Kitabı oxu: «Патриарх Кирилл. Биография. Юбилейное издание к 75-летию со дня рождения»

Name: Патриарх Кирилл. Биография. Юбилейное издание к 75-летию со дня рождения
Author: митрополит Иларион (Алфеев)
ISBN: 978-5-6044876-4-8

митрополит Иларион (Алфеев)

Şrift:

* * *

К 75-летию Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла

* * *

Интронизация Патриарха Московского и всея Руси Кирилла. 1 февраля 2009 г.

Предисловие

Патриарху Кириллу – 75. Это не только значимый рубеж для юбиляра, но и знаменательная дата для всей многомиллионной Русской Православной Церкви. За годы жизни шестнадцатого Патриарха Русской Церкви сменилось несколько эпох. Он родился в послевоенном Ленинграде и рос в те годы, когда Церковь получила короткую передышку после двух десятилетий жесточайших гонений и четырех лет войны. Его молодость совпала с так называемой оттепелью, обернувшейся для Церкви новой волной притеснений и гонений. Потом наступил период «застоя», сменившийся несколькими годами «перестройки». В течение всех этих лет будущий Патриарх нес церковное служение, восходя от силы в силу и обогащаясь новым опытом.

Распад великой страны совпал с тем временем, когда он возглавил ведущее синодальное учреждение Русской Церкви – Отдел внешних церковных связей. В труднейший и переломный период отечественной истории он оказался рядом со Святейшим Патриархом Алексием II, став его ближайшим помощником и получив от него мандат на развитие разных направлений церковной деятельности. Без малого двадцать лет митрополит Кирилл возглавлял Отдел, и за эти годы жизнь общества вновь преобразилась до неузнаваемости.

1990-е и 2000-е годы стали временем беспрецедентного возрождения церковной жизни на всем пространстве бывшего Советского Союза. Ежегодно Церковь прирастала тысячью храмов, несколькими десятками монастырей, были открыты новые духовные школы, миллионы людей приняли Крещение и стали членами Церкви.

Когда умер Патриарх Алексий II, многие говорили: «Чем будет заниматься новый Патриарх? Ведь все уже сделано. Церковная жизнь достигла пика, дальше двигаться некуда». Но оказалось, что новому Патриарху есть чем заняться, а Церкви есть куда расти. То поступательное обновление церковной жизни, которое началось при Патриархе Алексии II, продолжилось при его преемнике. Но особое внимание он обратил на «глубинку» – на те населенные пункты, куда влияние Церкви еще не успело проникнуть.

Масштабная реформа всей системы управления Русской Церковью, инициированная Патриархом Кириллом в 2010-е годы, была направлена на создание новых очагов миссионерской, благотворительной, просветительской и социальной деятельности Церкви. Для этого крупные епархии были поделены, появились новые центры епархиальной жизни, а количество епископата увеличилось более чем вдвое.

Трудно обозреть все, что совершено Патриархом Кириллом за годы его предстоятельского служения. Настоящая книга и не претендует на то, чтобы дать исчерпывающий обзор сделанного. Подлинный масштаб происходящего сегодня увидят и, надеюсь, оценят потомки. Наша же задача – рассказать о жизненном пути Предстоятеля Русской Церкви, представить его как человека, как личность, как иерарха и мыслителя.

В основе настоящего издания лежит биографическая часть книги «Патриарх Кирилл. Жизнь и миросозерцание», изданной в 2009 году, вскоре после интронизации Патриарха. Этот материал был в 2014 году существенно расширен за счет новых источников, выявленных при подготовке статьи о Патриархе Кирилле в «Православной энциклопедии». Затем в дополненном виде книга о Патриархе была издана в 2019 году в серии «Жизнь замечательных людей». Ныне читателю предлагается обновленное издание, хронологически доведенное до конца 2020 года и снабженное множеством иллюстраций. Некоторые из них публикуются впервые.

Святейший Патриарх Кирилл на Объединенном заседании Межрелигиозного совета России и Христианского межконфессионального консультативного комитета. 28 февраля 2020 г.

Среди использованных источников необходимо упомянуть книгу «Слово пастыря», основанную на телевизионных передачах, которые митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл вел в 1990-х годах. При подготовке книги были изучены все выпуски журнала «Церковь и время» за 1997–2020 годы, выпуски «Журнала Московской Патриархии» за период с конца 1960-х годов до настоящего времени, а также другие церковные издания, в которых публиковались выступления митрополита, а затем уже Патриарха Кирилла на межправославных, межхристианских, межрелигиозных, церковно-общественных и церковно-политических форумах.

Наряду с печатными источниками изучены материалы и информационные сообщения в Интернете, а также многочисленные аудио- и видеозаписи выступлений Патриарха Кирилла.

Несмотря на использование столь обширного материала, многое в деятельности Патриарха Кирилла осталось за кадром. Неизбежные упущения будут, несомненно, восполнены другими исследователями и летописцами.

Митрополит Волоколамский Иларион

«Никогда ничего не бойтесь»
Священник Василий Гундяев – дед Патриарха

Литургия в Неделю о блудном сыне в Храме Христа Спасителя. 16 февраля 2020 г.

Род Гундяевых происходит из крестьян села Оброчного Лукояновского уезда Нижегородской губернии (ныне Ичалковского района Мордовии).

В метрических книгах второй половины XIX века из Троицкой церкви в Оброчном содержатся сведения о нескольких семьях Гундяевых, в том числе о семье Трофима Григорьевича Гундяева (у членов этой семьи в метрических книгах отмечена вторая фамилия – «Добровидов тож»). Прадед Патриарха Степан Трофимович Гундяев, отставной солдат, женился на девице из крестьян Варваре Петровне. От этого брака 15 мая 1879 года родился Василий Степанович Гундяев¹, первый в роду, кто стал священнослужителем.

В конце XIX – начале XX века Василий Степанович обвенчался с крестьянской девицей Параскевой Ивановной (родилась в 1884 году). Семья была большая: 30 марта 1905 года родилась дочь Мария, 5 января 1907-го – сын Михаил, 11 февраля 1909-го – дочь Евдокия, умершая от скарлатины 4 января 1911 года; 6 мая 1911-го – сын Александр, также скончавшийся в младенчестве; 24 января 1915-го – сын Григорий и 24 июля 1916-го – дочь Анна².

Впоследствии семья Василия Гундяева взяла на воспитание оставшуюся сиротой крестьянскую девочку Анну из Оброчного. Гундяевы были прихожанами Троицкой церкви в Оброчном.

Василий овладел специальностью машиниста-механика и получил работу в железнодорожном депо города Лукоянова. В Лукояновском депо Казанской железной дороги Гундяев был на хорошем счету, ему доверяли водить не только простые поезда, но и литерные составы, предназначенные для перевозки особо ценных грузов или высокопоставленных пассажиров.

Дом родителей отца Святейшего Патриарха Кирилла – священника Василия и Параскевы Гундяевых

В. С. Гундяев в должности машиниста-механика

В Лукоянове Гундяевы стали прихожанами Покровского собора, настоятелем которого был протоиерей Василий Николаевич Цедринский. По всей вероятности, Василий уже тогда имел дружеские отношения с этим пастырем, поскольку протоиерей Василий крестил всех детей, рождавшихся в семействе Гундяевых.

В 1908 году семья Гундяевых совершила поездку в Кронштадт, где их принял святой праведный Иоанн Кронштадтский.

Семья была глубоко религиозной, жила очень скромно, в небольшом служебном доме при депо, несмотря на то что Василий получал немалое жалованье. Спустя много лет, когда Василий был уже на закате жизни, его внук, будущий Патриарх, спросил его: «А где же все твои деньги-то? Как же это получилось, что ни до революции, ни после нее ты ничего не накопил?» Дед ответил коротко: «Все деньги я посылал на Афон»³.

Покровский собор г. Лукоянова

Прав. Иоанн Кронштадтский

Монастырь Симонопетра, Афон

Рассказывает Патриарх Кирилл: «Совсем недавно, будучи в паломничестве на Афоне и посещая монастырь Симонопетра, я спросил у игумена, есть ли в обители записи на вечное поминовение начала ХХ века? Он сказал, что есть. Я мысленно прикинул, в какие примерно годы дед мог посылать деньги, – конечно, до войны 1914 года. И попросил: посмотрите в книгах под 1913 годом русские имена. Буквально через несколько минут мне принесли этот синодик, открыли 1913 год, и я увидел записанной всю нашу семью. И когда совсем недавно настоятель монастыря Симонопетра приезжал в Москву на чествование Святейшего Патриарха Алексия, то он об этом факте сказал в своем официальном выступлении на торжественном приеме. Думаю, подобные записи есть и во всех других святогорских обителях»⁴.

В октябре 1917 года к власти в России пришли большевики. Частью их идейной программы была борьба с религией. Сразу же после победы октябрьской революции начались жестокие гонения на Церковь, аресты и убийства священнослужителей. Первой жертвой революционного террора стал петербургский протоиерей Иоанн Кочуров, убитый 31 октября 1917 года: его смерть открыла трагический список новомучеников и исповедников Церкви Русской, включающий имена десятков тысяч представителей духовенства и монашествующих, сотен тысяч мирян.

Революционные события 1917 года имели тяжелые последствия и для жизни Нижегородской епархии. 15 апреля 1917 года Святейший Синод в новом составе сместил с Нижегородской кафедры архиепископа Иоакима (Левитского) за несогласие с разрушающими канонический порядок церковного управления действиями властей. Во временное управление епархией вступил викарный Балахнинский епископ священномученик Лаврентий (Князев).

Протоиерей Иоанн Кочуров

Епископ Лаврентий (Князев)

Архиепископ Евдоким (Мещерский)

8 августа 1917 года начал работу епархиальный съезд, на котором были выбраны делегаты от Нижегородской епархии на Поместный Собор Православной Российской Церкви. Выдвигалась и кандидатура Василия Гундяева⁵. В окончательный список делегации на Собор он не попал, как и другие крестьяне, чьи кандидатуры были выдвинуты на епархиальном съезде. В делегацию Нижегородской епархии от мирян вошли преподаватели духовных учебных заведений, имевшие богословское образование.

Василий Гундяев являлся членом исполнительной комиссии Нижегородского епархиального собрания, на котором 4 июля 1918 года епархиальным архиереем был избран Тифлисский митрополит священномученик Кирилл (Смирнов). По предложению Патриарха Московского и всея России святителя Тихона митрополит Кирилл отказался от Нижегородской кафедры в связи со сложным положением в закавказских епархиях.

Управление Нижегородской епархией вновь перешло к епископу Лаврентию. Архиерей всеми силами пытался предотвратить разграбление храмов и монастырей. 2 августа 1918 года от епархиального собрания он обратился к пастве с призывом защитить Церковь. Вскоре епископ Лаврентий и его ближайшие сподвижники были арестованы и в ночь с 6 на 7 ноября расстреляны.

21 октября 1918 года временное управление Нижегородской епархией было поручено архиепископу Евдокиму (Мещерскому), 18 ноября он был официально назначен правящим архиереем и сразу обратился к председателю Нижегородского губисполкома с предложением о сотрудничестве. Идя навстречу пожеланиям властей, архиепископ Евдоким согласился на закрытие всех монастырей вне Нижнего Новгорода (обители были преобразованы в сельхозартели). Организованный архиереем епархиальный совет в декабре 1919 года принял резолюцию «О подчинении советской власти не за страх, а за совесть». Действия правящего архиерея вызвали резкий протест паствы, настроенной защищать и поддерживать храмы и монастыри.

Когда летом 1919 года у лукояновского Свято-Тихоновского монастыря были реквизированы сельскохозяйственные угодья и обитель осталась без средств к существованию, Василий Гундяев выступил на районном собрании железнодорожников с предложением организовать сбор средств в поддержку монастыря. С тем же предложением он выступил и на собрании причта монастырского храма 31 августа 1919 года⁶. Василий стал инициатором создания прихода при монастырском храме, чтобы сохранить его от разграбления, он же возглавил приходское собрание монастырского храма.

Лукояновский Свято-Тихоновский монастырь. Фото нач. ХХ в.

Поликарп (Тихонравов), епископ Лукояновский, викарий Нижегородской епархии

1 апреля 1920 года на Лукояновское викариатство Нижегородской епархии был назначен епископ Поликарп (Тихонравов), который сразу же сблизился с Василием Гундяевым и сделал его своим доверенным лицом. В июне 1920 года епископ Поликарп созвал съезд духовенства и мирян Лукояновско-Сергачского епископского округа, на котором в качестве делегатов присутствовали братья Григорий и Василий Гундяевы. На съезде было решено образовать «Союз приходов» Лукояновско-Сергачской епархии, среди учредителей этого союза был Григорий Гундяев. Другим своим постановлением съезд учредил в Лукоянове отделение миссионерского братства Святого Креста, в состав совета братства вошел Василий Гундяев. Тогда же он вошел и в группу миссионеров-проповедников для полемики с сектантами, многочисленными в этой части епархии.

В декабре 1920 года на очередном съезде Лукояновско-Сергачской епископии В. С. Гундяев был выбран в епископский совет. В 1922 году в связи с активной деятельностью сторонников обновленчества епископ Поликарп благословил публичные диспуты, а также создание братства Святой Софии, которое возглавил Василий Гундяев⁷. В начале 20-х годов он подвергался арестам, о чем можно судить по материалам его допросов в 1928–1929 годах. Василий говорил, что, «испытав на себе нужду при аресте в прежние годы», решил «создать “Братство” для облегчения участи арестованных за церковное дело»⁸.

Активная церковная деятельность Василия Гундяева, противостояние обновленчеству, защита храмов от закрытия, поездка в Москву за поддержкой к М. И. Калинину вызвали недовольство властей.

Вспоминает Патриарх Кирилл: «Судьба деда была драматична… В 20–30-е годы боролся против обновленчества, был близок к Патриарху Сергию в бытность его митрополитом Нижегородским. От него он получал личные указания, как нужно бороться с обновленчеством, и его борьба была достаточно эффективной. Вместе со своим двоюродным братом они открыли свечную мастерскую, и когда приезжали за свечами старосты обновленческих храмов, то мой дед уговаривал их вернуться в Церковь, уйти из раскола. А если старосты были уж очень упорны в своих раскольнических убеждениях, он просто не давал им свечи. В результате такой политики кнута и пряника за несколько месяцев большинство приходов Лукояновского уезда, в котором жил мой дед, вернулось в Православную Церковь. В моем личном архиве хранятся копии статей из местной прессы, в которой была поднята целая кампания против деда. Он обвинялся в разжигании религиозного фанатизма»⁹.

15 ноября 1928 года Василий Гундяев был арестован, 4 марта следующего года осужден на 5 лет лагерей. В мае 1929 года он был этапирован в Соловецкий лагерь.

«Соловецкий лагерь особого назначения» был создан декретом Совета народных комиссаров в 1923 году на территории Соловецкого архипелага. Древняя обитель, основанная преподобными Зосимой и Савватием Соловецкими, превратилась в одно из отделений ГУЛАГа, покрывшего колючей проволокой всю Россию. К концу 1930 года в лагере было более 70 тысяч заключенных. Среди них – академики и профессора, писатели и поэты, философы и актеры, политработники и военные, аристократы и крестьяне, женщины и дети, епископы и священники, православные и католики.

В. С. Гундяев. Тюремная фотография. 1929 г.

Соловецкий монастырь в период размещения в нем Соловецкого лагеря особого назначения. 1932 г. Фото Дома-музея М. Пришвина

Василий Гундяев был одним из первых соловецких узников. В заключении он работал механиком, отремонтировал посаженный на мель пароход, ходивший между Соловецким архипелагом и материком. Сокамерники относились к Василию с уважением. Он поддерживал общение с архиереями и священниками, находившимися в лагере¹⁰.

Среди соловецких узников в то время был и архиепископ Иларион (Троицкий). Человек высокого роста, крупного телосложения, с густыми русыми волосами, он привлекал к себе своим спокойствием, приветливостью и жизнерадостностью. В тяжелейших условиях лагеря Владыка Иларион сохранял присутствие духа, монашеское незлобие и простоту. После шести лет Соловков святителя должны были отправить в ссылку в Казахстан. Однако в пути он смертельно заболел тифом. Перед смертью его, уже тяжелобольного, обрили наголо. Когда святителя отпевали, одна из родственниц, увидев его мертвым, упала в обморок: в гробу лежал жалкий, обритый, седой старичок, в котором невозможно было узнать прежнего Илариона. В момент смерти ему было 43 года.

Архиепископ Евгений (Зернов), епископ Иларион (Троицкий), епископ Прокопий (Титов) и монашествующие в Соловецком лагере особого назначения. Фото из архива ЦАК МДА

Василий Гундяев был знаком со священномучеником Иларионом. Вспоминает Патриарх Кирилл: «Удивительным образом святитель Иларион связан с моей семьей: через моего деда, иерея Василия, также исповедника Божия, который в 22-м году за борьбу с обновленчеством в Нижегородской губернии был сослан и в то же самое время, когда и святитель Иларион, оказался на Соловках. Он лично знал святителя и всех других иерархов, был участником знаменитого Соловецкого собора. Затем так же много страдал, пройдя 46 тюрем и 7 лагерей, и почти 30 лет находился в заключении… Вот через таких людей мы, следующее поколение православных, родившиеся уже в безбожное время, получили великое свидетельство о вере и мужестве наших предков, которые стояли насмерть, защищая единство Церкви и саму возможность для верующих людей принимать Таинства Святой Евхаристии, Крещения и другие Таинства, оставаться в общении с Богом через страдающую Мать – Православную Церковь».

Соловецкий собор, о котором упоминает Патриарх, состоялся летом 1927 года для обсуждения Декларации митрополита Сергия. Епископы, находившиеся в заключении, направили митрополиту Сергию послание, в котором одобрили его заявление о лояльности Церкви к советской власти во всем, что касается гражданского законодательства и управления. Однако основное содержание послания вызвало протест у соловецких узников: «Церковь не может взять на себя перед государством (какова бы ни была в последнем форма правления) обязательства считать “все радости и успехи государства – своими радостями и успехами, а все неудачи – своими неудачами”, ибо всякое правительство может иногда принимать решения безрассудные, несправедливые и жестокие, которым Церковь вынуждена подчиниться, но не может им радоваться или их одобрять. В задачу настоящего правительства входит искоренение религии, но успехи его в этом направлении Церковь не может признать своими успехами»¹¹.

После издания Декларации та часть епископата, которая отказалась ее признать, перестала поминать митрополита Сергия за богослужением. Однако святитель Иларион (Троицкий) не встал на сторону «непоминающих», сохраняя постоянную связь с церковной властью. Личную связь с митрополитом Сергием сохранял и Василий Гундяев.

В 1931 году он вместе с другими исповедниками православной веры за участие в «нелегальных собраниях заключенного духовенства и совершение религиозных обрядов»¹² был приговорен к заключению в штрафной изолятор на Секирной горе. После окончания срока заключения Василий Гундяев был направлен в ссылку, из которой вернулся к семье, перебравшейся в Оброчное.

Митрополит Сергий (Страгородский)

Секирная гора. Фото нач. ХХ в.

В начале 30-х он был снова арестован. На этот раз причиной ареста послужило его участие в борьбе против закрытия монастыря в Лукоянове. Вспоминает Патриарх Кирилл: «Когда деда сажали, бабушка оставалась на воле. И когда его посадили во второй раз, а это было в 30-х, когда в стране свирепствовал голод, она сказала: все, теперь мы умрем. А у них было восемь детей: семь родных и одна дочь приемная. И дед сказал: поскольку я буду как бы нести крест за Христа, вы останетесь живы. Потом бабушка рассказывала, что в какой-то момент она поняла: все, жизнь кончилась, потому что на всех осталась лишь маленькая горсточка муки. Она из этой муки приготовила какие-то лепешки, они их скушали, а завтра есть уже было нечего. И вот ночью раздался стук в окно. Бабушка вскакивает, а с улицы голос: хозяйка, принимай груз. Открыла дверь – стоит мешок, полный муки, и вокруг – никого. Вот этот мешок муки спас и моего отца, и мне дал возможность появиться на свет»¹³.

В 30-х годах XX века Василий Гундяев продолжил церковную деятельность, предпринимая безуспешные попытки добиться открытия храма на родине. На допросе в НКВД 17 сентября 1945 года он сказал: «В Москву я ездил исключительно из-за того, чтобы добиться здесь разрешения на открытие церкви в селе Оброчном Ичалковского района Мордовской АССР»¹⁴.

Святейший Патриарх Кирилл в Михаило-Архангельском храме Троицкого монастыря г. Бирска. 4 июня 2016 г.

Михаило-Архангельский храм г. Бирска, где в 1953 г. служил отец Василий Гундяев

В эти годы, уже пройдя через многочисленные аресты, заключение в лагере, Василий Гундяев стал готовиться к принятию священного сана. («В ноябре 1944 года, – показал он на следствии, – я стал готовиться по книгам на получение сана священника»¹⁵). В описи имущества, составленной при задержании Василия, значились помимо ходатайств в разные органы об открытии церкви в Оброчном «тетради с религиозными записями – 2 шт., журналы религиозные – 5 шт., устав богослужения церковный – 2 шт., снимки религиозные – 4 шт., акафист – 1 шт., молитвы – 3 шт., книги религиозного содержания – 3 шт., помянник – 1 шт.»¹⁶, четыре справки и две записные книжки.

Очередной арест Василия Гундяева последовал 4 сентября 1945 года в Москве в связи с полученными доносами о его антисоветской агитации, прежде всего в связи с положением верующих в СССР. Особое совещание НКВД СССР 29 декабря 1945 года приговорило 66-летнего исповедника к 5 годам работ в исправительно-трудовом лагере.

Годы ссылок и тюрем не сломили Василия. Своих детей и внуков он наставлял: «Никогда ничего не бойтесь. В этом мире нет ничего такого, чего следовало бы по-настоящему бояться. Нужно бояться только Бога»¹⁷.

После освобождения Василий долго находился на нелегальном положении: «Он был просто как бродяга, потому что единственная возможность спастись для него была одна – скрываться от властей. У него не было дома. Он был в полном смысле слова homeless»¹⁸.

Лишь в конце 40-х годов его положение было легализовано, и он впервые смог приехать в Ленинград. Вспоминает Патриарх Кирилл: «Мы с мамой встречали его на Московском вокзале. Я хорошо помню эту сцену: вышел из вагона сухощавый пожилой человек, мне даже показалось – старичок, с огромным черным фанерным чемоданом, и мама подбежала к нему: “Папа, папа! Мы сейчас возьмем носильщика”. А он возмутился: “Какого еще носильщика?” – “Ну как, чтобы помочь чемодан нести…” Дед улыбнулся, снял ремень, перевязал им чемодан, взвалил на плечи, и мы пошли. Эту встречу я хорошо запомнил»¹⁹.

Мечтой Василия было священство. Однако лишь в 1953 году на 71-м году жизни он был рукоположен во диакона к недавно открытому храму во имя архистратига Михаила в городе Бирске (Башкирия), а спустя год Уфимским и Стерлитамакским епископом Иларионом (Прохоровым) рукоположен во иерея и назначен настоятелем Богородице-Казанской церкви села Уса-Степановка (ныне Благовещенского района Башкирии).

В то время власти объявили о намерении закрыть этот храм. Отец Василий активно противодействовал такому решению. «Батюшку Василия я помню хорошо, – рассказывает жительница Усы-Степановки Вера Мигранова. – Когда власти пытались закрыть храм, буквально грудью вставал на защиту. Благо, что обладал невероятной физической силой, хотя и был небольшого роста. И всегда находил для нас, ребятишек, пару конфет»²⁰.

Святейший Патриарх Кирилл освятил памятный крест на месте бывшего Петропавловского храма в с. Уса-Степановка Благовещенского района Республики Башкортостан. 4 июня 2016 г.

Святейший Патриарх Алексий I

Священник Василий Гундяев с супругой Параскевой Ивановной на кладбище в с. Оброчном. 1960-е гг.

Будучи 80-летним старцем, иерей Василий ревностно служил Богу и Церкви. Иной раз ходил за 14 километров пешком причащать больных. Но в конце 1960-х годов начал слепнуть «и понял: больше служить не сможет – опасно было совершать литургию, ведь священник имеет дело со Святыми Дарами. Тогда он собрался и поехал в Москву, к Патриарху Алексию I, который его очень ласково принял. Дед поведал ему о всей своей жизни. И сказал: “Ваше Святейшество, без Вашего личного согласия я не могу покинуть приход, потому что он будет закрыт. Никто там служить не станет”. Дед получил благословение Патриарха, который напутствовал его словами: “Вы, отец Василий, и так всю свою жизнь посвятили Церкви Божией и сделали столько, сколько другому человеку не под силу. Живите спокойно, считайте, что вы совершили все, что могли. Можете возвратиться к себе домой, к своей семье”. И дед уехал. Храм после этого закрыли»²¹.

После ухода на покой отец Василий вернулся в родное село Оброчное. Там он и скончался 31 октября 1969 года. Отпевали его в храме села Ичалки недалеко от Оброчного. Среди священнослужителей, участвовавших в отпевании, были сын иерея Василия протоиерей Михаил Гундяев и два внука – иерей Николай, преподаватель Ленинградской духовной академии, и иеромонах Кирилл, студент той же академии, будущий Патриарх²².

Протоиерей Михаил Гундяев – отец Патриарха

Отец Патриарха Кирилла, Михаил Васильевич Гундяев, родился 6 января 1907 года в Лукоянове. Воспитанный в глубоко религиозной семье, он, как и его отец, с детства хотел быть священником. Михаил учился в начальной лукояновской железнодорожной школе, был иподиаконом у Лукояновского епископа Поликарпа (Тихонравова), до 1925 года, когда епископа Поликарпа назначили на Ардатовское викариатство Симбирской епархии. В 1925 году Михаил являлся сотрудником Любимского епископа Сергия (Мельникова), который в следующем году был выслан в Среднюю Азию.

Михаил избежал ареста и уехал в Ленинград, где в 1926 году поступил на Высшие богословские курсы – единственное существовавшее в то время учебное заведение Русской Церкви. Знаменитая Санкт-Петербургская духовная академия была закрыта уже в 1918 году, и ее здания были переданы другим учреждениям. Однако здание семинарии разрешили использовать для Богословско-пастырских курсов – учебного заведения с двухлетним циклом образования. В 1920 году курсы были преобразованы в Богословский институт, в числе преподавателей которого были многие видные профессора Санкт-Петербургской академии. В мае 1923 года институт был ликвидирован властями, а в марте 1924-го аналогичный институт открыли обновленцы. В сентябре 1925 года на базе Богословских курсов Центрального района Ленинграда были созданы Высшие богословские курсы, ректором которых стал недавно освобожденный из заключения профессор протоиерей Николай Чуков (будущий митрополит Ленинградский Григорий)²³.

Протоиерей Николай Чуков

Епископ Сергий (Мельников) и любимское духовенство. 1925 г.

На Богословских курсах Михаил учился вместе с Н. Д. Успенским, который впоследствии стал крупнейшим православным литургистом и знатоком древнего церковного пения. Преподавали на курсах бывшие профессора Санкт-Петербургской духовной академии и Санкт-Петербургского университета. В крайне стесненных условиях, гонимые и преследуемые атеистическим режимом, они предпринимали героические усилия для того, чтобы сохранить едва теплящийся огонек богословской науки.

Вспоминает Патриарх Кирилл: «На развалинах духовных академий в 20-х годах наши выдающиеся богословы, которые работали как в академиях, так и в университетах, создавали очаги богословского просвещения. Знаменитый Богословский институт в Петрограде… представлял из себя не что иное, как место сотрудничества профессоров Санкт-Петербургского университета и Санкт-Петербургской духовной академии. После пяти с небольшим лет существования это учебное заведение было разогнано, большинство профессоров арестовано. Вспоминаю об этом для того, чтобы подчеркнуть, какой же все-таки огромный потенциал – не только творческий, но и волевой – присутствовал у наших отечественных богословов. В сложное время они пытались воссоздать очаг русской богословской мысли»²⁴.

Михаил Гундяев завершил обучение на Высших богословских курсах весной 1928 года. А осенью они были закрыты, после чего Михаила призвали в армию. По окончании двух лет военной службы он вернулся в Ленинград, имея намерение поступить в Медицинский институт. Однако единственным учебным заведением, в которое можно было поступить, имея на руках диплом Богословских курсов, оказался Механический техникум.

1933 год стал переломным в судьбе Михаила. Весной этого года он окончил техникум и начал работать конструктором на ленинградском заводе имени Калинина. Осенью поступил в Ленинградский индустриальный институт. Тогда же встретил свою будущую жену Раису Владимировну (урожденную Кучину), студентку Института иностранных языков. С Михаилом она познакомилась в храме Киевского подворья, где они оба пели в церковном хоре. Вспоминает Патриарх Кирилл: «Отец пел по субботам, воскресеньям и праздникам в хоре Киевского подворья в Санкт-Петербурге, что на набережной Лейтенанта Шмидта (кажется, до революции она называлась Николаевской набережной). Там же, на клиросе, он познакомился с моей мамой, которая тогда тоже училась и работала, а в выходные пела в церковном хоре. За несколько дней до свадьбы отца арестовали и отправили на Колыму, он был одним из тех, кто осваивал Колымский край. И брак был заключен только после того, как папа вернулся. Поэтому брак был поздний – и отцу, и маме было около 30 лет»²⁵.

Принадлежать к общине Киевского подворья в это время было опасно: подворье находилось под пристальным вниманием ОГПУ. Первые аресты среди братии и прихожан прошли в августе 1930 года, в январе 1931 года почти вся братия подворья была приговорена или к заключению в лагерях или к ссылке. Община сохранилась и, несмотря на огромный риск, поддерживала арестованных, отправляла посылки в лагеря и тюрьмы. Заместитель Патриаршего Местоблюстителя митрополит Сергий (Страгородский) писал в 1932 году, что Киевское подворье «остается единственным храмом для всей 400–450-тысячной паствы Васильевского острова»²⁶. В 1932 году еще четыре члена общины были арестованы и высланы в Казахстан. Самые тяжелые времена наступили в 1933 году, когда были арестованы четыре служивших на подворье священника и их духовные дети, в том числе участники любительского хора, включая Михаила Гундяева.

Михаил Васильевич и Раиса Владимировна Гундяевы. 1938 г.

Михаил ожидал ареста: су́дьбы его отца, других известных ему исповедников православной веры – епископов, священников, мирян – не оставляли надежды избежать этого испытания. Об обстоятельствах ареста своего отца Патриарх Кирилл рассказывает: «За несколько дней до свадьбы они слушали “Страсти” Баха в филармонии. Вышли, и отец под впечатлением этой музыки говорит: “Ты знаешь, мне кажется, что меня посадят в тюрьму”. Мама говорит: “Как ты можешь так говорить, у нас через несколько дней свадьба”. Он говорит: “Меня на протяжении всего концерта не покидало чувство, что меня арестуют”. Он проводил ее до дома, потом подошел к своему собственному дому, увидел автомобиль. Тогда было мало автомобилей в Ленинграде, и он понял, что это за ним. Поднялся, и действительно, в его доме уже были представители соответствующей службы. Он был арестован, был произведен обыск и найдены конспекты по богословию, которые он составлял, когда учился. Там слово “Бог”было написано с большой буквы. Этих конспектов хватило для того, чтобы его арестовать»²⁷.

В это время ОГПУ «раскручивало» дело о попытке верующей молодежи Ленинграда, связанной с Киевским подворьем, убить Сталина. Следователь пытался и от Михаила добиться самооговора, но тот держался стойко и все обвинения отрицал; невзгоды и испытания предыдущих лет из его недолгой двадцатишестилетней жизни подготовили его к твердому стоянию за веру²⁸. Во время допроса Михаил спросил следователя: «Скажите, пожалуйста, как может студент в городе Ленинграде покушаться на жизнь вождя, живущего в Москве, работающего и охраняемого в Кремле?» Следователь ответил: «А вот вы нам и расскажите, как вы это хотели сделать». И предложил подписать согласие с обвинением, обещая, что в таком случае его не расстреляют, а дадут небольшой срок. Михаил сказал: «Лучше вы меня сразу расстреляйте, но я никогда не подпишу такого обвинения»²⁹.

Не все имели такой опыт и смогли противостоять жесткому напору следствия: запуганные, доведенные до отчаяния шестнадцати-семнадцатилетние мальчики из прихода «сознались» в немыслимом и неосуществимом замысле. Ленинградское ОГПУ рапортовало о предотвращении убийства вождя, подписавшие признание молодые люди были расстреляны.

Михаил Гундяев был осужден 25 февраля 1934 года на три года работ в исправительно-трудовом лагере и отправлен на Дальний Восток. Рассказывает Патриарх Кирилл: «Когда я был назначен правящим архиереем Смоленской епархии и приехал в Смоленск, меня навестил актер местного драматического театра, который сказал, что его отец сидел вместе с моим отцом. Я поначалу не поверил. Но он показал письма, в которых его отец описывает путешествие из Ленинграда на Колыму, рассказывает о том, как их гнали на восток в забитых до отказа людьми вагонах, и все были в тяжелом, подавленном состоянии. Но среди них был какой-то странный молодой человек, его называли Мишенькой Гундяевым; он был такой радостный, веселый, у него так светилось лицо! Когда его спрашивали: “Чему ты радуешься?” – он говорил: “А почему мне нужно печалиться, меня ведь не за преступления посадили, а за верность Господу”. И такое радостное состояние он пронес через всю свою жизнь. Он был очень добрым и легким человеком, человеком глубокой духовной и молитвенной жизни. И, конечно, он был очень сильным человеком… Даже вспоминая о временах заключения, он всегда находил добрые слова в адрес людей, которые его там окружали»³⁰.

Гундяев. Тюремная фотография. 1934 г.

В канун 1937 года Михаила освободили, он вернулся в Ленинград, женился, начал работать на ленинградских предприятиях токарем, затем техником-технологом и, наконец, конструктором и начальником цеха.

8 сентября 1941 года началась блокада Ленинграда. 22 декабря начальник штаба военно-морских сил Германии издал директиву № 1601 под названием «Будущее города Петербурга», где говорилось: «Фюрер принял решение стереть город Петербург с лица земли. После поражения советской России дальнейшее существование этого крупнейшего населенного пункта не представляет никакого интереса… Предполагается окружить город тесным кольцом и путем обстрела из артиллерии всех калибров и беспрерывной бомбежки с воздуха сровнять его с землей. Если вследствие создавшегося в городе положения будут заявлены просьбы о сдаче, они будут отвергнуты, так как проблемы, связанные с пребыванием в городе населения и его продовольственным снабжением, не могут и не должны нами решаться. В этой войне, ведущейся за право на существование, мы не заинтересованы в сохранении хотя бы части населения»³¹.

Блокада Северной столицы продолжалась 871 день. Город был практически отрезан от остальной страны и подвергался регулярным артиллерийским обстрелам. Однако большинство людей погибло не в результате артобстрелов, а от голода и истощения. В общей сложности число погибших в Ленинграде, по различным данным, составило от полумиллиона до миллиона человек (на Нюрнбергском процессе упоминалась цифра в 632 тысячи). Особенно тяжелой была зима 1941–42 года, когда истощенные голодом люди умирали прямо на улице и специальные похоронные службы сотнями увозили трупы.

Ленинград в годы блокады. 1941 г.

Бойцы инженерных частей в Ленинграде отправляются на строительство оборонительных сооружений. 1942 г. Фото Г. Коновалова

В годы блокады Ленинграда Михаил Гундяев оставался в городе, работал на заводе, строил оборонительные укрепления и был госпитализирован из-за крайнего истощения. Патриарх Кирилл рассказывает о том, как его отец чудом избежал голодной смерти: «Его привезли в больницу, и врач, проводя беглый осмотр, подумал: перед ним мертвец. Приказал вынести тело в морг. Но морг оказался переполнен, и отца положили в коридоре. А утром медсестра, проходя мимо, случайно откинула простыню и увидела: зрачок “покойника” сокращается от света. Она закричала диким голосом, и это спасло отца: огласка такого факта – отправить живого человека в морг – в ту пору могла привести к плачевным последствиям. Отца стали питать более усиленно, чем если бы не случилось шума. Он выжил. Но был в таком состоянии, что не мог ни в армии служить, ни на гражданских работах трудиться. Как специалиста его отправили в Нижний Новгород, где он занимался приемкой танков Т-34. До самого Дня Победы был на этом посту»³².

В годы войны изменилась политика советского государства по отношению к Церкви. В первый же день войны митрополит Сергий обратился к народу с пламенным призывом стать на защиту Отечества и призвал Божие благословение на советское воинство. Патриотическая позиция Церкви не осталась незамеченной, и уже в 1942 году гонения на Церковь начали ослабевать. По ходатайству митрополита Сергия некоторые архиереи были возвращены из ссылок и назначены на кафедры. Состоялись хиротонии новых архиереев. Переломным моментом в судьбе Церкви стала встреча Сталина с митрополитами Сергием (Страгородским), Алексием (Симанским) и Николаем (Ярушевичем), состоявшаяся 4 сентября 1943 года по инициативе Сталина. Митрополиты говорили о необходимости созыва Архиерейского Собора для избрания Патриарха, об открытии духовных учебных заведений, об издании церковного журнала, об освобождении архиереев, находившихся в заключении и ссылке. Спустя четыре дня после этой встречи, 8 сентября, в Москве состоялся Архиерейский Собор, на котором митрополит Сергий был избран Патриархом. После его кончины в 1944 году на патриаршество был избран митрополит Алексий.

Митрополиты Сергий (Страгородский), Алексий (Симанский) и Николай (Ярушевич) (в центре) в период заседания Архиерейского Собора 1943 г.

Период с сентября 1943 года вплоть до начала хрущевских гонений в конце 1950-х годов был для Русской Православной Церкви временем частичного восстановления того, что было разрушено и уничтожено в годы сталинского террора. Государство оставалось атеистическим, и Церковь продолжала существовать вне общественной жизни. Однако открытые гонения были временно прекращены. На оккупированных немцами территориях возобновляли свою деятельность многие православные приходы, но после того, как Красная армия изгоняла немцев, эти приходы уже не закрывались.

В послевоенные годы наблюдался численный рост Русской Православной Церкви: на 1 января 1949 года епископат насчитывал 73 архиерея, число действующих храмов достигло 14 477, монастырей – 75, действовали 2 духовные академии и 8 семинарий. Впрочем, начиная с 1948 года, храмы стали вновь закрываться, возобновились аресты духовенства.

Короткая передышка, которую советская власть дала Церкви в послевоенные годы, позволила ранее осужденным по политическим статьям прийти на служение в Церковь.

В 1947 году Михаил Гундяев подал прошение Ленинградскому митрополиту Григорию (Чукову) о рукоположении в священный сан.

Митрополит Григорий, сам прошедший через расстрельный приговор, многолетнее тюремное заключение, ссылки, предупредил, что священнику, имеющему такую биографию, как у Михаила Гундяева, он не сможет дать приход в Ленинграде: «Если вы действительно желаете сменить свою ленинградскую квартиру на проживание на самом отдаленном приходе Ленинградской епархии, в селе Петрова Гора, то я вас рукоположу. Но на служение в городе Ленинграде не рассчитывайте. Так что идите и советуйтесь с супругой»³³. Семья приняла решение переехать в село. Однако митрополит Григорий сумел обойти препоны и 16 марта 1947 года рукоположил Михаила Гундяева в священный сан, назначив в храм Смоленской иконы Божией Матери на Васильевском острове.

Митрополит Григорий (Чуков)

Храм незадолго до этого был передан Церкви, после того как шесть лет стоял закрытым. В 1951 году священник Михаил был переведен в Спасо-Преображенский собор, в 1957 году возведен в сан протоиерея, в 1959 году назначен помощником благочинного. В 1960 году переведен в Александро-Невский храм в Красном Селе, в 1970 году назначен настоятелем Серафимовского храма в Ленинграде. В 1972 году протоиерей Михаил стал настоятелем Свято-Никольского храма на Большой Охте.

Храм Смоленской иконы Божией Матери на Васильевском острове, Санкт-Петербург

Послужной список протоиерея Михаила выглядит вполне благополучным, однако на самом деле его служение в годы хрущевских гонений на Церковь было далеко не безоблачным. Частые переводы с одного прихода на другой объяснялись тактикой властей, которые не хотели, чтобы священник укоренялся на одном месте и обрастал духовными чадами. Кроме того, власти оказывали мощное финансовое давление на священнослужителей.

Патриарх Кирилл вспоминает: «В то время декларировалось доброжелательное отношение государства к Церкви… Но атеистическая сущность государства не менялась, и идеологическая борьба с религией продолжалась. И одной из форм этой борьбы было материальное притеснение духовенства. В Ленинграде, в частности, против многих священников и целых приходов была развязана целая кампания. В качестве жертв избирались главным образом те священники, которые пользовались популярностью у народа. Им райфо (районный финансовый отдел) предъявлял требование выплатить налог, причем называлась астрономическая сумма, многократно – в 500, в 1000 раз – превышавшая реальные возможности священника и прихода. Во главе тогдашнего горфо (городского финансового отдела) стоял сын священника по фамилии Мансветов. Он считал, что “попов нужно задушить рублем”. Он брал любую цифру, что называется, с потолка, и говорил тому или иному священнику: “Ваш годовой доход составляет такую-то сумму, вы должны заплатить налог в размере 51 %”. И священник был обязан этот 51 % своего мнимого годового дохода заплатить».

«Так вот, – продолжает Патриарх Кирилл, – мой отец был приглашен в райфо, и ему было сказано, что он заработал какие-то фантастические деньги, и поэтому должен выплатить около 120 тысяч рублей налога: по тем временам это была немыслимая сумма. Никакой реальной возможности выплатить эту сумму у отца не было. Были суды, отца приговорили к погашению долга; было описано все наше имущество, и мы практически жили на то, что нам приносили люди: кто-то хлеб, кто-то муку, кто-то селедку, кто-то сахар. С отцом могли бы поступить очень плохо, просто разделаться, если бы он не заплатил эти деньги. И тогда его друзья и знакомые – в том числе ленинградская интеллигенция, некоторые профессора, академики, ученые, кое-кто из духовенства – стали собирать средства, чтобы заплатить этот налог. И они были собраны. Но всю последующую жизнь отец выплачивал долги, а потом и я выплачивал долги отца. Закончили мы расплачиваться только тогда, когда – уже в сане архимандрита – я поехал в Женеву в качестве представителя Московского Патриархата»³⁴.

Храм Александра Невского в Красном Селе. 1960-е гг

Свято-Никольский храм на Большой Охте. 1950-е гг.

Сестра Патриарха Кирилла Елена говорит: «Как мы жили, не понимаю. В детстве я выходила к подъездной двери, а на ручке всегда висела сетка-авоська с продуктами. Их приносили простые прихожане – люди очень скромного достатка. Чаще всего в ней была селедка и булка хлеба»³⁵.

Слева направо: протоиерей Михаил Гундяев, его сын Владимир, будущий Святейший Патриарх Кирилл, игумения Пюхтицкого монастыря Ангелина (Афанасьева), дочь Елена, матушка Раиса. 1950-е гг.

Священник Василий Гундяев и протоиерей Михаил Гундяев. 1960-е гг.

Параллельно со служением на приходах отец Михаил в 1961 году окончил Ленинградскую духовную семинарию, в 1970 году – Ленинградскую духовную академию.

В возрасте 63 лет он защитил диссертацию и стал кандидатом богословия. Скончался он 13 октября 1974 года в Ленинграде, а в 1984 году умерла его жена Раиса Владимировна.

В семье протоиерея Михаила и Раисы было трое детей: Николай, Владимир и Елена. Все они родились в 1940-е годы, и разница между старшим сыном и младшей дочерью составляла девять лет. Это была крепкая, дружная и глубоко религиозная семья: «У меня была замечательная семья, – говорит Патриарх Кирилл. – Я не помню ни одной ссоры между родителями. Мы жили в коммунальной квартире на Васильевском острове. Дверь никогда не закрывалась, всегда люди приходили»³⁶.

Старший сын протоиерея Михаила, Николай, окончил Ленинградскую духовную семинарию и академию, был оставлен в академии преподавателем, впоследствии стал ее профессором и настоятелем Спасо-Преображенского собора.

Дочь протоиерея Михаила Елена много лет проработала в библиотеке Ленинградской (Санкт-Петербургской) духовной академии. С 2011 года она является проректором по культуре СПбДА и заведующей регентским отделением.

«Я шел в школу, как на Голгофу»
Школьные годы будущего Патриарха

Средний сын протоиерея Михаила и Раисы Гундяевых, Владимир, будущий Патриарх Московский и всея Руси, родился 20 ноября 1946 года.

Его детство и юность прошли в городе на Неве – Северной столице России. Этот город наложил отпечаток на всю его последующую жизнь, оставив в его душе сильные и яркие воспоминания: «В этом городе не просто происходило мое становление, но и прошла значительная часть моего церковного служения. Сам по себе город, конечно, совершенно особенный: здесь встретились две культуры, две цивилизации. С одной стороны, это город, построенный западными архитекторами, но с другой, – это православный город. То, что величественные православные храмы Петербурга построены в западном стиле, свидетельствует не о слабости наших предков, а о силе русского духа. Мы не боялись в XVIII и XIX веке встречаться с иной культурой, потому что сами были очень сильны. Кстати, непременным условием любого диалога с людьми иной культуры должна быть внутренняя сила того, кто в этот диалог вступает, иначе разговор заканчивается поражением, а может быть, даже и порабощением. Так вот, православный Петербург никогда не перестал быть русской столицей и православным городом, несмотря на то, что в нем – в культурном отношении – происходила встреча с Западом. Сочетание верности своим принципам с готовностью к диалогу – это у меня от моего петербургского воспитания»³⁷.

Володя Гундяев. Кон. 1940-х гг.

Однако в 1946 году город на Неве не был ни западным, ни православным, не был он и Петербургом. Это был, прежде всего, советский город: он носил имя вождя мирового пролетариата, и гнет тоталитарной идеологии ощущался в нем не меньше, чем в других городах Советского Союза. Храмов было немного, и атеистическая пропаганда пронизывала все сегменты общественной жизни, включая систему среднего и высшего образования.

С самого раннего возраста Володя горел желанием служить Церкви: «Я всегда хотел быть священником: не помню того времени, когда бы я не хотел быть священником. Вскоре после того, как я научился ходить и говорить, я потребовал, чтобы у меня было свое облачение. Одна монахиня, алтарница в храме Смоленской иконы Божией Матери на Смоленском кладбище в Ленинграде (это первый храм, где служил мой отец), сшила мне из части старого протодиаконского ораря епитрахиль, а мама сделала палицу. Какую-то ткань я использовал в качестве фелони – и “служил”. К отцу приходило довольно много людей, интересовавшихся Церковью: в основном это была ленинградская интеллигенция. Жили мы тогда очень бедно: помимо совсем маленькой комнатки, где находились книги отца и его письменный стол, у нас была одна 19-метровая жилая комната на Васильевском острове (на пять человек семьи). В этой 19-метровой комнате и прошло мое детство, там я и “служил”»³⁸.

В раннем детстве будущий Патриарх во время богослужения случайно прошел в алтарь через царские врата, а затем таким же путем вышел обратно. После богослужения мама, взяв его за руку, подвела к настоятелю храма со словами: «Батюшка, вот, сыночек вышел из царских врат на солею». Священник посмотрел на мальчика, улыбнулся, замахал руками и сказал: «Архиереем будет»³⁹.

В пять лет мальчик заболел пневмонией, и долгое время болезнь не оставляла его. «Мы жили в послевоенном Ленинграде очень стесненно, практически в одной комнате коммунальной квартиры, где было совсем мало мебели и не было никаких украшений, – рассказывает Патриарх Кирилл. – Лишь на стене висела фотография отца Иоанна Кронштадтского – совсем небольшая, выполненная в цвете. Это была скорее старинная гравюра, где праведный был изображен в малиновой бархатной рясе с отворотами. В детстве я любил рассматривать этот портрет. И вот, когда мне стало совсем плохо, мама дала фотографию батюшки. Я не помню, что говорил, и как молился, только помню, что портрет был постоянно со мной. А через несколько дней я был совершенно здоров. И тогда я попросил маму поехать на Карповку. Сначала она меня отговаривала, потому что я был еще слаб, а потом сказала: “Поехали”. Мы приехали сюда и у всем хорошо известного окошечка под пристальным взглядом дежурившего рядом милиционера благодарили отца Иоанна Кронштадтского за посетившее нашу семью чудо»⁴⁰.

Святой праведный Иоанн Кронштадтский. Хромолитография. Нач. ХХ в.

В возрасте 6 или 7 лет Володя вместе с родителями путешествовал в Псково-Печерский монастырь, где встретился с известным старцем иеросхимонахом Симеоном: «Помню, я страшно боялся этого старца и его кельи, – рассказывает Патриарх Кирилл. – Но вот повели меня к нему, в вырытую в горе келью близ Успенского собора. Войдя в помещение с маленьким окошечком, я увидел выходящего мне навстречу из другой комнаты старичка в светлом подрясничке. Этот человек словно светился… как будто солнце заглянуло в тень. Радостным, веселым, светящимся был старец Симеон, и это теплое воспоминание о встрече с ним я сохраню до конца своих дней. Тогда я сказал себе, что это, наверное, и есть святой человек. Христианство – это вечная радость… неоскудевающее радование о Господе и мире Божием»⁴¹.

Успенский собор Псково-Печерского монастыря

Иеросхимонах Симеон (Желнин)

В 7-летнем возрасте Володя поступил в школу. Все дети по достижении 10-летнего возраста обязаны были вступить в пионерскую организацию – детский вариант коммунистической партии. В 14 лет вступали в комсомол – коммунистическую партию для юношества. Пионеры носили красный галстук, а комсомольцы – значок с портретом Ленина. Портреты Ленина (а до 1956 года – и Сталина) висели в каждом учебном классе, и цитатами из их произведений начинался каждый учебник.

Школьные годы Патриарха пришлись на время массированного наступления власти на Церковь. В постановлении ЦК КПСС от 7 июля 1954 года «О крупных недостатках в научно-атеистической пропаганде и мерах ее улучшения» предлагалось «преподавание предметов (история, литература, естествознание, физика, химия и т. д.) насытить атеистическим содержаним»⁴², а в развивающем эту тему постановлении идеологической комиссии при ЦК КПСС предписывалось «усилить антирелигиозную направленность школьных программ»⁴³. Учебники активно перерабатывались в этом направлении. В таких условиях ребенку из верующей семьи нужно было проявлять особую стойкость, чтобы не поддаться давлению со стороны учителей, одноклассников и дирекции.

В этой области у Гундяевых уже имелся свой нелегкий семейный опыт: 19 мая 1929 года газета «Безбожник» опубликовала статью «Дети машиниста Гундяева». Безымянный рабкор писал: «В школе они ведут себя вызывающе. Рассказывают другим о жизни святых. Убегают с уроков обществоведения…» – и ставил вопрос ребром: «Нужно задуматься над тем, стоит ли учить таких в советской школе»⁴⁴.

Спустя 30 лет история повторилась в новом поколении семьи Гундяевых. Патриарх вспоминает: «Я довольно много страдал в школьные годы, потому что не вступал в пионеры и комсомол. И при этом я был самым лучшим учеником. Поэтому обо мне газеты стали писать не в 90-е годы, а в 50-е, но писали критически. Вот есть такой мальчик, учится на одни “пятерки”, а не пионер и не комсомолец, к тому же верующий. Трудное было время. Я шел в школу, как на Голгофу. Очень часто меня вызывали на педсоветы, на диспуты с преподавателями и учениками, и я всегда побеждал, потому что в советское время наши учителя к таким диспутам были не готовы, а я старался быть готовым»⁴⁵.

Школьные годы закалили характер будущего Патриарха. Рассказывает Тамара Малкова, школьная учительница Володи Гундяева по биологии: «Изучали теорию Дарвина. И дети стали кричать: пусть, мол, Гундяев о происхождении жизни расскажет. Видимо, на переменках они уже спорили. Ведь Гундяевы не скрывали, что они верующие. Даже в пионеры не вступали и в комсомол. И я помню, как была поражена его не по возрасту мудрым ответом. Он абсолютно правильно изложил материал по школьной программе и тут же добавил от себя религиозный взгляд, подчеркивая, что никому ничего не хочет навязывать. Говорил, что каждый должен сам определиться со своими взглядами на эту тему»⁴⁶.

Твердость, с которой Володя отстаивал свои убеждения, была следствием воспитания, полученного им в семье. Зная об исповедническом пути отца и деда, он готов был повторить этот путь: «Я учился – и неплохо – в передовой школе, – рассказывает Патриарх Кирилл. – По всем статьям должен был стать пионером. Но не считал это возможным. Помню, меня пригласила для разговора директор школы. А я сказал ей: “Если Вы согласны с тем, чтобы я в галстуке ходил в церковь, то готов его повязать”. Она, конечно, ответила: “Нет”. Можно себе представить ситуацию – тысяча детей в школе, и один мальчик без галстука. Я все время находился в состоянии… готовности ответить – почему этого не сделал. Отец мой был исповедником… И я в детстве тоже находился в таком убеждении, что и мне придется сидеть за веру. Я никогда не был пионером, никогда не вступал в комсомол… не стал и диссидентом. Я очень люблю свою страну, свой народ»⁴⁷.

Несмотря на постоянное давление со стороны учителей и одноклассников, Володя учился успешно и был одним из лучших учеников класса. В юности он много читал, в том числе религиозно-философскую литературу: «Отец наш был книголюбом. Мы жили очень скромно, в коммунальной квартире, но папа сумел собрать прекрасную библиотеку. Она насчитывала более трех тысяч томов. В юности я прочитал то, что большинству наших сограждан стало доступным только уже в период перестройки и в советское время. И Бердяева, и Булгакова, и Франка, и замечательные творения нашей русской религиозной и философской мысли начала XX века. И даже парижские издания»⁴⁸.

После 8-го класса Володя, не желая материально обременять родителей, ушел из родительского дома и поступил на работу в Ленинградскую комплексную геологическую экспедицию Северо-Западного геологического управления. О мотивах, заставивших его принять это решение, Патриарх Кирилл говорит: «Уже в 15 лет у меня были четкие убеждения и представление о будущем. В этом возрасте я ушел из дома и стал жить самостоятельно. Но ушел не потому, что было что-то не так. Я не мог допустить, чтобы родители все время заботились обо мне материально. Испросив у них благословение, я поступил работать в Ленинградскую комплексную геологическую экспедицию. Одновременно продолжал учиться в вечерней школе. Я оказался в среде глубоко верующих людей. Это была петербургская интеллигенция, давшая мне достаточно много. Эти люди приучили меня к серьезной музыке. Мы часто ходили в Мариинский театр, в филармонию. Общение с ними усилило мой интерес к поэзии и к художественной литературе»⁴⁹.

Владимир Гундяев. 1960-е гг.

В геологической экспедиции Владимир проработал с 1962 по 1965 год, одновременно обучаясь в вечерней школе. После окончания школы хотел поступить на физический факультет Ленинградского университета, так как в годы учебы у него началось увлечение точными науками, особенно физикой и химией. Желание быть священником не оставляло Владимира, но «идея была такая – вначале получить высшее светское образование, какие-то навыки научной работы, а потом уже поступить в духовную семинарию».

Однако старший брат, к тому времени уже учившийся в духовной семинарии, порекомендовал Владимиру посоветоваться о своем будущем с митрополитом Никодимом (Ротовым). Пойти на прием к человеку, который был митрополитом Ленинградским и фактически вторым лицом в Церкви, казалось немыслимым для вчерашнего школьника. Вспоминает Патриарх Кирилл: «Накануне встречи не мог уснуть, так волновался. Из дома вышел задолго до назначенного часа. Ехал до Лавры на троллейбусе и с каждой остановкой волнение усиливалось. С трепетом вошел в кабинет Владыки, но он встретил меня так задушевно, что от робости не осталось и следа. Выслушав меня, он сказал: “Знаешь, Володя, ученых в нашей стране очень много, если их поставить друг за другом, то цепочка дотянется до Москвы, а вот священников мало. Кроме того, неизвестно, удастся ли нам принять тебя в семинарию после института. Так что, поступай-ка ты сразу в семинарию”».

«Такие люди рождаются раз в сто лет»
Митрополит Никодим (Ротов)

Встреча с митрополитом Никодимом предопределила всю жизнь будущего Патриарха. Книга о Патриархе Кирилле была бы неполной без отдельной главы, посвященной человеку, которого Патриарх считает своим учителем и который оказал решающее влияние на формирование его личности и мировоззрения. «Такие люди рождаются, может быть, раз в сто лет, а может быть, даже и реже, – говорит Патриарх Кирилл. – Я митрополита Никодима ставлю на одну доску с самыми выдающимися представителями русской иерархии на протяжении всей истории. Например, на одну доску с Петром (Могилой), митрополитом Киевским, митрополитом Филаретом (Дроздовым)»⁵⁰.

Митрополит Никодим (Ротов

Митрополит Никодим (в миру Борис Георгиевич Ротов) родился в 1929 году в семье рабочего. В 17-летнем возрасте был рукоположен в сан диакона и пострижен в монашество архиепископом Ярославским и Ростовским Димитрием (Градусовым). В возрасте 20 лет стал иеромонахом и был назначен священником в деревенский приход села Давыдова Толбухинского района. В январе 1952 года 22-летний иеромонах становится клириком кафедрального собора в Ярославле и секретарем архиепископа Ярославского и Ростовского, а в декабре – исполняющим обязанности настоятеля собора. В 1955 году заочно заканчивает Ленинградскую духовную академию.

Троицкий собор Русской Духовной Миссии, Иерусалим

В феврале 1956 года иеромонах Никодим назначен членом Русской Духовной Миссии в Иерусалиме, где вскоре стал заместителем начальника, а затем и начальником Миссии. 31 марта 1957 года возведен в сан игумена, а 25 сентября того же года в сан архимандрита. В 1959 году назначен заведующим канцелярией Московской Патриархии, а с 4 июня – заместителем председателя Отдела внешних церковных сношений.

Созданный в 1946 году, ОВЦС представлял собой церковное учреждение, отвечавшее за всю сферу связей Русской Православной Церкви с внешним миром. Прежде всего, ОВЦС курировал контакты с зарубежным духовенством, а также с представителями инославных церквей и других религий. В сферу компетенции Отдела входили также контакты с государственными органами. С момента его создания ОВЦС возглавлял митрополит Крутицкий и Коломенский Николай (Ярушевич), известный проповедник, один из наиболее уважаемых и авторитетных иерархов Русской Церкви.

Вступление архимандрита Никодима на поприще внешних церковных сношений совпало по времени с началом очередного витка гонений на религию. В 1958 году лидер Коммунистической партии СССР Никита Хрущев инициировал кампанию против Церкви, пообещав за двадцать лет построить коммунизм, а в 1980 году показать по телевизору «последнего попа». В соответствии с новой установкой на искоренение религии возобновилось массовое закрытие храмов и монастырей, была значительно усилена антирелигиозная пропаганда. В период между 1961 и 1964 годом 1234 человека были осуждены за веру и приговорены к тюремному заключению или ссылке. К 1966 году у Русской Православной Церкви осталось 7523 храма, 16 монастырей, 2 духовные академии и 3 семинарии⁵¹. Число храмов и клириков по сравнению с 1948 годом сократилось вдвое. При этом храмы распределялись по территории страны неравномерно: в областях, не входивших в состав СССР до 1939 года, их было значительно больше, чем в других местах. В некоторых городах с населением в несколько сот тысяч человек могли действовать лишь один или два храма.

Н. С. Хрущев

Хрущевское гонение характеризовалось не столько открытыми репрессиями против духовенства, сколько мощным идеологическим давлением со стороны властей, стремившихся подорвать потенциал Церкви, разрушить ее изнутри и дискредитировать в глазах народа. С этой целью органы госбезопасности начали предлагать священникам отречение от Бога и вступление на стезю пропаганды «научного атеизма». Для этой неблагородной миссии подыскивали, как правило, тех священнослужителей, которые или состояли под запрещением, или имели канонические нарушения, или находились «на крючке» у властей и боялись репрессий.

5 декабря 1959 года газета «Правда» опубликовала статью, в которой от Бога и Церкви отрекался бывший протоиерей и профессор Ленинградской духовной академии Александр Осипов. Ранее он был запрещен в священнослужении за второй брак, однако продолжал преподавание. Утром того дня, когда текст отречения был сдан в «Правду», Осипов еще читал лекции в академии. Отречение выглядело внезапным и неожиданным, однако на самом деле, как показывают недавние исследования⁵², Осипов на протяжении многих лет был сексотом и писал доносы в КГБ на своих собратьев-священнослужителей. Его отречение тщательно и долго готовилось сотрудниками госбезопасности. Став атеистом, Осипов обратил свой проповеднический дар на обличение «религиозных предрассудков»: в течение 7 лет он прочитал до 1000 лекций в 42 областях и республиках СССР, более 300 раз выступал по радио, издал 35 книг и брошюр, написал более 300 статей и очерков⁵³. Умирал он мучительно и долго, но и на смертном одре не уставал заявлять о своем атеизме: «У “боженек” милостей выпрашивать не собираюсь»⁵⁴.

Отречение Осипова и нескольких других священников больно ударило по Церкви, которая, впрочем, не побоялась принять постановление о лишении ренегатов священного сана и об отлучении их от церковного общения. Более того, руководство Церкви предприняло попытку воспротивиться новой волне нападок на христианство. 16 февраля 1960 года, выступая в Московском Кремле на конференции советской общественности за разоружение, Патриарх Московский и всея Руси Алексий I заявил: «Моими устами говорит с вами Русская Православная Церковь, объединяющая миллионы православных христиан – граждан нашего государства… Это есть та самая Церковь, которая на заре русской государственности содействовала устроению гражданского порядка на Руси… Это та самая Церковь, которая создала замечательные памятники, обогатившие русскую культуру и доныне являющиеся национальной гордостью нашего народа. Это та самая Церковь, которая в период удельного раздробления Русской земли помогла объединению Руси в одно целое… Это та самая Церковь, которая в тяжкие времена татарского ига умиротворяла ордынских ханов, ограждая русский народ от новых набегов и разорений… Это она служила Русскому государству в борьбе против иноземных захватчиков в годы Смутного времени и в Отечественную войну 1812 года. И она же оставалась вместе с русским народом во время последней мировой войны, всеми мерами способствуя нашей победе и достижению мира. Словом, это та самая Русская Православная Церковь, которая на протяжении веков служила прежде всего нравственному становлению нашего народа, а в прошлом и его государственному устройству… Правда, несмотря на все это, Церковь Христова, полагающая своей целью благо людям, от людей же испытывает нападки и порицания, и тем не менее она выполняет свой долг, призывая людей к миру и любви. Кроме того, в таком положении Церкви есть и много утешительного для верных ее членов, ибо что могут значить все усилия человеческого разума против христианства, если двухтысячелетняя история его говорит сама за себя, если все враждебные против него выпады предвидел Сам Христос и дал обетование непоколебимости Церкви, сказав, что и врата адовы не одолеют Церкви Его!»⁵⁵.

Выступление Патриарха Московского и всея Руси Алексия I на Конференции советской общественности за разоружение. 16 февраля 1960 г. © В. Носков/РИА Новости

Речь Патриарха прозвучала как гром среди ясного неба. Открыто заговорить о нападках на Церковь в присутствии представителей государственного руководства и общественности – этого не позволял себе никто из официальных церковных деятелей со времен Патриарха Тихона. По воспоминаниям митрополита Николая (Ярушевича), после речи Патриарха «в зале раздались два-три жидких хлопка, а вслед за тем поднялись один за другим представители “общественности” и начали громить Патриарха: “Вы хотите нас уверить, что вся русская культура создана Церковью, что мы ей всем обязаны, но это неправда…” Произошел целый скандал»⁵⁶.

Митрополит Николай (Ярушевич)

Виновником скандала и «козлом отпущения» был объявлен митрополит Николай: он взял на себя ответственность за составление текста речи Патриарха. 21 июня 1960 года он ушел в отставку с поста председателя Отдела внешних церковных связей, а в сентябре того же года был уволен на покой. Спустя год он умер в больнице при невыясненных обстоятельствах.

Председателем ОВЦС на место митрополита Николая был назначен его заместитель – 30-летний архимандрит Никодим (Ротов). 10 июля того же года архимандрит Никодим был рукоположен во епископа Подольского, викария Московской епархии, а 23 ноября переведен на Ярославскую кафедру. 16 марта 1961 года преосвященный Никодим становится постоянным членом Священного Синода. 10 июня возведен в сан архиепископа. 4 августа 1963 года назначен митрополитом Минским и Белорусским, а 9 октября – митрополитом Ленинградским и Ладожским.

Столь стремительный «карьерный взлет» иерарха, в 33-летнем возрасте возглавившего крупнейшую митрополию, не мог произойти без поддержки властей. Но почему атеистическая власть сделала ставку на молодого и динамичного архиерея, предпочтя его другим возможным кандидатам? Очевидно, властям импонировала лояльность, которую митрополит Никодим демонстрировал по отношению к ним. Выходец из рабочей семьи, не связанный в силу своего возраста с дореволюционным прошлым Церкви, он, вероятно, олицетворял в глазах носителей светской власти то новое поколение священнослужителей, с которым, как казалось, легче будет работать.

Митрополит Ленинградский Никодим (Ротов) (третий слева в первом ряду) с делегацией Иерусалимского Патриархата во главе с Патриархом Венедиктом. Крайний слева во втором ряду – иподиакон Владимир Гундяев. 1960-е гг.

Будучи постоянным членом Синода и председателем Отдела внешних церковных сношений, митрополит Никодим при престарелом Патриархе Алексии I в значительной степени определял внутреннюю и внешнюю политику Церкви. Прежде всего, он сумел убедить власти в необходимости подключить Церковь к миротворческой деятельности на международной арене. Зарубежные поездки иерархов использовались властями для распространения информации о том, что «в СССР гонений на религию нет». В своих многочисленных интервью зарубежным средствам массовой информации митрополит был вынужден отрицать гонения на Церковь, за что регулярно подвергался нападкам. Почетный профессор Эрлангенского университета Фэри фон Лилиенфельд вспоминает о том, как в один из приездов митрополита Никодима в Западную Германию он пригласил ее в свой номер и сказал: «Я не могу поделиться этим со всеми, но скажу хотя бы вам. Мне очень тяжело на Западе. Меня все время спрашивают: есть ли гонения на Церковь в России? Если я скажу, что да, я нанесу своей Церкви непоправимый вред, а если скажу нет, меня назовут ставленником КГБ»⁵⁷.

Внутри же страны митрополит Никодим подвергался критике за слишком тесное, с точки зрения его противников, сотрудничество с властью. За это же его критиковали представители зарубежного духовенства, обвинявшие его в соглашательстве с властями. Однако митрополит твердо сознавал, что тактический альянс с властями – единственная возможность сохранить Церковь, ее клир и епископат, от постепенного вымирания. И он пошел на этот альянс ради спасения Церкви.

В начале 60-х годов в епископате происходила смена поколений: многие архиереи старого поставления уходили в мир иной, и надо было искать им замену, а власти препятствовали рукоположению в епископский сан молодых образованных клириков. Митрополит Никодим сумел переломить эту ситуацию и добиться разрешения на рукоположение молодых епископов. Он убеждал власти, что для достойного представления Церкви на международной арене нужны молодые талантливые «кадры» в архиерейском сане, потом эти «кадры» отправлялись на несколько лет за границу, но затем они возвращались на родину и занимали вакантные кафедры. Таким способом митрополиту Никодиму удалось сохранить и обновить епископат Церкви в ту эпоху, когда власти предпочитали закрывать вакантные кафедры или держать на них архиереев преклонного возраста, неспособных противостоять давлению воинствующего атеизма.

Вспоминает митрополит Ювеналий: «Государство тогда пошло на активное использование Церкви в своей внешней политике. Митрополит Никодим, исходя из своих глубоких патриотических убеждений, был активно в это вовлечен. И в то же время он убедительно ставил вопрос перед властями, что для участия в миротворческом служении нужны молодые, образованные священнослужители. В тех условиях это была единственная “кузница” таких кадров в Русской Православной Церкви. В результате создано своего рода мощное ядро в нашей Церкви, состоящее из епископов, клириков и мирян, богословски образованных и мыслящих, способных к творческому диалогу внутриправославному и общехристианскому, а также к диалогу с современным миром. Советское государство желало от Церкви только политической пользы, но благодаря напряженным усилиям и творческой мысли митрополита Никодима постепенно возрастала внутренняя сила Церкви. Можно сказать, что он за сравнительно короткий срок вывел Русскую Православную Церковь из внутренней и внешней изоляции»⁵⁸.

Рассказывает Патриарх Кирилл: «Важнейшим достижением великого святителя в его упорном сопротивлении всевластию духов злобы поднебесной и земной стало целенаправленное осуществление программы обновления епископата Церкви, в то время крайне малочисленного, достигшего преклонных лет и к тому же стремительно сокращавшегося в силу естественных и печальных причин. Апеллируя к необходимости воспитания молодых кадров для более эффективного участия Русской Церкви в международных миротворческих инициативах и в экуменическом движении, Владыка митрополит добился от светских властей согласия на епископские хиротонии для большой группы своих ставленников и пострижеников. Подобно полководцу, решающему большую стратегическую задачу, митрополит Никодим вводил свежие силы из своего личного резерва в духовную битву за будущее Церкви, а значит, и России. Сегодня эти люди, его воспитанники, духовные чада и младшие сподвижники, составляют активное и концептуально мыслящее ядро епископата нашей Церкви»⁵⁹.

Как подчеркивает Патриарх, задачи, стоявшие перед митрополитом Никодимом, были особенно сложными, но он с честью выполнил их: «Верно служить своей стране, чей исконный духовный облик был до неузнаваемости и, казалось, навеки искажен господствовавшей большевистской идеологией и жестокой тоталитарной системой подавления, при этом всеми силами и средствами спасая от окончательного уничтожения Русское Православие, – одновременное решение этих двух по видимости взаимоисключающих задач представлялось бы невозможным для любого менее выдающегося ума и чуткого сердца. Тем не менее Владыка Никодим нашел собственное и оказавшееся единственно возможным решение этой квадратуры круга, и поэтому его имя будет навсегда вписано в историю Церкви, а значит, в историю России»⁶⁰.

Митрополит Ювеналий (справа) и митрополит Никодим (Ротов) (в центре) в его рабочем кабинете. Слева – епископ Хризостом (Мартишкин)

Героическую борьбу за Церковь, которую вел митрополит Никодим, Патриарх сравнивает с восточным единоборством, в котором «победа достигается исключительно путем обращения против нападающего его собственной силы, с которою он пытается воздействовать на своего противника, так что чем могущественнее соперник, тем вернее он будет повержен тем, кто владеет этой тонкой техникой. В перспективе нашей новейшей истории митрополит Никодим одолевал богоборческого Голиафа именно таким образом, сумев вывести подневольную и, казалось, уже приговоренную Церковь за пределы неласковой советской Родины – на широкий международный простор миротворческой и экуменической деятельности. Ибо в том же самом – разумеется, в собственных пропагандистских видах – на тот момент оказалось заинтересовано и советское государство. И поскольку налаживать межцерковный диалог, запретив при этом саму Церковь, было решительно невозможно, расправу над нею власти почли целесообразным отложить до худших для Православия времен. Но эти времена, к счастью, уже не наступили»⁶¹.

По словам Патриарха, «в невидимой брани митрополита Никодима судьбоносный стратегический успех порой добывался ценой тактических компромиссов, требовал соблюдения не Церковью придуманных правил игры и постоянного упражнения в искусстве возможного»⁶². Митрополит сумел выработать такую модель государственно-церковных отношений, которая обеспечила Церкви не только выживание, но даже спокойное поступательное развитие в эпоху гонений. В создании этой модели и в выходе Церкви на международную арену можно усмотреть тактическую победу властей, которые могли считать, что они полностью подчинили себе Церковь и получили над ней окончательный контроль. Но стратегическая победа была на стороне Церкви, ибо ее международная деятельность была одним из наиболее существенных факторов, предотвративших ее полное разрушение, намеченное, но так и не осуществленное хрущевским правительством.

Митрополит Никодим выстроил вокруг Русской Православной Церкви мощную систему обороны. Фортификационными сооружениями служили внешние связи Церкви, использовавшиеся для того, чтобы защитить ее от внутренних притеснений. Известно немало случаев, когда при угрозе закрытия того или иного монастыря, храма или духовной школы митрополит Никодим в спешном порядке приглашал туда высокопоставленную церковную делегацию из-за рубежа, после чего закрытие откладывалось или отменялось. Для предотвращения надругательства над священнослужителями во время пасхального крестного хода (что было обычным делом) митрополит Никодим стал приглашать на пасхальные богослужения иностранные делегации.

«Ночное пасхальное богослужение 1965 года врезалось в память многих ленинградцев, – рассказывает Патриарх Кирилл. – Во время крестного хода произошли страшные беспорядки, учиненные подвыпившей молодежью, безусловно, заранее спланированные властями: ну никак не хотели они, чтобы влияние Церкви выходило за пределы храма. В ответ на протест митрополита уполномоченный сказал, что контролировать действия молодежи власти не могут. И вот на следующий год он приглашает на Пасху делегацию Финской лютеранской церкви во главе с архиепископом. Почему лютеранской? Да потому, что эта церковь в Финляндии – государственная. И глава ее в пятерке высших государственных чинов. Я хорошо помню то пасхальное богослужение: наряды милиции внимательно наблюдали за порядком, и духовенство спокойно и торжественно совершало крестный ход»⁶³.

Митрополит Никодим активно поддерживал идею вступления Русской Православной Церкви во Всемирный Совет Церквей⁶⁴. Когда ВСЦ был создан (а это произошло в 1946 году), Русская Православная Церковь поначалу негативно оценила его деятельность. Это проявилось во время Межправославной конференции 1948 года, когда Русская Церковь и ряд других Поместных Православных Церквей приняли решение не участвовать в так называемом экуменическом движении. Однако отношение Русской Церкви к ВСЦ стало меняться во второй половине 1950-х годов. В 1959 и 1960 годах велись переговоры между митрополитом Николаем (Ярушевичем) и генеральным секретарем А. Виссерт-Хуфтом. По результатам этих переговоров Священный Синод в 1961 году принял решение о вступлении Русской Православной Церкви во Всемирный Совет Церквей.

Архиепископ Никодим (Ротов) (в центре) на заседании Всемирного Совета Церквей. 1961 г.

Вступление в ВСЦ было важной стратегической инициативой Церкви в период хрущевских гонений. ВСЦ играл не последнюю роль в защите Русской Церкви от притеснений. Вспоминает протопресвитер Виталий Боровой: «Экуменическая деятельность нашей Церкви проводилась и проходила в те годы под постоянным внешним контролем со стороны советского государства… Многие не понимали подлинных целей и характера такого участия Русской Церкви в экуменическом движении, считая, что она выполняет там лишь указания советского правительства. А между тем действительность была иная и более сложная, чем это казалось западным критикам со стороны и чем это могло казаться самому советскому руководству изнутри. Церкви действительно приходилось идти на компромиссы и уступки в политических и общественных вопросах, но никогда и ни в чем – в вопросах веры, догматического учения и верности Христу и Евангелию. Свидетельство этому – вся мартирология Церкви и ее молчаливое исповедничество внутренних истин Православия, которые Церковь берегла и сохранила. Всегда здесь наличествовала напряженность между политическим давлением и подлинными церковными интересами и соображениями о пользе самой Церкви, ее страждущего народа, чтобы выстоять под разрушительным давлением тоталитарной системы, контролирующей всю страну, всех и вся, в том числе и Церковь»⁶⁵.

Вспоминает Патриарх Кирилл: «Это был очень трудный период. С одной стороны, советскому государству необходима была внешняя церковная деятельность, потому что косвенным образом она свидетельствовала о наличии религиозной свободы в стране. Логика простая – если есть священники за границей, значит есть религиозная жизнь, если есть религиозная жизнь, значит обвинения в притеснениях несправедливы. То есть с пропагандистской точки зрения для правительства было выгодно, чтобы Церковь имела возможность осуществлять внешние сношения. Но с идеологической точки зрения это было совершенно не выгодно, потому что за границу выезжали реальные священники, а не подставные лица, настоящие, а не переодетые богословы. Они устанавливали взаимоотношения с коллегами, и те узнавали об их проблемах, а значит, всемирная христианская общественность узнавала и о проблемах Русской Церкви. Такие контакты обеспечивали систему поддержки Русской Православной Церкви. Наша внешняя церковная деятельность в те годы была подобна поплавку, который удерживал всю Церковь на поверхности, потому что Церковь легко было потопить в условиях изоляции от мира при отсутствии информации о процессах, которые происходят в стране. Но коль скоро представители Церкви имели широчайший круг общения за границей, то просто так ликвидировать Церковь было уже невозможно… И я думаю, что во многом гонения, развязанные Хрущевым, оказались неэффективными и в конце концов захлебнулись именно потому, что существовала достаточно широкая международная поддержка Русской Церкви, которая в то время была, может быть, решающим фактором, остановившим гонителей»⁶⁶.

Патриарх Московский и всея Руси Алексий I принимает участников сессии исполнительного комитета Всемирного Совета Церквей в Троице-Сергиевой лавре. По центру во втором ряду – протопресвитер Виталий Боровой. 1964 г. © Д. Козлов/РИА Новости

Межцерковный диалог имел целью, разумеется, не только защиту Русской Церкви от гонений. Идея диалога с христианами других конфессий была близка митрополиту Никодиму, видевшему в нем исполнение заповеди Христа о единстве. «Что же заставило Русскую Православную Церковь пойти на вступление во Всемирный Совет Церквей? – спрашивал митрополит Никодим. – Отвечаю на это: во-первых, любовь к братьям, ощутившим пагубность христианских разделений и заявляющих о своем желании устранить те препятствия, которые не позволяют исполниться желанию нашего Господа Иисуса Христа “да будут все едино” (Ин. 17:21); во-вторых, понимание важности объединения усилий всех христиан в деле их свидетельства и служения людям в сложных условиях секуляризованного, подверженного быстрым изменениям и разделенного, но устремляющегося к единству современного мира»⁶⁷.

Присутствие Русской Церкви на межцерковной арене имело важное миссионерское значение. Термин «миссия» в официальном церковном языке не употреблялся, так как миссионерская деятельность была в СССР запрещена. Употреблялось более традиционно церковное и в то же время нейтральное с точки зрения советских властей слово «свидетельство». Это свидетельство о Православии перед лицом инославного мира стало важнейшей составляющей внешней церковной политики именно при митрополите Никодиме.

Русская литургия в соборе Святого Петра на II Ватиканском Соборе

Благодаря ему значительно активизировался диалог с Римско-Католической Церковью. Он был инициатором направления официальной церковной делегации на II Ватиканский Собор: «Митрополит был последовательным сторонником того, чтобы Русская Церковь направила своих наблюдателей, – рассказывает Патриарх Кирилл. – Он считал это историческим событием, важным не только для католического мира, но и для православного мира. Он полагал, что мы должны использовать саму возможность для установления личных отношений с епископатом Католической Церкви, с представлением позиции Русской Православной Церкви. Потому что, как и сейчас, не везде на Западе существует объективная картина того, что есть Русская Церковь, тем более в то самое советское время представители Русской Православной Церкви часто воспринимались как коммунистические агитаторы, которых пропагандистский, идеологический отдел ЦК КПСС отправлял для дезинформации мировой общественности. И вот важно, чтобы отцы Собора увидели наших представителей и услышали их. И, конечно, здесь очень большую роль сыграл профессор протопресвитер Виталий Боровой, который, на мой взгляд, прекрасно представлял Русскую Православную Церковь, снял очень много вопросов, содействовал развитию реального интереса и доверия к миссии официальных представителей Русской Православной Церкви. Ну и наконец, на закрытие Собора в Ватикан приехал сам митрополит Никодим, который, я думаю, очень закрепил это мнение. Использовал этот факт приезда для того, чтобы начать проговаривать саму идею диалога между Русской и Римско-Католической Церквами по социальной доктрине, что тоже было невероятно новым, таким новаторским и даже в каком-то смысле слова странным. О какой социальной доктрине Русской Церкви могла идти речь в советское время? Но для митрополита было важно начать эту дискуссию, которая могла помочь Русской Православной Церкви применять некие богословские критерии к оценке происходящего в своем собственном обществе, прикоснуться к опыту Католической Церкви, подтолкнуть собственную богословскую мысль к развитию элементов, которые в будущем могли составить то, что мы называем “социальной концепцией”. Это было, конечно, предвидение, и сам факт того, что была предложена именно такая тема для диалога, свидетельствует об этих незаурядных способностях митрополита предвидеть и предвосхищать будущее»⁶⁸.

Делегация Русской Православной Церкви на заседании Всемирного Совета Церквей. Нью-Дели. 1961 г.

Некоторые «ревнители не по разуму» называли митрополита Никодима «тайным кардиналом», обвиняя в чрезмерных симпатиях к католичеству и в том, что он готовит новую унию. На эти обвинения Патриарх Кирилл отвечает так: «Он был человеком Церкви – и, значит, он был человеком мира, в исконном кафолическом понимании слова. Подобно Мартину Лютеру Кингу, он мог бы сказать: “У меня есть мечта”. Его мечтой было могучее единство всех последователей Христа, воссоединение христианской ойкумены современного мира на основе Писания и Предания Древней неразделенной Церкви апостольского века. И не его вина, что этот великий идеал остается недостижимым в помраченном грехом и разделившемся в себе человеческом сообществе»⁶⁹.

Патриарх Кирилл вспоминает о том, как ему пришлось сопровождать митрополита Никодима в 1969 году в Рим: «Владыка установил очень добрые, личные отношения с покойным Папой Павлом VI. Я был свидетелем этих встреч, этих разговоров. Я видел, с каким энтузиазмом Папа воспринимал слова Владыки о том, как тот видит перспективу православно-католических отношений. И с каким доверием Рим отнесся к этой готовности митрополита развивать богословский диалог и отношения. Нам был оказан очень добрый и очень братский прием, мы имели возможность общаться, помимо Его Святейшества Павла VI, с выдающимися кардиналами. Я хорошо помню встречу с кардиналом Тиссераном, с генералом ордена иезуитов отцом Педро Аррупе и многими другими, с тогдашними ректорами римских университетов. Был очень интересный разговор и о месте христианства в жизни Европы и мира, о христианском ответе на вызовы секуляризации, атеизма и о том, в каком направлении должен развиваться православно-католический диалог и православно-католические отношения. Если бы все те мысли, которые Владыка Никодим формулировал и которые находили такой живой отклик у наших католических братьев, были реализованы, то, я думаю, уровень православно-католических отношений был бы сегодня совершенно иным»⁷⁰.

Отвечая на вопрос о симпатиях Владыки Никодима к католичеству, митрополит Новгородский Лев (Церпицкий), который был секретарем митрополита Никодима в последние годы его жизни и тоже неоднократно сопровождал его в Рим, подчеркивает: «Митрополит Никодим всегда называл себя реалистом и никогда не руководствовался в делах церковной политики симпатиями. Римско-Католическая Церковь – это ведь не какое-то случайное религиозное образование. Она имеет 2000-летнюю историю и сотни миллионов последователей в мире. Она… во многом формирует облик западного человека и западного общества… Кроме того, жить рядом в этом хрупком мире, исповедовать Христа распятого и воскресшего Богом и Спасителем и при этом не искать взаимопонимания, не учиться жить вместе в мире и любви, по-моему, противоестественно для христианина. И, зная Владыку, я могу свидетельствовать: что бы он ни делал, он прежде всего всегда думал о благе Русской Православной Церкви»⁷¹.

Митрополит Новгородский Лев (Церпицкий)

Одним из приоритетных направлений внешнецерковной деятельности митрополит Никодим считал диалог с Древними Восточными (дохалкидонскими) Церквами⁷². Главы и представители этих Церквей неоднократно были гостями Московского Патриархата, и сам митрополит много раз посещал эти Церкви. В диалоге с дохалкидонскими Церквами митрополит Никодим не ставил целью добиться присоединения этих Церквей к Православию через покаяние и отказ от собственных вероучительных традиций: «Митрополит Никодим был всегда христианским реалистом и в силу этого реализма сознавал, что восстановление единства христиан в единстве веры нельзя себе представлять исключительно как “присоединение”, – вспоминает брат Патриарха Кирилла протоиерей Николай Гундяев. – В ряде случаев воссоединение может скорее явиться результатом взаимного опознания друг друга в качестве православных по существу. Нечто подобное можно видеть в диалоге между Православными и дохалкидонскими Церквами в их современном состоянии, где обнаружилась весьма большая общность, скорее даже тождественность в понимании ими христологической доктрины, изложенной разными языками, людьми разной психологии»⁷³.

Митрополит Никодим с уважением относился к старообрядчеству и был инициатором отмены клятв московских Соборов 1656 и 1667 годов на старые обряды. Это событие совершилось на Поместном Соборе Русской Православной Церкви 1971 года и положило начало диалогу со старообрядчеством, продолжающемуся по сей день.

Заслугой митрополита является восстановление монашеской жизни в русских обителях Святой Горы Афон. Впервые он посетил Афон в начале 1959 года, в бытность свою архимандритом и начальником Русской Духовной Миссии в Иерусалиме. По возвращении в Москву он представил Патриарху Алексию I подробный доклад с предложениями по укреплению Пантелеимонова монастыря, находившегося на грани закрытия (в монастыре оставалось лишь несколько престарелых иноков). В 1962 году Владыка Никодим, уже будучи архиепископом Ярославским и Ростовским, вторично посетил Афон, после чего в памятной записке рекомендовал «безотлагательно осуществить подбор монахов, как минимум десять человек, с целью пополнения русского монастыря и скитов». В течение нескольких последующих лет Московский Патриархат вел интенсивные переговоры с Константинополем относительно возможности направления на Афон русских монахов. Наконец, в 1966 году, после длительного ожидания, в Свято-Пантелеимонов монастырь были направлены четыре инока. В феврале 1970 года на Афон смогли выехать еще два инока, после чего направление русских иноков на Афон приобрело некоторую регулярность. Осуществлялось оно через ОВЦС. В 60-е и 70-е годы основным действующим лицом в переговорах с Константинополем и правительством Греции о судьбе русского монашества на Афоне оставался Председатель ОВЦС.

Свято-Пантелеимонов монастырь, Афон

Митрополит Никодим уделял особое внимание духовному образованию и воспитанию юношества. Он принимал деятельное участие в судьбе Ленинградских духовных школ, лично знал всех преподавателей и студентов. Вспоминает митрополит Лев: «В начале учебного года митрополит обязательно встречался с поступившими и вручал каждому экземпляр ценного тогда брюссельского издания Нового Завета. В процессе обучения каждый воспитанник семинарии и академии имели возможность не единожды лично пообщаться с митрополитом. Каждого он знал по имени, по фамилии, знал его домашние проблемы. Уже тогда Владыка был болен, ему предписано было совершать пешие прогулки, и на эти прогулки приглашались или конкретные лица, или же те, кто попался навстречу: “Пойдем, брат, погуляем”. Эти прогулки многим запомнились, ибо они оказались для многих ориентиром в их самостоятельном уже служении. Поэтому желающих пообщаться всегда было много»⁷⁴.

Необходимость беседовать с посетителями на прогулках была вызвана не только желанием митрополита Никодима подышать свежим воздухом. Митрополит выходил на улицу, прежде всего, для того, чтобы хотя бы на время ускользнуть от прослушивающих устройств, которыми были напичканы его рабочие кабинеты, будь то в Ленинградской митрополии или в ОВЦС. Советская власть «доверяла» митрополиту, но «проверяла» его, и он находился под ежедневным неусыпным контролем властей. С годами уровень доверия к митрополиту Никодиму со стороны властей падал, а подозрительность росла. Государственное руководство поняло, хотя и не сразу, что деятельность митрополита направлена на усиление Церкви в то время, как ставилась задача ее максимального ослабления.

Митрополит Никодим очень любил богослужение, с юности знал наизусть многие литургические тексты и мог воспроизвести по памяти весь церковный календарь, безошибочно называя имена святых, память которых совершалась в тот или иной день. Богослужения он совершал величественно и неспешно: «Владыка оставался внутренне свободным и духовно сильным человеком благодаря всемерной и глубочайшей вере в Господа. Это духовная сила особенно ярко проявлялась в совершаемых им богослужениях. Он говорил: “Сочетание с Богом, освящение свыше от Бога, благодатное пребывание в Боге – это живая реальность, полная духовного утешения и внутренней радости, которая наполняет всю жизнь человека и движет ею”. Для богослужения он всегда находил время, несмотря на свою перегруженность. Совершаемое им богослужение носило особый, присущий ему характер и отпечаток. Он любил повторять: “Я все могу быстро делать, кроме службы”. И действительно, когда он появлялся в храме, он как бы преображался и делал все медленно, величественно, глубоко любя церковное благолепие. Так совершал он богослужение и в соборах, и в сельских храмах. Особое отношение у митрополита Никодима было к Божественной литургии как главнейшему христианскому служению»⁷⁵.

Митрополит Никодим (Ротов) за Литургией

Божественную литургию митрополит Никодим совершал каждый день. Даже находясь в зарубежных поездках, он начинал день со служения литургии. Если не было поблизости храма, литургия совершалась в келье, в гостиничном номере, под открытым небом. У митрополита всегда был при себе омофор и все необходимое для служения литургии⁷⁶. Вспоминает Патриарх Кирилл: «Человек жил такой глубокой литургической, такой подвижнической жизнью… Будучи уже совсем больным, Владыка Никодим не мог стоять перед престолом. Но молитву не оставлял. И мы принесли престол к нему в келью. Учиненный им иеромонах каждый день совершал литургию, и Владыка причащался»⁷⁷.

Валаамский монастырь. 1960-е гг.

Посещая древние монастыри, находившиеся в запустении, митрополит Никодим, несмотря на строжайший запрет властей, считал своим долгом совершить в них богослужения. Патриарх Кирилл вспоминает о двух таких «тайных литургиях»: «Одну из этих литургий митрополит отслужил у стены, выщербленной пулями, на месте расстрела заключенных Соловецкого лагеря особого назначения, ныне известного также под именем Русской Голгофы. Другую – на бывшем монашеском острове Валааме, посреди разгромленного, опоганенного и оскверненного кощунниками кладбищенского храма. Владыка был убежден в совершенной необходимости для него совершить, несмотря ни на что, эти богослужения, он видел в этом духовную потребность и свой высокий долг. Напомню, что на дворе стояло самое глухое и безысходное застойное время, и в лучшем случае так называемые простые советские люди, сызмальства воспитанные в духе атеизма, застигнув “попов” на месте “преступления”, не мудрствуя лукаво повлекли бы нас в милицию, а в худшем – поглумились бы над совершителем Таинства и покусились бы на святыню. Однако милостью Божией не произошло ни того, ни другого. А две эти тайные литургии, за которыми я имел счастье прислуживать митрополиту Никодиму, продолжают жить в памяти как сильнейшие религиозные переживания моей жизни»⁷⁸.

Митрополит Ленинградский Никодим (в центре) на богослужении. Справа от него – иподиакон Владимир Гундяев (будущий Святейший Патриарх). 1968 г.

Митрополит Никодим работал на износ, что не могло не сказываться на его здоровье. Особенно изматывающими были для него встречи с уполномоченным Совета по делам религий по Ленинградскому округу Г. С. Жариновым, который всячески препятствовал активизации церковной жизни в Северной столице. По его распоряжению в городе был запрещен колокольный звон (исключение было сделано лишь для богослужений, совершавшихся митрополитом Никодимом). Жаринов вмешивался во внутренние церковные вопросы, часто пытался воспрепятствовать рукоположению того или иного студента в священный сан. Митрополиту приходилось – нередко до глубокой ночи – защищать своих сподвижников от нападок и обвинений, уговаривать уполномоченного не принимать те или иные решения, которые могли бы нанести ущерб Церкви.

Свой первый инфаркт митрополит Никодим перенес в 1972 году, после чего инфаркты следовали с перерывом в несколько месяцев. В 1974 году он вынужден был уйти в отставку с поста Председателя ОВЦС, в 1975-м перенес пятый инфаркт. К середине 70-х годов митрополит Никодим, несмотря на свою молодость, превратился в тяжелобольного человека. Его постоянным спутником был пузырек с нитроглицерином, который помогал ему поддерживать себя в рабочем состоянии.

Смерть настигла митрополита Никодима в Ватикане, где он присутствовал на отпевании Папы Павла VI, а затем на интронизации новоизбранного Папы Иоанна Павла I. В последние дни перед смертью митрополит чувствовал себя плохо, жаловался на духоту, боли в локтевых суставах, отеки, тяжело дышал и передвигался с трудом⁷⁹. 5 сентября 1978 года во время аудиенции у Папы Иоанна Павла I у митрополита Никодима случился седьмой инфаркт, оказавшийся смертельным. Ему было 48 лет.

Заупокойное богослужение на могиле митрополита Никодима (Ротова). Игуменское кладбище Александро-Невской лавры. 1978 г.

Отпевание митрополита Никодима, которое состоялось в Троицком соборе Александро-Невской лавры 10 сентября 1978 года, возглавил Святейший Патриарх Московский и всея Руси Пимен в сослужении множества иерархов, среди которых был и ближайший ученик митрополита Никодима архиепископ Выборгский Кирилл. В своем слове на отпевании почившего иерарха архиепископ Кирилл сказал: «Господь даровал Владыке какие-то совершенно особые силы: и силы ума, и силы воли, и силы чувств. И всем своим естеством Владыка прозревал те подлинные проблемы, которые ныне стоят перед Церковью и которые будут перед ней стоять в будущем. И, напрягая свое могучее человеческое естество, он находил и проводил в жизнь мудрые решения этих проблем или подготавливал таковые для будущего, не думая никогда о том, будет ли он здесь, на земле, зрителем или участником грядущих свершений. Его действия, его устремления основывались только на одном: принести в меру сил своих пользу Христовой Церкви, которой он посвятил свою жизнь. Сделано было много покойным нашим дорогим Владыкой, даже, может быть, слишком много для одной человеческой жизни»⁸⁰.

Святейший Патриарх Кирилл совершает литию на могиле митрополита Никодима (Ротова). 2010 г.

На похороны митрополита Никодима собрался весь церковный народ Северной столицы. «Он пользовался абсолютной поддержкой и любовью народа. Это особенно проявилось, когда он умер. Это было что-то потрясающее. В моей памяти десятки тысяч людей в атеистическом Ленинграде», – говорит Патриарх Кирилл⁸¹.

По воспоминаниям близких к нему людей, митрополит Никодим никогда не сомневался в том, что гонения на Церковь прекратятся. Нередко он говорил своим помощникам: «Не падайте духом, братие: придет время, когда в Кремле зазвонят колокола»⁸². Сам он не дожил до того времени, когда в Кремле зазвонили колокола, но дожили многие из тех, кто обязан ему своим духовным формированием и своим продвижением по церковной лестнице.

В 1994 году, выступая на конференции, посвященной 20-летию со дня кончины митрополита Никодима, Патриарх Кирилл, тогда митрополит Смоленский и Калининградский, говорил: «Мужество этого выдающегося иерарха, его необыкновенная эрудиция и всецелая преданность делу Церкви помогли ей выстоять в годину испытаний. Он первый заговорил с земными владыками на равных, и государственная власть его ненавидела, боялась, но вынуждена была уважать. Если бы Бог судил Владыке Никодиму дожить до наших дней, уверен, что он ни на йоту не отступил бы от принципов свободы Церкви, которым оставался верен до своего последнего часа. Ныне определенные силы, стремящиеся замкнуть Церковь в рамках культурно-исторического наследия, отчетливо понимают, сколь важна достойная оценка трудов и личности митрополита Никодима для новых поколений иерархов, и потому всеми силами стремятся опорочить его память. Его продолжают бояться даже мертвого»⁸³.

Спустя десять дет, говоря о значении митрополита Никодима для своего формирования, Патриарх Кирилл подчеркнул: «Будучи рядом с такой человеческой глыбой, как митрополит Никодим, я понял, может быть, самое главное на всю будущую жизнь: как Церковь должна действовать, чтобы успешно осуществлять свою миссию. Он учил меня так: прямо не летают даже вороны. Они ищут обходные потоки воздуха. Поэтому никогда не бейся головой о стену, ищи способ, как ее обойти, не меняя свое намерение. Я много раз видел, как мой учитель обходил неприступные стены, оставаясь абсолютно во всем верным Русской Православной Церкви»⁸⁴.

Студенчество, постриг, рукоположение

Выбор был сделан, и в 1965 году 18-летний Владимир Гундяев поступил в Ленинградскую духовную семинарию, ректором которой являлся профессор протоиерей Михаил Сперанский, ученик Н. Н. Глубоковского.

Ленинградские духовные школы тогда переживали нелегкие времена. Открытые в послевоенный период, семинария и академия в городе на Неве к 1958 году насчитывали около 800 учащихся. Однако уже к 1962 году их число снизилось до 357, а к лету 1965-го – до 150. Деятельность духовных школ строго контролировалась государственными органами. В первой половине 60-х годов власти ставили вопрос о закрытии духовных школ, и лишь твердость митрополита Никодима помогла им выстоять. Дабы предотвратить закрытие академии, митрополит создал в ней факультет иностранных студентов, на котором обучались студенты из африканских стран⁸⁵.

Протоиерей Михаил Сперанский

Ленинградская духовная академия. Фото нач. 1960-х гг.

Вспоминает Патриарх Кирилл: «Семинарию и академию готовили к закрытию. Осуществлялся довольно жесткий отбор студентов. Делалось это при активном вмешательстве властей. И, начиная с 1960 года, в семинарию брали очень мало слушателей. Причем принимали людей очень низкого интеллектуального уровня, и чаще всего – душевнобольных. А те, кто учился в академии и заканчивал ее, это были молодые, здоровые, симпатичные, достаточно развитые люди. И эта граница воспринималось мною видимым образом. Входишь, бывало, на трапезу, за столами “гудят” полные академические курсы: четвертый, третий, второй. Первый – уже поменьше. А за семинарскими столами – мрак и уныние. Мне было очень тяжело. Неизвестно, чем бы дело закончилось, если бы опять-таки не Владыка Никодим. Пока он был жив, мы не чувствовали давления власти, о котором поговаривали все. Владыка всех нас защитил от этих холодных ветров. Мы были как в оранжерее с очень доброжелательной атмосферой, благоприятствующей нашему росту»⁸⁶.

В те годы в Ленинградской духовной академии преподавали профессора, получившие образование до революции, блестяще владевшие древними языками: «Когда преподаватель… мог смело цитировать латинских или греческих отцов, писать латинские или греческие тексты на доске, причем спонтанно, отвечая на какой-нибудь вопрос, это производило огромное впечатление, – вспоминает Патриарх Кирилл. – Вместе с тем это были люди, прошедшие тюрьмы и лагеря, и они, думаю, до конца не верили в возможность выражаться так, как они хотели, высказывать то, что они хотели бы высказывать. Поэтому на их деятельности лежала некая печать замкнутости и чрезмерной внутренней цензуры, которая чувствовалась в каждом слове. Чувствовалось, что это не просто люди из дореволюционного прошлого, но и из сталинского прошлого. И они еще помнят, что такое лагеря, тюрьмы и как закончили жизнь их собратья, с которыми они учились в дореволюционных школах. Но сам факт, что в послевоенных духовных академиях нашей Церкви работали именно люди дореволюционной закваски, имел огромное значение для преемственности образования»⁸⁷.

Поступив в семинарию, Владимир Гундяев лишь полгода проучился в режиме обычного студента. А потом митрополит Никодим пригласил его и сказал, что он будет у него послушником и личным секретарем: «Все мое последующее обучение сочеталось с работой личного секретаря митрополита, – рассказывает Патриарх Кирилл. – Поэтому у меня не было возможности посещать лекции систематически – я посещал их выборочно, слушал только наиболее интересных профессоров и преподавателей. Более того, митрополит требовал, чтобы я закончил курс обучения быстрее, чем это предполагалось учебным планом. И мне приходилось за один год сдавать два курса. Не знаю, хорошо это или плохо, но годы учения запомнились бессонными ночами и постоянной необходимостью сдать очередной экзамен или написать очередное сочинение. Это было очень напряженное время, потому что и по секретарской линии тоже были большие нагрузки»⁸⁸.

Владимир Гундяев – иподиакон митрополита Ленинградского и Новгородского Никодима (Ротова). 1960-е гг.

Иподиакон митрополита Никодима Владимир Гундяев (крайний слева) на крестном ходе. Ленинград. 1960-е гг.

Для того времени ускоренное прохождение семинарского курса было явлением необычным. «Я бы даже сказал, что это был вызов властям, – утверждает протоиерей Владимир Сорокин. – Ведь тогда жестко следили, чтобы на курс в семинарию и в академию не принимали больше студентов, чем было положено. А сдав программу в два раза быстрее, Владимир дал возможность поступить другим»⁸⁹.

В 1969 году Владимир, которому тогда было 22 года, подал прошение о пострижении в монашество. К этому времени он, пройдя восьмилетний цикл обучения за четыре года, уже заканчивал учебу в духовной академии. Решение принять монашество пришло не сразу. Важную роль в принятии этого решения сыграл митрополит Никодим: «Я, поступив в семинарию, не думал о монашестве… Моей целью было окончить семинарию и академию, получить богословское образование. Я мечтал быть богословом и, может быть, совмещать это с приходским служением. Но когда я был назначен на пост секретаря митрополита Никодима, то стали возникать мысли о монашестве. Во-первых, потому, что Владыка подчеркивал важность монашеского служения для современной жизни Церкви. А во-вторых, образ жизни: мне необходимо было отдавать себя служению в гораздо большей степени, чем при обычной семейной жизни. Я невольно стал задавать себе вопросы о том, как же сложится моя судьба дальше. Митрополит говорил, что работать надо так и еще больше. Что другого пути нет, нас мало»⁹⁰.

Приблизительно за год до пострига Владимир понял, что просто так решить этот вопрос, взвесив все «за» и «против», невозможно: «Надо всего-навсего предаться в руки Божии. Я сказал себе, что если до хиротонии я встречу девушку, которая будет моей избранницей, то женюсь, а если нет, то приму монашеский постриг в преддверии праздника Благовещения. Так оно и получилось»⁹¹.

Некоторые преподаватели академии отговаривали Владимира от этого шага. В частности, известный протоиерей Владимир Амбарцумов предостерег его: «Отдаешь ли ты, Володя, себе отчет в своем намерении? Ведь ты распорядился не только судьбой своей – двадцатидвухлетнего человека, но и тридцати-, сорока-, пятидесятилетнего мужчины. За всех них ты сделал выбор, сказав “да”. А не получится ли так, что семидесятилетний старик, которым ты станешь когда-то, плеваться на тебя будет?»⁹²

Перед принятием пострига Владимир задал вопрос митрополиту Никодиму о том, как он, будучи монахом, справляется с естественным для мужчины влечением к женщине. Ответ митрополита Никодима поразил молодого студента: «Он сказал: “Сделай так, чтобы в твоей жизни не было свободного времени, и ты справишься с этой проблемой”. Это действительно так. Если епископ или священник не имеет досуга, если он устает, то Господь дает силы управлять и своим инстинктивным началом. Если человек живет, имея досуг, если у него очень много свободного времени, если он не сопровождает свою жизнь молитвой и самоанализом, то практически невозможно сопротивляться. Это состояние души и ума. И еще митрополит Никодим говорил: “Никогда не концентрируйся на этой теме. Должны быть другие проблемы, и тогда ты пройдешь по жизни достойно”»⁹³.

Иеромонах Кирилл (Гундяев) в день рукоположения. 1 июня 1969 г.

3 апреля 1969 года митрополит Никодим постриг Владимира в монашество с именем Кирилл в честь святого равноапостольного Кирилла, просветителя славян. 7 апреля, в праздник Благовещения Пресвятой Богородицы, монах Кирилл был рукоположен митрополитом Никодимом в сан иеродиакона, а 1 июня – в иеромонаха. Одновременно с прохождением священнической практики иеромонах Кирилл сдавал экстерном экзамены за последний курс академии, получив по всем предметам оценку «отлично».

Спустя год после окончания академии, в июне 1970 года, иеромонаху Кириллу была присуждена степень кандидата богословия за диссертацию на тему «Становление и развитие церковной иерархии и учение Православной Церкви о ее благодатном характере». Научным руководителем диссертанта был протоиерей Ливерий Воронов, один из старейших и наиболее уважаемых профессоров Ленинградской духовной академии: «Это был человек совершенно незаурядный, десять лет отсидевший в сталинских лагерях, уже после войны, будучи в священном сане, – вспоминает Патриарх Кирилл. – Он был блестящим богословом, я думаю, лучшим в то время в России. Я многому научился, взирая на то, как он относится к словам, как он тщательно редактирует свои тексты, как он не позволял в своей устной речи слова, не имеющие смысла. Его пример самодисциплинированного человека в отношении мыслей и слов был для меня очень значителен»⁹⁴.

В своей диссертации иеромонах Кирилл на основе творений ранних отцов Церкви (Игнатия Богоносца, Иринея Лионского и других) рассматривает становление епископата в Древней Церкви. В диссертации использовались современные научные труды, в том числе малодоступные в то время работы русских богословов «Парижской школы» – протопресвитеров Николая Афанасьева и Александра Шмемана. После успешной защиты диссертации иеромонах Кирилл был оставлен при Ленинградской духовной академии профессорским стипендиатом, преподавателем догматического богословия и помощником инспектора. Одновременно он исполнял обязанности классного наставника 1-го класса семинарии и личного секретаря митрополита Никодима.

Всенощное бдение в академическом храме апостола Иоанна Богослова. 1970-е гг.

Уже в годы студенчества иеромонах Кирилл по благословению митрополита Никодима участвовал в международной деятельности Русской Православной Церкви. Принимал участие в заседаниях III Всехристианского мирного конгресса в Праге, в IV Ассамблее Всемирного Совета Церквей в Упсале (Швеция), в заседаниях Центрального комитета ВСЦ и Молодежной комиссии Христианской мирной конференции⁹⁵.

В 1971 году иеромонаху Кириллу было поручено принять решение о вступлении духовных школ Русской Православной Церкви в Синдесмос – Всемирное братство православной молодежи⁹⁶. Рассказывает Патриарх Кирилл: «Вспоминаю 1971 год, когда я, молодой иеромонах, был приглашен митрополитом Никодимом в его кабинет и тот долго молчал, прежде чем начать разговор. Затем он достал два конверта и сказал, что в них находятся письма к президенту Синдесмоса Альберту Лахаму… В одном письме говорилось о том, что Русская Православная Церковь принимает решение вступить в Синдесмос, в другом – что такое решение откладывается. И он сказал мне: “Ты обязан будешь принять решение, какое письмо отдать президенту, принимая во внимание очень сложную политическую ситуацию в нашей стране и трудную ситуацию в Церкви”. В чем же состояла сложность в принятии Русской Церковью решения о вступлении в Синдесмос?.. Как Церковь, так и духовная жизнь народа находились под жестким контролем правительства, и большей частью власти не желали появления православного молодежного движения, чтобы не допустить активности ни Церкви, ни молодежи. Этого не хотели власти, но горячо желала Церковь, и мы были обязаны найти верное решение… чтобы вдохновить такое церковное движение. Но нужно было сделать так, чтобы не вызвать погром или нестроения в Церкви и не спровоцировать ужесточение церковной политики властей. Митрополит Никодим прекрасно понимал, что Синдесмос – международная организация с обширными молодежными контактами – мог бы стать средством к тому, чтобы оживить и вдохновить православное молодежное движение и в стране, и в Церкви, мог бы обогатить нас опытом молодежной работы, навыки которой были давно утеряны… В ходе Ассамблеи я достаточно ясно осознал, что необходимо передать президенту письмо, в котором говорилось, что русские духовные школы вступают в Синдесмос»⁹⁷.

На Ассамблее 1971 года духовные школы Московского Патриархата вступили в Синдесмос, а иеромонах Кирилл был избран членом Исполнительного комитета этой межправославной молодежной организации. Это стало его первым церковно-дипломатическим послушанием.

Представитель при Всемирном Совете Церквей

12 сентября 1971 года, в праздник святого благоверного князя Александра Невского, иеромонах Кирилл был возведен в сан архимандрита. А 19 октября Священный Синод назначил его представителем Московского Патриархата при Всемирном Совете Церквей в Женеве. О том, как произошло это назначение, Патриарх Кирилл вспоминает: «Митрополит Никодим мне говорил: “Заканчивай академию поскорей, потому что потом у тебя появится возможность поехать для научной специализации за границу”. Когда я его спросил, куда, он ответил: “Скорее всего, в Оксфорд”. Он аргументировал это тем, что, помимо прекрасных возможностей для богословского образования, там еще и очень хороший православный приход. Но когда я в 24 года закончил академию, то был направлен не на учебу в Оксфорд, а на работу в Женеву. У Владыки тоже нашлись аргументы, он сказал: “Следующее поколение будет учиться в Оксфорде, а твоему поколению нужно работать”. Его слова оказались пророческими»⁹⁸.

Приехав в Женеву, молодой архимандрит поселился в скромной квартире, в которой не было ничего лишнего: в его рабочем кабинете были диван, столик и много книг. Когда генеральный секретарь ВСЦ Виссерт-Хуфт спросил его, с какой целью он прибыл в Женеву, архимандрит Кирилл ответил: «Для того, чтобы Русская Церковь лучше знала, что происходит в мире, и для того, чтобы мир лучше знал, что такое Русская Церковь». Молодой архимандрит «стремился интерпретировать экуменической общественности и заинтересованным кругам происходящее внутри Русской Церкви и помогал… епископату и богословам Русской Церкви понять, что происходит в мире, и что происходит… в других Церквах»⁹⁹.

Три года, проведенные в Женеве, дали архимандриту Кириллу как огромный опыт в церковно-дипломатической области, так и возможность общения с русским духовенством и верующими за рубежом.

Архимандрит Кирилл (справа) в Представительстве Русской Православной Церкви в Женеве. Рождество Христово, 1975 г.

В храм Рождества Пресвятой Богородицы при Представительстве, весьма скромный по своим размерам, поначалу ходило очень мало людей. Но постепенно он стал наполняться прихожанами. Несмотря на то что контакты между служителями Церкви и посольскими работниками не поощрялись (за исключением предусмотренных протоколом), молодому и общительному архимандриту удалось наладить личный контакт с некоторыми сотрудниками посольства, в том числе весьма высокопоставленными. Среди них были и верующие люди, вынужденные скрывать свою религиозность: «В 70-х годах я нес послушание в Женеве, – вспоминает Патриарх Кирилл. – И однажды ко мне обратился один из высокопоставленных дипломатов, советский человек, партийный: “Могу я вас о чем-то попросить?” А потом добавил: “Имейте в виду, что если кто-то узнает о нашем разговоре, на этом закончится вся моя карьера и, наверное, весь мой жизненный успех, все прекратится. Так что полностью вверяю свою судьбу в ваши руки”. Я ему сказал, что он может не беспокоиться. Тогда он попросил обвенчать его с женой. Этот человек занимал очень высокое положение. А через короткое время, может, недели две-три прошло, ко мне пришел другой сотрудник посольства, который тоже занимал очень высокое положение, и попросил меня сделать то же самое. И также предупредил, что очень рискует. А затем попросил меня сделать так, чтобы никогда об этом не узнал тот, которого я венчал до него. Потому что, с его точки зрения, это был самый опасный человек из тех, кто мог ему навредить. И тогда я подумал: Господи, мы же живем в Королевстве кривых зеркал! Два православных, которые, может, были бы близкими друзьями, разделены страхами идеологии и предрассудками»¹⁰⁰.

Архимандрит Кирилл активно участвовал во всех мероприятиях Всемирного Совета Церквей. В 1975 году он стал членом Центрального и Исполнительного комитетов ВСЦ и вплоть до 1998 года работал в этих руководящих органах Совета, не пропустив ни одного заседания. В первой половине 70-х годов архимандрит Кирилл становится постоянным участником богословских диалогов Русской Православной Церкви с инославными конфессиями.

Отношения Русской Церкви с ВСЦ были далеко не простыми. В 1948 году на Совещании православных Церквей в Москве было принято решение об отказе от участия в этой влиятельной международной христианской организации. Только спустя десять лет, после тщательного изучения тех возможностей, которые эта международная трибуна давала для свидетельства о Православии и для защиты Русской Церкви от нового этапа гонений со стороны государства, было принято принципиальное решение о возможности участия в ВСЦ.

30 марта 1961 года Священный Синод постановил «считать вступление Русской Православной Церкви в ВСЦ своевременным»¹⁰¹. В 1961 году, на III Ассамблее ВСЦ в Нью-Дели, Русская Православная Церковь стала его полноправным членом. Примеру Русской Церкви последовали и другие участники Совещания 1948 года.

При вступлении в ВСЦ православные Церкви сделали заявление, в котором четко изложили православное ви́дение христианского единства: «Православные не могут принять идею равенства деноминаций и не могут рассматривать христианское воссоединение просто как межденоминационное урегулирование. Православная Церковь не конфессия, не одна из многих и не одна среди многих конфессий. Для православных Православная Церковь – это именно Церковь… Православная Церковь… имеет особое и исключительное место в разделенном христианском мире как носитель и свидетель традиций Древней неразделенной Церкви, из которых происходят все существующие деноминации путем упрощения и отделения… Единство может быть восстановлено деноминациями их возвращением к общему прошлому»¹⁰².

Архимандрит Кирилл на заседании ВЦС. Ок. 1976 г.

Трибуна ВСЦ была открыта для обсуждения любых вопросов, в том числе о положении Церкви и верующих в СССР. Отвечая на них, нужно было всегда помнить, что непродуманное выступление могло спровоцировать власти в СССР на новые репрессии. Приходилось учиться недомолвкам, эзопову языку. Патриарх Кирилл вспоминает: «Никто из иерархов не давал таких ответов, которые потом дали бы возможность обвинить этого человека, а вместе с ним и всю Церковь, в нелояльности по отношению к власти. Но я сам был свидетелем и участником многочисленных пресс-конференций. Должен сказать, что абсолютное большинство наших архиереев и богословов находили разумный язык и правильно отвечали на эти вопросы. Я приведу пример. Нас спрашивают: “Свободна ли Церковь в вашей стране?” Мы отвечаем, что Церковь действует настолько, насколько ей позволяют действовать законы и сложившаяся политическая практика. Если затем следовал вопрос о воскресных школах, то звучал ответ, что у нас нет воскресных школ и религиозного образования, прессы, потому что это запрещено законом. “А что у вас есть?”– “У нас есть право совершать богослужения”»¹⁰³.

На самый болезненный вопрос о находящихся в заключении исповедниках за веру «ответ всегда был такой – есть среди христиан люди, находящиеся в заключении, относительно которых существует официальная точка зрения власти, что они были посажены в тюрьму не по своим религиозным убеждениям. Если бы мы сказали, что у нас есть и одно, и другое, и третье, то завтра прекратилась бы всякая деятельность. Государство увидело бы в ней опасность, и мы потеряли бы возможность использовать внешний фактор для поддержки Церкви внутри страны. За все время пребывания за границей я ни разу не покривил душой. Нет ни одного факта, в отношении которого мне бы приходилось раскаиваться»¹⁰⁴.

Церковные дипломаты активно использовали международный фактор для облегчения судьбы тех, кто были репрессированы за веру. Патриарх вспоминал: «Как представитель Русской Православной Церкви при Всемирном Совете Церквей я имел возможность, приезжая в Москву, посещать Совет по делам религий и докладывать о настроениях мировой христианской общественности. И я активно проводил мысль о том, что репрессии против отдельных личностей – очень неполезный для престижа нашей страны фактор. Я мог это не просто декларировать, но и доказать, потому что имел широчайший круг общения среди очень известных людей как в христианском, так и в дипломатическом мире»¹⁰⁵.

Иногда этот «международный фактор» приходилось самому и организовывать. Например, представитель Русской Церкви при ВСЦ в приватной беседе с генеральным секретарем Совета или с кем-либо другим из лидеров экуменического движения говорил: «Было бы хорошо, если бы вы выразили озабоченность дошедшими до вас слухами о готовящемся закрытии такого-то монастыря или такой-то духовной академии»¹⁰⁶. Разумеется, эти слухи не доходили до собеседника сами по себе, их доносил представитель Русской Церкви. А затем тот же представитель информировал Совет по делам религий о том, что, мол, до руководства ВСЦ дошли слухи о готовящемся закрытии такого-то монастыря, и оно собирается поднимать шум: было бы правильно повременить с закрытием. И закрытие монастыря откладывалось.

Таким способом удавалось не только отстоять отдельные храмы и монастыри от закрытия, но даже добиваться открытия новых храмов: «Бывало, что наши зарубежные партнеры выражали свою озабоченность той или иной проблемой, и тогда я… доводил это до сведения соответствующих государственных чиновников, – вспоминает Патриарх Кирилл. – Но нередко бывало и так, что наши собратья за рубежом не обращали внимания на какие-то вопиющие проблемы, имевшие место в Советском Союзе. И тогда приходилось побуждать их к тому, чтобы они сделали какие-то заявления, которые мы могли бы потом передать властям. Никогда не забуду, как долго мы боролись за открытие храма в Нижнем Новгороде. Там в советское время на окраине был только один храм. Люди во время богослужения задыхались, падали в обморок. Так вот, в течение долгих и долгих лет мы вели борьбу за открытие в этом городе еще одного храма, доказывая властям, что мировая христианская общественность очень неблагоприятно воспринимает факт отсутствия там второго храма»¹⁰⁷.

Ректор Ленинградской духовной академии

26 декабря 1974 года решением Патриарха Московского и всея Руси Пимена и Священного Синода 28-летний архимандрит Кирилл был назначен ректором Ленинградских духовных академии и семинарии, став самым молодым ректором в истории академии.

Официальное вступление в должность состоялось 12 января следующего года. На воскресном богослужении в Троицком соборе Александро-Невской лавры в присутствии ленинградского духовенства, преподавателей, учащихся духовных школ и многочисленных верующих митрополит Никодим, вручая новопоставленному ректору жезл, так определил задачи будущего ректорского служения архимандрита Кирилла: «возглавление воспитания и формирования тех, которые будут благовестниками Евангелия, священниками Бога Вышнего и служителями Господа Иисуса Христа… развитие отечественной богословской науки, что является непременной обязанностью духовной академии, центра научной богословской мысли»¹⁰⁸.

Выполнить этот наказ в условиях постоянного противодействия со стороны советских властей, стремившихся к разрушению богословского образования и богословской науки, было непросто.

Архимандрит Кирилл стал ректором Ленинградских духовных школ в разгар так называемой эпохи «застоя». Она началась после отставки Хрущева в 1967 году и прихода к власти Л. И. Брежнева. Эта эпоха характеризовалась для Церкви, прежде всего, тем, что прекратилось массовое закрытие храмов. За 20 лет застоя численный состав Русской Православной Церкви менялся лишь незначительно: в 1988 году Церковь имела 6893 прихода, 22 монастыря, 2 духовные академии и 3 семинарии (это на 630 приходов меньше и на 6 монастырей больше, чем в 1966 году).

Архимандрит Кирилл – ректор Ленинградских духовных академии и семинарии

Давление на Церковь в брежневскую эпоху было несколько ослаблено. Однако вплоть до конца 1980-х годов Церковь оставалась социальным изгоем: невозможно было открыто исповедовать христианство и при этом занимать хоть сколько-нибудь значимое положение в обществе. Количество храмов, священнослужителей, студентов духовных школ и насельников монастырей жестко регламентировалось, а миссионерская, просветительская и благотворительная деятельность была запрещена. Вся жизнь Церкви по-прежнему находилась под строжайшим контролем светской власти, которая осуществляла его через уполномоченных Совета по делам религий, а также через разветвленный аппарат КГБ.

О начале своего ректорства Патриарх Кирилл вспоминает: «Я пришел в очень трудное время. Практически все профессора Санкт-Петербургской духовной академии, столпы наши, сошли… Отблески былой славы, конечно, присутствовали… И по ним мы могли понять, что такое Петербургская богословская школа. Она была более миссионерской, а значит, и более открытой… Подобная нацеленность на диалог с миром подталкивала соответствующее богословское развитие. Надо было сохранить эту связь времен. А с другой стороны – дать импульс для нового развития школы. И мы делали это. Сокровенно, но с полным пониманием того, что это необходимо сделать»¹⁰⁹.

Архимандрит Кирилл на торжественном акте, посвященном 27-летию возрождения Ленинградской духовной академии. 1973 г.

Молодой ректор энергично приступил к руководству духовными школами, возглавлял заседания Ученого совета академии, регулярно встречался с профессорами и студентами.

Архимандрит Кирилл дал новый импульс работе Библеистической группы, созданной в 1969 году. Ее задачей было возрождение отечественной библеистики «на основе методологических принципов, выработанных исследователями в конце XIX – начале XX веков, и на базе организационных принципов работы над Библией, предложенных Святейшим Синодом в 1850–1860-е годы»¹¹⁰. В 1975 году группа опубликовала в «Богословских трудах» ряд важных архивных документов.

В 1976–1977 учебных годах ректор приступил к пересмотру учебных планов, чего не делалось в Ленинградской духовной семинарии и академии более двадцати лет. Это была длительная и сложная работа, призванная путем системных преобразований повысить уровень подготовки семинаристов и студентов академии, приучить их к самостоятельной научной работе. В учебный процесс были введены семинары, на которых студенты в докладах осмысливали лекционный материал, к курсам лекций были составлены обязательные для самостоятельной проработки учащимися библиографические перечни, одновременно повышались требования к дипломным и курсовым работам¹¹¹.

Не все удавалось сделать сразу: журналы совета Ленинградской духовной академии и семинарии свидетельствуют, что, например, самостоятельная работа над книгами из библиографических списков внедрялась по указанию ректора в течение нескольких лет, пока не стала нормой в учебном процессе.

Еще одной задачей стала корректировка содержательного наполнения учебных курсов, чтобы сделать изучение богословских дисциплин более концентрированным и избежать повторения семинарских и академических предметов. Традиционно основные богословские курсы сначала преподавались в семинарии, а затем – по более расширенной программе – вновь читались в академии. По настоянию ректора учебные программы были переформатированы таким образом, чтобы в академии основой стала самостоятельная научная работа студентов. Одновременно началось описание в рукописном отделе Государственной публичной библиотеки имени М. Е. Салтыкова-Щедрина архивов Санкт-Петербургской духовной академии, Н. Н. Глубоковского, А. И. Бриллиантова.

Одним из самых сложных аспектов деятельности ректора был подбор студентов. Каждую кандидатуру необходимо было согласовывать с властями, и это была очень тяжелая работа: «Никогда со стороны уполномоченных Совета по делам религий не было пожелания принять в академию того или другого студента. Но велась невероятная борьба за то, чтобы принять тех, кого мы хотели видеть в академии… Нужно было согласовывать список принятых, потому что их надо было прописывать. Власти же могли отклонить под этим предлогом любого. Согласования списков длились по 12 часов. Это было страшно. Когда же это заканчивалось, то я видел, с каким восторгом меня ожидали мои коллеги. Мы считали победой, если неизбежные потери составили не более 10 процентов»¹¹².

3 марта 1976 года Священный Синод под председательством Патриарха Пимена принял решение о возведении ректора Ленинградских духовных школ в сан епископа Выборгского, викария Ленинградской епархии. К этому времени архимандрит Кирилл помимо ректорского нес и церковно-административное послушание – являлся председателем епархиального совета Ленинградской митрополии (это послушание сохранялось за ним все время служения в Ленинграде).

Инициатором хиротонии 29-летнего архимандрита был митрополит Никодим: «Он хотел, чтобы мое рукоположение было еще раньше, – вспоминает Патриарх Кирилл. – Я его просто упросил этого не делать. Я не стремился к епископству. Вернувшись из Женевы, я полностью увлекся той работой, которую должен был делать как ректор… Я был так увлечен, что менее всего думал о епископской хиротонии. Но Владыка Никодим проявил настойчивость, и мое рукоположение состоялось… Я принял это как данность, как волю Божью»¹¹³.

13 марта 1976 года в храме Ленинградской духовной академии состоялось наречение архимандрита Кирилла во епископа, которое возглавил митрополит Никодим. Ему сослужили митрополит Киевский и Галицкий Филарет, Патриарший Экзарх Украины, митрополит Тульский и Белевский Ювеналий, епископы Пензенский и Саранский Мелхиседек, Тихвинский Мелитон, Курский и Белгородский Хризостом¹¹⁴. В речи при наречении архимандрит Кирилл, в частности, сказал: «Взирая на прожитые годы, я убеждаюсь в незримом, но твердом водительстве Божием: с раннего детства я почувствовал призвание к священническому служению. С годами это призвание становилось все более зрелым и сознательным. Я с благодарностью вспоминаю отца своего – приснопамятного протоиерея Михаила – и ныне здравствующую мою маму, которые примером своей жизни и своей преданности Церкви возгревали во мне это призвание. Сердечно, сыновне я благодарю Вас, дорогой Владыка митрополит Никодим, что в годы моей юности Вы стали моим духовным наставником. Под Вашим мудрым и твердым руководством прошел самый трудный и ответственный период становления моего призвания: формирование сознательного отношения к церковному служению»¹¹⁵.

Хиротония архимандрита Кирилла во епископа Выборгского. 14 марта 1976 г.

14 марта, в Неделю Торжества Православия, в Свято-Троицком соборе Александро-Невской лавры совершилась епископская хиротония архимандрита Кирилла, которую возглавил митрополит Никодим. В хиротонии приняли участие те же архиереи, что участвовали в наречении, а также архиепископ Дмитровский Владимир, ректор Московской духовной академии и семинарии (впоследствии – Блаженнейший митрополит Киевский и всея Украины). При вручении архипастырского жезла митрополит Никодим сказал новопоставленному епископу Кириллу: «…Мне ведома сила призвания твоего, настроения и желания твои, мне известен тот внутренний пламень, с которым ты служишь Спасителю мира. Таким пришел ты в духовную школу, таким стал ты священномонахом, таким был ты на всех послушаниях, куда направляла тебя Десница смотрения Божия. Послушания, которые ты проходил, и для людей с годами и жизненным опытом были бы серьезны, и трудны, и сложны. Нелегки они были и для тебя в юные годы твои. Но силы твоего существа, отданные навсегда Святой Церкви, ты посвящал без остатка порученному тебе делу и был верный сын послушания. Будь таким до конца твоих дней, совершая Божие дело, врученное твоему попечению, в искренней простоте и с сердечным усердием. Служи Богу твоему так, как служили Ему все избранные Им»¹¹⁶.

В октябре 1976 года, высоко оценив научно-образовательные достижения Ленинградской духовной академии и стремление профессорско-преподавательского коллектива во главе с ректором к повышению уровня преподавания и богословских исследований, Патриарх Пимен удостоил академию ордена Равноапостольного князя Владимира I степени.

Став архиереем, ректор Ленинградской духовной академии и семинарии с еще большей ревностью продолжил свои труды по управлению этими духовными школами. А спустя год с небольшим, 2 сентября 1977 года, решением Святейшего Патриарха Пимена он был возведен в сан архиепископа.

В 1979 году при поддержке главы Учебного комитета при Священном Синоде митрополита Таллинского и Эстонского Алексия (будущего Патриарха Московского и всея Руси) в Ленинградской духовной семинарии и академии было открыто регентское отделение, на котором обучались девушки. Чтобы преодолеть сопротивление властей этой инициативе ректора, было организовано прошение православных женщин из Финляндии, выразивших желание обучаться церковному пению при академии.¹¹⁷

Открытие регентского отделения стало важным событием в жизни Ленинградских духовных школ. Архиепископ Кирилл писал в те годы: «Пению в христианском богослужении отведено чрезвычайно видное место. В многочисленных произведениях древней гимнографии – стихирах, тропарях, кондаках и акафистах, положенных на музыку, раскрываются перед молящимися догматы Церкви, в них прославляются величие и благость Божии, изъясняется значение празднуемого события»¹¹⁸. Однако в послевоенный период, когда после жесточайших гонений 20–30-х годов вновь открылись сотни храмов, культура церковного пения уже была во многом утеряна.

Ректор вспоминал слова Патриарха Алексия I, сказанные в 1948 году: «Почти забыты древние трогательные церковные распевы – знаменные, греческие, болгарские, киевские… В храме часто слышишь такую музыку, под которой уместно было бы подписать вовсе не те слова, которые поются, так как нет никакого соответствия между словами и музыкой»¹¹⁹.

Архиепископ Выборгский Кирилл с выпускницами регентского отделения. Ленинград, 1970-е гг.

К концу 70-х годов XX века положение оставалось не многим лучше, в основном вследствие отсутствия профессиональных регентов и учебных заведений для их подготовки. Создавая регентское отделение в Ленинградской духовной семинарии и академии, ректор так сформулировал свою задачу – учреждение «такой школы, которая бы явилась воплощением желаний регентов старой России, школы, в которой будущие руководители церковных хоров получили бы все необходимые знания»¹²⁰. 1 сентября 1979 года первые двадцать студенток регентского отделения приступили к учебе.

«Мы сделали то, чего никогда не было в Русской Церкви, – мы дали возможность женщинам получать богословское образование, – рассказывает Патриарх Кирилл. – Вначале – через открытие так называемого регентского отделения, а затем через включение богословских дисциплин в программу образования девушек. Меня тогда многие спрашивали: “Зачем вы это делаете?” Я отвечал: “Наступит время, когда эти регенты будут не только руководителями церковных хоров, но и преподавателями Закона Божьего в школах”. Многие мои собеседники после такого рода заявлений многозначительно крутили пальцем у виска: никто не верил в такую возможность. Но я всегда знал, что наступит такой момент, когда это станет возможно»¹²¹.

Вспоминает регент Воскресенского собора в Нарве Л. Ворожейкина-Харитонова, в 1979 году вошедшая в число первых студентов регентского класса при Ленинградской духовной академии: «В то время Православная Церковь переживала очень серьезный недостаток регентов, это была практически умирающая профессия. И, что характерно, регентами были исключительно мужчины. В нашем регентском классе при духовной академии на регентов учились преимущественно женщины, и вообще число студентов с каждым годом росло, сначала нас было пять, потом каждый год прибывало примерно по 20 человек. Появление самой возможности обучения женщин в академии и семинарии – заслуга Владыки Кирилла. Патриарх разрешил тогда ему принимать женщин в учебное заведение, но только на свой страх и риск, не дав сразу своего патриаршего благословения, и ректор пошел на это, чтобы у женщин появилась возможность служения в православных храмах»¹²².

Особой заботой ректора было преподавание древних и новых языков: были разработаны новые курсы церковно-славянского языка, оборудован лингафонный кабинет, в академии в рамках преподавания греческого языка был введен курс по текстологии Нового Завета с самостоятельными работами студентов. В годы ректорства будущего Патриарха Ленинградские духовные школы фактически стали одним из образовательных центров мирового Православия: число студентов из братских Православных Церквей все время возрастало, в результате в 1981/82 учебном году был образован факультет иностранных студентов с программами преподавания русского языка.

Архиепископ Выборгский Кирилл с учащимися регентского отделения Ленинградской духовной семинарии

Ректору удалось организовать новые научные кафедры (кафедру литургики в 1981/82 учебном году, а также кафедры общецерковной истории и истории Русской Церкви и славянских Церквей в 1982/83 учебном году). Новые учебные курсы настоятельно требовали и других учебников. Были созданы новые или серьезно переработаны прежние пособия по изучению Священного Писания, по основному богословию, византологии, церковной археологии, новейшей истории, истории унии (что было очень важно в связи с большим числом учащихся из западных областей Украины, где исторически позиции унии были сильны). Ректор принимал непосредственное участие в рецензировании и научном редактировании новых учебников и пособий.

Важнейшей задачей духовной школы архиепископ Кирилл считал преодоление разрыва между русской богословской наукой, находившейся в вынужденной изоляции, и достижениями западной богословской мысли. Он поставил на систематическую основу перевод сочинений западных авторов на русский язык: «Я организовал целый цех переводчиков, которые занимались переводом современной богословской литературы, в первую очередь католической, но также и православной. До сих пор у меня в моей личной библиотеке хранятся напечатанные на машинке эти переводы: итогов богословия двадцатого века, книг Карла Ранера, Бальтазара и так далее. И мы не держали это просто в каких-то запасниках, мы вводили всю эту литературу в учебный процесс»¹²³.

Помимо административной работы ректор вел преподавательскую деятельность. Начиная с 1975/76 учебного года он читал на первом курсе академии лекции по патрологии, в начале 80-х годов также читал лекции по истории экуменизма в аспирантуре при Московской духовной академии. Архиепископ Кирилл выступал с лекциями в богословских центрах Финляндии: в университете Хельсинки, на пастырском семинаре в Куопио, в Турку, в отечественных академических институтах, например в Институте востоковедения Академии наук СССР в Ленинграде, издавал свои научные статьи и исследования. После публичной лекции «Особенности раннехристианского церковного устройства в свете решения вопроса о времени и месте происхождения Дидахи» архиепископу Кириллу было присвоено звание доцента (28 марта 1978).

Одну из главных своих задач как организатора церковной науки и образования Владыка Кирилл видел в соединении церковного знания с нуждами современной церковной и общественной жизни: открытые и сформулированные отцами и учи́телями Церкви знания о Боге, Церкви, человеке необходимо вписывать в конкретный историко-культурный контекст. В отзыве на новый учебник по истории Русской Церкви ректор писал: «Между тем миссионерское служение Русской Церкви в тех или иных целях, среди тех или иных народов, как, впрочем, и любая другая сторона ее жизни (церковное управление, духовное просвещение, богослужение, религиозно-нравственная жизнь) тесным образом связано с конкретными историческими условиями, как внутрицерковного, так и внешнего порядка, в которых это служение, как и другие стороны церковной жизни, смогли получить каждый раз свои собственные проявления». При этом важно не утерять и связь между временами, не потерять опыт прошлых поколений: «Прошлое – не мертво, оно живет в настоящем и в созидании будущего. Каждый день, переживаемый нами, органически связан с прошлым: он нарастает из дня вчерашнего и простирается в будущее»¹²⁴. Это отношение к опыту прошлого, сохраняемому прежде всего в церковном Предании, всегда было характерно для архиепископа Кирилла: «Многовековой святоотеческий духовный опыт помогает человеку находить то соотношение благодати Божией и человеческой свободы, которое становится понятным и даже очевидным для него только тогда, когда он реально вступает на путь преодоления греха»¹²⁵.

Встреча иностранной делегации в Ленинградской духовной академии. 1970-е гг.

Ректор активно вовлекал преподавателей и студентов Ленинградских духовных школ в международную деятельность. Представители Ленинградской духовной академии участвовали в богословских диалогах, в ассамблеях Синдесмоса, заседаниях Центрального комитета и различных рабочих групп ВСЦ. В Ленинградских духовных школах проводились международные семинары и конференции, на которые приглашались видные богословы из-за рубежа; студенты и преподаватели Ленинградской духовной академии смогли в декабре 1980 года посетить Святую Землю. Активная международная научная деятельность Ленинградских духовных школ не только расширяла богословский кругозор преподавателей и студентов, но и способствовала укреплению авторитета и позиции Ленинградской духовной академии в ее противостоянии богоборческой власти.

Академическую деятельность архиепископ Кирилл совмещал с работой на церковно-дипломатическом поприще.

Спустя полгода после хиротонии он был назначен заместителем Патриаршего экзарха Западной Европы, помогая в этом служении митрополиту Никодиму. После назначения экзархом митрополита Филарета (Вахромеева) архиепископу Кириллу было поручено окормление патриарших приходов в Финляндии. В 1976 году Владыка Кирилл вошел в Комиссию Священного Синода по вопросам христианского единства и межцерковных сношений (с 1979 года – Комиссия по вопросам христианского единства) и стал принимать самое активное участие в работе этого органа, в котором под председательством митрополита Никодима разрабатывалась стратегия дипломатической деятельности Русской Церкви в международной обстановке «холодной войны».

Архиепископ Кирилл сразу стал одним из ведущих дипломатов Русской Церкви. В наиболее драматичный период международного противостояния эта ответственность только возрастала – и в связи с преждевременной кончиной митрополита Никодима 5 сентября 1978 года, и в результате смены руководства ОВЦС в 1981 году (35-летний архиепископ Кирилл был одним из четырех кандидатов, предложенных митрополитом Ювеналием (Поярковым) на должность председателя ОВЦС в 1981 году).

В 1976 году Константинопольский Патриархат попытался провести Первое Всеправославное предсоборное совещание, повестку дня которого и процедуру принятия решений определил самостоятельно. При этом были фактически проигнорированы рекомендации предшествующих подготовительных совещаний, последнее из которых (четвертое) состоялось в 1968 году в Шамбези.

Несогласие со стороны Русской Православной Церкви с такой позицией Константинопольский Патриархат сразу же стал трактовать как отказ Русской Церкви от участия во Всеправославном совещании (возможно, это и было главной целью такого демарша), что могло привести к расколу в православном мире. В этих условиях от небольшой (в составе трех человек) делегации Русской Православной Церкви требовались не только дипломатический опыт, но и твердость в отстаивании своей позиции и огромная выдержка. В делегацию на совещание в Шамбези в ноябре 1976 года был включен и архиепископ Кирилл.

Первое Всеправославное предсоборное совещание. 1976 г.

Первые дни совещания были омрачены как напряженностью в отношениях с представителями Константинопольской Патриархии, распространявшими слухи о желании делегации Русской Православной Церкви сорвать работу совещания, так и информационной кампанией, развернутой в западных СМИ и посвященной реальным и выдуманным разногласиям между делегациями. В условиях жесткого психологического давления дипломатам Русской Церкви удалось отстоять свою позицию и при этом не допустить срыва работы совещания.

По свидетельству главы делегации Элладской Церкви митрополита Перистерийского Александра, атмосферу братской любви и доверия на совещании «в величайшей степени создала досточтимая и возлюбленная Русская Церковь, которая с пониманием существенно способствовала решению возникших проблем»¹²⁶. На Всеправославном совещании по подготовке Святого и Великого Всеправославного Собора были определены основные вопросы повестки будущего Собора: положение православной диаспоры, автокефалия и способ ее провозглашения, автономия и способ ее провозглашения, диптихи, вопрос о календаре, препятствия к браку, современная практика поста, отношение Православных Церквей к остальному христианскому миру, Православие и экуменическое движение, вклад Поместных Православных Церквей в торжество христианских идей мира, свободы, братства и любви между народами, устранение расовой дискриминации.

Архиепископ Кирилл сопровождал Патриарха Пимена в зарубежных поездках, в том числе во время официального визита к Константинопольскому Патриарху Димитрию I в октябре 1977 года, участвовал в интронизации Католикоса-Патриарха всея Грузии Илии II в декабре 1977 года, в праздновании 1300-летия основания Болгарского государства в ноябре 1980 года. 23 декабря 1980 года архиепископ Кирилл был назначен членом Комиссии по организации празднования 1000-летия Крещения Руси.

В годы ректорства в Ленинградских духовных школах Владыка Кирилл активно трудился и в сфере экуменических контактов. В октябре 1978 года он участвовал в собеседованиях с представителями Римско-католической Церкви, представлял Русскую Православную Церковь на первой встрече Смешанной православно-католической комиссии на островах Патмос и Родос в мае – июне 1980 года. Началом этих диалогов принято считать решение первого Всеправославного совещания (1961), на котором было высказано пожелание тщательного изучения положительных и отрицательных моментов в отношениях между Церквами в вопросах вероучения, церковного управления, церковной активности (религиозная пропаганда, прозелитизм, распространение унии), а также установления отношений в духе христианской любви.

В 1963 году предстоятели автокефальных Православных Церквей получили письма от кардинала Августина Беа, руководителя Секретариата по христианскому единству Римско-Католической Церкви, с предложением направить православных наблюдателей на вторую сессию II Ватиканского Собора. Это послужило поводом для созыва Второго Всеправославного совещания, которое должно было обсудить данное предложение и в целом определить отношение Православных Церквей к Риму в современных условиях.

Совещание единогласно постановило предложить Римско-Католической Церкви начать «диалог между двумя Церквами на равных условиях». По сути, будучи с 1977 года секретарем Межправославной технической богословской комиссии по подготовке богословского диалога с Римско-Католической Церковью, архиепископ Кирилл во многом определил позицию Православных Церквей в преддверии начала богословского диалога.

Вторая сессия II Ватиканского Собора. 1963 г.

На первой встрече православно-католической комиссии в мае – июне 1980 года были созданы три подкомиссии и Смешанный координационный комитет, подкомиссии работали над темой «Тайна Церкви и Евхаристии в свете тайны Святой Троицы». В июне – июле 1982 года в Мюнхене состоялось второе заседание комиссии, на котором продолжилось рассмотрение этой темы. В мае – июле 1984 года на острове Крит состоялось третье заседание на тему «Вера, Таинства и единство Церкви».

Это были первые шаги в дискуссии по наиболее фундаментальным и в то же время актуальным вопросам, разделявшим Православие и католицизм. Принцип равенства и доверия в диалоге сохранялся до рубежа 80-х и 90-х годов XX века, когда отношения между Православной и Католической Церквами осложнились из-за агрессивной деятельности Греко-Католической Церкви на Украине.

Много сил требовалось для постоянной работы в ВСЦ, где с 1975 года архиепископ Кирилл представлял Русскую Православную Церковь в качестве члена Центрального комитета и Исполкома ВСЦ, работал в комиссии ВСЦ «Вера и церковное устройство», в 1976 году был включен в состав Комитета по пересмотру программ и деятельности ВСЦ. Его избрание в Центральный комитет ВСЦ состоялось на V Ассамблее ВСЦ (Найроби, 23 ноября – 10 декабря 1975). На этой Ассамблее позиции православных делегаций были учтены не в полной мере и по вопросам о единстве Церкви, и по развитию миссии, и по единому дню празднования Пасхи. Священный Синод Русской Церкви в постановлении от 3 марта 1976 года отметил «почти полное отсутствие православного участия в представлении основных тем программы Ассамблеи».

Через несколько дней после возвращения русской делегации Священный Синод поручил Комиссии по вопросам христианского единства и межцерковных сношений проанализировать документы Ассамблеи и подготовить заявление Русской Церкви. Написать этот текст митрополит Никодим поручил архиепископу Кириллу. В принятом на заседании Священного Синода 3 марта 1976 года послании Священного Синода Русской Православной Церкви председателю Центрального комитета ВСЦ архиепископу Эдуарду Скотту и генеральному секретарю ВСЦ доктору Ф. Поттеру были сформулированы основополагающие аспекты отношения Русской Православной Церкви к вопросам экуменизма: «“Миссионерство и совместное свидетельство”… без достижения единства в вере и в основах канонического устройства не только не содействуют подлинному единству, но могут быть препятствием на пути к нему, принося трудно и медленно достигаемое единство в жертву внешним эффектам, когда искусственно замалчиваются вероисповедные различия перед внешним миром… По нашему глубокому убеждению, без достижения единства в вере и основах церковного устройства не может быть подлинно “общего христианского свидетельства”, а следовательно, и достаточного успеха объединенных действий в миссии… Другой опасностью, серьезно угрожающей христианскому единству и будущности экуменического движения после Найроби, является питаемая некоторыми участниками экуменического движения иллюзия, что Всемирный Совет Церквей будто бы может достичь такой степени экуменического сближения своих Церквей-членов, что одна из будущих его Генеральных Ассамблей превратится во Всехристианский Собор. Думать так – значит предполагать, что Всемирный Совет Церквей может в будущем стать некоей “сверхцерковью”… Священное Писание и опыт Церкви исключают возможность конвергенции христианства с секулярными идеологиями. Именно поэтому диалог должен априори не допускать идеи таковой конвергенции. Что касается диалога с представителями нехристианских религий, то он на тех же основаниях ни в какой степени не должен вести к синкретизму. Православная Церковь не может присоединиться к позиции протестантского большинства, допускающего возможность женского священства, нередко выражающего свое отношение к этой проблеме в чуждых Божественному Откровению секулярных категориях…»¹²⁷.

Генеральный секретарь ВСЦ доктор Ф. Поттер

Важность этого послания была особо отмечена в докладах на Первом Всеправославном Предсоборном совещании в ноябре 1976 года. Стало очевидно, что следует принципиально усилить позиции Православных Церквей в ВСЦ. Эта задача была возложена на новый состав Комиссии Священного Синода по вопросам христианского единства и межцерковных сношений, в которую был включен епископ Кирилл (на заседании Синода 3 марта 1976 года, утвердившем обращение к руководству ВСЦ, было принято решение о возведении тогда еще архимандрита Кирилла в сан архиерея).

13 марта 1976 года в речи при наречении во епископа архимандрит Кирилл назвал созидание церковного единства неотъемлемой частью архиерейского служения. По сути, эту задачу в межцерковных отношениях предстояло решать ему. Архиепископ Кирилл представлял Русскую Церковь в пленарной комиссии ВСЦ, в подготовительном комитете VI Ванкуверской Ассамблеи (1983), участвовал в разработке тематики и расписания работы Ассамблеи.

Именно это направление в церковно-дипломатической деятельности Владыки Кирилла стало для него определяющим. Весной 1977 года в Будапеште состоялись консультации лидеров ВСЦ с представителями Церквей – членов ВСЦ из социалистических стран. Значительная часть вопросов, предложенных ВСЦ, была крайне опасна для восточно-европейских Церквей: права человека, демократия и другие подобные вопросы. В условиях жесткого идеологического противостояния с Западом для церковных деятелей важно было прежде всего избежать провоцирования властей на новые гонения на Церковь внутри стран социалистического лагеря и в то же время не прервать работу в ВСЦ. Делегации Русской Церкви удалось не только сохранить свои позиции в ВСЦ, но и значительно укрепить их, настояв на большем представительстве Православных Церквей из социалистических стран в рабочих органах ВСЦ.

Архиепископ Кирилл на заседании ВСЦ

В сентябре 1978 года на заседании исполкома ВСЦ в Хельсинки Владыке Кириллу удалось добиться проведения консультаций по усилению роли Православных Церквей в ВСЦ. В январе 1979 года в Кингстоне (Ямайка) на заседании Центрального комитета ВСЦ архиепископ Кирилл вновь стал членом исполкома ВСЦ.

В июле 1979 года Владыка Кирилл возглавлял делегацию Русской Православной Церкви на Всемирной конференции «Вера, наука и будущее», проходившей в Массачусетском технологическом институте (США), и являлся президентом конференции. Его доклад «Основные аспекты христианской ответственности в перспективе ядерного разоружения» был принят с большим вниманием и получил поддержку форума. Позиции Русской Церкви в международной сфере укреплялись.

В конце декабря 1979 года СССР осуществил ввод войск в Афганистан. Реакция на это событие стран Запада была очень острой и, в конечном счете, привела к серьезному усилению международного противоборства, выразившемуся, в частности, в отказе ряда стран участвовать в летней Олимпиаде в Москве в 1980 году.

Вопрос о реакции на афганские события возник и при подготовке проектов резолюций Ассамблеи ВСЦ в Ванкувере. Это не было чем-то необычным для ВСЦ: очень жесткие резолюции принимались и ранее, например в связи с войной в Корее в 1950 году, или в связи с пражскими событиями в 1968 году. Но на рубеже 1979 и 1980 годов в условиях международной блокады СССР такая резолюция могла стать поводом для развязывания новой антицерковной кампании внутри страны. Необходимо было приложить максимум дипломатических усилий, чтобы реакция ВСЦ не стала катализатором новых гонений на Церковь в СССР.

Делегация Русской Православной Церкви во главе с архиепископом Кириллом предложила отказаться от отдельной резолюции по Афганистану и рассматривать проблему Афганистана в общем заявлении по проблемам международной безопасности. Оппоненты настаивали на тезисе, что афганский кризис является наибольшей угрозой миру и потому должен быть вынесен в отдельную позицию. И все же на этом этапе удалось добиться включения вопроса о вводе советских войск в Афганистан в контекст других международных проблем безопасности.

Ввод советских войск в Афганистан

В СССР это несомненное достижение церковных дипломатов не было одобрено. Совет по делам религий посчитал позицию архиепископа Кирилла недостаточно твердой, было оказано давление на Патриарха и Священный Синод, который 20 марта 1980 года принял исключающее компромиссы заявление: «Советский Союз с первого дня образования независимого Афганистана в 1919 году и до сего дня имеет и сохраняет с ним дружеские отношения. Поэтому естественно, что правительство Афганистана, в соответствии с советско-афганским договором о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве и уставом ООН, многократно обращавшееся к нашей стране за помощью в отражении агрессии извне, получило эту помощь. Мы, церковные люди, понимаем и разделяем причины, приведшие к этому шагу советское правительство, и не считаем ни в какой мере оправданным использование событий в Афганистане со стороны США и ряда других стран для бурного нагнетания напряженности в отношениях между Востоком и Западом, между СССР и некоторыми неевропейскими странами. Мы решительно осуждаем использование событий в Афганистане как повод для раздувания недопустимой кампании по срыву проведения в Москве Олимпийских игр 1980 года. Игр, призванных укреплять элементы братства, взаимопонимания и мирного сотрудничества между всеми народами, населяющими нашу землю. Это можно расценивать не иначе как стремление помешать процессу международной разрядки и сотрудничества, чему столь эффективно служат Олимпийские игры»¹²⁸.

Попытка исключить вопрос об Афганистане из повестки дня, предпринятая на неофициальной встрече с членами американской делегации в рамках Всемирной конференции комиссии ВСЦ «Всемирная миссия и евангелизация» в мае 1980 года в Мельбурне, провалилась из-за жесткой позиции ряда европейских делегатов.

В последний день встречи в Мельбурне русская делегация в лице архиепископа Макария (Свистуна) вынуждена была настаивать на своей позиции. «Цель нашей конференции – единство, – сказал архиепископ Макарий. – Я думаю, что мы должны стремиться к этой цели. Пожалуйста, поймите делегацию Русской Православной Церкви. Мы представляем здесь миллионы верующих в Советском Союзе. Наш народ поддерживает политику нашего правительства по оказанию поддержки правительству Афганистана в ответ на его просьбу». Архиерей высказал ультимативное требование: если в резолюциях ВСЦ будет хоть слово об Афганистане, «наше участие в ВСЦ может быть пересмотрено».

Архиепископ Кирилл на заседании ВСЦ

В августе 1980 года на заседании исполкома ВСЦ вопрос о включении афганской проблемы в документы ВСЦ стал одним из наиболее обсуждаемых: европейские делегаты требовали осуждения ввода войск в Афганистан наряду с массовыми убийствами в Кампучии. Архиепископ Кирилл заявил, что достигнутое в феврале компромиссное заявление стало трактоваться на Западе как уступка со стороны Русской Церкви и создало много трудностей для Церкви в СССР. Генеральный секретарь ВСЦ Ф. Поттер в интервью 22 августа 1980 года признал, что трактовка достигнутого в феврале компромисса рядом западных СМИ поставила архиепископа Кирилла в сложное положение на Родине, где он оказался «лицом к лицу со своим правительством». На заседании исполкома ВСЦ в августе 1980 года Владыка Кирилл вошел в состав новоучрежденного комитета по подготовке VI Ассамблеи ВСЦ. Отныне вся ответственность за «афганский вопрос» на Ассамблее ВСЦ была на нем.

Дипломаты РПЦ предприняли еще одну попытку договориться с руководством ВСЦ по этой проблеме – на консультациях ВСЦ с представителями Православных Церквей в Софии в мае 1981 года, затем в Дрездене в августе того же года. Выработанная позиция была одобрена постановлением Священного Синода Русской Церкви от 22 июля 1981 года, потом были сложные переговоры в Центральном комитете ВСЦ и отдельно с представителями Церквей США в июле 1982 года; в октябре 1982 года состоялся визит представителей ВСЦ в СССР, во время которого гости смогли лучше понять «контекст жизни Церквей в СССР… в условиях социалистического секуляризированного общества»¹²⁹, а также приезд в СССР генерального секретаря ВСЦ Поттера в мае 1983 года, то есть практически накануне Ассамблеи.

Несмотря на всю предварительную работу русских церковных дипломатов, на Ассамблее в Ванкувере в июле – августе 1983 года вопрос об Афганистане, как и предполагалось, стал одним из наиболее обсуждаемых. После интенсивных консультаций между членами делегаций с Запада и Востока было достигнуто решение взять за основу резолюцию Генеральной Ассамблеи ООН, чтобы найти политически взвешенную формулу призыва к окончанию конфликта в Афганистане, в надежде на то, что советское правительство, уже смирившееся с резолюцией ООН, не подвергнет нападкам Русскую Церковь.

О напряжении, царившем на Ассамблее, свидетельствует официальный отчет делегации Русской Православной Церкви: «Атмосферу братского общения и делового сотрудничества на Ассамблее пытались разрушить своими действиями группы, организованные различными американскими, западноевропейскими и прочими “центрами”»¹³⁰. Архиепископ Кирилл предложил компромиссную формулу, фактически осуждавшую ввод советских войск: «Будущее Афганистана должно решаться самими афганцами без внешнего вмешательства». Был выработан новый текст, в котором содержались четыре требования в отношении Афганистана: прекращение поставок оружия оппозиции, создание условий для возвращения беженцев, гарантии выполнения этих условий со стороны СССР, США, КНР и Пакистана, вывод советских войск из Афганистана.

Архиепископ Кирилл считал этот текст «сбалансированным и реалистичным». Часть делегатов Ассамблеи (делегат от Пакистана епископ Александер Малик, лютеранский епископ из США Дейвид Прьюс) была недовольна текстом: они требовали снять пункт об отказе от поставок оружия оппозиции, а немедленный вывод советских войск сделать первым и главным требованием.

Архиепископ Кирилл на заседании ВСЦ

Член делегации Русской Церкви митрополит Ювеналий (Поярков) ответил на это, что без достижения соглашений по поставкам оружия и возвращению беженцев вывод советских войск невозможен. Архиепископ Кирилл заявил, что «политически мотивированные изменения» в тексте резолюции ставят под угрозу участие Русской Православной Церкви в экуменическом движении. Позиция делегации Русской Церкви была взвешенной: без прекращения поддержки оппозиции и без присутствия советских войск примирение в Афганистане недостижимо (о чем свидетельствуют дальнейшие события в этой стране после ухода оттуда советских войск в 1989 году). В результате голосования был принят ранее согласованный делегацией Русской Православной Церкви текст резолюции. Это была дипломатическая победа, достигнутая в сложнейшей обстановке, в которой митрополиту Ювеналию и архиепископу Кириллу удалось добиться наилучшего из возможных результатов. Однако Совет по делам религий не был доволен результатом, и дипломатическая победа обернулась для архиепископа Кирилла удалением из Ленинграда.

В 1984 году состоялось празднование 175-летия Ленинградской духовной академии. 9 октября, в день памяти апостола и евангелиста Иоанна Богослова, в академическом храме была совершена Божественная литургия, а затем в зале академии в присутствии многочисленных гостей состоялся торжественный акт, на котором архиепископ Кирилл произнес речь. «Празднуя 175-летие Духовной академии в городе на Неве, мы, в первую очередь, должны возблагодарить Господа за большой исторический опыт, за наших выдающихся предшественников, людей, обладавших удивительным творческим вдохновением, верностью Церкви, превосходными знаниями, готовностью к самопожертвованию, – сказал ректор. – Возблагодарить также и за то, что возрожденная в 1946 году Ленинградская духовная академия в меру сил восприняла это наследие своей предшественницы и ныне продолжает пополнять его ко благу Святой Русской Церкви, ко благу Православия, всего христианского мира и возлюбленного нашего Отечества»¹³¹.

Богослужение в академическом храме Ленинградской духовной академии в день памяти апостола Иоанна Богослова. 9 октября 1982 г. Фото Н. А. Симоновой

26 декабря академия праздновала десятилетие пребывания архиепископа Кирилла в должности ректора. Прямо во время празднования ректору принесли телеграмму, в которой сообщалось, что решением Патриарха и Священного Синода он освобождается от должности ректора и назначается архиепископом Смоленским и Вяземским. Для Владыки Кирилла и для всего профессорско-преподавательского состава академии это было полной неожиданностью. Но не для следивших за Церковью спецслужб, у которых деятельность молодого архиепископа вызывала раздражение.

В документе Ленинградского областного управления КГБ архиепископ Кирилл, по свидетельству бывшего начальника Смоленского областного управления КГБ А. И. Шиверских, был охарактеризован как «фанатик», который «проводит большую работу по вовлечению молодежи в православную веру», а так как он «умело использует средства массовой информации в пропаганде религии», то круг его последователей растет¹³².

Таким образом, для ссылки активного архиерея в провинциальную епархию у властных структур имелось немало причин. Вспоминает Патриарх Кирилл: «Я был ректором 10 лет. А перевели в Смоленск в один день. Это, конечно, была отставка. Кстати, первый человек, который меня правильно настроил, был Святейший Патриарх Алексий II, бывший тогда управделами. Когда я приехал к нему, Святейший сказал слова, которые я до сих пор помню: “Владыка, никто из нас не может понять, почему это произошло. С точки зрения человеческой логики этого не должно было быть, но это произошло. И только потом мы узнаем, зачем все это нужно было”. Сейчас из архивных источников стало известно, что инициаторами моего внезапного перевода из Ленинграда в Смоленск были светские власти»¹³³.

После того как архиепископ Кирилл получил решение о переводе в Смоленск, он был вызван в Совет по делам религий: «Ответственный чиновник Совета… сказал мне: “Вы должны забыть обо всем, что было. Вы один из самых неудачных архиереев Русской Православной Церкви и всегда теперь будете неудачником”… Мне сказали, что я должен начать жить заново и что все, что я делал в Ленинграде, было неправильным»¹³⁴.

Что именно, с точки зрения властей, было неправильным в деятельности архиепископа Кирилла? Прежде всего, то, что в годы его ректорства произошло значительное оживление духовной и научной жизни академии: «За время моего ректорства, – не потому, что я делал это один, а просто у нас была замечательная команда профессоров, молодых педагогов и даже студентов, которые активно в этом участвовали, – изменилась жизнь школы… Количественно школа увеличилась в три или четыре раза… Значительный процент молодежи был после университета. Мы вели активную работу с нецерковной молодежью и нецерковной интеллигенцией. И все это происходило в нескольких минутах ходьбы от Невского проспекта, от центра города. И, конечно, власти не могли всего этого простить»¹³⁵.

В Ленинградских духовных школах жизнь била ключом, и это не могло нравиться властям, делавшим ставку на постепенное исчезновение религии: «Принято считать эти годы… временами застоя, но для нас это было время бурного развития. Во-первых, из сравнительно маленькой школы… семинария и академия превратились в одну из крупнейших школ… Около 25 % всех студентов академии были люди с высшим образованием, то есть закончившие университеты и высшие учебные заведения… Кроме того, конечно, были достаточно широкие международные связи. К нам приезжали профессора из-за границы, мы старались посылать за рубеж наших студентов – лучших выпускников академии – для специализации. Значительно вырос научный и преподавательский уровень. Но самое, может быть, замечательное – это литургическая жизнь наших духовных школ. Мы действительно чувствовали себя одной христианской семьей, одной общиной. Замечательно проходили воскресные службы, литургию пели три хора: один смешанный и два мужских. Монашествующие – как преподаватели, так и студенты – совершали акафисты. После этих акафистов я вел тематические беседы»¹³⁶.

Еще одной причиной отставки архиепископа Кирилла, как уже отмечалось выше, стал его протест против ввода советских войск в Афганистан. Патриарх Кирилл рассказывает: «Никто никогда мне не сказал, какая причина была решающей, но разные люди перечисляли мне разные причины. Но одна из причин заключалась в том, что я был, наверное, единственным человеком в то время в Советском Союзе, кто открыто выступил против ввода войск в Афганистан. Я был одним из инициаторов резолюции Всемирного Совета Церквей, которая осуждала эту интервенцию. Причем мое осуждение этой интервенции питалось иными причинами и мотивировалось иными аргументами, чем та критика, которую Запад обрушивал на Советский Союз. Я глубоко убежден был в том, что прямое военное вмешательство в дела Афганистана – это вещь чрезвычайно рискованная для жизни нашей страны. Я видел невероятную угрозу национальному бытию нашей страны от этого вторжения. И полагаю, что одной из причин последующей трансформации, столь болезненной для народной жизни, была вся эта авантюра с Афганистаном. Изменения в Советском Союзе могли бы быть менее болезненными, более эволюционными и, может быть, в конце концов, имели бы бо́льшую отдачу, если бы не произошла катастрофа афганской войны. Поэтому и сейчас, как и в то время, я уверен в том, что это ошибка. Сейчас даже больше, чем в то время, но тогда я об этом сказал публично»¹³⁷.

Наконец, перевод на русский язык сочинений западных богословов, поставленный на поток архиепископом Кириллом, также не мог не вызывать раздражение властей. Ректора обвинили в том, что он является проводником западных влияний на молодежь¹³⁸.

Одним из инициаторов отставки Владыки Кирилла был уполномоченный Совета по делам религий Г. С. Жаринов, упомянутый выше. Другим чиновником, приложившим руку к отставке архиепископа, был генерал Олег Калугин, в то время работавший заместителем начальника управления КГБ по Ленинграду и Ленинградской области (впоследствии, в 1990-х годах, он превратится в яростного критика советского режима и найдет убежище в США)¹³⁹. В августе 1983 года он направил в ЦК КПСС и КГБ телеграмму, в которой предлагал перевести архиепископа Кирилла из Ленинграда.

«Через Смоленск я узнал жизнь России»
Митрополит Смоленский и Калининградский

Смоленская епархия – одна из древнейших епархий Русской Православной Церкви. Самостоятельная епископская кафедра была учреждена в Смоленске в 1137 (по некоторым данным – 1136) году. Среди святых Смоленской земли – святой благоверный князь Ростислав-Михаил (+1167), преподобный Авраамий Смоленский (+1224), мученик Меркурий воин (+1239), преподобный Андрей Смоленский (+после 1390), мученица Иулиания Вяземская и многие другие. К 1912 году в епархии было 812 церквей, 16 монастырей, духовная семинария, 4 духовных училища, 535 библиотек при церквях. В советское время многие храмы, все монастыри и духовные учебные заведения епархии были закрыты. Многие священнослужители были расстреляны. К январю 1985 года в Смоленской области было 35 храмов, из которых большинство находилось в аварийном состоянии, и 43 священнослужителя, из которых не было ни одного с высшим богословским или светским образованием¹⁴⁰.

Успенский собор Смоленска

В морозный зимний день 17 января 1985 года 38-летний архиепископ Кирилл, изгнанный из Ленинграда, прибыл в Смоленск. Прямо с перрона он отправился в кафедральный Успенский собор. Этот храм, строившийся в течение почти целого столетия (1677–1772), возвышается над городом, придавая городской панораме красоту и величие. Главной святыней собора является одна из самых почитаемых в России чудотворных икон Божией Матери – Смоленская «Одигитрия». «Когда я вошел в кафедральный собор, – рассказывает Патриарх Кирилл, – и подошел к Смоленской иконе Божией Матери, меня охватил трепет. Я понял, что мое назначение сюда совсем не случайно. Я вспомнил, как часто в детстве приходил на Смоленское кладбище, припадал к Смоленской иконе Богородицы на левом клиросе и молился, молился Ей в то время, как отец мой совершал литургию»¹⁴¹.

В 1985 году Смоленская епархия была одной из беднейших в России. Большинство действующих приходов находилось в глухих деревнях и селах. К тому же не все духовенство встретило новоназначенного архиерея приветливо. Некоторые из сторонников прежнего архиерея поначалу всячески препятствовали деятельности архиепископа Кирилла. Впрочем, очень скоро оппозиционные настроения исчезли, а за Владыкой потянулись его ученики из Ленинграда и клирики из других епархий.

Рассказывает Патриарх Кирилл: «То, что во всем была рука Божия, я почувствовал буквально с первого дня своего пребывания в Смоленске. Благодарю Бога за то, что Он провел меня через этот опыт архиерейства в бедной епархии. Через все это надо было пройти… Я столкнулся с разрушенной церковной жизнью нашей провинции… Эти полупустые и пустые деревенские храмы с разбитыми стеклами, проломанной крышей. До них приходилось добираться пешком по колено в грязи или на какой-нибудь телеге»¹⁴².

Уже при первом объезде епархии, выпавшем на весну 1986 года, архиерей столкнулся с серьезными трудностями. Весенняя распутица не позволяла пользоваться обычными автомобилями, поэтому архиерей ездил в отдаленные приходы на «Ниве» (советском аналоге западного джипа). Однажды при поездке в деревню Дуброво Темкинского района архиерейская «Нива» переезжала неглубокую реку. Доехали до середины реки, и двигатель заглох. С трудом на стартере удалось вытянуть машину к другому берегу¹⁴³. В другой раз – дело происходило уже осенью – архиерей, ехавший в Борисоглебск на газике, застрял в болоте. Водитель газика отправился в близлежащую деревню и, войдя в первый попавшийся дом, попросил у хозяйки лошадь. Так и въехал Владыка в город «на белом коне»¹⁴⁴.

Первоочередной задачей нового правящего архиерея Смоленской епархии стало восстановление храмов в деревнях и селах Смоленщины: «Большинство церквей было в аварийном состоянии, потому что ремонты не делались за все послевоенное время. Задача заключалась в том, чтобы вначале восстановить те храмы, которые были в наличии, и первый этап моей работы заключался в том, чтобы отреставрировать, отремонтировать эти деревенские церкви. Для этого нужны были деньги, а денег в приходах не было. По закону богатый приход тогда не мог помогать бедным приходам, епархия не могла помогать, поэтому надо было создавать какие-то фонды. И мне пришлось с некоторым риском создавать такие фонды – то, что сейчас называется “черной кассой”, а я бы назвал это “кассой взаимопомощи”. Священники собирали какие-то средства, передавали их мне, и эти деньги шли на восстановление храмов. Мы делали все так, чтобы власти об этом не знали, потому что по закону подобная деятельность запрещалась. В результате почти все храмы были восстановлены»¹⁴⁵.

Смоленская икона Божией Матери в Успенском соборе, Смоленск

В 1985 году был осуществлен ремонт в кафедральном Успенском соборе и в Богоявленском соборе Смоленска, восстановлены иконостасы во Введенской церкви в селе Докудове, Борисоглебской и Ниловской церквах в Новодугинском районе. В следующем году отреставрированы еще двенадцать храмов.

На заседании Священного Синода 19 апреля 1985 года к Смоленской епархии был присоединен первый приход, открывшийся в Калининграде. Это был единственный православный приход на всю Калининградскую область, окормление которой также поручили архиепископу Кириллу.

Архиепископ Кирилл на строительной площадке храма в Смоленской епархии. 1980-е гг.

В послевоенное время Калининградская область – бывшая Восточная Пруссия – была «атеистическим регионом»: здесь не было ни одного действующего православного прихода. Сбор подписей за открытие прихода начался вскоре после окончания войны; в качестве храмового здания предлагалось использовать бывшую немецкую кирху. Однако власти в лице местного уполномоченного Совета по делам религий противились созданию православного прихода. Многие жители Калининградской области ездили по праздникам в литовские города Кибартай и Клайпеду, где были действующие православные храмы. Полулегально в область приезжали священники из Литвы и Белоруссии, совершали Таинства Крещения и Венчания на частных квартирах, при запертых дверях¹⁴⁶.

Юдиттен-кирхе перед реставрацией. 1980-е гг.

Кирха Юдиттен. Совр. фото

О своем первом приезде в Калининград Патриарх Кирилл вспоминает: «Я вышел из поезда на железнодорожном вокзале, и меня тут же обступили люди. До того момента калининградцы никогда в жизни не видели священника в рясе. Какой-то дяденька даже попытался дернуть меня за бороду – не верил, что она настоящая»¹⁴⁷.

Первой задачей архиерея была ликвидация религиозной безграмотности среди местного населения: «В Калининграде единицы знали, как перекреститься, и вообще, что нужно делать, войдя в храм, потому что и храмов-то не было. Там все пришлось начинать с нуля»¹⁴⁸.

Сразу после регистрации прихода встал вопрос о выборе места для строительства храма. После долгих и трудных переговоров с властями приходу был выделен участок на месте, где стояла полуразрушенная кирха Юдиттен.

Освящение храмасвт. Николая в Калининграде. 22 мая 1987 г.

Как рассказывает Д. П. Зотов, очевидец и участник восстановления храма, кирха представляла собой развалины: колокольня была разбита, стены разрушены, повсюду валялись груды кирпичей, на которых вырос кустарник. Как заметил один из чиновников – активных атеистов, «прихожане 40 лет добивались регистрации прихода, а теперь 40 лет будут его восстанавливать». Но после того как место строительства посетил архиепископ Кирилл и был устроен временный домовый храм, число прихожан стало стремительно расти, и Юдиттен-кирхе быстро восстанавливалась: «Люди своими силами, всем миром, реставрировали стены, сдавали пожертвования, стройматериалы. 19 декабря была совершена первая служба, которую возглавил архиепископ Кирилл… На литургии кирха была освящена как собор Святого Николая, покровителя моряков (ныне епархиальный женский монастырь в честь святителя и чудотворца Николая)»¹⁴⁹.

Если ремонтировать уже действующие приходы Смоленской епархии еще удавалось, то, чтобы преодолеть сопротивление местных властей и добиться разрешения на открытие новых приходов, нужны были особые меры воздействия, и Владыка Кирилл, следуя примеру опытных архиереев – митрополита Никодима (Ротова) и митрополита Алексия (Ридигера), организовал приезд в епархию зарубежных делегаций: только в 1986 году у него в гостях побывали церковно-общественные делегации из Германии, Финляндии, Франции и других стран. Значимым событием стало и празднование в честь Смоленской иконы Божией Матери «Одигитрия», приуроченное к 175-летию победы в войне 1812 года, участниками которого стали гости со всей России и из-за рубежа. В результате уже в 1987 году архиерей сумел зарегистрировать новый приход в городе Ярцеве, а затем и в других местах. К 1988 году количество приходов увеличилось до сорока, в 1988 году их стало уже сорок шесть.

Храм Свв. апп. Петра и Павла в Ярцеве

Интересна история окрытия церкви в Ярцеве. Власти были категорически против того, чтобы там появился православный храм. Тогда архиерей покупает обычный дом, привозит из Смоленска иконостас и пытается получить согласие властей на проведение пасхальной литургии. Шесть раз власти меняют свое решение. Наконец, на свой страх и риск, архиепископ Кирилл посылает туда священника, который, к великой радости прихожан, совершает первую пасхальную службу. Когда же через несколько дней в Ярцево приехал уполномоченный Совета по делам религий и увидел обустроенный молельный дом, ему осталось только развести руками и воскликнуть: «Да откуда все это?» Архиерей не стал объяснять уполномоченному, что для оборудования молитвенного дома использовались средства из той самой «черной кассы», на которую восстанавливались деревенские храмы¹⁵⁰. Прошло время, и уполномоченный сам стал православным христианином.

Крестовоздвиженский собор, Калининград

Храм Святой Троицы, Советск

В 1986 году был открыт второй приход в Калининградской области – в городе Советске, затем ежегодно открывалось по несколько новых приходов. В Калининграде Русской Церкви было передано несколько бывших немецких кирх, в которых открылись кафедральный Крестовоздвиженский собор, храм Покрова, храм Рождества Пресвятой Богородицы. Было образовано Калининградское благочиние в составе Смоленской епархии. Определением от 10–11 апреля 1989 года Священный Синод изменил титул правящего архиерея епархии на «Смоленский и Калининградский»; этот титул сохранялся за архиепископом (с 1991 года – митрополитом) Кириллом вплоть до его избрания Патриархом Московским и всея Руси.

1000-летие Крещения Руси. Поместный Собор

Встреча Патриарха Пимена и М.С. Горбачёва. 1988 г.

1000-летие Крещения Руси. Заседание юбилейной комиссии в Свято-Даниловом монастыре 13 марта 1988 г.

В марте 1985 года сменилось государственное руководство Советского Союза: к власти пришел М. С. Горбачев. Однако для Церкви поначалу мало что изменилось. В 1985–1987 годах религиозная политика властей в основном следовала линии, сформировавшейся еще в брежневскую эпоху и направленной на полный контроль партийно-государственного аппарата над религиозной жизнью. Принятая в 1986 году очередная редакция Программы КПСС декларировала, что формирование «научного мировоззрения» и атеистическое воспитание являются важными задачами в области идейно-воспитательной работы¹⁵¹.

Положение Церкви в Советском Союзе начало меняться радикальным образом в 1988 году, когда праздновалось 1000-летие Крещения Руси. Подготовка к этому празднованию велась с 1982 года, и первоначально торжества были задуманы как сугубо внутрицерковные. Однако празднование, совпавшее по времени с апогеем инициированной Горбачевым «перестройки», превратилось во всенародное торжество. 29 апреля 1988 года Горбачев принял Патриарха Пимена и членов Священного Синода. Он сообщил иерархам о разработке нового «Закона о свободе совести», который должен отражать интересы религиозных организаций. 6–9 июля 1988 года в Троице-Сергиевой лавре прошел юбилейный Поместный Собор, на котором был принят новый Устав об управлении Русской Православной Церковью. А конференция КПСС, проводившаяся в Кремле с 28 июня по 1 июля, официально закрепила новый курс партии по отношению к религии. В докладе на конференции Горбачев говорил о недопустимости административного давления в утверждении материалистического воспитания. Эти шаги советского руководства привели к фактическому устранению партийных и государственных органов от прямого вмешательства в церковные дела¹⁵².

Архиепископ Смоленский и Калининградский Кирилл на праздновании 1000-летия Крещения Руси. Смоленск. 1988 г.

Изменению политики государства в отношении Церкви в значительной степени способствовал тот размах, который, к полной неожиданности властей, приобрели торжества в честь 1000-летия Крещения Руси. Вспоминает Патриарх Кирилл: «В 1988 году, во время празднования 1000-летия Крещения Руси, православное христианство вырвалось из храмов на улицы и площади городов и сел, объединило интеллигенцию и Церковь, показало, что христианская вера жива в народе. Все это ошеломило, перепугало гражданские власти, которые в состоянии шока не могли понять: откуда все это? С неба свалилось? Ведь все было сделано для уничтожения христианства: три поколения воспитывались на атеистической идеологии, которая создавала карикатурный образ Церкви. И вдруг обнаруживается, что христианская вера жива в народе»¹⁵³.

В Смоленской области событие было отмечено не только церковными торжествами, но и многими еще непривычными для региона научно-общественными мероприятиями с участием ведущих российских ученых, видных отечественных и зарубежных церковных деятелей. Подлинной победой в юбилейном году стало разрешение на открытие в Смоленске первого в Советском Союзе межъепархиального духовного училища, занятия в котором на двух отделениях – пастырском и регентском – начались уже в марте 1989 года, 15 октября 1990 года было открыто новое здание училища.

Празднование 1000-летия Крещения Руси в Смоленской епархии. 1988 г.

Рассказывает Патриарх Кирилл: «Помню разговор с мэром небольшого российского города Вязьмы. Я обратился к нему с просьбой предоставить городской спортивный стадион для празднования 1000-летия Крещения Руси. Он спросил: “Зачем вам стадион, когда вы не наберете и тысячи верующих?” Но когда в праздничной процессии приняло участие 40 тысяч, то есть две трети городского населения, это стало духовным перерождением для многих, включая самого мэра: ошеломленный, он подошел ко мне и сказал, что представить себе не мог, насколько религиозен народ, которым он управляет»¹⁵⁴.

Сфера церковной жизни в Смоленской области стремительно расширялась: каждый следующий год учреждалось несколько новых приходов, была создана одна из первых в Русской Православной Церкви воскресная школа при кафедральном соборе (1989), в которую пришло 150 слушателей, выступления архиерея стали звучать по радио и публиковаться в местной печати, создавались основы для епархиальных СМИ и миссионерских структур (в июле 1993 года был создан информационно-издательский отдел, возобновлено издание «Смоленских епархиальных ведомостей», в декабре 1996 года создан миссионерский отдел).

Проповедь в Успенском кафедральном соборе г. Смоленска. 1980-е гг.

Архиепископ Кирилл на богослужении. Смоленск. 1980-е гг.

В эти годы архиепископ Кирилл активно продолжал как общецерковное служение, так и церковно-дипломатическое (в феврале 1988 года возглавил делегацию Русской Православной Церкви на праздновании 1000-летия Крещения Руси в Константинопольском Патриархате) и церковно-административное, прежде всего по подготовке нового Устава Русской Православной Церкви. Ярким и актуальным стал его доклад на Архиерейском Соборе Русской Церкви 9–11 октября 1989 года «Церковь в отношении к обществу в условиях перестройки», в котором впервые были сформулированы основные направления социальной работы Русской Православной Церкви, определялось общественное значение Церкви и ее задачи в стране, отказавшейся от политики государственного атеизма.

Предшествующий опыт архиепископа Кирилла, талант церковного политика, активная жизненная позиция и огромное трудолюбие определили его будущее служение: вскоре после Архиерейского Собора ему было предложено возглавить ключевой в структуре управления Русской Церкви Отдел внешних церковных сношений. Архиепископ Кирилл так расценивал это предложение: «Конечно, у меня был некий опыт межцерковной и церковно-общественной деятельности. В 1989 году мы вступили в эпоху распада Советского Союза. Резко обострились межконфессиональные отношения на Украине. Нужно было сделать что-то, чтобы снять напряжение и конфронтацию в отношениях, в том числе и между православными и греко-католиками. И, может быть, эти трудности, которые так неожиданно возникли, и явились причиной того, что я был приглашен на эту должность».

Архиепископ Смоленский и Вяземский Кирилл совершает священническую хиротонию в храме Спаса Преображения в Смоленске. 29 августа 1985 г.

Владыка взял время подумать – он хорошо представлял себе и ответственность перед Церковью на этом посту, и сложность исторической ситуации. По существу, ему предлагалось взять на себя трудные обязательства в момент нарастания кризисных явлений и в Церкви, и в стране: «Я понимал, что страна входит в эпоху радикальных перемен… И кто-то из мудрых людей мне говорил: “Ты подожди год, два и посмотри, что будет, и тогда уже соглашайся”. Но были и люди, некоторые из них и сегодня работают, несут свое служение, в том числе и в Синоде Русской Православной Церкви, кто сказал мне, что, если Бог призывает, то я нужен в этот момент. И не нужно думать ни о чем другом. Это совпадало с моими собственными убеждениями, что никогда не нужно думать о том, что ты можешь сделать в будущем. Нужно делать сейчас. Это принцип моей жизни. И я до сих пор стараюсь придерживаться именно этого принципа, и потому я принял тогда приглашение Святейшего Патриарха Пимена и занял этот пост»¹⁵⁵. 13 ноября 1989 года архиепископ Кирилл был назначен председателем ОВЦС и постоянным членом Священного Синода по должности.

Встреча прихожанами архиепископа Смоленского и Вяземского Кирилла

Почти 20 лет Владыка Кирилл успешно совмещал напряженную общецерковную деятельность с епархиальным служением, продолжая развивать и укреплять одну из самых сложных епархий Русской Церкви – Смоленскую и Калининградскую; каждая из частей епархии, разделенной и географически и исторически, требовала своего подхода. Многие важные общецерковные инициативы архиепископ Кирилл сначала осуществлял в Смоленской и Калининградской епархии, где разрабатывались методы управления в новых исторических условиях, приобретался новый опыт. В мае 1991 года в Смоленске прошел первый в истории России церковно-государственный праздник – Дни славянской письменности и культуры – в честь равноапостольных Кирилла и Мефодия, учрежденный Президиумом Верховного совета РСФСР 30 января 1991 года. В 1993 году в Смоленске начало работу первое региональное отделение Всемирного русского народного собора.

В начале 1990 года в епархии действовало около 80 приходов, в основном в Смоленской области, ежегодно появлялись новые общины: в 1992 году – одиннадцать в Смоленской области и семь в Калининградской области, в 1993 году – соответственно шесть и пять новых приходов, в 1994 году – четыре и одна новая община и так далее, так что к 1 января 2009 года общее количество приходов достигло 218: 140 в Смоленской области (один приход на менее 7 тысяч жителей) и 78 приходов в Калининградской области (один приход на менее 12 тысяч жителей)¹⁵⁶.

Росло число социально ориентированных приходов. К 2009 году в епархии имелось одиннадцать храмов в больницах, двенадцать – в домах престарелых, двадцать семь храмов в тюремных учреждениях, приходы и монастыри окормляли десять воинских частей, действовали четыре храма в православных гимназиях и семь храмов в светских учебных заведениях. Рост числа православных общин стал результатом постоянного внимания Владыки Кирилла к приходской жизни. Несмотря за огромную загруженность общецерковными делами, он ежегодно совершал в храмах епархии до пятидесяти богослужений, посещал отдаленные приходы: в 2002 году помимо храмов Смоленска и Калининграда архиерей посетил приходы в Рославле, Болдине, Демидове, Гагарине, Понизовье, Рудне, Вязьме (Смоленская область), Черняховске, Балтийске, Немане, Советске, Славске, Изобильном, Зеленоградске, Гусеве, Гурьевске, Ладушкине, Взморье, Космодемьянском (Калининградская область).

Особой заботой архиерея стало строительство новых грандиозных храмов – Новомучеников и исповедников Российских в Смоленске и Христа Спасителя в Калининграде. Камень в основание будущей церкви Новомучеников и исповедников Российских был освящен и заложен митрополитом Кириллом в августе 1994 года, в начале 1997 года прошел конкурс на лучший архитектурный проект, 8 июня 1998 года Владыка отслужил молебен на начало строительства. 25 сентября 2001 года величественный храм был освящен и стал первой за 170 лет новопостроенной церковью в Смоленске.

Храм Новомучеников и исповедников Российских, Смоленск

После распада Советского Союза Калининградская область оказалась отрезанной от остальной России. Тяжелый экономический кризис, поразивший страну, особенно болезненно сказался на жителях этого российского региона, многие из которых из-за введения визового режима между Россией и Литвой, а также из-за высоких цен на авиабилеты лишились возможности посещать своих родственников за пределами Калининградской области.

В этот трудный период, когда верующие калининградцы особенно нуждались в духовной и моральной поддержке Церкви, в Калининграде был организован фестиваль, посвященный святым Кириллу и Мефодию – основателям славянской письменности.

Презентация проекта храма Христа Спасителя в Калининграде. 1995 г.

Освящение колоколов храма Христа Спасителя в Калининграде. 2004 г.

Тогда же было принято решение о строительстве в самом центре города, напротив здания городского совета и памятника Ленину, православного кафедрального собора во имя Христа Спасителя. Сбор пожертвований на строительство храма начался в 1992 году. Был проведен опрос населения, и 74 процента горожан высказались за строительство храма. 30 апреля 1995 года общегородской крестный ход во главе с митрополитом Кириллом прошел от Крестовоздвиженского собора к месту строительства храма, и в основание будущего собора был заложен первый камень.

15 мая 1996 года макет храма был представлен Святейшему Патриарху Алексию II, посетившему Калининград со вторым первосвятительским визитом. А 23 июня 1996 митрополит Кирилл совместно с президентом России Б. Н. Ельциным совершили торжественную закладку собора, в основание которого была положена капсула с землей из-под Храма Христа Спасителя в Москве¹⁵⁷.

Освящение верхнего храма кафедрального собора Воскресения Христова в Калининграде. 10 сентября 2006 г.

Строительство величественного шестикупольного собора высотой 73 метра¹⁵⁸ и площадью 31 на 31 кв. м продолжалось более десяти лет. 10 сентября 2006 года Патриарх Алексий II освятил верхний храм нового кафедрального собора Калининграда в честь Воскресения Христова. На освящение прибыл президент России В. В. Путин, выразивший уверенность, что «это величественное сооружение превратится в духовный центр, который будет способствовать развитию дружбы и взаимодействия во всем Балтийском регионе Европы». 27 сентября 2007 года митрополит Кирилл совершил освящение нижнего храма собора в честь Нерукотворного образа Спасителя.

Никольский храм Калининградского женского монастыря во имя свт. Николая Чудотворца

Крестный ход в Приозерском Свято- Елисаветинском монастыре. 2018 г.

В епархии, где к 1985 году не было ни одного действующего монастыря, в конце 2008 года имелось уже десять обителей. Были возрождены древние монастыри: Авраамиев Смоленский в честь Положения ризы Пресвятой Богородицы во Влахерне (конца XII – начала XIII века, возрожден в 2001 году, 16 ноября 2008-го митрополит Кирилл освятил престол нижней церкви Спасо-Преображенского собора), Свято-Троицкий Герасимо-Болдинский (XVI века, возрожден в 1991 году, Владыка освятил храм во имя равноапостольного князя Владимира в декабре 1991 года, Введенский трапезный храм 4 декабря 1997 года, Троицкий собор в июне 2010 года), Рославльский Спасо-Преображенский (XVI века, возрожден в 1996 году, восстановленные храмы обители митрополит Кирилл освятил в 1998 и 2000 годах); в Калининградской области при Владыке были основаны первые обители: Калининградский во имя святителя Николая Чудотворца женский монастырь (1998) и Приозерский во имя преподобномученицы великой княгини Елисаветы Феодоровны женский монастырь (2000). Последним в период управления епархией митрополитом Кириллом был основан Свято-Никольский скит смоленского Герасимо-Болдинского монастыря в бывшем селе Николо-Яровня Кардымовского района Смоленской области (2007).

Свято-Троицкий Герасимо-Болдинский монастырь

Первосвятительский визит в Смоленскую епархию. 1993 г.

Свято-Троицкий Герасимо-Болдинский монастырь был основан в 1528 году недалеко от города Дорогобужа. В 1922 году монастырь был закрыт и превращен в музей. Во время войны все монастырские постройки были взорваны фашистами. Поэтому восстанавливать обитель пришлось почти с нуля. Настоятель монастыря архимандрит Антоний (Мезенцев) вспоминал: «Владыка у нас очень мудрый. Он не является священноархимандритом нашего монастыря. Я не наместник, я настоятель обители: сам принимаю, сам постригаю, сам выгоняю. Только не рукополагаю. Это делает Владыка. Он никогда не касается внутренних дел монастыря. В епархии все спокойно. Если приход бедный, Владыка дает зарплату батюшке. Ни один храм в епархии не строится без финансовой поддержки митрополита. Мы уважаем Владыку. Я не имею ложного страха по отношению к нему, могу сказать все, что думаю. Не каждому архиерею все скажешь»¹⁵⁹.

При поддержке митрополита монастыри епархии становились центрами не только духовной и богослужебной жизни, но и социальной и благотворительной деятельности: к 2009 году под постоянным попечением обителей находились Смоленский областной онкологический центр и больницы, детские дома и дома престарелых, монастыри окормляли воинские части, при них действовали православная гимназия, воскресные школы для детей и взрослых.

Митрополит Кирилл в православной гимназии Смоленска. 1990-е гг.

Митрополит Кирилл в православнойгимназии в Калининграде. 2008 г.

Как Божие благословение на труды по церковному возрождению духовенство и паства епархии восприняли чудо слезоточения иконы Божией Матери «Скоропослушница» 22 ноября 1991 года в Успенском кафедральном соборе Смоленска. Вскоре Владыка передал в Священный Синод акт об этом событии, и Синод, рассмотрев обстоятельства чуда, постановил считать происшедшее знаком «особой Божией милости, даруемой всем нам, проходящим через тяжкие исторические испытания»¹⁶⁰, и совершать молитвенное воспоминание этого события ежегодно 22 ноября как местночтимый праздник.

В мае 1993 года Смоленскую епархию посетил Патриарх Алексий II. Во время первосвятительского визита состоялся многотысячный крестный ход от собора к памятнику защитникам Смоленска, Патриарх побывал в Герасимо-Болдинском монастыре, в приходах Вязьмы. Первосвятитель высоко оценил труды митрополита Кирилла по восстановлению святынь и по развитию религиозного образования.

В 1996 году митрополит совершил перезахоронение в усыпальнице кафедрального смоленского Успенского собора праха своих предшественников на Смоленской кафедре: святых митрополитов Симеона (Милюкова), Сильвестра (Черницкого) и Дорофея (Короткевича), чьи останки в начале 30-х годов XX века были тайно перемещены из некрополя смоленского Троицкого монастыря на городское кладбище. 20 июля 2001 года состоялось обретение мощей преподобного Герасима Болдинского под руинами Иоанно-Богословского придела монастырского Троицкого собора.

Однако архиепископ Кирилл не считал открытие храмов своей основной задачей: «Главное – это, конечно, вопрос образования, потому что храмы можно построить, но неизвестно, придут ли в них люди. Поэтому своей главной задачей я всегда считал создание системы религиозного образования. Для этого мы достаточно рано создали сеть воскресных школ и достаточно рано, уже много лет назад, ввели преподавание основ Православия в средних учебных заведениях. Кроме того, создали две православные гимназии, два православных детских сада. Все это дает возможность обучать молодежь. Плоды уже налицо: в Смоленске много детей и молодежи посещают богослужения»¹⁶¹.

Смоленская духовная семинария

Столкнувшись в первые годы епархиального служения с острой нехваткой подготовленных священнослужителей и религиозной необразованностью паствы, митрополит Кирилл начал систематически развивать в Смоленской епархии как систему духовного образования для священнослужителей, так и катехизацию паствы. 27 мая 1991 года состоялся первый выпуск Смоленского межъепархиального духовного училища, в мае 1995 года училищу был присвоен статус духовной семинарии.

Митрополит Кирилл с первыми выпускниками Смоленской православной гимназии

В 2000 году в Смоленской духовной семинарии учебный процесс был реформирован согласно определениям Архиерейского Собора от 2 декабря 1994 года и Священного Синода от 19 июля 1999 года о преобразовании духовных семинарий из четырехгодичных средних учебных заведений в высшие учебные заведения с пятилетним сроком обучения.

Следуя традициям Ленинградских духовных школ, митрополит Кирилл огромное внимание уделял научно-исследовательской деятельности в духовных учебных заведениях. Уже в октябре 1992 года в Смоленском духовном училище состоялась первая научная конференция «Исихазм: истоки, история, актуальность», на которой прозвучали доклады ведущих специалистов из Москвы и Санкт-Петербурга. Через два года в училище снова собрались специалисты со всей страны на научный форум «Духовное просвещение в России. История и современность». В 2008 году прошла первая научно-практическая студенческая конференция «Вера и наука: от конфронтации к диалогу». Практика организации больших научных симпозиумов, так же, как и приглашение известных отечественных и зарубежных ученых читать лекции для студентов семинарии, постоянно расширяла кругозор учащихся и сферу научных интересов преподавателей (в числе преподавателей к концу 2008 года было 3 доктора наук и 13 кандидатов наук).

В 2008 году в Смоленской духовной семинарии на очном отделении училось 57 студентов из Смоленско-Калининградской, Брянской, Екатеринодарской, Псковской, Санкт-Петербургской, Тверской епархий, Витебской, Гомельской, Гродненской, Пинской, Туровской епархий Белорусского Экзархата, из Эстонской Православной Церкви, Средней Азии; 166 студентов обучались заочно. К 2009 году Смоленскую духовную семинарию окончили 412 выпускников (пастырское отделение – 320 человек, регентское отделение – 92 человека), 223 выпускника приняли священный сан (в том числе 135 человек – в Смоленско-Калининградской епархии).

Митрополиту Кириллу удалось кардинально повысить уровень образования духовенства: к концу 2008 года более 120 человек из 213 священно- и церковнослужителей епархии имели богословское образование, еще около 70 человек обучались заочно в семинарии.

Подготовка для епархии квалифицированных кадров позволила митрополиту Кириллу развернуть широкую катехизаторскую и просветительскую деятельность: уже летом 1991 года в епархии были созданы четыре молодежных православных лагеря, 31 августа 1992 года открылась первая православная гимназия. Во время визита в Смоленскую епархию в мае 1993 года Патриарх Алексий II освятил здание православного детского сада и отметил, что Смоленская епархия стала первой в Русской Церкви, где создана целостная система религиозного образования (к 2009 году там действовали три православных детских сада в Смоленской области, один – в Калининградской, две православные гимназии в Смоленской области и одна в Калининграде). Тысячи детей свое первое знакомство с Православием смогли осуществить в воскресных школах.

Ранее принятия общероссийской программы преподавания в школах основ православной культуры митрополит Кирилл развернул факультативное преподавание Закона Божия в школах и других учебных заведениях (в 1993-м – в двадцати семи школах, в педагогическом лицее и др.). Были подписаны соглашения с руководством областей о совместной воспитательной и образовательной деятельности (в 2003 году – с руководством Смоленской области, в 2006 году – с властями Калининградской области).

В 2008/09 учебном году духовно-нравственным образованием было охвачено в Смоленской области более 17 тысяч учащихся общеобразовательных школ и школ-интернатов, студентов среднего специального и высшего образования и других учебных заведений (в 1997 году – 3 тысячи человек). В восьмых классах школ Смоленской области факультативно изучали предмет «История православной культуры земли Смоленской» (около 9 тысяч учащихся почти в 500 школах); еще более 4 тысяч детей в 255 школах изучали основы веры в специализированных кружках. В Калининградской области в 2008/09 учебном году предмет «Православная культура» изучали более 8 тысяч учащихся, еще около 7 тысяч детей осваивали предмет «Истоки» как введение в изучение отечественной истории и культуры. С 2002 года в Смоленско-Калининградской епархии проводятся Сретенские молодежные образовательные чтения.

Спустя двадцать лет после назначения на Смоленскую кафедру митрополит Кирилл сможет подвести такие итоги: «За истекшие два десятилетия в жизни Православия на Смоленщине произошли разительные перемены. Это видно невооруженным глазом. Наша епархия сегодня уникальна в том отношении, что здесь действует стройная трехуровневая система православного воспитания и образования: детские сады – гимназия – вуз. Достаточно посетить Успенский кафедральный собор в праздничный или просто в воскресный день, чтобы убедиться: Православие прочно вошло в жизнь огромного множества наших земляков и, что особенно отрадно, значительной части детей, подростков, молодых – людей»¹⁶².

Митрополит Кирилл находил возможность для встреч с учителями, врачами, представителями технической интеллигенции, которые становились его деятельными помощниками в просвещении паствы. В 2004 году в Смоленске начала работу двухгодичная школа подготовки учителей по специальности «Культурология. Православная культура», первый набор составил 100 человек. В 2006 году двухгодичная школа возобновила работу, число слушателей составило 85 человек. В 2001–2008 годах по специальности «православная культура» прошли обучение 833 учителя образовательных учреждений, воспитателя детских садов, преподавателя средних специальных учебных заведений и дополнительного образования. Подобные же курсы митрополит Кирилл создал и в Калининграде, где к 2008 году подготовку по программе «Православная культура» прошли более 100 педагогов.

Ежегодно проводились смоленские областные Рождественские педагогические чтения, в Калининграде – научно-практическая конференция «Вера, надежда, любовь в российской семье». В 120 библиотеках епархии к 2008 году общий книжный фонд составлял около 150 тысяч книг.

В апреле 1991 года было учреждено Смоленское отделение Всецерковного православного молодежного движения (основано в январе 1991 года), в 1993 году создана православная скаутская организация. В начале 2000-х годов начали работу епархиальный молодежный центр и созданные на его основе православный молодежный дискуссионный клуб «Логос» и арт-студия «Город мастеров», организованная выпускниками Смоленского государственного университета; приступили к осуществлению программы социализации детей-сирот «С надеждой на счастье» (помощь семьям, взявшим сирот на воспитание); были учреждены Смоленское братство православных следопытов, православный военно-патриотический клуб «Сокол» в Десногорске, приходский юношеский поисковый отряд «Гвардеец» в городе Ельня.

В 90-х годах в епархии началось социальное служение, оказание помощи незащищенным слоям населения. Выпускники отделения подготовки сестер милосердия Смоленского межъепархиального духовного училища работают в военном госпитале при Смоленской областной больнице, в Геронтологическом центре Смоленска и в хосписе. В Смоленске, Калининграде, Светлогорске, Правдинске, Черняховске, Балтийске организованы благотворительные столовые.

Развивая взаимодействие с воинскими частями и военными учебными заведениями, митрополит Кирилл поручал приходам, монастырям и священнослужителям епархии окормление более ста военных подразделений (пограничных, авиационных и железнодорожных частей, Военной академии ПВО, Военно-морского и Пограничного институтов, военных госпиталей). Архиерей неоднократно посещал воинские части, беседовал с офицерами и солдатами, освящал военную технику.

Митрополит Кирилл уделял особое внимание развитию епархиальных СМИ и взаимодействию со светскими изданиями, радио и телевидением. В июле 1993 года в епархии был создан информационно-издательский отдел. В том же году возобновлено издание журнала «Смоленские епархиальные ведомости», выходившего в епархии с 1865 по 1918 год. Ежеквартальные «Смоленские епархиальные ведомости» в начале 2000-х годов имели тираж в одну тысячу экземпляров. Начался выпуск миссионерской газеты «Смоленск православный». К 2008 году смоленские и калининградские приходы выпускали 23 периодических издания. С 2004 года кафедральный собор Христа Спасителя в Калининграде издает газету «Спас». В 2007 году была организована епархиальная телестудия «Просвещение», программы которой выходили в эфире региональных телекомпаний. По инициативе митрополита Кирилла православные полосы или приложения были не только в областных, но и во всех районных газетах Смоленской области и более чем в двадцати калининградских изданиях.

В декабре 1996 года в епархии был создан миссионерский отдел. «Сегодня стратегическая задача Церкви видится мне в том, чтобы Православная вера стала определяющей в мотивации поступков современного человека, формировала восприятие им окружающего мира, была основой его личной системы ценностей и мерилом его деяний, – говорил митрополит Кирилл в 2006 году. – Мы отдаем себе отчет в том, что это будет потруднее, чем возрождение заброшенных и оскверненных храмов, что на достижение этой цели уйдут долгие годы упорной работы, ибо, как говаривали в старину, “Бог не в бревнах, а в ребрах”. Но именно такова миссия и роль Церкви в возрождающейся России»¹⁶³.

Будучи правящим архиереем Калининграда и области, митрополит Кирилл заботился не только о церковном строительстве и духовно-нравственном воспитании народа, но и о благосостоянии жителей этого российского региона. Используя свои международные связи, митрополит пытался, в частности, добиться от властей Евросоюза облегчения визового режима для жителей Калининграда и области, чтобы они могли беспрепятственно пересекать Литву. В 2002 году, во время визита в Брюссель, он ставил этот вопрос в беседах с председателем Еврокомиссии Романо Проди и руководством НАТО. Об этой проблеме митрополит говорил: «Меня она чрезвычайно беспокоит, потому что напрямую касается судеб многих наших соотечественников. Речь идет об их, если угодно, психологическом самочувствии, о духовном комфорте, о многом, что определяет параметры их внутренней жизни. Это не просто технический вопрос получения визы. Это, в конечном итоге, вопрос свободы передвижения, вопрос поддержания связи с родственниками и близкими. Мы категорически настаиваем на том, чтобы для жителей Калининградской области был обеспечен безвизовый режим передвижения… Они не должны быть оторваны от своей Родины. Ни один чиновник ни в одном посольстве не имеет права по своему усмотрению регулировать отношения братьев и сестер, детей с родителями и так далее»¹⁶⁴.

За время управления митрополитом Кириллом Смоленской и Калининградской епархией количество приходов в ней увеличилось: в Смоленской области до 140, в Калининградской области до 78. Ко дню вступления митрополита Кирилла на первосвятительский престол в Смоленско-Калининградской епархии строилось еще 39 храмов, в процессе восстановления находились 16 церквей, возрождено и открыто 10 монастырей, действовали семинария, духовное училище, 3 православные гимназии, 4 православных детских сада, велась широкая социальная и просветительская работа, церковными хорами епархии руководили 80 профессиональных регентов; клир епархии состоял из 200 священников, 12 диаконов, около 50 монахов и монахинь¹⁶⁵.

Первосвятительский визит в Смоленск. 2009 г.

Свой первый после патриаршей интронизации первосвятительский визит Владыка совершил в Смоленскую и Калининградскую епархию. Накануне этого визита ему было присвоено звание почетного гражданина Смоленской и Калининградской областей (ранее, в 2003 году, он получил титул почетного гражданина Смоленска, а в 2006 году – Калининграда). В интервью телеканалу РТР Патриарх Кирилл сказал о своем служении на Смоленщине: «Этот народ никогда не жил богато, у людей было очень много трудностей, и соприкосновение с реальной жизнью российской глубинки для меня имело огромное значение: через Смоленск я узнал жизнь России… Так уж устроена человеческая память, что тяжелое и трудное она не удерживает, запоминается радостное. А радости было много, потому что возрождение церковной жизни сопровождалось большим энтузиазмом духовенства, верующих людей, встречало положительный отклик в нашем обществе. Я благодарю Бога за трудности и радости, которые мне пришлось пережить в Смоленской и Калининградской епархии. Мое служение началось здесь в непростое время, когда Церковь была лишена свободы действовать так, как она действует сегодня. Но и в те трудные годы, по милости Божией, меня окружали люди, в том числе и светские руководители, которые в меру своих сил старались содействовать моему служению»¹⁶⁶.

Подводя итог 23 годам служения на калининградской земле, митрополит Кирилл сказал в интервью местной телекомпании: «Если брать за точку отсчета начало 90-х, то мы можем сказать, что ситуация ощутимо изменилась. И все же мы находимся в самом начале пути, который будет очень и очень трудным. Я вижу главную задачу в дальнейшем изменении сознания людей. И сегодня наше калининградское общество уже не такое, каким оно было 20 лет назад. Я каждый день за это благодарю Бога. Я бы хотел, чтобы при моей жизни я мог сказать, что все то, о чем мы мечтали 20 лет назад, с Божьей помощью осуществилось»¹⁶⁷.

Митрополит Кирилл – председатель ОВЦС
1990–1992 годы

14 ноября 1989 года архиепископ Смоленский и Калининградский Кирилл решением Священного Синода был назначен председателем Отдела внешних церковных сношений Московского Патриархата. «Я был тогда просто архиепископом Смоленским и преподавал в аспирантуре при Отделе, – рассказывает Патриарх Кирилл. – Меня достаточно часто привлекали к вопросам, касающимся отношений с Ватиканом, с Римско-Католической Церковью и работы во Всемирном Совете Церквей. И я оставался членом Исполкома и Центрального Комитета Всемирного Совета Церквей, никогда не пропускал этих важных заседаний, участвовал во всех Генеральных Ассамблеях, во многих иных конференциях и ассамблеях, которые устраивал Всемирный Совет Церквей»¹⁶⁸.

К концу 80-х годов XX века ОВЦС сохранял роль главного интеллектуального и организационного центра Русской Православной Церкви, которую он приобрел при митрополите Никодиме (Ротове), возглавлявшем Отдел в 1960–1972 годах. С 1972 по 1981 год пост председателя ОВЦС занимал митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий (Поярков), а с 1981 по 1989 год председателем ОВЦС был митрополит Минский и Белорусский Филарет (Вахромеев), который руководил Отделом в период подготовки Русской Православной Церкви к празднованию 1000-летия Крещения Руси и во время проведения этого празднования.

К 1990 году и по структуре, рассчитанной на деятельность в условиях жестких государственных ограничений, и по составу сотрудников, среди которых были в том числе люди, инкорпорированные по инициативе властей и выполнявшие функции информаторов, Отдел не был готов к решению новых масштабных задач как в сфере церковно-дипломатической деятельности, так и в области церковно-государственных и церковно-общественных отношений.

Слева направо: митрополит Филарет (Вахромеев), митрополит Ювеналий (Поярков), митрополит Кирилл на Божественной литургии в Успенском соборе Кремля. 4 апреля 1994 г.

«Надо было его радикально реформировать изнутри, – вспоминал митрополит Кирилл, – чтобы он мог справляться с теми задачами, которые сегодня общество ставит перед Церковью»¹⁶⁹. В интервью, опубликованном в середине 1990 года, архиепископ Кирилл определил новые задачи ОВЦС как подразделения, призванного осуществлять связь Церкви «в экклезиологическом смысле слова» с внешним миром. Он признал несвоевременным сужение деятельности ОВЦС до функций «иностранного Отдела», напротив, «акцент должен сейчас делаться на внешней деятельности Церкви внутри нашей страны»¹⁷⁰.

Встреча представителей религий, церквей, религиозных объединений СССР в Отделе внешних церковных сношений Московского Патриархата. Слева направо: главный раввин Московской хоральной синагоги Адольф Шаевич, муфтий Мухаммад-Содик Мухаммад-Юсуф, архиепископ Смоленский и Калининградский Кирилл, Патриарший Экзарх Украины, митрополит Киевский и Галицкий Филарет, заместитель председателя Центрального духовного управления буддистов СССР Э. Цыбикжанов, суперинтендант Методистской церкви Эстонии Олав Пярнаметс. Декабрь 1989 г.

Таким образом, «возникла острая необходимость, исходя из норм церковного Предания, определить принципы, на которых должны строиться отношения Церкви с внешним миром»¹⁷¹. Кроме того, высоко оценивая научно-образовательный потенциал ОВЦС, митрополит Кирилл считал, что Отдел может внести заметный вклад в развитие богословской мысли, духовных школ; стать церковным исследовательским центром прежде всего в новой для Русской Церкви сфере решения социальных вопросов, творчески используя при этом опыт других Церквей. Столь существенное расширение сферы деятельности ОВЦС новому председателю необходимо было реализовать в условиях, во-первых, возросшего напряжения в «традиционной» для ОВЦС сфере церковной дипломатии (которая расширилась за счет активного миротворческого участия Церкви в разрешении международных политических проблем); во-вторых, при жесткой экономии ресурсов в связи с общим падением доходов Русской Православной Церкви.

Митрополит Кирилл вспоминал о кризисе 1992 года: «Никогда не забуду той гнетущей атмосферы, которая возникла и в обществе, и в Церкви, и в Отделе внешних церковных сношений. У нас тогда работали сто пятьдесят четыре человека, которые в один момент лишились всего: скромных трудовых сбережений, зарплаты, надежды на будущее. Возникла даже угроза уничтожения ОВЦС, потому что не было денег»¹⁷². В этих условиях митрополиту Кириллу удалось не только сохранить работоспособный ОВЦС, но и укрепить его новыми молодыми кадрами, сочетать традиции с адаптацией к новым условиям и новым задачам.

Интронизация Святейшего Патриарха Алексия II. 1990 г.

Вскоре после того как архиепископ Кирилл был назначен председателем ОВЦС, начались серьезные перемены в жизни Церкви. 3 мая 1990 года скончался Святейший Патриарх Пимен, возглавлявший Церковь в течение 18 лет. В июне в Троице-Сергиевой лавре состоялся Поместный Собор Русской Православной Церкви, в котором участвовало 317 делегатов: 90 архиереев, 92 клирика и 88 мирян. После трех туров голосования на патриаршество был избран митрополит Ленинградский и Новгородский Алексий (Ридигер), один из наиболее опытных и авторитетных иерархов, долгие годы занимавший должность Управляющего делами Московской Патриархии.

В 1990 году в Русской Церкви было уже более 10 тысяч приходов. Количественный рост Церкви сопровождался кардинальными переменами в ее социальном и политическом положении. Впервые после более семидесяти лет Церковь вновь стала неотъемлемой частью общества, признанной духовно-нравственной силой, обладающей высоким авторитетом, и, что не менее важно, обрела право самостоятельно, без вмешательства со стороны светских властей, определять свое место в обществе.

Изменение ситуации потребовало от Церкви и ее служителей больших усилий по преодолению «менталитета гетто», который сложился за долгие годы ее вынужденной изоляции. Если раньше служитель Церкви общался почти исключительно со своими прихожанами, которые мыслили теми же категориями, что и он сам, то теперь священник столкнулся лицом к лицу с огромным числом невоцерковленных людей, чьи знания о религии были рудиментарными или нулевыми. Если раньше священник не выходил с проповедью за стены своего храма, то теперь для него открылись возможности выступать на телевидении, по радио, в печатных изданиях. Если раньше общество жило своей жизнью, а Церковь своей, то теперь Церковь оказалась вовлеченной в общественную дискуссию по основным вопросам современности.

В преодолении «менталитета гетто» важную роль суждено было сыграть Отделу внешних церковных сношений. «Во многом тот образ Церкви, который сформировался сегодня, – вспоминал впоследствии митрополит Кирилл, – зависел от работы Отдела внешних церковных сношений, хотя я ни в коем случае не берусь утверждать, что это целиком и полностью результат нашей работы: вся Церковь в этом участвовала во главе со Святейшим Патриархом. Но на своем участке мы делали все, что было можно, чтобы место Церкви в нашем обществе изменилось. Ведь мы начали с того положения, которое занимали во времена Советского Союза, когда Церковь была практически вне общественной жизни, была искусственно изолирована от общества»¹⁷³.

В эти годы ОВЦС стал своеобразным «инкубатором», в котором рождались и развивались новые направления деятельности Русской Православной Церкви, впоследствии переданные из ОВЦС в самостоятельные синодальные учреждения (например, в Отдел религиозного образования и катехизации в 1991 году, в Отдел по взаимодействию с Вооруженными силами и правоохранительными органами в 1995 году, в Миссионерский отдел в 1995 году, в Отдел по делам молодежи в 2000 году).

В 1995 году митрополит Кирилл представил Священному Синоду далеко не полный перечень задач ОВЦС в области «внутренней политики»: выработка концептуальных решений по устройству Церкви; поддержание связей с государственными органами Российской Федерации и стран ближнего зарубежья, культурными, научными, предпринимательскими, общественными организациями, СМИ; межнациональные отношения; противостояние прозелитизму и сектам; возрождение взаимодействия с армией, социальная работа и т. д.¹⁷⁴

21 августа 1997 года структура ОВЦС была реформирована: вместо ранее существовавших секторов, отвечавших за отдельные узкие направления деятельности Отдела, были образованы секретариаты: по межправославным связям и заграничным учреждениям Русской Церкви, по межхристианским связям, по взаимоотношениям Церкви и общества и административно-финансовый. Эта структура в целом сохранялась до 2009 года, когда на основе секретариатов ОВЦС возникли самостоятельные общецерковные учреждения: Синодальный отдел по взаимоотношениям Церкви и общества и Управление Московской Патриархии по зарубежным учреждениям.

В 1990 году деятельность Церкви определялась Уставом об управлении Русской Православной Церковью 1988 года, который стремительно устаревал в связи с постоянно расширявшейся сферой общественной ответственности Церкви, с распадом СССР и образованием на канонической территории Русской Церкви новых суверенных государств, с менявшимся гражданским законодательством в России и в других странах постсоветского пространства.

Необходимо было постоянно вносить поправки в действующие уставные документы и одновременно готовить принципиально новые основополагающие акты, соответствующие духу времени и задачам Церкви. «Начиная с 1990 года, – вспоминал митрополит Кирилл, – вырабатываются документы огромной церковно-исторической важности, которые свидетельствуют о способности Церкви после долгих лет контроля со стороны власти развернуться к современной общественной, политической и просто человеческой проблематике»¹⁷⁵. Новые сферы ответственности ОВЦС требовали непрестанного внимания к ним председателя Отдела и его личного участия.

Президиум Поместного Собора. Слева – архиепископ Кирилл (Гундяев). 1990 г.

В начале 1990 года, когда в стране началась активная законотворческая деятельность, необходимо было изменить правовой статус Церкви, добиться признания Русской Православной Церкви «в качестве целостной религиозной организации, уравненной в юридических правах с другими общественными организациями страны»¹⁷⁶. Еще при жизни Патриарха Пимена в ОВЦС под руководством архиепископа Кирилла началась работа над поправками в готовившийся новый государственный закон о положении Церкви. «Нашей главной задачей было в период огромных преобразований в жизни страны помочь Церкви создать новую модель церковно-государственных отношений, – писал впоследствии митрополит Кирилл. – Впервые Церковь оказалась действительно свободной, и необходимо было заложить фундамент здания отношений свободной Церкви с государством, которое декларирует демократические принципы»¹⁷⁷.

На Поместном Соборе 1990 года архиепископ Кирилл был основным докладчиком по опубликованному 5 июня 1990 года проекту Закона СССР о свободе совести и религиозных организациях, в котором, как и раньше, отсутствовало признание единой иерархической структуры Церкви, а церковная полнота была представлена лишь как объединение разрозненных «групп верующих». Тем самым, по словам Владыки Кирилла, новый закон представлял опасность для единства Церкви. Обсуждение проекта закона было бурным: впервые Церковь открыто выступила против намерения государства препятствовать возрастанию ее роли в жизни общества.

8 июня, подводя итоги соборной дискуссии по этому вопросу, новоизбранный Патриарх Алексий II четко сказал, что принятие закона в таком виде – «шаг назад» в церковно-государственных отношениях. Собор принял обращение к Верховному Совету СССР с требованием признать юридические права за Церковью в целом, а не только за ее общинами, предоставить Церкви право преподавания религиозных предметов в школах, признать за Церковью права собственности на церковные здания и другое имущество.

В принятом Верховным Советом СССР 1 октября 1990 года Законе «О свободе совести и религиозных объединениях» статус юридического лица был впервые с 1918 года предоставлен религиозным общинам и церковным учреждениям, которые могли владеть недвижимостью, заниматься хозяйственной и благотворительной деятельностью, создавать учебные заведения для детей и взрослых, а также свободно распространять религиозную литературу. Новый закон фактически положил конец не только вмешательству государства в дела Церкви, но и официальной политике государственного атеизма: государство становилось фактически нейтральным по отношению к религии. Совет по делам религий был сохранен лишь как экспертно-консультативный государственный орган, однако был лишен властных полномочий. Институт уполномоченных Совета, терроризировавших Церковь на протяжении нескольких предшествовавших десятилетий, перестал существовать.

Параллельно с выработкой общесоюзного Закона аналогичный закон разрабатывался государственными органами РСФСР. Российский закон «О свободе вероисповеданий» был принят 25 октября 1990 года на заседании Верховного Совета РСФСР во главе с Б. Н. Ельциным.

Российский закон упразднил Совет по делам религий, сделал возможным преподавание религиозных дисциплин в государственных учебных заведениях. Однако вопреки позиции Поместного Собора ни общесоюзный, ни республиканский законы не предоставили Русской Церкви как единой организации статус юридического лица, о чем с сожалением свидетельствовал Архиерейский Собор Русской Православной Церкви 25–27 октября 1990 года (разрешить эту проблему удалось только при принятии нового Закона «О свободе совести и религиозных объединениях» в 1997 году).

В разработке обоих законов – и российского, и советского – принимал непосредственное участие Отдел внешних церковных сношений во главе с его председателем архиепископом Кириллом.

На заседании Священного Синода в октябре 1990 года архиепископу Кириллу поручили возглавить Синодальную комиссию по изменению Устава Русской Православной Церкви, а вместе с ним и уставов Патриархии, типовых уставов епархиальных управлений, ставропигиальных и епархиальных монастырей, духовных школ и общецерковных производственных предприятий.

В январе 1991 года архиепископ Кирилл представил Священному Синоду проект Гражданского устава Русской Православной Церкви в связи с новым законодательством СССР. Синод постановил проект одобрить и предпринять шаги для регистрации Устава (30 мая 1991 года Патриарху Алексию II вручили свидетельство о регистрации Гражданского устава РПЦ). В марте и июне 1991 года Владыка Кирилл, к тому времени возведенный в сан митрополита, представил Синоду поправки в гражданские уставы епархий, монастырей и приходов Русской Православной Церкви; поправки были одобрены.

Осознавая резко возросшую роль Церкви в общественной жизни, священноначалие ясно представляло себе и связанную с этим опасность – желание разных политических сил втянуть Церковь в прямое участие в политических процессах, опереться на ее нравственный авторитет. Следовало принять ясные определения по церковно-государственным и церковно-политическим вопросам.

Еще в 1990 году церковное руководство приняло решение ограничить выдвижение священнослужителей кандидатами в депутаты на выборах в республиканские, областные и местные советы. Тогда это вызвало многочисленные недоумения, и Владыка Кирилл взял на себя ответственность за разъяснение непопулярного решения: «Нас критиковали, утверждая, что церковное руководство лишает священнослужителей прав, которые они имеют как советские граждане. Однако решение Синода было продиктовано совсем иными соображениями. Что представляла бы собой большая группа депутатов, одетых в рясы и заседающих в советах? Волей-неволей она воспринималась бы как некий блок, а порой, весьма возможно, и действовала бы как блок, создавая в обществе опасную иллюзию неформального существования церковно-политической партии. Церковь не только не желает быть политической силой, но и не желает отождествлять себя ни с одной политической партией»¹⁷⁸.

8 октября 1993 года Священный Синод принял постановление, предписывающее священнослужителям воздержаться от участия в выборах в Федеральное собрание РФ в качестве кандидатов в депутаты. Вопрос о возможности участия священнослужителей в работе любых органов власти был рассмотрен на Архиерейском Соборе в конце 1994 года. Запрет на выдвижение священнослужителей кандидатами на выборах в органы представительной власти как на государственном, так и на местном уровне был распространен на страны СНГ и Балтии; было признано крайне нежелательным членство священнослужителей в политических партиях, движениях, союзах, блоках и иных подобных организациях, в первую очередь – ведущих предвыборную борьбу.

При этом Собор подтвердил позицию руководства Церкви о «невозможности для церковной Полноты поддержки каких-либо из действующих в странах СНГ и Балтии политических партий, движений, союзов, блоков и тому подобных организаций, а также отдельных их деятелей, в первую очередь в ходе предвыборных кампаний» и о «непредпочтительности для Церкви какого-либо государственного строя, какой-либо из существующих политических доктрин, каких-либо конкретных общественных сил и их деятелей, в том числе находящихся у власти»¹⁷⁹.

Тема церковно-государственных отношений приобрела особую остроту в 1991 году, когда происходил процесс распада Советского Союза. Начало года ознаменовалось применением военной силы в Вильнюсе, столице Литвы, к тому времени уже провозгласившей независимость. Это событие, в результате которого погибли мирные жители, было однозначно осуждено представителями Церкви – как в центре, так и на местах. Святейший Патриарх Алексий II назвал применение военной силы в Литве большой политической ошибкой и грехом. Решительно выступил против и архиепископ Виленский и Литовский Хризостом.

После литовских событий центробежные силы в СССР приобрели необратимый характер. Центральная политическая власть ослабла и потеряла остатки былого авторитета. Апогеем кризиса стал августовский путч, когда президент СССР М. С. Горбачев был изолирован на президентской даче в Форосе в Крыму: у него были отключены телефоны, и он, по сути, оказался под домашним арестом. 19 августа в стране было объявлено чрезвычайное положение, на улицы Москвы и некоторых других крупных городов были выведены танки, почти все центральные газеты были запрещены, прекратили вещание все телеканалы, кроме Первого, и почти все радиостанции. Во главе переворота встал самозваный «Государственный комитет по чрезвычайному положению» (ГКЧП) во главе с «и. о. президента СССР» Г. И. Янаевым.

Путч. Москва. Август 1991 г.

Противники ГКЧП во главе с президентом России Ельциным предприняли решительные действия, дабы предотвратить сползание страны к военной диктатуре. Армия не поддержала путчистов, и войска, посланные к Белому дому, не применили силу против руководства России, а некоторые воинские подразделения открыто перешли на его сторону. 22 августа Ельцин организовал перелет президента СССР Горбачева в Москву, а «путчисты» были арестованы. По указу Ельцина была запрещена КПСС, а здания ее обкомов и райкомов были опечатаны.

Церковь оказалась перед новым вызовом: обретая общественный авторитет, она впервые за многие десятилетия должна была сформулировать свое отношение к текущим политическим событиям и сделать это в условиях, когда на нее оказывалось сильнейшее давление. Митрополит Кирилл вспоминал, что решено было при выработке позиции Церкви исходить из православного учения о Церкви и государстве, а не из прагматических соображений: «Церковь по природе своей не может быть ни в оппозиции, ни во власти… основное для Церкви – дело человеческого спасения. Ничем другим она не занимается. Поэтому все проблемы, что ей приходится решать, должны рассматриваться с этой точки зрения»¹⁸⁰.

По предложению митрополита Кирилла Патриарх Алексий II, совершавший 19 августа, в праздник Преображения Господня, торжественное богослужение в Успенском соборе Московского Кремля, отказался поминать государственную власть. Вспоминает Патриарх Кирилл: «На протяжении всей истории Церкви ее отношения с государством были одним из самых важных, если не сказать самым важным вопросом… В 1991 году перед распадом СССР Церковь оказалась в гуще событий… Сейчас уже не тайна, что тогда на Церковь оказывалось сильнейшее давление с обеих сторон. И вот, если в такой ситуации дрогнуть и занять позицию, не следуя богословскому взгляду, а исходя из некоего прагматизма, то возникает риск совершить ошибку. Модель церковно-государственных отношений новейшего времени закладывалась с 1991 года, когда Святейший Патриарх в дни известных событий не благословил поминать власть»¹⁸¹.

В ночь с 20 на 21 августа голос Церкви прозвучал на всю страну – Патриарх Алексий II выступил с публичным обращением, проект которого готовился в ОВЦС под руководством митрополита Кирилла: «Братья и сестры! Взорван хрупкий гражданский мир в нашем обществе. По поступающим сообщениям, начинается открытое вооруженное столкновение и кровопролитие. В этих условиях мой долг Патриарха предупредить всех, кому слово Церкви дорого и небезразлично: всякий, кто поднимает оружие на своего ближнего, против безоружных людей, – принимает на душу тягчайший грех, отлучающий его от Церкви, от Бога. О таковых подобало бы проливать больше слез и молитв, чем об их жертвах. Да избавит нас Господь от страшного греха братоубийства! Потому и предупреждаю я всех соотечественников: Церковь не благословляет, не может благословить беззаконные, насильственные, кровопролитные действия. Я прошу всех вас, дорогие, сделать все, чтобы не вспыхнул пламень междоусобной войны. Остановитесь! Я прошу солдат и их командиров вспомнить, что цену за человеческую жизнь не может назначить и уплатить никто»¹⁸².

Обращение Патриарха вызвало громадный резонанс в обществе и стало знаковым событием в построении той модели церковно-государственных отношений, которая определила бытие Церкви в постсоветский период. «Православие стало в постсоветской России моральной совестью нации и государства, – пишет исследователь. – В условиях глубокого духовного кризиса, политического раскола и массового пессимизма именно Церковь оказалась способной сформулировать долгосрочную перспективу национального возрождения. В значительной степени это стало возможным благодаря усилиям почившего Патриарха Алексия II. Августовский путч 1991 года не превратился в масштабную и кровопролитную гражданскую войну во многом потому, что Русская Церковь в его лице подняла свой голос, предупредив власти и всех граждан против греха братоубийства. РПЦ стала той инстанцией, тем институтом, который пользуется наибольшим доверием среди граждан»¹⁸³.

Августовский путч стал началом конца Советского Союза. Спустя 20 лет Патриарх Кирилл говорил: «В этом году мы вспоминаем 20-летие крушения Советского Союза. Я в связи с этим предпочитаю говорить о крушении исторической России. Так вот, многие задаются вопросом: почему это произошло. Существует много ответов экономических, политических, общественно-психологических. Но среди причин, несомненно, упадок национального самосознания, национальной гордости, восприятия истории Отечества во всей ее совокупности, понимание огромного значения исторической общности людей… Мы все должны заботиться и о росте национального самосознания, о росте национального достоинства для того, чтобы больше никогда в истории не повторилось то, что произошло в начале 1990-х годов. И чтобы никакие ссылки на неудовлетворительное правление, на неправильную идеологию не подталкивали людей к тому, чтобы разрушить государственность. Потому что целились в режим, а попали в историческую Россию»¹⁸⁴.

Сразу же после поражения августовского путча республики СССР начали объявлять о своей независимости. 24 августа независимость провозгласила Украина, 27-го Молдавия, 31-го Киргизия, 1 сентября Узбекистан, 9-го Таджикистан, 29-го Армения, 18 октября Азербайджан, 27-го Туркмения. 12 декабря о своей независимости объявила Российская Федерация, а 16 декабря независимость провозгласил Казахстан. 25 декабря Горбачев ушел в отставку с поста президента СССР, и Советский Союз прекратил свое существование. На его месте возникли независимые государства, 11 из которых объединились в СНГ (Соодружество Независимых Государств).

Говорит Патриарх Кирилл: «Закат СССР я считаю исторической неизбежностью, а его драматичный распад – исторической катастрофой, в ходе которой многие народы, веками жившие вместе, были искусственно разделены. Великая держава, созидавшаяся из поколения в поколение, с ее уникальными, признанными во всем мире достижениями, оказалась обреченной на гибель вместе с коммунистической идеологией. Эта катастрофа коснулась не только деловых и культурных связей, экономической инфраструктуры. Разделения прошли по живой ткани человеческих семей, исковеркали тысячи судеб, породили множество очагов межнациональной напряженности»¹⁸⁵.

М. С. Горбачев

Распад СССР стал неизбежным финалом драмы, начавшейся в середине 1980-х годов, когда государственная политика гласности и перестройки высвободила те силы, которые находились в скрытой оппозиции коммунистической идеологии. На рубеже 80-х и 90-х годов XX века нарастали центробежные процессы в СССР, страну захлестнули межэтнические конфликты (в Карабахе и Сумгаите в 1988 году, в Кишиневе и Сухуми в 1989-м, в Баку и Цхинвали в 1990-м), которые также спровоцировали и распад СССР.

В статье «Церковь в отношении к обществу в условиях перестройки» митрополит Кирилл предупреждал о несовместимости представлений о национальном превосходстве с христианским мировоззрением: «Сам факт принадлежности к Церкви бросает вызов национализму, ибо национализм есть национальная гордыня и национальный эгоизм». Задача Церкви в условиях нарастающих национальных конфликтов – «нести слово примирения» и своими действиями не допускать до пролития крови¹⁸⁶.

Распад СССР поставил перед Церковью новые задачи: «Помимо хронической наследственности десятилетий государственного атеизма, новой России досталось не менее проблемное наследие “постсоветской апатии”. И потому Церковь стремится делать все от нее зависящее для того, чтобы люди, утратившие какой бы то ни было положительный идеал своей жизни, оглушенные и дезориентированные стремительными изменениями последних десятилетий, жестокими экономическими потрясениями, кровавыми межнациональными конфликтами, вновь обрели нравственные ориентиры, без которых невозможно ни успешное государственное строительство, ни экономическое возрождение, ни созидание мира и согласия в обществе, ни возрождение простых человеческих ценностей»¹⁸⁷.

Необходимо было сохранить каноническое единство Русской Церкви на ее исторической территории. 22 октября 1991 года по предложению митрополита Кирилла было принято обращение Патриарха и Священного Синода к главам правительств суверенных государств бывшего СССР: «Мы сознаем, что существующие структуры церковного управления, сложившиеся исторически, могут претерпевать изменения. Однако мы решительно выступаем против того, чтобы эти изменения осуществлялись вопреки воле народа Божия, составляющего Церковь, с пренебрежением к священным канонам и в силу чуждых политических расчетов»¹⁸⁸. В этом заявлении содержался и четкий ответ тем националистическим силам, которые выступали против единства Русской Православной Церкви, обвиняя ее в «имперских» амбициях.

Подписание соглашения о создании Содружества Независимых Государств (СНГ). 8 декабря 1991 г. Фото РИА Новости

Откликаясь на создание Содружества Независимых Государств (СНГ) (8 и 21 декабря 1991 года), Священный Синод принял заявление, в котором говорится: «…отстаивая собственную свободу, нельзя ограничивать свободу ближнего», нельзя воздвигать искусственные барьеры непонимания и отчуждения между народами, соединенными историческими, религиозными, культурными связями¹⁸⁹. Сохранение и укрепление единства Русской Православной Церкви требовало неотложных мер. В решении этой задачи митрополит Кирилл как председатель ОВЦС принимал непосредственное участие: «Сепаратистские тенденции, которые возникли с распадом Советского Союза, отразились на жизни Церкви самым непосредственным образом. Не все расколы удалось предотвратить, некоторые процессы выходят не только за рамки возможностей Отдела внешних церковных сношений, но даже и за пределы возможностей всей Церкви… И все же мне кажется, если бы не участие Отдела внешних церковных сношений в решении ряда вопросов, все там происходило бы гораздо более драматично»¹⁹⁰.

Украинский церковный вопрос обострился еще в конце 1980-х годов, когда на Западной Украине началось возрождение униатской церкви, запрещенной Сталиным в 1946 году и легализованной после встречи Горбачева с Папой Римским Иоанном Павлом II 1 декабря 1989 года. Само по себе это возрождение свидетельствовало о появлении той религиозной свободы, которая необходима для нормального существования всех христианских конфессий, и могло стать актом восстановления исторической справедливости. Но случилось так, что одну историческую несправедливость начали восстанавливать путем другой исторической несправедливости, ибо возрождение униатских структур на Западной Украине сопровождалось грубым насилием со стороны греко-католиков, которые в одностороннем порядке вышли из переговорного процесса и начали массовый захват храмов. В результате действий греко-католиков были практически разгромлены три православные епархии: Львовская, Ивано-Франковская и Тернопольская.

Осенью 1989 года оформился первый раскол внутри Православной Церкви на Украине – в феврале 1989 года при поддержке националистических движений и организаций («Народного руха Украины», общества «Мемориал» и др.) был образован Комитет по возрождению так называемой Украинской автокефальной православной церкви (УАПЦ), призвавший православные приходы Украины к отделению от Московского Патриархата. Этому призыву последовали некоторые приходы, прежде всего на западе Украины, в раскол перешел и находившийся на покое бывший Житомирский епископ Иоанн (Боднарчук), вскоре возглавивший автокефалистское движение.

В 1992 году Православную Церковь на Украине потряс еще один раскол, возникший в результате действий митрополита Киевского и Галицкого Филарета (Денисенко). Предыстория филаретовского раскола тесным образом связана как с политическими, так и с внутрицерковными событиями начала 1990-х годов. После смерти Патриарха Пимена Филарет стал Местоблюстителем Патриаршего Престола и считал себя главным кандидатом на патриаршество. Однако на Поместном Соборе 1990 года он не набрал нужного количества голосов, и Патриархом был избран другой. С этого момента Филарет начал решительные действия с целью отделения Украинского Экзархата от Москвы.

Главной претензией, выдвигаемой униатами и раскольниками-автокефалистами против Украинского Экзархата Русской Православной Церкви, была зависимость последнего от высшего управления Русской Церкви. 9 июля 1990 года Синод Украинского Экзархата направил в адрес Священного Синода Русской Православной Церкви обращение украинских архиереев о предоставлении Украинской Православной Церкви независимости и самоуправляемости. В конце июля Патриарх Алексий II в сопровождении митрополита Кирилла посетил Украину, где встретился с украинским епископатом, часть которого пыталась убедить его в необходимости срочного предоставления самостоятельности православной церковной организации на Украине.

Очевидно, что и Поместный Собор 1990 года, и Священный Синод главную опасность для церковного единства видели в то время в греко-католической агрессии, имевшей ярко выраженный националистический и политический характер, и в распространении опиравшегося на крайне националистические политические движения автокефалистского раскола. Летом 1990 года по заказу ОВЦС Институт социологических исследований АН СССР провел исследование состояния межконфессиональных отношений в западных областях Украины, которое еще раз подтвердило: именно национально-политический, а не религиозный фактор стал определяющим для поведения раскольнических группировок на Украине.

Митрополит Филарет (Денисенко) (третий справа) на праздновании 1000-летия Крещения Руси. 1988 г.

25–27 октября 1990 года был созван внеочередной Архиерейский Собор Русской Православной Церкви, главной задачей которого стала выработка мер, призванных воспрепятствовать дальнейшему распространению раскольнических движений на канонической территории Русской Православной Церкви. Архиерейский Собор согласился с просьбой украинского епископата и предоставил Украинской Православной Церкви независимость и самостоятельность в управлении. Патриарх Алексий II направил в адрес украинского правительства официальное письмо, в котором объявил об отказе Русской Церкви от прав на собственность и имущество, до сих пор ей принадлежавшие на территории Украины, равно как и на собственность, экспроприированную ранее у нее коммунистическим режимом. Правопреемницей Русской Церкви на Украине объявлялась Украинская Православная Церковь (УПЦ).

Президиум Архиерейского Собора. Слева направо: митрополит Санкт- Петербургский Иоанн (Снычёв), митрополит Киевский Филарет (Денисенко), Патриарх Московский и всея Руси Алексий II, митрополит Минский Филарет (Вахромеев), митрополит Крутицкий Ювеналий (Поярков) 31 марта 1992 г.

Это решение не предотвратило раскол, так как не учитывало личных амбиций Киевского митрополита Филарета (Денисенко) и председателя Верховной рады Украины Л. М. Кравчука. В ноябре 1991 года митрополит Филарет созвал собор Украинской Православной Церкви, на котором было принято определение с требованием полной автокефалии Украинской Православной Церкви. Взаимоотношения между Москвой и Киевом резко обострились.

31 марта 1992 года в Москве был созван экстренный Архиерейский Собор, на котором украинская церковная ситуация подверглась детальному обсуждению. Председатель ОВЦС митрополит Кирилл выступил с сообщением, в котором информировал членов Собора о намерении некоторых украинских архиереев обратиться к Константинопольскому Патриарху с просьбой о предоставлении автокефалии Украинской Церкви. «У нашей Церкви есть расхождение с Константинополем в понимании того, как предоставляется автокефалия. Вместе с нами весь негреческий мир считает, что автокефалию дает Мать-Церковь. Константинополь и некоторые греческие Церкви считают, что только он может предоставить автокефалию. На этом противоречии возникает соблазн продвинуть дело автокефалии через Константинополь»¹⁹¹. Однако Константинопольский Патриарх отказался принимать посланцев из Киева и заверил, что предоставление автокефалии Украинской Православной Церкви будет возможно только после согласия Московского Патриархата¹⁹².

Итоги дискуссии подвел Святейший Патриарх Алексий II, который сказал: «Нас уверяют, что предоставление автокефалии Украинской Православной Церкви решит все вопросы, как ранее нас уверяли в необходимости независимости в управлении и даровании митрополиту Филарету титула Блаженнейшего. Но титул Блаженнейшего не спас положения, предоставление независимости и “незалежности” тоже не дало результата. Не вернулись ушедшие в неканоническую автокефалию приходы, раскол укрепился. Возьмем ли мы на себя ответственность за разделение, есть ли у нас уверенность в том, что это принесет благо Святой Церкви?.. Для того чтобы говорить об автокефалии, нужна спокойная обстановка. Но в наше время – время разрушения экономических, национальных, человеческих связей, разделения и противостояния, от которых так устал народ, желание сохранить единство Церкви является гласом Божиим. Все мы в ответе за то, что происходит на Украине, но с Предстоятеля Украинской Церкви спрос особый. Мы просим Владыку Филарета ради блага Православия на Украине, ради нашего единства, во имя спасения Церкви на Украине уйти со своего поста и предоставить епископам Украины возможность выбрать нового Предстоятеля»¹⁹³.

Твердая позиция Патриарха Алексия II и епископата Русской Православной Церкви, отвергших просьбу об автокефалии, и осознание того, что другие Православные Церкви не поддержат раскол, отрезвили бо́льшую часть украинских архиереев: они заявили об отказе от своей подписи под требованием автокефалии, подписанным, как выяснилось на Соборе, под страхом прещений со стороны митрополита Филарета и репрессий со стороны светских властей Украины. Стали раздаваться голоса, призывающие к снятию митрополита Филарета с поста Предстоятеля Украинской Православной Церкви.

Хроника Собора сохранила описание наиболее острого момента в его развитии: 2 апреля в 1:45 ночи, когда дискуссия об автокефалии приняла особую остроту, митрополит Филарет со словами: «На таком Соборе мне делать нечего» – поднялся и направился к выходу. Вспоминает очевидец и участник событий: «Филарет приподнялся из-за стола президиума и, оглядываясь на украинцев, медленно пошел из зала. Человек пять украинских архиереев в нерешительности встали, но дальше не двинулись. Филарет оценил неопределенность ситуации, остановился, сделав вид, будто слушает громкий окрик Владыки Кирилла (Гундяева): “Братья! Сейчас вы берете на себя огромную ответственность за тот шаг, который хотите сделать! Подумайте!” Собор молчал, ожидая развития событий. Патриарх побледнел и как-то осунулся. Я оглядел замерший зал и увидел, что за Филаретом никто не пошел! Это была победа, коренной перелом в украинской церковной драме! И тут экзарх не выдержал: сдали нервы. Опасаясь остаться в меньшинстве, он нехотя возвратился и сел на свое место в президиуме»¹⁹⁴.

Именно призыв митрополита Кирилла к украинским архиереям в критическую минуту возымел решающее действие. Украинские архиереи остались в зале, демонстративного ухода с Собора не произошло. Был объявлен перерыв. Патриарх Алексий II поставил вопрос об отставке митрополита Филарета, что было поддержано многими членами Архиерейского Собора. Филарет дал слово архиерея, что не будет чинить никаких препятствий свободному волеизъявлению Украинской Церкви при избрании ее Первоиерарха.¹⁹⁵.

Однако он выставил условием своего ухода проведение выборов нового митрополита Киевского в Киеве, а не в Москве. С этим не был согласен митрополит Кирилл, сказавший, что, общаясь с украинским епископатом, «понял, что бо́льшая его часть испытывает страх пред Владыкой Филаретом»¹⁹⁶. Поэтому, для того чтобы волеизъявление Украинской Церкви по вопросу о ее Предстоятеле было свободным, этот вопрос должен решаться не в Киеве, а в Москве. Однако Собор поверил митрополиту Филарету, а Патриарх Алексий II от лица епископата даже выразил Филарету благодарность за жертву, приносимую ради Церкви.

Митрополит Киевский Владимир (Сабодан)

Три дня спустя в проповеди на Благовещение во Владимирском кафедральном соборе Киева митрополит Филарет отказался от своей клятвы Архиерейскому Собору и заявил, что останется на посту главы Украинской Православной Церкви. Понимая, что он не сможет вопреки воле Архиерейского Собора сохранить свой пост, 26 мая митрополит Филарет собрал в Киеве своих сторонников на «Всеукраинскую конференцию по защите канонических прав Украинской Православной Церкви». Группа сторонников Филарета, стремясь вовлечь в церковный конфликт на Украине Константинопольского Патриарха Варфоломея I, обратилась к нему с посланием, в котором заявлялось об отвержении акта 1686 года о передаче Киевской митрополии из юрисдикции Константинопольской Церкви в ведение Московского Патриархата.

Епископат Украинской Церкви не поддержал Филарета, и на Харьковском Архиерейском Соборе 27–28 мая 1992 года Предстоятелем Украинской Православной Церкви Московского Патриархата был избран митрополит Владимир (Сабодан), а митрополит Филарет был запрещен в священнослужении. На Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в июне 1992 года за продолжение раскольнической деятельности митрополит Филарет был лишен сана.

Начало 1990-х годов ознаменовалось существенным расширением деятельности инославных конфессий на территории бывшего Советского Союза. Протестантские проповедники, а также члены различных сект стремились заполнить, как им казалось, «духовный вакуум», образовавшийся после распада СССР, и приступили к активной миссионерской деятельности на территории бывшего Советского Союза. Среди этих миссионеров были и представители деструктивных сект. В частности, в начале 1990-х годов на одном из центральных телеканалов регулярно проповедовал глава секты «Аум Синрикё» Сёко Асахара, впоследствии приговоренный к смертной казни за организацию газовой атаки в токийском метро.

Ослабленная гонениями Церковь еще не имела своей миссионерской стратегии и средств ведения миссии. Катастрофически не хватало священников, храмов, монастырей, духовных школ, отсутствовала своя пресса. Светская же пресса не только не защищала Православную Церковь, но, наоборот, либерально настроенные СМИ утверждали, что для Русской Церкви наступил «момент истины», когда в открытой борьбе она должна доказать свое право на существование.

По словам Патриарха Кирилла, совокупный бюджет всех миссионерских организаций, работавших в начале 1990-х годов в России, составлял 150 миллионов долларов в год: «Мы не могли противопоставить им ни средства массовой информации, ни особую интеллектуальную силу. Мы противопоставили этой агрессии веру нашего народа и генетическое нравственное, патриотическое чувство, которое не разрушили в нем годы безбожия»¹⁹⁷.

Митрополиту Кириллу удалось в те годы пробиться на телевизионный экран и, обращаясь ко всему народу, говорить об опасности прозелитизма. Но он проводил четкую границу между агрессивным прозелитизмом тех инославных конфессий и сект, с кем диалог невозможен, и деятельностью тех конфессий, с которыми можно было наладить диалог и сотрудничество.

Прежде всего, речь шла о Католической Церкви. Отношения с католиками обострились на рубеже 1980–1990-х годов в связи с уже упоминавшимся возрождением греко-католической церкви. «В начале 90-х годов имела место легализация греко-католической церкви на Западной Украине, – рассказывает Патриарх Кирилл. – И Русская Православная Церковь поддержала эту легализацию, потому что считала, что та дискриминация, которой подверглись греко-католики со стороны сталинского правительства, была несправедливой. И мы поддерживали эту легализацию, но она обернулась полным разгромом Русской Православной Церкви на Западной Украине. Физическим разгромом. Храмы были отобраны силой у верующих. Многие люди были физически атакованы со стороны молодежных групп боевиков, лишились работы, были дискриминированы. И мы глубоко убеждены в том, что в конце ХХ века в центре Европы не может быть такого массового нарушения прав человека и религиозной свободы. Это вызов всей европейской цивилизации. И мы просили Папу и католиков: “По крайней мере, осудите!” И никогда не добились этого осуждения»¹⁹⁸.

Телепередача «Слово пастыря» митрополита Кирилла. Нач. 2000-х гг.

В середине января 1990 года ОВЦС провел переговоры с представителями Римско-Католической Церкви о нормализации отношений между православными и католиками восточного обряда на Западной Украине. Был совместно выработан ряд рекомендаций, которые, однако, не соблюдались униатами на местах, а уже в марте представители греко-католиков отказались от участия в согласительной комиссии. В этих условиях важным достижением церковной дипломатии была консолидация позиции Православных Церквей в отношении греко-католической агрессии на Украине: в сентябре 1990 года полную поддержку позиции Русской Церкви выразили Константинопольский Патриарх Димитрий I, Александрийский Патриарх Парфений III, Иерусалимский Патриарх Диодор I, Грузинский Патриарх Илия II, главы Польской, Чехословацкой православных церквей, Православной церкви в Америке. Важным было и заявление Конференции европейских церквей, выразившей сожаление в связи с трагическими событиями при захвате православных храмов на Западной Украине.

Католическая и греко-католическая экспансия еще долгие годы оставалась причиной межконфессионального напряжения на Украине. В 2002 году без предварительного информирования Русской Православной Церкви на Украине были учреждены новые католические епархии (Одесско-Симферопольская и Харьковско-Запорожская), тогда же появился греко-католический «Донецко-Харьковский экзархат», а руководство Украинской греко-католической церкви заявило о планах переезда из Львова в Киев и учреждения там «патриаршей кафедры».

В заявлении Патриарха Алексия II и Священного Синода от 17 июля 2002 года говорилось: «Жители Юга и Востока Украины всегда твердо стояли за православную веру. Попытки латинизировать их или насадить унию неизменно терпели крах… данный регион никогда не имел греко-католическую иерархию». Действия Римской курии ясно свидетельствовали «о стратегическом намерении Ватикана продолжать экспансию на Восток любой ценой и любыми средствами», игнорируя «позиции нашей Церкви по вопросам прозелитизма и разделения сфер пастырской ответственности»¹⁹⁹. В заявлении ОВЦС от 30 июля 2002 года Ватикан предупреждался о «серьезном уроне отношениям между двумя Церквами», который наносят его действия на Украине²⁰⁰.

1.ЦАНО. Ф. 570. Оп. 3. Д. 615. Л. 278 об. (Метрические книги Лукояновского уезда).

2.ЦАНО. Ф. 570. Оп. 3. Д. 615. Л. 278 об. (Метрические книги Лукояновского уезда).Д. 1659. Л. 2 об.; Д. 1776. Л. 1 об. – 2; Д. 1899. Т. 1 (а – в). Л. 5 об. – 6; Д. 2021. Л. 55 об. – 56; Д. 2011. Л. 17 об. – 18; Д. 2237. Л. 5 об. – 6; Д. 2282. Л. 19 об. – 20.

3.«В служеньи том есть смысл великий…» Митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл рассказывает о своей семье // Республика Башкортостан № 28 от 10.02.2007.

4.«В служеньи том есть смысл великий…» Митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл рассказывает о своей семье // Республика Башкортостан № 28 от 10.02.2007.

5.Нижегородский церковно-общественный вестник. 1917. № 24. Стб. 319–320.

6.ЦАНО. Ф. 1016. Оп. 1. Д. 10. Л. 45, 43.

7.ЦАНО. Ф. 2209. Оп. 3. Д. 16565. Л. 1212 об.

8.Цит. по: Иларион (Алфеев), митр. Кирилл, Патриарх Московский и всея Руси // Православная энциклопедия. Т. XXXV. М., 2014. С. 383.

9.«Сопротивляться злу и утверждать добро». Беседа митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла с корреспондентом журнала «Церковь и время». (К 25-летию служения в архиерейском сане митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла) // Церковь и время. 2001. № 1(14). С. 9–10.

10.Малухин. В. Путь к священству. К 100-летию со дня рождения протоиерея Михаила Гундяева // Журнал Московской Патриархии. 2008. № 5. С. 84.

11.Обращение православных епископов к правительству СССР. «Соловецкое послание» (май 1926 г.). Цит. по: Русская Православная Церковь и коммунистическое государство. 1917–1941. Документы и фотоматериалы. М., 1996. С. 233.

12.Цит. по: Святейший Патриарх. Биография. История рода Гундяевых // Подворье Патриарха Московского и всея Руси храма Спаса Преображения в Переделкине. URL: https://peredelkino.online/patriarch/biography/proiskhozhdenie-roda-gundyaevykh/.

13.Елков И. Шестнадцатый. Малоизвестные эпизоды биографии избранного Патриарха Московского и всея Руси Кирилла // Российская газета. № 4838 от 29.01.2009.

14.Святейший Патриарх. Биография. История рода Гундяевых // Подворье Патриарха Московского и всея Руси храма Спаса Преображения в Переделкине. URL: https://peredelkino.online/patriarch/biography/proiskhozhdenie-roda-gundyaevykh/.

15.Святейший Патриарх. Биография. История рода Гундяевых // Подворье Патриарха Московского и всея Руси храма Спаса Преображения в Переделкине. URL: https://peredelkino.online/patriarch/biography/proiskhozhdenie-roda-gundyaevykh/.

16.Святейший Патриарх. Биография. История рода Гундяевых // Подворье Патриарха Московского и всея Руси храма Спаса Преображения в Переделкине. URL: https://peredelkino.online/patriarch/biography/proiskhozhdenie-roda-gundyaevykh/.

17.Малухин В. Путь к священству. С. 84.

18.Евангелие и свобода. С. 11. Homeless (англ.) – бездомный.

19.Карпусь Г. «Право правящий слово Твоея истины». Корни шестнадцатого Патриарха всея Руси ведут в Башкортостан // Республика Башкортостан. № 16 от 29.01.2009.

20.Ермаков А., Блохин М., Матиякубова Х., Глубоковских Е. Патриарх мог стать филологом, если бы вступил в комсомол. Малоизвестные факты из жизни нового главы Русской Православной Церкви // Комсомольская правда, 2.02.2009.

21.«В служеньи том есть смысл великий…» Митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл рассказывает о своей семье.

22.Карпусь Г. «Право правящий слово Твоея истины».

23.Шкаровский М. В. Духовное образование в Петрограде в 1917–1928 гг. // Духовное образование в России. Материалы международной конференции. Смоленск, 14–16 октября 1994 г. С. 26–28.

24.Кирилл, митрополит Смоленский и Калининградский. Преодолеть разрыв между богословием и жизнью // Церковь и время. 1999. № (2) 9. С. 140–141.

25.«Сопротивляться злу и утверждать добро». С. 8.

26.ЦГА СПб. Ф. 1000. Оп. 49. Д. 34. Л. 54.

27.Евангелие и свобода. Ответы митрополита Кирилла на вопросы о. Иакинфа Дестивеля и иером. Александра (Синякова). Опубликованы в переводе на французский язык в книге: Métropolite Cyrille de Smolensk et de Kaliningrad. L’Evangile et la liberté: Les valeurs de la Tradition dans la société laïque. Paris: Cerf, 2008. С. 13. Здесь и далее указываются номера страниц по французскому изданию.

28.Ермаков А. Отца Патриарха Кирилла могли расстрелять за покушение на Сталина // Комсомольская правда, 29.01.2009.

29.Евангелие и свобода. С. 14.

30.«Сопротивляться злу и утверждать добро». С. 9.

31.Weisung Nr. Ia 1601/41 vom 22. September 1941 «Die Zukunft der Stadt Petersburg».

32.«В служеньи том есть смысл великий…» Митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл рассказывает о своей семье // Газета «Республика Башкортостан». № 28 от 10.02.2007.

33.Святейший Патриарх. Биография. История рода Гундяевых // Подворье Патриарха Московского и всея Руси храма Спаса Преображения в Переделкине. URL: https://peredelkino.online/patriarch/biography/proiskhozhdenie-roda-gundyaevykh/).

34.«Сопротивляться злу и утверждать добро». С. 13–14.

35.Яровикова Е., Евстратова Е., Васильев И. «Владыку Кирилла ведет Божий Промысл». Эксклюзивное интервью с родной сестрой Патриарха // Интернет-портал «Life.ru», 28.01.2009. URL: http://www.life.ru/video/ 8702.

36.Ермаков А. Отца Патриарха Кирилла могли расстрелять за покушение на Сталина.

37.«Сопротивляться злу и утверждать добро». 2001. С. 10.

38.«Сопротивляться злу и утверждать добро». 2001. С. 10.

39.Сложный жанр. Интервью будущего Святейшего Патриарха Кирилла. Расшифровка фильма «Митрополит» по сценарию Н.Лисового. Студия «Пита» // Интернет-портал «Православие и мир». URL: http://www.pravmir.ru/article_3770.html).

40.Торжества по случаю 100-летия преставления святого праведного Иоанна Кронштадтского проходят в Санкт-Петербурге // Русская Православная Церковь. URL: http://mospat.ru/index.php?page=43778).

41.Тягнибеда О., Велигжанина А. Новоизбранный Патриарх Кирилл: «Христианство не должно быть музейным!» Митрополит Кирилл очень искренне рассказал о своем отношении к молодежи, привел ранее неизвестные истории из своей жизни // Комсомольская правда, 29.01.2009.

42.Цит. по: Святейший Патриарх. Биография. Детство, юность и начало церковного служения будущего Патриарха // Подворье Патриарха Московского и всея Руси храма Спаса Преображения в Переделкине. URL: https://peredelkino.online/patriarch/biography/detstvo-yunost-i-nachalo-tserkovnogo-sluzheniya-budushchego-patriarkha-/).

43.Цит. по: Святейший Патриарх. Биография. Детство, юность и начало церковного служения будущего Патриарха // Подворье Патриарха Московского и всея Руси храма Спаса Преображения в Переделкине. URL: https://peredelkino.online/patriarch/biography/detstvo-yunost-i-nachalo-tserkovnogo-sluzheniya-budushchego-patriarkha-/).

44.Цит. по: Святейший Патриарх. Биография. Детство, юность и начало церковного служения будущего Патриарха // Подворье Патриарха Московского и всея Руси храма Спаса Преображения в Переделкине. URL: https://peredelkino.online/patriarch/biography/detstvo-yunost-i-nachalo-tserkovnogo-sluzheniya-budushchego-patriarkha-/).

45.Суворов Е. «Россия может дать новую жизнь Вселенной». Интервью митрополита Кирилла газете «Вера-Эском» // Вера-Эском. Октябрь 2005. № 501.

46.Ермаков А., Блохин М., Матиякубова Х., Глубоковских Е. Патриарх мог стать филологом, если бы вступил в комсомол.

47.Сложный жанр. Интервью будущего Святейшего Патриарха Кирилла.

48.Сложный жанр. Интервью будущего Святейшего Патриарха Кирилла.

49.Ларина Н. Митрополит Кирилл: «Я отдал себя в руки Божии» // Радонеж. 2008. № 7 (191).

50.Евангелие и свобода. С. 22–23.

51.Дамаскин (Орловский), иером. Гонения на Русскую Православную Церковь в советский период // Православная энциклопедия. Русская Православная Церковь. М., 1997. С. 188.

52.См.: Фирсов С. Л. Апостасия. «Атеист Александр Осипов» и эпоха хрущевских гонений на Русскую Православную Церковь. СПб., 2004.

53.Фирсов С. Л. Апостасия. С. 197.

54.Фирсов С. Л. Апостасия. С. 231.

55.Цит. по: Цыпин. В., прот. История Русской Церкви. 1917–1997. М., 1997. С. 385. Оригинал речи: Алексий I, Патриарх Московский и всея Руси. Речь на Конференции советской общественности за разоружение (Москва, 1960 год) // Журнал Московской Патриархии. 1960. № 3. С. 33–35.

56.Цит. по: Русская Православная Церковь. ХХ век. М., 2008. С. 481.

57.«То, что Церковь разделена, это большое горе». Беседа профессора Эрлангенского университета д-ра Фэри фон Лилиенфельд с корреспондентом журнала «Церковь и время» // Церковь и время. 1998. № 4(7). С. 32.

58.Ювеналий, митрополит Крутицкий и Коломенский. Предисловие // Человек Церкви. К 20-летию со дня кончины и 70-летию со дня рождения Высокопреосвященнейшего митрополита Ленинградского и Новгородского Никодима, Патриаршего Экзарха Западной Европы (1929–1978). М., 1998. С. 8.

59.Слово митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла на церковно-научной конференции, посвященной 30-летию со дня кончины митрополита Ленинградского и Новгородского Никодима (Ротова). 4 сентября 2008 г. ЛДА. Санкт-Петербург // Русская Православная Церковь. URL: http://mospat.ru/index.php?page=42491.

60.Слово митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла на церковно-научной конференции, посвященной 30-летию со дня кончины митрополита Ленинградского и Новгородского Никодима (Ротова). 4 сентября 2008 г. ЛДА. Санкт-Петербург // Русская Православная Церковь. URL: http://mospat.ru/index.php?page=42491.

61.Слово митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла на церковно-научной конференции, посвященной 30-летию со дня кончины митрополита Ленинградского и Новгородского Никодима (Ротова). 4 сентября 2008 г. ЛДА. Санкт-Петербург // Русская Православная Церковь. URL: http://mospat.ru/index.php?page=42491.

62.Слово митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла на церковно-научной конференции, посвященной 30-летию со дня кончины митрополита Ленинградского и Новгородского Никодима (Ротова). 4 сентября 2008 г. ЛДА. Санкт-Петербург // Русская Православная Церковь. URL: http://mospat.ru/index.php?page=42491.

63.Ларина Н. Митрополит Кирилл: «Я отдал себя в руки Божии» // Газета «Радонеж». 2008. № 7 (191).

64.Всемирный Совет Церквей (The World Council of Churches) – международная экуменическая организация. Основан в 1948 году в Амстердаме для того, чтобы способствовать распространению экуменического движения, заключающегося в поиске путей восстановления единства Церкви. В ВСЦ входит 348 христианских церквей из более 100 стран. Штаб-квартира Совета расположена в Женеве (Швейцария).

65.Боровой В., протопресв., Буевский А. Русская Православная Церковь и экуменическое движение (историко-богословское обозрение) // Православие и экуменизм: Документы и материалы, 1902–1998. М., 1999. С. 48.

66.«Сопротивляться злу и утверждать добро». С. 16.

67.Никодим (Ротов), митр. Русская Православная Церковь и экуменическое движение. Публичный доклад, прочитанный 5 июля 1968 года // Церковь и время. 1998. №?4 (7). С. 41.

68.Евангелие и свобода. С. 26–27.

69.Слово митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла на церковно-научной конференции, посвященной 30-летию со дня кончины митрополита Ленинградского и Новгородского Никодима (Ротова) // Интерфакс-Религия 04.09.2008. URL: http://www.interfax-religion.ru/?act=documents&div=817.

70.Евангелие и свобода. С. 24–25.

71.Лев (Церпицкий), архиеп. Он всех нас поднял с колен. Беседа с корреспондентом журнала «Церковь и время» // Церковь и время № 4 (7), 1998. С. 19.

72.Дохалкидонские Церкви (Древневосточные, Восточно-Православные или ориентальные) – христианские Церкви, не принявшие IV Вселенский Собор (Халкидонский). К дохалкидонским Церквам относятся: Армянская Апостольская Церковь, Коптская Церковь, Эфиопская (Абиссинская) Церковь, Эритрейская Церковь, Сирийская Ортодоксальная Церковь, Маланкарская Церковь. Особняком стоит Ассирийская Церковь Востока, не признающая III Вселенский Собор (Ефесский).

73.Гундяев Н., прот. Цит. по: Человек Церкви. С. 80–81.

74.Лев (Церпицкий), архиеп. Он всех нас поднял с колен. С. 17.

75.Страхова Я. Митрополит Никодим. Жизнеописание // София. 2004. № 3.

76.«То, что Церковь разделена, это большое горе». С. 33.

77.Сложный жанр. Интервью будущего Святейшего Патриарха Кирилла.

78.Слово митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла на церковно-научной конференции, посвященной 30-летию со дня кончины митрополита Ленинградского и Новгородского Никодима (Ротова).

79.Лев (Церпицкий), архиеп. Он всех нас поднял с колен. С. 21–23.

80.Кирилл, архиепископ Выборгский. Слово на отпевании митрополита Ленинградского и Новгородского Никодима. Цит. по: Человек Церкви. С. 39.

81.Сложный жанр. Интервью будущего Святейшего Патриарха Кирилла.

82.Слово митрополита Кирилла на церковно-научной конференции, посвященной 30-летию со дня кончины митрополита Ленинградского и Новгородского Никодима (Ротова).

83.Светлой памяти митрополита Никодима // Русская Православная Церковь. Официальный сайт (http://www.mospat.ru/archive/nr080981.htm).

84.Ларина Н. Митрополит Кирилл: «Я отдал себя в руки Божии».

85.Шкаровский М. В. Санкт-Петербургские (Ленинградские) Духовные школы во 2-й половине XX – начале XXI века // Вестник церковной истории. № 3 (11), 2008 (цит. по: http://www.religare.ru/2_57537.html).

86.Сложный жанр. Интервью будущего Святейшего Патриарха Кирилла.

87.Евангелие и свобода. С. 30.

88.«Сопротивляться злу и утверждать добро». С. 14–15.

89.Михина Е. Валентине Ивановне еще припомнят? // Газета «Московский комсомолец в Питере». № 6/6 (835) от 4.02.2009.

90.Шевченко М. Архиерейские заботы // Интернет-проект «Фигуры и лица. Независимая газета». Выпуск от 15.03.2001. URL: http://faces.ng.ru/person/2001-03-15/1_cares.html

91.Шевченко М. Архиерейские заботы // Интернет-проект «Фигуры и лица. Независимая газета». Выпуск от 15.03.2001. URL: http://faces.ng.ru/person/2001-03-15/1_cares.html

92.Ларина Н. Митрополит Кирилл: «Я отдал себя в руки Божии».

93.Шевченко М. Архиерейские заботы.

94.Евангелие и свобода. С. 22.

95.Христианская Мирная Конференция (ХМК) – неправительственная миротворческая организация при Совете по экономическим и социальным вопросам ООН. Создана в 1958 году. Объединяет религиозные организации 86 стран мира со всех континентов. ХМК разрабатывает с богословской позиции вопросы ответственности Церквей за сохранение мира, разрядку международной напряженности, выступает против применения оружия массового уничтожения.

96.Всемирное братство православной молодежи «Синдесмос» было создано в 1953 году во Франции группой молодых православных богословов, в которую входили Иоанн Мейендорф, Никос Ниссиотис, Георгий Ходр, священник Александр Шмеман и другие. Деятельность «Синдесмоса» получила благословение и поддержку всех Поместных Православных Церквей и способствовала расширению свидетельства о Православии в различных его аспектах. Литургическая жизнь, пастырская работа с молодежью, миссионерская деятельность, богословие, православное свидетельство в экуменическом контексте, диалог с Восточными Православными Церквами стали основными темами молодежных встреч и фестивалей. С 1964 года в организацию вошли представители православных духовных учебных заведений Восточной Европы.

97.Цит. по: Юревич Д. Синдесмос и Санкт-Петербургские духовные школы // Христианское чтение. 1999. № 18. С. 26–80.

98.«Сопротивляться злу и утверждать добро». С. 15.

99.Евангелие и свобода. С. 28.

100.Елков И. Шестнадцатый.

101.Цит. по: Сперанская Е. С. Всемирный Совет Церквей // Православная энциклопедия. Т. IX. М., 2005. С. 666.

102.Православие и экуменизм: Док-ты и мат-лы, 1902–1998. М., 1999. С. 248–249.

103.Шевченко М. Архиерейские заботы.

104.Шевченко М. Архиерейские заботы.

105.«Сопротивляться злу и утверждать добро». С. 17–18.

106.Епископ Иларион: «Разделение, которое существует между нами, возникло по политическим причинам» // Русская Православная Церковь. Официальный сайт Московского Патриархата. URL: http://www.patriarchia.ru/db/text/98739.html.

107.Епископ Иларион: «Разделение, которое существует между нами, возникло по политическим причинам» // Русская Православная Церковь. Официальный сайт Московского Патриархата. URL: http://www.patriarchia.ru/db/text/98739.html. С. 18.

108.Сенько П. Встреча нового ректора в Ленинградских духовных школах // Журнал Московской Патриархии. 1975. № 4. С.24–25.

109.Сложный жанр. Интервью будущего Святейшего Патриарха Кирилла.

110.Доклад председателя Библеистической группы при Ленинградской Духовной Академии епископа Выборгского Кирилла на Филаретовском вечере в Московской духовной академии 14 декабря 1976 года. – Архив СПбДАиС.

111.Шкаровский М. В. Санкт-Петербургские (Ленинградские) духовные школы.

112.Шевченко М. Архиерейские заботы.

113.Евангелие и свобода. С. 28, 29.

114.Наречение и хиротония архимандрита Кирилла (Гундяева) во епископа Выборгского // Журнал Московской Патриархии. 1976. № 6. С. 6.

115.Наречение и хиротония архимандрита Кирилла (Гундяева) во епископа Выборгского // Журнал Московской Патриархии. 1976. № 6. С. 6–7.

116.Наречение и хиротония архимандрита Кирилла (Гундяева) во епископа Выборгского // Журнал Московской Патриархии. 1976. № 6. С. 11–12.

117.Шкаровский М. В. Санкт-Петербургские (Ленинградские) духовные школы.

118.Цит. по: Святейший Патриарх. Биография. Ректор Ленинградских духовных школ // Подворье Патриарха Московского и всея Руси храма Спаса Преображения в Переделкине. URL: https://peredelkino.online/patriarch/biography/rektor-leningradskikh-dukhovnykh-shkol/.

119.О церковном пении. Речь Святейшего Патриарха Алексия I, произнесенная в Московской духовной академии 18 апреля 1948 г. / Алексий (Симанский), Патриарх Московский и всея Руси. Слова, речи, послания, обращения, доклады, статьи. М., 1948. С. 247.

120.К реорганизации регентского класса при Ленинградских духовных академии и семинарии // ЖМП. 1980. № 5. С. 13–15.

121.«Сопротивляться злу и утверждать добро». С. 19.

122.Викулов. Р. В Нарве живут родственники Патриарха Кирилла // Газета «Виру Проспект» от 30.01.2009.

123.L’Évangile et la liberté. 2006. P. 32.

124.Слово 8 октября 1984 года // Архив СПбДАиС.

125.Слово по окончании Божественной литургии в субботу первой седмицы Великого поста (15.03.2008) // Собрание трудов. Сер. 2. 2013. С. 515.

126.ЖМП. 1977. № 2. С. 14.

127.ЖМП. 1976. № 4. С. 7–13.

128.ЖМП. 1980. № 5. С. 5.

129.ЖМП. 1983. № 1. С. 66–67.

130.ЖМП. 1983. № 9. С. 57.

131.Чижов А. И. 175-летие Ленинградской Духовной Академии // ЖМП. 1985. № 2. С.18–25.

132.Об этом см. в кн..: Шиверских А. И. Разрушение великой страны: Записки генерала КГБ. Смоленск, 2005.

133.Сложный жанр. Интервью будущего Святейшего Патриарха Кирилла.

134.Шевченко М. Архиерейские заботы.

135.Евангелие и свобода. С. 31, 32.

136.«Сопротивляться злу и утверждать добро». С. 18–19.

137.Евангелие и свобода. С. 31.

138.Евангелие и свобода. С. 32.

139.Ларина Н. Митрополит Кирилл: «Я отдал себя в руки Божии».

140.История Смоленской епархии (Историческая справка) // Интернет-портал пресс-службы Московской Патриархиию. URL: http://www.patriarchia.ru/db/text/553284.html.

141.Ларина Н. Митрополит Кирилл: «Я отдал себя в руки Божии».

142.Сложный жанр. Интервью будущего Святейшего Патриарха Кирилла.

143.Ларина Н. Митрополит Кирилл: «Я отдал себя в руки Божии».

144.Ларина Н. Митрополит Кирилл: «Я отдал себя в руки Божии».

145.«Сопротивляться злу и утверждать добро». С. 20.

146.Осипов Д. От церкви в Штайндамме к Храму Христа Спасителя // Гражданин. 2005. № 103–104. С. 15.

147.Орехов И., Катеруша А., Яновский М. Патриарх Кирилл: «Калининградское общество сильно изменилось» // Газета «Комсомольская правда – Калининград» от 5.02.2009.

148.Патриарх Кирилл ответил на вопросы журналистов по прибытии в Смоленск, 7 февраля 2009 г.

149.Зотов Д. П. Православие на калининградской земле // Интернет-портал «Православие и мир». URL: http://www.pravmir.ru/article_2942.html.

150.Ларина Н. Митрополит Кирилл: «Я отдал себя в руки Божии».

151.Наследухова Е. Э., Никитин Д. Н. Горбачев // Православная энциклопедия. Т. XII. М., 2006. С. 95.

152.Наследухова Е. Э., Никитин Д. Н. Горбачев. С. 96–97.

153.Кирилл, митрополит Смоленский и Калининградский. Благовестие и культура // Церковь и время. 1998. № 1 (4). С. 24.

154.Кирилл, митрополит Смоленский и Калининградский. Благовестие и культура // Церковь и время. 1998. № 1 (4). С. 24.

155.L’Évangile et la liberté. 2006. P. 32–33.

156.Отчет по Смоленско-Калининградской епархии Московского Патриархата за 2008 год. – Архив Смоленско-Калининградского епархиального управления.

157.Отчет по Смоленско-Калининградской епархии Московского Патриархата за 2008 год. – Архив Смоленско-Калининградского епархиального управления.

158.Высота от земли до верхней точки креста на центральном куполе.

159.Вспоминая архимандрита Антония (Мезенцева). Часть 2 // Интернет-портал «Православие». URL: http://www.pravoslavie.ru/guest/4755.htm.

160.Цит. по: Святейший Патриарх. Биография. Служение на Смоленской и Калининградской кафедре в 1989–2009 гг. // Подворье Патриарха Московского и всея Руси храма Спаса Преображения в Переделкине. Официальный сайт. URL: https://peredelkino.online/patriarch/biography/sluzhenie-na-smolenskoy-i-kaliningradskoy-kafedre-v-1989-2009-gg/.

161.«Сопротивляться злу и утверждать добро». С. 21.

162.«Я воспринял свое назначение в Смоленск как порученное мне Богом ответственное служение». Интервью митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла областному ежемесячному журналу «Смоленск» // Смоленск. 2006. № 11 (91).

163.«Я воспринял свое назначение в Смоленск как порученное мне Богом ответственное служение». Интервью митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла областному ежемесячному журналу «Смоленск» // Смоленск. 2006. № 11 (91).

164.«Судьба Отечества неотделима от судеб людей». Митрополит Кирилл ответил в прямом эфире на вопросы радиостанции «Говорит Москва». 5.09.2002 г. // Русская Православная Церковь. URL: http://www.mospat.ru/archive/nr209051.htm.

165.Отчет по Смоленско-Калининградской епархии Московского Патриархата за 2008 г. – Архив Смоленско-Калининградского епархиального управления.

166.Патриарх Кирилл ответил на вопросы журналистов по прибытии в Смоленск, 7 февраля 2009 г. // Интернет-портал Смоленско-Калининградской епархии. URL: http://smoleparh.ru/Publikacii/View/340.

167.Орехов И., Катеруша А., Яновский М. Патриарх Кирилл: «Калининградское общество сильно изменилось».

168.Евангелие и свобода. С. 32–33.

169.«Сопротивляться злу и утверждать добро». 2001. С. 24.

170.Интервью [для] ЖМП. 1990. № 6. С. 14–18.

171.Речь на торжественном акте, посвященном 60-летию ОВЦС // Церковь и время. 2006. № 3(36). С. 20.

172.Выступление на торжественном акте. 2001. С. 11.

173.Цит. по: Святейший Патриарх. Биография. Председатель Отдела внешних церковных сношений 1989–2009 гг. // Подворье Патриарха Московского и всея Руси храма Спаса Преображения в Переделкине. URL: https://peredelkino.online/patriarch/biography/predsedatel-otdela-vneshnikh-tserkovnykh-snosheniy-1989-2009-gg/.

174.ЖМП. 1995. № 1/4. С. 11

175.Выступление на торжественном акте. 2001. С. 13.

176.Церковь в отношении к обществу. 1990. С. 38.

177.«Сопротивляться злу и утверждать добро». 2001. С. 24–25

178.Выступление… на XIX съезде профсоюзов в Кремлевском дворце съездов 23 октября 1990 г. // ЖМП. 1991. № 2. С. 50.

179.Цит. по: Святейший Патриарх. Биография. Общецерковная законотворческая и правовая деятельность ОВЦС // Подворье Патриарха Московского и всея Руси храма Спаса Преображения в Переделкине. URL: https://peredelkino.online/patriarch/biography/obshchetserkovnaya-zakonotvorcheskaya-i-pravovaya-deyatelnost-ovtss/.

180.Интервью газете «Московские новости». 24.11.2006.

181.Режабек Б. Владыка Кирилл: «Церковь по природе своей не может быть ни в оппозиции, ни во власти». Интервью председателя Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата // Газета «Московские новости». 2006. № 45.

182.Цит. по: Путч. Хроника тревожных дней. М., 1991.

183.Русская Церковь и международные отношения. На вопросы главного редактора экспертного портала «Фонд имени Питирима Сорокина» М. Тюренкова отвечает заведующий кафедрой социологии международных отношений социологического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова профессор Павел Цыганков // Интернет-портал Фонда им. П. Сорокина. URL: http://www.sorokinfond.ru/index.php?id=644.

184.Речь на 24-м совместном заседании Наблюдательного, Попечительского и Общественного советов по изданию «Православной энциклопедии» 11 ноября 2011 г.

185.«Отношения Церкви и государства в сегодняшней России характеризуются сбалансированностью и предсказуемостью». Митрополит Кирилл ответил на вопросы германского информационного агентства «РУФО». 26.04.2004 // Русская Православная Церковь. URL: http://www.mospat.ru/index.php?page=27021.

186.Церковь в отношении к обществу. 1990. С. 35–36.

187.Церковь в отношении к обществу. 1990. С. 35–36.

188.Цит. по: Святейший Патриарх. Биография. Усилия по сохранению единства Церкви // Подворье Патриарха Московского и всея Руси храма Спаса Преображения в Переделкине. URL: https://peredelkino.online/patriarch/biography/usiliya-po-sokhraneniyu-edinstva-tserkvi/.

189.Цит. по: Святейший Патриарх. Биография. Усилия по сохранению единства Церкви // Подворье Патриарха Московского и всея Руси храма Спаса Преображения в Переделкине. URL: https://peredelkino.online/patriarch/biography/usiliya-po-sokhraneniyu-edinstva-tserkvi/.

190.Цит. по: Святейший Патриарх. Биография. Усилия по сохранению единства Церкви // Подворье Патриарха Московского и всея Руси храма Спаса Преображения в Переделкине. URL: https://peredelkino.online/patriarch/biography/usiliya-po-sokhraneniyu-edinstva-tserkvi/.

191.ЖМП. 1992. № 8. С. 7.

192.Цыпин В., прот., Петрушко В. И. Архиерейский Собор Русской Православной Церкви 31 марта – 5 апреля 1992 года // Православная энциклопедия. Т. III. М., 2001. С. 554.

193.Цыпин В., прот., Петрушко В. И. Архиерейский Собор Русской Православной Церкви 31 марта – 5 апреля 1992 года // Православная энциклопедия. Т. III. М., 2001. С. 554.

194.Ионафан (Елецких), архиепископ Тульчинский и Брацлавский. «Я – единственный, кто сможет рассказать об этом». Ч. III // Интернет-портал «Православие в Украине». URL: http://orthodoxy.org.ua/uk/tserkovni_hroniki/2007/10/15/10765.html.

195.ЖМП. 1992. № 7. С. 4–11.

196.ЖМП. 1992. № 8. С. 7.

197.ЖМП. 1992. № 8. С. 7.

198.Интервью митрополита Кирилла радиостанции «Эхо Москвы». 22.03.2001 г. // Интернет-портал «Завет. Православное чтение». URL: http://www.zavet.ru/news/news-s010322.htm.

199.Цит. по: Святейший Патриарх. Биография. Усилия по сохранению единства Церкви // Подворье Патриарха Московского и всея Руси храма Спаса Преображения в Переделкине. URL: https://peredelkino.online/patriarch/biography/usiliya-po-sokhraneniyu-edinstva-tserkvi/.

200.Церковь и время. 2002. № 3 (20). С. 11–20.

Pulsuz fraqment bitdi.