Kitabı oxu: «Рассказы Феофана Макаровича»

Черноморский гид

— Так, проходим, не толкаемся! Костя, не нужно дёргать Нину, она и без того еле дышит. Вася, ты зачем забрал у Светы игрушку? Рита, снова подзуживаешь Петю?

— Нет, Феофан Макарович, я только сказала ему, что скоро мы их увидим!

— И куда же тогда Петя побежал?

— Не знаю, Феофан Макарович…

— Зато я твоё «только сказала» хорошо знаю! Внучка, как никак, — себе в усы прошептал Феофан Макарович.

Но всё быстро уладилось.

— Спасибо, Афродита Маратовна, что вернули Петеньку, — сочным басом похвалил гид свою помощницу; повернувшись к своему шустрому потомку, добавил: — Рита, тебе строгий выговор! В следующую экскурсию дома останешься!

Рита беззлобно фыркнула, дёрнула Катю за косичку и отправилась в конец отряда: дедушка отходчив, нужно только не показываться ему на глаза пару часов.

Рита любила эти волшебные экскурсии на буны, которые никто, кроме деда, не водил. И так интересно, как с её дедушкой, ни с кем тоже не было. Феофан Макарович — первый краб на сочинском побережье, сумевший дожить до столь почтенного возраста, что даже линять перестал. А всё почему? Потому что дедушка умеет не только жить, но и наблюдать! А наблюдая, делает выводы, о которых всем рассказывает. Он даже «Мемуары» пишет! Первые в их крабьем царстве мемуары!

— Так, все крепко зацепились за стеночку? Афродита Маратовна, проверьте, пожалуйста, где Петя? Что-то я его не вижу…

— Вот он, Феофан Макарович, дрожит возле Риты, — сказала крабесса-помощница, поднимая левую клешню Пети, чтобы его лучше было видно.

— Говорил же я, что детей младше двух лет брать не стоит…

— А почему тогда Ритка с вами? Ей вообще только полтора! А мне год и десять! — обиженно закричал Петя.

— Ритка твоя давно всё это знает, потому что дома слышит, как я свои мемуары вычитываю, а тебе вон как страшно… — добродушно-ворчливо заметил гид, — но хватит об этом. Через несколько минут появятся первые туристы.

И вся команда задрожала от одного упоминания о людях.

Феофан Макарович окинул взглядом очередную экскурсионную группу, подумав о том, что ведь сама идея туризма людям принадлежит. И он, Феофан Макарович Молотов-Крабский, увидел в ней то зерно, из которого теперь выросло уже не первое поколение умных крабов, а вслух сказал:

— Ещё раз повторим правила безопасности: наблюдаем?

— Издалека! — пропищала Нина.

— Приближение человека на два метра?

— Это когда его запах слышен сильнее, чем морской! — бойко отрапортовал Вася, любовно поглядывая на Свету.

— Что делать, если это произошло?

— Мгновенно спрыгнуть в воду! — желая реабилитироваться в глазах самого уважаемого краба, выкрикнул Петя.

— Правильно! Не все люди одинаково опасны, но бережёного Посейдон бережёт.

— Дедушка, а расскажи им про пальчики!

— Это на обратном пути, Риточка, сейчас вон, глядите, к кромке воды подошли двое!

Скосив глазки направо, крабы увидели большое двуногое существо, держащее на руках что-то, что кричало и дёргало своими малочисленными конечностями. Слово «руки» тоже ввёл в обиход Ритин дедушка, до него крабы говорили о «человеческих клешнях».

— Это называется женщина с ребёнком, — пробасил Феофан Макарович, — и она считает, что помогает своему малышу полюбить море и природу.

Морские туристы замерли, стараясь, как можно лучше понять и рассмотреть туристов земных, которые не замечали, что стали предметом пристального внимания: мать продолжала попытки затянуть свою трёхлетнюю дочь поглубже в море, чтобы научить плавать, ребёнок кричал и вырывался из её рук; когда девочке удавалось убежать, она спокойно ходила вдоль волн, набирая в маленькое ведёрко и выливая на берег воду.

— А почему её малыш плачет тогда? — выразила общее недоумение Нина.

— Потому что он боится воды, — совершенно спокойно, будто можно таких вещей бояться, объяснил Феофан Макарович.

— Как Петька людей? — съехидничал Вася.

— Петин страх пройдёт, а вот что будет с ребёнком этой женщины, неизвестно! — назидательно защитил Феофан Макарович кандидата в Риткины мужья. — Может и на всю жизнь стать водобоязненным. А может и наоборот, научится «мстить» и бросать медуз в воду.

— Как это? — опешила Света, — разве можно кого-то достать и бросить в мир, где он живёт?

— К нашему огромному сожалению, нас можно достать из нашего мира, — выждав, когда ужас уляжется, Феофан Макарович продолжил, — достать, чтобы в банку посадить или чтобы бросить назад в воду.

— А что такое «банка»? — решил уточнить осмелевший Петя.

— Это такое прозрачное, сильно ограниченное пространство, в которое нас можно поместить, — сказала Афродита Маратовна, — вчера же на уроке проходили…

— А в банке интересно? — перебила её Света.

— Людям интересно за нами наблюдать, когда мы в ней. А нам там грустно, страшно и одиноко.

По группе прошёл возглас разочарования, смешанный со страхом. Возможно, крабесса-помощница, бывшая также учительницей истории, ещё что-нибудь сказала бы, но Феофан Макарович скомандовал:

— Аврал!

Ещё дед Феофана Макаровича — Финист Феофанович — ввёл этот термин, и он уже давно запускал автоматические реакции в крабах всего побережья: спасайся, кто может! Но мало кто знал, что придумала его жена Финиста Феофановича — Клавдия Прокоповна — бабушка Феофана Макаровича. Собственно, Молотовы-Крабские всегда умели выбирать себе жён.

Но! Вернёмся на нашу экскурсию, на которую пошло двадцать пять крабиков от двух до трёх с половиной лет. Почти все они тут же разжали клешни и плюхнулись в спасительное море, которое Ритка знала, как свои восемь ножек, а вот в той дырочке, что была чуть выше её глаз, скрывалось новое и непознанное! Поэтому Рита потянула Петю за левую острую клешню своей мощной правой и утащила внутрь буны, куда ей давно хотелось пробраться и где, как ей было известно из дедушкиных мемуаров, безопасно.

Нина замерла в ужасе, и Феофан Макарович бросился ей на помощь, но Костя был ближе и столкнул тихоню в воду. Афродита Маратовна скользнула вниз за основной группой, а главный гид помчался за внучкой.

— Рита, я же предупреждал: не лезть сюда! — спокойным тоном, выдавшим его с панцирем, пожурил Феофан Макарович.

— Ага, но ты ведь именно отсюда слушаешь все их разговоры! Я тоже хочу! — с жаром заявила шустрая девчонка.

— Да, и я понимаю, на какой риск и ради чего иду! А ты — нет! Ещё и друга сюда затащила… — расстроенно продолжил Феофан Макарович, вылезая наружу и вытаскивая детей из расщелины построенного людьми волнореза.

Петя не знал, что ему делать: радоваться тому, что узнал тайну, или плакать от того, что нарушил правила и расстроил Феофана Макаровича. Вероятно поэтому он просто плёлся за именитым крабом и его внучкой в надежде остаться без наказания.

Оказавшись снова на солнышке, Феофан Макарович стукнул трижды по камню массивной левой клешнёй, что означало: опасность миновала, и вся группа почти мгновенно вернулась на свои места.

Наверное, стоит сказать, что у каменных крабов, к коим принадлежали все встреченные нами в этом рассказе, от рождения правая клешня больше левой. Но в одной жуткой истории Феофан Макарович потерял свою правую, дробящую конечность, и пока она отрастала, его тело перестроилось, сделав из левой «острой вилки» так необходимого для жизни «щелкунчика».

— Что ж, учебную тревогу вы прошли с успехом! Костя, тебе особая благодарность! Продолжай в том же духе! — от такой похвалы Костя привстал на всех восьми конечностях, чем тут же вызвал неудовольствие Афродиты Маратовны, висевшей подле него и давшей ему подзатыльник, — Рита и Петя, вы теперь только возле меня! — подчёркнуто громко завершил разбор ситуации Феофан Макарович.

Народу на суше прибыло, и крабики с ещё большим интересом уставились на людей: пузатый дяденька бросал камни… брал их из воды и в неё же бросал…

— Зачем он столько шуму производит? — спросила Нина.

— Для людей это развлечение. Они иногда просто так бросают, иногда соревнования устраивают, — ответил Феофан Макарович.

— А ещё пытаются заставить камень несколько раз коснуться воды и взлететь, — не в силах промолчать, выкрикнула Рита.

— Камни не птицы, они не летают, — размеренно пережёвывая водоросль, сообщил пухленький Сёма.

— У людей много что летает! И камни, и железо, и они сами… — так же неторопливо ответил Феофан Макарович.

— Ой, смотрите, там много детей вместе! Это тоже туристическая группа? Как мы? — вопрос задала Света, выронившая от неожиданности свою игрушку.

— На пляж люди семьями приходят, — назидательно сообщила Афродита Маратовна.

Феофан Макарович напряжённо вглядывался в приближающуюся компанию: пять маленьких, две больших, на теле по две цветные полоски. Можно расслабиться:

— Это девочки, они, в основном, неопасны.

— То есть как это — в основном? — переспросил Костя.

— Ну так: они максимум на что способны, это попытаться ткнуть в нас пальчиком, — сообщила Ритка, будто всю жизнь изучала людские повадки.

— А зачем это делать? — не унимался Константин.

— Им кажется это весёлым, когда мы в страхе разбегаемся кто куда, — ответил Феофан Макарович.

— Тоже мне веселье! — фыркнул Петя. — А если бы я их так вот взял да тыкнул своим «щелкунчиком»?

— Они, Петенька, не только нас пугают, но и друг друга, — заметил Феофан Макарович, — а из твоей идеи хороший ужастик получился бы… если бы тебя их знаменитый Стивен Спилберг услышал.

— Дедушка, что такое ужастики и Сти-пи-как? — Ритка, падкая на всякие новые слова и идеи, забыла, что сейчас ей нужно было называть своего любимого дедулю по имени.

Феофан Макарович только открыл рот для ответа, как на берегу прозвучало:

— Уважаемые гости пляжа «Маяк», служба спасения начинает свою работу. Напоминаем, что прыгать с бун и заплывать за первую линию буйков запрещено. Температура воды + 26 градусов. Приятного отдыха.

— А теперь детки, все шустренько назад, в акваторию морпорта! Завтра наблюдения продолжим!

И группа из двадцати пяти крабиков в сопровождении двух взрослых безропотно покинула третью буну: бережёного Посейдон бережёт.

Тяма

— Вчера вы показали себя как шустрые, законопослушные крабы, — официальным тоном начал Феофан Макарович следующую экскурсию, когда все двадцать пять малышей прибыли на третью буну, — поэтому сегодня мы можем сразу перейти к наблюдениям и пояснениям.

— Нет, Феофан Макарович, давайте всё же повторим основные правила безопасности, — строже любой проверяющей акулы остановила гида Афродита Маратовна.

Собственно, она и была проверяющей технику безопасности крабессой, учительницей истории и философии, не терпящей отступлений от правил.

В крабьем царстве неважно, какие у тебя регалии, известен ты всему морю или только своей семье… Закон есть закон! Он для защиты подданных создан! И Феофан Макарович, будучи самым знаменитым крабом Объединённых Вод, со вздохом подчинился.

Ритка гордилась не только своим происхождением, но и ракушками, что росли на панцире её любимого дедулечки, да вот только ходить-то они всё равно мешали, утяжеляя и без того тяжёлый панцирь. Это по молодости хорошо — скинул его раз в год: и обновочка, и похвастаться есть чем! Далеко не все крабы доживали до такого почтенного возраста, когда одежда перестаёт линять.

Ещё никто не знал, что эта группа — его, Феофана Макаровича, последняя: на пенсию, на покой пора! Даже Ритка, будучи любимой внучкой, ни сном, ни духом ничего не ведала о планах деда.

Вот и присматривал господин Молотов-Крабский себе смену. Тут нельзя брать по родственному принципу! Тут обязательно «тяма» нужна и стремление! В прошлом годе вот был один подходящий крабик, башковитый — тямил… Максом звали, но его любовь так захлестнула, что ни о какой ответственной работе не могло быть и речи.

Понятие «тямы» было чисто семейным, передавалось из поколения в поколение, и кто его ввёл в обиход уже не помнилось. То ли пра-пра-пра-пра-бабка, Ольга Калистратовна, то ли её отец Калистрат Акакиевич. И значило оно «трезвое понимание ситуации и молниеносная реакция».

Сейчас Феофан Макарович приглядывался к Косте: ответственный, шустрый, внимательный, быстро ориентируется на местности, с хорошей тямой.

То ли взглядом выдал себя лучший гид Черноморского побережья, то ли сама Вселенная подталкивала, но именно Костя быстро и чётко сформулировал:

— Запах моря слабнет — все в убежище!

Феофан Макарович одобрительно крабнул в свои трёхветвистые усы1¹:

— Все помнят?

В знак согласия дети подняли правые клешни.

— Вот и крабненько! — подытожил Феофан Макарович.

В этот момент недалеко от группы морских туристов появилась ничем не объяснимая волна. Она шла поперёк течения и несла немного странный запах. Многим подумалось, что это смертоносный сероводород2² с глубин Чёрного моря, о котором ходили среди морских жителей разные страшные легенды, и некоторые трусишки полезли наверх, подальше от греха.

— Куда собрались? Это газы люди выпускают, для нас опасности нет! — пробасил Феофан Макарович.

— А зачем они это делают? — спросила Света, теребящая новую игрушку.

— Это потребность любого организма! — уверенно и без издёвок сообщил Костя.

— Именно. Только люди не всегда адекватно реагируют на потребности своих организмов, — добавил Феофан Макарович, а про себя подумал, что правильный выбор сделал в том, что касается замены на своём посту.

Недовольный человеческий голос вырвал именитого исследователя из размышлений:

— Фу-у-у, меду-у-зы, — стоявшая у кромки прибоя девушка, о чём красноречиво свидетельствовали две полоски на её теле, указывала пальчиком в море и куксилась, — куда ты меня привёз? Сочи твой — фуфло! Говорила же, надо в Египет ехать!

Девушка была среднего телосложения, с надутыми косметологами и от обиды губами. Она капризничала не просто так, ей было важно донести до своего парня простую истину: виды Сочи не соберут столько лайков, как фото из Шарм-эль-Шейха, а значит у неё не появится столько эмоций и столько комментариев подруг, сколько она ожидает. Похоже, парню не было дела ни до её подруг, ни до её эмоций. Взяв в руки одну из малышек – аурелий3³, он смачно запустил её в море. Его смех слился со всплеском волны, созданным вернувшейся в родной мир медузкой.

— Да ну, смотри как весело! — прокомментировал свои действия молодой человек, — совсем как в детстве!

— Ничего весёлого в этом не вижу, — обиженно сказала девушка, усаживаясь на шезлонг и со вздохом беря в руки телефон.

— Это же не корнероты4⁴, зачем их подбрасывать? — удивился Петя, видевший однажды, как дельфины потрошат медуз с разноцветными каёмочками вокруг шляпки.

— Молодец, Петенька, наблюдательный, — похвалила Афродита Маратовна, — и материал запоминаешь. Корнероты прячут в своих щупальцах мальков ставридки — лакомство дельфинов. Люди же делают это от скуки и для развлечения.

— А что такое «развлечение»? — робко спросила Нина. — И «скука»?

— На эти вопросы наука ещё не нашла ответов, но установила тесную взаимосвязь данных понятий, — назидательно сообщил Феофан Макарович.

Возможно, господин Молотов-Крабский сказал бы ещё что-то на поднятую тему, ибо любил науку, распространяя знания старательно и дотошно, если бы не звонкий детский голос, отвлёкший внимание группы на себя:

— Вот! Я её поймал! — щупленький мальчик держал в руках придавленную земным притяжением медузу. — А теперь, — он сделал паузу, приложив все усилия, чтобы забросить свой трофей как можно дальше в море, — во-о-т.

Женщина в полосатой бандане, лежащая возле берега и никак не реагировавшая на окружающие её прозрачные создания, наблюдала за малышом из воды.

— Зачем ты это сделал? — тихим и каким-то грустно заинтересованным голосом спросила незнакомка.

— А потому что они мне мешают! — с уверенностью заявил подрастающий начальник.

— Так ведь и ты им мешаешь, вот возьмут они тебя и бросят… — нараспев и несколько скучающим тоном, будто это всем известная прописная истина ответила женщина.

— Как это они меня бросят? — опешил парнишка.

— Да так. Это же ты к ним в гости пришёл, а не они к тебе! — не увещевая, не угрожая, просто констатируя факт, спокойно сообщила лежащая в воде женщина.

Её манера говорить не пугала, скорее гипнотизировала. От её слов и взгляда ребёнку стало не по себе, и мальчонка отошёл от «странной тётеньки», задумался на мгновение, но, решив, что всё это сказки, нашёл большую аурелию, поднял её и, косясь в сторону полосатой банданы, забросил несчастное прозрачное создание в море.

— Феофан Макарович, так это что же, не все люди одинаковые? — практически не веря в допущенную мысль, выразил общую озадаченность Вася.

— Не все, — жёстко отреагировал авторитетнейший краб, — но таких, как она меньшинство, — всё ещё тоном, не терпящим возражений, продолжил Феофан Макарович, — да такое, что эта математическая погрешность стремится к нулю, и нет нам смысла надеяться на то, что Изольда Тихоновна сможет что-то изменить в людской природе. Вы же видели, что на мальчика её слова никак не повлияли?