Kitabı oxu: «Невеста Дракона»

Глава 1

Мысль о том, что её кровать – это не мираж, а вполне осязаемый объект, расположенный в пятнадцати минутах ходьбы от работы, была единственным, что заставляло ноги Áики двигаться вперёд. Полуночь в Токио. Город, который никогда не спит, но в эти часы хотя бы прикрывал глаза тяжелыми веками неоновых вывесок. Воздух был прохладен и пах влажным асфальтом и далёким намёком на грядущий рассвет.

«Ладно, Áика, – бубнила она себе под нос, ковыляя по пустынной улице, – ты почти дома. Ты пережила восьмичасовую пару по патологической анатомии, шестичасовую смену, где какой-то милый мужчина назвал тебя «недоразвитой официанткой» только потому, что ты перепутала его заказ на «кофе с сиропом без кофеина»… Ты сильна. Ты выживешь. И завтра… нет, уже сегодня, тебя ждёт та же самая весёлая карусель».

Она мысленно представила свой распорядок дня в виде аттракциона «американские горки», который где-то посередине пути сломался и покатился назад, под улюлюканье толпы. От этой мысли она фыркнула. Чувство юмора – вот что держало её на плаву, когда счета за обучение начинали злобно подмигивать ей из конверта, а папа Хирото звонил с Окинавы и с деланной бодростью рассказывал об улове, который явно не покрывал и половины его расходов.

Поворот в узкий, тёмный переулок, служивший коротким путём к её дому, был стратегической ошибкой. Áика это знала. Но её диван-кровать манил так неистово, что логика отступила перед зовом мягких подушек.

Именно здесь, в самом сердце этого тёмного ущелья между бетонными гигантами, её нос, привыкший улавливать ноты эспрессо и свежеиспечённого круассана, уловил нечто иное. Медное, терпкое, знакомое по университетским занятиям. Запах крови.

Она замерла. Взгляд выхватил из мрака фигуру, прислонившуюся к стене. Высокую, мужскую. Сначала она подумала, что это пьяница. Но ни бутылки, ни характерного запаха перегара не было. Только тяжёлое, прерывистое дыхание и этот сладковато-металлический аромат, от которого сводило желудок.

«Так-так, доктор Áика, – прошептала она сама себе, переходя в рабочий режим. – Приготовься к осмотру. Дифференциальный диагноз: либо человек только что участвовал в марафоне по разделке тунца, либо ему очень-очень плохо».

Сделав шаг ближе, она увидела всё. Тёмное пятно на его белой, когда-то дорогой на вид рубашке, растущее прямо в области плеча. Бледное, осунувшееся лицо с резкими, словно высеченными из гранита чертами. И глаза. Чёрные, пронзительные, полные такой животной боли и злобы, что у неё перехватило дыхание. Они смотрели на неё не как на спасителя, а как на новую угрозу.

– Эй, вы… в порядке? – глупый вопрос, конечно. Кандидат на звание «Вопроса года».

– Идеально. Просто шёл с вечеринки. – Его голос был низким, хриплым, но в нём сквозила сталь. Даже полумёртвый, он излучал опасность. Мужчина издал хриплый звук, отдалённо напоминающий смех.

– Судя по цвету вашего лица и локализации пятна на одежде, вечеринка была у доктора Мясника.

Аика, недолго думая, опустила на землю свою огромную сумку, набитую учебниками («Оружие массового поражения для плеч», как она её называла), и присела на корточки.

– Не тронь меня. Убирайся.

Она потянулась к его плечу, но он поймал её запястье. Его пальцы были холодными, но хватка – железной.

– Ой, какая прелесть! – воскликнула Аика, больше от испуга, чем от искреннего восторга. – Мне всегда нравились нетерпеливые пациенты. Значит, так. У вас, сударь, либо открытое проникающее ранение, требующее срочного хирургического вмешательства, либо вы решили принести себя в жертву богу моды, надев рубашку цвета «просроченная печень». В любом случае, я не могу вас здесь оставить.

– Я почти доктор. Ну, в смысле, учусь. Но я лучшая на курсе по оказанию первой помощи!

Она выдернула руку с силой, которой сама от себя не ожидала.

– Вам в больницу. Серьёзно. Там и поспорите с врачами на тему своего гонора.

Пока она болтала, её руки уже действовали на автопилоте. Из бездонной сумки она извлекла упаковку больших антисептических салфеток и рулон бинта – наследие её вечной «передряжности».

– Никаких больниц, – его голос прозвучал как окончательный приговор. В его глазах мелькнула тень чего-то такого, что заставило Аику поёжиться. Это был не страх, а нечто более тёмное. Приказ.

«Отлично, Аика. Ты не только усталая студентка и бариста, ты ещё и магнит для неприятностей. Папа был прав, когда сказал, что твое доброе сердце однажды погубит. Видимо, этот день настал». В голове у Аики пронеслись все возможные и невозможные сценарии. Беглый преступник? Жертва мафии? Заклятый враг ниндзя?

– Ладно, Господин-Никаких-Больниц. У меня есть два варианта. Первый: оставить вас здесь истекать кровью и потом мучиться угрызениями совести всю оставшуюся жизнь. Второй… – она сделала паузу, сама не веря в то, что сейчас скажет, – отвести вас ко мне, кое-как залатать, а утром вы поступите так, как сочтёте нужным. Выбирайте. Только предупреждаю, у меня в квартире пахнет корицей, и соседский кот иногда заходит в гости без спроса. Очень опасное место.

Она вздохнула, глядя на его упрямое, бледное лицо. Он был похож на раненого волка – гордого, злого и совершенно беспомощного в своём текущем состоянии.

– Почему? – хрипло спросил он и уставился на неё. В его тёмных глазах бушевала внутренняя борьба. Гордость против инстинкта выживания.

– Потому что мой папа-рыбак говорил, что выброшенную в море рыбу никто не спасёт, кроме другого рыбака. А вы, сэр, выглядите как очень крупная и проблемная рыбина, которую кто-то выбросил за борт. Ну, и потому что я идиотка с дипломом почти-врача. Идём?

Он медленно, с явным усилием кивнул.

Дорога до её скромной квартирки в одну комнату заняла вечность. Она почти в прямом смысле тащила его, его тяжелая рука лежала у неё на плечах. Он был высоким и мускулистым, и каждый его шаг давался с трудом. По пути они встретили только одного человека – мистера Судзи, владельца соседнего магазина, который как раз расставлял упаковки с молоком.

– Ага, Судзи-сан! Привела друга из спортзала! – бодро соврала Аика, силясь удержать на ногах «друга», лицо которого выражало желание провалиться сквозь землю. – Перетренировался, бедняга. Наш новый тренер – садист!

– Аика-чан, уже с работы? – удивился он, его взгляд скользнул по её спутнику.

Мужчина издал ещё один хриплый звук, на этот раз больше похожий на стон.

Наконец, дверь её квартиры захлопнулась. Крошечное пространство было завалено книгами, конспектами и парой мягких игрушек – подарков от отца и подруг. Воздух пах кофе и ванилью.

– Добро пожаловать в моё скромное убежище, – прошептала Аика, укладывая его на свой диван-кровать, который тут же жалобно заскрипел. – Место, где мечты умирают под грузом учебников по биохимии, но зато всегда есть кофе.

Она принялась за работу. Разрезала ножницами рубашку, обнажив пулевое ранение. Да, именно пулевое. «Ну конечно, – мысленно вздохнула она, – просто не мог же он порезаться о бумагу». Она промыла рану, наложила давящую повязку, сделала укол антибиотика, бормоча под нос инструкции из учебника.

Мужчина стиснул зубы, но не издал ни звука. Его чёрные глаза не отрывались от её лица, изучая каждую черту.

– Кто вы? – наконец спросил он, когда она закончила.

– Аика. Просто Аика. А вы? – спросила она, пряча использованные бинты.

– Рэн. Рюсукэ Рэн.

Он на секунду задумался.

– Ну, Рюсукэ Рэн, – сказала она, вставая и направляясь к крошечной кухне, – правила моей клиники просты: никаких тел в холодильнике, никаких стрельб по соседскому коту, и если вы вдруг окажетесь опасным преступником, пожалуйста, предупредите заранее. А сейчас я приготовлю вам чай. Считайте это платой за ваше молчание о моих кривых швах.

Она улыбнулась ему своей самой солнечной, миловидной улыбкой, которую обычно использовала для успокоения капризных клиентов в пекарне.

Рэн, бледный и измождённый, смотрел на это существо, болтающее о чае, пока у него на плече красовалась её, надо признать, довольно аккуратная повязка. В его циничном, пропитанном насилием и властью мире, для неё просто не было категории. Она была как… как запах свежей выпечки в закопчённом переулке. Совершенно неуместная, но до невозможности притягательная.

И впервые за эту долгую, кровавую ночь на его губах дрогнул не призрак усмешки, а нечто иное. Нечто, что он давно забыл. Надежда? Или просто предчувствие нового, ещё более эпикого витка «передряги», в которую они оба только что угодили.

Глава 2

Солнечный луч, наглый и бесцеремонный, пробился сквозь щель в шторах и упал прямо на лицо Рэну. Он проснулся мгновенно, с той животной готовностью к опасности, которая стала его вторым «я». Боль в плеше жгучей волной напомнила о вчерашнем вечере. О переулке. О предательстве.

И о ней.

Его чёрные глаза метнулись по сторонам, сканируя пространство. Крошечная комната, заваленная книгами. Мягкий розовый плюшевый осьминог, упавший рядом с диваном. И запах… Кофе? И чего-то сладкого.

Из крохотной кухни доносилось бормотание и лёгкий стук посуды.

Рэн попытался приподняться, и его тело ответило протестующей волной боли и слабости. Он стиснул зубы. Слабость была непозволительной роскошью. Роскошью, за которую в его мире платили жизнью.

Запах усилился, и в дверном проёме появилась Аика. На ней были те же джинсы, что и вчера, и просторная футболка с ухмыляющимся котом. В руках она держала поднос.

– А, здравствуйте, Ваше Ворчальное Величество! – весело объявила она. – Рада видеть, что вы не превратились в призрака и не пытаетесь наслать проклятие на мой тостер. Хотя, с моей-то удачей, это ещё не вечер.

Она поставила поднос на низкий столик рядом с диваном. На тарелке лежали идеально подрумяненные тосты, омлет и несколько долек апельсина, выложенных в подобие улыбки.

– Пищевая терапия, – торжественно провозгласила она. – Лучшее лекарство после восьми часов сна и пары обезболивающих, которые я вам впихнула, пока вы ворочались и хмурились, как самурай, потерявший меч.

Рэн молча смотрел на еду, потом на неё. Его пронзительный взгляд был тяжёлым и невыносимым. Но Аика, казалось, была в броне из собственного жизнелюбия.

– Что? – спросила она, поднимая бровь. – Боитесь, что я отравила? Честно? Если бы я хотела от вас избавиться, я бы просто оставила вас в том переулке на съедение бродячим котам. Они тут злые, как демоны. Один, Рыжик, так тот вообще требует дань в виде колбасы, иначе царапает дверь. Настоящий рэкетир.

Она села на пол напротив него, поджав под себя ноги, и откусила кусочек своего тоста.

– Ну? – она кивнула в сторону его тарелки. – Это вам не ресторан, холодным не подадут. Я пять лет подрабатывала бариста, у меня в крови умение угадывать, когда клиент передумает и захочет капучино вместо эспрессо. Ваша неуверенность читается как открытая книга. Правда, книга с очень мрачной обложкой и непонятным сюжетом.

Уголок его рта дёрнулся. Не улыбка. Скорее, непроизвольная реакция на этот водопад абсурда.

– Спасибо, – хрипло произнёс он, наконец взяв вилку, – Еда была… неожиданно хороша.

– Не за что! – она махнула рукой. – В конце концов, я не могу позволить своему первому серьёзному пациенту умереть с голоду. Испортит статистику. Представляете, в моём резюме будет написано: «Вылечила пулевое ранение, но умер от яичницы». Неловко выйдет.

Он ел молча, а она болтала. Рассказывала о заказчике в пекарне, который требовал сделать на пенке рисунок в виде своего йоркширского терьера, о профессоре, который засыпал на своих же лекциях, о том, как её папа Хирото однажды привезёт ей с Окинавы целого тунца, и ей придётся неделю есть суши.

Рэн слушал, изредка бросая на неё короткие, оценивающие взгляды. Кто она? Просто глупая девчонка с синдромом спасателя? Или это какая-то хитрая уловка врагов?

– Так кто вас так украсил? – вдруг спросила она, прервав свой монолог о сложностях выбора между учебой по фармакологии и мытьём полов в пекарне. – Если, конечно, это не государственная тайна. Долги не отдал? Жену начальника соблазнил? Поставил не на ту лошадь на скачках?

– Не твоё дело, – Он отпил глоток воды, его лицо было каменным.

– Ой, ну конечно! – Аика покачала головой с наигранным упрёком. – Я же забыла, мы играем в «Загадочного незнакомца». Отлично, тогда мой ход. Вы либо беглый робот-убийца из будущего, либо актёр метода, который слишком глубоко вошёл в роль гангстера, либо… – она прищурилась, – владелец сети кошачьих кафе, который попал в переделку из-за дележа территории с конкурентом. Мой голос за кошачьи кафе.

Рэн поставил стакан. Его тёмные глаза, наконец, встретились с её карими, полными озорства и какого-то невероятного, глупого мужества.

– Ты всегда так много говоришь? – спросил он безразличным тоном.

– Только когда нервничаю, когда устала или когда рядом симпатичный раненый мужчина с атмосферой «я-мог-бы-убить-тебя-одним-взглядом». А так я обычно молчунья, – она улыбнулась во весь рот. – Ладно, ладно, сдаюсь. Не хотите говорить – не надо. Но учтите, мое любопытство – это как зудень. Если его не чесать, оно только сильнее разгорается.

– Мне через час на пары. Вы тут останетесь? Или у вас срочное дело по спасению мира/уничтожению вражеского клана/открытию очередного кошачьего кафе?

Она собрала пустые тарелки.

Рэн медленно откинулся на подушки, чувствуя, как слабость снова накатывает на него. Уйти? В его состоянии это было равносильно самоубийству. Те, кто его искал, уже прочесывали район.

– Я останусь, – коротко бросил он. – Если это не проблема.

– Для меня? Ни капли! – солгала она. Проблема была гигантской, как сам Токио. Но её доброе сердце, как обычно, перевесило голос разума. – Только вот правила… помните? Никаких криминальных разборок на моём диване. И, пожалуйста, не пугайте того продавца, если он зайдёт за долгом за молоко. Он человек впечатлительный.

– Ключ под ковриком. Если решите сбежать, оставьте записку «Спасибо за всё, былой враг теперь мой друг» или что-то в этом духе. Для поддержания атмосферы. Она встала, собирая свои учебники.

– И… постарайтесь не умереть, ладно? А то убирать будет некому.

На пороге она обернулась. Её миловидное лицо стало серьёзным всего на секунду.

Дверь закрылась. Рэн остался один в тишине маленькой квартиры, пахнущей кофе, ванилью и её духами с нотками цитруса. Он лежал и смотрел в потолок, прислушиваясь к отдающей боли в плече. Этот день был полной катастрофой. Предательство, рана, неизвестность.

Но почему-то в голове у него вертелась не лицо предателя, а улыбка этой странной девушки с обесцвеченными волосами и чёрным юмором, которая, похоже, была единственным человеком во всём Токио, не знавшим, кто он такой.

И это было одновременно и пугающе, и… освежающе. Как глоток ледяной воды после крепкого виски.