурится и кидает в сестру салфетку. Лу с невероятной грацией отмахивается от нее и показывает ей средний палец. Чувствую, как грудь Маркуса трепещет от смеха. Он кладет подбородок на мое плечо, бесшумно смеясь, рукой залазит под мое платье и гладит бедро. Затем Маркус сдвигается к моему уху и бормочет:
– Веселый семейный праздник, не так ли? Тоже будем кидаться чем-нибудь? Или наконец-то свалим в спальню?
Пихаю его локтем в ребра, и он затыкается, понимая, что не стоит издеваться. Прижимаюсь к нему, наслаждаясь перепалкой, словно это нечто прекрасное, милое и захватывающее.
– А ты, сдвинутая на позитиве старуха, перестань медитировать и позволь нам собачиться, потому что это комфортная форма общения для нас, – скорчив рожицу, как маленький ребенок, отвечает Лекси.
Кайл не принимает сторону подруги и начинает ругаться с обеими девушками. Когда ругательства самых отборных сортов идут в ход, мы с Маркусом наливаем себе шампанское. Да уж, от прежнего спокойствия Лу не остается ни следа.
– А начиналось все довольно спокойно, – констатирую я. Мы чокаемся бокалами. – Но мне все равно нравится. Пожалуй, и другие праздники я хочу проводить так. Кроме Дня Святого Валентина. Там не будет ни людей, ни одежды.
Маркус довольно мычит.
– На мой день рождения я хочу ужин и тебя, прикрытую лишь тем развратным пеньюаром, который тебе подарила Лу, – улыбаясь своим фантазиям, говорит мужчина. В его глазах бегают огоньки. – Торт я буду есть с тебя.
– Принимается, – поворачиваюсь к нему и целую в губы. Мои глаза упираются в часы, висящие на стене, и я взвизгиваю: – О черт! Новый год через три минуты! Надо их разнять, а ты пока наливай всем шампанское.
Поднимаюсь с колен Маркуса, думая, как остановить перепалку. Лу и Лекси теперь вдвоем критикуют пенис Кайла… откуда Лу знает, как он выглядит? Ладно, я не хочу выяснять это. Беру тканевую салфетку и по очереди бью каждого из спорщиков, чтобы они обратили на меня внимание.
– Ребята! Новый год! Либо вы сейчас встанете, либо я побью вас.
Лу, Лекси и Кайл понижают голос и договаривают все ворчания, а потом все же встают и берут бокалы в руки. Четыре пары глаз уставляются на меня. Кажется, они ждут, что я начну говорить тост. Откашливаюсь, смотрю на Маркуса, и слова сами начинают литься из губ:
– Я плоха в речах, но хочу сказать, что этот год был хорошим. Мы преодолели все трудности и препятствия, стали сильными и сплотились. У меня была семья когда-то, но я лишилась ее, а потом обрела вас. И я благодарна вам за это.
Поворачиваюсь лицом к Маркусу лицом и продолжаю:
– Надеюсь, что каждый следующий год мы будем только счастливее, и ничто нас не рассорит. Кроме длинных языков Кайла и Лекси.
Ребята не успевают съязвить, потому что часы бьют полночь. Мы ударяемся бокалами. Маркус смотрит на меня с таким обожанием, что сердце тает. Ему не нужно ничего говорить, потому что я понимаю, что он согласен со мной. Он притягивает меня к себе и шепчет:
– Спасибо за этот год, Мередит Ван дер Меер. Я люблю тебя.
– Я люблю тебя.
После поцелуя и поздравлений мы идем на Тайм-сквер. На улице все поют, танцуют, радуются. На долгую прогулку нас не хватает. Мы возвращаемся домой, где вручаем подарки, купленные еще на Рождество, а потом Кайл заставляет нас пересматривать «Гарри Поттера». Мы с Маркусом продолжаем наслаждаться склоками этой троицы.
Чудесный праздник. Лучший после смерти бабушки и дедушки.
3. Как мы строили планы на будущее?
Маркус
– Она врезала мне, а ты позвал ее с нами? Серьезно? – ворчит Кайл.
Магазин «Тиффани» уже за углом, осталось немного… Я уже не просто сомневаюсь в правильности идеи взять с собой Кайла и Лу, а полностью уверен, что затея хреновая. Сначала я представил, как два близких человека помогают выбрать мне кольцо для Мередит, однако накануне эти двое крупно поссорились. Все должно было пройти идеально: Кайл бы поддерживал меня, пока Лу помогала бы выбирать приличное кольцо.
Сукины дети.
– Ты заслужил ту пощечину, – отвечаю я, стараясь не сорваться на него. – На кой черт ты снова переспал с Лекси? Хотя не отвечай. Я иду покупать кольцо своей будущей невесте, любви всей своей дерьмовой жизни, так что заткнись и не ругайся с Лу, мелкий засранец.
Кайл бурчит, но в итоге признает свою ошибку. Через три с половиной месяца Мер заканчивает учебу, и я решил, что настало время для следующего шага. Мы вместе почти четыре года, четыре замечательных и счастливых года. Мы готовы идти дальше. Я как влюбленный идиот хочу видеть на пальце Мередит кольцо, а потом наблюдать, как она ходит с огромным животом и босая по нашему дому.
Черт, да я давно уже хочу детей от нее. Но мне-то уже почти сорок, а ей лишь исполнится двадцать три в конце месяца. Возраст все еще немного пугает меня, но Мер обрывает любой разговор об этом. Когда-нибудь я окончательно успокоюсь.
– Ты правда решился на брак, па? – осторожно спрашивает Кайл, кутаясь в шарф. Я вопросительно гляжу на него, и он пожимает плечами: – Нет, вы с Мер – это нечто невероятное, все это видят, но брак? Звучит слегка пугающе, не находишь?
Усмехнувшись, качаю головой.
– Ты не дорос до этого просто или не встретил подходящую девушку, – легко отвечаю я. – В Мередит я сразу увидел свое будущее.
Кайл кривится.
– Фу, вы такие сладкие, аж тошно.
Толкаю его в бок. В каком-то смысле он, думаю, прав, но мы просто не можем отлипнуть друг от друга. Вначале наши отношения не отличались нежностью, а сейчас она появилась. Мы начали больше ценить и понимать друг друга. Наверное, повзрослели.
Тем временем мы заходим в салон «Тиффани», где нас уже ждет Лу. Ее недовольно лицо – единственный признак злости на Кайла. Она разумнее моего племянника и понимает, как важно для меня их присутствие. Они долгое время были единственными близкими людьми в моей жизни, а сейчас на первом месте для меня Мер и наше с ней будущее. Я наконец-то готов жить не для Кайла, а для себя и своей любви.
Консультант проводит нас в отдельную комнату, где мы втроем сможем спокойно выбрать нужное кольцо. Черт, я полный ноль в ювелирных украшениях. Когда девушка в униформе начинает показывать огранки, моя голова начинает гудеть.
– Вот эта модель из новой коллекции, – женщина протягивает мне коробочку с кольцом из желтого золота и розовым камнем в форме сердца. – Оно лишь вчера появилось в нашем салоне.
Мне оно совсем не нравится, оно слишком… дурацкое, чтобы Мер носила его до конца наших дней. Что за нелепость дарить кому-то такие сердечки? Пусть его я точно покупать не буду, но решаю уточнить у Лу, сидящей рядом. Подруга тут же кривит нос и часто качает головой.
– Оно ужасно, – шепчет она.
Даже Кайл рядом поддакивает. Единогласно.
Следующие три кольца также оказываются неудачными: то слишком слащавые, то слишком скучные, то просто некрасивые. Но потом мы втроем видим его. Мое воображение тут же дорисовывает его на руке Мер.
– Данный комплект из нашей премиум-коллекции, – с вежливой улыбкой говорит консультант, увидев наши вспыхнувшие глаза. – Огранка «принцесса», тонкая и аккуратная оправа из белого золота. Также оно дополнено по бокам небольшими бриллиантами. К ним в комплект идут серьги-гвоздики с такой же огранкой. Что скажете про него?
Переглянувшись и получив одобрительные кивки от Лу и Кайла, я говорю:
– Упакуйте и кольцо, и серьги. Подарок на день рождения тоже почти готов теперь. Возможно, у вас есть кулон к ним? Если есть, то беру все.
***
– Как насчет выпускного? Мы собираемся сразу уехать в Джексон, – предлагаю я.
Лу и Кайл спокойно едят, а мне кусок в горло не лезет. Я чертовски волнуюсь. Вдруг Мер откажет мне? Что, если она поняла, что я не достоин ее? Не буду озвучивать эти мысли вслух, а то Лу врежет и мне.
– У меня есть фотографии из наших путешествий, – продолжаю я.
Лу вскидывает руки, быстро глотает и тараторит:
– Я могу приехать в Джексон раньше вас, украшу вашу спальню цветами и фотографиями, сделаю все очень красиво!
В ее голосе звучит воодушевление. Она действительно загорается этой идеей. Кайл кивает: ему нравится эта идея.
– Согласен, – подтверждает он. – Просто, романтично и со вкусом. Не люблю, когда делают предложения при толпе свидетелей. Вдруг Мер захочет дать заднюю…
К голове Кайла тут же летит рука Лу и ударяет его по уху. Ее глаза свирипеют, и она продолжает его дубасить. Не буду ее останавливать. Кайл заслужил.
– Эй, все! Я пошутил! – ворчит парень, пытаясь увернуться от ударов маленьких ладошек Лу.
Подруга успокаивается, и мы продолжаем наш обед. Я представляю, как я делаю предложение Мер: слова идут от самого сердца, не приготовленные заранее, а только сорванные с языка. На сердце становится тепло, и жар любви разливается по всему телу.
– Если Мередит согласится выйти за меня, я сделаю все, чтобы она была самой счастливой во всем мире, – шепчу я. – Мы станем супругами, а потом родителями. Но я боюсь, что окажусь дерьмовым отцом. Вдруг я не смогу любить детей хотя бы так же, как ее? Я не уверен, что мое сердце сможет выдержать такие сильные чувства.
Лу берет меня за руку и так же тихо говорит:
– Маркус, у тебя огромное сердце, и в нем хватит места для всех. Страх – это нормально. Но мы знаем тебя, поверь.
В ее глазах скапливаются слезинки, в моих – тоже. В какой момент моя жизнь стала такой хорошей? Чем я заслужил людей, заботящихся обо мне?
4. Наш обычный день в Нью-Йорке
Мередит
«Корейская или тайская кухня?» – приходит сообщение от Маркуса.
«Тайская. И захвати что-нибудь для Лекси, а то она голодная и злая».
Мельком бросаю взгляд на подругу, сидящую рядом и внимательно конспектирующую тему лекции. Мы не успели пообедать, и Лекси уже успела накричать на одного из наших однокурсников, который решил позвать ее на свидание. На четвертом курсе парни все еще не отличаются умом и не понимают, когда им отказывают. У нас даже есть некоторые особи, которые пытаются пригласить меня куда-нибудь, хотя Маркус почти каждый день встречает меня после учебы.
Идиоты, что сказать?
«Ты наденешь свой халатик для меня?;)»
Усмехаюсь и отвечаю:
«А он нужен?)»
«Ну мы же хотим успеть хотя бы поужинать. Потом его снимем, Мер».
«Я подумаю над вашим предложением, мистер Монтгомери».
После лекции едва ли не бегу к выходу, чтобы поскорее увидеться с Маркусом. Сегодня случилось чудо: у нас совпали графики выходных, поэтому мы сможем спокойно провести время вдвоем. Мы решили никуда не идти и спокойно посидеть дома с едой и фильмом. И сексом, конечно.
Мой любимый стоит, опираясь на капот автомобиля. Темно-серое пальто облегает его широкую грудь. Туфли и брюки дополняют образ. Как же он хорош! Маркус складывает руки на груди и снимает очки. Соблазнительные губы растягиваются в ухмылку и так и ждут, когда я их поцелую. Наши глаза встречаются, и я не могу сдержать ухмылку. Вижу, как на Маркуса смотрят проходящие преподавательницы и студентки и едва ли не облизываются. Их вожделение ничуть не заставляет меня ревновать. Наоборот, во мне поднимается неистовая гордость из-за того, насколько красив и сексуален мой мужчина, который даже не замечает взгляды.
Стараюсь не бежать, как сумасшедшая, и иду вровень с Лекси, удерживая зрительный контакт с Маркусом. Когда мы подходим к автомобилю, он протягивает ко мне руки, обнимает и целует в губы. Его ладони сжимают мою талию, и я замечаю, как он сдерживается от не самых пристойных прикосновений. Маркус повторяет поцелуй и шепотом здоровается:
– Привет, красавица.
– Привет, – неожиданно хриплым голосом говорю я.
Мы продолжаем смотреть друг на друга, когда слева слышится ворчание. Закатываю глаза и отлипаю от Маркуса. Совсем забыла, что Лекси сегодня не в настроении. Мы поворачиваемся в ее сторону и видим недовольное лицо подруги.
– Лобзайтесь сколько угодно, но у себя дома, голубки, – бурчит Лекси. – Я голодная, уставшая и хочу домой, так что, пожалуйста, отвезите меня в квартиру, а потом целуйтесь, обнимайтесь, трахайтесь без свидетелей.
Маркус тоже закатывает глаза, открывает ей дверь, пропуская на пассажирское сидение, и отвечает ей:
– Хватит излучать негативную энергию, Лекс. Я тебе еды купил.
Лекси кидает на него убийственный взгляд и чуть ли не шипит:
– Ты у Лу набрался? Клянусь Богом, Маркус, я…
Подруга не успевает договорить, потому что мужчина захлопывает дверь. Не могу сдержать смешок и тоже сажусь в автомобиль.
***
– Я уже говорила, что мы не будем подписывать контракт с «Кинг КОНСАЛТИНГ», – отрезаю я, захлопнув папку с документами о сделке с этими дьяволами. – Не спорю, что их предложение о застройке очень заманчивое, но нам оно может обернуться провалом. У нашей компании нет проблем с законом, и я хочу, чтобы так и продолжалось.
Мистер О’Коннел недовольно поджимает губы. Надо будет попросить моих людей разнюхать, не сговорился ли он с Россом Кингом, потому что он не в первый раз пытается уговорить нас на эту сделку. Однако совет директоров на моей стороне: никто не хочет рисковать.
– Хорошо, мисс Ван дер Меер, – цедит он сквозь зубы.
Когда-нибудь он сможет смириться, что во главе теперь молодая девушка. Или я выкуплю его акции, чтобы выгнать его к чертям из моей компании.
– Продолжим? – предлагаю я.
Совещание длится еще почти три часа. Время переваливает за десять часов вечера, и меня радует, что Маркус тоже только освободился. До пентхауса меня довозит водитель. Я все еще передвигаюсь по Нью-Йорку в сопровождении охранника, но теперь он один. Либо с Маркусом, когда у нас совпадает расписание. Подъехав к многоэтажной высотке, захожу в лифт и снимаю ужасные черные кожаные ботинки на высоких каблуках со шнуровкой. Они безумно красивые, и это единственная причина, почему я еще не выкинула их. Глаза закрываются, шея и плечи ноют, поэтому в квартиру я скорее заползаю, чем захожу.
Дома пахнет едой, и мой желудок тут же жалобно стонет. Но сначала душ. Маркуса нет ни на кухне, ни в кабинете, ни в спальне, а из ванной доносится шум воды. Кажется, наши мысли сошлись. Бросаю сумку и пальто в коридоре и захожу. Маркус стоит спиной ко мне и намыливает волосы. Направляюсь к нему, попутно стягивая блузку, рубашку, чулки и расстегиваю бюстгальтер. Маркус словно чувствует мое присутствие и поворачивается. Усталость в его лице тут же превращается в желание, немного темное и очень сильное. Спустя четыре года он продолжает на меня так смотреть, и это невероятно. Смотря в его глаза, стягиваю трусики и захожу в душевую кабину.
Мы не здороваемся, не произносим ни слова и просто падаем в объятия друг друга. Я впиваюсь в губы Маркуса, он поднимает меня в воздух, сжимая ягодицы и двигаясь к моему центру. Мужчина прижимает меня к стеклянной дверце, опускает голову к моей груди и всасывает нежную плоть в рот. Его шершавый язык ласкает соски и кожу груди. Одной рукой Маркус продолжает держать меня, а второй трет клитор. Я громко стону и откидываю голову назад, подставляя лицо под поток горячей воды. Лучшая встреча проходит так.
Любимый доводит меня до оргазма, и я чувствую, как набухает его член возле моего входа. Трусь задницей об него, говоря, что он должен войти в меня сейчас же. И Маркус понимает это и вводит в меня сначала головку, а потом и всю длину. Наши стоны соединяются в один протяжный звук. Как же приятно!
Господи, Маркус, не нежничай.
Он вновь легко понимает, чего хочет мое тело, и жестко вдалбливается в меня. Его бедра бьются о мою задницу с громкими шлепками. Мы быстро кончаем, и вибрация оргазма проносится между нашими телами. Когда я прихожу в себя, вижу, что Маркус смотрит на меня. Он не выходит из меня.
– Привет, – с улыбкой здоровается он. – Я скучал по тебе, Мер-Мер.
Улыбаюсь и чмокаю его в губы:
– Я тоже, Маркус.
Мы домываемся и наконец-то идем на кухню, где едим и рассказываем друг другу, как прошел день. Такая рутина нравится нам обоим. Наша жизнь не наполнена экстримом, потому что нам его хватило в свое время. Мы живем спокойно, интересно и в любви. Мы наслаждаемся друг другом, каждой секундой, проведенной вместе.
Я люблю Маркуса, а он – меня.
5. Подготовка к свадьбе, или как в доме начали летать тарелки
Мередит
– Это бред! Полнейшая чушь! – шиплю я, кидая в озеро камень. – Идиот!
Лу и Лекси спокойно лежат и загорают, пока я хожу кругами и ворчу. Предложение Маркуса было прекрасным, мы две недели провели, будто уже находились в медовом месяце, а потом начался ужас. Не думала, что готовится к свадьбе так трудно, а главное – я не ожидала такого количества ссор. Маркус настаивает на свадьбе на корабле или в ресторане, а мне эти варианты, мягко говоря, не нравятся. Корабль – ассоциация с Титаником, а ресторан… скучно.
– Дурака кусок! – продолжаю бурчать себе под нос. – Человеку почти сорок, а ума нет! Как такое возможно?
– Не хочу еще сильнее портить тебе настроение, но мы предупреждали тебя, Мер, – встревает Лекси, за что получает от Лу локтем в бок. – Ай! Ну а что? С чего он вообще так сильно настаивает на этих вариантах? Он вообще сначала говорил, что ему все равно, а потом увидел брошюры, и его понесло.
Упираюсь руками в бока и думаю, что же мне делать. Я не уступлю нашу свадьбу его безвкусным желаниям! Хочет – пусть отдельно празднует в одиночестве, а вместе мы будем на том торжестве, которое хочу я. Эгоистично, наверное, но мне все равно. Качаю головой и заявляю:
– Я это так не оставлю. Вставайте, девочки. Вы поможете мне вправить мозги этом мальчишке-переростку.
Вздохнув, девушки собирают свои вещи и следуют со мной обратно к дому. Маркуса мы находим на кухне с Кайлом, спокойно пьющих кофе. У нас сейчас нечто типа бойкота, и я не удивляюсь, когда он даже не смотрит на меня. Я устроила ему недельное воздержание, но даже это не заставило Маркуса одуматься.
Козел, осел и любое другое парнокопытное животное. Ох, сколько же у меня эпитетов крутится на языке!
Встаю у противоположного края стола. Лу и Лекси держат дистанцию, а Кайл, уже предвидит ссору, тоже поднимается со своего места и присоединяется к девушкам.
– Делаем ставки? – шепчет Кайл.
Лу и Лекси усмехаются, но ничего не отвечают.
Стучу ногтями по столу, привлекая внимание Маркуса. Он, беззаботно улыбаясь, поднимает на меня взгляд. Сдерживая рычание, я шиплю:
– Берег Карибского моря или шатер.
– Корабль – мое последнее предложение, – спокойно отвечает Маркус, отставив чашку с кофе.
Ох, и не припомню, когда так злилась в последний раз. Я не дам ему испортить нашу свадьбу! Щурюсь и цежу:
– Представь пьянющего Кайла, упавшего за борт, на твое дурацком корабле. Или Лекси…
– Эй, нас не впутывайте в свое сумасшествие! – в один голос протестуют Кайл и Лекси за моей спиной.
Маркус закатывает глаза, хотя должен понимать, что я говорю серьезно. Если эти двое поссорятся, и выпившая несколько бокалов Лекси вышвырнет Кайла в океан? Свадьба закончится с береговой охраной.
– Мы их проконтролируем, – говорит Маркус.
– Тогда удачи отпраздновать свадьбу без невесты! Я не хочу в свою свадьбу переживать за двух идиотов.
Маркус соскакивает со стула, и он больше не выглядит таким спокойным. Он упирается руками в бока и щурится, как я. Едва сдерживаю усмешку, потому что со стороны мы, должно быть, выглядим комично.
– А на берегу они полезут в воду и придется следить, чтобы они не утонули к чертям собачьим!
Все. Мне это надоело!
Как там говорят? Красный туман застилает глаза, а потом я перестаю контролировать себя и, схватив кружку Маркуса со стола, кидаю в него. Он успевает увернуться, и чашка летит в стену. Я недовольно рычу, потому что Маркус оказался слишком изворотливым. Хватаю пустую тарелку и повторяю бросок – он ныряет вбок и снова избегает столкновения. Бью себя по ногам, подбегаю к Маркусу и начинаю его колотить. Не знаю, что на меня нашло… Он меня выводит, и я просто не могу сдержаться. Маркус стискивает мои руки и разворачивает к себе спиной. Я уже собираюсь стукнуть ему ногой, но он обхватывает мои бедра своими. Брыкаюсь, сыплю Маркуса проклятиями, а он ворчит в ответ.
– Эй, чокнутые! – Лу подбегает к нам и разнимает, оттянув меня от Маркуса. Я пытаюсь снова прыгнуть на него, но девушка держит меня. – Мередит! Все! Вы оба сошли с ума из-за свадьбы! Я понимаю, что вы хотите как следует отпраздновать ее, потому что это не просто торжество, а свидетельство ваше любви. Но вы зашли слишком далеко, поэтому у меня есть решение.
Замираю и вопросительно смотрю на рыжеволосую бестию. Маркус приподнимает брови и ждет, что же объявит подруга. Лу отпускает меня, встает между нами как живой щит и говорит:
– Свадьба будет здесь, в этом доме.
– Ну уж нет… – начинает Маркус.
Лу шикает на мужчину и продолжает:
– Вы здесь узнали друг друга, полюбили. Но еще рядом есть озеро, возле которого можно устроить фуршет и сам банкет, если погода будет хорошая. Арка на фоне воды будет отлично смотреться. Если что столы можно будет перенести в дом. Место красивое и наполненное воспоминаниями. Сюда подойдут любая тематика, любой дресс-код.
Каждый аргумент звучит вполне логично и даже… волшебно. Этот дом – скопление воспоминаний для нас. Что может подойти лучше? Смотрю на Маркуса и вижу те же мысли в его взгляде. Мы киваем друг другу, и я отвечаю:
– Лу, спасибо. Это гениальная идея. Мы празднуем свадьбу в Джексоне, в нашем доме.
6. Сюрпризы продолжаются
Почему Маркус уехал по делам именно сейчас, когда мне настолько плохо? У него какой-то новый проект в пригороде Лондона. Возможно, Дэмиен хочет построить себе новую недвижимость. «Dark Paradise» выступали на нашей свадьбе. После этого Дэмиен и Маркус вроде несколько раз созванивались, поэтому я не удивлюсь, если мой жених действительно поехал к сиру Олдриджу.
Градусник пищит, и я достаю его.
– Сколько? – спрашивает Лекси, лежащая рядом и поглаживающая меня по спине. Я протягиваю ей градусник и стону от спазма, пробежавшего по телу после движения. – Тридцать семь и три. Невысокая, сбивать нельзя. Может быть, все-таки съездим в больницу? Тебя тошнит почти с самого приезда с Фиджи. Ты уже и похудеть успела из-за этого.
Свадьбу мы сыграли еще в начале июля, после сразу же отправились в медовый месяц на райский остров Локала – это был сюрприз от Маркуса – и валялись на пляже полтора месяца. Сам праздник в стиле бохо был очень милым. Гостей было очень мало, куча вкусной еды, много танцев. Мы с Маркусом наслаждались свадьбой, а затем и первой брачной ночью. Я надела прекрасное платье со струящейся юбкой, а Маркус был в бежевом костюме. Летом нам не хотелось надевать классические наряды. На следующее утро мой муж вручил мне билеты, и мы улетели. Отпуск был незабываемым. Только мое нынешнее недомогание и поиск причин такого состояния немного омрачает воспоминания.
– Я выблевала всю еду, которая была у меня в желудке, – бурчу я. – Может, я отравилась морепродуктами? Но Маркус тоже ел их. Что-то здесь не так. Фу, как вспомню о еде, то сразу же желудок сводит.
Лекси протягивает мне бутылку с водой. Я без особого удовольствия беру ее и делаю глоток. Подруга берет телефон в руки и начинает что-то набирать. Ее глаза расширяются, и я, нахмурившись, спрашиваю:
– Что-то случилось? На Фиджи какая-то эпидемия?
Лекси качает головой и почему-то не смотрит в мою сторону. Девушка подскакивает, едва ли не бежит к выходу из дома и бросает:
– Я вернусь через пятнадцать минут, никуда не уходи.
Подруга уже захлопывает дверь, даже не услышав мой ответ. Странная.
– Как будто я могу сдвинуться с этого проклятого дивана, дурочка, – ворчу и переворачиваюсь на другой бок.
Маркус не звонит весь день, и я не хочу его отвлекать от работы. Если он узнает, что мне так плохо, то тут же примчится, бросив все дела, а я не хочу отвлекать своего мужа. Муж… так странно называть так Маркуса. Мы теперь муж и жена. Кто бы мог подумать, что до этого дойдет? Усмехаюсь, и желудок тут же сжимается.
– Все-все, я поняла…
Мне надо выпить лекарства, но сама я не дойду до кухни. К тому же там пахнет едой. Гадость.
Машина Лекси заезжает на подъездную дорожку к дому. Вижу, как подруга выпрыгивает из автомобиля с небольшим пакетиком и бежит в дом. Лекси направляется ко мне, останавливается в метре от дивана и, поджав губы, говорит:
– Ты только не психуй, Мер. Я тут купила кое-что… в Гугле было… короче вот.
Лекси высыпает содержимое пакета рядом со мной, и мои глаза тут же ползут наверх. Ну уж нет. Я не могу… она бредит, раз доверилась чуши из Интернета.
– Ты сошла с ума? – кряхчу я, слегка приподнявшись на локтях.
Лекси садится ко мне, поглаживает меня по спине, успокаивая, и смотрит на них.
– Зачем четыре?
– На всякий случай, удостовериться же надо.
***
В дверь стучит Лекси. Я трясущимися руками смотрю на то, что изменит мою жизнь. Последний.
– Мер? – шепчет подруга. – Сколько?
– Две, – автоматически отвечаю я.
– Охренеть, – взвизгивает она. – Мы рады? Или еще не понимаем? Если мы не рады, то скажи. Мы никогда не обсуждали вариант, если ты…
– Забеременею, – заканчиваю предложение за нее. – Мы…
Четыре теста показали две полоски. Тошнота – это токсикоз. У меня токсикоз, потому что я… беременна. Я беременна от Маркуса, и скоро у нас появятся дети. Черт… Не скажу, что этого не могло произойти. Я иногда забывала про таблетки, а презервативами мы не пользовались уже несколько лет. С учетом того, как часто мы занимаемся сексом, удивительно, что это не произошло раньше. Но все же… охренеть.
Поднимаюсь с унитаза, согнувшись иду к двери, отпираю ее и падаю в объятия Лекси. На глазах появляются слезы, а на губах – улыбка. Я беременна!
– Мы рады, Лекси, – шепчу я. – Мы очень рады!
Лекси визжит, я тоже. Мы крепко обнимаемся и чуть ли не танцуем. И как теперь дождаться приезда Маркуса? Мне будет сложно держать язык за зубами.
***
Может быть, я зря решила не использовать тесты для рассказа? Я подумала, что упаковать их и подарить не наш вариант. За годы совместной жизни я поняла, что лучше просто все рассказывать друг другу без лишних ухищрений. Но на всякий случай все тесты сохранила.
– Мер, я понимаю, что в архитектуре ты ничего не понимаешь, но обычно ты хотя бы притворяешься, что тебе интересно, – усмехается Маркус, сжав мою руку, чтобы привлечь внимание. Он наливает себе бокал вина и собирается наполнить и мой стакан, но я качаю головой. Мне же нельзя теперь. – Что-то случилось? Ты какая-то отстраненная сегодня.
Ну что ж, пора открывать карты.
– Я… – открываю рот, смотря в глаза любимому, но не знаю, как начать. Опускаю взгляд на полную тарелку и, продолжая ковырять салат, выпаливаю: – Я думала о перестановке гостевой спальни. И надо в ней ремонт сделать.
– Зачем? – непонимающе спрашивает Маркус.
Поднимаю глаза, встречаюсь с взглядом любимых голубых аквамаринов, и в сердце появляется смелость. Я сплетаю наши пальцы и продолжаю:
– Думаю, что ребенку хотелось бы жить в комнате с игрушками и стенами другого цвета. Еще надо купить новую мебель: кроватку, пеленальный столик и…
Маркус сглатывает. Его глаза расширяются, рот приоткрывается, и пальцами чувствую, как у него учащается пульс.
– Мер? Ты что…? Ты… – бормочет мой муж.
– Я беременна, Маркус, – шепотом заканчиваю я. – Я думала, что отравилась, но потом Лекси притащила тесты на беременность. Четыре раза две полоски. Ошибки быть не может.
– Мы станем родителями? – спрашивает Маркус, и я киваю. – Мы станем родителями, черт возьми!
Маркус подскакивает со стула, хватает меня на руки и радостно кружит с радостным смехом. Мне не стоило бояться, потому что все вышло, как нельзя лучше. Маркус счастлив, и через несколько месяцев нас будет уже трое.
7. Плюс два
– Любимый! Помоги мне застегнуть джинсы! – кричу я, чтобы Маркус пришел мне на помощь.
Эти чертовы штаны были мне велики на три размера! На три! При заказе я нажала не на тот размер и не заметила, а потом сдать их было уже поздно. Они должны были стать отличным временным решением для беременности, однако мой малыш, кажется, гигантского размера. Я уже набрала очень много, даже не хочу знать точную цифру. Грудь увеличилась, бедра округлились, что очень нравится Маркусу, но совсем не нравится мне. Сейчас я на пятом месяце и боюсь представить, что будет дальше.
Сегодня мы идем на плановое УЗИ. До сих пор мы просили не называть пол, потому что мне очень хотелось устроить гендерную вечеринку. Лу пойдет с нами, врач напишет ей пол ребенка на бумажке, и она сделает заказ у кондитера. Мы выбрали классический вариант с тортом. Из-за незнания, кто у нас родится, комнату мы обустроили в нейтральных цветах, коляску правда пока не купили.
Маркус заходит в нашу спальню и с улыбкой наблюдает за тем, как я безуспешно пытаюсь натянуть джинсы. Он приближается ко мне и вместо того, чтобы помочь, стягивает штаны с ног. Маркус чмокает каждое бедро, живот и с нежной улыбкой говорит:
– По-моему, малышу будет в них тесно, Мер-Мер. Давай ты наденешь платье. Я как раз купил тебе теплое шерстяное платье. Все-таки уже декабрь. И перестань носить ботинки на каблуках. На улице скользко, к тому же у тебя отекают ноги.
Надуваю губы, потому что не хочу надевать колготки. Маркус разрешает носить мне только с утеплением, а они очень колются. Комментарий о каблуках и отекших ногах я пропускаю мимо ушей, потому что об этом эта кура-наседка уже говорила ни раз.
– Ладно, давай, диктатор, надевай на меня это орудие пыток, – бурчу я и плюхаюсь на кровать.
***
Врач водит датчиком по моему животу, а мы с Маркусом держимся за руки и не смотрим на монитор, чтобы случайно не увидеть ребеночка. Вижу, что мой любимый волнуется, и притягиваю его к поцелую. Очень мило, что он так переживает.
– Ну что ж, родители, у вас все хорошо, – говорит гинеколог. – Все развивается, как надо, можете быть спокойны. А вы, мамочка, молодец. Анализы в отличном состоянии. Можете пока одеваться и подождать в коридоре, пока я напишу вашей подруге пол.
Маркус помогает мне протереть живот и встать, а затем мы выходим.
– Как думаешь, кто у нас? – спрашивает он, целуя меня в макушку.
– Понятия не имею, – честно говорю я. – Но я представляю, что у нас мальчик. С такими же аквамариновыми глазами, как у тебя, и рельефными чертами лица. Он был бы тем еще ловеласом.
Маркус усмехается, обнимает меня за талию и выдает:
– А я думал о девочке с твоими удивительными глазами, чудесными светлыми локонами и невероятной красотой. Но мы же не будем на одном останавливаться, правильно?
Шлепаю его по ноге.
– Хитрый, не тебе же носить детей по девять месяцев. А если будет жутко больно, то я не факт, что соглашусь на второй раунд, мистер Монтгомери.
– Мы еще посмотрим, миссис Ван дер Меер-Монтгомери. Мы же теперь ищем компромиссы: ты не хотела менять фамилию, но теперь она у тебя двойная. Я хочу трех детей, а ты пока согласилась только на одного, поэтому мы договоримся на двух.
Я заливаюсь громким смехом и качаю головой. Брак – это действительно компромиссы, мы не хотим ссориться или не ценить интересы друг друга. Мы хотим сохранить любовь, доверие и уважение на всю жизнь, поэтому и делаем все правильно.
Из кабинета выходит Лу с конвертом. Она поджимает губы, сдерживая улыбку. Я стону, потому что очень хочу узнать, кто у нас будет. Разворачиваюсь и, бормоча проклятия, иду к машине, чтобы не вырвать конверт из рук подруги. Мы правильно выбрали Лу, потому что Лекси разболтала бы всем и даже нам с Маркусом. К тому же, раз Лекси первая узнала о беременности, то честнее было бы, чтобы Лу первая узнала пол.
***
– Мер-Мер, от того, как ты ешь, у меня пропадает аппетит, – морщится Лекси, наблюдая за мной. – Неужели ананас с кетчупом вкусно? И пепперони со сливками?
Отрываю взгляд от тарелки и вижу, что Кайл тоже морщится, однако Маркус и Лу просто улыбаются. Меня почему-то взбесил этот комментарий. Да, у меня изменились вкусы. Часто хочется чего-то соленого со сладким или острого с кислым. Но разве это повод для стыда?
– Не смей говорить что-то беременной женщине о ее вкусах в еде, – бурчу я с набитым ртом. – Вот залетишь сама и комментируй! А пока молчи и наслаждайся обедом.
Все за столом сдавленно хихикают. Да, и нервы у меня тоже шалят из-за гормонов. Лу накрывает мою ладонь своей, чтобы успокоить. От нее веет спокойствием, и я, если честно, подумываю над тем, чтобы взять ее с собой на роды, потому что Маркуса я туда не пущу однозначно. Лу легко может собрать меня в кучу, не растерявшись, как Кайл, Маркус или Лекси.
– Пока не планирую, спасибо, – хихикнув, отвечает подруга. – Когда там уже торт?
Поворачиваюсь к Лу и говорю:
– Думаю, уже можно. Все уже поели.
Лу кивает и уходит к холодильнику. Никто из нас туда не заглядывал. Беру Маркуса за руку и улыбаюсь. Этот момент настал, и он проходит именно так, как мы и хотели. Мы в окружении семьи дома узнаем, кто у нас будет. От волнения у меня все тело покрывается мурашками.
Лу выносит торт к столу, и мои глаза застилают слезы. Тортик чертовски милый! Он сиреневый, на нем шоколадная фигурка в виде пинеток, а посередине надпись: «Мальчик или девочка?»
– Лу… какой же он милый! – пищу я.
Подруга протягивает мне и Маркусу по ножу. Мы берем их, подносим к торту. Лекси тоже встает и начинает все снимать на телефон, а Кайл фотографирует нас со своего места.
– Ты готова? – спрашивает Маркус.
Когда я киваю, мы вместе отрезаем кусок. Цвет коржей…
– Мальчик, – в один голос шепчем мы.
У нас будет мальчик! Буду жить с копией Маркуса! Мы с мужем целуем друг друга и обнимаем.
– Ура! У меня будет брат! – вдруг визжит Кайл. – Чур я выбираю имя!
– Дитятко маленькое, нашло себе игрушку, – язвит Лекси.
Все начинают прыгать и поздравлять нас, и мы готовимся уже сесть обратно, дабы прийти в себя. Но у Лу другие планы: она вдруг идет снова на кухню. Мы все непонимающе переглядываемся. Девушка вдруг возвращается со вторым тортом, и я едва не падаю. Если она решила пошутить, то это не смешно. Лу мягко улыбается, увидев наш шок, и объявляет:
– Дело в том, что торт придется резать дважды. Мер спрятала в животе аж двух малышей. Кондитеру пришлось ускориться.
– У нас близнецы? – выдавливаю я. – Тогда понятно, почему у меня такой огромный живот уже.
Лу усмехается и ставит перед нами второй торт. Лекси вновь принимается снимать нас, шмыгая носом и вытирая слезы. Даже Кайл расчувствовался. Я, кажется, тоже плачу, как и Маркус, но мы оба этого не замечаем и отрезаем кусок еще раз. Всхлипываю, увидев цвет коржей, и говорю:
– Двойной компромисс.
– Девочка, – шепчет Маркус, уставившись на десерт.
У нас будет два ребенка. Мальчик и девочка.
8. Мистер и Миссис «Долго и счастливо»
– Давай, малыш, ты уже поел и за себя, и за свою сестренку, не жадничай, – шепчу я, баюкая Нейта. – Амелия уже спокойно спит, а ты как старший должен подавать пример, заяц.
– Все, родители на выход, – командует Лу. – Мы втроем справимся.
Сегодня у нас с Маркусом годовщина. С самого рождения детей в апреле мы почти не выходили из дома, потому что морально мы успели подготовиться к близнецам, а вот физически… Наши малыши прекрасны: они не похожи на кого-то из нас в частности, они – смесь нас обоих. Но волосы точно мои, если судить по тому пушку, что растет у них на головках, а глаза достались от Маркуса. Мы с мужем любим их до безумия. Их запах, маленькие ручки и ножки и сопение сводят нас с ума.
Мы вдвоем ушли в декрет, переложив все дела на заместителей. Нянь мы принципиально нанимать не стали, однако следует признаться, что уборщицы стали заглядывать к нам намного чаще. У нас недосып, переутомление и нехватка кислорода. Лекси, Лу и Кайл вернулись в город ненадолго и решили помочь нам. Но скажу честно, что мне не хочется оставлять своих детей на эту троицу.
– Ами, папочка и мамочка уйдут ненадолго, им надо развеяться, – шепчет Маркус, качая спящую Амелию на руках.
Мы уже оба подержали детей на руках. Сначала я убаюкала Ами, потом Нейт захотел есть, и мы поменялись. Мы пытаемся уйти на наше первое за год свидание уже почти час, но так трудно их оставить… Как представлю, что Кайл или Лекси пытаются поменять им памперсы, не зная, с какого края подступиться, то меня пробирает ужас.
– Родители, вон, повторю, – шепчет Лу и забирает у меня Натаниэля. – Лекси, забери Амелию у Маркуса, а Кайл, выгони уже наконец их.
В итоге мы подчиняемся и с трудом выходим сначала из детской, а потом из дома. Сесть в автомобиль кажется почти невозможным, но и с этим мы справляемся. Маркус выруливает на трассу – обратного пути нет. Мы выбрали для первого свидания не людное место, а домик на курорте с бассейном и обслуживанием. Нам не хватает тишины и разговора не о цвете какашек.
– Господи, какими же мы стали наседками… – вслух заканчиваю свою мысль. Поворачиваюсь лицом к Маркусу, кладу руку на его бедро и низким голосом предупреждаю: – Сегодня, папочка, ты оттрахаешь меня самым грубым способом, ты понял? Будем проверять мебель на прочность, потому что я устала заниматься тихим и быстрым сексом. Я хочу все прелюдии и много раундов.
Вижу, как глаза Маркуса зажигаются. Теперь я меньше думаю о детях. Мне не хватало этой страсти. А во время беременности мы и так уже делали все аккуратно, потом было воздержание после родов, а сейчас вечно голодные и плачущие дети. Сон стал иногда важнее плотских утех, и это ужасно! Но сейчас, когда я почти полностью пришла в форму, я хочу объездить Маркуса всеми известными способами.
– Папочка очень хочет облизать соблазнительные изгибы мамочки и исполнить все порочные мечты, скопившиеся за последние месяцы в его голове, – хрипит он и потирает шею.
Черт, кажется, мои трусики уже намокли. Была бы возможность, я бы оседлала Маркуса прямо сейчас.
Мы подъезжаем к снятому домику, который проектировал мой муж. Внутри нас ждет ужин при свечах, масла для массажа, ванна с пеной, бассейн, до которого мы, возможно, не доберемся, и огромная кровать. Все идеально.
Как только входная дверь закрывается, я запрыгиваю на Маркуса и впиваюсь в его губы. К черту, ужин подождет! Одежда падает на пол, мы тоже. Много поцелуев, спускающихся все ниже… Все проходит прекрасно, горячо и жестко.
Наверное, это не самое идеальное свидание после стольких месяцев без романтики, но оно самое лучшее для нас. Мы счастливы всегда, но иногда не показываем это друг другу. Нам нужна была эта разрядка, несмотря на усталость. После часов наслаждения, ужина, совместного принятия ванны мы плюхаемся на кровать полностью без сил. Прижимаюсь лицом к груди Маркуса, и он начинает выводить круги на моей спине.
– Не знаю, возможно ли это, но ты стала еще сексуальнее после родов, – хрипит муж. – Ты просто охрененная. Но признаюсь, что в какой-то момент думал, что ты меня сломаешь.
Я заливаюсь смехом и целую Маркуса в шею. Да уж, сегодня у меня и правда снесло голову.
– Не думал, что мы так хорошо справимся. Ну знаешь, с ролью родителей, – продолжает он. – В основном я говорю про себя, потому что в моей жизни вообще не было нормальных родительских примеров.
Поднимаю голову, чтобы смотреть в глаза своему любимому, и провожу пальцами по его челюсти.
– Маркус, мой дорогой, ты стал волшебным отцом, да ты им и был еще с Кайлом, – тихо произношу я. – И это еще одна из причин, из-за которой я тебя полюбила. Маркус, ты лучшее, что было в моей жизни и в жизни наших детей. Я и мечтать не могла о таком.
Маркус притягивает меня к себе. Я седлаю его, и мы целуемся. Нежно, медленно и очень чувственно. Мое сердце поделено на три части: две принадлежат наши детям, а третья всегда будет отдана Маркусу.
– Я люблю тебя, Мередит, – произносит он мне в губы. – Ты просто не представляешь как сильно. И буду любить вечно. Мы будем жить долго и счастливо, черт возьми.
Наши души – одно целое, и так будет всегда. Он мой, а я его. Любовь, что соединила нас, крепче всего на свете. Маркус Монтгомери, знай, что я отдам за тебя все и буду любить тебя не только до смерти, но и после нее. Смерть не разлучит нас, я в это верю.
