Kitabı oxu: «Друг отца. Люблю или ненавижу?»

Глава 1

–Джесс, он обманул меня! Это было все… ради спора! – рыдаю по-английски в трубку. – Как он мог!

Замечаю недовольное лицо пассажира рядом и отворачиваюсь к иллюминатору.

– Алона, он просто урод! Забей на него! Ты еще найдешь нормального парня, – подруга по университету утешает, как может, а я хочу во что бы то ни стало заглушить боль в сердце.

Прощаюсь с Джесс, вытираю салфеткой слезы и нажимаю кнопку вызова стюардессы.

–Мне шампанского, пожалуйста, – прошу ее и снова замечаю взгляд мужчины, сидящего рядом.

Весь его вид – от темного костюма от Бриони и до кончиков ботинок от Кучинелли кричат о том, как он богат.

Но мне пофиг. Миллиардами на счетах меня не удивишь. Мой папа очень влиятелен и богат. Брендовые шмотки, полеты бизнес-классом и учеба в престижном американском университете – моя привычная жизнь. Поэтому не обращаю никакого внимания на соседа. Пусть подавится своим осуждением! Ненавижу всех особей мужского пола!

Хватаю бокал с игристым напитком и залпом выпиваю.

–Пить алкоголь в самолете – не лучшая идея, – подает голос мужчина.

Черт, приятно звучит! Как у того диктора из рекламы. Пробирает насквозь и заставляет сердце биться чуточку быстрее. Хотя, возможно так влияют пузырьки в бокале.

–Поучать будете своих детишек, – огрызаюсь я и с вызовом смотрю на соседа.

И залипаю…

Чёткие скулы, резкий подбородок, губы, будто вырезанные из мрамора. Он красив не глянцевой слащавой красотой молодых мажоров. В нём нет ни намёка на мягкость, только углы и линии. Зрелый, уверенный и беспощадный. Сколько ему лет, интересно? Он точно моложе отца, но сильно старше меня.

Его глаза с интересом наблюдают за мной. Тёмные и глубокие, как самый опасный омут. Он не просто смотрит – он оценивает. Так, как будто может за секунду просчитать все мои ходы наперед.

В его взгляде опасная притягательность. Как у дикого зверя, который может быть спокоен, только пока не решил напасть. На лице нет ни тени улыбки – и именно это пугает и притягивает одновременно.

Он – тот, кого не смеют перебивать. От этой мысли почему-то становится не по себе, а глубоко внутри как-будто закручивается узел из горячих канатов. Нужно отвернуться, но я не могу…

–Извинишься или продолжишь дерзить и напрашиваться на порку? – спрашивает он, иронично приподняв бровь.

Чувствую, как к лицу приливает кровь. Резко хочется пить, снова вызываю бортпроводницу и в нетерпении тереблю ремень безопасности.

Проскальзывает предательская мысль пересесть на другое место, но одергиваю себя. Еще не хватало сбегать от случайного соседа.

У стюардессы прошу еще бокал шампанского и, получив его, демонстративно снова выпиваю залпом.

–А вы может, еще мне пару лекций по здоровью прочтете? – язвлю я.

–Непременно, – произносит он тихим голосом, вдруг резко перегнувшись через толстые подлокотники огромных кресел и наклонившись ко мне. – При первом же удобном случае.

Он так близко, что ощущаю жар, исходящий от него,вижу набухшую вену на его шее, замечаю каждый темный волосок, виднеющийся в вырезе расстегнутой на две верхние пуговицы шелковой рубашки.

Он говорит тихо, но в его тоне столько опасного обещания, что невольно сглатываю и внутренне сжимаюсь.

Отодвигаюсь как можно дальше и стараюсь слиться со своим сиденьем. Сосед лишь усмехается и возвращает свое тело в исходное положение.

Отворачиваюсь к иллюминатору и считаю минуты до взлета. Смесь раздражения, обиды и затаенной опасности бурлит в груди, заставляя непрошенные слезы литься по щекам.

В сотый раз прокручиваю события вчерашнего вечера.

На вечеринке по случаю окончания семестра я случайно подслушала разговор своего жениха и его друга.

– Дэвид, сколько еще ты будешь тянуть с этой русской цыпочкой? Пора уже узнать все ее тайные местечки, – глумливо спросил Стивен, друг моего парня. – Ты ведь помнишь, что сегодня истекает срок пари.

– Сегодня намерен сорвать ее цветок, – смеялся Дэвид в ответ, а у меня тошнота к горлу подступила от его гадкого смеха. – Простынь повешу в нашем клубе, как и договаривались. Готовь бабки, приятель.

– Трусики тоже не забудь, – хмыкнул Стивен и похлопал Дэвида по плечу. – Гарри готов за них доплатить.

Я не стала дослушивать. На душе было так гадко, что я сбежала из дома элитного университетского сообщества.

К несчастью, моя соседка по комнате и по совместительству подруга Джесс, уже уехала на каникулы, поэтому мне даже пожаловаться было некому.

Дэвид разрывал мой мобильник звонками и сообщениями, но я его заблокировала, выключила телефон и купила билет домой на ближайший рейс.

Всю ночь я проплакала. Мы с Дэвидом познакомились три месяца назад на одной из университетских вечеринок. Он был очень милым и тактичным. Я считала нас идеальной парой,он так красиво ухаживал.

А оказывается, все это было лишь способом выиграть пари.

Ублюдок!

Не зря папа говорил мне держать ухо востро. Я всегда считала, что на подлости способны только московские мажоры, но нет – на другом континенте молодые парни не менее испорченные деньгами своих родителей.

Вспоминаю гадливую улыбку своего парня и снова чувствую, как яд от обиды прожигает сердце до боли.

Мне нужно еще выпить, иначе я не вынесу.

Украдкой смотрю на соседа, но тот как раз встает и идет в уборную.

Вот и отлично!

Жму на кнопку вызова и снова прошу игристого.

Глава 2

Алкоголь на пустой желудок мгновенно затуманивает разум. Весь полет я в состоянии полу бредового сна, больше напоминающего кошмар.

С трудом открываю глаза, услышав объявление капитана о посадке.

Голова трещит, мир вокруг вращается со скоростью бешеной карусели.

Пассажиры уже выходят, а у меня пальцы дрожат и никак не могут справиться с защелкой на ремне безопасности.

Дергаю снова и снова, пока слезы отчаяния не брызгают на лицо.

Невольно замираю, когда горячая мужская ладонь отодвигает мою руку и щелкает застежку.

– С-спасибо, – шепчу я.

– В следующий раз вспомни мой совет не пить в самолете, – произносит он и встает со своего сиденья. Через секунду он покидает салон, а я с трудом достаю свой маленький чемоданчик и плетусь на выход.

В аэропорту душно, едва прохожу паспортный контроль, как силы покидают меня, а перед глазами все плывет.

Готовлюсь к удару о холодную плитку, но вместо этого чувствую теплые сильные руки, подхватывающие меня.

– Все в порядке, она со мной, – слышу сквозь туман знакомый голос, а потом взмываю в воздух и плыву куда-то, вдыхая самый приятный аромат в мире.

Прихожу в себя и понимаю, что лежу на сидении автомобиля. Моя голова на коленях у кого-то. Слышу властный голос, судя по интонации, раздающий приказы, и мне вдруг становится очень спокойно. Снова засыпаю.

Просыпаюсь от того, что мы остановились. Меня вытаскивают из машины, голова немного проясняется от свежего влажного воздуха. Открываю глаза и вижу перед собой расстегнутую на две верхние пуговицы шелковую рубашку, крепкую шею, на которой пульсирует вена и темные волоски, выглядывающие в вырезе рубашки.

– Это вы? Куда вы меня тащите? – спрашиваю я и дергаюсь, заставляя поставить меня на землю.

– Приводить тебя в чувство, – произносит он спокойно, ни на секунду не замедлившись.

– Отпустите меня немедленно! – требую я.

– Я бы не советовал тебе принимать сейчас вертикальное положение, – опять в его голосе проскальзывают поучительные нотки, выводя меня из себя.

– Сейчас же. Отпусти. Меня.

Он останавливается, резко ставит меня на асфальт и отходит на шаг.

В глазах мелькают мушки, а к горлу моментально подступает тошнота. Меня качает и я едва не падаю, но мужчина успевает среагировать и не дает приложиться лицом об асфальт. И в этот же момент меня тошнит прямо на его начищенные до блеска ботинки.

Я бы, наверное, умерла от стыда на месте, но мой мозг вовремя отключается, унося в спасительную темноту забвения.

Просыпаюсь от веселого щебетания.

Птицы? Серьезно? Я даже вспомнить не могу, когда я в последний раз слышала пение птиц. Обычно каждое мое утро сопровождали вой сирен скорой помощи или полиции : привычные звуки Нью – Йорка.

А вот такая тишина, в которой отчетливо слышны трели птичек, для меня как путешествие в детство. Может, снится?

Осторожно открываю глаза и оглядываю комнату. Она небольшая, то очень теплая и уютная. Похожа на номер загородного кантри-клуба. Мы с Дэвидом любили уезжать в такие местечки на Хэмптоне.

Дэвид! Воспоминания о предательстве парня снова терзают грудь, а потом я резко сажусь на кровати, вспоминая полет, строгого соседа и его объятия.

Он привез меня к себе! Заглядываю под одеяло и щупаю себя. Фух, трусы на месте! Только вот футболка совершенно точно не моя. А под ней нет лифчика.

Кто меня раздевал?

При мысли о том, что это сделал сосед из самолета, к щекам приливает краска.

Взгляд падает на прикроватную тумбочку. Вижу стакан с водой и понимаю, как пересохло во рту. Рядом со стаканом тюбик с шипучим аспирином.

То, что нужно. Растворяю таблетку и с жадностью выпиваю воду.

Голова уже почти не болит, да и тошнота прошла.

Только я хочу выбраться из кровати, как дверь открывается, впуская моего соседа-спасителя. Он в спортивных штанах и футболке, которая на груди потемнела от пота. На лбу тоже блестят капельки пота. По тому, как он дышит, делаю вывод, что либо только с пробежки, либо из спортзала?

– Как самочувствие? – интересуется он, стягивая через голову мокрую футболку.

– Все окей, – произношу я, залипая взглядом на его торсе.

Высокий, сухой, рельефный – не мужчина, а воплощённый грех. Вены на предплечьях проступают отчётливо, кубики пресса будто выточены, грудь – широкая, сильная. Такой, если прижмёт к стене, – даже пикнуть не успеешь.

Глотаю воздух. Рот пересох. Ну вот опять.

– Вы всегда так встречаете гостей? – выдыхаю я, с трудом отрывая взгляд от его живота.

– Только тех, кто блюёт мне на обувь, – усмехается он и кидает футболку на спинку стула. Его голос всё такой же – низкий, вибрирующий где-то в позвоночнике.

– Ну… было бы неплохо как-то уточнить, где я и почему в вашей футболке, – дерзко бросаю, хотя внутри чуть дрожит.

Он подходит ближе. Медленно. Как хищник, решивший, что жертва уже никуда не денется.

И я ведь действительно не двигаюсь. Просто сижу в кровати, сжимая одеяло, как будто жалкая тряпка сможет защитить.

– Ты – у меня в загородном доме. Потому что в аэропорту еле держалась на ногах, а в больницу везти тебя не было смысла. Очевидное алкогольное отравление, – голос у него спокойный, как у врача. Только глаза не отпускают. – А футболка моя, потому что твоя одежда была испачкана и дурно пахла.

– А лифчик? – спрашиваю на одном дыхании. Лучше бы я молчала.

Его губы чуть трогаются в усмешке. Но взгляд остаётся серьёзным.

– Снимал,зажмурившись и не позволяя себе лишнего. Не трогаю девушек без сознания. Даже если они соблазнительно постанывают во сне.

Меня бросает в жар.

– Я… что?

Он приподнимает бровь.

– Ты трижды сказала «ещё», один раз – «пожалуйста» и назвала меня «соблазнительным засранцем».

– Господи… – закрываю лицо ладонями. Хочется провалиться сквозь землю.

– Всё было весьма лестно, не переживай, – добавляет он с ироничным блеском в глазах. – Но я дождусь, пока ты скажешь это в трезвом виде. Громко. И прижмёшься ко мне сама.

– А вы, простите, кто вообще такой? – фыркаю, сбрасывая одеяло и натягивая его футболку до колен. В его присутствии мне жарко.

Он смотрит, как я встаю. Его взгляд скользит по моей фигуре так уверенно, как будто он уже владеет моим телом.

– Константин Андреевич Варягин, – отвечает он спокойно.

– Алена, – представляюсь, не отрывая взгляда от его голой груди. В его возрасте вообще законно так выглядеть? Кстати, о возрасте… – Сколько вам лет?

– Тридцать семь, – все так же спокойно отвечает он. – Если вопросов больше нет, то в ванной – полотенца и всё необходимое. Завтрак внизу.

И с этими словами он уходит, а я просто стою в его футболке, вся в огне, и не понимаю, чего больше хочу: убежать подальше или оказаться в его руках.