Kitabı oxu: «Командор моего сердца. I. Некромантка и командор»

Глава 1

Если бы Миранду Маконан спросили, когда начались проблемы, она без запинки ответила бы, что в тот день, когда впервые приехала в крепость Искрящегося Пика.

Откровенно говоря, она никогда не планировала приезжать в такое место. Крепость дышала холодом: каменные стены, покрытые инеем, словно хранили вековое недовольство. Ветер, пронзительный, как клинок, заносил в щели мокрый снег, а вдали, за хребтом, клубились тучи, будто готовившие новую порцию ненастья. На Искрящемся Пике, да и во всех его окрестностях, было холодно, и промозглый дождь то и дело сменялся мокрым снегом. Кругом на много миль не найти ни хороших портных, ни достойного вина.

Миранда любила хорошую одежду и вино. В кармане её плаща всегда лежал мешочек с корицей – крошечный протест против бесцветного мира вокруг. Она вдыхала пряный аромат и думала: «Даже здесь можно найти огонь». Миранда ценила комфорт. Но это не имело никакого значения теперь, когда отец приказал ей забыть, что Миранда когда-то носила фамилию Маконан.

Миранда была не из тех, кто ищет пощады. Откровенно говоря, она вообще была не совсем человеком. Её глаза вспыхивали в темноте, а когда она коснулась замёрзшего камня, по пальцам пробежала искра – не магия, а что-то древнее, что просыпалось только в этих горах. И это, безусловно, здесь, на северном побережье, представляло собой ещё одну большую проблему.

Но на Южных Островах, где Миранда прожила большую часть своей сознательной жизни, проблем у неё было ничуть не меньше. Отец не просто отрёкся от неё – он стёр её имя из родовых хроник. «Ты думаешь, я сломаюсь? – мысленно бросила она ему. – Посмотрим, кто из нас окажется хрупче».

И она решила: если даже отец желает ей смерти – почему бы не отправиться в самую гущу свирепствовавших на Севере братоубийственных войн и не умереть там героиней? Вдруг это заставит кого-нибудь о ней пожалеть?

Миранда любила думать про смерть. Это событие пленяло её своей красотой и неизменностью. Мысли о смерти давно стали её спутниками, но теперь они обрели форму. Вспомнились пальцы, сплетённые в руну, и пламя, послушное её воле. «Если уж выбирать конец, – размышляла она, – то пусть это будет не медленное угасание в холоде, а вспышка, которая ослепит даже эти хмурые небеса».

Её руки помнили парочку очень эффектных боевых заклинаний, и те небольшие стычки с разбойниками говорили о том, что никакая часть её тела не замешкается, если придётся пустить их в ход.

Грегор Доримус родился самым обычным человеком и за свои тридцать лет повидал больше битв, чем иные ветераны. В отличие от Миранды, он не владел магией, если не считать нескольких простых защитных приёмов.

Большую часть своей жизни Грегор был Рыцарем Храма, пока его вера в орден не рухнула. Грегор не из тех, кто отказывается от обетов, но последние события заставили его пересмотреть даже эту уверенность. Вместе с теми, кто готов был последовать за ним, он покинул стены цитадели Грааля и стал одним из основателей нового Братства.

Хотя в бушевавшем на материке хаосе эльфы подняли оружие против людей, демоны рвали защитные печати, казалось, даже мертвецы вот-вот восстанут… Грегор выбрал позицию ближе к центру и поддержал новую силу, обещавшую вернуть равновесие и мир. Но это был выбор меньшего из зол.

Больше всего на свете Грегор ненавидел магов и демонов, которых, по его твёрдому убеждению, они всегда призывали. Впрочем, в глубине души он помнил, как один маг ценой собственной жизни спас его отряд в ущелье Кхара. Эта мысль терзала его, но он гнал её прочь.

И в тот день, когда Рамар представил ему новую соратницу, Грегор несколько бесконечно долгих секунд смотрел на неё. В воздухе вокруг незнакомки дрожала странная напряжённость, а в ноздри бил запах озона – верный признак тёмной магии. Её длинные чёрные волосы поблёскивали, словно шёлк, пропитанный лунным светом.

У Миранды были длинные чёрные волосы, поблёскивавшие как шёлк. Стройная талия, узкие плечи… и всё же только последний идиот мог бы усомниться в её силе.

Сила пульсировала в её теле, пробиваясь наружу искрами, которые даже слабого чутья бывшего Стража хватало, чтобы ощутить всю её мощь. В её глазах плясали искорки не то смеха, не то пламени – будто внутри неё горела невидимая свеча.

На Миранде был изысканный длинный плащ

– Ведьма! – сквозь зубы процедил Грегор. Его рука непроизвольно сжалась на рукояти меча.

– Очень приятно, – с ледяной улыбкой, в которой сквозила сталь, отозвалась Миранда. – Инквизитор.

Её взгляд скользнул по его доспехам, будто оценивая трещины в броне и следы старых битв.

– А вы, должно быть, тот самый рыцарь, что верит: мир можно починить мечом. Позвольте спросить: сколько мечей вы уже сломали?

Глава 2

Сам факт существования Грегора просто не мог оставить Миранду равнодушной.

Миранда не то чтобы ненавидела людей, посвятивших жизнь тому, чтобы удерживать магов в узде… Они её, скорее, озадачивали. У Миранды не укладывалось в голове, как могущественные, наполненные первозданной силой существа могут годами прозябать в плену у обычных людей, терпеть их рядом с собой и слушать их приказы.

При этом Миранда не ненавидела обычных людей – нет. Но она ненавидела любые попытки держать что‑то в узде. И, конечно, одно только присутствие здесь кого‑то из храмовых рыцарей заставляло её кровь закипать.

Ситуацию усугубляло то, что Грегор был весьма хорош – внешне, конечно, не более того. Миранда более чем знала толк в мужской красоте.

Хотя лицо мужчины пересекал длинный шрам, это лишь гротескно подчёркивало спрятанную за раной красоту аккуратных черт… и глаз. Ни на что не похожих тёплых карих глаз. Он даже не хмурился – просто смотрел, и в этом взгляде таилась странная собранность, будто каждая эмоция проходила через невидимый фильтр.

У самой Миранды были зелёные глаза. Она прекрасно знала, как этот цвет и его яркость воздействует на людей. Но, глядя на Грегора, не могла отрицать, что сдержанная приятная мягкость карего имеет свой волшебный аромат. Казалось, его взгляд согревал, но не обжигал – и это раздражало ещё сильнее.

Он не имел права быть настолько красив.

Конечно, крепкие руки, видневшиеся из‑под закатанных рукавов рубашки, должны были быть мускулистыми – явно не для красоты. Как‑то же, чёрт возьми, этот рыцарь должен держать топор или меч, или что там ещё они используют, чтобы отправлять демонов обратно в Запределье?

Конечно, кожаная безрукавка, надетая поверх этой проклятой слишком тонкой рубашки, служила только для сохранения тепла. Запах кожи и металла едва уловимо витал вокруг него, контрастируя с её цветочным ароматом. Миранде хватило одного беглого взгляда, чтобы определить: этот человек, как и большинство обитателей Севера, ничего не понимает в моде и красоте.

Храмовые рыцари – настоящие рыцари – носили обычно тяжёлый латный доспех. Но именно этот раздражающе неправильный воин был облачён почти как обычный человек.

Вместо гербового знака, который мог бы украшать его латы, тонкая вязь магической татуировки бежала по загорелой коже руки, заставляя магессу смотреть на неё, приковывая взгляд. Узор пульсировал едва заметно, словно живое существо, спрятанное под кожей. Вынуждая фантазировать о том, что можно было увидеть под тканью.

Миранда любила мужчин. Это был непреложный факт. Это была первопричина всего – потому что именно из‑за этого пристрастия отец в конце концов решил избавиться от неё.

Вот уже почти пять лет она считалась позором семьи, и, похоже, семью это угнетало куда больше, чем её саму.

Красота Грегора магически действовала на неё, но не руки, не нос и даже не глаза бесили её сильнее всего.

Грегор держал себя в узде. Это было видно в каждом его движении: в том, как он не позволял себе расслабиться ни на миг, как сжимал губы, будто сдерживая слова, как ровно держал спину, даже когда садился. Это было написано у него на лице.

И это просто не могло не выводить Миранду из себя. Она невольно сжала кулаки, представляя, как разорвёт эту безупречную выдержку, как заставит его потерять контроль хотя бы на секунду.

Глава 3

– Послушай, – сказал Рамар через несколько дней, отозвав её в сторону во дворе. Его пальцы машинально крутили перстень на указательном пальце – привычка, которую он так и не смог побороть. – У тебя всё хорошо?

Очевидно, на самом деле Рамара интересовал вовсе не этот вопрос. Миранда уловила в его взгляде не просто беспокойство – там таилась тревога, почти страх за неё.

Рамар был тем, ради кого затевалось всё это. По однозначному признанию Миранды, Рамар был не просто ослепительно красив: в его чертах читалась непоколебимая воля, а в глазах горел огонь, который не гас даже в самые тёмные времена. Черноволосый мужчина с мужественным лицом в расцвете лет и сил. Не маг, увы, но от этого не менее свирепый боец и решительный командир.

И всё же в его присутствии Миранда чувствовала не только восхищение, но и тяжесть ответственности – ведь именно на нём держался их хрупкий союз.

Однако Рамар был безнадёжным романтиком, и Миранда практически сразу приняла этот факт. Это не мешало ей смущать предводителя, подкалывать и флиртовать, но, по большому счёту, Миранда знала: она пришла сюда не для того, чтобы его соблазнять.

Глядя на серьёзное лицо Рамара, Миранда невольно вспомнила Салониуса – человека, который тоже умел казаться безупречным.

Тогда, покинув Южные Острова, она на некоторое время укрылась в поместье у друга своего отца. Всё начиналось как в сказке: просторные залы, заполненные редкими книгами, аромат травяного чая по утрам и беседы о природе магии до рассвета.

Некоторое время назад их с Рамаром столкнула общая беда. Покинув Южные Острова, Миранда на некоторое время укрылась в поместье у друга своего отца, но что‑то пошло не так.

Салониус… Человек, чьи руки всегда были в чернилах от древних текстов, кто улыбался так, что даже скептики начинали верить в его правоту. Блестящий учёный, великолепный магистр и просто очень обаятельный человек, Салониус стал совершать поступки, которых Миранда не могла принять.

Она застала его за ритуалом, где кровь жертв стекала в чашу.

– Это ради высшего блага, – сказал он.

Но для неё это было концом.

Она покинула дом учителя и едва не стала жертвой группы обезумевших мятежных магов. Рамар тоже был там и тоже едва не превратился в горстку пепла – так что их с Мирандой дружба началась своевременно и весьма продуктивно.

После разрешения ситуации Миранде было больше некуда идти, и она решила, что цитадель Сияющего Пика – не самый худший вариант. Совместно пережитая опасность довольно быстро сблизила их с командиром. Рамар ценил ярких и интересных людей и с удовольствием приглашал необычных специалистов в свою крепость.

Холод камня стен, запах дыма из кузницы и скрип деревянных ворот стали её новым фоном – непривычным, но не отталкивающим.

Слегка одержимая колдунья из всеми проклятой ужасной южной страны была в его представлении как раз из таких.

Миранда вообще легко и быстро загоралась симпатией к людям – как правило, чтобы затем быстро обмануться в своих ожиданиях и снова остаться в одиночестве. Она знала, что её страсть – как пламя: согревает, но может сжечь. И всё же не могла устоять перед огнём новых знакомств, перед вызовом, перед тем, что заставляло сердце биться чаще. Она была горячей натурой, прекрасно знала это о себе – и, как бы ни было больно потом, не желала этого менять.

– Моя прелесть, переходи сразу к тому, о чём хотел спросить, – своим коронным, чуть хрипловатым голосом предложила она.

Рамар одарил колдунью взглядом, слегка намекающим на осуждение. Его пальцы машинально поправили перчатку – привычка, заметная лишь тем, кто наблюдал за ним достаточно долго.

– Я ценю твоё чувство юмора, – начал он вроде бы и по делу, но как‑то издалека, так что Миранда не стала сдерживаться и насмешливо хмыкнула, – и ещё многие твои качества.

– Спасибо. Я тоже.

– Но ты не могла бы не так активно применять своё остроумие на командоре Доримусе?

Миранда насмешливо вскинула бровь. Ветер трепал её плащ, принося запах гари из кузницы.

– Он… отличается от других? Или просто ещё один фанатик? – с любопытством поинтересовалась она.

– Каждый из вас – особенный, – спокойно отозвался Рамар и кивнул в сторону, предлагая Миранде не стоять на месте, а прогуляться по крепостному двору до ворот. – Особенность Грегора, полагаю, тебе известна.

– Она так же очевидна всему миру, как и моя.

Рамар несколько секунд помолчал, как будто подбирая более дипломатичные слова. Затем тихо произнёс:

– Грегор – не просто Инквизитор. Он ключ. И я боюсь, ты можешь стать тем, кто его повернёт.

– Не трудись, – опередила его Миранда. – Я понимаю, что я здесь чужая, и если кто‑то и должен сдерживаться…

– Дело не в этом! – перебил её Рамар. Его голос звучал твёрдо, но в глазах читалась усталость – будто он уже десятки раз прокручивал этот разговор в голове. – Я крайне далёк от того, чтобы тебя осуждать, Миранда. Я пригласил тебя сюда. И я рад, что теперь ты в моей команде. Если хочешь знать, я говорил об этом и с Грегором.

– О? – Миранда остановилась и, вскинув бровь, посмотрела на предводителя. Ветер подхватил прядь её волос, и она машинально убрала её за ухо, не отрывая взгляда от Рамара. – Обо мне? О проклятом отродье южных демонов? Я польщена!

– Ни он, ни я не думаем о тебе так.

Миранда решила, что многозначительный взгляд вполне заменит ответ. В её глазах мелькнуло что‑то неуловимое – то ли насмешка, то ли тень обиды.

– Я хорошо понимаю, что доверие нельзя навязать, – продолжал Рамар. Он сделал шаг ближе, словно пытаясь сократить невидимую дистанцию между ними. – Но оно и не появится, если не дать ему шанс. Я просто прошу тебя немного подождать и не накалять ситуацию, не бросать ему вызов. Просто вести себя сдержанно… рядом с ним. Не выделять среди остальных.

– Ты хоть сам понимаешь, что сейчас предложил? – прямо поинтересовалась Миранда. Её голос прозвучал резче, чем она планировала, но она не стала сглаживать интонацию. – В смысле, тебе не кажется, что это будет смотреться очень странно, если я буду сдержанной… исключительно лично с ним?

Рамар поднял очи к небесам. На мгновение его плечи опустились, словно под тяжестью невысказанных слов.

– Я знаю, что сдержанность и ты – это несовместимо! – устало признался он. – Но я просто должен был это сказать. Сейчас нам всем нелегко. Подожди хотя бы пока… ну… пока…

– Я поняла тебя, – перебила Миранда немного раздражённо. Она скрестила руки на груди, будто пытаясь отгородиться от разговора.

– Пока всё немного не успокоится, – всё же закончил Рамар. Его взгляд скользнул в сторону, где за крепостными стенами виднелись очертания леса – места, где их с Мирандой судьбы впервые пересеклись.

Глава 4

Авантюризм и склонность к стратегическому мышлению всегда мешались в Миранде в таких пропорциях, что даже самые близкие друзья не могли догадаться, какая карта сыграет в следующие пять минут. Её настроение менялось, как ветер в горах: то игривое, то ледяное. Никто не мог предугадать, какой стороной она повернётся в следующий миг.

В том, что касалось Грегора Доримуса, Миранда при всём желании не могла поддаться авантюризму. Не потому, что у неё были какие‑то внутренние барьеры, а потому, что Рамар высказался ясно и чётко. Его предупреждение звучало в её голове, словно набат: «Не трогай его. Пока не время».

Рамар был для Миранды одновременно другом и командиром – смесь не менее гремучая, чем тот ураган потребностей, который порождало у неё существование в одном мире с командором Грегором. Она ценила его прямоту, его умение видеть суть, но в то же время её раздражала привычка ставить правила выше эмоций.

Миранда одновременно уважала Рамара, не хотела потерять его доверие и предпочла бы сохранить симпатию – по вполне политическим причинам. Поэтому о том, чтобы портить Грегору жизнь, пока «всё немного не успокоится», и речи быть не могло. Но внутри неё кипела неутолённая жажда действия: она привыкла играть по своим правилам, а теперь вынуждена была ждать.

Однако никто не мешал ей собирать информацию и изучать. Каждый взгляд, брошенный на Грегора, каждое сказанное им слово она складывала в мысленную мозаику. Что‑то в нём не сходилось – и это будило в ней азарт охотника.

Хотя процесс побуждал у неё не совсем здоровый ажиотаж, Миранда старательно объясняла себе происходящее тем, что врага нужно знать в лицо. Она повторяла это как мантру, но где‑то в глубине понимала: её интерес к Грегору выходил за рамки простого любопытства.

А Грегор со всех точек зрения был её врагом – он был Инквизитором. Ну, положим, не совсем…

Грегор провёл в ордене Храма больше десяти лет, и, конечно, ни в каких официальных документах не говорилось, что его туда привело. Миранда пыталась представить его юным послушником, робко переступающим порог цитадели, но образ не складывался. Перед глазами вставал лишь нынешний Грегор – холодный, собранный, с этим шрамом, будто печатью судьбы.

Миранда знала об ордене в основном то, что он уже довольно долго существует для того, чтобы держать магических созданий Алкароне – проклятого слякотного северного побережья – в узде. Орден создали более пятисот лет назад после первого знаменитого нашествия Сумрачных Тварей. Теоретически его влияние распространялось на все государства, принявшие Конвент.

Она помнила, как в детстве ей рассказывали легенды о Сумрачных Тварях – существах, чьи тени пожирали свет. Теперь же орден, призванный защищать мир, казался ей не меньшим монстром.

Эстер, где родилась Миранда, Конвент не то чтобы принимал. Скорее, Конвент и создавался для того, чтобы накинуть на Эстер, с его многочисленными башнями магов, крепкую узду. И поскольку в тот момент Магистория проиграла войну, ей пришлось принять поставленные условия. Миранда чувствовала в этом горькую иронию: её родина, некогда гордая и свободная, теперь была скована чужими законами.

После подписания Конвента все магические заведения на обоих материках должны были находиться под охраной Ордена и под надзором Церкви. Однако пути Источника неисповедимы. К тому моменту, когда самой Миранде пришло время проходить обучение в Башне, Инквизиция Эстера по большей части превратилась в личную охрану его влиятельной и опасной элиты – целиком состоящей из магов демонической крови.

Она вспомнила свою первую встречу с инквизитором: тот смотрел на неё с презрением, будто она уже была виновна. «Они боятся нас, потому что не понимают», – думала Миранда.

Высшая знать Эстера не только поголовно владела магией и управляла при помощи магии – она считала само «прикосновение демонов» благословенным. В то же время в Алкароне всё, связанное с Запредельем, было почти под запретом и строго контролировалось Церковью Спасительницы, Пресветлой Девы, и – более конкретно – принёсшими во славу её обеты рыцарями ордена Храма.

Миранда мысленно усмехнулась: «Два мира, две правды. И оба уверены, что именно их путь – единственно верный».

Насколько было известно Миранде – которая, несмотря на все нотации отца, одинаково мало интересовалась и политикой, и историей – эти предосторожности пока что слабо помогали Алкарону. Каждые добрые десять лет здесь происходило очередное нашествие нечисти.

Она вспомнила последние слухи о тварях, выползших из туманных болот: их когти оставляли на камнях следы, похожие на выжженные руны. Однако местные обитатели свято верили, что, если держать всё магическое взаперти, кому‑то станет от этого лучше.

Очевидно, Грегор был из тех недалёких идиотов, кто свято следовал за зовом этой истины. Ну, или просто в той деревне, где он вырос, не было другой работы – и мальчишка, развесив уши, последовал за вербовщиком. Миранда представила его юным, с горящими глазами, верящего, что орден даст ему смысл жизни. От этой мысли ей стало почти жаль его.

Иных причин вести столь убогую жизнь в его биографии Миранда не нашла. Но почему‑то эта мысль не приносила ей удовлетворения, как раньше. Обычно она легко презирала тех, кто стоял на пути магии, но с Грегором всё было… иначе.

Первые годы его службы были абсолютно не примечательны. Зато с определённого момента одно потрясение сменяло другое со скоростью падающей звезды. Грегор, казалось, прошёл через все ключевые конфликты Инквизиции с их подопечными. Историю войны, охватившей ныне Алкарон, можно было читать по его личному делу. Каждая строчка была как осколок зеркала, в котором отражалась боль, кровь и сомнения.

Но Миранда не могла понять: был ли он кузнецом этой боли или её жертвой?