Kitabı oxu: «Бывшая жена»
Она вернулась не для того, чтобы просить прощения.
Она вернулась не для того, чтобы спасать брак, который давно истлел в его руках.
Она вернулась, потому что у каждого пепла есть искра, у каждой лжи – оборотная сторона, а у каждой бывшей жены – тайна, способная уничтожить не только чужое будущее, но и своё собственное прошлое.
– Зачем ты пришла? – спросил он, и его голос дрожал от ярости, которую он называл «заботой».
– За правдой, – ответила она, глядя в глаза мужчине, который когда-то клялся в вечности.
– Правда убьёт тебя.
– Правда убьёт тебя.– Нет, – она улыбнулась той улыбкой, от которой у него подкосились колени, когда они были молоды и глупы.
Глава 1. Она
Дождь в этом городе умеет ждать.
Он не льет стеной, не пугает грозой. Он просто висит в воздухе серой кисеей, заставляя мир выглядеть так, будто он давно умер, но забыл об этом. Лида стояла под козырьком обветшалого универсама на углу Ленинского и какой-то забытой богом улицы. В руке — пластиковый пакет с гречкой и кошачьим кормом. Волосы, которые она когда-то гордо называла «пшеничными», а теперь просто «грязно-русыми», прилипли к вискам.
«Ты похожа на себя десять лет назад, только уставшую версию», — подумала она, случайно поймав свое отражение в темном стекле витрины. — «Скидка 50% на всё, включая душу».
Она вернулась в этот город вчера. Ночевала на съемной квартире, которая пахла чужими сигаретами и старыми обоями. Из вещей — один чемодан и папка с документами, которую она не выпускала из рук даже в душе. Особенно в душе.
Лида знала, что рано или поздно этот день настанет. Она прокрутила его в голове тысячу раз, составляя схемы путей отхода, как бывший военный. Только вот сердце, в отличие от головы, отказывалось подчиняться тактическим уставам. Где-то глубоко в груди засел мерзкий комок, который пульсировал в такт дождю.
— Лучше бы ты сдохла там, в своей Москве, — прошептала она, глядя на номер, который набрала секунду назад в телефоне.
Трубку не взяли. Ей это даже облегчило задачу.
Вместо ответа она отправила сообщение: «Я здесь. Хочу увидеть сына. Завтра в 15:00 в старом сквере. Ты должен прийти один».
Три точки на экране загорелись почти сразу. Дрожали, моргали, словно человек по ту сторону экрана разрывался между яростью и страхом. Потом экран погас.
Но Лида была терпеливой. Свою жизнь, полную дерьма, она прожила именно благодаря терпению.
Каблуки (глупость, конечно, надеть «лодочки» в такую погоду, но она хотела чувствовать себя выше, сильнее, опаснее) хлюпали по лужам, когда она свернула в арку. Отсюда до ее новой конуры было минут десять спокойным шагом. Но спокойного шага не получалось. Каждое здание здесь дышало прошлым.
Вот ларек, где они покупали мороженое. Вот скамейка, где он впервые сказал, что уходит. Вот дерево, под которым она рыдала в трубку матери, уговаривая ту не приезжать, потому что «все наладится».
Не наладилось.
Сквозь шум дождя и гул машин она вдруг услышала то, от чего ее дыхание перехватило. Смех. Детский, звонкий, такой родной, что заболело в пояснице и заныли шрамы на запястьях — старые, уже побелевшие.
Лида замерла.
Из-за угла, держа за руку мужчину, выбежал мальчик. Ему было лет семь, не больше. Вязаная шапка сползла на глаза, куртка расстегнута, одна штанина подвернута, но он улыбался. А рядом с ним шел **он**.
Андрей.
Спокойный, уверенный, в черном пальто, которое стоило как ее месячная зарплата пять лет назад. Он слегка поседел на висках — это придавало ему солидности, даже киношной привлекательности. Той самой, из-за которой десять лет назад она подписала брачный договор, не читая. Дура.
Но сейчас Лида смотрела не на Андрея. Она смотрела на мальчика.
И сердце рухнуло куда-то в желудок, обожгло кислотой.
— Егор, — одними губами произнесла она. — Егорка...
Ребенок резко обернулся. На секунду его взгляд встретился с ее. Карие глаза, ее разрез глаз, ее ямочка на подбородке. Он нахмурился, словно за стеклом автобуса видел чужого призрака.
Андрей тоже повернулся.
Лида успела заметить, как его лицо перекосило. Сначала шок, да такой силы, что он наступил ногой на собственную штанину и чуть не упал. Затем — бешенство. Чистое, первобытное, мужское бешенство владельца, у которого отобрали любимую игрушку. Он прижал мальчика к себе, заслоняя его плечом, словно она была смертоносным вирусом.
— Мама? — детский голосок прозвучал тихо и растерянно.
— Уходи, — голос Андрея прорезал серую пелену. Хриплый, срывающийся. — Уходи отсюда, Лида. Ты не имеешь права...
— Я имею право, — она шагнула вперед, чувствуя, как ее трясет. — Я мать этого ребенка. Спроси у него сам: хочет ли он обнять меня?
Мальчик нахмурился сильнее. В его гладах не было узнавания. Там была настороженность, которую внушают посторонним к оборванным тетенькам с мокрыми волосами. Он потянул Андрея за рукав, прошептав: «Папа, пойдем, она странная».
Земля ушла из-под ног Лиды.
Она готовилась ко всему: скандалу, слезам, угрозам, полиции. Но не к этому. Не к тому, что собственный сын посмотрит на нее как на прокаженную. За два года разлуки (разлуки ли? Похищения?), Андрей успел промыть ребенку мозги настолько, что образ «матери» стал для Егора синонимом «беды».
— Ты заплатишь, — прошипела она, уже не контролируя голос. Дождь лил по лицу, смешиваясь со слезами. Она сама не поняла, когда начала плакать. — Ты заплатишь за каждый день. Я пришла не забирать его. Я пришла за правдой.
— Нет никакой правды, — Андрей схватил Егора на руки, тот обхватил его шею. — Ты сдала ребенка. Сама. Добровольно. По суду. Ты — алкоголичка и ментально нестабильная. Убирайся, пока я не вызвал наряд.
Он развернулся и быстро пошел прочь, крикнув через плечо мальчику: «Не смотри на нее, сынок. У нее болит голова».
Лида осталась стоять посреди тротуара. Прохожие обходили ее, как мебель. Кто-то сочувственно вздохнул, кто-то покрутил пальцем у виска.
Она сжала пальцы в кулак так, что ногти впились в ладонь до крови. Пакет с гречкой упал в лужу.
— Правда есть, Андрюша, — тихо сказала она пустому переулку. — И живет она в папке, которую ты не нашел перед разводом. А еще там лежит ДНК-тест, который ты подделал. И аудиозапись нашей последней ночи. Той, где ты мне признался, что Егор вообще-то... не твой.
Под дождем Лида улыбнулась. Улыбка вышла кривой, нервной, почти безумной.
— Начинается вторая партия, милый.
Она достала телефон. На экране снова высветился диалог с Андреем. Теперь он написал не «три точки», а целое сообщение: «Если ты не исчезнешь до завтрашнего утра, я уничтожу тебя. По-настоящему. Тебя предупредили».
Лида нажала на скриншот. Отправила его сразу на два адреса: в полицию (отложенной отправкой) и адвокату.
Потом она достала из внутреннего кармана пальто сложенный вдвое снимок. На нем была красивая блондинка с идеальной укладкой и карими, знакомыми до боли глазами. На обороте было выведено каллиграфическим почерком: «Моей настоящей маме. Скучаю. Егор». Фото было старое, выцветшее. Тем удивительнее было свежее пятно от слезы, упавшей только что.
— Никто не отнимает ребенка у его матери, — прошептала Лида, аккуратно пряча фото обратно.
Она подняла пакет, вытерла лицо рукавом и зашагала прочь. В спину ей свистел холодный ветер. Домой. Готовить документы. Завтра в 15:00 в старом сквере она покажет Андрею козыри, которые он не предусмотрел.
Но она не знала, что через два квартала от нее Андрей уже набирал другой номер. И голос его был не злым, а... испуганным. Так говорят, когда ставки выше жизни.
— Она вернулась, — сказал он в трубку. — Делай, что обещал. Время вышло. От нее нужно избавиться. Навсегда.
Связь оборвалась.
Дождь усилился, смывая с асфальта следы чужих драм.
Глава 2. Она и Он
Съемная квартира на улице Горького оказалась еще хуже, чем Лида запомнила ее по первому осмотру.
Пятна на потолке напоминали карту материков, батарея грела ровно настолько, чтобы не замерзнуть насмерть, но и не согреться. Но были у этого места два достоинства: дешевизна и окна, выходящие во двор-колодец. Сквозь грязный пластик она могла видеть черный ход ресторана «Эльдорадо» — того самого, где они с Андреем праздновали помолвку.
Символизм, достойный пера дешевого романиста.
Лида разложила на обшарпанном столе содержимое папки. Документы заняли весь периметр. Свидетельства, выписки, заключения экспертиз, распечатки переписок, старые фотографии и три флешки, которые она ни на минуту не оставляла без присмотра.
Она включила чайник. Руки все еще дрожали после встречи в арке.
— Соберись, — сказала она своему отражению в темном экране ноутбука. — Ты не имеешь права развалиться.
Чайник закипел. Лида заварила самый дешевый пакетированный чай, который нашла в шкафчике (хозяйка квартиры оставила его в наследство всем «гостям с востока», как она цинично выразилась, сдавая жилье). Сделала глоток. Вкус был как у воды из лужи, но тепло разлилось по груди, немного успокаивая.
Она снова посмотрела на папку.
Главный козырь лежал на самом дне. Серая картонная вкладка, подписанная ее рукой: «Аудиозапись. 23.11.2014».
Лида не слушала ее три года. Последний раз — в кабинете у психиатра, когда доказывала, что не сумасшедшая. Врач тогда тоже был подставной, как и многое в той жизни. Но один экземпляр она уберегла.
— Я убью тебя, если ты тронешь Егора, — сказала тогда Андрею она. А он засмеялся.
В записи этого смеха не было.
Она уже почти сунула флешку в порт, как вдруг телефон завибрировал. Не входящий звонок, не сообщение. Вибрация была особенной — той самой, которую она установила на приложение-детектор слежения.
Кто-то сканировал ее номер. Определял геолокацию.
Лида вскочила так резко, что стул упал на пол. Пальцы забегали по экрану, активируя «режим невидимки» — программу, купленную на черном рынке за пять тысяч рублей у хакера-неудачника. Тот клялся, что она блокирует все запросы с точностью до пятидесяти метров.
Но время шло.
Она выдернула сим-карту из телефона, разломила ее пополам зубами (старый трюк, которому научилась еще в институте, когда пряталась от коллекторов). Затем выключила ноутбук, собрала документы в папку, сунула ее в рюкзак и замерла посреди комнаты, прислушиваясь.
Тишина.
Лишь редкие капли дождя били по стеклу, да где-то внизу, в ресторане, глухо играла музыка. Lana Del Rey. «Off to the Races».
Лида подошла к окну, осторожно отодвинула край шторы.
Ничего.
Двор был пуст. Только мусорные баки, лужа да пара безнадзорных котов, прячущихся под крыльцом.
Но чутье, то самое чутье, которое спасло ей жизнь дважды (первый раз — когда она ушла от Андрея за месяц до «несчастного случая» на лестнице, второй — когда не села в машину к другу мужа, у которого отказали тормоза), сейчас выло сиреной.
Она сделала единственное, что могло ее выдать. Она не позвонила адвокату, не написала сообщение. Она выключила телефон полностью, встала в угол комнаты так, чтобы ее не было видно из окна, и просто... ждала.
Семь минут. Двенадцать. Двадцать.
Ничего.
Может, показалось? Может, это был не сканер, а просто системный сбой?
Она почти убедила себя в этом, когда услышала шаги на лестничной клетке.
Несколько пар. Тяжелые ботинки. Они не старались быть тихими. Наоборот — шли уверенно, с хозяйской наглостью.
Лида замерла. Сердце колотилось где-то в горле.
— Она здесь, — мужской голос за дверью. Хриплый, с местным выговором. — Квартира семнадцать. Соседка подтвердила, вчера заселилась.
— Стучи, — второй, моложе, тонкий, как лезвие.
— Время двадцать три ноль-ноль, — пошутил первый. — Не открывают. Ломаем.
Лида не стала ждать взлома. Она метнулась к окну. Высота — третий этаж. Внизу асфальт и мусорные баки. Прыгать — сломаешь позвоночник.
Но был другой путь. Вчера, обходя квартиру, она заметила люк на потолке в коридорчике между кухней и ванной. Чердак. Старый дом, дореволюционная постройка — такие чердаки часто соединяли целые подъезды.
Первый удар в дверь пришелся аккурат в замок. Доска треснула, но держалась.
Лида в три прыжка достигла люка, встала на табуретку, подтянулась на руках. Силы были — не гламурная девчонка, работавшая два года грузчиком на складе в Москве. Мышцы взвыли, но слушались.
Она влетела на чердак как раз в тот момент, когда дверь рухнула внутрь с грохотом, похожим на выстрел.
— Ищите, — скомандовал тонкий голос. — Комнату за комнатой. А я проверю окна.
Чердак пах пылью, голубиным пометом и древним деревом. Лида на четвереньках, как зверь, поползла вглубь, туда, где в полумраке угадывался проход к соседнему подъезду.
Под ладонями хрустело стекло. Где-то внизу, в квартире, раздавалось шуршание: переворачивали матрас, открывали шкафы.
— Чисто, — сказал кто-то из ее бывшей квартиры. — Комп все выключен, симки нет. Ушла.
— Не могла она уйти, — голос тонкого звучал уже прямо под ней, в коридоре. — Соседка клянется, что видела свет полчаса назад. Значит, либо спряталась, либо смылась через черный ход.
Лида затаила дыхание. Она была прямо над ним, отделенная лишь дюймом прогнившей фанеры.
— Серега, проверь чердак, — неожиданно сказал тонкий. — У нее глаза были как у загнанной. Такие всегда лезут наверх.
Ноги Лиды онемели. Ладони вспотели. Вокруг — ни одного оружия, кроме острого куска стекла, который она сжала в кулаке.
Но в этот момент внизу зазвонил телефон. Тонкий ответил, и голос его изменился — стал льстивым, почтительным.
— Да, хозяин. Нет, не нашли. Но она точно в доме. Что?.. Понял. Отбой.
Он сбросил вызов, рявкнул: — Отставить чердак. Уходим. Хозяин сказал, ее найдут завтра другие люди. У него на нее свои планы.
Шаги затихли. Хлопнула разбитая дверь.
Лида не двигалась еще десять минут. Потом сползла по стене, выронила стекло и разрыдалась — тихо, в кулак, так, чтобы никто не услышал.
«Другие люди». «Свои планы».
Андрей не шутил. Она думала, что он блефует, как делал всегда. Но эти двое были не фальшивыми громилами из дешевых детективов. У них были сбиты костяшки на руках и глаза хищников, привыкших исполнять грязную работу.
— Что ты наделал, Андрей? — прошептала она в темноту. — Что ты такое затеял, что готов убивать мать собственного ребенка?
Ответа не было. Только ветер гулял по чердаку, да где-то далеко, в ресторане внизу, продолжала играть все та же песня — «Off to the Races», словно насмехаясь.
Лида вытерла лицо. Достала из внутреннего кармана рюкзака вторую сим-карту (ту, которую не отследить никогда) и вставила в телефон, который держала отдельно от основного, в потайном кармане куртки.
Набрала номер.
— Алло, — ответил сонный женский голос. — Кто это?
— Лида.
— Что? — в голосе прорезалось узнавание, смешанное с ужасом. — Лида, ты... ты вернулась? Зачем? Ты знаешь, что Андрей сделает с тобой?
— Знаю, — выдохнула Лида. — Именно поэтому я звоню тебе. Ты — единственная, кто может помочь мне выжить до завтрашнего полудня.
— Почему я?
— Потому что ты его любовница, — холодно сказала Лида. — И потому что отец ребенка, которого ты сейчас носишь под сердцем, — не Андрей. Это мой брат. И если ты хочешь, чтобы твой мальчик узнал своего настоящего отца, ты встретишь меня через час на набережной.
На том конце повисла такая тишина, что слышен был звон космоса.
— Откуда ты... — прошептала женщина. — Это невозможно.
— Возможно всё, — ответила Лида, спускаясь по лестнице черного хода в мокрую ночь. — Когда играешь против того, кто уже однажды проиграл всё.
Она отключилась.
В небе сверкнула молния, на секунду осветив фигуру Андрея, стоящего у окна своего загородного дома. Он смотрел на телефон, на котором висела фотография Лиды — старая, с их свадьбы, где она смеется, а он целует ее в щеку.
— Прости, — сказал он пустой комнате. — Но ты узнала слишком много. Другого выхода нет.
Он перевел взгляд на другую фотографию — маленького Егора, обнимающего своего папу.
— Только не говори, что я этого хотел. Ты сама меня вынудила.
Он нажал кнопку вызова на телефоне, и на экране высветилось имя: «Д. — Исполнитель».
— Приступай, — коротко бросил Андрей. — Забудь про то, что я говорил о «не убивать». Действуй на опережение. Она знает про любовницу. Это значит, она знает всё.
Он сбросил вызов и уставился в окно, за которым лило как из ведра.
Его лицо было спокойным. Слишком спокойным для человека, который только что подписал смертный приговор женщине, которую когда-то любил.
А может, и не любил никогда.
«Каждый сам выбирает свою правду», — усмехнулся он и вышел из комнаты, погасив свет.
В доме было тихо. Только тикали часы на стене, отсчитывая последние часы чьей-то жизни.
Глава 3. Встреча на грани
Набережная в два часа ночи выглядит так, будто снималась в фильме про постапокалипсис.
Фонари мигают через один, скамейки мокрые, а ветер с реки гонит по темной воде рваные клочья пены. Лида подошла к перилам ровно в 00:15, с опозданием на пятнадцать минут — специально, чтобы проверить, не устроили ли засаду.
Никого.
Только бомж на дальней скамейке, укутанный в газеты, да чайки, орущие так, будто их режут.
Лида спряталась за бетонной тумбой, откуда просматривался весь променад. Руки до сих пор тряслись после побега с чердака, но адреналин сделал свое дело — мысли стали кристально чистыми.
«Если она не придет, значит, я звоню адвокату и лечу в Испанию. Если придет — значит, у меня есть шанс».
Она прождала еще десять минут. Начала мерзнуть. Осенний ветер пробирал до костей, несмотря на плотную куртку.
И вдруг — шаги.
Легкие, быстрые, цокающие по мокрому асфальту. Женские. Одни.
Из-за поворота, подсвеченная единственным работающим фонарем, вынырнула фигурка в бежевом плаще. Высокие сапоги на каблуках, волосы убраны в тугой пучок, лицо бледное, как у призрака.
Лида узнала её сразу.
Анжелика.
Та самая, которую Андрей представил ей за месяц до развода как «новую помощницу по хозяйству». Тогда Лида посмеялась — какая из этой ухоженной куклы помощница? Теперь не смеялась.
Анжелика остановилась на полпути, оглянулась, потом посмотрела прямо на тумбу.
— Лида? — голос дрожал. — Ты здесь?
— Здесь, — Лида вышла из укрытия, держа руки на виду — без оружия, только папка в рюкзаке. — Не кричи. И не делай резких движений. За нами могут следить.
— Уже следят, — выдохнула Анжелика, и её глаза наполнились слезами. — Я дура, Лида. Я согласилась на эту встречу, но он всё знает. Он всегда всё знает.
— Кто — Андрей?
— Андрей, — она закусила губу. — Он прослушивает мой телефон. И следит за мной через GPS-трекер, который вшил в мою сумочку две недели назад. Я нашла его только сегодня вечером и оставила сумку дома. Поэтому я опоздала — шла пешком через весь город, петляя.
Лида почувствовала, как холодок страха сменяется злостью.
— Если ты знала про жучок, зачем пришла?
— Потому что ты сказала правду, — Анжелика подошла ближе, протянула дрожащую руку. — У меня действительно будет мальчик. И его отец — Денис. Твой брат.
У Лиды перехватило дыхание.
Денис.
Старший брат, который исчез четыре года назад. Который работал водителем у Андрея. Который знал все тайны мужа — и, по иронии судьбы, стал его самым опасным врагом.
— Где он? — выдохнула Лида, хватая Анжелику за запястье. — Где Денис?
— В подвале, — всхлипнула Анжелика. — В подвале загородного дома Андрея. Он жив, Лида. Андрей держит его там уже три года. Потому что Денис узнал про то, как Андрей подделал твой ДНК-тест.
Мир перевернулся.
Лида замерла, чувствуя, как реальность распадается на куски. Брат — в подвале. Живой. Три года в заточении, пока она считала его мертвым или сбежавшим с деньгами.
— За что? — прошептала она. — Денис никогда не был ему врагом.
— Был, — Анжелика горько усмехнулась, вытирая слезы. — С того дня, как увидел, как Андрей ночью выносит из спальни бессознательную тебя. Ты же не помнишь? Тот вечер, когда ты выпила бокал вина и отключилась. Андрей сказал всем, что у тебя инсульт. А Денис видел, как он душил тебя подушкой.
— Что? — Лида почувствовала, как ноги становятся ватными. Она оперлась о перила.
— Он тебя не добил тогда, потому что Денис ворвался в спальню. Они подрались. Андрей сломал Денису три ребра и запер в подвале. А наутро сказал полиции, что брат украл машину и сбежал. И знаешь, что самое смешное? — голос Анжелики сорвался на шепот. — Ты всё равно не поверила бы Денису тогда. Потому что ты была влюблена в Андрея как кошка.
Это было правдой.
Лида помнила те дни. Андрей был нежным, заботливым, возил её по врачам, кормил с ложечки. Она считала его ангелом-хранителем. А теперь выходило — ангел сжимал её горло подушкой, пока брат ломал дверь.
— Почему ты мне это говоришь? — Лида с трудом проглотила ком в горле. — Ты беременна от Дениса. Андрей — твой враг. Ты могла просто пойти в полицию.
— Полиция куплена, — Анжелика сжала кулаки. — Я пробовала. Меня избил участковый, когда я принесла заявление. Сказал: «Андрей Глебович — уважаемый человек, а ты — шлюха, хочешь его оговорить». У меня до сих пор синяк на спине.
Она расстегнула плащ, приподняла свитер. На пояснице багровел огромный кровоподтек — след от удара ногой.
Лида зажмурилась.
— Нам нужно вытащить Дениса, — твердо сказала она. — Вместе. У меня есть доказательства. Аудиозапись, где Андрей говорит про ДНК-тест. Фотографии. Показания эксперта, которого он подкупил.
— Недостаточно, — покачала головой Анжелика. — Андрей спрятал Дениса так, что никто не найдет. Подвал под гаражом, вход замаскирован. Даже если придут с обыском — ничего не увидят.
— А ты? — Лида впилась взглядом. — Ты была там? Ты можешь показать?
Анжелика вздрогнула.
— Один раз. Андрей повел меня, когда хотел показать, что будет со мной, если я предам. Денис... — она зарыдала в голос, — он был прикован к батарее. Без зубов, без двух пальцев на правой руке. Андрей отрубил их, когда Денис отказался подписать признание, что это он хотел убить тебя.
Лида не плакала.
Слезы высохли. Внутри всё сжалось в ледяной комок, и оттуда, из глубины, поднималась не горечь — ярость. Чистая, черная, убийственная.
— Сколько у нас времени? — спросила она металлическим голосом.
— Час, — прошептала Анжелика, глядя на часы. — Я сказала Андрею, что иду к подруге. Он не поверил. Я видела, как из дома выехала его машина. Он ищет тебя.
— Пусть ищет, — Лида сунула руку в карман и достала ключ. — Вот от чего этот ключ, знаешь?
Анжелика уставилась на железку.
— От гаража?
— От банковской ячейки. Там лежат оригиналы документов и завещание Дениса. Он оформил его за месяц до исчезновения, на мое имя. Там всё — дом, участки, доли в бизнесе, которые Андрей не успел переписать на себя. Если мы достанем это, Андрей лишится всего. А без денег он — никто.
— Но как мы войдем в банк? — растерялась Анжелика. — Там охрана, камеры...
— Я уже всё продумала, — Лида взяла её за руку. — Слушай внимательно. Ты возвращаешься домой к Андрею. Делаешь вид, что ничего не случилось. Говоришь, что встречалась с подругой, плачешь, что скучаешь по нему — в общем, играешь роль влюбленной дуры. А завтра утром, когда он уедет на работу, ты идешь к гаражу и фотографируешь всё — вход, замки, окна, системные блоки. Каждую деталь. Без этого полиция не сможет взять ордер.
— А если меня поймают?
— Не поймают, — твердо сказала Лида. — У тебя есть мотив — сохранить ребенка. Ты сделаешь это, Анжелика. Ради Дениса.
Анжелика молчала. Потом кивнула.
— Хорошо. Что дальше?
— Дальше — мы встречаемся здесь же завтра в полдень. Ты приносишь фото, я — выписку из банка. И тогда мы идем к единственному человеку в этом городе, который не боится Андрея.
— Кто это?
— Бывший следователь по особо важным делам. Его уволили за то, что он пытался вскрыть дело Андрея пять лет назад. Он сейчас живет в трейлере за городом и пьет горькую. Но он умный, злой и хочет отомстить. Его зовут Вадим.
Лида нацарапала на клочке бумаги адрес и сунула Анжелике.
— Если я не приду завтра — значит, Андрей меня убил. Тогда ты идешь к нему одна. Скажешь, что Лида просила передать: «Ключ от ячейки спрятан на могиле матери». Это код. Он поймет.
— На могиле... — глаза Анжелики расширились. — Твоя мать умерла, когда ты была маленькой. Ты хочешь, чтобы он пошел на кладбище?
— Он пойдет, — усмехнулась Лида. — Ради денег он и не на такое пойдет. А на кладбище его будет ждать полиция, которую вызовешь ты. Труп Андрея или его арест — мне без разницы. Главное, чтобы Денис вышел на свободу.
Они смотрели друг на друга — две женщины, связанные одним мужчиной, одной ненавистью и одной надеждой.
Анжелика вдруг шагнула вперед и обняла Лиду. Та замерла на секунду, потом обняла в ответ.
— Прости меня, — прошептала Анжелика в ухо. — Прости за те две ночи, что я провела с твоим мужем. Мне было противно, но... он угрожал убить Дениса, если я не подчинюсь.
— Я знаю, — Лида отстранилась, вытерла чужую слезу. — Ты не виновата. Виноват он. И мы заставим его заплатить.
В этот момент на другом конце набережной зажглись фары.
Мощный джип, затемненный, без номеров, вылетел из-за поворота и понесся прямо на них.
— Беги! — заорала Лида, толкая Анжелику в сторону кустов.
Но было поздно.
Джип резко затормозил, из него выскочили трое. Такие же, как на лестничной клетке, — тяжелые ботинки, спортивные костюмы, звериные глаза.
— Обеих вяжи, — скомандовал тот, что был в кожаной куртке. — Хозяин сказал живыми, но если рыпаться — можно по ногам.
Лида отскочила к перилам. За спиной — река, черная, ледяная. Прыгать — смерть. Остаться — плен, пытки, смерть потом.
Анжелика закричала, когда её схватили за волосы. Второй уже тянул руки к Лиде.
— Не подходи! — она выхватила перцовый баллончик, купленный в переходе метро.
Пшикнула прямо в лицо ближайшему. Тот взвыл, схватился за глаза. Но двое других набросились сзади, скрутили, выбили баллончик.
Лида упала лицом в мокрый асфальт, чувствуя, как колено ломает о бордюр.
— Сучка, — прошипел кто-то над ухом. — Хозяин тебя пожалеет. А мы — нет.
Она закрыла глаза и приготовилась к удару.
Но вместо удара раздался хлопок. Громкий, резкий — выстрел.
— Руки вверх! — мужской голос, властный, знакомый. — Полиция! Бросили оружие, морды на асфальт!
Лида приоткрыла глаза.
На фоне фонаря стоял высокий мужчина в черном плаще. В руке — пистолет, направленный точно в голову нападавшего. За его спиной — еще двое, в форме.
— Всем не двигаться! — повторил он. — Лида, с вами всё в порядке?
Она узнала голос.
Вадим.
Тот самый бывший следователь, которого она только что назвала. Но он не был пьяницей в трейлере. Он был здесь, с оружием и ордером, и выглядел так, будто ждал этого момента годами.
— Вадим... — выдохнула она. — Ты...
— Я следил за тобой с самого вокзала, — сказал он, не опуская пистолета. — И давно не пью. Прости, что не представился раньше. Но у меня есть ордер на арест Андрея, и мне нужны вы обе в качестве свидетелей. Вы поедете со мной.
Он подошел, помог подняться, взглянул в глаза.
И в этом взгляде Лида увидела не только полицейский холод. Было там что-то еще. Боль. Жалость. И — что пугало больше всего — надежда.
— Ты не представляешь, Лида, — тихо сказал Вадим, — как долго я ждал, когда ты вернешься. Тебя одну. Без него.
Он не договорил. Вдалеке завыла сирена, и мир погрузился в хаос.
