Kitabı oxu: «Слова в дни памяти особо чтимых святых. Книга первая. Март, апрель, май»

Рекомендовано к публикации Издательским советом Русской Православной Церкви

ИС Р17-714-0566

От редакции

Издательство «Сибирская Благозвонница» продолжает публикацию цикла богослужебных проповедей митрополита Омского и Таврического Владимира (Икима). Новая его часть называется «Слова в дни памяти особо чтимых святых». Книга первая: март, апрель, май.

Традиционно многие церковные проповедники наряду с толкованием чтений из Священного Писания посвящали свои проповеди изложению житий святых угодников Божиих. Ибо, как писал преподобный Иоанн Дамаскин, «невозможно не праздновать памяти святых». Значение святых угодников Божиих, как замечает Дамаскин, в том, что на их крови «созидается Церковь», и «поэтому и смерть святых празднуется, и храмы им воздвигаются, и изображения начертываются». И, как пишет митрополит Владимир, «святые в народе Божием играют роль совести» (С. 380).

Но значение святых для нас заключается и в том, что мы можем обращаться к ним за помощью в молитвах. И как говорит Дамаскин, «они… при содействии Бога сделались страшными для врагов и благодетелями для приходящих [к ним] с верою не как к богам и благодетелям по природе, но как к слугам и служителям Бога и как к таким, которые вследствие своей любви к Нему получили счастливый удел – дерзновение [или свободный к Богу доступ]». Итак, они становятся нашими духовными руководителями на пути к спасению. Ведь, по словам митрополита Владимира, «путь христианина к спасению труден, опасен, скользок и крут… Так тяжела эта дорога, потому что она проходит через мир, который во зле лежит (1 Ин. 5, 19). На высоком поприще необходимы проводники, знающие прямую тропу, могущие предостеречь от опасностей и гибельных блужданий: таковы святые отцы, доблестно совершившие восхождение в Горнее Царствие» (С. 221).

Впрочем, взгляд митрополита Владимира на пути угодников Божиих к святости далек от елейно-сусального. По его словам, «христианская святость вовсе не означает идеальности и безгрешности. Более того, святые на своем пути, бывало, что впадали и в некоторые заблуждения, ведь все мы – люди, и нам свойственно ошибаться. Но в этом кроется и великая для нас надежда – никакая ошибка, пусть даже самая большая, не может закрыть нам путь к спасению и святости. Лишь бы мы вовремя осознали эту ошибку, а осознав, – покаялись, и покаялись деятельно» (С. 403). Ведь «и в житиях святых мы находим немало примеров, когда вершин святости достигали самые простые люди, и даже бывшие разбойники и убийцы» (С. 610).

Поэтому, как пророчески писал святитель Иоанн Шанхайский, «Россия восстанет, когда поднимет взор свой и увидит, что все святые, в земле Российской просиявшие, живы в Божием Царстве, что в них дух вечной жизни и что нам надо быть с ними и духовно коснуться и приобщиться их вечной жизни. В этом спасение России и всего мира». Редакция полагает, что книга митрополита Владимира внесет свою лепту в исполнение этого святого пророчества.

О жизни святых автор говорит просто, но ярко и убедительно. Книга поможет осмысленно участвовать в богослужебной молитве избранному святому. Полезной окажется данная книга и для священников при составлении проповеди, и в целом, как надеется редакция, найдет своего самого широкого благодарного читателя.

Слово о начале времен
(1/14 марта)

В начале Ты [Господи] основал землю, и небеса – дело Твоих рук… все они, как риза, обветшают, и, как одежду, Ты переменишь их, – и изменятся; но Ты – тот же…

Пс. 101, 26–28

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Дорогие во Христе братья и сестры!

Этот месяц мы называем мартом, им начинается весна. Солнечные лучи становятся теплыми и ласковыми. Травы покрывают землю ярким ковром. Одеваются листвой деревья. Расцветают и благоухают цветы. Повсюду разносится ликующее птичье пение. Все это для нас – обычные земные радости. Но об этом месяце Господь сказал служителям Своим Моисею и Аарону и всем древним израильтянам: Месяц сей да будет у вас началом месяцев, первым да будет он у вас между месяцами года (Исх. 12,2). Земная весна напоминает нам о весне Вселенной – о начале времен, когда был создан этот мир со всеми его красотами.

Любуясь весенним расцветом творения, мы неизбежно устремляемся мыслью к Творцу.

Божественный апостол открыл нам великую истину, что Бог есть Любовь (1 Ин. 4, 16). Сотворение мира ничего не могло прибавить к полноте внутренней гармонии Божества, Его Всеблаженству. Ни в чем и ни в ком не нуждается Всесовершенный Господь. Причина сотворения Вселенной только одна: желание Всевышнего. То была воля Бога любви. Из этой созидающей мысли Всемогущего мгновенно (вневременно) возникло небывалое и неисчислимое многообразие форм, обликов, природ, сущностей. Так Бог стал Творцом. Создание мира явилось излиянием Божественной любви. Можно сказать: Бог сотворил мир любовью Своей.

Бог – единый имеющий бессмертие, Который обитает в непреступном свете (1 Тим. 6,16). Он по Своей сущности непостижим ни ангельским разумом, ни тем более земным человеческим рассудком. Однако стремление познать своего Творца не только законно, но и жизненно необходимо для всякого создания. В нем есть источник вечной жизни, а отказ от богопознания, по словам святого Григория Нисского, «сам по себе становится для человека причиной погружения в страстную и нечестивую жизнь». Господь есть Источник жизни, отрыв от Него означает гибель. Поэтому творение призвано всеми силами – и чувством, и мыслью – приникать к Нему. Но что же мы можем узнать о Непостижимом? Только то, что Он Сам благоволит открыть о Себе. Тщеславный рассудок, мнящий самостоятельно понять Всеобъемлющее Божество, похож на жалкую лужицу, силящуюся вобрать в себя океан. Творец бесконечен, тварь ограничена.

Знание о Всевышнем может быть даровано только свыше, в Божественном Откровении. Таково бесценное сокровище Православия: познание Бога как Единосущной Святой Троицы.

У Всевышнего нет изменения и ни тени перемены (Иак. 1,17). Бог в Себе – Вседоволен. Его Всесовершенству чуждо внутреннее развитие, которое кажется – да и в действительности является – жизнью ограниченных созданий. Его Всемогущество исключает неисполнимость желаний, страстную внешнюю активность – то, что неразумным людям кажется «живой жизнью». И плоская логика рисует безжизненный образ: некое верховное существо, безучастное или даже беспощадное. Отсюда жесткость «строгих монотеизмов» в деизме и протестантских сектах. Отсюда холодный абсолют или высший разум у философов. Отсюда же, наконец, и клевета богоборцев, кричащих о небесном тиране. Но Истинный Бог бесконечно далек от всех этих мертвых схем.

Господь есть Бог Живой, есть Жизнь Вечная. Внутреннее бытие Его самодостаточно и неизменно, но оно бесконечно богаче, прекраснее, гармоничнее, бесконечно живее всех наших существований. Мы способны ощутить веяние Божественной Жизни – этого Высочайшего Покоя, этой Вечности Божией – только в свете тайны Троичности Божества. «Даже неясная тень Троицы наполняет меня волнением!» – восклицает святитель Григорий Богослов.

Говорить о тайнах Господних неимоверно трудно. Наш ум мелок, наши понятия ничтожны, наш язык слаб и жалок. Даже Священное Писание, обращенное к людям, вынуждено употреблять приземленные образы – говорить о деснице и крепкой мышце, об очах и взоре Бога Всевышнего, хотя Бог есть дух (Ин. 4,24). Притча, образ, дальнее уподобление – вот средства, которые есть у нас, чтобы увидеть отблески Божественных Истин.

С чем сравнить богатство бытия Божия? Вот с чем: в чем красота драгоценного камня, почему им можно любоваться часами? В нем – сокровенная красота: переливы света и мерцание искр; яркий, струящийся блеск и неуловимое сияние. Станет ли алмаз, сверкающий тысячью граней, прекраснее, если вдруг придет в движение – скажем, начнет летать по комнате? Нет, конечно. Красота этого камня – внутренняя, самодостаточная, сама являет образ высокого покоя.

Высочайший покой Святой Троицы озарен внутренним сиянием – светом Всесовершенной Любви. Это предивная и пречудная, невыразимая и неизреченная полнота единения Трех Ипостасей – Отца и Сына и Святого Духа. Троица Единосущная, Неслиянная и Нераздельная! Единое Божество во взаимном блаженстве трех Лиц! Здесь немыслимо одиночество, непредставимо противоречие, бессмысленно главенствование и подчинение – нет никакой тьмы в сокровенном Свете Господнем. Всесовершенен Союз Трех, Которые – Одно.

В тайне Троицы открывается нам Бог – Любовь. Через эту тайну мы начинаем понимать Господа и в Его деяниях – как Вселюбящего Создателя. Вот просветляющее, освобождающее, вдохновляющее Откровение.

«Благость Божия не удовлетворилась созерцанием Самой Себя: пожелала излить и распространить благо, чтобы многие сделались причастниками благости, а это свойственно величайшей благости», – учит святитель Григорий Богослов. Всещедрый Господь дал существование Вселенной, подарил жизнь Ангелам и людям. Но из самой сущности Творца следовало необходимое условие жизни Его созданий. Сотворенное Вселюбящим Богом должно было жить только в любви: ибо счастье и мудрость, добро и свет, созидание и вечность – все, что составляет истинную жизнь, объемлется любовью. Желание совершенства есть насущная потребность любящего, так он устремляется к Богу как к Всесовершенной Любви, облекается в боголюбие. Всевышний Отец, возлюбивший оживотворенных Им Ангелов и людей, призывает их ко взаимной любви. Всякий любящий рожден от Бога и знает Бога (1 Ин. 4, 7). Но к любви нельзя принудить, это пресветлое чувство не терпит насилия. Отсюда высочайший – но и опаснейший, страшный дар Господа творению: свобода.

Творя мир, Бог не «смотрелся в зеркало», не просто рассылал повсюду блики Своего Света. Творец создавал особые, самостоятельные существа. Дарованный им образ Божий являлся начатком Божественных совершенств, одно из которых – свободная воля была способна омрачить и уничтожить все остальные. Каждому созданию было предоставлено на выбор: сказать «да» или «нет» Божественной Любви.

Всемогущий Создатель не мастерил послушных кукол. Ему не нужны были ни «духовные роботы», ни «биороботы». Господь творил мир для любви. А разве можно назвать любовью притяжение гвоздя к магниту или жжение инстинкта, подавляющее разум и волю? Только создание, свободно отвечающее любовью Вселюбящему Создателю, становится достойным своего Творца.

Бог творил совершенный мир – совершенный в добре, красоте, мудрости. Но лишь сокровенное бытие Святой Троицы является гармонией полной и нерушимой: создание всякого внешнего уже несло в себе некоторое противоречие. Об этом свидетельствует Священное Писание: пред Всевышним – даже небеса нечисты (Иов. 15,15)! При сотворении мира появляется неизбежный разрыв между Всесовершенством Создателя и совершенством творения. Этот разрыв открывает перед созданием просторы для совершенствования. Так, на крыльях всевозрастающей любви среди умножающегося счастья возносятся сыны Света к Вселюбящему Господу. Их блаженный полет бесконечен, как бесконечно Всесовершенство Создателя. Это путь тех, кто свободно избрал для себя верность Всевышнему. Но тот же разрыв может стать для твари падением в бездну, погружением в ненасытно мучительное небытие. Это жуткое низвержение так же бесконечно, ибо неуничтожимо бытие, дарованное Всемогущим Творцом. Таков путь сынов погибели, свободно избравших для себя противление любви Господней. Обо всем, чем чревата для мира свобода воли, знал Всеведущий Бог, творя в начале небо и землю (см. Быт. 1, 1).

Сотворение духовного неба

В первой же строке Откровения мы сталкиваемся со слабостью и нищетой нашего языка. Здесь каждое слово требует подробного толкования. Сам глагол «творить» здесь означает невместимое нашим рассудком понятие «создать из ничего». Здесь земля – это не сырая почва и не планета, а то, что мы весьма неточно называем веществом или материей: материал для создания видимого мира. Изначальное небо вовсе не голубая околоземная атмосфера и не чернота межзвездных пространств, но – незримый духовный мир. Наконец, начало – это еще отнюдь не начало времен, скорее его можно уподобить некоему остановленному мгновению, замершему мигу на границе вечности и времени.

Мириады чистейших светоносных духов – вот небо начала. Эти создания не были обременены плотью и кровью, не нуждались в пище и питье, им не нужен был земной воздух. Они были призваны дышать любовью – воздухом вечного счастья. Но один из высших Ангелов, Денница-Люцифер, сказал «нет».

Была неумолимая логика в том, что пала именно совершеннейшая и прекраснейшая тварь Божия. Денница обратил внимание не на Всесовершенство Создателя, а на свои собственные достоинства, подменив любовь самолюбованием. Он оглядывался вокруг и не находил среди небесных светочей равного себе – так он породил в себе гордыню. Выше его ему казался только Бог. Люцифер задался вопросами: почему Господь – Он, а не я? почему к Нему, а не ко мне устремляется ангельский мир? Проникшись завистью ко Всевышнему, верховный херувим пожелал свергнуть и истребить своего Создателя, чтобы самому занять Его место. Все это: гордость, зависть, ненависть – было сгустком лишь одной мрачной мысли, рожденной им, и этой мысли было достаточно, чтобы Денница погас. Прекраснейший и светлейший из Ангелов, он внезапно превратился в беспросветно-мерзкого диавола-сатану. Люцифер померк не один: он заразил своим мраком треть светил – духов, которые также позавидовали если и не Богу, то светлейшим своим собратьям. Эти зараженные тоже угасли, сделались гнусными демонами. На это темное перерождение не было воли Божией – то была свободная воля Люцифера и его присных. Но для них уже не было места среди любящих Бога светоносных Ангелов: Пресветлое небо вытолкнуло из себя духов злобы. Падение диавола и его воинства положило начало всем бедствиям тварного мира. Бог зла не творил – зло породил сатана.

Извращенная фантазия подвигла некоторых писателей на лесть диаволу. По страницам литературных произведений разгуливают «симпатичные» Мефистофели и «справедливые» Воланды. У Мильтона, Байрона, Шелли, Лермонтова и других писателей дух злобы вызывает сочувствие, предстает в образе романтического бунтаря, таинственного революционера. Эта романтизация зла является ложью и великим соблазном для человеческих душ. Вдохновитель подобных произведений, диавол-человекоубийца (Ин. 8, 44), не имеет ничего общего со своими подсахаренными портретами.

И в суетном земном мире мы нередко видим, как какой-нибудь заместитель «подсиживает» своего начальника – всячески старается ему навредить, чтобы самому занять его кресло. Но такой лукавый подчиненный обычно запасается хотя бы самооправданием: я, мол, умнее своего руководителя и лучше его справлюсь с делом. А говоря о действиях лукавого духа, нужно понимать, против чего и Кого восстал Люцифер.

Денница задумал уничтожить не просто вышестоящего начальника, а своего Создателя, Того, Кто подарил ему жизнь, ум, красоту, счастье. Мятеж против отца, отцеубийство – это навязчивая идея языческих культов, каждый из которых имеет более или менее явные признаки сатанизма. Такой мотив мы видим у верховных кумиров – к примеру, у вавилонского Мардука или у Зевса древних эллинов (заметим, что эллинская античность и посейчас считается «гармонически прекрасной», и в ней – исток так называемого западноевропейского Возрождения). В наши дни сатанинская секта «Белое братство» пыталась внедрить в сердца молодых людей ненависть к их родителям. Так в культах земных поклонников диавола преломляется его мечта об убийстве Небесного Отца.

Надо понять, чему воспротивился Люцифер, когда сказал свое «нет» Божественной Любви. Созидание и доброта, свет и мудрость, милосердие и счастье – все это только у Бога и в Боге, без Которого невозможно никакое истинное благо. Всякое даяние доброе и всякий дар совершенный нисходит свыше, от Отца Светов (Иак. 1,17). Господь – Творец, диавол – изобретатель. Наперекор Вселюбящему Богу сатана изобрел ненависть, ложь, подлость, жестокость, насилие, мрак, гнусные похоти и грязные страсти. Вся боль, все страдания, все скорби мира имеют только одного автора – сатану. Чудовищнейшие преступления, изощреннейшие пытки, омерзительнейшие извращения, даже мысль о которых не вмещает нормальное человеческое сознание, – все это вышло из диавольских мастерских. Людоеды, маньяки, сладострастные палачи: представление о них – это только тень жуткого облика князя тьмы. Если собрать воедино все отвратительное и вызывающее в нас ужас – и этого не хватит для того, чтобы описать всезлобного духа.

Вот в этот немыслимый кошмар, а вовсе не в романтический плащ одет пресловутый «печальный демон, дух изгнанья». Вид олицетворенного зла, даже не самого диавола, а любого из его прислужников-бесов, настолько страшен, что этого не может вынести человек, не облеченный в броню святости. Вот почему злые силы часто являются обычно не в собственном облике, а в виде диковинных уродцев: к примеру, звероголовых богов у древних египтян, леших и домовых среди суеверных невежд или инопланетян с НЛО в наш повредившийся на технике век. Преподобный Серафим Саровский, обладавший духовной силой для прямого противоборства демонам, мог с содроганием сказать о них только одно: «Они гнусны».

Бог есть Даритель и Источник жизни. Диавол породил и несет с собою смерть. Духовная смерть несравненно страшнее умирания человеческих тел, при котором прах возвращается во прах, материя отдыхает до Судного дня. Но гибель, порожденная вселенским злом, – это вечно длящаяся пытка, нескончаемое погружение в глубины страдания. Сам диавол – самоубийца и вовлекает в самоубийство всех, кто покоряется ему. В представлениях земных безбожников-атеистов отразилась несбыточная мечта сатаны о небытии: его жажда погасить свое сознание, чтобы вместе с ним исчез весь мир. Это невозможно. Природа каждого существа имеет Божественное происхождение, она изначально добра и, даже искалечив в себе злом образ Божий, не способна уничтожить его, но обречена на нескончаемую тоску по Творцу. Зло – не сущность, а своевольно вызванная болезнь созданий Господних. Для падших духов и духовно погибших людей эта болезнь становится неизлечимой: они обрекли себя на вечное падение в бездну, где плач и скрежет зубов (Мф. 8,12). Бессмертие – лишь в любви к Господу Жизнодавцу, противление Богу – это безжизние, вековечная жуть геенны.

Небесный Отец желает дать Ангелам и людям как можно больше счастья – и каждый верный получает такое блаженство, какое только способен вместить. Цель отца лжи, сатаны, прямо противоположна: он жаждет причинить как можно больше страданий тем, кого ему удалось заманить в свои сети. Диавол – суперсадист, и «заслуги» перед ним его палачей-рабов вызывают во всезлобном духе еще большую ярость палачества. Пусть помнят об этом те, кто в этом мире служит греху, пусть знают, какую страшную «награду» готовит им свирепый хозяин. Наперекор Божию Царству добра и света диавол изобрел преисподнюю: пыточную мастерскую с неугасимым мрачным огнем и неусыпающим сверлящим червем, с разнообразнейшим арсеналом чудовищных зверств. Горе несчастным, попавшим туда, ибо для многих это – навеки.

Чего же добился Денница, воспротивившись Божественной Любви? Всещедрый Создатель ничего не жалеет для Своих созданий: каждый получает всю радость и славу, какую может принять. Люцифер обладал великолепнейшим сиянием, большего величия была не способна вместить его природа, но гордецу показалось мало. Завистник пожелал прыгнуть выше головы. Что ж, он стал первым в своем роде – воцарился в аду, на мрачной и смрадной свалке Вселенной. А былую славу Денницы давным-давно превзошел и малейший из Ангелов, сохранивших верность Всевышнему, ибо добрые духи непрерывно возрастают в сиянии Отчей Любви.

В Царстве Небесном светятся нежностью, пламенеют любовью, наполняются счастьем лучезарные сыны Божии. Каждый из них велик, мудр, прекрасен, могуч. Они сказали свое «да» Божественной Любви и приняты в объятия Всесовершенного Создателя. Ни один из верных Ангелов уже не может пасть: их выбор сделан в вечности – сроднившись с Небесным Отцом, они неколебимо утверждены в добре.

Земные суемудры часто вопрошают: как, дескать, Всеблагой Бог может обречь кого-то на страдания, тем более – на страдания вечные? Нет, не Господь обрекает аду Свои создания, а их собственная, обращенная во зло свободная воля. Но, мол, зачем дал им Бог свободу воли? Затем, что без этого творение мира становилось бы бессмысленным. Если бы Всевышний не творил ради того, чтобы не мучился сатана и прочие духовные самоубийцы, – не вызваны были бы к жизни мириады прекрасных и счастливейших сынов Света. Для жалких совопросников века сего гремит глас Всемогущего Творца: Где был ты, когда Я полагал основания земли? Скажи, если знаешь (Иов. 38,4). Будешь ли состязаться со Вседержителем? Кто предварил Меня, чтобы Мне воздавать ему? под всем небом все Мое (Иов. 41,3).

Светлый ангельский хор встречал начало времен не лукавыми вопросами, а восторгом умудренной любви. Господь творил видимую Вселенную при общем ликовании утренних звезд, когда все сыны Божии восклицали от радости (Иов. 38, 7).

Начало времен

Всевышний сотворил и духовный, и видимый мир из ничего. Не из Своей Сущности и не из чего-то внешнего – из ничего. Ничто не есть нечто. В превечности, прежде начала творения и начала времен, существовал только Бог. Никакой праматерии – ни духовной, ни вещественной – не было. Никакого «первобытного хаоса», о котором фантазировали древние греки и новейшие материалисты, не существовало. Атеистические басни о «самоорганизации материи» разоблачены уже и наукой. Термодинамика установила: вещество само по себе стремится не к «буйству стихий», а к превращению в совершенно однообразную, «пустую и безвидную» гигантскую кашицу, в необозримую мертвечину. Движение, порядок, стройность, красоту дал материальной Вселенной Творец, создавший ее из ничего.

В современной астрофизике наиболее правдоподобной считается теория происхождения Вселенной вследствие взрыва некой точки, уже заключавшей в себе всю энергию мироздания. Что ж, действительно похоже. Точка не имеет ни длины, ни ширины, ни высоты – по сути она ничто. А энергия (величина которой стремится к бесконечности и о происхождении которой наука умалчивает) – это творящая мысль Божия. Впрочем, есть существеннейшая и сущностная разница между научными теориями и Божественным Откровением. Мать мучеников Маккавеев, вдохновляя младшего сына на подвиг во имя веры, говорила: Умоляю тебя, дитя мое, посмотри на небо и землю и, видя все, что на них, познай, что все сотворил Бог из ничего (2 Мак. 7, 28).

Вряд ли воспоминание о «взрывающейся точке» способно дать человеку мужество для принятия страшной казни. Иное дело – напоминание о Всемогуществе Небесного Отца, звучащее из уст доблестной матери мученика: Творец мира, Который образовал природу человека, опять даст дыхание и жизнь с милостию тому, кто не щадит самого себя за Его законы. Дитя мое, прими смерть, чтоб я по милости Божией опять приобрела тебя (см. 2 Мак. 7, 23, 29).

Вот так Богооткровенные Истины, в отличие от научных умозрений, являются для человека спасительными и спасающими.

Наука сама по себе есть добро. Исследуя мироустройство, видя его гармонию и разумность, человек может проникнуться мыслью о Премудрости Творца. По слову апостольскому: Невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы (Рим. 1,20). Но злая воля может извратить и доброе. Богопротивники XVIII–XIX веков сотворили из науки некоего кумира, отвлекая множество духовно нестойких людей от Творца и вовлекая в поклонение числам и формулам, измерительным приборам и теориям – плодам ограниченного человеческого рассудка. Ученый, как всякий человек, может заблуждаться в своих поисках – и именно заблуждения науки вроде «обезьяньей теории» Дарвина стали выдаваться за окончательные истины. Но возгордившийся рассудок совершенно забыл о том, что само слово «теория» означает лишь предположение, догадку, построение ума. Наукопоклонники объявили, что действительные, свыше данные истины – Священное Писание и даже само бытие Божие – якобы опровергнуты наукой, и стали высмеивать религию и верующих как людей темных и отсталых. Особенно ядовитые насмешки «научных» безбожников вызывал Шестоднев – первая глава книги Бытия, повествующая о сотворении мира Господом Богом. И вдруг к середине нынешнего века этот смех затих. Сама наука вдребезги разбила домыслы атеистов.

Господь сжалился над неразумными людьми, совращаемыми в наукопоклонничество, и даровал ученым целый ряд открытий, проявляющих Божественные основы мироустройства. Наука заняла подобающее ей место: поклонилась Всевышнему Творцу. Один из ее гениев, знаменитый Джон Томсон, свидетельствует: «По мере того как мы продвигаемся с вершины на вершину знания, внезапно обнаруживается, что каждую из них давным-давно освоили богословы».

Шестоднев, над которым так усердно хихикали лже-мудрецы, в свете новейших научных открытий оказался точнейшей картиной миротворения, явленной людям еще в глубокой древности. Однако сейчас находятся упрямые невежды и в науке, и в вере, которые видят в Священном Писании только древний миф. Что можно посоветовать таким заблудшим? Перечитайте первую главу книги Бытия, а затем обратитесь к ученым за разъяснениями по поводу каждого из дней творения.

День первый. Дух Божий носится над водою неорганизованной материи. Господь творит свет и отделяет его от тьмы.

Идите к специалистам по квантовой физике. Они расскажут, как, согласно уравнениям Шредингера, организовано управление материей при помощи нематериальных волновых функций (духовных сущностей). Они растолкуют роль света в структуре мироздания, объяснят, что означает отделение света от тьмы и какие силы движут то и другое. Академик Ф. Шипунов иронически замечает: «Раньше их называли Ангелами и бесами. Мы называем их электромагнитными матрицами».

День второй. Бог отделяет воды от вод твердью и называет твердь небом. Это небо-твердь, в подлиннике поименованное покрышкой или распростертием, – явление видимого мира, а не духовное небо начала.

Если что-то неясно здесь – ступайте к астрофизикам. Они объяснят, как во Вселенной твердь вакуумных пространств разделяла воды от вод газовых туманностей.

День третий. Бог собирает воды под твердью в одно место — создается планета Земля. На ней Творец выделяет из смешения сушу и воды (уже в нашем понимании) – созданы континенты, омываемые морями и океанами. На земле произрастают травы и деревья.

За объяснениями по поводу происхождения планет опять обратитесь к астрофизикам. Идите к геологам – они скажут, откуда взялись в почве угольные пласты и насколько появление растительной жизни предшествовало явлению жизни животной. Пойдите к ботаникам: они расскажут, что именно деревья и травы насытили воздух кислородом, которым дышит животный мир. Они же ответят на недоуменный вопрос: как могла существовать растительность еще до образования солнца? Растениям не обязателен солнечный свет, многим их видам достаточно космических лучей.

День четвертый. Бог создает светила на тверди небесной, в их числе – солнце и луну.

Ступайте к физикам, которые до сих пор бьются над общей теорией поля и не могут понять, как Творец утвердил движение звезд и планет на тверди пространства – подвесил их на пустоте.

День пятый. Бог создает морских животных, рыб и птиц.

Палеонтологи сообщат о предшествовании океанической жизни появлению животных на суше. Они растолкуют, кто такие большие морские гады, которые упоминаются среди других обитателей моря, – это плезиозавры, ихтиозавры и другие ископаемые гиганты. Кроме этого, ученым давно известно, что марксистский тезис о «жизни как способе существования белковых тел» несостоятелен. Жизнь отнюдь не «самозарождается из случайной химической реакции, а потом распространяется по земле», как предполагали лжефилософы-атеисты. Жизнь появилась на Земле сразу повсеместно в цветущем многообразии форм. Это научный закон: закон постоянства биомассы академика Вернадского.

День шестой. Господь создает скотов и гадов и зверей земных породу их. В конце всего сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его, мужчину и женщину сотворил их (Быт. 1, 26).

Идите к ученым. Биологи объяснят вам, что дарвинизм на фоне сегодняшних данных науки выглядит просто-таки неприлично. Открытия генетики, подтвержденные изысканиями палеонтологии, утверждают: разные виды животных никак не могут происходить друг от друга вследствие борьбы за выживание: новые формы жизни появлялись одновременно, как бы всплесками, – причем не особыми видами или родами, а целыми отрядами. Единственный вид, который явился отдельно и позже всех, – это человек. Упрямым людям, которым до сих пор хочется «происходить от обезьяны», наука растолкует, что это так же невозможно, как слону вылупиться из куриного яйца: это запрещенный генетический переход. Что же касается пещерных людей, которых до сих пор рисуют в школьных учебниках, – антропологи скажут, что древние дикари ничем не отличались от современных диких племен, затерянных в непроходимых лесах Амазонии и на островах Тихого океана. Археологи и историки подтвердят: при всем разнообразии народов и рас облик и разум человека оставались, в сущности, неизменны на протяжении истории человечества.

Подробное истолкование Шестоднева с точки зрения науки есть задача православных ученых, желающих последовать совету святителя Игнатия (Брянчанинова): «Полезно извлекать из науки доказательства для веры, – ибо Истина веры находится в единении с истиною науки». Не только о сотворении мира, но и о других истинах, изложенных в Библии, могут многое рассказать ученые. Археологи – о том, как в горах Армении был, возможно, найден остов Ноева ковчега. Астрономы – о том, как в своих вычислениях они натолкнулись на «день остановленного солнца», случившийся во времена походов Иисуса Навина. Биологи – о людях, выходивших живыми из чрева кита. Историки – о древних рукописях, свидетельствующих истину Воскресения Христова. Об этом и еще о многом другом могут поведать ученые – и принести немалую пользу тем, кто обольщен атеистической ложью.

А для верующих сердец Божественное Откровение не нуждается в доказательствах. Язык науки труден, сух, не всякому доступен: понимание его требует особой, иногда долгой подготовки. Однако каждому человеку ясна вдохновенная речь библейского Откровения, повествующего об истинах не просто поучительных – о спасающих. Это призыв к вечной жизни: создание да ведает своего Создателя! И перед каждым человеком раскрыта книга естественного Откровения Божия – Вселенная, вдохновенным языком воспевающая своего Творца: Небеса проповедуют славу Божию, и о делах рук Его вещает твердь (Пс. 18, 2).

Вслушаемся же в песнь, которой славословит творение своего Премудрого Создателя. Бесчисленны звезды, каждая из них – это океан многоцветно играющего огня. В светлой гармонии они движутся по черной тверди пространств – сходятся в созвездия, образуют галактики, вплетаются в серебристую дымку Млечного Пути. Этот дивный и величественный танец светил – какая стройность, какая высочайшая разумность в нем! Рядом с любой из лучезарных звезд такой малой кажется наша Земля, но сколько на ней дивного и прекрасного! Полуденная лазурь небосвода – и полуночное лунное сияние. Огнистые зори – и семицветье радуги. Моря с пенистыми волнами над таинственными глубинами – и горы, испещренные каменными узорами, увенчанные искристыми ледяными коронами. Стройные и могучие, устремленные ввысь чинары – и нежная, хрупкая белизна цветущих лилий. Огромный кит, выпускающий из себя фонтан воды, – и деловито жужжащий жук-бронзовик, сверкающий, как изумруд. Грациозный бег оленя – и медлительное движение улитки. Красочное оперение павлина – и пленительная песня соловья. И в дальнем, и в близком, и в великом, и в малом – во всем слышится эхо Божественных совершенств. Даже пылинка, пляшущая в солнечном луче, – и в ней славословие Всевышнему.

Премудро устроен мир. Чего ни коснется взгляд, к чему ни обратится мысль – всюду чудеса Господни. Полет звезд – и птичий полет. Течение соков дерева – и обращение крови в наших телах. Превращение воды в пар или лед – и прорастание зерна. Рост каменного кристалла в земле – и лепка тела ребенка в материнском чреве. Во всем – чудесный порядок, смысл и разум. Это свидетельство присутствия Мудрого Творца и Законодателя.

Весь мир сотворил Бог из ничего. Любуясь весенним цветением в марте, мы должны думать о начале времен – о весне, созданной Богом Вселенной. То был дивный расцвет. Ведь Сам Всевышний увидел все, что Он создал, и вот, хорошо весьма (Быт. 1, 31).

Вечность и время

Книга Бытия говорит о шести днях сотворения мира. Но что мы можем знать о днях Божиих? У Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день (2 Пет. 3, 8). Что для Предвечного эти тысячи и миллионы, миллиарды и сикстиллионы лет, подсчет периодов и эпох, вся эта земная арифметика? Даже для человека время может двигаться очень по-разному: оно то «летит», то «тянется», вовсе не сообразуясь с тиканьем механических часов. В мгновения смертельной опасности или агонии человек может как бы заново пережить всю прожитую жизнь до мельчайших подробностей: проходит всего несколько секунд, а перед ним проносятся картины десятилетий. Неделя Шестоднева, по высказанному еще в древности мнению святых отцов, – это просто тот срок, за который Всевышний благоволил показать в видении первому человеку Адаму, а затем и Боговидцу Моисею, как именно был сотворен мир.

Для Бога нет времени: Его обитель – вечность. Но понятие о вечности принадлежит к числу тех, которые не вмещаются в ограниченный земной рассудок. Вечность вовсе не время, удлиняющееся в обе стороны, как представляется плоской человеческой логике, – нет, это совершенно иная форма бытия. О чем-то подобном начинают догадываться математики, когда говорят о многомерности вместо привычных трех пространственных и четвертого, временного измерений. Счастье Царства Небесного потому и непредставимо для нас, что тайны вечности не описываются человеческим языком. Но попытаться хоть как-то приблизиться к представлению о вечности необходимо. Это нужно хотя бы для того, чтобы заставить умолкнуть ропотников, находящих изъяны и ущербность в творении, которое Сам Всемогущий Создатель нашел весьма хорошим, совершенным. Пытаясь сопоставить вечность и временный мир, попробуем прибегнуть к образу.

Представьте себе прекраснейшую огромную картину, созданную гениальным живописцем. Если встать от этой картины поодаль и окинуть ее взором, она услаждает зрение и радует сердце. Но, если кто-то подойдет к холсту вплотную и уткнется в него носом, он увидит только отдельные мазки красок, которые могут показаться ему грубыми и беспорядочными. Вправе ли такой «знаток» судить о красоте произведения или тем паче критиковать его? А ведь в отношении к картине мира, созданной Всевышним Художником, наше положение еще хуже, чем у этого «знатока». Мы не просто уткнулись в холст мироздания – мы пребываем в самой плоскости необозримой картины мира, в крошечном ее кусочке. Мы копошимся среди непонятных нам, кажущихся случайными сочетаний цвета, света и тени: вот и все наше «пространство – время».

Живописец обладает гораздо большей полнотой жизни, чем плоские фигуры на созданном им полотне. Вот так же и вечность Божия есть несравненно большая полнота бытия, чем тварное существование в уголочке временного мира. Время – как бы плоско, вечность – объемна. Мы рассуждаем об астрономических и геологических эпохах, а для взора Творца все время творения мира является лишь одним мазком краски на Его картине. Так и в наши дни: мы уже встретили третье тысячелетие новой эры – а для Бога эта еще для нас не начавшаяся тысяча лет, как день вчерашний, когда он прошел (Пс. 89, 5). Всеведущий Господь в мгновение ока видит все прошлое, настоящее, будущее – мира, человечества, каждого из нас.

Бог сказал о Своем творении: Вот, хорошо весьма (Быт. 1, 31). О смысле этих слов Всевышнего мы начнем догадываться, только если поймем: Господь сотворил мир уже вместе с его историей. Для Бога в начале времен был явлен и конец времени. Творец не просто провидел или знал, «что из этого выйдет»: Всемогущий создал Свое творение во всей его полноте, включающей его начало, течение, завершение – и переход в вечность. Совершенство деяний Божиих мы сможем постигнуть, только если Он сподобит нас войти в вечное Царство Его, – тогда станут понятны сочетания красок, света и тени временного мира; станет ясно и то, как по Промыслу Божию даже силы зла способствуют вызреванию величайшего добра.

Беда и ужас нашего теперешнего положения в том, что мы живем в мире искаженном, изуродованном грехопадением человечества. Вокруг нас только развалины, руины изначальной красоты природы – и все равно как прекрасны явления, на которых осталась печать Божественного мироустройства! Бог сотворил чудесную Вселенную из ничего. А что творит, вернее, вытворяет с доверенной ему красотой падший человек? Вот даже сейчас, среди цветущей весны, если наш взор натолкнется на что-то неприятное или отвратительное, то будьте уверены: это дело рук человеческих. Премудростью Божией расцветают цветы, плодоносят деревья, плавают рыбы, летают птицы. Что в сравнении с этим наши грохочущие и скрежещущие, дурно пахнущие и опасные машины, которыми так гордится человеческий прогресс? Силы для жизни мы по-прежнему черпаем из природы Божией: нас кормят хлебные колосья и домашний скот; мы одеваемся в хлопок, лен и шерсть; мы строим наши жилища из глины и дерева. А что мы несем миру и себе самим? Гордый человек отравил почву, воду и воздух, даже в голубом нашем небе проделал «озоновую дыру» – на пути прогресса уже к самоубийству приблизилось человечество и теперь кричит: экологическая катастрофа! Кажется, единственное, в чем падший рассудок достиг своего рода совершенства, – это в военных изобретениях, в страшных орудиях убийства и разрушения. Но и тот «филиал ада», в который человеки стремятся превратить Землю, для тварного мира оказывается далеко не самым тяжким последствием греха Адама и его потомков. Изменив Творцу, человечество вовлекло в падение всю Вселенную.

Когда астрономы направили свои приборы в небесную твердь, начали вычислять размеры звезд и расстояния до них, выяснилось, какая маленькая у нас планета. Сработала магия гигантских чисел: Земля начала казаться людям ничтожной песчинкой, затерянной среди чудовищных пространств, а сами они – какими-то микробами на этой песчинке. Возникли предположения о том, что «на пыльных тропинках далеких планет» существуют похожие или непохожие на нас разумные существа. Забыв о единственно необходимой для нас встрече со Всевышним Создателем, начали грезить о встрече с «инопланетным разумом». Однако ничего разумного из космоса они так и не дождались. Этим поветрием воспользовались только духи злобы, являющиеся теперь в новомодных обличьях НЛО, инопланетян, полтергейстов, а по действиям их узнается давным-давно известная Церкви бесовская методика. Но вдруг наука предъявила новые данные, опрокидывающие все былые представления о «великом и малом» в мироздании. Предположено, что «песчинка» – Земля – это тот узел, в котором сходятся энергетические, волновые, информационные потоки Вселенной. Этот видимый мир (отметим – в нынешнем его состоянии) просто не имеет энергии для создания второй биосферы, где разум мог бы существовать в материальной оболочке. Околонаучные домыслы и научная фантастика оказались совершенно ненаучными. Никаких инопланетян нет и быть не может. Модная дискуссия на тему, одиноки ли мы, мол, во Вселенной, получила твердый ответ: такие – да, одиноки. Без Бога люди не просто одиноки, а одиноки бесконечно; ужаснее того – они окружены убийцами-демонами. А в видимом мире человек – единственное разумное существо. Известный русский богослов XX века В. Н. Лосский утверждал: «В центре Вселенной бьется сердце человека».

Для Бога нет пространственной удаленности, так же как нет временых длительностей. Своими лучами (в богословии это иногда называют нетварными энергиями) Всевышний пронизывает все, даже беспросветнейшие глубины ада. Вездеприсутствие Божие можно уподобить рентгеновскому излучению, пронизывающему любые непрозрачные предметы. Ни в видимом, ни в духовном мире нет уголка, где не присутствовал бы Бог, – такое место просто не может существовать. Господь Своею благодатью осеняет каждое создание, но проявляется дар Божий только тогда, когда это создание устремляет навстречу ему свою свободную волю. Так Ангел или святой человек может просиять. Такова была природа Фаворского Света, зримо преобразившего земное тело Христа Спасителя. Таковы цель и смысл существования всех, кто хочет стать по благодати сыном Божиим: это стяжание Духа Святого, проявление в себе лучей Божества.

Только духовные реальности, а не физические размеры и расстояния имеют ценность для Царства Божия. Поэтому Земля, где живут создания, способные воспринять благодать, – это истинный, духовный центр видимого мира. Так снимается вопрос библейских критиков: дескать, почему в Шестодневе так много внимания уделяется маленькой планете Земля? Но возникает иной вопрос: зачем нужны грандиозность, величие, сокровенные красоты бесчисленных звездных миров, если там нет жизни? Ведь так Вселенная, при всем своем блеске и необъятности, представляется мертвенной, каким-то гигантским сверкающим трупом? Но им стоит возразить так: есть вопросы, которые выходят за рамки человеческой компетенции. К примеру, святые отцы не интересовались особенно, «есть ли жизнь на Марсе». Их больше интересовало спасение их самих и человечества на планете Земля. А вопросы, подобные вышеупомянутому, они считали для себя лишенными значения для вечной жизни и возлагали все на Бога. Если Бог что-то нам не открыл из того, что не имеет отношения к нашему спасению и исполнению Его заповедей, то нам и не нужно по этому поводу любопытствовать.

Венец творения и его падение

Человек есть любимое создание Творца. По образному выражению святых отцов, человек был введен во Вселенную как царь и первосвященник. Его именуют венцом творения: странно это слышать в нашем исковерканном мире. Но это действительно так. Даже ангельское Небо создавал Всевышний единым мановением. А перед сотворением человека словно бы останавливается творящая мысль Господня; как бы Сам с Собою беседует Премудрый перед этим деянием. Мы слышим: Сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему [и] по подобию Нашему (Быт. 1, 26). Это – Предвечный Троический Совет.

Человек создавался на стыке двух миров: невидимого и видимого. Он был призван совместить в себе ангельскую духовность и вещественную оболочку. Это создание являлось звеном, связующим Небо и землю, могло увлечь за собою землю к Небесам, как об этом говорил преподобный Максим Исповедник: «В человеческое существо, как в горнило, стекается все созданное Богом и в нем из разных природ, как из разных звуков, слагается в единую гармонию». Такое создание должно было явиться совершеннейшим и любимейшим среди всех, рожденных Божественной любовью.

Как просто мог поступить Господь, желая одухотворить материю: достаточно было одеть в плоть Ангелов, уже испытанных на верность Небесному Отцу, – и вся Вселенная послушно бы устремилась к Нему вслед за такими хозяевами. Но иное судила премудрость Божия. Всевышний сотворил новое существо: в комок земного праха вдунул дыхание жизни – благодать Духа, призывающую к вечности. Человек был сочетай из величия своего потенциального предназначения – жизни в Боге и с Богом и ничтожества – возникновения из ничто и всегдашней возможности в это ничто обратиться вновь из-за потери живительной связи с Источником своей жизни – Богом. И этому созданию строгая любовь Всевышнего также предназначила Свой страшный дар: свободу воли.

Не случайно в Священном Писании и православной иконографии дан образ «задумчивости» Пресвятой Троицы перед этим деянием. Судьба человека во времени и в вечности являлась самой сложной из судеб всего сотворенного. Создание его по образу и подобию Божию включало в себя прозреваемую Всеведущим Творцом полноту истории человечества. А в начале времен человек получал только образ – семя Божественных совершенств, которое призван был взрастить в себе любовью к Создателю. Троический Совет говорит: сотворим человека по образу Нашему [и] по подобию, – но в начале времен сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его (Быт. 1, 26–27). Наделенный образом Господним, человек мог свободно избрать для себя путь к уподоблению Вселюбящему Божеству – обоготворяться самому и одухотворить мир, данный ему для царствования и священнодействия. Вот: царство, уготованное благословенным от создания мира (см. Мф. 25,34). Но, как и для ангельских Сил, для человека существовала возможность иного выбора: противление своему Создателю, падение. Всезрящий Господь изначально знал: человек падет и никогда не сможет подняться сам. Премудрость Троического Совета – в тайне Искупления падших Кровью Господней.

Тайна вочеловечения Сына Божия! В сотворение мира включалась и эта непостижимая Жертва: Самопожертвование Всевышнего ради спасения человека. Величие – и трогательность, Всемогущество – и умилительность любви Святой Троицы к падшим. На Предвечном Троическом Совете уже звучали слова Отца, обращенные к Сыну: Ради крови завета Твоего Я освобожу узников (Зах. 9,11). Так мы можем понять, кто мы такие. Мы – глина, окропленная и скрепленная Кровью Господней. Можно сказать: Бог сотворил мир из Своей Любви, а спасенных людей – из Жертвенной Любви, из Крови Своей. «Какой у нас Господь! О, как любит Господь Свое создание! Велик и непостижим наш Господь, но ради нас так Себя умалил, чтобы жили мы на Небесах и видели славу Его. Бедна душа моя, и нет сил описать Любовь Господню!» – восклицает преподобный Силуан Афонский. Бог в Лице Сына сошел из неприступной славы – в земной прах, из неизреченного счастья – на позорную казнь. В страшном Самообнищании, в бесконечном Самоумалении открывал Творец миру, что это такое – Божественная Любовь. Такова была полнота времен, таившаяся уже в сотворении первых людей.

В начале времен человек был создан совершенным. Мы не можем себе и представить, какими прекрасными явились эти первые люди: Адам и Ева. Прекрасны были души и тела их. Облеченные сиянием Божественной благодати, они не нуждались в иной одежде. Причастные Любви Господней, они были совершенны и во взаимной любви. Ничто не омрачало их жизни, ни в чем не имели они недостатка. Вселенная улыбалась им. Тенистые деревья услаждали их дивными плодами. Для них благоухали травы и цветы. Птицы пели для них, и звери ласкались к ним. Для них струились реки и пенились моря. Для них сияло солнце и светила луна, и звезды исполняли для них свой пленительный танец. Все богатства мироздания даровал Бог любимому Своему созданию – человеку.

Как нежные родители кладут свое дитя в уютную колыбель, так Небесный Отец поместил первых людей в чудесный мир райского сада. Там человек мог безмятежно и свободно возрастать до царственного своего призвания. Но уже и в этом уютном уголке мира наши прародители вовсе не были несмышлеными младенцами. Всещедрый Создатель наделил их высоким разумом и духовным могуществом. Господь Бог всех животных полевых и всех птиц небесных привел к человеку, чтобы видеть, как он назовет их, и чтобы, как наречет человек всякую душу живую, так и было имя ей (Быт. 2, 19). Чем являлся этот праязык, этот забытый первый язык человечества? Именуя животное или предмет, Адам вовсе не произносил случайный набор звуков – нет, он сразу постигал сущность и смысл названной вещи или существа, обретал над ними власть. Подобное знание и не снилось никакой науке; подобная мощь и не грезилась никакой технике. Подобно Самому Богу, человек наделялся творческим и творящим словом и с помощью такого слова мог пересоздавать, преображать мир. То был первый шаг к вселенскому воцарению рода человеческого. Первым людям Всевышний дал заповедь: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею (Быт. 1, 28), чтобы затем и лучистые хороводы светил, огненные миры звезд ласкались к ним и их потомкам, как ластятся в райском саду игривые львы и добрые слоны. «О, когда бы человек так Бога почитал, как он почтен от Бога!» – восклицает святитель Тихон Задонский.

Господь знал хрупкость человеческой природы, возведенной Духом из праха. Поэтому и не ставил первых людей перед таким испытанием, как ничем не связанные бестелесные духи, которым предлагался строгий выбор между «да» и «нет», полет к совершенству или падение в бездну. Несравненно мягче испытывалась свобода человеческой воли.

Всевышний со всех сторон окружил первых людей Своими Отеческими заботами, осыпал их множеством благодеяний – Адаму и Еве было дано все, чтобы они могли проникнуться благодарностью и любовью к Творцу. Само испытание их верности было как бы просто знаком, тенью искушения: от них требовалось только одно – не есть плодов запрещенного дерева. Все нужное людям в изобилии давал рай: никакая потребность не могла понудить их к измене Господу. Небесному Отцу ничего не было жаль для любимых детей: именно для человека и росло в раю дерево познания добра и зла с его лакомыми на вид плодами. Но твердая пища, необходимая взрослым, бывает смертоносна для младенцев. Достигнув духовной зрелости, первые люди без опасности для себя могли бы постичь, что кроме добра Божия существует зло диавольское, и это знание дало бы возмужавшему человечеству новые силы для совершенствования. Об опасности преждевременного вкушения этих плодов Господь предупреждал Адама и Еву, говоря: Не ешьте их и не прикасайтесь к ним, чтобы вам не умереть (Быт. 3, 3). Однако именно к запретной от Бога пище протянули наши прародители свои преступные руки.

Свобода воли, придающая смысл и ценность любви, немыслима без испытания. У людей было более чем достаточно разума и сил, чтобы выдержать искус запретным плодом: но вот истинна ли была их любовь ко Всевышнему? И Господь дал проявиться человеческой свободе – не убрал долой с людских глаз опасное древо, позволил вползти в рай еще одной свободной твари – змию-искусителю, сатане.

Всезлобный дух полон мучительной ненависти. Этот внутренний ад диавол сам свободно избрал для себя, сам породил в себе, возненавидев Создателя своего, Бога Вселюбящего. Любовь дарует счастье – ненависть заставляет страдать. Терзаясь неутомимой враждой, сатана жаждет причинять страдания всему и всем, погрузить в свой ад весь мир. Ненавидя Бога, диавол перенес ярость этой ненависти и на любимое создание Божие – человека. Всезлобному духу казалась нестерпимой мысль о том, что какая-то созданная из праха тварь блаженствует в раю, когда он, гордый Люцифер, так страждет. Сатана позавидовал человеку и как бы «воплотился»: вошел в змия – изящнейшее и хитрейшее из райских животных. В судьбах мира эта материализация сатанинской ненависти могла быть преодолена только зримым явлением Божественной любви: древнее «диаволовоплощение» побеждалось Боговоплощением.

Обращенная к Еве речь змия была чудовищной клеветой на Бога. Сатана говорил: мол, Господь лжет вам, не хочет дать вам сокровище, которое сделает людей такими же великими, как Он Сам. Так клеветала злая тварь на Всещедрого Творца. Истинная любовь не принимает клевету – это святое чувство не завидует, не мыслит зла, не радуется неправде (1 Кор. 13, 4–6). Такова ли была любовь Евы к Небесному Отцу? Слушая льстивое шипение змия, она забыла, что Всевышний даровал ей жизнь и райское счастье. Ей показалось соблазнительным сделаться некой «богиней» не через возрастание в любви и совершенстве – а сразу, от кусочка этого «яблочка», такого приятного и вкусного на вид. Ева доверилась не правде Божией, а обольстительной речи диавола. Она откусила «лакомый» кусочек запретного плода. Это была измена, поругание Божественной Любви. Так пала Ева, мать всех живущих (Быт. 3, 20).

Адам сделался жертвой более тонкого соблазна. Льстивые речи он слышал не от змия-сатаны, а от любимой своей подруги, уже зараженной вселенской злобой. Адам явился как бы первым рыцарем прекрасной дамы, древнейшим джентльменом, он вкусил от погибельного плода, чтобы угодить жене. Так он предпочел свою земную любовь Любви Небесной. Е1о тотчас же и земное чувство его омрачилось, начало разрушаться. Пришла расплата за грех – и Адам уже обвиняет во всем свою подругу: мол, не я виноват, она соблазнила меня… Истинная любовь – от Вселюбящего Бога: она не может существовать без своего Небесного Источника. Так всегда, так и у нас: мы не можем истинно любить и даровать счастье своим ближним, если не верны Всевышнему. Только с Богом и в Боге наши лучшие земные чувства могут стать совершенными и вечными. Любовь к Небесному Отцу – вот золотой ключ ко взаимной любви между нами. А потакая пустым и злым прихотям близких людей, ради этого забывая заповеди Господни, мы только губим и себя, и тех, кто дорог нашему сердцу.

Породивший в себе и из себя ненависть, диавол сделался и отцом лжи. Сатана солгал людям: попробовав запретный плод, они вовсе не стали, как боги, а лишились одежды Божественной благодати, поняли свою наготу и ничтожество. Образ Божий в них затемнился, на первый план выступил земной прах. Нашим прародителям оставалась еще последняя возможность сразу же возродиться: для этого нужно было бежать к Небесному Отцу с плачем о своем грехе и своей беде, вернуться в любовь Божию. Но они бежали не к Богу, а помрачившимся рассудком надеялись скрыться от Него между деревьями рая (см. Быт. 3, 8). Последний зов Отчий прозвучал в райском саду: Адам, где ты?… не ел ли ты от дерева, с которого Я запретил тебе есть? (Быт. 3, 9, 12). Но не спасительным покаянием, а подсказанной диаволом клеветой отвечал Адам своему Творцу: …жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел (Быт. 3, 12). Так падший человек начал клеветать на Всевышнего, обвинять в собственном грехе Самого Бога: зачем, мол, дал такую жену?

Вот так и мы начинаем клеветать на Небесного Отца: мол, в наших непотребствах и гибели виноваты родители, которых Ты дал; виновата жена или муж, которых Ты дал; виноваты друзья, которыми Ты окружил; виноваты век и страна, в которых Ты поселил… Но где же были мы сами: где был сам человек с его свободной волей, зрячим разумом, способным любить сердцем? И для каждого погибшего, для каждого падшего звучит глас Господень: Адам, где ты? «Что ты сделал со своей бессмертной душой?»

Тяжкий труд, болезни и телесная смерть были последними дарами, которые получили Адам и Ева при изгнании из рая. Да, это звучало проклятием, но являлось даром милосердия Всевышнего. Труд и боль – как милосердное наказание за преступление, смерть тела – вместо вечной пытки, на которую обрекают себя закосневшие во зле существа. Так избавлен человек от уподобления демонам. Испытания и горести временной жизни, возвращение во прах взятой из праха телесной оболочки – все это могло побудить падших людей к раскаянию, к спасительной тоске по утраченному счастью единения с Небесным Отцом, к возвращению в Божественную любовь. Ибо у падшего человечества еще оставалась надежда…

Часто приходится слышать наивно-лукавый вопрос: дескать, Адам с Евой согрешили, а мы-то почему должны страдать? Что можно ответить таким совопросникам? Во-первых, потому, что мы потомки Адама и Евы и последствия их греха в виде смертности и тления переходят на нас при рождении. Во-вторых, никто и с нас ответственности за наши грехи не снимает: не грешите – и страдать не будете. Попробуйте в течение не то что года или месяца, а хотя бы на протяжении одного дня не вкушать запретных плодов – воздержаться не только от греховных дел, но и от нечистых мыслей: тщеславия и осуждения, похоти и гнева, зависти и недоброжелательства… Вряд ли что-нибудь получится у тех, кто считает себя лучше праотца Адама. Недаром даже святые отцы, великие подвижники, считали для себя великим благом хоть день один сохраниться от греха. С падением Адама и Евы пали все их потомки: человек стал «удобопреклонным на зло». Почему это так? Изменив Небесному Отцу, люди исказили свою природу – из светлых созданий стали существами помраченными. Волчонок не спрашивает у своих родителей: почему я не рожден быть овцой? Вот так и Адамову роду не стоит спрашивать: почему над нами довлеет прародительский грех? Иначе мы были бы не людьми, а существами иной природы (и в частности, не задавали бы глупых вопросов). Но, несмотря на первородную порчу наших душ, Небесный Отец даровал нам надежду, дал нам силы для очищения и высветления себя, зовет нас из падшего мира в Царствие Небесное.

И после грехопадения у людей оставалась надежда. Надежда оставалась потому, что человек не сам породил в себе зло, а был соблазнен. Диавол и падшие с ним духи омрачили себя изнутри, беспросветно. В людей зло вошло извне, и в их душах еще оставалась искра Божественного Света. Но мучительно долгий путь из бездны предстоял людям, спасаемым Человеколюбием Божиим. И поистине ужасно было перерождение наших прародителей из светлых детей Всевышнего в жалких чад греха.

Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Человек жил в земном раю, как ангел какой, – был в теле, но не имел телесных нужд. Как царь, украшенный диадемою и облеченный в порфиру, свободно наслаждался он райским жилищем, имея во всем изобилие».

Так было, пока имел человек дерзновение перед Богом. А ныне должны мы думать о том, что тело наше образовано из персти земной. И сколько бы мы ни насупливали брови – должны принизиться, смириться; размышляя о природе своей, мы научаемся скромности в суждениях.

Да, наша падшая оскверненная природа действительно научает нас скромности, напоминает людям об их изначальном величии и теперешнем ничтожестве. Об этом говорит наша искалеченная биология, болезни, уродства, старение и, наконец, зловоние от наших гробов. Об этом вопиет наша извращенная психология со вспышками мучительных страстей, расслабленностью воли, леностью и пустыми блужданиями ума. Даже святое чувство взаимной любви в нас искажено порою до неузнаваемости: подменяется чувственностью, смешивается со своекорыстием, человекоугодием или жаждой власти над ближним. Как низко пал, как жалко переродился и выродился душою и телом человек – бывший венец творения, изгнанник рая Божия!

Искаженный мир

Пал человек, властелин земли, – и жестокие гримасы начали коверкать лицо земной природы. Разрушилась гармония созданных Господом живых существ: меж ними явились кровожадность и коварство, безобразие и нечистота. Даже насекомые начали приносить вред. Даже растения стали источать яд. Даже мельчайшие организмы, бактерии и микробы, сделались мучителями и убийцами. Разнуздались и слепые стихии: в ярости вулканов, в разрушительной силе землетрясений, в свирепости ураганных ветров, в иссушающем зное и мертвящем холоде. В наши дни адские силы извлекаются даже из кирпичиков мироздания: из атомных ядер, из тепловых лучей. Не райский сад, а адский кошмар все больше напоминает собою изуродованная земля. Так сбывается предвещание Господне падшему Адаму: Проклята будет земля в делах твоих (Быт. 3, 18).

Грехопадение человечества стало вселенской катастрофой. Так, когда повержен царь, враги превращают в развалины его царство. Человек был призван одухотворить собою землю и космос; вместо этого он оземлился сам. Призванный царствовать над природой, он сам превратил себя в «жалкий микроб на земле» – и обрек на хаос саму природу вокруг себя. По слову Священного Писания: Тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего ее (Рим. 8, 20) – по злой воле падшего человечества.

Не самовластие и не свободу нашел человек, прельстившись диавольским соблазном «стать, как бог» наперекор Небесному Отцу. Изменив любви Отчей, люди попали в рабство к ненавистнику и человекоубийце – сатане, поработив этот мир страшному хозяину. Но диавол сумел только исказить лицо Вселенной, а не воцариться в ней. Святитель Григорий Палама говорит: «Не подумайте, что лукавый обладает небом и землею и сущими между ними тварями Божиими. Прочь, такая абсурдная мысль! – Господь, измеривший пядью небо и держащий землю горстью, является Единственным Творцом и Владыкой их. Но злоупотребление вещами на основании страстей, мир неправды, злая похоть и гордость – не от Отца. Итак, этот мир во зле лежит по причине нашего злоупотребления и дурного заведования; вот этот мир, миродержителем которого является сатана. И грехолюбивые люди делают диавола своим самодержцем». Объяснив это, богомудрый святитель Григорий призывает верных: «Но мы, сочисленные Христу, возжелаем Горнего мира, убоимся геенны огненной, бежим от всяческой неправды и скверны: ибо по причине сих мы, увы, самим себе и миру сему поставляем князем – лукавого. Бежим, следовательно, от обманов злого мира и покажем, чрез добрые наши дела, что и мы сами – дело всеблагих рук Божиих. Потому что таким образом мы прекрасно будем пользоваться вещами нынешнего века и в свое время насладимся обетованными вечными благами».

Мы живем в искаженном мире, полном соблазнов, греха и скорби. Мы живем во временном мире, разрушающемся и обреченном на уничтожение. Всевышний хранит этот мир от окончательного падения – до Судного часа, как сказано святителем Филаретом Московским: «Словом Божиим тварь сохраняется под бездной Божией бесконечности, над бездной собственного ничтожества». Мы существуем как бы на тонкой пленке между истинным миром Божиим с его Ангелами и душами святых – Царством Небесным и гиблым диавольским антимиром – адом.

Многие богословы считают, что весь путь человечества от грехопадения до Страшного Суда – это всего один день Господень: седьмой день творения. Как известно из книги Бытия, почил Бог в день седьмый от всех дел Своих, которые делал (Быт. 2, 2). Но значит ли это, что Всевышний просто ушел из сотворенного Им мира, оставив его на произвол злых духов и падших людей? Ни в коей мере: думать так было бы безумием. Такая мысль получила название деизма. Господь наш Иисус Христос, воплотившийся Сын Божий, говорит: Отец Мой доныне делает, и Я делаю (Ин.5,17).

Что же означает покой дня седьмого, таинственный отдых Божий? Только одно: Господь уже не создает новых форм жизни и материи. Бог сотворил мир, дал ему законы – и как бы отпустил тварь на свободу, но отнюдь не подчинил творение ее произволу. Всевышний доныне делает: Он владычествует над миром – но не насилием, не прямыми проявлениями Своего Всемогущества, а мудростью, таинственным Промыслом Своим.

То, что мы называем естественными явлениями, естественным ходом событий, – есть богоустановленные законы природы, изменить которые легче легкого для Самого Законодателя. «У Бога и вода попаляет, и огонь орошает», – говорит святитель Филарет Московский. «Для Бога проще возжечь новое солнце, чем нам с вами свечку зажечь», – замечает архиепископ Иннокентий (Борисов). Но Всепремудрый Господь не делает ничего бессмысленного. Зачем Творцу менять Им же данные правила мироздания, проникнутые высочайшей разумностью, чудеснейшие? Эти истинные чудеса премудрости Божией окружают нас со всех сторон; мы считаем их чем-то обычным, потому что привыкли к ним. Надо сказать, что это дурная привычка – лень разума, не желающего задуматься над сокровенным смыслом вещей. Так, если бы перед нами, как перед древними израильтянами в пустыне, постоянно горел огненный столп славы Божией, мы бы к этому тоже привыкли, стали бы считать это естественным. Ведь перед нашими невидящими глазами и сейчас, и всегда находится ярко горящий столп славы Творца: Вселенная.

Мы считаем сверхъестественным, чудесным лишь то, что выходит за рамки наших обычных представлений, перед чем заходит в тупик наша ограниченная наука. Что ж, на протяжении человеческой истории и такие чудеса Всещедрый Господь являл во множестве – для исцеления нашего маловерия, для научения или предостережения. Еще в ветхозаветной древности пламя огненной печи ласкало тела подвижников веры – трех еврейских отроков в Вавилоне, как нежный туман, и горела вода на жертвеннике по молитве святого пророка Илии. В каждом истинном чуде Божием является высочайший смысл. Вспомним чудеса Христовы: умножение пищи для голодных, исцеление безнадежно больных, воскрешение мертвых – в каждом из этих деяний и польза для телесных нужд людей, и великая польза духовная. Это премудрые уроки, призывающие на путь вечного спасения.

Прямо противоположный характер носят явные вторжения в мир злых духов, которые также именуются сверхъестественными, или аномальными, явлениями. Эти гримасы вселенской злобы – устрашения или издевательские насмешки бесовские – поражают вопиющей бессмыслицей. Таковы бессвязные «прорицания» демонов на спиритических сеансах. Таковы безумные абсурды «астрала и ментала» в оккультных действах. Таковы бессмысленные поступки «инопланетян с НЛО». Таково хулиганство «барабашек» и «полтергейстов». Все это – давным-давно известные Церкви Божией, лишь подправленные на новомодный лад формы проявлений нечистой силы. Цель демонических издевательств над малопросвещенными людьми – испугать или смутить, сбить с толку, увести от поиска Божественной истины. Такое нельзя назвать истинными чудесами: это скорее похоже на балаганные фокусы; однако бесовское «фокусничанье» далеко не безобидно. Иногда силы зла даже приносят людям кажущуюся пользу: таковы «исцеления» старинных колдунов и нынешних экстрасенсов – после недолгого облегчения болезнь возвращается к «исцеленному» с удесятеренной силой, а бессмертной душе его уже нанесен страшный удар. Любопытство к бесовским фокусам, тем более доверие к ним, – это не вера, а суеверие, напрасное и пагубное. Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Суеверия – смешное и забавное внушение сатаны, впрочем, не смеху только, но и геенне подвергающее обольщающихся». В последние времена таковым будет «позорище бессмысленных чудес и знамений» антихриста, из-за которого соблазнится и навеки погибнет множество суеверных людей. Верным же нужно помнить, что любое овеществление злобных духов, в том числе и антихристово фокусничество, становится возможным только из-за умножения человеческих грехов – только по попущению Правосудного Господа Вседержителя.

Механизм взаимодействия сил добра и зла позволяет увидеть новейшие открытия ученых. Квантовая физика утверждает, что все процессы во Вселенной определяются нематериальными волновыми пси-функциями уравнений Шредингера, – в переводе на язык Откровения это, как уже говорилось, духовные сущности, существа духовного мира. Обнаружены волновые функции, положительные и отрицательные: первые стремятся к созиданию и сбережению существующего – это светлые Ангелы; вторые несут с собой разрушение и уничтожение – это духи тьмы. Соприкосновение отрицательного духовного мира, античастиц этого антимира с чем-то в мире видимом означает мгновенную аннигиляцию, взрыв, смерть. Выяснилось, что даже слабейшая из отрицательных пси-функций способна уничтожить всю нашу

Вселенную; это то, о чем говорил еще преподобный Серафим Саровский: «Малейший из бесов своим когтем может перевернуть всю землю. Одна Божественная благодать Всесвятого Духа, туне даруемая нам, православным христианам, за божественные заслуги Богочеловека, Господа нашего Иисуса Христа, – одна она делает ничтожными все козни и злоухищрения вражии!» Да, духовная мощь, которую сохранили в себе даже падшие ангелы, несравненно превосходит любую вещественную силу. Но разрушению Вселенной препятствуют действия положительных волновых функций, малейшая из которых способна подавить и мощнейшую отрицательную пси-функцию. Любой Ангел Света благодаря обитающей в нем силе Божией сильнее самого князя тьмы – диавола. Зло постоянно восстает на добро, но у него нет сил. Эта картина, нарисованная пытливым разумом ученых, помогает понять сущность борьбы добра и зла в этом мире.

Бог зла не творил и не творит. Вселюбящий Господь не является причиной боли, страданий, скорбей и смерти – все это породил в себе и из себя ненавистник-диавол. Но что же такое «гнев, ярость, отмщение» Господни, о которых говорит образная речь Священного Писания? Как же совершается «карающее злых» Правосудие Господне? Бог никого не казнит: не из-за Него льются человеческие слезы и кровь, не Он зажег адское пламя. Бог попускает, позволяет демонам совершить все это. Говоря тем же, неприложимым к Всевышнему Духу, но приближающим нас к пониманию Его деяний образным языком, Господь просто «убирает руку» – и в образовавшуюся «щель» немедленно врываются силы зла со своими садистскими и разрушительными действиями. Но происходит это только там, где попустит Бог, и только таким образом и в такой степени, как позволит Он. Так грешники подвергаются бедствиям, потому что их оставил Господь, – не Всеблагой Создатель мучает их, а демоны, которым они своевольно предались в рабство. Вот «гнев, ярость и отмщения» Божии; вот Всеправедные суды Его над нечестивыми и беззаконными. В этом отношении диавол со своими легионами только «раб Божий», исполнитель попускающей воли Божественного Правосудия.

Однако Господь терпит зло во Вселенной вовсе не для того, чтобы кого-то наказывать. Всевышний попускает злу паразитировать на Своем творении совсем не для того, чтобы вершились суд и расправа. Так, Создатель вызвал (попустил) всемирный потоп, уничтоживший большую часть человечества, не из желания покарать, а потому что эти массы людей безнадежно увязли во грехе; появление новых поколений в подобной среде означало бы только умножение растопки адских печей – умножение существ, обреченных на вечную муку. Так и Страшный Суд, когда земля и все дела на ней сгорят (2 Пет. 3, 10), придет только тогда, когда Царствию Божию будет уже нечего ждать от человечества. Ибо не для размножения зла, а для возрастания добра существует этот мир. Сокровенная премудрость Божественного Промысла в том, что даже силы зла служат явлению высочайшего добра.

Судьбы Божии

Таинственны пути Промысла; к ним неприложима плоская земная логика, зачастую понимание их оказывается для нас недоступным. Заглядывать в неисследимую бездну судеб Божиих бывает даже небезопасно. Так и духоносный подвижник, преподобный Антоний Великий, задумавшись однажды о смысле мирских событий, получил от Ангела Господня строгое внушение: «Себе внимай!» Тем более безумны попытки судить и рядить о делах Бога Промыслителя при наших наивных представлениях о том, «что такое хорошо и что такое плохо». Для ничтожного рассудка «хорошим» кажется лишь то, что приятно, а плохим – то, что заставляет страдать. Но в Очах Всевышнего злом могут оказаться не только наши якобы «невинные» удовольствия, но и кажущиеся нам несомненными добродетели и добрые дела. Бытовое человеческое добро, как и весь прочий земной прах, не имеет никакой цены для вечности. Мы начнем хоть что-то понимать в судьбах отдельных людей, народов, всего мира только тогда, когда постигнем наконец: наше здешнее существование – это вовсе и не жизнь, а испытательный срок, дарованная нам возможность подготовки к истинной жизни в Царствии Небесном. Настоящее добро – это то, что приводит человека к покаянию и очищению, служит спасению и возвышению его бессмертной души. А таким спасительным добром может оказаться все что угодно: война или чума, тюрьма или нищета, жесточайшая болезнь или тягчайшая утрата. Лишь Вселюбящему Богу ведомо, какими путями ведет Он к вечному счастью всех тех, кто способен спастись.

Почему в этом мире так часто страдают добрые люди, а злодеи благоденствуют? Этот вопрос с пафосом задавали писатели и философы, на нем богоборцы основывали свою хулу на Всевышнего, им спекулировали большевики, требуя безбожного рая на земле. Но перед лицом вечности все это – лишь жалкое кликушество смертной твари.

Почему страдает праведник? Действительно, Господь попускает страдания Своим избранникам даже чаще, чем погибающим грешникам. Но можно ли назвать человека несчастным только потому, что в забытом младенчестве ему привиделся дурной сон? Вот так и земные муки праведника, как капля, растают в океане уготованного ему небесного блаженства, где отрет Бог всякую слезу с очей, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет; ибо прежнее прошло (Откр. 21, 4). И более того: именно скорбь временного мира помогла счастливцу достичь таких высот. Страдание имеет жгучее, очищающее действие, а в очищении нуждается каждый, даже святой человек, ибо в каждой душе таится злое семя последствий прародительского греха. Вот почему некоторые святые подвижники молили Господа послать им тяжкую болезнь: они чувствовали, что без страдания их душа разнеживается, теряет мужество в борьбе с соблазнами. Праведник стремится в вечность Божию, и страдание – его посох на этом крутом пути.

Почему благоденствует злодей? Что ж, он пьет, ест и веселится, предается гнусным наслаждениям и совершает безнаказанные преступления, «потому что завтра умрет». Это духовный самоубийца, его душа уже мертва для вечности: поэтому Бог Сердцеведец «забыл его» и оставил преуспевать во зле. Зато такого несчастного отлично помнит его хозяин – сатана и ведет строгий учет его непотребств, чтобы потом предъявить жуткий счет, ибо чем больше зла успеет духовный мертвец натворить в этом мире, тем более жестоко сможет издеваться над ним диавол в адской бездне. Таков конец земного «счастья» тех, кто грешит на просторе, кто «грешит бесстыдно, беспробудно».

Страдание праведника и благоденствие злодея – это два крайних, «полярных» случая судеб Божиих. Между ними находимся мы с вами: нестойкие в добродетели и падкие на грех, спотыкающиеся на каждом шагу земного пути. Среди благополучия мы забываем о Господе и заповедях Его, начинаем мертветь душою. Пока гром не грянет, мужик не перекрестится, гласит пословица. И попускаемые нам скорби – это зов любвеобильного Небесного Отца: «Опомнитесь, не губите себя навеки, вернитесь с кривых путей греха на путь правды, ведущий в счастливое бессмертие». От нас самих зависит, расслышим ли мы спасительный зов Вселюбящего. В скорбях, искушениях и испытаниях неразумный начинает роптать на Бога, мудрый – благодарит Создателя. Еще ветхозаветная премудрость отмечала: Кто жалеет розги своей, тот ненавидит сына; а кто любит, тот с детства наказывает его (Притч. 13, 25). И в апостольских Посланиях сказано: Если же остаетесь без наказания, которое всем обще, то вы незаконные дети, а не сыны (Евр. 12, 8). Так Небесный Отец пытается спасти нас от вечных страданий через земную боль.

Таинственны пути Промысла Божия. В этом мире нет ничего случайного. Из веяний благости и действий злобы, в сплетении личных судеб людей и судеб целых народов, в смене веков и исторических потрясений Господь Промыслитель творит картину седьмого дня. В этой картине временного мира каждая (каждая!) человеческая душа получает столько, сколько может вместить, – Благость Божия дает каждому наилучшие условия для спасения. За гранью телесной смерти, очнувшись от духовной слепоты, каждый погибший грешник вспомнит, сколько раз Господь звал его к Себе, а он противился Отчим призывам. Так жертвы вселенской злобы останутся безответны на Суде Божием. Ведь Суд этот прост: из невыносимого и страшного только для погибших Отчего Сияния прозвучит единственный вопрос: «Человек, что ты сделал со своей бессмертной душой?»

Бог Промыслитель творит картину мира, но в этой картине мы остаемся свободны. От нас самих, от каждого из нас зависит, черным или светлым мазком ляжет его жизнь на таинственный холст. Господу не нужно наше внешнее добро – Ему нужно, чтобы стали добры наши души. Для этого нам даровано все: и сердце, способное любить Бога и ближних, и глубокий разум, и Божественное Откровение, и Таинства Церкви Христовой с Божественной благодатью в них, и много чего еще. Наша воля свободна: мы можем сказать «да» Божественной любви или диавольским льстивым соблазнам. Мы – обитатели седьмого дня творения. Но наступит и день восьмой: вечность Божия! Тогда распадется плоская картина временного мира: все светлое из нее войдет в живую жизнь Пресветлого Неба; все темное стечет в изнанку мироздания, в гиблый диавольский антимир. Где тогда окажемся мы с вами, каждый из нас?

Человек, бывший венцом творения Божия, пал – и искалечил сам себя и все вокруг себя. Теперь даже искаженный нашим падением мир призывает нас: восстаньте из ничтожества своего! В окружающей нас природе появилось много такого, что пугает и отталкивает нас, но в ней жива память о райской гармонии, и в человеческих силах даже здесь восстановить свое былое величие. Ты скажешь: «“Змея ужасна”. Но бойся Господа, и она не сможет повредить тебе. Жалит скорпион. Но бойся Господа, и скорпион не ужалит тебя. Кровожаден лев. Но бойся Господа, и лев сядет у ног твоих, как у ног Даниила», – говорит святитель Кирилл Иерусалимский. Действительно: хищные львы становились кроткими, как в раю, и ласкались не только к пророку Даниилу, но и ко многим христианским мученикам и отцам-пустынникам. По поводу жалящих насекомых есть новейшее свидетельство преподобного Паисия Святогорца: в кельях афонских монахов полно скорпионов, но к ним относятся так же безразлично, как в России к тараканам. Для праведных сбывается обетование Господне: на аспида и василиска наступишь; попирать будешь льва и дракона (Пс. 90, 13). Ни животные, ни люди, ни демоны, ни сам диавол не смогут причинить вреда тому, кто страшится не твари, а Творца, боится своими грехами оскорбить Божественную любовь.

На что мы ни взглянем в окружающей нас природе, всюду урок или упрек. Бессловесные твари подают нам благой пример, чтобы устыдился падший венец творения. Нерушима супружеская любовь и верность лебедей. Преданные собаки готовы умереть за любимого хозяина. Еще в Ветхом Завете трудолюбие крохотного муравья служило укоризной ленивым бездельникам. Но в искаженном мире много и образов-предостережений: отвратительного скотства, в котором погрязают падшие люди. Слепой крот копошится в земле, равнодушный к сиянию солнца: так и мы среди унылых житейских забот и суеты не видим Солнца Правды – Господа нашего. Вымытая свинья идет валяться в грязи – так и мы, очищенные святым

Таинством Крещения, валяемся в смрадной тине порока. Стервятник жадно расклевывает падаль – так и мы набрасываемся на скверные, мертвящие нас услаждения. Человек, поступающий подобным образом, становится скотоподобным. Как у бессловесной скотины, все интересы его – в земном; он весь – земля и прах, непотребный для Неба. Но даже среди скотов мы не найдем тех гнусностей, которые изобрели для себя люди по диавольскому наущению (а сейчас эти мерзости уже открыто пропагандируются). Сатана – это первый садист, задолго до маркиза де Сада; первый мазохист, задолго до Зохера Мазоха; древнейший фрейдист, задолго до Зигмунда Фрейда. Каждый скотский порок имеет за собой гнусного демона, каждый извращенный порок – демона гнуснейшего. Духи зла паразитируют на материальном мире: не имея собственных тел, они как бы присасываются к телу совершающего грех и услаждаются его делами. Хочется ли нам иметь на себе таких «наездников»? Омерзительный облик злых духов не имеет подобий в животном мире – отдаленное представление могут дать пресмыкающиеся: раздувающая капюшон кобра с раздвоенным жалом, лютый крокодил или же безобразные твари – скорпион, сколопендра, мокрица, мохноногий паук-кровосос. Но все эти создания показались бы милыми и прекрасными в сравнении с чудовищами-бесами. Их мы берем в «друзья», когда услаждаемся грехом. Есть и такие люди, которые сближаются со вселенской злобой вплотную. Сладострастные мучители и убийцы, былые и нынешние извращенцы-содомиты, «продвинутые» экстрасенсы и черные маги, каменщики антихристова царства, приверженцы сатанинских культов – демоноподобны.

Скотоподобная или тем более демоноподобная человеческая душа помрачена безнадежно: она несовместима с Царством Горнего Света – это растопка для адских печей.

После смерти тела грешная душа проходит так называемые воздушные мытарства, где легионы демонов работают, как система магнитов. На разных этапах мытарств бесы корыстолюбия, блуда, пьянства, гордыни и других пороков заманивают душу к себе – и она притягивается к тому, к чему более всего пристрастилась за время земной жизни. Горе душе, если эти магниты остановят ее на пути к Небу Божию. Сатана – лжец: в его геенне погибший грешник не найдет пищи для своей низкой страсти, и муки неутоленного порока станут одной из пыток, вечно терзающих несчастного в адской бездне. Так, предаваясь на земле пороку, мы развиваем в себе свой внутренний ад, который увлекает нас под хохот демонов в ад кромешный. Горе тому, кто за временную жизнь не взрастил в себе семена бессмертия и навсегда остался чужим Горнему Царствию!

Тут опять слышится ропот совопросников века сего (1 Кор. 1, 20): неужели, мол, Всевышний настолько жесток, что из-за каких-то грешков обречет Свое создание на вечную пытку? Но дело не в «грешках», даже не в грехопадениях, даже не в ужаснейших преступлениях падших людей. Законы вечности совсем иные; они и несравненно строже, и несравненно милосерднее, чем это видится земным суемудрам. Всевышний Судия не похож на бухгалтера со счетами или аптекаря с весами, который тщательно высчитывает, больше добрых или злых дел совершил на земле человек, и в зависимости от этой арифметики отправляет его в рай, в ад или в мифическое чистилище, как это представляется заблудшим римокатоликам. Суть не в земных делах и делишках, а в качестве человеческой души. Небесный Отец простит всех, кого можно простить. Он возьмет в Свое Царство всех, кто сможет там существовать, – как уже принимал кающихся разбойников, блудниц, мытарей и грешников. Не нужно никаких чистилищ, где веками страданий искупал бы грешник земные свои беззакония перед переходом в рай, – нет, огонь Божественной любви мгновенно выжжет из души всю земную скверну, если душа способна выдержать этот огонь. Таково милосердие Бога Вселюбящего.

Но напрасны и безумны надежды тех, кто полагается на всепрощение Божие и упрямо продолжает грешить. Мол, «Бог милостив, спасемся все!» – восклицают они, стремительно скатываясь в диавольскую ловушку. Им хотелось бы прикинуться этакими розовыми младенчиками, которых добрый Боженька обязан кормить с ложечки манной кашей, а также стирать за ними грязные пеленки. Но человек – не младенец, а разумное существо, наделенное великими дарованиями и призванное к высочайшей участи. И Всесовершенный Господь не всепрощающий добрячок. Царство Небесное – это не приют для рабов греха, которые просто не смогут там существовать, потому что не выдержат Пречистого Света. Погибшая душа потому и называется погибшей, что сделалась непригодной для жизни в вечности Божией. Человек уже на земле должен породниться с Небом, иначе Горнее Царствие отбросит его от себя. Таково непреложное и неизбежное правосудие Господне.

Божественная любовь – это воздух вечной жизни. И уже на земле мы должны научиться дышать этим чистейшим воздухом вершин: как бы развить в себе соответствующие «легкие», если не хотим потом задохнуться навеки. Для падшей твари, какой является человек, это необычайно трудно. Грехолюбивая плоть, тщеславный ум, страстное сердце – все втягивает нас в ядовитую атмосферу соблазна, которой дышит лежащий во зле мир. А спасительная вера Христова требует от нас полного очищения: не только чистоты поступков (уже на это многие оказываются неспособными), но и чистоты помыслов – высветления всех уголков души, призванной к Небесному Свету. Это кажется непосильным, и малодушные сразу отшатываются с криком: кто может это совершить? Да, самому человеку это невозможно, но все возможно с благодатной помощью Божией. Надо бороться: если упал – встать, пусть падать снова и снова, но снова вставать и молить о помощи Творца. Так, в поте лица, в неустанном труде над собой простирает человек свою свободную волю навстречу Божественной любви, и тогда осеняет его Всемогущая благодать Духа, поднимая на все более высокие вершины. Так происходит встреча человека с его Создателем. Иного пути спасения нет.

(Говоря о духовных легких, необходимых человеку для дыхания в Любви Божией, можно сказать и о поисках противоположного способа существования. Сознательные сатанисты зря тужатся отрастить себе какие-то жабры для плавания в княжестве тьмы: там вообще нечем дышать. В мрачном адском пламени ни для людей, ни для демонов нет никаких удовольствий: чудовищным страданиям подвергли себя все, и более всех мучается сам диавол, тщетно пытаясь смягчить эту пытку терзанием своих прислужников.)

Святые отцы сравнивали земную жизнь с плавильной печью, в которой очищаются благородные металлы, но сгорают нестойкие примеси. Да, строгие испытания посылает нам Божественная любовь. Но нелепо думать, что спасающиеся – это особые люди, которых выбрал для Себя Господь, оставив погибать остальных. Такие умствования протестантских сект – клевета на Создателя, Который любит всех и всем желает спастись. Предопределенность человеческих судеб свыше означает только то, что Бог из Своей вечности уже видит, какой выбор сделает и к чему придет каждая душа. Избранники Божии – это те, которые избрали для себя Бога. Спастись может любой. Для этого нужны только высокий порыв и крепкая решимость, а не дряблая раздвоенность мыслей и чувств: рай, мол, хорош, да грех-то сладок; хотелось бы, дескать, Богу угодить, да уж очень я слаб. Это лжесмирение, эти лукавые ссылки на свою немощь – губительный самообман упрямых грешников, душетленное самоуничижение паче гордости. Да, без Бога человек действительно только ничтожное двуногое «разумное смертное животное», по Аристотелю. Но с Богом человек становится велик и могуществен, он светло и свободно торжествует над лежащим во зле миром.

Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Как велико достоинство души! Через ее силы строятся города, переплываются моря, обрабатываются поля, укрощаются дикие звери, открываются искусства. Но что важнее всего – душа знает Бога, Который сотворил ее. Один только человек из всего видимого мира воссылает молитвы к Богу, получает откровения, изучив природу Небесных вещей, и проникает даже в Божественные тайны. Для него существует вся земля, солнце и звезды, для него сотворены небеса; для него посылались Апостолы и Пророки и даже Ангелы; для его спасения, наконец, Отец ниспослал и Своего Единородного Сына!»

Человек есть поистине венец творения. Это сказано не о падших людях временного мира, а о восставшем из падения наследнике Царствия – человеке восьмого дня. Величайшая слава достигается через преодоление. Ангелам было легче спастись, чем людям: им нужно было только не отпасть, не выпасть из уже дарованного им Пречистого Света. А человек теперь призван победить зло в себе и вокруг себя. Путь спасенных людей – это полет из бездны, закаляющий могучие крылья духа для Небесной жизни. Человеческая любовь проходит величайшие испытания, потому что приводит к высочайшему счастью. Вот почему труд и пот, слезы и кровь испытательного земного срока попустил и даровал Вселюбящий Творец любимейшему Своему созданию. Так из праха и смуты, из мимолетности и смертности седьмого дня творит Всевышний избранных Своих сынов и дочерей – Богоподобное Небесное человечество.

Велик человек! В неизвестной нам полноте ангельского бытия даже у семи светлейших Архистратигов мы видим не только славословие Богу, но и служение людям. Мы не знаем, какое место в Небесной иерархии занял тот или иной святой человек. Но об Одной мы знаем: рожденная на земле Дева Мария стала выше и прекраснее всех лучезарных духов Добра и Света – «Честнейшая Херувим и Славнейшая без сравнения Серафим». Царица, достойная Небесного Царя, – вот венец венца творения Божия. Так среди «лежащего во зле мира» Промысл Божий взрастил совершеннейшее создание духовного и видимого миров. Если бы из всей тварной Вселенной, из всех человеческих сонмов явилось одно только Живое Чудо чудес – Пречистая Богородица, то и тогда седьмой день озарился бы величайшим смыслом. После Ее явления Всевышний как бы добирает остатки с земной нивы – но как щедр этот золотой урожай новозаветной святости: как ярко сияют в Горних мужественные апостолы, доблестные мученики, преподобные подвижники, мудрые святители…

Человеческая душа – вот настоящее поле битвы между добром и злом. Это единственное сокровище, за обладание которым сражаются Бог и сатана. Океаны и континенты, солнце и звезды, галактики и метагалактики падшего мира – все это материальный мусор, который Бог рано или поздно обновит огнем, как изношенную одежду. Одна-единственная человеческая душа, душа каждого из нас, несравненно дороже всей видимой Вселенной. В этом мире только душа человека имеет значение, ибо она – бессмертна. Если человек погубит себя, его вечные муки станут гнусным наслаждением для человекоубийцы диавола. Если человек спасется, его счастливый свет усилит общее блаженство Небесного Царства.

Сознание человеческого величия для нас – не повод к гордыне, а побуждение к горькому плачу. Как недостойны мы милости Божией, как темны наши зараженные грехом души, как близки мы к пропасти адской и далеки от Божественной Любви! Что мы сделали и делаем со своими бессмертными душами, во что мы превратили дарованное нам от Господа величие?! Сколько трудов и слез нужно нам, чтобы омыть наши преступления, очиститься от зловонного грехолюбия нашего! Какое снисхождение Небесного Отца требуется, чтобы нам стать хотя бы малейшими светлячками в Пречистом Его Царствии! Но не будем унывать. Всещедрый Господь распахнул перед нами двери, через которые мы можем вернуться в славу детей Его: двери покаяния.

Спасение человека – это всегда взлет из бездны. Есть множество примеров того, как на крыльях покаяния может вознестись сильная душа и из страшнейших падений. Злейшими страстями была одержима Мария Магдалина. Просвещенная Христом, она превзошла в мужестве всех учеников Его, бесстрашно проводила своего Спасителя на Крестном Его пути. Жестоким гонителем истинной веры и соучастником святоубийств был фарисей Савл. Увидев нетварный Божественный Свет Христов, он стал великим апостолом Павлом, просветителем народов. Диким язычником, считавшим за доблесть убийства и разврат, был князь Владимир. Узнав Бога Живого, он стал Крестителем Руси, человеком удивительно милосердным, целомудренным и кротким. (Вот, кстати, одна из многих причин того, почему нам нельзя никого осуждать, – только Господь Сердцеведец знает, кто на самом деле тот, кого мы порицаем. Не хулим ли мы своим судом будущего великого избранника Господня и избравшего его Всевышнего? Глубокая мудрость явлена в смиренной мысли святых отцов: считать себя хуже всех.) А для нас самих пример взлетов из бездны означает одно: не отчаиваться. В любых испытаниях, страданиях, утратах, падениях, кажущихся совершенно безнадежными, – не отчаиваться, а уповать на Всемогущего Создателя. «Где способа спасения нет, там Бог способ находит», – говорит святитель Филарет Московский.

Божественная любовь нашла выход даже из безнадежного положения, в какое попало падшее человечество. Помрачив свою природу грехом, человек стал злым существом, рабом диавола – и утратил свободу воли. Вновь переродиться для добра самим людям было так же невозможно, как хищнику начать питаться травой или улитке научиться летать. Сумрачны были ветхозаветные времена, когда человечество рабствовало злым духам. Даже лучших из тогдашних людей мог оседлать демон и ввергнуть в грехопадение со злорадным хохотом: «Бога ищешь? Чистоты захотел? Ну нет, валяйся в грязи!» Вот почему в Ветхом Завете много такого, против чего протестует христианское нравственное чувство: многоженство, вспышки гнева у пророков, воинственная жестокость царей. Вот почему даже праведники ветхозаветных времен сходили во ад – вывел их оттуда только Христос, Кровью Своею на все времена выкупивший из диавольского плена всех, кто стремился к Богу Живому. Человек не мог переродиться сам: и Вселюбящий Господь в Лице Сына стал Родоначальником спасаемого человечества. Это была полнота времен: начало преображения падшего мира. Непостижимой Жертвой – страданиями, кровью и смертью воплотившегося Всевышнего – возвращена людям свобода воли.

Нам даровано великое счастье – жить в искупленном, освобожденном Господом Иисусом Христом мире. Демоны уже не имеют власти насиловать наши души, они могут только пытаться соблазнять и обольщать. Нам даровано несравненно больше, чем нашим прародителям. Первые люди, наделенные образом Господним, были только призваны к уподоблению Господу. Жертвенная любовь Сына Божия одарила нас кровным родством с Всевышним. Любой христианин, причащающийся Плоти и Крови Христовых, без всяких заслуг со своей стороны принимает в себя Бога. В его душе – Всемогущество Божие, страшное для злых духов. Так верные могут следовать апостольскому завету: Противостаньте диаволу – и убежит от вас (Иак. 4, 7). Восстать против злого духа – значит возненавидеть зло в самих себе, проникнуться отвращением к приторной слизи греха, которой пичкает нас сатана. Если мы со всем мужеством восстанем против всего позорного и низкого, что было в нашем прошлом и есть в настоящем, всей силой плачущего от стыда сердца ополчимся против нечистот собственной души, тогда сбудется нам по слову молитвы: «Яко тает воск от лица огня, тако погибнут беси от лица любящих Бога». Если мы истинно покаемся и облечемся в благодать Божию, злые силы уже не смогут обольстить нас.

Мы сами впускаем в себя врагов, демонов-человекоубийц. Страшны следствия наших греховных поступков, так как ими мы несем мрак и сеем соблазн в окружающем мире. Но еще хуже то, что таким образом мы, освобожденные Христом, по своей воле вновь отдаемся в гнусное рабство и начинаем работать сатане. Позволяя себе грешить, мы тем самым позволяем демонам все прочнее укореняться в нашем внутреннем мире, все глубже запускать когти в нашу душу. Нечистота не только дел, но и мыслей наших, накапливаясь, приводит к тому, что злые силы вновь обретают над нами власть. И вот мы уже против воли впадаем в мерзкие нам самим состояния: совершаем поступки, которые у нас самих вызывают отвращение и ужас. Но и тогда нельзя отчаиваться. Упали? Встаньте и спешите к Небесному Отцу. Пусть несчастная душа с плачем жалуется Богу на то, что ее насиловал сатана. Стыдно душе признаваться Всевышнему в своем падении при Его свидетеле – священнике, но настоящий позор и погибель для нее – оставаться наложницей демона. Стыд исповеди спасителен, он научает человека: бойтесь греха! Плачьте пред Господом о вине и беде своей: тогда Всещедрый Господь уврачует и защитит, избавит вас от власти злой силы.

Наши падения, наше бессилие в борьбе с соблазном, все наши немощи и скорби напоминают нам о том, что человек без Бога – только ничтожная тварь, прах из праха. Так мы учимся смирению. И если мы в послушании святым заповедям Божиим смиримся под крепкую руку Его, тогда на земле начнется совсем иная, светлая жизнь. Тогда мы поймем, как легко священное иго и благо святое бремя Христово.

Благодатная жизнь христианина – это глубокий покой, мир в душе. Среди любых испытаний в смирившемся сердце живет радость о Господе Милующем. Гаснут мучительные страсти: ненависть, тщеславие, жажда денег и комфорта, зависть и тому подобное. Нет мнимых страхов, иссушающей душу тревоги: что будет завтра? Верный доверился Небесному Отцу: «возложил на Него печали свои». Самые слезы смиренного – это не злая соль обид и утрат, а сладость покаяния, потому что они несут с собой очищение. Через радость молитвы сердце человека раскрывается к чистым радостям этого мира. Освящаются все чувства и мысли того, кто начинает ходить перед Богом.

Земная любовь, земная мудрость, земная красота становятся для нас ступенями к Небу. В них скрыты сокровища Царствия, которые, если Господь сподобит, мы унесем с собою в вечность. Здесь, в этом смертном искаженном мире, все несет на себе печать грусти и ущербности. Но какое счастье знать, что все лучшее в нас и вокруг нас мы можем сделать бессмертным и совершенным!

Тайна восьмого дня

Земная любовь окрыляется при свете благодати. Ревность, слепая страстность, эгоизм, желание властвовать – все нечистое исчезает из святого чувства любви. Рассеивается смута отношений – приходит радостная готовность служения, взаимное счастье носить немощи друг друга. Мы учимся милосердию – милости сердца. Нас тревожат болезни и невзгоды любимого человека, но и эти страхи растворяются в доверии ко Всевышнему, в сознании временности бед и вечности любви. Даже тягчайшая скорбь о смерти ближнего претворяется надеждой на счастливейшую встречу на Небесах, где союз любящих расцветет в несказанной полноте и красоте. Через истинную любовь к ближним расширяется сердце и становится невозможным в ком-то видеть врага, на кого-то бросать косые, осуждающие взгляды. Пробуждается жалость к заблудшим грешникам, сострадание к несчастным и падшим, желание делать добро каждому. Это не абстрактная «забота о счастье всего человечества», под каковым лозунгом сеяли ненависть и разжигали братоубийство безбожные переустроители обществ, – нет, христианская любовь есть живое чувство к живым людям, которых мы видим перед собой. Это уподобление любви Небесного Отца, Который бесконечно любит каждого человека и всем желает спастись. Только через любовь к ближним сердце обретает способность любить Всевышнего. Того, кто твердит о своем боголюбии, а не любит брата своего, святой апостол называет лжецом. Но и любовь к близким искажается, оскверняется, мертвеет у тех, кто не имеет начатков любви к Богу, послушания святым заповедям Господним.

Бог есть Источник любви. Мы видим, как в обезбоженных обществах враждуют родители и дети, разрушаются семьи, предается поруганию супружеская верность, самое понятие «любовь» низводится до похоти. Без веры и верности Господу Вселюбящему лучшие порывы человеческого сердца пропадают во мраке, в нечистоте, в смерти. Истинно любящий должен знать Бога и помнить Его. Любовь – это чувство верующих и чистых сердец: только из такого источника рождаются милосердие, доброта, нежность, сострадание, готовность и жизнь отдать за любимого человека. Для этого священного чувства человек должен прежде всего очистить себя – освободиться от греховных дел и помыслов: гневливости, тщеславия, властолюбия и прочих пороков. Такое самоочищение возможно только пред Богом и с помощью Божией. А без этого земная любовь вырождается в страсть, которая не счастье, а горе несет нашим ближним. Без достижения внутренней чистоты и света, даруемых Божественной благодатью, вообще немыслимо нести какое-то добро в мир. Истинное служение ближним и тем более дальним есть служение любви, дело Божие. Какое добро может излиться из оскверненной грехами души, зараженного гордыней ума, порабощенного страстями сердца? Тщеславие, холодное или страстное делание внешних «добрых дел» неугодно Господу, и нередко такое добро вырождается в явное или скрытое зло. Еще хуже, когда самовлюбленный грешник бросается миссионерствовать: рвется спасать чужие души, когда его собственная стоит на пороге гибели, – такова судорожная внешняя активность еретиков. Не люди спасают друг друга: спасает Единый Господь. Православный путь, путь истинной любви и настоящего доброделания, зиждется на том, что дело Божие нужно начинать с совершенствования собственной души.

Возможность деятельной любви, возможность нести свет в мир – это величайший дар Господень христианину. Здесь нет никакой заслуги человека – это именно дар Божий тому, кто в горниле покаяния сумел преобразить свою душу, сделать светлым свой внутренний мир. Богу не нужны наши добрые дела: Всемогущий способен во мгновение ока накормить всех голодных, напоить всех жаждущих, приютить всех бесприютных, утолить все земные нужды. Но воля Всевышнего о нас состоит в том, чтобы в этих нуждах люди могли служить друг другу, ибо так взращивается между ними взаимная любовь. В великом смирении надобно совершать добрые дела. Тот, кто тщеславится своей благотворительностью, уже получил награду свою, хуже того – взрастил в себе не святую любовь, а пагубное самолюбование. Только от тех, кто в своем доброделании считает себя лишь ничтожным орудием благости Божией (а так оно и есть!), – только от смиренных Всевышний принимает добро как соделанное Ему Самому.

Высочайшего смирения требует от христианина дар Господень служить не только земным нуждам, а и бессмертным душам других людей. Выводя человека на проповедь, Вселюбящий Творец призывает человека к сотворчеству с Самим Собой в созидании Небесного человечества. Это несравненное счастье и грозная ответственность: быть орудием Всевышнего, через которое даруется человеческим сердцам Божественный Свет. Таков путь Промысла Господня: чтобы и духовные дары получали люди друг от друга, дабы процвела меж ними Божественная любовь. Ведь что такое Царство Небесное? Это великий союз любящих и любимых, великая семья Божия.

Для Небесной любви взращивает Господь детей Своих во временном мире, окрыляя их взаимной любовью. Для единения в любви приобретено Кровью Христовой и даровано нам бесценное сокровище – Святая Церковь Господня, Мать-Церковь наша. Человек не может спастись в одиночку: ограниченным умом и сердцем он так же не способен понять и объять Непостижимого Всеобъемлющего Создателя, как своими слабыми руками дотянуться до солнца. Одинокий поиск неминуемо заводит ум в лабиринты диавольской лжи, одинокое сердце неизбежно запутывается в паутине соблазнов или обольщается демонскими миражами. Горе тщеславному безумцу, возомнившему себя способным вне Истинной Церкви достичь богопознания, – он не только погибнет сам, но сделается еще орудием диавола, если вовлечет в свое заблуждение других людей, – таковы создатели ересей и расколов. Истинная Церковь Христова является Соборной, или Кафолической, «потому что по всей есть вселенной, от концов земли до концов, и потому что учит во всеобщности и без всякого опущения всему, что должно входить в состав человеческого знания, догматам о видимых и невидимых вещах, о небесном и земном; и потому, что весь человеческий род благочестию подчиняет, и начальников и подчиненных, просвещенных и неученых; и потому что повсеместно врачует и исцеляет всяких грехов вид, душой и телом совершенных, приобретается же в ней всякая мысль, называемая добродетелью, в делах же и словах и духовных всяких дарованиях». В Церкви человеческая немощь врачуется благодатными Таинствами, окрыляется могучей соборной молитвой, просвещается светом Божественного Откровения, осеняется покровом заступления Ангельских Сил, святых подвижников и Самой Матери Божией. Церковь дарована нам и для того, чтобы в благодатных ее объятиях мы поняли, как нужны друг другу, и научились святой взаимной любви.

Земная мудрость приобретает смысл только в сиянии Премудрости Божией. Мудрость – это стремление к истине, а Истина истин – это Господь. «Истина науки находится в единстве с Истиной веры», – утверждает святитель Игнатий (Брянчанинов). Действительно, мы видим, как любая отрасль знания, достигнув зрелости, становится свидетельницей Божественного Откровения. Познание основ мироздания, смысла человеческой жизни и сущности самого человека – все это возможно только при знании Творца всего существующего. Что останется от науки, если изъять из нее Божественное начало? Мертвая игра ума, подобная стуку костяшек домино. Сухой треск формул и вычислений. Пестрое собрание сведений, похожее на коллекцию спичечных этикеток. Наконец, техническое изобретательство: изобретение все более и более изощренных средств повышения комфортности быта и ведения войн, которые становятся все более опасными и разрушительными и грозят уничтожить Землю. И все это вместе – смертный прах, исчезающий за гранью временного мира. Но, когда земной ум начинает всматриваться в Небо Божие, его усилия приобретают высокий смысл. Благо – постигать разумность законов природы, устремляясь мыслью к ее Творцу и Законодателю. Благо – вдумываться в течение истории, восхищаясь премудростью Промысла Божия. Благо – вглядываться во внутренний мир человека, в свой внутренний мир, размышляя о пути человека в вечность. Великое благо – когда перед просвещенным разумом в полноте и величии предстает картина Божественного мироустройства.

Бог есть источник мудрости. Человеческие заблуждения и демонские наущения подменили сам смысл высоких понятий «просвещение» и «образование». Этими словами, украденными у христианства, стали называть просто накопление всяких сведений. Один писатель заметил даже: «Бывают дураки, которые очень много знают, – это дураки набитые». А древний философ Гераклит, о котором есть свидетельства, что он при виде людей смеялся сквозь слезы, изрек: «Многознание уму не научает». Нет, не количество непереработанной, неусвоенной информации делает человека просвещенным и образованным. Образован тот, кто узрел в себе образ Божий. Просвещен ум, если озарен светом благодати. Разумный человек хочет приобрести мировоззрение – целостный взгляд на мир и на себя в мире. Эту насущную потребность ума пытались удовлетворить разные философские системы. Слово «философия» означает «любовь к мудрости», но за ним по большей части скрывалась только страсть к мудрованиям, основанная на желании выделиться чем-то в истории человечества. Возгордившийся человеческий рассудок тщился понять творения без Предвечного Творца и Его Откровения. «Философия» материализма – это лишь отражение мечты о небытии «мечтателя»-диавола, дрожащего перед расплатой за свои злодеяния. Немногим лучше оказались внехристианские и околохристианские «идеализмы», пытающиеся подменить Бога Живого мертвым абсолютом или бьющиеся в паутине демонической мистики. Чтобы скрыть от людей и от самих себя ничтожество этих умствований, философы выработали свой особый язык, непонятный большинству людей и якобы «внятный только избранным» (к сожалению, этот жаргон педантов начинает проникать даже в богословие). Множество философских систем толкается, ссорится, спорит; все они противоречат друг другу, и каждая кричит о своей истинности, а ведь истина может быть только одна. Эти мудрования входят в моду и выходят из нее, появляются и исчезают, как пена на волне, но, как неколебимая гранитная скала, уходящая вершиной в небо, высится Божественное Откровение.

Только вера дает человеческому разуму крылья для достижения истинной мудрости. В плоском пространстве-времени плоским является и наш рассудок; к тому же этот мир и сам человеческий ум искалечены грехопадением. Вот почему Божественные Истины так труднопостижимы для нас. «Падшее человечество приступает к святой Истине верой: другого пути к ней нет», – говорит святитель Игнатий (Брянчанинов). Вера – единственный способ расширения разума: только через доверие премудрости Божией человеческий ум может приобрести «объемность», приподняться над плоским временным бытием – и взглянуть на мир и себя из вечности. Смирившемуся разуму открываются великие тайны Божии, и он созерцает их в благоговейном восхищении. Так уже на земле верный приобретает способность к счастливому Богопознанию. Пытливый разум – это еще один дар Господень, приближающий нас к Божественной любви. И если сейчас мы видим Божественный Свет как бы сквозь тусклое стекло (1 Кор. 13, 12), то в Небесном Царствии познаем так, как мы познаны, и – блаженны жаждущие и алчущие правды, ибо они насытятся (Мф. 5, 6).

Земная красота оживает в лучах Божества. Любуясь красотами природы, мы начинаем ощущать, как мир вокруг нас поет гимн своему Создателю. Но этот мир смертен. И на лице природы, как на человеческом лице, мы видим морщины – знаки ущербности и временности, напоминание о непрочности всего земного. Человек пытается сам создавать красоту: мы называем это искусством и даже творчеством. В некоторых эстетических теориях искусство определяется как подражание природе. Видится, что это не совсем так. Создавая красоту, человек силится как бы остановить прекрасное мгновение – придать совершенство и бесконечность увиденному, пережитому, возникшему из встречи его души со внешним впечатлением. В лучших произведениях искусства природа как бы одухотворяется: дышит море, волнуются деревья, говорят цветы. В искусстве может отразиться жажда познания собственной души, человеческих отношений, истории и протест против зла, искажающего мир. Этот путь поиска совершенной красоты, преодоления ущербности мира – благой путь, приводящий к Всесовершенному Богу. Но, к несчастью, человеческое искусство редко идет этим высоким путем.

Бог есть Источник красоты. Только веяния благодати Господней могут сделать произведение искусства вдохновенным, то есть возвышающим душу. Но уже в именовании земного искусства творчеством скрыт опасный соблазн. Общество окружает талантливого человека искусства славой – многие не выдерживают этого искуса и заражаются гордыней. Почувствовав себя творцом, тщеславный человек пытается создать красоту без Всевышнего Творца или даже в противовес Ему. Как и наука, в сущности своей искусство – добро, благодатный дар Божий. Но злая воля может обратить его в смертоносное зло. Так, подобно наукопоклонничеству, возникает искусствопоклонничество, возведение искусства и его деятелей в кумиры. Недаром в числе главных причин большевистского кошмара, постигшего наше отечество, отмечалось: «В России место святых заняли писатели». В искусстве талант начинается с умения создавать красивые формы: это просто ремесленный дар – владение стилем и построение сюжета для писателя, кистью и красками – для живописца, гармонизацией звуков – для композитора и тому подобное. Но вот в красивую форму возгордившиеся творцы начинают вкладывать соблазнительное содержание, как в красочную упаковку – отравленные сладости. Плоды такого «творчества» можно еще сравнить с душами древних фарисеев: раскрашенные гробы, внутри которых – зловоние и разлагающиеся трупы. Не счесть произведений искусства, в которых поэтизируются и романтизируются разврат и прелюбодеяние, разгул и убийство, богохульство и богоборчество. Грехолюбивые толпы жадно набрасываются именно на такую «духовную пищу», льстящую их порочности, и именно таким «шедеврам» создается громкий успех.

В наше время всеобщего падения нравов искусство уже не подражает природе, не одухотворяет, а извращает ее. Идет зримое разложение «творчества» гордецов, искажающее чувство прекрасного и у потребителей этой фальшивой «духовности». Литература, кино, театр начали откровенно и бесстыдно спекулировать на низменных похотях и пропагандировать содомско-гоморрские мерзости. Разлагается музыка: в ход пошел рок – магические ритмы дикарей-языч-ников, заражающие слушателей беснованием. Разлагается живопись: различные ее школы, от кубизма до абстракционизма, пытаются исказить или расчленить видимый мир, выдают за прекрасное хаотические изображения. Красотой стали именоваться всяческая гнусность и безобразие. Так люди искусства предают поруганию данный им от Бога талант, превращая свой дар в орудие греха и соблазна, сами делаясь прислужниками диавола. Горе «творцам»-соблазнителям, черпающим свое «вдохновение» из демонских нашептываний, ибо в адской бездне ответят они за каждое злое семя, посеянное ими во множестве человеческих душ. А для взоров верных жалкие поделки этих извратителей природы не затмят Божественной красоты, отражающейся в творении Всевышнего.

Прекрасен мир Божий. Прекрасны и лучшие произведения человеческого искусства, стремящиеся представить мир и человека в их неискаженной красоте. Вершина такого творчества (истинного творчества) устремляется в Небо – в духовной литературе и музыке церковных песнопений, в иконописи и архитектуре храмов. Но нужно помнить, что Источником красоты, в том числе и созданной человеческими руками, является Всесовершенный Создатель, Художник земли и Небес. Святитель Иоанн Златоуст писал: «Какое было бы безумие, увлекаясь красотою тварей, останавливаться на них и не поднимать умственного взора к Творцу». Всещедрого Бога должны мы благодарить за радость любования природой, за счастье созерцания Его творения. И если так прекрасен даже падший мир, то какими несказанными красотами блистает совершенное Горнее Царствие! «Господь – Световидный Источник бессмертного потока», – восклицает преподобный Симеон Новый Богослов. И какова же Красота Самого Творца, которую спасенные люди сподобятся лицезреть воочию!

Стремление пересоздавать, украшать, преображать мир и себя в нем дано человеку от Бога как благодатный дар, не для злоупотребления. Творческое начало проявляется не только в искусстве, но и почти во всех областях человеческой жизни, в особенности – в созидании красоты человеческих отношений: строительстве семьи и воспитании детей, духовной дружбе и наставничестве, сплочении братолюбивых общин, в творении душ друг друга. И эту способность радоваться красоте и созидать ее мы можем унести с собою в пресветлое Небо.

Так земная любовь, земная мудрость, земная красота – все лучшее, что есть в этом мире, – преобразившись и просветлившись в душах верных, станут их вечным сокровищем в Царствии Божием. Это те семена, из которых произрастет новое вселенское цветение, неизмеримо прекраснее древнего райского сада.

Среди даров, которые приготовил Всещедрый Творец спасенным детям Своим, есть и счастье сотворчества со Всевышним. От начала времен духи добра и света становились Ангелами-Хранителями людей, участвуя в спасении и созидании их для вечности. Каждый достигший Небес праведный человек становится другом Божиим и остается другом своих живущих на земле братьев и сестер. Души святых людей имеют особое призвание помогать нам в борьбе с тем злом, которое побеждали они сами. Так врачуют они болезни тел и душ творящими лучами дарованной им благодати. Это Небо святых сил распростер над нами Всещедрый Творец, как некогда Он возжег светила на тверди небесной… для знамений, и времен… чтобы светить на землю (Быт. 1, 14–15).

Через духовное Небо святости осуществляется живая связь Царствия Божия с грешной землей. В торжествующей Церкви Небесной черпает силы для борьбы со вселенской злобой воинствующая Церковь земная. Оказавшись вне этой благодатной атмосферы духа, которую создает двуединая Церковь Христова, душа человека задохнется. Нужно помнить: Небесная человеческая святость рождена на земле и как бы сближает Горнее Царство с падшим миром. Без такого сближения, без нашего молитвенного обращения ко святым угодникам Божиим спасение слабых людей делается невозможным, ибо заступничество святых как бы снижает требования совершенной чистоты, которые предъявляет к своим обитателям Пречистое Небо.

Вместе с Небесным Отцом готовит нас к вечности Пресвятая Богородица – Мать всего человечества. Она также рождена на земле, и в бесконечном сострадании к нам Небесной Царицы – несравненное благо для живущих на земле. Пренепорочной Марии удается отмаливать души людей, познавших глубочайшие падения, спасать стоящих над пропастью погибели и даже уже падающих в адскую бездну: «Много может молитва Матери ко благосердию Владыки». Господь внимает смиренным молитвам Избранницы Своей, и только благодаря Ее заступлению еще держится этот увязший во зле мир, и мы с вами смогли появиться на свет.

Век за веком сатана с его черными легионами накапливают «опыт». Все изощреннее становятся соблазны, все разнообразнее ядовитые лжеучения, все заманчивее развращающая роскошь, все гнуснее пороки: ширится демонское наступление. Равнодушием к вере, безбожием и богоборчеством заражаются общества и государства. Люди духовно слабеют, все меньше в них готовности на высокий подвиг. Только молитвы Царицы Небесной и святых Господних помогают нам еще как-то держаться за край одежды Пречистого Христа Спасителя. Так удерживается этот мир над бездной окончательного падения. Но, когда среди нас безнадежно оскудеет вера и иссякнет любовь, уже никакая помощь Сил Света не спасет человечество. Тогда наступит Страшный Суд Божий. Этот Суд будет страшен для диавола и его демонских полчищ, ибо они больше не смогут паразитировать на изначально добром творении, но низвергнутся в беспросветное страдание, которое несет в себе абсолютное зло. Этот Суд будет ужасен для обольщенных темными силами погибших людей, ибо сатана увлечет их с собою в мрачное пламя на нескончаемую пытку. Но для спасенных, которым Небесный Отец дарует счастье бесконечное и совершенное, Судный день явится пресветлым торжеством. Тогда возликуют Ангельские Силы и едиными усты со светочами Горнего человечества восхвалят великое умножение общего сияния Пресветлой Божественной семьи. Тогда возрадуется Вселенная, ибо и ей дарует совершенство Всещедрый Творец. Падший мир со всеми его непотребствами погрузится в огонь, однако сущность мира не сгорит окончательно, не уничтожится, но очистится и обновится, и явятся новое небо и новая земля, просияет новый мир, приготовленный и украшенный, как невеста (Откр. 21, 1–2).

Нет, не концом Вселенной, а ее истинным началом явится Судный день Господень. Это тайна восьмого дня творения, когда начало времен и их окончание сольются в животворящей вечности Божией. Преобразившись, воссияет видимый мир в совершенной красоте и станет уделом Небесного человечества.

Бог сотворил мир из Своей любви, и эту творческую радость Он дарует детям Своим. Вся Вселенная – звездные миры, деревья и травы, птицы и животные – все пало и исказилось вместе с человеком, чтобы возродиться вместе с ним. Тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего ее, в надежде, что и сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих (Рим. 8,20–21), – говорит Священное Писание. Вот ответ на вопросы некоторых суемудров: зачем, мол, воскресение человеческих тел, не достаточно ли блаженства праведных душ? Всещедрый Создатель дарует Своему любимому созданию всю полноту бытия. Спасенные люди воскреснут не в смертных оболочках, а в несказанно прекрасных преображенных телах, сияющих Фаворским Светом благодати. Небесное человечество призвано творческой любовью украсить, одушевить, одухотворить дарованную ему Вселенную и вознести ее ко Всесовершенному Создателю. Так сбудется речейное Всевышним в начале времен: Увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма (Быт. 1, 31).

Родоначальником детей Господних стал Спаситель наш Иисус Христос. В полноте Самой Пресвятой Троицы воссел Своей человеческой плотью, одушевленной разумной душой, вочеловечившийся Сын Божий одесную Предвечного Отца. Вот как возвеличено человеческое естество! И как просияла наша природа в таинственном браке Божием – явлении рожденной на земле Царицы Небесной! В блаженном вознесении Небесной любви, в лучезарном счастье любви взаимной, в радостном могуществе любви творящей сбывается предназначение рода людского. Не змеиной ложью: будьте, как боги, а истинным Богоподобием озарится Небесное человечество, познавшее добро и победившее зло. Тем, кто выдержал испытательный срок в падшем мире и ходил пред Богом на земле, даруется на Небе свободный и мощный полет. Это удел наследников Царства, обожженных, ставших богами по благодати. Не к растворению в абсолюте или слиянию с космосом, как бредят буддисты-индуисты, а к величию и возвышению себя и мира призван человек. Всесильной творческой любовью преобразят Вселенную сыны Господни – так всецело сбудется древнее пророчество: Радуйтесь, небеса, и веселись, земля, и восклицайте, горы, от радости (Нс. 49, 13). Нескончаемо возрастание счастья всех созданий и всего творения, ибо бесконечен Всесовершенный Творец. Это тайна восьмого дня творения, тайна всеобщего Воскресения – тайна вечности Божией.

Первый месяц

В начале времен мы видим корень, исток и основу всего: прошедшего, настоящего, будущего, вечного. К осмыслению творения Божия и своего места в нем призваны мы в месяц наступления цветущей весны, о котором Господь сказал: первым да будет он у вас между месяцами года (Исх. 12, 2).

В этом месяце, по мнению святых отцов, Всевышний показал в видении первому человеку Адаму, а затем и пророку-Боговидцу Моисею картину сотворения мира, чтобы знали люди своего Создателя и видели величие свершений Его.

В этом месяце Господь вывел древних израильтян из египетского рабства и потопил в море гнавшегося за ними фараона вместе с его войском – то был образ грядущей победы Господа Иисуса Христа над силами зла, прообразование освобождения человечества из диавольского рабства.

В этом месяце среди суровой ветхозаветной зимы явилась падшему миру весенняя весть о спасении – Архангел воспел смиренной Деве Марии: Радуйся, Благодатная!.. Дух Святый найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя… и рождаемое Святое наречется Сыном Божиим… и наречешь Ему имя: Иисус… и Царству Его не будет конца (Лк. 1, 28,33, 35).

Наконец, в этом весеннем месяце совершилась тайна Жертвенной любви Божией. Отдал Себя на Распятие за нас и воскрес ради нас Господь Иисус – Кровью Своею выкупил человечество из сатанинского плена, вывел из ада праотца Адама и праматерь Еву и всех древних праведников, Воскресением Своим победил смертность человеческого рода, чтобы впоследствии Вознесением Своим указать людям путь в Царство Небесного Отца и привести на землю Бога Духа Святого, обитающего в душах верных Своею благодатью. Так явилась людям полнота времен – полнота Божественной любви.

Древние израильтяне называли этот месяц – нисан, то есть месяц цветов. Еще он именовался авив – месяц колосьев: ранней весною в Палестине начинали колоситься хлебные злаки, предвещая добрый урожай. Наше название – март – не столь поэтично: оно унаследовано от древних римлян и связано с именем их свирепого идола войны Марса. Но и из такого воинственного наименования христиане могут извлечь для себя полезный урок. Среди цветущей в природе весны мы призваны сразиться с зимней мертвенностью в самих себе, чтобы весна возрождения процвела в наших душах. Как мужественный подснежник побеждает холод и мерзлоту, так воин Христов должен препобедить силы зла, чтобы предстать перед миром в украшении добродетелей, в венце любви христианской.

Духовная брань есть священный долг верных. Но, выходя на поле сражения, необходимо твердо помнить апостольский завет: мы призваны бороться не с плотью и кровью, не с людьми, а с духами злобы. Прежде всего нужна победа над вражескими кознями в собственной душе. Противостать лежащему во зле миру способен лишь тот, кто облекся во всеоружие Божие — в броню праведности, в чистоту сердца, свободного от греха. Всякий, рожденный от Бога, побеждает мир; и сия есть победа, победившая мир, вера наша (1 Ин. 5, 4).

Православие ничего общего не имеет с дряблым толстовством-непротивленчеством – это религия активной любви к людям и активной борьбы с угрожающим им злом. Призывая подставить левую щеку тому, кто ударит тебя по правой, Спаситель говорит о необходимости прощать личные обиды, найти в себе силы для любви к своим личным врагам. И в то же время Христос гневными словами обличал лицемерие фарисеев и с бичом в руках гнал торгашей из храма Божия.

Нельзя спокойно терпеть преступления и злочестия, несущие вред и гибель ближним, угрожающие Церкви Христовой. «Люби грешников, но ненавидь дела их» – это святоотеческий завет. Можно сострадать злодею как заблудшему и гибнущему брату своему, но нужно ненавидеть демона, движущего его рукой. «Человек, утвердившийся в духовной любви, становится участником Божия дела и борется за нечто, подлинно большее, чем он сам и его личное дело. Верный и чистый мотив борьбы есть первый залог ее достоинства: того уровня, на котором она ведется, той меры, до которой она длится, и того успеха, который будет ею достигнут», – говорит православный философ Иван Ильин.

Христианин призван прежде всего к борьбе в области духа: разоблачать ядовитый соблазн лжеучений и коварство мирских соблазнов – его прямой долг. «Не заключим мира во вред учению Истины», – призывает святитель Григорий Богослов. Бывает, что и силой должен христианин смирять распоясавшееся зло: так увещевало духовенство милосердного святого князя Владимира. Правитель должен казнить разбойников и убийц, а не позволять им безнаказанно глумиться над мирными людьми. Однако если человек, еще не очистившийся от греха, своевольно кидается в бой с пороками внешнего мира, он часто своими благими намерениями мостит дорогу в ад и себе, и другим. Таков, например, был большевистский соблазн борьбы с несправедливым общественным строем. Человек, зараженный гордыней или любой иной внутренней скверной, неизбежно привносит зло во все свои дела. Обличавшие еретиков духоносные святители, каравшие злодеев благоверные императоры и князья – эти Христовы воины стяжали себе право на битву с внешним злом через подвиги молитвы и поста, через очищение и просвещение сердца. Только утвердившийся в благочестии человек способен действенно противостать внешнему злу; только такому даруется бич Христов для обличения и изгнания злочестивых. И только в Святой Церкви Христовой закаляются души, выковывается броня правды для того, чтобы человек мог выстоять сам и помочь ближним во внутренней и внешней духовной брани.

Только просветившись Светом Христовым, сумеем мы отличать истинное добро от лукавого зла и бесовской лести. Матерь-Церковь неустанно вводит нас в спасительный круг богомыслия, каждый день напоминая нам о том или ином священном событии, о деяниях святых подвижников, Пресвятой Богородицы и Самого Господа Спасителя нашего. Всещедрый Бог для того и установил смену дней и ночей, месяцев и лет, чтобы люди могли придавать стройность возвышающим их мыслям и чувствам.

Бог дал нам время как форму и способ земного существования. Это не бесформенный хаос, не однообразный поток, в котором человек мог бы потерять себя. По чередованию суток, по фазам солнца и луны человек может следить за течением времени, упорядочивая его для себя и в земных делах, и в духовной жизни. По звездам направляют свой путь путешественники; открытия астрономов заставляют нас все больше дивиться величию творения Божия. Увы, и этот дар Господень падший рассудок использует во зло: таковы гадания астрологов, составителей гороскопов. Безумие – верить, что ход истории и человеческой жизни определяет не Всевышний Творец, а тварные звезды и планеты. Цель этих лжепредсказаний, как и всех других внушаемых демонами гаданий и суеверий, – сбить человека с толку, внушить ему веру не в Бога Живого, а в мифическую судьбу, парализовать его волю в борьбе за спасение или подтолкнуть к губительным поступкам. «Бог вывел на небо светила не для астрологических басен», – едко замечает святитель Кирилл Иерусалимский.

За цветущей весной приходит солнечное лето, потом наступает плодоносная осень – и вновь мертвит природу холодная зима. Каждый год напоминает нам о сотворении и судьбе этого мира. Из небытия, из ледяного ничто призвал Господь к жизни Вселенную, одарил ее весенней красотой, согрел Своею любовью и ждет от нее добрых плодов. Из небытия воззвал Бог каждого из нас, дал нам радость жизни, осветил наши души Солнцем Правды Своей и зовет принести плод спасения, плод нашего же вечного счастья. В урочный срок зима уничтожения погасит этот мир со всем тем бесплодным и злым, что копилось в нем. В урочный час зима смерти настигнет каждого из нас – и горе тому, кто навеки лишил себя Света Божественной любви. Каждый год может стать для нас последним: наша судьба в руке Промысла Божия. Об этом должны мы помнить, когда провожаем уходящий год и встречаем новолетие. Праздник Нового года для нас – это радость о том, что Долготерпеливый Небесный Отец дает нам еще время покаяться и спасти себя для вечности.

Ветхозаветная Церковь отмечала Новый год в нисане, месяце начала времен. И поныне во многих странах Востока наступление весны служит вехой, разделяющей годы. Это как бы живая память о той весне человечества, когда Всевышний насадил рай в Едеме на Востоке (Быт. 2, 8). (Современные ученые установили точную топографию места, где наши прародители некогда блаженствовали в земном раю: между рекой Евфрат, ее рукавами – высохшим еще в древности Фисоном (Паллокопасом) и Тихоном (Гуханом) – и рекой Хиддекель (Тигр).) Народы Средней Азии празднуют весенний Новый год – Навруз: праздник этот существовал здесь с незапамятных времен, еще за много веков до появления мусульманства. Обычай встречать Новый год в марте существовал и в христианских странах. Так было и в православной Руси вплоть до середины XIV века, когда по примеру Александрийской Церкви начали отсчет новолетий с сентября. И поныне Русская Православная Церковь начинает с сентября свой индикт – годичный круг церковных воспоминаний, постов и праздников.

Название «сентябрь» означает «седьмой» – и это действительно седьмой месяц года, если считать от первого месяца – марта. В смещении границы новолетий к сентябрю есть свой смысл: это напоминание о семи днях творения, о том испытательном седьмом дне, который переживает наш временный мир. Отсчет индиктов с сентября был введен первым христианским правителем, давшим Церкви свободу, – равноапостольным императором Константином Великим; это нововведение одобрили отцы Первого Вселенского Собора. В этом виделось еще одно деяние, отделяющее сынов Нового Завета от богопротивников-иудеев, распявших Истинного Мессию – Христа. Ведь именно в седьмом месяце (то есть в сентябре) Христос, войдя в синагогу, огласил предвозвещенное о Нем пророком Исаией: Дух Господа Бога на Мне, ибо Господь помазал Меня благовествовать нищим, послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедовать пленным освобождение… проповедовать лето Господне благоприятное (Ис. 61, 1–2). Эту весть о наступлении благоприятного лета Господня не приняло иудейство, но о ней возликовали жаждущие спасения сыны и дочери всех народов Земли. Так седьмой месяц – сентябрь – стал для них знамением спасительной полноты времен.

Январская встреча Нового года для России была установлена указом императора Петра I, пожелавшего встречать наступление XVIII столетия вместе с «цивилизованной Европой». Вообще, в жажде этого царя-реформатора перенимать все вплоть до организации церковной жизни у отступнического Запада – истоки многих бедствий России. В самом зимнем праздновании новолетия не было ничего плохого. Христиане в эти дни могли вспоминать Рождество Господа нашего в Вифлееме – событие, знаменовавшее начало спасения человечества, зарю нового искупленного мира среди ветхозаветной зимы. Но вот большевики довершили реформу своего «предтечи» Петра I, ввели григорианский календарь, так называемый новый стиль. Это уже явилось, да и поныне является, немалым соблазном. Гражданский Новый год для многих – это развеселый мирской праздник, когда столы ломятся от разных блюд и напитков, а люди нередко предаются объедению и пьянству. Но ведь 1 января нового стиля приходится на Рождественский пост, когда Церковь призывает верных к воздержанию и внутренней сосредоточенности. В такое время пирушки, нечистые сами по себе, для христиан становятся еще и грехом непослушания Матери-Церкви. Но множество наших малодушных прихожан позволяют-таки себе эти праздники, заявляя: все так делают, – и идут на поводу у мирской нечистоты, оскверняя свои души. В разнобое старого и нового стилей таится и еще одна страшнейшая опасность. Новый стиль общепринят в мирской жизни; многим кажется неудобным, да не все и умеют, переходить с него на церковные даты. Поэтому даже в церковной среде начали раздаваться призывы перевести наш годичный круг на григорианский календарь. Эти речи вызывают горячий протест у хранителей традиций. Так возникает угроза деления на старостильников и новостильников – страшная угроза раскола. Греческая Православная Церковь уже поражена таким расколом после перехода большей ее части (за исключением, например, Святой Горы Афон) на новый стиль.

Для вечности Божией нет ни дней, ни столетий, ни дат, ни календарей. Господь даровал нам благую возможность ориентироваться в потоке времени. Сам подсчет времен – дело человеческое, в которое бесовские наущения вносят смуту и путаницу. Это соблазн земной арифметики: только малопросвещенные умы склонны видеть в ней особое духовное значение. Однако и арифметическим соблазном диавол ввергает в пагубу человеческие души.

Никакой календарный стиль, никакой способ отсчета дат никогда не был, да и не мог быть, догматом Церкви – то есть входить в число основ спасительного Христова учения. Единственное догматическое указание, связанное с определением праздничной даты, – это 7-е правило Святых Апостол: «Аще кто, епископ, или пресвитер, или диакон святый день Пасхи прежде весенняго равноденствия с иудеями праздновать будет: да будет извержен от священнаго чина». Это действительно относится к вероучению: христиане не должны иметь общего праздника с распинателями Христа Господа. Поместная Церковь вправе пользоваться тем или иным календарем – это не догмат и не канон, а просто церковный обычай.

На протяжении многих веков Церковь Христова пользовалась календарем юлианским, введенным еще до Рождества Спасителя язычником Юлием Цезарем, и не испытывала от этого никаких неудобств. Новый стиль породил впавший в гордыню папский Рим: в 1582 году папа Григорий волевым решением «догматизировал» для своих европейских поклонников собственный, григорианский календарь: папе показалось, что будет правильнее, если весеннее равноденствие всегда будет приходиться на 21 марта. Так появился новый стиль. С точки зрения ученых, папская непогрешимость принесла в этом случае незрелые плоды. Папский календарь оказался непригодным для точных астрономических вычислений, и астрономы сохранили для себя юлианский стиль, даже назвав его вечным – пригодным для их расчетов в отношении к прошлому, настоящему и будущему положению светил. Юлианский календарь оказался просто удобнее и точнее. На II Ватиканском Соборе сами римокатолики высказались за возвращение к вечному старому стилю – юлианскому. А с точки зрения Православия и в григорианском календаре нет ничего ужасного. Некоторые Поместные Церкви перешли на такое летосчисление, но это не мешает молитвенному и литургическому единству Вселенской Православной Церкви. В пользу юлианского календаря говорит только одно явление: чудо благодатного огня на Гробе Господнем в Иерусалиме совершается в Великую субботу, исчисленную по старому стилю.

Но даже не в этом знамении Всевышнего главный довод против календарных нововведений.

Земная Церковь должна быть мудрой и избегать всего, в чем может таиться соблазн для нестойких малых сих. России памятно, какой страшный удар нанесло нашей Церкви изменение складывавшейся веками обрядности, которое насильственным путем проводил царь Алексей Михайлович. (В возникновении раскола огульно винят Патриарха Никона: этот выдающийся иерарх уже был в опале и ссылке, когда царь Алексей Михайлович начал гнать, пытать и казнить старообрядцев.) Речь шла об обычае, а не канонах и догматах – тем не менее множество простых людей пошло за огнепальным протопопом Аввакумом. Так начался раскол. Ныне Русская Церковь признала равночестными троеперстие и двоеперстие для крестного знамения, но несметное множество душ, сгоревших в расколе, уже не воскресить. Так и сейчас найдется достаточно ревнителей обычая, готовых «умереть за единую букву аз» юлианского календаря, и это должно заставить умолкнуть тех, кто ратует за удобства нового стиля, если они не хотят посеять душепагубную смуту в Церкви Российской.

Соблазн арифметического подхода к временному миру проявляется в потугах «пророков» из лжехристианских сект вычислить точную дату Судного дня. Священное Писание совершенно ясно говорит, что этот срок знает только Небесный Отец, и не дело людей заниматься гаданиями о дне и часе Суда. Этот день придет, как тать ночью, как ночной вор, – он скрыт от нас, чтобы люди не отлагали дела своего спасения, а бодрствовали над собой ежедневно и ежечасно. Верный Христов воин должен стремиться к тому, чтобы в любой миг предстать перед Господним правосудием в чистоте сердца. Тем не менее то один, то другой лжепророк собирает вокруг себя невежественных последователей, вместе с ними отправляется «встречать Судный день», а потом сектанты рассеиваются, постыжаемые от Господа. Так говорящие устами лжепророков бесы вносят смуту в человеческие умы.

Не арифметически, а духовно должны пользоваться люди дарованной им способностью различения времен. Зачастую человек сам как бы разрушает свой временной поток, превращая его или в однообразное месиво серых буден, или в столь же однообразную мутную пену разгула. Не к этому зовет верных Святая Церковь, упорядочивая для них время в стройный ряд священных воспоминаний, в урочное время призывая их к воздержанию и покаянию и к духовной радости о Господе Милующем и о святых Его. Утренними и вечерними молитвами, чередованием постов и праздников, величием храмовых богослужений, вкушением Животворящих Таин поддерживается в христианине спасительная память о Боге и вечности. Так сберегается в целостности человеческая душа, которая иначе захлебнулась бы во временном потоке, погибла бы в мирской суете. Премудро многоцветье годичного церковного круга. То лишь кажущаяся повторяемость. Каждый верный, проходящий его год за годом, знает, как раз от раза углубляется и расцветает в его душе значение каждого церковного праздника, как год от года духовно растет идущий этим светлым путем. Так для христианина упорядочивается и освящается течение времени. О таком даре еще в древности взывал Боговидец Моисей ко Господу: Научи нас так счислять дни наши, чтобы нам приобрести сердце мудрое (Пс. 89, 12).

Есть такое расхожее выражение: «убить время». Человеку становится скучно, и он «убивает» время, потому что не может распорядиться им, выдумывает себе пустые занятия, бессмысленные развлечения. Такая скука или даже тоска, хандра или сплин возникают только оттого, что человек не знает Небесного Отца, и его бессмертная душа страждет в разлуке со своим Создателем. Несчастный «убивает» то самое время, которое даровано ему, чтобы найти дорогу к Богу Жизнодавцу. Это – самоубийство пленника ада, длящееся веками веков.

Не заглушать в себе спасительную тоску по вечности, а искать Господа Милующего должен человек, если не хочет умертвить свою душу. Этот поиск увенчивается успехом у жаждущих Истины в любом краю, среди любого народа, в любых обстоятельствах. По слову апостольскому: От одной крови Он произвел весь род человеческий для обитания по всему лицу земли, назначив предопределенные времена и пределы их обитанию, дабы они искали Бога, не ощутят ли Его, и не найдут ли, хотя Он и не далеко от каждого из нас: ибо Им мы живем и движемся и существуем (Деян. 17, 26–28). Для того и существует Церковь.

В Царстве Небесном время не имеет власти над человеком, но на земле оно драгоценно для нас. Здесь время – та тонкая нить, которая ведет нас по дороге в вечность. В любой миг эта ниточка может оборваться: умрет тело, и для души уже не будет времени спасать себя – будет Суд, страшный для духовных самоубийц. Земной испытательный срок дан от Бога человеку не для того, чтобы расточать или употреблять его во зло в надежде на всепрощение Божие. Да, Господь Долготерпелив и Многомилостив. Но в чем

Долготерпение Всевышнего? Смерть настигает человека не раньше, чем Промысл Господень исчерпает все средства для его спасения, но этот срок может наступить, когда мы меньше всего этого ожидаем. Откуда нам знать истинное состояние наших душ? Может быть, тот маленький «грешок», та «ямка», в которую мы в очередной раз позволяем себе провалиться, и есть тот безнадежный тупик, из которого наша душа уже не в состоянии выбраться? В таком случае Милосердный Господь может сразу отобрать нашу ставшую бесплодной жизнь – будь то посреди цветущей юности или крепкой зрелости. (Еще хуже участь духовных мертвецов, оставленных Промыслом для преуспеяния во зле, но это слабое утешение для тех, кого внезапная смерть приводит к меньшей степени вечных мучений.) Преступление перед своей душой – растрачивать попусту время, дарованное нам для укрепления в верности Небесному Отцу. Безумие – откладывать покаяние до старости или до смертного часа. Надеяться спастись, когда уже не будет сил грешить, – это тоже способ самоубийства. Старость, истощенная пороками и страстями, ослабляет не только тело, но и душу. Меркнет память, и тупеет разум, застывает в бесчувствии сердце, и старый грешник почти никогда не бывает способен истинно покаяться, переродиться для пресветлого Неба. А в смертельной агонии сумеет ли покаяться омертвевшая душа, раздираемая болью и ужасом, окруженная чудовищными демонами? На кресте мог покаяться и спастись благоразумный разбойник, потому что только в этот миг увидел Божественный Свет, но нет спасения тем, кто знает о Пречистом Боге – и упрямо вязнет в нечистоте. Старость бывает просветленной и мудрой только у людей благочестивых, достигших духовных высот. Им и кончина не страшна, а желанна – как врата в счастливое Царство Вечности. Это удел святых, еще на земле узревших Бога Живого, – и дорога в очах Господних смерть святых Его! (Пс. 115, 6).

Прекрасна смерть праведников, но люта смерть грешников. Об ужасе падения в огненную геенну и следует помнить нам, спотыкающимся и падающим на каждом шагу. Пусть мысль о смерти внезапной и страшной постоянно рисуется перед нашим умственным взором: так да убоимся и восстанем из греховной тины, встанем и укрепимся на пути спасения. Пока Правосудный Бог долготерпит нашу нечистоту, используем каждый день и час свой для очищения, да возможем войти в Пречистое Царство Добра и Света.

Возлюбленные о Господе братья и сестры!

Слушая нежную птичью трель, впитывая аромат чудесного цветка, любуясь красотой весенней природы, вспомним же о красоте высшей. Еще прекрасней был райский сад, дарованный Адаму и Еве вешней порой творения – в начале времен. А в падшем мире весной возрождения человеческих душ явилась полнота времен, которую принес в мир вочеловечившийся Сын Божий. Мы живем среди этой незримой весны праведных человеческих душ, призванных к вечной весне Небесного Царствия. Созерцая великолепие творения, не забудем же, что все это – наше наследие, если мы сумеем стать сынами Света. Ведь Вселенная – это красивая раковина для бесценной жемчужины – человека. Так не растратим же сокровища своих душ на побрякушки смертного мира, чтобы не отвергло нас бессмертное Царствие Божие. Устремимся духовным взором от начала времен творения к полноте времен Воскресения Господа Спасителя нашего и к новой земле и новому небу вечности, где спасенные люди не будут иметь нужды ни в светильнике, ни в свете солнечном, ибо Господь Бог освещает их; и будут царствовать во веки веков (Откр. 22, 5).

Воздадим хвалу Вселюбящему Создателю нашему, сотворившему нас для вечной любви и счастья. И перестанем же, наконец, гоняться за призраками смертного мира, но вспомним слова святителя Тихона Задонского: «Бог есть существенное, безначальное, бесконечное, непостижимое, вечное, неизменное, высочайшее Добро, от Которого, как от источника, происходит все доброе, видимое и невидимое, на Небе и на земле. Как огонь всегда горяч и всегда греет, как свет всегда светел и светит, как мед всегда сладок и услаждает, так Бог всегда и непрестанно благ и всегда благотворит. Он Него одного всякое добро, какое есть и может быть. Без Него истинного блаженства, утешения, радости и веселия быть не может».

Ему же подобает всякая слава, честь и поклонение во веки веков. Аминь.

Слово в день памяти священномученика Ермогена, Патриарха Московского и всея Руси
(17 февраля / 2 марта; в високосный год – 1 марта)

Бога ради, познайте себя и обратитесь, обрадуйте своих жен и чад и всех нас; и мы станем молить за вас Бога.

Из посланий святителя Ермогена

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Дорогие во Христе братья и сестры!

Как в огнедышащих глубинах Земли рождается алмаз, так в годину бедствий народных просиял миру несгибаемый страстотерпец Господень священномученик Ермоген (1530–1612) – алмазной крепостью веры, алмазным блистанием подвига, алмазной чистотою слез, пролитых за Отечество. Святитель Ермоген явился одним из тех столпов Православия, по чьему печалованию и предстательству за Россию совершилось великое чудо Божие – из бездны братоубийства, из-под глыб латинского ига, из трясины измен и позора возродилась земля Российская, и Всеблагой Господь простил казавшийся неотмолимым грех правителей и народа.

Смутное время, во мраке которого просиял подвиг священномученика Ермогена, принадлежит к числу самых тяжелых периодов русской истории. Падение державы в омут смуты произошло не вдруг, оно подготавливалось накоплением предшествующих грехов как среди народа, так и среди правящего сословия. Российский трон занимали цари, по поводу которых нет однозначного мнения: например, царь Иоанн IV Грозный (1530–1584); среди жертв опричнины, которую он учредил, был и священномученик митрополит Филипп (1507–1569). Другим таким царем стал Борис Годунов (1552–1605), которого считают причастным к убийству святого ребенка, благоверного царевича Димитрия (1582–1591). Лесть и коварство, низость и жестокость господствовали при дворах этих самодержцев. Все это не могло не заражать и развращать народ, разучившийся чтить земную власть и бояться Бога, обретший готовность к мятежам и неистовствам. И вот со смертью царя Бориса в 1605 году этот смрадный гнойник прорвался и затопил Россию, сделал ее игралищем самозванцев и изменников, жертвой властолюбия Польши и иезуитских интриг. Святому Ермогену выпал страшный крест первосвятительства в погибающей стране с обезумевшим народом, и такая-то тягчайшая ноша оказалась по плечу несгибаемому угоднику Божию.

Служение великого святителя началось в Казани – в краю, дышавшем опасностями и угрозами, где просияли многие православные подвижники. Господь послал Ермолаю (таково мирское имя Патриарха Ермогена) замечательного наставника и духовного отца – им стал святитель Герман Казанский, впоследствии стяжавший мученический венец от рук опричников Иоанна Грозного. Еще в юности Ермолай вступил на поприще священства, и еще тогда современники отзывались о нем: «Муж зело премудростью украшенный, в книжном учении изящный и в чистоте жития известный».

Знаком избранничества и милости Царицы Небесной к отцу Ермолаю была выпавшая ему честь – первым принять от земли обретенный в Казани чудотворный образ Божией Матери. Явление Казанской иконы Богородицы знаменовало возрождение Казани из пепла страшного пожара 1579 года – и этот же чудотворный образ Пречистой, сопутствовавший ополчению Минина и Пожарского, соделался знамением воскрешения всей России из руин Смутного времени. И один из будущих спасителей Отечества, в ту пору – скромный священник Ермолай, сложил умилительный тропарь Казанскому образу Богородицы, который с тех времен и поныне знает наизусть и с любовью воспевает вся православная Россия: «Заступница усердная, Мати Господа Вышняго, за всех молиши Сына Твоего, Христа Бога нашего, и всем твориши спастися, в державный Твой покров прибегающим…»

Овдовев, отец Ермолай принял иночество с именем Ермоген и доблестно подвизался в подвигах поста и молитвы в московском Пудовом монастыре, на месте своего будущего мученичества. Духовная высота его жизни вызывала всеобщее изумление, и он был возведен на Казанскую митрополичью кафедру, стал преемником великих святителей Гурия, Варсонофия и Германа.

Когда в России возгорелась смута и в Москве воцарился Лжедмитрий I, орудие коварных иезуитов и властолюбивых поляков, – на защиту Православия восстали Казанский митрополит Ермоген и Коломенский епископ Иосиф. Еще не имея уверенности в том, что новый правитель – самозванец, да и не рассуждая об этом, святители не затрагивали политических вопросов. Они отстаивали святыню веры, требуя, чтобы полячка Марина Мнишек, с которой Лжедмитрий I собирался вступить в брак, торжественно приняла Православие, – Россия не должна иметь царицу-католичку.

Точно так же – не о политике, а о вере – ревновал святитель Ермоген среди бурных потрясений российской смуты. Не о правах на престол второго самозванца, Тушинского вора, говорил угодник Божий, но указывал на явное нечестие Лжедмитрия И. Святитель Ермоген благословил народ и на присягу польскому королевичу Владиславу, но при строжайшем условии, что тот примет Православие, прервет всякие сношения с Папой, выведет из Москвы поляков, явится защитником святынь русского народа. Лишь когда посягательства иноземцев и мятежников простирались на Святую Православную веру, святитель воспламенялся праведным гневом, делался непреклонен, огненным словом поднимал народ Божий на борьбу с врагами.

Русская история тех времен свидетельствует о тщетности и порочности любых политических расчетов, не сопряженных с попечением о духовности. Так, Борис Годунов до своего избрания на царство казался «идеальным правителем», самым умным политическим деятелем своего времени, – на троне этот властолюбец, объявленный молвою причастным к убийству святого отрока Димитрия, стал все более походить на мрачного тирана, приведшего страну на край пропасти. Затем бояре избрали править Россией еще одного «талантливого политика» – Василия Шуйского (1552–1612), считавшегося соучастником Бориса в сокрытии истины об убийстве царевича Димитрия. Царствование Василия (1606–1610) было недолгим и бесславным. Продиктованный политическим расчетом союз с иноверцами-шведами для борьбы с польско-литовскими интервентами, против которого восставал святитель Ермоген, привел к усугублению смуты. «Союзники» начали захват северно-русских земель. И наконец, попытка бояр опереться в борьбе с мятежом на сильную Польшу – предложение русского престола королевичу Владиславу – повлекла за собой польскую интервенцию. Лишь чудо Господне спасло державу от окончательной гибели. А возрождение России началось не при «умных политиках» и «крепкой власти», но в царствование совсем юного Михаила Романова, соборно избранного всем русским народом Божиим.

Святитель Ермоген был поставлен на Патриаршество Освященным Собором Церкви Российской сразу же после падения Лжедмитрия I. Воистину Дух Божий почил на этом избрании. Патриарх Ермоген стал той несокрушимой скалой, о которую разбивалось лукавое суемудрие тех, кто готов был предать святыню веры ради своекорыстия или «государственных интересов». Бояре-изменники знали, что без благословения Первосвятителя Церкви Российской могут разрушиться их хитрые замыслы, что лишь слово Патриарха может отвратить от них зреющий гнев народа Божия. Сладкой лестью и грубыми угрозами пытались они вовлечь святителя Ермогена в свои темные дела. Но за медом их речей святой Патриарх провидел горчайший яд отступничества, а страх перед мучениями и смертью был неведом угоднику Божию. И всякий раз, когда за замыслами боярского «временного правительства» вырисовывалась опасность для святыни веры, раздавалось твердое слово святителя Ермогена: «Не благословляю». Когда предавшийся полякам боярин Михайло Салтыков бросился на него с ножом, святитель Ермоген осенил его крестным знамением и промолвил: «Сие знамение против ножа твоего». К тому времени обнаружилось все коварство поляков: о переходе королевича Владислава в Православие не было и речи, и уже не он, а сам хищный король Сигизмунд стремился захватить российский престол. Тогда Патриарх Ермоген своими посланиями освободил народ от клятвы Владиславу и призвал верных на святое дело освобождения Отечества. Предатели бояре умоляли святителя остановить движущуюся на них грозу народного ополчения, но он ответствовал: «Все смирится, когда вы, изменники, со своими ляхами исчезнете, но, видя ваше злое господство, в святых храмах Кремлевских оглашаясь латинским пением, благословляю достойных вождей христианских утолить печаль Отечества и Церкви».

Непреклонность Патриарха Ермогена вызвала ярость изменников и поляков. Престарелый святитель был брошен в подземелье Чудова монастыря, его морили голодом – издеваясь, бросали ему в темницу вместо пищи овсяную солому. До самой кончины святого старца враги пытались сломить его упорство угрозами, но он, указывая на небо, отвечал им: «Боюся Единого, там живущего».

Двое отважных благочестивых людей, боярин Роман и мещанин Родион, рискуя жизнью, тайно посещали Патриарха в его заточении. Им святитель Ермоген передал последнее свое послание, призывающее народ подняться на спасение Дома Пречистой Богородицы – Православной России. В начале 1611 года это послание было принесено в Нижний Новгород, и оттуда народное ополчение двинулось освобождать Москву.

Земное житие святого Патриарха прервалось ранее торжества внявших его призыву верных сынов Отечества. Святитель Ермоген скончался в темнице от голода. Сбылось чаяние подвижника Божия, отвечавшего на вражьи угрозы: «Вы мне обещаете жестокую смерть, но через нее я надеюсь получить венец. Давно я желаю пострадать за истину». И уже в Царствии Небесном перед Престолом Всевышнего священномученик Ермоген просил о даровании победы воинам Христовым, шедшим освобождать Россию.

Когда войска князя Пожарского вошли в освобожденную Москву, доблестное воинство оплакало мужественного печальника о земле Российской, священномученика Ермогена, взывая: «Покажите нам могилу отца нашего! Покажите нам могилу начальника нашей славы!» Мощи Патриарха Ермогена обретены нетленными и благоухающими во свидетельство великой славы его в Царствии Небесного Отца, ибо нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих (Ин. 15,13).

Те испытания, которые ныне выпали на долю нашего Отечества, нередко сравнивают со Смутным временем. Но нет! Еще щадит нас Господь от бедствий той Смуты: когда, по свидетельству одного из спасителей России, келаря Сергиевой лавры Авраамия Палицына, «всех твердых в добродетели предавали жестокой казни – метали с крутых берегов в глубину рек, расстреливали из луков и самопалов, на глазах родителей жгли детей, носили головы их на саблях и копьях; грудных младенцев вырывали из рук матерей и разбивали о камни. Люди уступили свои жилища зверям. Граждане и земледельцы жили в дебрях, лесах и пещерах неведомых или в болотах, только ночью выходя из них обсушиться. Не светом луны, а пожарами озарялись ночи, ибо грабители жгли, чего не могли взять с собою, – да будет Россия пустынею необитаемою». Подобные ужасы Россия вновь пережила только в гражданскую войну, последовавшую за большевистским переворотом. Наше же теперешнее положение в сравнении со страшными временами братоубийства представляется сущим благоденствием, хотя грех, тяготеющий ныне над нашим народом, ничуть не легче, чем в конце XVI или начале XX века. И если мы будем коснеть во грехе, останемся духовно бесплодными, долготерпение Господне иссякнет – и горе нам!

Память Небесного ходатая о Русской земле, священномученика Ермогена, мы празднуем во время Великого поста. Вспомним, как в 1611 году, поднимаясь на подвиг возрождения Отечества, постился весь русский народ: три дня опамятовавшиеся наши предки провели тогда в покаянных молитвах, без крошки хлеба и капли воды, даже грудных младенцев не кормили матери, даже домашним животным не давали пищи в эти дни всенародного покаяния перед Господом Правосудным. А нам, нынешним, кажется невыносимым и легкое бремя: на несколько великопостных недель отказаться от животной пищи и мирских увеселений. Так да побудит же нас хотя бы на малый этот подвиг воспоминание о священномученике Ермогене, ради верности Господу и любви к Отечеству претерпевшем не просто пост, но мучительную кончину от голода в сырой темнице.

Возлюбленные о Господе братья и сестры!

Только будучи верны в малом, мы сможем дерзать на большее – на действенную молитву о спасении и возрождении Отечества, на благие свершения во славу Господню. Верность церковным установлениям воспитывает в нас стойкость и мужество, терпение в испытаниях и постоянство в доброделании. Достойно пройдя поприще Великого поста, обретем мы новые духовные силы и для временной жизни, и для устремления к блаженной вечности.

Современные испытания кажутся легкими даже по сравнению с тем недавним временем, когда страна томилась под гнетом безбожной власти. Крепость нашей веры ныне испытывается лишь материальными затруднениями и мирскими соблазнами, а не угрозой гонений. Так, в Ташкентской и Среднеазиатской епархии, которую я возглавлял много лет (1990–2011), помнят подвизавшихся здесь несколько десятилетий назад достойных подражателей жития старинных подвижников, среди них – тезоименитого священ-номученику Ермогену замечательного архипастыря архиепископа Ермогена (Голубева), управлявшего Алма-Атинской и Ташкентской и Среднеазиатской епархиями в 1953–1960 годах, чьим мужеством сохранен главный храм епархии – Свято-Успенский собор. За восстановление собора он был выслан из епархии, впоследствии его твердость в отстаивании интересов Церкви навлекла на него новые гонения, земные дни свои архиепископ Ермоген окончил в ссылке. Попечением этого достойного архипастыря в Ташкенте был создан и Свято-Ермогеновский храм, прихожане которого празднуют день памяти своего Небесного покровителя.

Множество великих святых, просиявших в земле Российской, во Царствии Небесном молят Господа о спасении земного своего Отечества. Сильна их молитва, и помилует нас Всеблагой Небесный Отец, если мы будем всеми силами стремиться к тому, чтобы соделаться достойными святого этого предстательства.

Ныне из Горнего Царствия доносится до нас, закосневших в маловерии и малодушии, призыв положившего за нас жизнь свою священномученика Ермогена: «Познайте себя и обратитесь, обрадуйте всех нас, и мы станем молить за вас Бога».

Ему же подобает всякая слава, честь и поклонение во веки веков.

Аминь.

Слово в день обретение честных мощей блаженной Матроны Московской
(23 февраля / 8 марта; в високосный год – 7 марта)

Богом умудренную блаженную старицу Матрону, земли Тульския процветение и града Москвы преславное украшение, восхвалим днесь, вернии. Сия бо света дневнаго не познавши, светом Христовым просветися и даром прозрения и исцеления обогатися. Пресельница же и странница на земли бывши, ныне в чертозех небесных Престолу Божию предстоит и молится о душах наших.

Тропарь блаженной Матроне Московской

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Дорогие во Христе отцы, братья и сестры!

Сегодня мы вспоминаем день обретения честных мощей блаженной Матроны Московской (1881–1952), известной подвижницы и практически нашей с вами современницы. Земная жизнь ее, и без того весьма нелегкая, пришлась на тяжелые для Русской Церкви годы власти безбожников, гонений на веру и засилья «государственного атеизма». «Матушка Матрона», как почтительно называли подвижницу благочестивые православные христиане, стала одним из тех немногих «духовных островков», к которым, как к светлым маякам у кромки бушующего ночного моря, стремились отовсюду страждущие души, жаждущие утешения и духовного исцеления, стремящиеся вновь обрести утерянный было путь к Богу. И потому неудивительно, что блаженная Матрона Московская по сей день остается одной из наиболее почитаемых святых как в самой России, так и во многих православных странах и общинах за ее пределами.

Матрона родилась и выросла в деревне Себино Епифанского уезда Тульской губернии, но последние тридцать лет жизни провела в Москве. Здесь, в столице, она и скончалась, и тело ее было погребено на Даниловском кладбище, где находился один из немногих действовавших тогда в Москве православных храмов. Несмотря на то что время тогда было для верующих очень опасное, по всей стране шли гонения, многие православные христиане, как миряне, так и священники, сидели в лагерях по надуманным обвинениям в «контрреволюционной деятельности», – тем не менее на отпевание и похороны блаженной старицы собралось небывалое количество людей. Были здесь и москвичи, и насельники Троице-Сергиевой Лавры, и верующие люди из других городов и сел… Одни из них знали блаженную при жизни, другие только слышали рассказы о ней и ее духовных наставлениях. Но всех их объединяли любовь, почтение и благодарность к этой удивительной смиренной подвижнице, ставшей в те нелегкие времена живой совестью русского православного народа. По меткому и точному выражению свидетелей этих похорон, отпевание и погребение «матушки Матронушки», как ласково называли ее близкие, стали началом ее прославления как святой угодницы Божией. Ведь что такое прославление святого или, как еще говорят, его канонизация? Вопреки столь же распространенному, сколь и невежественному мнению, это вовсе не некое дарование уже покойному человеку «нового звания» и не перевод его в некий «более высокий ранг». Православная канонизация не имеет ничего общего с языческим «посмертным обожествлением». Это просто общецерковное признание того факта, что прославляемый человек за время своей земной жизни сумел достичь святости – всемерного соединения собственной воли с волей Божией, подлинной христианской любви ко Господу и к ближним. Конечно, в наше время, в отличие от времен апостольских, даже одна Поместная Церковь (тем более такая крупная, как Русская) – это огромное количество людей, проживающих на обширной территории, не говоря уже о Вселенском Православии, верные чада которого живут сейчас практически в любом уголке мира. Поэтому, чтобы о каждом конкретном святом и об отношении Церкви к нему узнали все православные люди мира, необходимо делать особые официальные заявления и распространять их. Но такие заявления – только следствие прославления, как и само прославление – лишь признание уже свершившегося факта святости, свидетельство о нем во всеуслышание. Почитание же святого обычно начинается гораздо раньше – среди тех, кто лично знал этого угодника или соприкасался со знавшими его и имел возможность на личном опыте убедиться в его святости. Именно так было и с блаженной Матроной – уже во время ее земной жизни никто из знавших ее не сомневался, что старица – святой человек. Сама старица, правда, не допускала никакого «благоговейного» отношения к себе, так как, по смирению, считала себя обычной русской женщиной, которая просто помолилась, а помог Сам Господь Милостивый Своею благодатью.

Открытое почитание святого уже после его отшествия в селения горние отнюдь не запрещено, а даже поощряется Церковью для нашего назидания. Каждый святой – замечательный пример жизни во Христе, которому стоит подражать. И потому люди, собравшиеся на отпевание блаженной старицы, уже открыто говорили о ее святости. Уже одно то, что они в таком количестве собрались на кладбище отовсюду – некоторым пришлось для этого ехать издалека, – было само по себе действенным и ярким свидетельством об отношении народа Божия к старице, свидетельством ее почитания Церковью. Ведь Церковь – это не только церковная иерархия, это все ее верные чада, от Патриарха до самого маленького ребенка. И потому отпевание блаженной Матроны действительно стало началом ее прославления.

Конечно, в те нелегкие и даже страшные для Русской Православной Церкви годы не было возможности официально канонизировать новых святых-современников: советским властям, конечно бы, не понравилось столь явное появление новых христианских святых в «обществе строителей коммунизма», и это могло вылиться в новые гонения, снова безвинно пострадало бы множество людей… Однако, разумеется, и запрещать «келейное» почитание святой старицы Матроны священноначалие не собиралось. Могила старицы на Даниловском кладбище стала местом паломничества для православных христиан со всех концов Советского Союза; не имея возможности открыто обращаться к блаженной Матроне как к святой, по ней служили панихиды, одновременно обращаясь к ней (разумеется, про себя или в уединении своей квартиры) с просьбой о молитвенной помощи. И просьбы эти не оставались без ответа. Поток свидетельств о чудесной Божией помощи по молитвам святой Матроны Московской с тех времен до наших дней поистине огромен, и количество таких свидетельств постоянно растет.

Наконец, в 90-х годах прошлого века, когда семидесятилетней власти коммунистической партии в нашей стране пришел конец и Церковь обрела свободу от непрестанного придирчивого контроля «уполномоченных» атеистов, появилась и возможность официально заняться канонизацией святых, просиявших в ее лоне за эти годы. В 1999 году состоялось прославление блаженной Матроны Московской в лике местночтимых святых Московской епархии, а в 2004 году имя ее было внесено в святцы для общецерковного почитания.

В 1998 году, когда уже велась работа по официальной канонизации святой старицы Матроны, Патриарх Московский и всея Руси Алексий II благословил перенести ее честные мощи с Даниловского кладбища в Московский ставропигиальный женский монастырь Покрова Божией Матери, незадолго до того возрожденный после шестидесяти лет «безбожного пленения», – при советской власти монастырь был закрыт, в нем поочередно размещались самые разные учреждения, от типографии до бильярдной. Восьмого марта на Даниловское кладбище прибыла специальная комиссия. В ее составе были ученые, которые после вскрытия могилы засвидетельствовали подлинность мощей. По блаженной старице была отслужена заупокойная лития (ведь официального прославления еще не было), после чего гроб с ее честными останками был перенесен сначала в Свято-Данилов монастырь и поставлен в храме во имя преподобного Симеона Столпника, где мощи блаженной и пребывали в течение всего Великого поста. А уже в Светлую пятницу, 1 мая 1998 года, накануне 46-летия преставления блаженной Матроны, состоялось торжественное перенесение ее честных мощей в Покровский монастырь, где они пребывают и по сей день. Об этом перенесении нигде не объявляли заранее; торжественным же оно стало благодаря множеству любящих святую Матрону, чтящих ее память людей, одними им известными путями узнавших о грядущем событии. Все эти люди собрались в Данилов монастырь, чтобы радостно сопровождать мощи любимой святой к месту их нового пребывания. У входа в Покровский монастырь мощи блаженной встречали сестры обители во главе с игуменией Феофанией, с монастырской звонницы по всей округе разносился ликующий колокольный звон… Это был самый настоящий праздник – по сути, первое открытое церковное празднование памяти блаженной Матроны Московской. День обретения и перенесения ее честных мощей, как и отпевание, также стал днем прославления угодницы, ярким, живым и искренним свидетельством ее общенародного, общецерковного почитания.

Почему же так любили и любят православные люди святую старицу Матрону?

Ответ прост: потому что она сама всегда искренне любила других.

В наше время слово «любовь», увы, оказалось затерто, затаскано и испачкано. В лучшем случае современные люди просто не понимают его смысла, обозначая этим высоким словом некий неопределенный набор приятных эмоций, которые испытывают при общении с определенным человеком или, например, при поглощении вкусной еды. Однако мы, христиане, знаем из Писания, что любовь и источник любви – это Сам Предвечный Бог: Будем любить друг друга, потому что любовь от Бога, и всякий любящий рожден от Бога и знает Бога. Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь (1 Ин. 4,7–8). А разве Бог – это набор эмоций?

Что же такое любовь в ее подлинном значении? Вот как раскрывает смысл ее апостол Павел: Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит; любовь никогда не перестает (1 Кор. 13, 4–8). Иными словами, подлинная любовь – это не «я хочу» или «мне нравится». Это «что я могу сделать для тебя?». Любовь – это деятельное стремление ко благу ближнего. У подлинного любящего на первом месте всегда стоит не он сам и собственные переживания, а тот, кого он любит. Это не значит, что такой человек должен молча терпеть любые грехи ближнего. Нет. Разве есть благо в том, чтобы потакать его грехам, позволять им беспрепятственно расти и множиться? Это ведь все равно что оставить человека без медицинской помощи наедине со смертельной болезнью… Поэтому иногда любовь может проявлять и строгость, и даже суровость; но даже в такие моменты на первом месте у нее – не злость и личные обиды, а искренняя скорбь о духовном недуге любимого и стремление помочь ему.

Именно такая, подлинно христианская деятельная любовь жила в праведном сердце блаженной Матроны, щедро изливаясь на всех, кто приходил к ней за советом и утешением.

«Каждый день прожитой ею жизни – поток скорбей и печалей приходящих людей. Помощь больным, утешение и исцеление их. Исцелений по ее молитвам было много. Возьмет двумя руками голову плачущего, пожалеет, согреет святостью своей, и человек уходит окрыленный» – так вспоминают о старице близко знавшие ее люди. Вся ее жизнь была служением ближним. Иногда к ней за день приходило до сорока человек; и она, сама немощный, пожилой человек, принимала всех, никому не отказывала, для всех находила нужные именно им слова, о каждом молилась – хотя потом, измученная, всю ночь не могла уснуть, едва слышно постанывая от болей во всем теле, чтобы не разбудить домочадцев, – даже в болезнях, никогда ее не отпускавших, старица стремилась доставить как можно меньше неудобств окружающим. Забота о других всегда была для нее главным, хотя, казалось бы, слепая парализованная старушка сама больше других нуждалась в заботе и уходе. Так, например, когда ее старшие братья, вступившие в коммунистическую партию и ставшие местными активистами, не захотели больше держать ее, «церковницу», у себя, старица безропотно позволила увезти себя в Москву и ни разу не пожаловалась на несправедливость братьев, хотя в столице ей пришлось скитаться по чужим углам и питаться чужой милостыней: она не хотела, чтобы братья и их семьи пострадали от репрессий из-за родства с ней. Точно так же уберечь от преследований она старалась и других людей, так или иначе соприкасавшихся с ней, для чего неоднократно меняла место жительства и терпела немалые лишения. Вот, например, такой случай, рассказанный одной из близких знакомых старицы:

«Я приехала в Сокольники, где матушка часто жила в маленьком фанерном домике, отданном ей на время. Была глубокая осень. Я вошла в домик, а в домике – густой, сырой и промозглый пар, топится железная печка-буржуйка. Я подошла к матушке, а она лежит на кровати лицом к стене, повернуться ко мне не может, волосы примерзли к стене, еле отодрали. Я в ужасе сказала: “Матушка, да как же это? Ведь вы же знаете, что мы живем вдвоем с мамой, брат на фронте, отец в тюрьме, и что с ним – неизвестно, а у нас – две комнаты в теплом доме, сорок восемь квадратных метров, отдельный вход; почему же вы не попросились к нам?” Матушка тяжело вздохнула и сказала: “Бог не велел, чтобы вы потом не пожалели”».

Любовь к Богу и ближним была у блаженной Матроны во всем, и тому же она учила приходивших к ней за советом. Так, например, старица часто говорила о том, что нельзя осуждать ближних и не стоит обижаться на них, даже если для этого есть поводы.

«Зачем осуждать других людей? Думай о себе почаще. Каждая овечка будет подвешена за свой хвостик. Что тебе до других хвостиков?»

«Если вам что-нибудь будут неприятное или обидное говорить старые, больные или кто из ума выжил, то не слушайте, а просто им помогите. Помогать больным нужно со всем усердием и прощать им надо, что бы они ни сказали и ни сделали».

Вижу, дорогие отцы, братья и сестры, что некоторые из вас сейчас думают: ну хорошо, любовь – а как же исцеления? Как же прозорливость и прочие чудеса? Разве не за этим шли и продолжают идти люди к святой Матроне, разве не за это окружают ее память таким благоговейным почитанием?

Да, чудеса по молитвам блаженной Матроны действительно совершались и продолжают совершаться. Но разве это – главное?

Сама святая старица четко отделяла совершавшиеся по ее молитвам чудеса и «помощь» колдунов, которых и в ее время было немало и по деревням, и даже в самой Москве. О таких людях она прямо говорила, что они связались с силами зла, а прочих учила: «Нельзя обращаться к бабкам, они одно вылечат, а душе повредят». Не позволяла старица и придавать значения снам, всяческим приметам: «Не обращай на них внимания, сны бывают от лукавого – расстроить человека, опутать мыслями». Сами колдуны ненавидели Матрону, неоднократно пытались навредить ей и физически, и с помощью злых сил, но, конечно, ничего у них не выходило, потому что каждого христианина, искренне старающегося жить с Богом и прибегающего к Церковным Таинствам, хранит Сам Творец Вселенной, – что же могут сделать ему колдуны?

Вообще, при всем внешнем сходстве, чудеса святых и «чудеса» колдунов и прочих знахарей, какими бы красивыми квазинаучными словами они себя ни называли, по сути совершенно различны. Колдовское «чудо» всегда ставит своей целью исполнение желания любой ценой, даже если это желание греховно, – например, «приворот» чужого мужа – или требует греховных действий, страданий других людей. Душой колдун и его клиенты вовсе не интересуются – им важно лишь получить желаемое, а там уж, как говорится, хоть трава не расти. Не случайно практически все такие клиенты – не говоря уже о самих колдунах – позже расплачиваются за полученное самыми страшными духовными, а то и телесными последствиями: ведь такое эгоистичное стремление добиться своего любым путем, оттолкнув и ближних, и Самого Бога, неизбежно открывает доступ к душе и сердцу человека злым силам. Кроме того, колдуны всегда стараются произвести на окружающих впечатление – ведь им нужно «привлекать клиентуру». Поэтому зачастую их «чудеса» бывают совершенно бессмысленны, хотя и очень впечатляющи.

Совсем иное дело – чудеса святых, вернее, чудеса, которые совершает Господь по их молитвам. Да, они тоже могут исцелить тело, открыть человеку будущие или прошлые события, помочь ему в каких-то замыслах и начинаниях – но главная их цель всегда состоит в том, чтобы принести пользу его душе, направить по пути в Царствие Небесное.

Святой человек никогда не будет молиться об удаче греховного дела; наоборот, даже если он, не подозревая о греховных замыслах другого, помолится о его успехах, то Господь чудесным образом может разрушить эти замыслы, дабы уберечь грешника от еще больших грехов, а окружающих его – от их последствий. Да и помогая человеку исцелиться телесно, все без исключения святые призывают его заняться и духовным исцелением. Не была исключением и святая старица Матрона: всем, кто приходил к ней с просьбой помолиться о здоровье, удачном замужестве, рождении детей или, например, устройстве на работу, старица прежде всего советовала обратиться к Богу, начать исправлять свою жизнь, молиться, прибегать к Таинствам и вообще жить по-христиански. Случаи же прозорливости, которых также немало в жизнеописании святой, всегда направлены в первую очередь на духовное исправление человека. Вот, например, характерный случай, рассказанный одной из очевидиц:

«Однажды к Матроне на Пасхальной седмице пришли женщины из деревни Орловки. Матрона принимала, сидя у окна. Одной она дала просфору, другой – воду, третьей – красное яйцо и сказала, чтобы она это яйцо съела, когда выйдет за огороды, на гумно. Женщина эта положила яйцо за пазуху, и они пошли. Когда вышли за гумно, женщина, как велела ей Матрона, разбила яйцо, а там – мышь. Они испугались и решили вернуться обратно. Подошли к окну, а Матрона говорит: “Что, гадко мыша-то есть?” – “Матронушка, ну как же есть-то его?” – “А как же ты людям продавала молоко, тем паче сиротам, вдовам, бедным, у которых нет коровы?

Мышь была в молоке, ты ее вытаскивала, а молоко давала людям”. Женщина говорит: “Матронушка, да ведь они не видели мышь-то и не знали, я ж ее выбрасывала оттуда”. – “А Бог-то знает, что ты молоко от мыша продавала!”».

Дорогие отцы, братья и сестры! А ведь все это – повод задуматься и над нашим собственным отношением к святым и чудесам!

К мощам блаженной Матроны, почивающим ныне в Покровском монастыре, каждый день стоит огромная очередь. И этому вроде бы можно только радоваться – столько людей тянутся к Богу, но… к Богу ли тянутся все они? Несомненно, в этих очередях немало и искренне верующих или ищущих Бога людей. Но, увы, встречаются там и такие, кто идет к блаженной Матроне, как к какой-нибудь колдунье, – только лишь за исполнением желаний, вовсе не думая и даже не желая думать о Боге. Чего стоит, например, рассказ одной благочестивой христианки о том, как она, стоя в очереди к мощам и прислушиваясь к разговору двух стоявших перед ней женщин, попыталась сказать что-то о помощи Божией и получила в ответ злобное: «Да не нужен нам твой Бог! Мы хотим, чтоб Матрона помогла, а Бога себе оставь!»

Какое страшное, гибельное заблуждение! Да разве святые помогают нам сами по себе? Это Бог помогает через них, по их чистым молитвам! И разве можно приходить к Нему, Предвечному Творцу Вселенной, и Его святым, как в магазин за «платной услугой»?

Сама старица Матрона, как мы уже видели, всем приходившим к ней прежде всего говорила о Боге и о том, что помогает именно Он, наставляла в христианской жизни. «Если идете к старцу или священнику за советом, молитесь, чтобы Господь умудрил его дать правильный совет», – подчеркивала она.

В те времена, к сожалению, тоже находились люди, относившиеся к чудесам, как те две женщины из очереди. Они хотели, чтобы Матрона сотворила им чудо, а вот о Боге думать и тем более менять свою жизнь ради христианских заповедей вовсе не желали. Таким старица отвечала строго и прямо: «Что, Матронушка – Бог, что ли? Бог помогает!»

Главное же наставление святой старицы, главный ее призыв ко всем приходившим к ней и главный принцип ее собственной жизни наиболее кратко и в то же время наиболее полно выражают ее собственные слова:

«Силою Честнаго и Животворящаго Креста спасайтесь и защищайтесь!»

Будем же, дорогие во Христе отцы, братья и сестры, молиться Господу нашему Иисусу Христу, прося Его помочь нам взрастить в себе такую же христианскую любовь к Богу и людям, какая жила в праведном сердце старицы Матроны; будем просить Его укрепить нас на жизненном пути, дабы никогда нам не быть отлученными от нашего Упования, от Бога, Который есть Любовь; будем просить и предстательства за нас самой блаженной Матроны Московской, восклицая вместе со всей Святой Православной Церковью:

«О блаженная мати, услыши ныне воспеваемое тебе хвалебное пение и моление, обещавшая и по смерти слышати вопиющих к тебе, и испроси у Спасителя нашего Господа Иисуса Христа грехов наших прощения, христианския кончины жизни нашея и добраго ответа на Страшнем Судищи Его, да и мы со всеми помилованными Богом сподобимся в селениих райских славити Святую Троицу красным пением: Аллилуиа!»

Богу же нашему слава во веки веков.

Аминь.

Слово на первое и второе обретение главы святого Иоанна, Предтечи и Крестителя Господня
(24 февраля / 9 марта; в високосный год – 8 марта)

От земли возсиявши Предтечева глава… созывает человеческий род единогласную возсылати славу Христу Богу.

Тропарт пророку Иоанну Предтече

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Дорогие во Христе братья и сестры!

Высоким боголюбием было запечатлено чело святого Иоанна. Чистые слезы, лившиеся из его очей, делали его душу чище горного кристалла. Слова спасительной истины исходили из его уст. Красотою и величием дышал облик Предтечи Господня.

И вот отрубленная глава пророка сделалась «лакомым куском» на пиру прелюбодеев. Вместилище разума и мудрости – честная глава Крестителя лежала на блюде, истекая кровью. Но правда Божия торжествует над смертью. По преданию, мертвые посиневшие уста Предтечи разомкнулись, чтобы вновь обличить царский грех: Не должно тебе иметь жену Филиппа, брата твоего (Мк. 6,17–18).

Нечестивый Ирод задрожал от страха, увидев это чудо. Однако прощальное обличение, последний призыв к покаянию, прозвучавший из уст Крестителя, вызвал лишь еще большую злобу блудницы Иродиады. Она стала колоть иглою укорявший ее язык пророка, смеяться над ним безумным смехом, – а потом, вдоволь надругавшись, закопала честную главу в помойной яме.

Но ни земной грязи, ни человеческой злобы, ни демонской свирепости не боятся подвижники Господни. Как бы ни пытались запятнать безумцы сияние святости, непобедим, вечен этот пречистый свет. Пока глава Предтечи Христова лежала в зловонной яме, святая душа его сошла в мрачный ад, чтобы и там возвестить долгожданное Пришествие Христа, близкое спасение и освобождение древних праведников от цепей сатаны. Так святой Иоанн Предтеча продолжал свое служение Всевышнему.

Когда Иродиада подвергла надругательству главу праведника, за ней тайно следила жена царского домоправителя, святая Иоанна. Сердце этой благочестивой женщины сжималось от скорби, пока совершалось кощунство. Но вот Иродиада, утомленная своим буйством, заснула. Глубокой ночью святая Иоанна вырыла из нечистого места честную главу Крестителя, с великим благоговением омыла ее, положила в глиняный сосуд и похоронила на Елеонской горе. Там, в тени высоких маслин, где любил бывать с учениками Спаситель наш Иисус Христос, упокоилась до поры глава Предтечи Его. С Елеонской горы вознесся Сын Человеческий в Небеса, прокладывая верным путь в Царствие Божие. Следом за предвозвещенным им Христом взошел в райские обители и святой Иоанн Креститель, величайший из рожденных женами (см. Мф. 11, 11).

Убитого пророка страшилось гнусное семейство Иродово. Всё беспокоились, всё тревожились злодеи: а вдруг восстанет из мертвых их жертва? вдруг воскреснет Креститель? Не напрасно боялись они. Воскрес святой Иоанн! Воскрес пророк-страстотерпец, обличитель и судия злодеяний: великой душою – на Небесах, явлением своих нетленных мощей – на ждущей обновления земле.

Убийц великого пророка, Ирода и Иродиаду, ждала бедственная жизнь и страшная смерть. Не царский дворец, а изгнание и тюрьмы стали их уделом. Наконец, сама земля устала носить на себе злодеев и поглотила их заживо. Даже следа не осталось от них – да и кому какая нужда до презренных останков прелюбодеев и святоубийц?

Великий Предтеча Господень явился первым из ветхозаветных праведников, вошедших в Небесное Царствие как бы путеводителем и предводителем искателей Высшей Истины. Прославленный Господом святой Иоанн своей жертвенной кончиной предвозвестил славу бесчисленного множества мучеников Нового Завета, кровью своей во времена гонений запечатлевших Правду Христову.

Дивными чудесами прославил Спаситель и нетленную главу Предтечи Своего. Так и телесно, во благо верным и во обличение грешным, пребывает святой

Иоанн на земле. Истинным сосудом благодати Христовой явилась глава Крестителя – зримое свидетельство бессмертия.

В земном житии святой Иоанн отличался смирением. Когда явился миру Господь Иисус, Предтеча сказал: Ему должно расти, а мне умаляться (Ин. 3,30). Из самоумаления, из смирения произросла и слава дарованных миру святынь Предтечи.

Ирод был изгнан, а его богатые поместья распроданы. Участок на Елеонской горе, где была погребена глава Крестителя, достался благочестивому Иннокентию – бывшему вельможе, уверовавшему во Христа и ставшему иноком. На горе Иннокентий выстроил себе келью, а потом решил построить и небольшой храм. Трудясь над закладкой фундамента храма, благочестивый инок обрел бесценное сокровище – святую главу Предтечи Христова. Извещенный от Бога о том, обладателем какой великой святыни он стал, Иннокентий благоговейно хранил у себя главу Крестителя и поклонялся ей. Так светоч всего мира святой Иоанн Предтеча явился тихим светильником в скромную монашескую келью.

Римская империя того времени была охвачена языческим и иудейским неистовством: там поклонялись идолам и сплетали козни против христиан. И Иннокентий, предчувствуя свою близкую кончину, снова скрыл в земле честную главу Предтечи, чтобы уберечь ее от поругания со стороны жестоких язычников и коварных иудеев.

Но вот равноапостольный император Константин Великий начал утверждать христианство в подвластных ему странах. Последователи Спасителя вышли из подземных храмов на открытое благовествование, и святыни Господни начали являться миру из тайных мест. Трудами матери императора, равноапостольной царицы Елены, был обретен Животворящий Крест Христов, благоукрашены места земных деяний Сына Божия в Иерусалиме и его окрестностях. Во Святой град хлынули толпы христианских паломников, желавших приобщиться явленной здесь Божественной благодати.

Среди пришедших поклониться Кресту Господню были и два инока, благочестивых с виду, но нерадивых в душе. Сжалившись над их заблудшими душами, Предтеча Господень явился одному из них во сне и указал место, где сокрыта честная его глава. Но они дерзнули не поверить чуду – и вторично явился святой Иоанн, теперь уже каждому из них, призывая: «Воспряньте, оставьте ваше неверие!»

Маловерные иноки поплелись на Елеонскую гору, начали копать землю – и обрели величайшее сокровище – честную главу Предтечи. Но и чудесная находка не потрясла окаменевшие души лицемеров. Они положили главу Крестителя Христова в мешок из верблюжьей шерсти, а когда встретили простеца-попутчика, дали ему нести этот мешок: священная ноша показалась им тяжела.

Встреченный иноками был бедным горшечником, которого нужда изгнала из родного дома и заставила бродить по миру в поисках лучшей доли. Однако среди невзгод этот бедняк не позабыл благочестия и страха Божия. Он был рад угодить Божиим людям – монахам: бодро нес порученный ему мешок, не зная, что в нем. Но внезапно явился горшечнику на пути Предтеча Господень, повелевая: «Оставь своих спутников и беги от них с тем вретищем, которое ты держишь в руках».

Иноки собирались доставить главу Крестителя в свой монастырь, где святыня была бы выставлена для прославления и поклонения. Но святой Иоанн предпочел фальшивым подвижникам нищего гончара, чистого сердцем простеца.

Повинуясь Небесному велению, горшечник бежал от недостойных монахов. Узнав, что в его руках честная глава Предтечи Христова, он решил немедленно вернуться на родину и всю оставшуюся жизнь посвятить хранению священного дара.

Горшечник возвратился в родные края, в сирийский город Емесу. С великим благоговением внес он главу Крестителя в свое убогое жилище. Но недолго оставался бедным этот дом: святой Иоанн благословил успехом земные дела хранителя честной его главы. Горшечник сделался богат, но богатство не испортило его чистую душу. Он твердо помнил, что всем обязан Предтече Христову, и жизнь свою проводил по заповедям его – в молитве, благотворении нищим, добрых делах. Главу святого Иоанна горшечник окружил почитанием: ежедневно возжигал пред нею свечи и светильники, кадил фимиам, простирался в теплых молениях, благодарениях и славословиях Господу Иисусу и Предтече Его. Отходя в лучший мир, он завещал своей сестре: пусть глава Крестителя хранится в домах богобоязненных и добродетельных людей.

Так долгое время переходила честная глава Предтечи Христова от одного человека к другому благодатным сокровищем, изливающим мир и дарующим благоденствие. Так любвеобильный святой Иоанн втайне от мира благотворил простым христианам, освящал их жилища и возвышал их души.

Это смиренное служение Крестителя людям продолжалось, пока честная глава его не попала в руки нечестивцу. Под Емесой в пещере жил некто Евстафий, почитавшийся в народе как великий подвижник. Но под показными добродетелями таился хищный волк. Черна была душа Евстафия, порабощенная тщеславием и гордыней, забывшая о страхе Божием, мечтавшая только о мирской чести и славе. Кривым был рассудок Евстафия, посягавший на лукавое перетолкование тайн Божиих, впавший в безумную арианскую ересь. Но люди не знали этого и потому сочли лицемера Евстафия достойным того, чтобы вверить ему святую главу Крестителя Христова.

Евстафий обошелся с доверенной ему священной драгоценностью как наглый вор. От честной главы Предтечи происходили благодатные исцеления больных. Но Евстафий держал святыню в тайном месте и одному себе, своим ложным достоинствам, своему еретичеству приписывал совершавшиеся чудеса. Во множестве приходили к пещере Евстафия страждущие, получали облегчение и по незнанию благодарили не любвеобильного Предтечу Господня, а мнимого чудотворца Евстафия. Краденая слава еретика распространялась, люди прислушивались к его речам – и много простых душ погубил Евстафий, заразив их богопротивной ересью.

Наконец христиане Емесы узнали о коварстве Евстафия и изгнали его из своих краев. Перед уходом он успел закопать в пещере главу святого Иоанна Крестителя. Святотатец еще надеялся вернуться и снова заняться своим черным делом: использовать дар Божий для хулы на Бога. Но умыслы еретика разрушились. В покинутой им пещере вскоре поселились истинные подвижники, благочестивые иноки, и доступ в нее нечестивцу был закрыт.

Ангелом пред лицем Господним, величайшим из рожденных женами (см. Мф. 11, 10–11) явился в мир святой Иоанн. Но долгие годы провел он в смиренной уединенной молитве к Создателю, во глубине пустынь, вдали от человеческой славы. Подобно этому, более четырех столетий таилась нетленная глава великого Крестителя – то скрываясь в недрах земли, то почивая в скромных домах христиан. Некогда святой Иоанн сносил хулу от лжеправедников-фарисеев, претерпел лютую казнь от нечестивого Ирода – так же предавал он честную главу свою на поругание фарисеям Нового времени, ленивым маловерным инокам и святотатцу Евстафию. Но вот наконец настал срок явления миру священной главы Предтечи Христова – на радость всей Вселенской Церкви.

Чудо второго обретения великой святыни произошло в конце V века по Рождестве Спасителя. К тому времени возле пещеры, из которой бежал еретик Евстафий, возник монастырь. Возглавлял обитель блаженный архимандрит Маркелл – человек высокой христианской жизни, богатый всяческими добродетелями.

Посреди Великого поста, в неделю Крестопоклонную, блаженный Маркелл удостоился чудесного видения. Он видел могучую реку, изливавшуюся из ворот его обители, и с ужасом думал: откуда такая сильная вода? Но еще больший трепет вселило в него новое зрелище: по реке, как по суху, шествовали дивные чины: светлые Ангелы и великие праведники. Все они – каждый на своем особом языке – возглашали: «Се является святой Иоанн, Креститель Христов».

Шествие двигалось в пещерный храм, преобразившийся в невообразимой красоты собор. А там стоял сам Предтеча Господень, благословляя подходивших к нему дивных пришельцев. Блаженный Маркелл также дерзнул, последним из всех, подойти под благословение к Крестителю. Архимандрит пал к ногам величайшего пророка, тогда любвеобильный святой Иоанн поднял его, обнял и подал чашу с медом, говоря: «Приими благословение!»

На следующий день чудесный огонь в пещерном храме узрели и другие иноки обители. А еще через пять ночей Предтеча пробудил архимандрита от сна, призвав на обретение честной главы своей. Блаженный Маркелл повествует об этом:

«С трепетом и страхом я восстал от сна и вижу: пред дверями моей кельи сияет звезда. Ужаснулся я, но, сотворив крестное знамение, вышел.

Звезда шла предо мною; следуя за ней, я вошел в пещеру. Когда я дошел до места, где находилась честная глава Предтечи, звезда вдруг стала невидима.

Я упал на землю и воздал хвалу Господу. После долгой молитвы я возжег свечу, воскурил фимиам и начал копать, призывая имя Господне.

Земля была тверда, словно медь. Долго я трудился: наконец увидел каменную доску; с большим трудом я мог вынуть ее из ямы – и там-то нашел священный сосуд, где почивала честная глава Предтечи.

Радуясь, но в то же время и ужасаясь, я дерзнул взять сосуд, поклонился и вышел из пещеры».

Так благоговейному подвижнику было даровано счастье обретения главы Крестителя Христова.

В тот же миг у дверей кельи Маркелла появился настоятель соседней обители, архимандрит Геннадий.

Он пришел, чтобы рассказать о своем видении. Геннадий узрел себя вместе с Маркеллом посреди пещерного храма – они раздавали верующим ячменный хлеб «чище и светлее солнца». Множество народа принимало из их рук этот хлеб, но чудесная пища не иссякала, а умножалась от раздаяния.

Блаженный Маркелл понял, что видение его собрата означает неоскудевающую благодать от главы Крестителя Христова, поэтому он рассказал Геннадию об обретении священного сокровища. Затем иноки стали совещаться: что делать дальше? как быть с явленной им великой святыней?

Ни один человек не свободен от влияния лукавых соблазнов. И святые падают, и они порою совершают ошибки и грехи. Против тонкого соблазна своеволия не устоял блаженный Маркелл. Он решил утаить обретенную святыню даже от своего епископа, святителя Урания Емесского, желая прежде посовещаться с неким старцем-подвижником Стефаном, особо почитавшимся в округе.

Иноки отправились искать Стефана, но не нашли его. Геннадий говорил, что нужно оповестить епископа, а Маркелл настаивал: надо дождаться встречи со старцем. И вот за неуважение к архипастырю, за нарушение церковной дисциплины кара Божия постигла упрямого архимандрита. Маркелла поразила внезапная болезнь. Только осознав свой грех и покаявшись в нем, получил блаженный Маркелл прощение и исцеление.

Уже не медля, направились иноки в Емесу к епископу Уранию, чтобы сообщить ему дивную весть. Узнав, что в его епархии обретена глава Предтечи Христова, святитель возликовал. Вместе с многочисленным духовенством поспешил он в пещерный храм, чтобы славословить Господа и благодарить Крестителя Его за чудесный дар.

Среди емесских священников был маловер, некий Малх. «Откуда здесь могла появиться глава Предтечи?» – подумал он и дерзко прикоснулся к святыне. Рука кощунника тут же иссохла. За несчастного Малха молился епископ со всем клиром, молилась иноческая братия, сам он горько каялся. Наконец, вполне излечившись от маловерия, Малх благоговейно поклонился честной главе Крестителя Господня – тогда исцелилась и рука его.

Всего за несколько месяцев жители Емесы воздвигли в своем городе великолепный храм во имя святого пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна. Честная глава Предтечи была положена в этом храме, даруя благодатное утешение сирийским христианам. А впоследствии великая святыня была перенесена в сердце Вселенской Церкви – первопрестольный Константинополь, куда на поклонение Всевышнему и святым Его стекались верующие со всего мира.

Некогда безумная Иродиада хотела надругаться над главою величайшего пророка, навсегда похоронить ее в смрадной грязи. Но не святого Иоанна, а собственную душу навек погребла преступница в мерзких ямах преисподней. Через века из нетленной главы Предтечи Христова истекло благоуханное миро, врачующее телесные болезни и душевные раны людских поколений.

Печать, завершение и вершина духовности древних пророков – святой Иоанн Креститель. От саранчи и горького меда иудейских пустынь перейдя к райскому пиршеству Христову, Предтеча не оставил и нашего грешного мира – во славе вершит он служение Нового Завета, шествует поприщем Благовестника. Еще могущественнее и благодатнее стал его подвиг. По слову церковного песнопения, Креститель «паки (больше), якоже прежде в мире, проповедует покаяние».

Святой Иоанн явился величайшим проповедником требовательной любви Пречистого Бога к падшему человеку. И в вечном своем бытии Предтеча Христов остался пламенным обличителем лицемерия и порока, милосердным к кающимся грешникам, любящим помощником для тех, кто чист сердцем.

Возлюбленные о Господе братья и сестры! Каждодневно нуждаемся мы в водах крещения Иоаннова – во всеомывающих струях покаяния, зримых в видении блаженного Маркелла. Нужнее земной пищи для нас «чистый солнечный хлеб» благодати Иоанновой, явленный в видении архимандриту Геннадию. Как необходим христианам тот чудесный свет, что некогда указал благочестивым инокам путь к честной главе Предтечи Христова! Да достигнет нашего слуха глас вопиющего в пустыне (Ис. 40, 3; Мф. 3, 3; Мк. 1, 3; Лк. 3, 4; Ин. 1, 23) – голос святого Иоанна, обличающего леность и маловерие, фальшивую праведность и лукавство лжемудрецов века сего.

Честная глава Крестителя Христова освящала недра земли, почивала в жилищах бедняков и в монашеских кельях, воссияла миру среди сокровищ Православной Церкви. Предтеча и друг Сына Божия святой Иоанн всегда рядом с нами, он – поводырь к Вечной жизни для всех, кто ищет спасения.

Само значение имени Иоанн – «благодать Божия». Так потрудимся же для очищения душ своих от греховной скверны, да удостоимся даров Божественной благодати от святого Иоанна, воспевая: «Благодати тезоименитый Крестителю Господень, и тою обогатився, победоносец преславный показался еси: победил бо еси враги и всякую злобу. Ныне же, предстоя Престолу Царя царствующих, моли даровати верным победы на враги и во всем благопоспешение, в добродетелех же благодатное укрепление». Богу же нашему слава во веки веков.

Аминь.

Слово в день памяти святителя Арсения Тверского
(2/15 марта)

Какой ответ я дам Нелицеприятному Судии?

Святитель Арсений Тверской

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Дорогие во Христе братья и сестры!

Велико было удивление суровых подвижников Киево-Печерского монастыря, когда среди них появился этот юноша, на вид – избалованный сынок из боярской семьи. Он стоял на коленях перед игуменом и умолял принять его в число братии, позволить ему замолить грехи свои. Игумен усомнился: какие особые преступления мог совершить такой юнец? И услышал от него: «Я великий грешник. Ибо нет человека, кто бы не согрешил, даже если он прожил всего один день. Знаю, что и мне некогда предстоит явиться на Страшное Судилище Христово. Какой ответ я дам Нелицеприятному Судии?»

Разумность этих слов поразила старца-игумена. Уже прозревая в пришельце избранника Божия, он все же указал на трудности монашеской жизни, которые могут оказаться не по силам молодому человеку. Юноша отвечал словами Священного Писания: Никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царствия Божия (Лк. 9, 62). Тогда игумен облек его в иноческое одеяние. В обители Киево-Печерской появился новый послушник, удивлявший братию кротостью и терпеливостью, – Арсений.

В древний киевский монастырь он пришел издалека, из Северо-Западной Руси. Шла вторая половина XIV века. Родиной будущего святого была Тверь – город большой политики, боярских страстей и княжеских амбиций. Княжил здесь Михаил Александрович (Михаил IV) – человек самолюбивый, властный, вспыльчивый. Из-за обид сначала на родного дядю, Кашинского князя, потом на вмешавшуюся в их ссору Москву князь Михаил Тверской дошел до союза с язычником Ольгердом Литовским, коварнейшим врагом христианства и Русской земли. Ослепленный гневом, князь Михаил привел на свою родину литовские полчища. Как пишет историк, «Ольгерд, как лев, свирепствовал в российских владениях. Великое княжество давно не видело подобных ужасов и сведало, что не одни татары могут разрушать государства». Семь лет длилась эта кровопролитная распря, пока наконец объединенные войска русских княжеств не смирили надменность тверского правителя.

Юность святого Арсения пришлась на разгар этой смуты. Он принадлежал к одному из знатнейших родов Твери и должен был присутствовать на боярских советах, где сжимались кулаки, звучали проклятия москвичам и новгородцам, вспоминались старые и новые обиды, вынашивались честолюбивые замыслы. Благочестивый юноша чувствовал, как его душу опаляет дыхание чужой гордыни и злобы. Предстояло еще худшее: готовились братоубийственные походы, где молодой боярин должен был обагрить меч в крови русских православных людей в угоду княжескому тщеславию. Святому Арсению опостылели политика и междоусобная война. Таинственный голос, слышанный им во сне, звал в благое уединение – туда, где воссылали хвалу Богу святые подвижники киево-печерские, где царили мир и любовь между братиями.

Когда умерли родители святого Арсения, он начал раздавать свое наследство бедным. О нем говорили: «Смотрите, этот святоша разорил весь дом родительский и без дела проводит свою жизнь», – он не обращал внимания на людские толки. Юноша спешил освободиться от земного имущества, чтобы всецело посвятить себя Господу.

В Киево-Печерском монастыре, куда пришел святой Арсений, иноческий путь начинался с «черных» послушаний. Но напрасны были опасения, что тяжелый труд окажется не по силам юному барчуку. Он рубил лес, колол дрова, носил воду, стоял у раскаленных печей монастырской хлебни. Никто не слышал от него жалоб или пустословия. Опытнейшие монахи удивлялись его безгневию.

Святой Арсений чувствовал себя счастливым. Он признавал сладость иноческого подвига, при котором пост и телесный труд позволяют человеку освободиться от низких страстей и душа его окрыляется для беседы с Небесным Отцом. Ничего лучшего, чем быть последним рабом в святой обители, не хотел для себя молодой подвижник. Но дарования и добродетели святого Арсения не укрылись от монастырских старцев, а от них стали известны и святителю Киприану – возглавителю Киевской митрополии, будущему Митрополиту Московскому и всея Руси.

Митрополит полюбил святого Арсения, сочетавшего в себе смирение и острый ум. Святитель Киприан приблизил к себе юношу, сделал его секретарем, воспитывал и просвещал его. Доверие святителя к молодому соратнику доходило до того, что он оставлял святого Арсения за себя – уезжая на время из Киева, поручал ему управление церковными делами митрополии.

Святитель Киприан совершал великое служение примирения: церковное объединение Южной Руси, порабощенной литовцами, и Руси Северной. Серб по национальности, он сумел горячо полюбить вверенный его попечению русский народ Божий: стал на своей новой родине мудрым архипастырем словесных овец, умирителем раздоров, утвердителем церковных уставов, составителем житий русских святых, борцом с папскими посягательствами. Это попечением святителя Киприана была принесена в Москву Владимирская икона Божией Матери, и перед ней молился весь народ, – тогда явила Матерь Божия великое чудо спасения нашего Отечества. Немало пришлось святителю Киприану вынести от княжеского произвола: его предавали поруганию, изгоняли, но с неизменным благодушием и готовностью он спешил в Москву, заслышав призыв своей опамятовавшейся паствы.

Покидая Киев ради всероссийского служения, святитель Киприан не пожелал расставаться со своим молодым помощником. Святой Арсений не хотел никуда ехать: ему милее была монастырская тишина. Наконец он согласился сопутствовать митрополиту, принял сан архидиакона – только просил не возводить его на более высокие ступени священства.

Но иначе судил Господь, предназначавший святого Арсения на умиротворение его родного города, буйной Твери. К тому времени Тверской князь Михаил уже признал старшинство Москвы, но город вновь постигла смута – уже не политическая, а церковная. Здешний епископ Евфимий Вислен возгордился и возомнил себя мирским властителем: начал вмешиваться в княжеские распоряжения, своевольно вершить суд и расправу, притеснять бояр и ратных людей, не говоря уже о духовенстве. По просьбе Тверского князя святитель Киприан в 1390 году прибыл в Тверь – не один, а вместе с Собором русских иерархов. Освященный Собор установил вину Евфимия Вислена и лишил его епископского сана. Но сложной и неспокойной Тверской епархии нужен был новый возглавитель, который сумел бы установить среди паствы братолюбие христианское. Выбор тверичей пал на смиренного митрополичьего архидиакона. Князь и бояре били челом святителю Киприану: да дарует им в епископы святого Арсения. Город помнил и его благочестивых родителей, и самого его, знал о высоте его жизни и добродетелей, верил, что святой Арсений станет для тверичей добрым архипастырем.

Для святителя Киприана было большой жертвой лишиться ближайшего помощника и задушевного собеседника, но митрополит без колебаний решил посвятить святого Арсения на Тверскую кафедру – ради блага одной из крупнейших российских епархий, ради пользы всей Русской Церкви. Однако сам избранник, услышав об этом, «смутился и ужаснулся». Любитель иноческой тишины, он призывался на служение среди «многих раздоров и брани»; смиренник, он должен был принять на себя крест апостольский. В страхе святой Арсений отказывался от высокой чести: «Простите, господа мои, я человек грешный. Призываю Господа в свидетели, что никогда не имел другого желания, кроме того, чтобы в уединении оплакивать грехи свои. Посему я и ранее отказался от сана пресвитерского; об епископстве же мне грешно и помышлять». Чтобы сломить его упорство, святитель Киприан вынужден был применить строгость: «Если не хочешь повиноваться нашей воле, то мы с Освященным Собором имеем власть наложить на тебя запрещение». Только тогда, убоявшись церковной кары, принял святой Арсений епископский сан. И какие добрые плоды принесло святительство этого тихого подвижника его родному городу! Господь слышал его молитвы: Тверь процветала и спасалась от бедствий. Учительным словом он просвещал сердца, смягчал страсти, врачевал застарелые обиды. Пример истинно христианской святой его жизни был у всех перед глазами, и одного взгляда кроткого архипастыря бывало довольно, чтобы люди оставили вражду, вспомнили завет любви Христовой. Еще при жизни святитель Арсений удостоился от Господа дара исцелять болящих, и толпы страдальцев стекались к нему, желая получить здравие телу и мир душе.

Надменный епископ Евфимий Вис лен, пытавшийся во всем подчинить себе Тверского князя, вызвал его негодование и вражду. Но святитель Арсений своей кроткой любовью сумел так повлиять на пылкую душу князя, что тот словно переродился. В юности казавшийся всей Руси хищным волком, Михаил Александрович Тверской сделался миролюбивым правителем, заботившимся не о расширении владений, но о благе своего города и спасении своей души. Князь Михаил стал духовным сыном святого архипастыря и помогал ему строить храмы, милосердствовать к обездоленным, создавать монастырь. Его правление явилось благодеянием для народа: князь истребил разбои и доносительство, уничтожил «злые налоги», утвердил свой удел так, что тысячи переселенцев из других княжеств стекались в процветавшую Тверь. И в сознании тверичей былой образ неукротимого честолюбца сменился образом любящего, заботливого правителя.

По совету духовного отца князь Михаил щедрой рукой слал пожертвования бедствующей Константинопольской Церкви. Во время предсмертной болезни он получил дар от Цареградского Патриарха – икону Страшного Суда. С умилением приложился Михаил Тверской к этому образу, чувствуя, что под руководством святого архипастыря сумел искупить грехи своей юности и готов предстать пред Господом. Умирающий князь нашел в себе силы дойти до собора и проститься с народом. Он встал на паперти, поклонился тверичам и сказал: «Иду от людей к Богу: братья, отпустите меня с искренним благословением», – и народ, рыдая, ответствовал: «Господь благословит тебя, князь добрый!» После этого прощания князь просил святителя Арсения облечь его в иноческий образ. Князь Михаил принял схиму с именем

Матфея и мирно отошел ко Господу, оставив по себе светлую память.

Проводив в последний путь князя Михаила, святитель Арсений был вынужден мирить между собою его сыновей Иоанна и Василия. Но молодые князья то и дело затевали распри, не слушая архипастырских увещеваний. И тогда тверичи впервые увидели, что их кротчайший святитель может быть грозен: напоминанием о страшном гневе Божием и неугасимом адском огне положил святой Арсений конец вражде князей-братьев.

При всем величии святителя-чудотворца, духовного наставника князей и бояр, благодетеля народа тверского, святой Арсений в душе оставался тем же тихим монахом, вздыхая о временах, проведенных в Киево-Печерском монастыре. По образу любимой своей обители, воздвигнутой преподобными Антонием и Феодосием, создал святитель Арсений под Тверью свой монастырь в честь Успения Пресвятой Богородицы. Сюда часто приезжал он, чтобы отдохнуть от многих трудов архиерейства, усладиться жизнью иноческой, вдали от суеты предаться сердечной молитве. Здесь святитель Арсений собственными руками изготовил для себя каменную гробницу, и здесь легли его честные мощи, когда 2 марта 1409 (или 1410) года упокоился он от доблестных архипастырских трудов.

Тверичи знали, что святитель Арсений не оставил их сиротами среди земных скорбей, – от гробницы его продолжали истекать чудеса исцелений. В конце XV века мощи святого Арсения были обретены нетленными и благоуханными. Среди совершившихся при его усыпальнице дивных дел – воскресение тверского рыбака Терентия, умершего и вернувшегося к жизни для того, чтобы оплакать грех своего маловерия и непочтения к святому Арсению. А в годину Смутного времени, когда поляки грабили на Руси монастыри, один из них похитил златотканый покров с мощей святителя Арсения. Святотатец вздумал использовать ткань как попону для лошади и на виду у пришедших в ужас товарищей неведомой силою был вместе с лошадью поднят высоко в воздух, а затем упал на землю и разбился. Покров же с мощами святого Арсения дивным образом поднялся на крышу Успенского собора. Много и иных славных знамений последовало от мощей святого Арсения, смиренного архипастыря Тверского.

Возлюбленные о Господе братья и сестры!

В житии святого Арсения Тверского видим мы яркий пример того, как Господь Промыслитель устрояет пути, дарует земную славу и небесные венцы верным служителям Своим. В тихом иноческом делании очистил святой Арсений от скверны греха собственную душу – и так сделался способен принести великую пользу ближним, Родине. Тверь имела могучих воинов, хитроумных политиков, думавших прославить родной край, но их амбиции несли народу только кровь и горе, пока не явился здесь архипастырь-миротворец с чистой душою. Вот так же лишь зло людям могут принести те, кто устремляется в политику, имея сердца, зараженные гордыней и низкими страстями. Надежда же наша – на неведомых миру молитвенников, на любовь христианскую, весь мир объемлющую, на тишину, в которой совершается великое дело Божие.

Не над одною Тверью, но над всем русским народом распростер святитель Арсений Тверской чудесное свое предстательство. Ныне, чествуя память святого архипастыря, обратимся же к нему с теплой молитвою: «И мы, твоея ограды словесныя овцы, любезно вопием ти: не забуди чад твоих, ихже мудре собрал и возлюбил еси».

Богу же, являющему святых Своих на спасение миру, подобает всякая слава во веки веков.

Аминь.

Слово в день памяти святого благоверного князя Даниила Московского
(4/17 марта)

Княже милостивый и щедрый! Собери нас друг ко другу, да печали ближняго своего кийждолюбовию нелицемерною приобщается.

Молитва благоверному князю Даниилу

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Дорогие во Христе братья и сестры!

Слава Москвы, объединительницы Российской державы, покоилась в колыбели двухлетнего князя-младенца. Беззащитным сиротою оставался в этом мире сын святого Александра Невского и праведной Вассы. Поразительно, что никто из хищных властолюбцев того времени не посягнул на жизнь и удел князя-ребенка. Господь хранил избранника Своего, благоверного Даниила Московского (1261–1303).

Удел святого Даниила не вызывал зависти. Словно в насмешку, малолетнему князю выделили для правления малую и убогую Москву – жалкий деревянный городишко со скудными угодьями. Кто мог тогда предполагать, что не древнему Владимиру, не богатому Новгороду, не пышному Ростову, а именно Москве суждено стать сердцем Руси? Начатки будущего величия Первопрестольной – в скромных деяниях благоверного князя Даниила, совершавшихся вдали от большой политики, братоненавистнической кровавой борьбы вокруг великого княжения.

Конец XIII века был одним из самых мрачных и позорных периодов русской истории. Нет, не Золотая Орда, а собственные честолюбцы в то время опустошали родину и губили народ. Недолго наслаждалась Русь покоем, обретенным при благоверном князе Александре Невском (1221–1263). Средний его сын, непотребный потомок великого отца, Андрей Александрович, явился палачом Отечества. Очевидно, этот человек был одержим бесом властолюбия. Князь Андрей рвался к великокняжескому достоинству и люто ненавидел старшего брата, великого князя Димитрия Александровича. Одержимый этой враждой, шел он на любое преступление. В воинственной Орде можно было собрать полки, готовые отправиться на Русь «погулять» – резать, жечь, грабить. И князь Андрей вербовал целые полчища, обрушивая их на родную землю. В Переславль ворвался он в самый день Рождества Христова – залил город кровью и вопреки даже ордынским законам не пощадил и храмов Божиих. Сама Золотая Орда устала от русских междоусобиц: по велению хана начали собираться для примирения съезды князей, давались клятвы о прекращении вражды, – но это не остановило князя Андрея. Властолюбцу удалось-таки затравить брата Димитрия, заставить его отречься, а самому назваться великим князем. Но Русь не смирилась с властвованием преступника. Князь Андрей искал чести и славы – что же обрел он? Жизнь в постоянных смутах, ненависть современников – вся вотчина его облегченно вздохнула, когда умер этот сеятель раздора.

Совсем иной была жизнь святого князя Даниила – достойнейшего из сыновей благоверного князя Александра Невского, в котором Бог благословил его потомство. Правитель убогой Москвы, святой Даниил был чужд общего порока удельных князей – страсти к славе и расширению владений. Богомольный и кроткий, он любил свою тихую вотчину и берег ее народ. Когда князь Андрей привел на Русь войско темника Дюденя, страшную, по свидетельству летописей, «дюденеву рать», благоверный Даниил понял, что не сможет отразить нашествие, и открыл перед врагом ворота Москвы. Пытавшиеся сопротивляться Переславль, Суздаль, Муром и другие города лежали в развалинах, оглашаемые плачем вдов и сирот. Москва была ограблена дочиста, но население ее уцелело. Под рукою великого князя Даниила город рос, расширялся, укреплялся – неторопливо, как прорастает семя высокого дерева, как стекаются родники в исток могучей реки.

В душе благоверного князя Даниила кротость сочеталась с мужеством. Господь хранил его удел, пока князь был ребенком; в зрелых летах святой Даниил умел отстаивать богоданное достояние силой меча. В 1300 году князь Константин Рязанский посягнул на скромное княжество Московское, решив округлить свои владения, и привел для этого отряд ордынцев.

Благоверный князь Даниил со своей дружиной наголову разбил захватчиков. Это была негромкая, но неслыханная победа: прежде русским войскам никогда не удавалось одержать верх над татаро-монголами. Казалось бы, богатая добыча и рязанские земли сами просились в руки победителя. Но благоверный князь Даниил чурался наживы за счет междоусобицы. С попавшим к нему в плен Рязанским князем святой Даниил обошелся как с гостем: устроил для него пир и отпустил восвояси, показав тем пример христианского нестяжания и братолюбия.

Храбрый Московский князь был желанным союзником в ратных делах. Но, по свидетельству историка, «неизбежно вовлекаемый в междоусобия князей, он держал себя умеренно и осторожно, берег свою совесть и старался гасить ссоры любовью». Не раз военный поход с участием святого Даниила завершался не битвой, а миром благодаря усилиям кроткого князя Московского. Так стоянием близ Юрьева Толчища против властолюбивого брата Андрея удалось ему избежать кровопролития. Так из всех участников княжеского съезда в Дмитрове благоверный Даниил оказался единственным, кто искренне примирился с князем Андреем Александровичем и не обнажал против него меча.

Отрадой сердца благоверного Даниила были храм и монастырь, которые в юности своей он выстроил на берегу Москвы-реки в честь Небесного своего покровителя – преподобного Даниила Столпника. В Москве он начал строительство еще одной святой обители – Богоявленского монастыря. В служении Господу, в делах благочестия видел для себя честь и славу, находил отдохновение душе святой князь Даниил. На этом поприще нашел он себе родного по духу друга. Кроткий и набожный племянник благоверного Даниила, князь Иоанн Димитриевич Переславский, горячо полюбил дядю, услаждался беседами его о предметах Божественных, совместной с ним молитвою. Из этой дружбы произросло следствие, судьбоносное для всей Руси.

Благоверный князь Даниил был доволен своим жребием и не искал большего. Его чистой душе претило царившее вокруг право силы: он не отнимал чужой собственности насилием и коварством, чтобы увеличить неказистый удел Московский. Но Сам Господь нежданно одарил святого Даниила новыми владениями, положившими начало возвышению Москвы, сплочению Руси под ее рукою в единое могучее государство. Этими дарами Всещедрого Миродержца увенчалось княжение благоверного Даниила – не буйного завоевателя, а бескорыстного созидателя, которого Церковь величает «земли нашей Небесным умом».

Богоснабдимым, то есть одариваемым Богом, называли святого князя Даниила его современники. Без войны и вражды, по доброй воле своих жителей вошли в Московское княжество богатая Коломна и крепкий Можайск. Собинный друг святого Даниила, князь Иоанн Димитриевич умирал бездетным и завещал ему свою вотчину, Переславль-Залесский. Это был второй после Ростова по числу жителей княжеский удел, а город Переславль являлся мощной крепостью, обведенной глубоким рвом с водой, высоким валом и двойной стеной с двенадцатью башнями. Остальные князья изумлялись: как знаменитый Переславль может присоединиться к ничтожной Москве, а не наоборот? Все ждали, что святой Даниил наречется Переславским и перенесет в новые владения столицу своей вотчины. Но благоверный князь остался верен скромной Москве, которая по милости Божией сделалась при нем центром одного из первейших русских княжеств.

Благоверный Даниил Московский не искал для себя великого княжества, уделом собирателей и властителей Руси были благословлены от Бога его потомки. В 1303 году святой Даниил мирно отошел ко Господу, перед кончиной приняв схиму и смиренно завещав похоронить его тело не в храме, а на братском кладбище основанной им Свято-Даниловой обители.

Богоснабдимым остался святой Даниил в своих сыновьях, Георгии и Иоанне Даниловичах. Для князей Московских истинным даром Божиим явилось покровительство властелина Золотой Орды хана Узбека.

Хан Узбек (1281–1341) был выдающимся правителем. О том, каким почитанием и любовью пользовался он в своем народе, свидетельствует тот факт, что в его честь было названо созданное на среднеазиатских землях Узбекское ханство. И Русская земля должна бы смотреть на хана Узбека и на сына его Джанибека как на своих благодетелей. Вот что пишет о временах их властвования историк М. В. Толстой: «Монголы перестали наконец опустошать города и села и кровию бедных жителей орошать пепелища; христиане на 40 лет отдохнули от истомы и насилий. Узбек и его преемники, довольствуясь определенной данью, перестали посылать воевод своих на грабеж русских уделов. Земледельцы могли уже спокойно трудиться на нивах, купцы – ездить с товарами из города в город, бояре – наслаждаться избытком».

Да, русскому народу не в чем сетовать на хана Узбека. Однако в книгах по отечественной истории мы находим подчас недобрые слова в его адрес. Это искаженное представление пришло в науку из тверских летописей и было подхвачено историками-западни-ками – они не могут простить хану Узбеку казнь четырех князей Тверских, в которых повелитель Орды видел государственных преступников. Необходимо, наконец, разобраться в сути древней трагедии – распре между Москвою и Тверью.

Стремительное усиление Твери началось незадолго до возвышения Москвы. Бывшая в начале XIII века всего лишь построенной новгородцами «порубежной крепостцой», Тверь за несколько десятилетий превратилась в один из крупнейших русских городов. Правители Твери уже бывали великими князьями, и многим казалось, что Тверь, а не Москва должна первенствовать на Руси. В начале XIV века между князьями Михаилом Ярославичем Тверским (Михаилом III) и Георгием Даниловичем Московским разгорелась борьба за великое княжение. Князь Михаил Тверской (1271–1318) был святым человеком – благочестивым, самоотверженным, добрым, любимым в народе. Князь Георгий Московский не унаследовал добродетелей святого своего отца, благоверного князя Даниила, – это был самолюбивый, властный, мстительный человек. На родине он казался чужим, так как больше времени проводил в Орде, чем в Москве. Однако князю Георгию удалось завоевать расположение хана Узбека, так что хан даже отдал ему в жены свою любимую сестру Кончаку, в крещении названную Агафией.

В споре о великом княжении формально был прав благоверный князь Михаил Тверской, являвшийся старшим в роде. Но какое было дело хану Узбеку до законов наследования, принятых в подвластной ему Руси? Исходя из верховного права «кого хочу – жалую», хан дал ярлык на великое княжение своему другу и зятю Георгию Московскому.

Благоверный князь Михаил подчинился решению хана, но его сопернику и этого казалось недостаточно – князь Георгий решил отомстить и пошел войною на Тверь. Войска Московского князя были разбиты, при этом попали в плен его жена и ордынский полководец Кавгадый. Случилось несчастье: Агафия-Кон-чака умерла в тверском плену. Хану Узбеку донесли, что его сестра отравлена по приказу князя Михаила.

Конечно, святой князь не был замешан в гнусном злодеянии. Но кому должен был верить хан Узбек: собственному зятю Георгию и своему военачальнику Кавгадыю или неведомому тверскому мятежнику? Благоверный князь Михаил ехал в Орду по вызову хана, уже зная, что падет от клеветы. Сам князь-страстотерпец считал себя жертвой умилостивления. Он говорил: «Я всегда любил Отечество, но не мог прекратить наших злобных междоусобий. Буду доволен, если хоть смерть моя успокоит землю Русскую».

Весть о том, что святой Михаил сложил голову в Орде, скорбью отозвалась на Руси. Но разве виноват хан Узбек, изрекший суд над тем, в ком видел убийцу своей сестры и разжигателя смуты? Нет, до мученической кончины довело благоверного князя Михаила коварство его соперника, закосневшего в междоусобной вражде. Даже палачом князя-мученика стал не ордынский воин, а некто Романец, очевидно один из приближенных князя Георгия.

Не сразу исполнилось желание святого Михаила Тверского своею смертью положить конец вражде. Его сын, князь Димитрий Грозные Очи, стал мстителем за отца. Этот пылкий юноша, встретив в Орде ненавистного Георгия Московского, вонзил врагу меч в сердце на глазах у хана. Да, такое возмездие кажется справедливым, но мог ли хан Узбек спокойно смотреть, как при нем убивают его гостя и друга? Казнен был и князь Димитрий.

А Тверские князья продолжали бунтовать. Хан был милостив к Александру Михайловичу Тверскому, даровав ему великокняжеский ярлык, но вскоре князь Александр напал даже не на сборщиков дани, а на ордынское посольство во главе с ханским родственником Шевкалом и сжег послов заживо во дворце, где они пытались спастись. От ханского гнева князь Александр бежал в Литву, потом нашел в себе мужество вернуться и явиться на ханский суд. И вот хан Узбек, которого некоторые историки называют жестоким, сказал: «Князь Александр смиренной мудростью спас себя от казни» – и вернул ему Тверской удел. Однако вскоре стало известно, что князь Александр собирает войска для новых междоусобиц. Тогда он был вызван в Орду и казнен вместе с сыном Феодором. Так было сломлено властолюбие князей Тверских.

Хан Узбек суровой рукой смирял междоусобия на Руси – он был правитель, а не завоеватель и хотел не крови, а спокойствия в пределах своей державы. И при нем в 1328 году увидела Русь на великокняжеском престоле правителя, великого не по названию, а по деяниям, – благоверного князя Иоанна Даниловича Московского (1288–1340), заслужившего славные имена собирателя Руси и отца Отечества.

Князь Иоанн был во всем похож не на коварного брата Георгия, а на святого своего отца, благоверного князя Даниила. Набожность и благотворительность, усердие к Матери-Церкви, доброта князя Иоанна привлекли к нему сердце российского Первосвятителя митрополита Петра, ради любви к князю избравшего Москву своим местопребыванием. По завету святителя Петра «возлюбленный его духовный сын князь Иван» построил величественный храм в честь Успения Пресвятой Богородицы, явившийся благословением Москве.

Щедрость князя Иоанна к бедным была удивительна. Его прозвище Калита (что значит «кошель») недобросовестные историки пытались объяснить его корыстолюбием, на самом же деле калиту с деньгами князь Иоанн повсюду носил с собой, чтобы оделять нуждающихся. Однажды некий назойливый нищий три раза кряду просил у него милостыню. Трижды князь Иоанн Калита давал просившему, но наконец упрекнул его: «Возьми, несытыя зеницы!» (то есть жадные глаза), а в ответ услышал: «Ты сам несытыя зеницы: и здесь царствуешь, и за гробом хочешь вечно царствовать!» Уже после кончины князя Иоанна одна благочестивая инокиня в чудесном видении узрела его среди обитателей рая; в древнерусских месяцесловах имя князя Иоанна Калиты значится в числе святых.

Богатый разумом, князь Иоанн печалился о бедах Отечества и понимал: Русь страждет от несогласия удельных князей, отсутствия единой власти. Не приемля братоубийственных походов, собиратель русских земель укреплял великокняжескую власть мирными средствами – через увещания и родственные союзы. Не силе, а мудрости его подчинились Рязань и Новгород, Ярославль и Ростов. Только Тверь копила обиды.

Хан Узбек неизменно благоволил князю Иоанну Московскому, видя в нем верного друга и союзника. По свидетельству летописей, с великим почетом принял хан в Орде и святого митрополита Петра. Замечателен сохранившийся до наших дней текст ярлыка, выданного ханом Узбеком святителю Петру: в нем признается полная неприкосновенность Православной веры и всего церковного; все духовенство освобождается от дани; за нарушение этих правил назначается смертная казнь; митрополит и духовенство призываются молиться Богу за хана и его семейство; сказано также, что этот ярлык есть подтверждение подобных ему, данных прежними ханами.

Да, хан Узбек по Промыслу Божию по праву должен быть назван в числе тех исторических лиц, которые способствовали объединению Руси вокруг Москвы, излечению нашего Отечества от страшной язвы междоусобиц. Так справедливые правители благотворят не только собственному, но и всем подвластным народам. Ну а сын Узбека, хан Джанибек, не просто благоволил Московскому князю Симеону Гордому, но относился к нему с братскою любовью и помогал во всех делах, так что князь Симеон на Руси был правителем самодержавным. И когда, уже при благоверном князе Димитрии, Тверской князь Михаил IV при помощи иноверной Литвы задумал вновь разрушить общерусское единство, Москва-объединительница была уже слишком сильна. (Надо сказать, что и на Куликовом поле благоверный князь Димитрий Донской сражался не с Чингизидом, а с ордынским самозванцем темником Мамаем. Не случайно хан Тохтамыш, завершивший разгром Мамаевых полчищ и восстановивший в Орде власть Чингизидов, извещал русского князя о победе над их общим врагом.)

Как водится, в этом многосуетном мире среди бурных событий стал забываться образ святого благоверного князя Даниила – смиренного зачинателя величия Москвы. Даже любимое его создание, Свято-Данилова обитель, через тридцать лет после его кончины пришла в запустение, длившееся два с половиной века.

Монастырское кладбище стало сельским, и близ могилы благоверного князя стали хоронить простых крестьян. И в земной жизни делил святой Даниил со своим народом горе и разорение, так же вместе с народом пребывал и после кончины. Простые люди хранили о нем память, почитали его могилу и по вере своей получали на этом месте исцеления от болезней.

При великом князе Иоанне III, когда Русь была уже единой и свободной державой, благоверный князь Даниил напомнил о себе неблагодарным потомкам. Он явился молодому боярину из великокняжеской стражи и повелел ему: «Скажи от меня Иоанну: “Сам ты тешишь себя, а меня забыл, но не забыл меня Бог”». Тогда по приказу Иоанна III по благоверному князю Даниилу начали служить панихиды. В царствование Иоанна IV на могиле святого Даниила исцелился умиравший мальчик. Пораженный чудом, царь восстановил Свято-Данилов монастырь. Наконец, в 1652 году были обретены нетленные мощи святого благоверного князя Даниила Московского. Обретение сопровождалось множеством чудес. Святые мощи зиждителя Москвы были положены в основанном им монастыре: «на прославление Пресвятыя Троицы и на исцеление немощствующих».

В Смутное время, когда наше Отечество терзали польские завоеватели и собственные нечестивцы, Свято-Данилов монастырь был форпостом обороны Москвы от разбойничьих шаек Ивана Болотникова.

При императрице Екатерине II монастырь был объявлен третьеклассным: в нем не разрешалось пребывать более чем двенадцати инокам. В 1812 году «цивилизованные» дикари французы, захватив русскую столицу, осквернили и обитель Даниловскую, а с гробницы благоверного князя Даниила похитили серебряный оклад.

В нынешнем столетии богоборцы большевики подвергли Свято-Данилов монастырь множеству поруганий, сделали его местом заключения преступников. Но ныне мы видим обитель, созданную благоверным князем Даниилом, в древней ее красоте и новой славе.

Основателем Москвы считается князь Георгий Долгорукий, деятельный правитель, выстроивший на юге и севере Руси полтора десятка городков и селений. Но истинным создателем Москвы – первопрестольной столицы Российского государства – явился благоверный князь Даниил, богоугодною жизнью призвавший на свой город благословение Божие.

Возлюбленные о Господе братья и сестры!

Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю (Мф. 5, 5), – говорит Христос. Так не завоеваниями, а миротворчеством, не воинственностью, а кротостью возвеличил святой князь Даниил земной свой удел и унаследовал высочайший удел в Царствии Небесном.

Да и в этом мире любое деяние прочно, если зиждется не на внешнем блеске, но освящается смирением и благодатью Господней. Это видим мы на многовековой славе Москвы, в чьем духовном фундаменте – скромный, но угодный Всевышнему труд благоверного Даниила, князя Богоснабдимого. И сквозь столетия тихий свет его подвига осеняет наше Отечество, светит народу русскому.

Нет спасения, нет правды Божией в шумных распрях человеческих. Чем скорее перейдем мы от враждебной разноголосицы, от бурных страстей нынешнего времени к благой тишине, к негромким делам братолюбия и благочестия, тем легче будет нам и победить земные невзгоды, и достичь счастливой Небесной пристани. Этому учит нас «князь милостивый и щедрый» благоверный Даниил Московский. Празднуя день его памяти, припадем же к нему с молитвой церковною: «Онебеси ум наш, да иго тяжкое земных попечений отвергше, бремя легкое Христова Евангелия возлюбим. Открый очи наши, да узрим нетленную красоту Господню и да не отчуждени будем жизни Божией. Тихость Духа Божия да соблюдет сердце наше. Весна покаяния да украсит дела наша».

Богу же нашему, прославляющему святых Своих, подобает всякая слава, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков.

Аминь.

Слово на обретение мощей благоверных князей Феодора, Давида и Константина, Ярославских чудотворцев
(5/18 марта)

От юности вашея Христове любви прилепившеся святии, усердно закон и оправдания Того сохранисте: отонудуже и чудесными дарованьми обогатившеся.

Тропарь святым князьям Ярославским

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Дорогие во Христе братья и сестры!

Величественный богатырь, словно бы уснувший во гробе, и прильнувшие к его груди светлые витязи-сыновья – такими в 1463 году предстали тела благоверных князей Феодора, Давида и Константина перед изумленными ярославцами. Много десятилетий прошло со времени их кончины, но в нетленной красоте явилась святая княжеская семья. Подобным орлу, мощными крыльями осенявшему своих детей и весь свой народ, был при жизни благоверный князь Феодор Ростиславич – таким же остался он и в Небесном Царствии, и в зримом явлении своем на земле по успении.

А ведь сколько искусов и соблазнов было на пути святого князя Феодора, сколько горьких обид пришлось ему перенести! Грозный воин, любимец владык Золотой Орды, он мог страшно отомстить своим обидчикам, мог затопить родную землю кровью, если бы вместе с ордынскими полками пришел утверждать свои нарушенные княжеские права. Его имя могло войти в историю подобным свирепой стихии, опустошающей Русь. Но нет! Какое бы злое оскорбление ни претерпевал благочестивый князь, он берег свою совесть и свою Родину. Среди искушений хранил он мир боголюбивой души своей – и уступал законное достояние, смирялся, удалялся в изгнание, избегая греха. Не тщеславием и самолюбием, а заповедями Божиими был ведом по жизни благоверный князь Феодор. И Сам Господь, видя подвиг его смирения, возвеличил верного Своего.

Святой Феодор (1233/1240-1299) происходил из знаменитого рода князей Смоленских, но ни чести, ни богатства не получил от этого родства. Он рано осиротел, и при дележе наследства старшие братья обидели младшего – дали ему в удел только Можайск. Благоверный Феодор принял свою долю безропотно. В то время Можайск был скорее деревушкой, чем городом, достойным славного правителя: там имелось всего несколько десятков дворов, где ютились полунищие жители. Городом Можайск стал под управлением святого князя Феодора: ум и доброта правителя влекли сюда переселенцев, его благочестие вдохновляло людей на труд, его доблесть отпугивала хищных соседей – и в краткий срок Можайск достиг процветания.

Вступив в брак с княгиней Марией, единственной наследницей Ярославского княжения, святой Феодор получил новый удел. Это была завидная вотчина – древний Ярославль, один из городов, составлявших красу и гордость Северо-Западной Руси. Но несладкой оказалась жизнь в Ярославле для благоверного Феодора. Его теща, вдовствующая княгиня Ксения, уже десять лет самовластно распоряжалась здесь всем и, войдя во вкус власти, не желала допустить к ней зятя. Святой князь Феодор чувствовал в себе призвание правителя – благодетельствовать народу. Но ему оставалась более чем скромная роль статиста «для представительства», а государственные дела вершила неумная, тщеславная женщина. Что ж, благоверный князь смирился с этим. Вскоре у него родился сын Михаил, но даже воспитанием ребенка не пришлось заняться святому Феодору. Верховный повелитель Руси, золотоордынский хан Мангу-Тимур, созвал русских воинов для участия в своем походе на Кавказ. Повинуясь хану, благоверный князь Феодор с дружиной примкнул к его войскам. (К тому времени Русь сделалась частью Ордынской империи, и хан искал в ней не арену для новых набегов, но верных подданных и союзников.)

Ордынцы шли завоевывать ясские земли. Поход увенчался блистательным успехом, была взята столица яссов – «славный град Тетяков». Отважный и умелый воин, благоверный князь Феодор особо отличился в этой войне и заслужил признательность хана, перешедшую в более глубокое чувство.

Богатырский рост и богатырская удаль, сочетавшиеся со скромностью и приветливостью, умом и добротой, – эти черты святого Феодора произвели огромное впечатление на хана Мангу-Тимура и его семью. Ярославский князь стал желаннейшим гостем и собеседником, любимцем повелителей Золотой Орды. (Вообще, почти каждый ордынский властитель имел любимого друга среди русских князей: хан Сартак заключил братский союз с благоверным Александром Невским, хан Джанибек – с Симеоном Гордым, хан Узбек выбрал себе в зятья Георгия Московского и покровительствовал благоверному князю Иоанну Калите. А для хана Мангу-Тимура другом сердца стал святой Феодор Ярославский.) В летописях сказано: «Князя Феодора Ростиславича царь Мангу-Тимур и царица его вельми любяше и на Русь его не хотяше пустити мужества ради и красоты лица его», и более того: «Феодор столь пленил царицу монгольскую, что она желала выдать за него дочь свою». Да, чтобы удержать около себя своего друга-русича, владыки Ордынской империи готовы были породниться с ним. Это лестное предложение сулило князю великую честь и выгоду. Однако святой Феодор бесстрашно отвечал: у него уже есть супруга, а христианину не дозволяется иметь двух жен. Такие слова подданного-улусника могли быть расценены как неслыханная дерзость, насмешка над ханским величием. Но то, что любому другому стоило бы головы, было прощено благоверному Феодору.

Уже три года гостил святой Феодор в Золотой Орде, когда хан наконец согласился отпустить его на родину – с великой честью, богатыми дарами и свитой из ордынских вельмож. Благоверный князь возвращался в Ярославль, в свое законное владение, к своим близким. Но нерадостным оказалось это возвращение.

Святой Феодор и в дальних краях хранил верность супруге, а тем временем его властная теща Ксения готовилась разрушить его семью, навсегда разлучить его с женою и сыном. Тщеславная княгиня правила в Ярославле именем малолетнего Михаила, наследника благоверного Феодора. По ее наущению бояре отказались впустить законного правителя в город, заявив: «Сей град княгини Ксении, и есть у нас князь Михайло». В своем честолюбии Ксения не убоялась даже гнева Орды, которым угрожали Ярославлю ханские послы. Сопровождавшие святого Феодора ордынские вельможи предлагали вернуться с войском, покарать зарвавшуюся женщину и мятежных ярославцев. Но благоверный князь превозмог скорбь и обиду – пощадил своих оскорбителей, не захотел кровопролития для своего города.

Изгнанником с неприветливой родины вновь приехал святой Феодор в гостеприимную Золотую Орду. И здесь унижение кроткого князя обернулось для него славой. Вскоре умерла в Ярославле его жена. Препятствий для брака благоверного Феодора с ордынской царевной более не существовало. Сам хан Мангу-Тимур снарядил посольство в Царьград: епископ Сарайский Феогност ехал туда, чтобы получить одобрение этого брака от Константинопольского Патриарха. И, по свидетельству историка, «Патриарх торжественною грамотою утвердил это благословенное супружество».

(Знаменитый историк Н. М. Карамзин в своем труде выражает удивление: как мог мусульманин Мангу-Тимур выдать дочь замуж за князя-христианина? Объясняется же это тем, что Коран дозволяет браки мусульман с «людьми Книги» – христианами. Так впоследствии и хан Узбек, ревностнейший приверженец ислама, отдал в жены князю Георгию Московскому свою сестру Кончаку, в Крещении названную Агафией.)

Женитьба святого князя Феодора на ханской дочери стала поистине счастливым союзом, одобренным Церковью и благословенным от Бога. Ордынская царевна, принявшая в Крещении имя Анна, явилась достойной подругой жизни благоверного князя. Она подарила ему двух святых сыновей, Давида и Константина. Всем сердцем полюбив своего доброго мужа, благоверная Анна училась у него молитве, смирению, совершению дел благочестия.

А хан Мангу-Тимур не знал, чем наградить и куда посадить любимого зятя. Святой Феодор лишился одного Ярославля – хан дал ему в управление 36 городов из ордынских улусов, в том числе Чернигов, Казань, Корсунь, Арск, Болгары и Куманы. Власть, почести, богатство легли у ног благоверного князя. Но среди такого великолепия святой Феодор не возгордился, «слава мира сего не отвлекла его от любви Христовой». Он оставался таким же кротким и скромным, приветливым со всеми, ревностным в служении Господу.

Делом святого князя Феодора в Орде было утверждение христианского благочестия. Еще трудами благоверного князя Александра Невского основана была православная Сарайская епархия, а Константинопольский Собор 1276 года при участии епископа Сарайского Феогноста обсуждал положение христианства в Золотой Орде. И поныне археологи на всей огромной территории, некогда принадлежавшей Ордынской империи, находят относящиеся к тому времени православные иконы, кресты, лампады: всюду, где проходили вместе с ордынскими войсками русские дружины, они несли с собою святыни. И хан Мангу-Тимур, вообще почтительно относившийся к Православной вере (именно им был выдан русскому духовенству ярлык о неприкосновенности церковных имений), охотно дозволил своему любимцу, святому Феодору, созидать храмы. И благоверный князь воздвиг несколько великолепно украшенных домов Божиих – и в столице Орды Сарае, и в подчиненных ему улусных городах.

Тем временем в Ярославле потерпело крах властолюбие княгини Ксении. Сын благоверного Феодора, мальчик-князь Михаил, на котором она основывала свои «права», скоропостижно умер. Узнав об этом, святой Феодор решил вернуться в родные края и занял Ярославский княжеский престол.

Святой князь не помнил зла – благодеяниями платил он тем, кто прежде бунтовал против него. Проклятия сменились благословениями. Кротость благоверного Феодора, словно солнечный луч, растопила былую неприязнь – ярославцы, видя добрые дела своего правителя, благодарили за него Господа. Правосудие и милосердие воцарились при нем в Ярославле. Святой Феодор расширил и благоустроил город, обнес его крепостной стеной, даровал жителям мирную жизнь. Но среди государственных забот никогда не забывал он о служении Всевышнему, подвизаясь в посте и молитве, являя прилежность к службам церковным. И здесь он строил храмы Божии, благолепно украшал их. Особенно полюбил святой Феодор обитель Спасо-Преображенскую, где суждено было упокоиться телу его после земных трудов. Еще при жизни святого Феодора его называли ангелом-хранителем Ярославля.

С умилением смотрели ярославцы и на свою новую княгиню, которую святой Феодор привез из Золотой Орды. Они привыкли к правительнице совсем иного склада: помнили властную гордячку Ксению. А дочь грозного ордынского хана, благоверная Анна, явилась скромной и смиренной, послушной, любящей супругою мужу и ласковой матерью детям. Происходившая из иного народа, она блистала христианскими добродетелями, родными русскому сердцу: заботой о сиротах и убогих, милостью к нищим, почитанием духовенства. Не вмешиваясь в государственные дела, благоверная Анна словно бы состязалась со святым своим мужем в делах благочестия: это благое соревнование в боголюбии делало их союз еще прекраснее. Среди ее деяний – создание благолепного Михаило-Архангельского храма на берегу реки Которосли.

Не только благодетелем своего удела, но миротворцем для всей Русской земли явился святой князь Феодор. В 1296 году княжеские раздоры грозили расколоть Отечество очередной кровавой междоусобицей, но веско прозвучали на княжеском съезде голоса благоверного Феодора Ярославского и епископа Измаила Сарайского, призвавшие прекратить распрю. За призывом любимого ханского зятя и ордынского святителя удельные князья увидели могущество Золотой Орды и смирились, убоявшись кары.

Но вот в награду за многотрудную жизнь призвал Господь благочестивого князя в Царствие Свое. Перед кончиной святой Феодор завещал сыновьям хранить мир между собою. Благоверные Давид и Константин нерушимо соблюли завет отцовский.

Приняв ангельский образ – схиму, святой князь Феодор Ярославский отошел в лучший мир, провожаемый молитвами братии Преображенской обители, в самый миг смертный осенив себя крестным знамением. Очевидцы его преставления изумлялись: «Чудно бе зрети блаженнаго на одре лежаща, не яко умерша, но яко жива суща. Светилось лице его, солнечным лучам подобно, честными сединами украшено, показуя душевную его чистоту и незлобивое сердце».

Подобно многим благочестивым женам Святой Руси, благоверная княгиня Анна, утратив любимого мужа, не осталась в миру. В тихой иноческой келье, в уединении и молитве к Богу Вселюбящему ждала она окончания земных дней, новой встречи с добрым своим супругом в райских обителях. Дочь хана Мангу-Тимура, ставшая женой Ярославского князя, в Крещении Анна, в иночестве – Анастасия, своим житием воплотила она идеал русской благоверной княгини. Могила ее в Петропавловском храме чествовалась многими поколениями ярославцев, почитавших ее как святую.

Добрая отрасль от доброго корня, сыновья святого Феодора стали достойными продолжателями его дела, ангелами-хранителями Ярославля. В эпоху междоусобиц, когда по всей несчастной Руси брат ополчался на брата, когда князья-родичи «ковали крамолу» друг против друга, святые Давид и Константин являли трогательный пример братской любви. Старший, благоверный Давид, правил, а благоверный Константин, повинуясь старшему брату, был его помощником во всех делах. Поразительное явление: на два десятилетия княжения святых братьев Ярославль будто бы выпадает из русской истории. Оттуда никаких известий: ни войн, ни мятежей, ни смут, ни громких скандалов – ничего. Что же происходило в Ярославле? Благодатный покой осенял город, возглавляемый угодниками Божиими. Молитвы святых Давида и Константина, Небесное предстательство святого Феодора ограждали Ярославль от буйства «лежащего во зле мира». О подобном земном счастье словами апостольскими молится Церковь Православная: «Да тихое и безмолвное житие поживем во всяком благочестии и чистоте» (см. Тит. 2, 12).

Светлый и прямой путь, по которому благоверные Давид и Константин вели свой край, был приготовлен подвигом их отца, святого Феодора, стяжавшего мудрость правителя-христианина терпением многих невзгод. Великий духом отец и после своей кончины незримо опекал благочестивых сыновей, облегчая их поприще. Около полутора веков протекло с той поры, и символом этого духовного преемства предстали честные мощи князей Ярославских, когда вскрыли их родовой склеп и увидели: князь-богатырь, святой Феодор, по-прежнему покоил под руками своими благоверных Давида и Константина, «лежали же в едином гробе». Касаясь этого гроба, где почивали нетленные благоуханные тела святых Божиих, начали прозревать слепцы, и многие дивные чудеса совершались здесь. Православный люд сложил о Ярославских князьях-чудотворцах духовные песни, и калики перехожие возвещали их славу на дорогах Святой Руси.

Не о своих правах заботился святой князь Феодор, а о правде Божией. Не земной власти искал благоверный князь, а Царствия Небесного. Не местью, а милостью, не силой, а добротою и благочестием достиг он вершин земных и Горних. Ибо и справедливость, и честь, и богатство, и семейное счастье прочны в этом мире и утверждаются в вечности, только когда освящены благословением Божиим.

Возлюбленные о Господе братья и сестры! Как часто почитаем мы себя несправедливо обделенными и незаслуженно обиженными. Мы не умеем довольствоваться тем насущным, что дарует нам Небесный Отец, не умеем смиряться пред Богом. Увы! Как часто вспыхивает в нас злое стремление «урвать у жизни свою долю», каким гневом полыхаем мы на тех, кто ущемляет наши жалкие права. Но ведь именно борьба за житейские блага делает человека подобным хищному животному, зависть и мстительность доводят до адской бездны людские души, а фальшивая земная справедливость ввергает в погибель общества и государства. Но не таков путь христианский, не тому учит жертвенная любовь Спасителя.

Вселюбящий Бог ведает, что полезно каждому созданию Его в этом мире, какие испытания надобно нам перенести, чтобы спасены были души наши. Для человека нет ничего безумнее и самоубийственнее, чем противиться заботам о нем Создателя. В простоте веры и любви должны мы довериться Господу. Царским путем доверия к Небесному Отцу шел по жизни благоверный Феодор Ярославский. И какой полнотой даже и земных даров наградил его Бог за кроткое терпение, за святое доверие это! Теснимый и унижаемый чужим властолюбием, благоверный князь обрел величие, равного которому и не грезилось его обидчикам. Святой Феодор стерпел поругание семейных уз своих – и каким венцом счастливого супружества, каким благословением в жене и сыновьях был вознагражден! Смирением своим не только собственную душу возвысил он, но и облагодетельствовал весь свой край. Так имя святого Феодора, который искал не своего, а Божиего, прославилось в веках и вечности.

Сокровищница чудесных дарований, коими так богаты благоверный князь Феодор и святые его сыновья, открыта для каждого, кто стремится подражать спасительному примеру их жития. Да сподобимся мы дивного предстательства угодников Божиих, «являвшихся светильниками всесветлыми, во плоти яко ангели, и яко жизни древеса райская», дабы и нам вместе с ними достичь Небесного Царства Бога и Отца, Которому вместе с Его Единородным Сыном и Всесвятым, Благим и Животворящим Духом подобает всякая слава, честь и поклонение всегда, ныне и присно и во веки веков.

Аминь.