Kitabı oxu: «Кукла любимого человека»

Глава 1. Кукла с её лицом

Джулия проснулась за несколько секунд до крика.

Она всегда просыпалась именно так — раньше собственного голоса, раньше того мгновения, когда страх становился телесным и вырывался наружу. Сердце уже билось тяжело, будто кто-то изнутри колотил кулаком по рёбрам, ладони были влажными, а комната ещё не успела вернуться на своё место.

Во сне снова была вода.

Чёрная, густая, неподвижная, как нефть. Над ней стоял старый мост, низкий и длинный, с мокрыми перилами. Где-то далеко мигали фары, потом раздался скрежет металла, короткий удар — и тишина.

А затем из воды поднялся мужчина.

Сначала рука.

Потом плечо в мокрой, прилипшей к телу рубашке.

Потом лицо, которого Джулия никогда не успевала рассмотреть.

Он шёл к ней по воде так, будто под ногами был каменный пол. На белой ткани расплывалось тёмное пятно. Мужчина поднимал голову и звал её.

— Джулия.

Каждый раз одинаково.

Не громко.

Почти ласково.

И от этого было страшнее всего.

Она открыла глаза.

Рядом ровно дышал Майкл. Его рука лежала поверх одеяла, пальцы чуть согнуты, лицо спокойно. Ни кошмара, ни прошлого, ни мостов. Только слабый свет уличного фонаря пробивался между шторами и ложился на стену узкой серой полосой.

Джулия осторожно села.

Часы на тумбочке показывали 4:17.

Опять.

Она уже перестала считать, сколько раз просыпалась в это время.

Сначала думала — совпадение. Потом решила, что организм привыкает к повторяющемуся страху. Потом перестала искать объяснение.

Объяснение у неё было одно.

Пять лет.

Ровно пять лет назад в 4:17 утра ей позвонили и сообщили, что машину Эдварда нашли у разрушенного ограждения моста.

Тела не было.

Джулия встала, накинула халат и босиком вышла в коридор.

Дом ночью казался чужим.

Днём он был старым, уютным, немного нелепым — с дубовой лестницей, тяжёлыми дверями и узкими окнами, которые давно следовало заменить. Ночью же стены словно отодвигались, коридоры вытягивались, а каждая вещь приобретала второе значение.

Особенно куклы.

Джулия собирала их много лет.

Фарфоровые лица смотрели с полок, из стеклянных шкафов, с маленьких кресел и подставок. Одни улыбались, другие хранили холодное выражение, третьи выглядели почти живыми. Майкл не любил эту коллекцию. Говорил, что по ночам ему кажется, будто они следят за домом.

Джулия отвечала, что это глупость.

Но сегодня сама старалась не смотреть им в глаза.

Она прошла в гостиную, включила настольную лампу и остановилась.

На центральной полке, между французской куклой в голубом платье и старой немецкой куклой с треснувшей щекой, сидела новая.

Джулия не сразу поняла, что именно изменилось.

Возможно, потому что мозг отказывался признать очевидное.

Она приблизилась.

Кукла была размером с предплечье. Тонкое фарфоровое лицо, светлая кожа, каштановые волосы, собранные на затылке. Серые глаза. Небольшая родинка возле левой брови.

Джулия перестала дышать.

Родинка была у неё.

И этот изгиб губ тоже.

И форма подбородка.

Даже волосы были уложены так, как она носила их пять лет назад.

Она протянула руку, но пальцы остановились в нескольких сантиметрах.

— Нет.

Слово прозвучало едва слышно.

Кукла смотрела прямо на неё.

На ней было тёмно-зелёное платье.

Такое же платье Джулия надевала в тот вечер, когда впервые осталась с Эдвардом до утра.

Невозможно.

Она резко обернулась.

Гостиная была пуста.

За окном ветер тронул ветви старой липы. Они прошуршали по стеклу, и Джулия вздрогнула.

— Майкл?

Ответа не было.

Она заставила себя взять куклу.

Фарфор оказался холодным.

Слишком холодным.

Джулия медленно повернула её в руках и увидела на шее тонкую чёрную надпись.

Пять слов.

«Ты обещала дождаться меня».

Кукла выпала из рук.

Она успела подхватить её у самого пола.

Несколько секунд Джулия стояла неподвижно, прижимая игрушку к груди, словно это был ребёнок.

Нет.

Нет, этого не могло быть.

Эту фразу никто не знал.

Никто.

Эдвард произнёс её однажды — в машине, под дождём, когда они поссорились из-за его поездки в Брюссель. Она тогда смеялась, говорила, что три дня без него переживёт легко.

Он взял её за запястье, притянул к себе и сказал:

— Ты обещала дождаться меня.

— А если не дождусь?

— Дождёшься.

— Самоуверенный.

— Я просто тебя знаю.

Она всё-таки не дождалась.

Воспоминание ударило так резко, что Джулия схватилась за край шкафа.

— Это Майкл, — сказала она вслух.

Собственный голос прозвучал неубедительно.

Конечно, Майкл.

Кто ещё?

Он мог найти фотографию. Мог заказать куклу. Мог каким-то образом узнать фразу.

Но откуда?

Джулия никогда не рассказывала ему об Эдварде подробно.

Майкл знал только, что до брака у неё был мужчина. Знал, что тот погиб. Знал, что история закончилась плохо.

И всё.

Она быстро поднялась наверх.

— Майкл.

Он спал.

— Майкл!

Муж вздрогнул, открыл глаза и непонимающе посмотрел на неё.

— Что случилось?

Джулия включила свет.

— Ты ходил ночью вниз?

— Что?

— В гостиную. Ты спускался?

Он прищурился.

— Сейчас четыре утра.

— Я знаю, сколько сейчас.

— Джулия, что произошло?

Она показала куклу.

Майкл несколько секунд смотрел на неё, потом сел.

— Это ещё что?

Джулия следила за его лицом.

Слишком внимательно.

Искала усмешку, смущение, хотя бы тень узнавания.

Ничего.

— Ты её купил?

— Нет.

— Не надо шутить.

— Я не шучу.

— Майкл.

— Я впервые её вижу.

Он протянул руку.

Джулия не отдала.

— Где она была?

— Среди остальных.

— Может, ты сама поставила и забыла?

Джулия посмотрела на него так, что он окончательно проснулся.

— Я не забываю своих кукол.

— Хорошо. Тогда кто-то подарил.

— Ночью?

Майкл замолчал.

Он встал, надел брюки и спустился вместе с ней.

Проверил входную дверь.

Замок был закрыт.

Задняя дверь тоже.

Окна — заперты.

Сигнализация не сработала.

— Видишь? — сказал он. — Никто не входил.

— Значит, она появилась сама?

— Я не это сказал.

Джулия поставила куклу на стол.

Майкл наклонился и прочитал надпись на шее.

Его лицо изменилось.

Совсем немного.

Но Джулия заметила.

— Что?

— Ничего.

— Ты побледнел.

— Просто странная фраза.

— Ты её знаешь?

Он выпрямился.

— Нет.

Слишком быстро.

Джулия почувствовала знакомый холод под рёбрами.

— Майкл.

— Что?

— Посмотри на меня.

Он посмотрел.

— Ты знаешь, кто мог это сделать?

— Нет.

— Тогда почему ты так реагируешь?

— Потому что жена разбудила меня среди ночи и показывает куклу, которая выглядит как она сама. По-твоему, я должен смеяться?

Он говорил спокойно, но в голосе появилась жёсткость.

Джулия отвернулась.

Ей не хотелось ссориться.

Не сейчас.

Она подошла к окну. На улице было пусто. Старый фонарь качался от ветра. За оградой начиналась дорога, дальше — тёмный ряд домов.

— Завтра поменяем код сигнализации, — сказал Майкл. — И я позвоню в компанию. Пусть проверят систему.

— Сегодня.

— Что?

— Не завтра. Сегодня.

— Хорошо.

Он подошёл сзади и коснулся её плеч.

Джулия вздрогнула.

Майкл убрал руки.

— Прости.

— Я просто устала.

— Ты снова видела тот сон?

Она промолчала.

Майкл вздохнул.

— Джулия, прошло пять лет.

— Я знаю.

— Иногда прошлое остаётся прошлым только потому, что мы перестаём его кормить.

Она резко повернулась.

— Я его не кормлю.

— Ты каждую ночь просыпаешься в одно и то же время.

— Не каждую.

— Почти каждую.

Он говорил без обвинения, но Джулия услышала именно обвинение.

— И что ты предлагаешь?

— Ничего. Просто хочу, чтобы ты перестала жить так, будто кто-то однажды вернётся и потребует от тебя объяснений.

У Джулии похолодели пальцы.

— Почему ты именно так сказал?

Майкл нахмурился.

— Как?

— «Вернётся и потребует объяснений».

— Это просто слова.

— Очень точные слова.

— Ты ищешь смысл там, где его нет.

Он поцеловал её в висок.

— Пойдём спать.

Джулия не двинулась.

Майкл постоял ещё несколько секунд, затем ушёл наверх.

Она осталась одна.

Кукла лежала на столе лицом вверх.

Джулия приблизилась.

Теперь ей казалось, что выражение маленького фарфорового лица изменилось.

Глупость.

Она провела пальцем по тёмно-зелёному платью.

Под тканью что-то хрустнуло.

Джулия замерла.

Осторожно подняла юбку и увидела, что к подкладке тонкой нитью пришит маленький сложенный листок.

Она оторвала его.

Бумага была старая, желтоватая.

Джулия раскрыла.

Всего одна строка.

«Ты вышла замуж слишком быстро».

У неё подкосились ноги.

Она села.

Эту фразу уже нельзя было объяснить случайностью.

Она никогда не публиковала дату свадьбы. Не рассказывала о ней людям, связанным с прошлым. После исчезновения Эдварда она почти год не появлялась в прежнем кругу, потом уехала, сменила номер, закрыла старые страницы в социальных сетях.

Майкл появился позже.

Спокойный, надёжный, предсказуемый.

Полная противоположность Эдварду.

Наверное, именно поэтому она и согласилась выйти за него.

Не от большой любви.

От усталости.

От желания однажды проснуться и понять, что её жизнь больше не похожа на пожар.

Телефон на столе завибрировал.

Джулия вздрогнула так сильно, что листок выпал из рук.

Неизвестный номер.

Она долго смотрела на экран.

Звонок прекратился.

Через несколько секунд пришло сообщение.

«Красивый дом».

Джулия вскочила.

Подбежала к окну.

Никого.

Она набрала номер.

Автоматический голос сообщил, что абонент недоступен.

Джулия снова посмотрела на сообщение.

Потом на куклу.

Внутри что-то оборвалось.

Она больше не сомневалась.

Кто-то наблюдал за ней.

И этот человек знал Эдварда.

Или был Эдвардом.

Нет.

Она сжала телефон.

Эдвард мёртв.

Она повторяла это себе пять лет.

Мёртв.

Мёртв.

Мёртв.

Если произнести достаточно раз, слово иногда становится правдой.

На рассвете Джулия всё-таки легла, но не уснула.

Майкл поднялся в семь. Быстро принял душ, оделся и спустился вниз.

Она услышала звук кофемашины.

Через несколько минут он появился в дверях спальни.

— Я поеду пораньше.

— Куда?

— В офис.

— В субботу?

Он поправил манжету.

— Встреча перенеслась.

— Какая встреча?

Майкл посмотрел на неё.

— Джулия.

— Что?

— Ты сейчас собираешься проверять каждое моё слово?

— Нет.

— Тогда не начинай.

Он подошёл, поцеловал её в щёку.

— Я позвоню в службу сигнализации по дороге.

— Ты говорил, что они приедут сегодня.

— Приедут.

— Во сколько?

Майкл на секунду задержался.

— Не знаю. Я договорюсь.

Он ушёл.

Через окно Джулия видела, как его машина выехала за ворота и скрылась за поворотом.

Она стояла неподвижно ещё минуту.

Потом спустилась.

Кукла по-прежнему была на столе.

Джулия взяла её и понесла в кабинет.

Там, в нижнем ящике старого секретера, лежал маленький ключ.

Она открыла им встроенный шкаф.

За папками и документами стояла металлическая коробка.

Майкл не знал о ней.

Никто не знал.

Внутри лежали письма.

Вернее, то, что от них осталось.

Несколько фотографий.

Старая зажигалка.

Запонка с чёрным камнем.

И газетная вырезка пятилетней давности.

«Автомобиль наследника промышленной группы Эдварда Крейна найден после падения с моста. Поиски продолжаются».

Джулия коснулась фотографии.

Эдвард стоял возле машины и смотрел в объектив с той полуулыбкой, которую она ненавидела за самоуверенность и любила именно за неё.

Он был красив не той безопасной красотой, которую замечают на фотографиях.

В нём всегда чувствовалось что-то лишнее.

Слишком прямой взгляд.

Слишком спокойный голос.

Слишком мало страха перед последствиями.

Она перевернула фотографию.

На обороте его почерк.

«Не верь мне, когда я говорю, что отпущу тебя».

Джулия закрыла глаза.

— Ты мёртв, — прошептала она.

Телефон снова завибрировал.

Она открыла глаза.

На этот раз сообщение было без номера.

Только фотография.

Её собственный дом.

Снятый несколько секунд назад.

Джулия бросилась к окну кабинета.

Улица была пустой.

Она увеличила снимок.

Фотография была сделана со стороны противоположного тротуара.

На ней виднелось окно кабинета.

И сама Джулия.

Стоящая у стола с фотографией Эдварда в руках.

Под снимком появилась строка.

«Нет, Джулия».

Через секунду — вторая.

«Я не умер».

Телефон выскользнул из её руки.

А за спиной, в тишине кабинета, едва слышно щёлкнул фарфоровый сустав куклы.

Глава 2. Имя на зеркале

Телефон лежал на ковре экраном вверх.

Джулия смотрела на него и не могла заставить себя наклониться.

Два коротких сообщения продолжали светиться на экране.

«Нет, Джулия».

«Я не умер».

За её спиной снова что-то тихо щёлкнуло.

Она резко обернулась.

Кукла сидела на краю письменного стола, чуть склонив голову набок. Разумеется, она не двигалась. Не могла двигаться. Просто фарфоровая рука, которой Джулия сама задела край коробки, теперь лежала иначе, чем прежде.

Наверное.

Джулия шагнула к столу и одним движением накрыла куклу шерстяным платком. Белое лицо исчезло.

Стало легче лишь на секунду.

Потом она вспомнила фотографию дома, сделанную с улицы несколько мгновений назад.

Кто-то стоял там и смотрел в её окно.

Она подбежала к двери кабинета, заперла её и только после этого подняла телефон. Пальцы дрожали так сильно, что она дважды промахнулась мимо значка вызова.

Номер Майкла не отвечал.

— Возьми трубку, — прошептала она. — Пожалуйста, просто возьми трубку.

Длинные гудки оборвались голосовой почтой.

Она набрала снова.

То же самое.

Джулия подошла к окну, не включая свет. За оградой лежала пустая улица. Дождя не было, но асфальт блестел после ночной сырости. На противоположной стороне стоял тёмный седан.

Она прищурилась.

Машина была пустой.

Или ей хотелось так думать.

Джулия сфотографировала её номер. Увеличила снимок.

Номерной знак оказался заляпан грязью.

Слишком удобная случайность.

Телефон снова завибрировал.

Она чуть не вскрикнула.

На этот раз звонил Майкл.

— Где ты? — выпалила она, едва приняв вызов.

Несколько секунд в трубке была тишина.

— В дороге, — наконец ответил он.

Его голос звучал странно. Глухо. Словно он говорил не из машины, а из большого пустого помещения.

— Ты уже в офисе?

— Я сказал, что в дороге.

— Майкл, вернись домой.

Пауза.

— Что случилось?

— Мне снова написали.

— Кто?

Она закрыла глаза.

— Не знаю.

— Тогда почему я должен возвращаться?

— Потому что человек, который написал, только что сфотографировал меня через окно.

На этот раз Майкл молчал дольше.

Слишком долго.

— Ты уверена?

— Я вижу на фотографии себя. В кабинете. С фотографией Эдварда в руках.

Она впервые за много лет произнесла имя вслух перед мужем.

В трубке послышался короткий вдох.

— Эдварда? — переспросил он.

— Да.

— Ты опять достала эту коробку?

Джулия замерла.

— Какую коробку?

Майкл ничего не ответил.

— Какую коробку, Майкл?

— Ты говорила, что хранишь старые вещи.

— Я никогда не говорила, где они лежат.

— Джулия, не начинай.

— Я не начинаю. Я спрашиваю.

— Мне сейчас неудобно говорить.

— Где ты?

— Я перезвоню.

Связь оборвалась.

Джулия ещё несколько секунд держала телефон возле уха.

Потом медленно опустила руку.

Слова Майкла были мелочью. Наверное, обычной оговоркой. За годы брака она могла упомянуть коробку и забыть. Могла показать ему её случайно. Могла…

Нет.

Она точно помнила: Майкл не знал о тайнике в кабинете.

Он вообще почти не заходил сюда. Говорил, что запах старой бумаги действует на него хуже сигаретного дыма.

Джулия повернулась к металлической коробке.

Крышка была открыта.

На самом верху лежала газетная вырезка.

Но фотография Эдварда исчезла.

Она бросилась к ковру, к столу, под кресло.

Ничего.

Только что фотография была у неё в руках.

Она помнила его лицо. Помнила надпись на обороте. Помнила, как телефон выскользнул из пальцев.

Фотография должна была упасть рядом.

Её не было.

Джулия подошла к двери кабинета.

Замок всё ещё был закрыт изнутри.

Она медленно повернула ключ и распахнула дверь.

Коридор пустовал.

— Майкл?

Глупость.

Он уехал.

Она сама видела, как машина скрылась за воротами.

Джулия обошла второй этаж, потом первый. Заглянула на кухню, в гостиную, в зимний сад. Проверила заднюю дверь.

Заперто.

Проверила входную.

Заперто.

На панели сигнализации горел зелёный индикатор.

Система утверждала, что никто не входил и не выходил после Майкла.

Но фотография исчезла.

Джулия набрала службу охраны.

Женщина на линии попросила назвать кодовое слово.

Джулия назвала.

— Скажите, пожалуйста, были ли ночью срабатывания?

Раздался стук клавиатуры.

— Нет, миссис Харпер. Система работает штатно. Последнее снятие с охраны в семь ноль восемь утра.

— Кто снял?

— Введён пользовательский код номер два.

Код Майкла.

— А до этого?

— Никаких событий.

— Можно открыть историю за ночь?

— Конечно. В два сорок один кратковременная потеря связи с одним внутренним датчиком.

У Джулии пересохло во рту.

— Каким?

— Сейчас… датчик движения в кабинете на втором этаже.

Она посмотрела наверх.

— Сколько не было связи?

— Четыре минуты двенадцать секунд.

— Почему сигнализация не сработала?

— Потеря сигнала датчика не считается проникновением. Система переключилась на резервный контур. Хотите, чтобы сегодня приехал инженер?

— Немедленно.

— Ближайшее окно с двенадцати до четырнадцати.

— Пусть приезжает.

Джулия отключилась.

Два сорок один.

В это время она спала рядом с Майклом.

Или думала, что он рядом.

Она попыталась вспомнить, просыпалась ли ночью до кошмара.

Нет.

Только ощущение тепла с другой стороны кровати, ровное дыхание, рука на одеяле.

Но если человек встанет и вернётся через пять минут, спящий рядом может ничего не заметить.

Джулия сжала телефон.

Нет.

Это становилось абсурдом.

Она подозревала собственного мужа из-за куклы и старой фотографии.

Этого и добивался тот, кто писал ей.

Расшатать. Напугать. Заставить сомневаться во всём.

Она открыла сообщения.

Диалог с неизвестным исчез.

Джулия моргнула.

Проверила ещё раз.

Ничего.

Ни фотографии дома. Ни «Я не умер». Ни первого сообщения.

Она открыла галерею.

Снимок тёмного седана сохранился.

А фотография, присланная неизвестным, — нет.

— Нет…

Она сделала несколько скриншотов пустого списка сообщений, будто это могло что-то доказать.

Телефон снова зазвонил.

Незнакомый номер.

На этот раз Джулия ответила сразу.

— Кто это?

Тишина.

— Я спрашиваю, кто это?

Сначала она услышала лишь слабый треск.

Потом дыхание.

Мужское.

Спокойное.

— Ты всё ещё говоришь слишком быстро, когда боишься.

Джулия прижала ладонь ко рту.

Мир сузился до голоса.

Пять лет исчезли мгновенно.

Ни шороха улицы, ни дома, ни часов.

Только этот низкий голос, который когда-то мог заставить её смеяться одним словом и замолчать одним взглядом.

— Эдвард?

Тишина.

Затем короткий смешок.

Не весёлый.

— Наконец-то.

Колени Джулии ослабли. Она опёрлась на стену.

— Это невозможно.

— Что именно?

— Ты… ты умер.

— Ты очень старалась в это поверить.

— Где ты?

— Рядом.

Джулия бросилась к окну гостиной.

Тёмного седана больше не было.

— Что тебе нужно?

— Ты уже знаешь.

— Нет.

— Знаешь.

Голос оставался ровным, почти мягким, и от этого внутри поднималась паника.

Джулия вспомнила, как Эдвард говорил с людьми, которых собирался уничтожить. Никогда не повышал голос. Чем опаснее становилась ситуация, тем тише он говорил.

— Если это действительно ты, покажись.

— Зачем?

— Потому что мёртвые не звонят по телефону.

— А предатели не спят спокойно.

Она зажмурилась.

— Я не сплю спокойно.

На другом конце повисла пауза.

Впервые его дыхание изменилось.

— Я знаю.

— Откуда?

— Я многое знаю о тебе, Джулия.

— Ты следишь за мной?

— Пять лет слишком большой срок, чтобы снова встретиться с незнакомкой.

— Я вызову полицию.

— Вызови.

Он сказал это так спокойно, что рука Джулии, уже потянувшаяся к экрану, остановилась.

— Ты думаешь, я не сделаю этого?

— Думаю, ты сначала захочешь понять, куда исчез твой муж.

В груди что-то оборвалось.

— Что ты сказал?

Связь прервалась.

— Эдвард!

Она набрала номер.

Абонент недоступен.

Джулия бросилась на кухню, схватила ключи от машины и выбежала из дома.

Ветер ударил в лицо.

Ворота открылись слишком медленно. Она почти не ждала, пока створка отойдёт до конца, и выехала на улицу.

Офис Майкла находился в двадцати минутах езды.

Она добралась за двенадцать.

На парковке его машины не было.

Джулия ворвалась в стеклянный холл. Молодой охранник поднялся из-за стойки.

— Миссис Харпер?

— Майкл здесь?

— Мистер Харпер сегодня не приезжал.

— Что значит не приезжал?

— Его пропуска не было в системе.

— У него встреча.

Охранник растерялся.

— Насколько я знаю, офис сегодня закрыт. Суббота.

Джулия посмотрела на тёмные лифты.

— Проверьте.

— Миссис Харпер…

— Проверьте его кабинет.

Через несколько минут они поднялись на девятый этаж.

В коридоре не горел свет.

Кабинет Майкла был заперт.

Охранник открыл его мастер-ключом.

Внутри пахло холодным кофе и бумагой.

На столе не было ни ноутбука, ни портфеля, которые Майкл взял утром из дома.

— Может, встреча в другом месте? — осторожно предположил охранник.

Джулия уже набирала номер мужа.

Телефон зазвонил.

Не в кармане Майкла.

Не на столе.

Где-то рядом.

Она обернулась.

Звук шёл из шкафа.

Охранник нахмурился и открыл дверцу.

На нижней полке лежал телефон Майкла.

Джулия медленно подошла.

Экран был разбит.

— Как он здесь оказался? — спросила она.

— Не знаю.

Она подняла аппарат.

Под ним лежал конверт.

Без марки.

Без имени.

Только одно слово, написанное чёрными чернилами:

«Джулии».

Охранник потянулся к рации.

— Я вызову полицию.

— Подождите.

— Миссис Харпер, это уже выглядит…

— Я сказала, подождите.

Она вскрыла конверт.

Внутри была фотография.

Та самая.

Эдвард возле машины, молодой, целый, с полуулыбкой.

Фотография, которая исчезла из запертого кабинета её дома меньше часа назад.

На обороте поверх старой надписи появилась новая строка.

Свежие чёрные чернила.

«Первый долг — твой муж».

Джулия перестала слышать охранника.

— Нет…

Под фотографией лежал маленький латунный ключ.

К нему была привязана бирка с номером 317.

— Что это? — спросил охранник.

Джулия не ответила.

Она уже знала.

Такие ключи до сих пор использовали в старом отеле «Ройал» у вокзала.

Когда-то они с Эдвардом встречались там под чужими именами.

Комната 317.

Та самая комната.

— Вызовите полицию, — наконец сказала она.

Но сама уже шла к двери.

— Куда вы?

— За мужем.

— Вам нельзя ехать одной.

Джулия остановилась.

Он был прав.

Разум кричал, что нужно остаться, дождаться полиции, рассказать всё.

Но Эдвард прекрасно знал, какой выбор она сделает.

Он всегда знал.

И именно это бесило её больше страха.

— Передайте полиции мой номер, — сказала она.

— Миссис Харпер!

Она вошла в лифт.

Двери закрылись.

В отражении металлической стены Джулия увидела собственное лицо — белое, чужое, с широко раскрытыми глазами.

И вдруг заметила на шее тонкую красную полоску.

Словно царапину.

Она коснулась кожи.

На пальцах осталась кровь.

Джулия вспомнила куклу.

Ту же линию на фарфоровой шее.

Лифт остановился на первом этаже.

Она выбежала наружу.

До «Ройала» было меньше десяти минут.

Старый отель почти не изменился. Те же тёмные окна, латунная вывеска, тяжёлые вращающиеся двери. Только ковёр в холле стал другим.

Джулия вошла и положила ключ на стойку.

Пожилой портье посмотрел на бирку.

— Триста семнадцать?

— Да.

— Вы проживаете у нас?

— Нет.

— Тогда откуда ключ?

— Его оставили для меня.

Портье насторожился.

— Имя?

— Джулия Харпер.

Он посмотрел на монитор.

Его лицо изменилось.

— Минуточку.

— Что?

— Для вас действительно есть указание.

— От кого?

— Гость попросил не называть имя.

— Когда?

— Сегодня утром.

Джулия почувствовала, как ногти впиваются в ладонь.

— Он сейчас в номере?

— Я не могу разглашать сведения о гостях.

Она наклонилась через стойку.

— Мой муж пропал. Если через пять минут здесь будет полиция, вы всё равно им расскажете. Я спрашиваю ещё раз: кто в триста семнадцатом?

Портье колебался.

Потом тихо сказал:

— Номер оформлен на человека по имени Эдвард Крейн.

Джулия отступила.

Годы, которые она выстроила между собой и прошлым, рухнули окончательно.

— Это невозможно.

Портье пожал плечами.

— Паспорт я не видел. Бронирование сделано через посредника.

— Он там?

— Ключ у вас.

Джулия посмотрела на латунную бирку.

Триста семнадцать.

Она знала этот номер лучше, чем некоторые комнаты собственного дома.

Лифт поднимался мучительно медленно.

На третьем этаже пахло полиролью и старыми коврами.

Коридор был пуст.

311.

313.

315.

317.

Джулия вставила ключ.

Рука дрожала.

Замок открылся.

В комнате горела одна лампа.

Шторы были закрыты.

На кровати никого.

На столике стояли два бокала и бутылка красного вина.

Того самого сорта, который любил Эдвард.

Джулия шагнула внутрь.

— Майкл?

Тишина.

Она увидела на кресле его пиджак.

Рядом — портфель.

На полу лежали часы.

Джулия бросилась к ванной.

Пусто.

Вернулась в комнату.

На зеркале над комодом медленно стекала густая красная жидкость.

Одно слово.

«ЭДВАРД».

Джулия подошла ближе.

Запах железа ударил в нос.

Кровь.

Она отшатнулась.

В этот момент дверь номера закрылась.

Тихо.

Без хлопка.

Джулия резко обернулась.

У двери стоял мужчина.

Высокий.

В тёмном пальто.

Лицо наполовину скрывала тень.

Она не видела его пять лет.

И всё равно узнала раньше, чем он сделал шаг к свету.

По тому, как он держал голову.

По тому, как молчал.

По невозможной, страшной неподвижности человека, который слишком долго ждал этой минуты.

Джулия не смогла вдохнуть.

— Эдвард…

Мужчина поднял руку и медленно приложил палец к губам.

— Тише, — сказал он. — Твой муж ещё может нас услышать.

Глава 3. Живой

Джулия не сразу поняла смысл его слов.

Она слышала только голос.

Пять лет этот голос существовал для неё отдельно от человека — в памяти, во сне, в редких внезапных воспоминаниях, от которых приходилось останавливаться посреди комнаты и ждать, пока сердце успокоится. Теперь он звучал в нескольких шагах от неё, низкий, ровный, почти такой же, каким она его помнила.

Почти.

В нём появилось что-то новое. Не хрипота, не усталость. Скорее холод человека, который слишком долго разговаривал только с самим собой и разучился объяснять.

— Где Майкл? — спросила Джулия.

Эдвард не ответил.

Он сделал шаг вперёд.

Свет настольной лампы упал на его лицо.

Джулия отступила.

Пять лет назад Эдварда называли красивым даже мужчины, которые его ненавидели. Красота у него была неудобная — резкая, уверенная, без мягкости. Прямой нос, тёмные глаза, чёткая линия рта. Он входил в комнату так, будто помещение заранее принадлежало ему.

Теперь левая сторона лица была перечёркнута шрамом.

Он начинался у виска, проходил через скулу и уходил к шее. Кожа возле уха была стянута, бровь рассечена тонкой белой линией. Один уголок губ поднимался чуть хуже другого.

Но глаза остались прежними.

Именно это оказалось страшнее всего.

— Ты жив, — прошептала она.

— Разочарована?

Джулия ударила его.

Звук получился коротким и сухим.

Голова Эдварда чуть повернулась, но сам он не отступил.

Она ударила снова.

На этот раз он перехватил её запястье.

— Отпусти.

Он отпустил сразу.

Это почему-то разозлило её ещё сильнее.

— Пять лет, — сказала Джулия. — Пять лет я считала тебя мёртвым.

— Я знаю.

— Ты знаешь?

— Да.

— Ты знал, что я живу с этим?

— Да.

Она снова замахнулась.

Эдвард даже не поднял руки.

Джулия остановилась сама.

— Ненавижу тебя.

— Нет.

— Не смей говорить мне, что я чувствую.

— Тогда не лги хотя бы сейчас.

Она смотрела на него и не понимала, почему не может отвести взгляд.

Ей хотелось видеть шрамы.

Хотелось убедиться, что они настоящие.

Хотелось найти в них доказательство тех пяти лет, которые он отнял у неё.

На зеркале за его спиной продолжало медленно стекать слово, написанное кровью.

— Это кровь Майкла?

Эдвард посмотрел в зеркало.

— Нет.

— Чья?

— Моя.

Джулия замерла.

Он расстегнул манжету и чуть приподнял рукав. На предплечье была свежая неглубокая полоска.

— Ты совсем больной?

— Возможно.

— Зачем?

— Ты бы не пришла из-за вина и старого ключа.

— Ты не знаешь, из-за чего я бы пришла.

— Знаю.

— Перестань!

Она почти крикнула.

Эдвард мгновенно посмотрел в сторону стены.

Не на неё.

На стену справа от кровати.

Джулия проследила за его взглядом.

Там была дверь, которую она сначала приняла за панель шкафа.

Соединённые номера.

Она бросилась к ней.

Эдвард не остановил.

Дверь оказалась незапертой.

В соседней комнате горел верхний свет.

Майкл сидел на стуле у окна.

Руки были свободны.

На лице не было крови.

Он выглядел бледным, злым и абсолютно живым.

— Майкл!

Джулия кинулась к нему.

Он встал и обнял её, но взгляд поверх её плеча сразу упёрся в Эдварда.

— Я говорил тебе не приезжать, — тихо произнёс Майкл.

Джулия отстранилась.

— Что?

— Я пытался…

— Ты говорил мне, что едешь в офис.

Майкл закрыл глаза.

— Джулия, сейчас не время.

— Ты сидишь в гостинице с человеком, которого я пять лет считала мёртвым, и говоришь мне, что сейчас не время?

Эдвард остался в дверях.

Он не вмешивался.

От этого сцена становилась ещё более невозможной.

Джулия повернулась к мужу.

— Он тебя похитил?

Майкл молчал.

— Майкл.

— Нет.

Одно слово.

Но именно оно изменило всё.

Джулия медленно опустила руки.

— Тогда что ты здесь делаешь?

— Я приехал поговорить.

— С ним?

— Да.

— Ты его знаешь?

Майкл посмотрел на Эдварда.

Тот едва заметно усмехнулся.

— Ответь ей, — сказал Эдвард.

— Замолчи, — бросил Майкл.

— Неудачное начало для честного разговора.

Джулия почувствовала, как внутри поднимается холод.

Она смотрела то на одного, то на другого.

— Вы знакомы.

Никто не ответил.

— Вы, чёрт возьми, знакомы.

Майкл провёл ладонью по лицу.

— Я знал, кто он.

— Когда?

— Джулия…

— Когда?

— До нашей свадьбы.

Она не сразу поняла.

Слова дошли до неё с опозданием.

— До нашей свадьбы?

Майкл шагнул к ней.

Она отступила.

— Не трогай меня.

— Я хотел тебе рассказать.

— Когда? На десятую годовщину?

— Всё было не так.

Эдвард тихо рассмеялся.

Джулия резко повернулась к нему.

— А ты заткнись.

Улыбка исчезла.

— С удовольствием.

— Ты устроил всё это?

— Какую именно часть?

— Куклу. Сообщения. Телефон Майкла. Фотографию. Кровь на зеркале.

— Да.

Ответ прозвучал без тени сожаления.

— Зачем?

— Чтобы ты наконец посмотрела туда, куда пять лет боялась смотреть.

— Я смотрела каждый день!

— Нет. Ты закрыла дверь и вышла замуж.

Джулия шагнула к нему.

— Потому что ты был мёртв!

В комнате стало тихо.

Даже Майкл ничего не сказал.

На лице Эдварда впервые появилось что-то похожее на боль.

Не физическую.

Она мелькнула слишком быстро, и Джулия могла бы решить, что показалось.

— Для тебя это оказалось удобно, — сказал он.

Она побледнела.

— Удобно?

— Мёртвый мужчина не задаёт вопросов.

— Ты понятия не имеешь, что со мной было.

— Я знаю больше, чем ты думаешь.

— Тогда почему не пришёл раньше?

Он молчал.

Джулия подошла почти вплотную.

— Почему, Эдвард?

Его имя далось ей тяжело.

Живому человеку оно принадлежало иначе.

— Почему ты не пришёл пять лет назад? Четыре? Три? Почему не позвонил? Почему не написал? Почему позволил мне хоронить тебя без могилы?

Эдвард посмотрел на неё так внимательно, будто пытался запомнить каждое слово.

— Потому что сначала я не мог.

— А потом?

— Потом не хотел приходить слабым.

— Что это значит?

Он отвёл глаза.

— Это значит, что первые месяцы я учился заново ходить.

Джулия замолчала.

Эдвард расстегнул пальто и снял его.

Движение было немного скованным.

Только сейчас она заметила, что левое плечо стоит чуть ниже правого.

— Машина упала не так удачно, как рассчитывали люди, которые хотели моей смерти, — сказал он. — Позвоночник уцелел. Остальное пришлось собирать.

У Джулии пересохло во рту.

Перед глазами возник мост.

Чёрная вода.

Скомканный металл.

— Где ты был?

— В разных местах.

— Это не ответ.

— Другого пока не будет.

— Пока?

— Ты получишь ответы. Не все сразу.

Она рассмеялась.

Коротко, без веселья.

— Ты вернулся и решил, что снова будешь устанавливать правила.

— Я вернулся за правдой.

— Нет. Ты вернулся за властью.

Эдвард чуть наклонил голову.

Старый жест.

Когда-то он делал так, если собеседник говорил что-то неожиданно точное.

— Возможно, — сказал он.

Эта честность выбила почву сильнее, чем оправдания.

Джулия повернулась к Майклу.

— А ты какую роль играешь в его правде?

— Никакую.

Эдвард посмотрел на него.

— Плохой ответ.

— Я сказал тебе молчать.

— Ты пять лет слишком много говорил за других.

Майкл резко встал.

— Хватит.

— Нет, — сказала Джулия. — Не хватит.

Она встала между ними.

— Сейчас вы оба будете отвечать.

Майкл опустил взгляд.

Эдвард остался неподвижным.

— Начнём с простого. Майкл, ты знал, что Эдвард жив?

Тишина.

— Знал?

— Не всё время.

— Когда узнал?

— Примерно два года назад.

Джулия почувствовала, как внутри что-то ломается без звука.

— Два года.

— Я не был уверен.

— Ты сейчас серьёзно?

— Были сведения. Слухи. Несколько финансовых операций через старые компании.

— И ты мне не сказал.

— Я хотел защитить тебя.

Она закрыла глаза.

Эта фраза всегда означала одно и то же.

Кто-то принимал решение за неё.

Отец защищал.

Эдвард защищал.

Теперь Майкл защищал.

Все мужчины вокруг Джулии почему-то считали, что её безопасность начинается там, где заканчивается её право знать правду.

— От чего?

— От него.

Майкл кивнул в сторону Эдварда.

Эдвард усмехнулся.

— Красиво.

— Ты следил за ней.

— А ты нет?

Майкл сжал челюсть.

Джулия медленно повернула голову.

— Что значит «ты нет»?

Майкл промолчал.

— Майкл?

— После свадьбы твой отец попросил меня…

Он остановился.

Слишком поздно.

— Мой отец?

Джулия подошла ближе.

— При чём здесь мой отец?

Майкл бросил взгляд на Эдварда.

Тот теперь не улыбался.

— Говори, — сказала Джулия.

— Он беспокоился о тебе.

— Что он просил?

— Сообщать, если с тобой происходит что-то странное.

— Сообщать?

— После аварии ты была в тяжёлом состоянии.

— Я была в тяжёлом состоянии, потому что человек, которого я любила, погиб!

Майкл вздрогнул.

Слово «любила» повисло между ними.

Джулия тоже услышала его.

Эдвард — тем более.

Но никто не поправил.

— Я хотел помочь, — сказал Майкл.

— Поэтому женился на мне?

— Нет.

— Ответь.

— Нет.

— Ты познакомился со мной случайно?

Майкл не ответил сразу.

Этого было достаточно.

Джулия отступила.

— Господи.

— Джулия, послушай…

— Нет.

— Дай объяснить.

— Вы все только это и делаете. Сначала врёте, потом просите дать объяснить.

Она схватила сумку.

— Я ухожу.

Эдвард сделал шаг.

Она вскинула руку.

— Даже не думай.

Он остановился.

— Я не буду тебя удерживать.

— Какая щедрость.

— Но если выйдешь сейчас одна, совершишь ошибку.

— Это угроза?

— Предупреждение.

— От кого? От тебя?

— Не только.

Джулия посмотрела на Майкла.

— Ты тоже собираешься сказать, что мне опасно?

Он помедлил.

— Да.

Она рассмеялась.

Теперь уже почти истерически.

— Прекрасно. Один муж следит за мной по просьбе отца. Второй мужчина воскресает из мёртвых и рисует кровью на зеркалах. И оба уверены, что знают, что для меня безопасно.

— Я тебе не муж, — сказал Эдвард.

Джулия резко посмотрела на него.

— Это единственная хорошая новость за сегодня.

Его лицо не изменилось.

Только пальцы правой руки сжались.

Она заметила.

Когда-то он так делал, чтобы не сказать лишнего.

Значит, некоторые привычки пережили даже смерть.

Джулия вышла в коридор.

Эдвард не последовал.

Майкл догнал её у лифта.

— Подожди.

— Не трогай меня.

— Я отвезу тебя домой.

— У меня есть машина.

— Ты не должна ехать одна.

— Ещё один раз скажешь мне, что я должна, и я ударю уже тебя.

Майкл остановился.

Лифт приехал.

Джулия вошла.

Перед тем как двери закрылись, в конце коридора появился Эдвард.

Он стоял у номера 317 без пальто.

Высокий, худее, чем раньше, со шрамом на лице.

Не призрак.

Не сон.

Живой человек.

Он ничего не сказал.

Просто смотрел.

Двери закрылись.

Только внизу Джулия поняла, что плачет.

Не так, как плачут от горя.

Слёзы текли сами, а внутри не было ни облегчения, ни радости.

Только ярость.

Она вышла из отеля и села в машину.

Руки дрожали настолько, что ключ дважды не попал в замок зажигания.

Телефон лежал на пассажирском сиденье.

На экране появилось сообщение.

На этот раз от Майкла.

«Пожалуйста, не езжай домой».

Джулия прочла дважды.

Позвонила ему.

Он ответил сразу.

— Где ты?

— Почему я не должна ехать домой?

Пауза.

— Я сейчас спущусь.

— Отвечай.

— Потому что Эдвард не единственный, кто за тобой следил.

У Джулии похолодела спина.

— Кто ещё?

— Твой отец.

Она закрыла глаза.

— Это уже не смешно.

— Я не шучу.

— Мой отец живёт в другом городе.

— Это ничего не значит.

— Что именно ты ему сообщал?

Майкл тяжело выдохнул.

— Сначала — всё обычное. Как ты спишь. С кем встречаешься. Не пытаешься ли найти людей из прошлого.

— Ты докладывал отцу, как я сплю?

— Тогда мне казалось, что это…

— Нормально?

— Нет. Сейчас — нет.

— А потом?

— Я перестал.

— Когда?

— Около года назад.

— Почему?

— Потому что понял, что он боится не за тебя.

Джулия крепче сжала телефон.

— А чего?

— Что ты что-то вспомнишь.

— Что именно?

На другом конце стало тихо.

— Майкл.

— Я не знаю.

— Врёшь.

— Не знаю всего.

— Тогда что знаешь?

Она услышала голос Эдварда где-то рядом с Майклом.

Слов не разобрала.

Майкл раздражённо сказал:

— Отойди.

— Он там?

— Да.

— Дай ему телефон.

— Джулия…

— Дай.

Через несколько секунд она услышала дыхание Эдварда.

— Ты всё ещё в машине? — спросил он.

— Откуда ты знаешь?

— Я вижу тебя из окна.

Джулия подняла голову.

На третьем этаже одна штора была слегка отодвинута.

Она не видела лица.

— Что отец боится, что я вспомню?

— Не по телефону.

— Ты опять начинаешь.

— Я не начинаю. Я пытаюсь не повторить старую ошибку.

— Какую из сотни?

— Недооценить его.

Джулия замолчала.

Эдвард продолжил:

— Не езжай домой.

— Ты с Майклом репетировали эту фразу?

— Нет.

— Тогда почему оба её повторяете?

— Потому что твой дом больше не безопасен.

— В нём появилась кукла, которую принёс ты.

— Куклу — да.

— Значит, это ты вошёл в мой дом?

— Нет.

Джулия почувствовала, как перестаёт дышать.

— Что?

— Я заказал куклу. Я написал надпись. Я передал её человеку, который должен был оставить коробку у двери.

— Она стояла в гостиной.

— Знаю.

— Откуда?

— Человек, которого я послал, нашёл коробку вскрытой у калитки через двадцать минут.

Джулия медленно посмотрела в зеркало заднего вида.

За машиной никого.

Парковка была почти пустой.

— Тогда кто поставил её внутри?

— Именно это я пытаюсь выяснить.

— Ты врёшь.

— Хотел бы.

— Сообщения тоже не ты?

— Мои были только два.

— Какие?

— «Красивый дом» и «Я не умер».

— Фотография дома?

— Моя.

— Записка в кукле?

Пауза.

— Какая записка?

Джулия закрыла глаза.

«Ты вышла замуж слишком быстро».

Голос Эдварда изменился.

— Что было написано?

Она не ответила.

— Джулия.

— Ты правда не знаешь?

— Что было написано?

В его голосе впервые появилась резкость.

Настоящая.

Та, которую она помнила.

— «Ты вышла замуж слишком быстро».

Молчание.

Долгое.

— Эдвард?

— Запри двери машины.

— Что?

— Сейчас.

Она машинально нажала кнопку центрального замка.

Щёлкнули двери.

— Заводи двигатель.

— Ты меня пугаешь.

— Хорошо. Значит, хотя бы сейчас сделаешь то, что я говорю.

— Не смей…

— Джулия, эту фразу я действительно говорил.

— Я знаю.

— Но не тебе.

У неё похолодели ладони.

— Что значит не мне?

— Я сказал её одному человеку после того, как узнал о твоей свадьбе.

— Кому?

Эдвард не успел ответить.

Раздался удар.

Сильный.

Заднее стекло машины покрылось белой паутиной трещин.

Джулия закричала и пригнулась.

Второй удар пришёлся в боковое окно.

Стекло выдержало.

На парковке рядом с машиной стоял человек в чёрной куртке и капюшоне.

В руке — металлический молоток.

— Газ! — крикнул Эдвард в телефон.

Джулия повернула ключ.

Двигатель взревел.

Человек ударил снова.

Боковое стекло осыпалось внутрь.

Холодный воздух и осколки ударили Джулию в лицо.

Чужая рука нырнула в салон и попыталась открыть дверь.

Она нажала на педаль.

Машина рванула вперёд.

Мужчина отскочил.

Джулия не смотрела назад.

Она вылетела с парковки, едва не задев такси, повернула направо и только через несколько кварталов поняла, что всё ещё держит телефон.

— Джулия!

Эдвард кричал её имя.

— Я здесь.

— Ты ранена?

Она коснулась щеки.

На пальцах была кровь от мелких порезов.

— Нет. Кажется, нет.

— Куда едешь?

— Не знаю.

— Слушай меня внимательно. Через два квартала будет заправка. Сверни туда. Не выходи из машины.

— Почему?

— Потому что я еду к тебе.

— Нет.

— Это сейчас не обсуждается.

— Я не сяду к тебе в машину.

— Тогда останешься в своей.

— Эдвард…

— Я видел человека, который разбил стекло.

— Кто это?

Пауза.

— Один из тех, кто должен был умереть пять лет назад.

Связь оборвалась.

Джулия ещё несколько секунд держала телефон у уха.

Потом медленно опустила.

Город вокруг продолжал жить.

Люди шли по тротуарам.

Кто-то нёс пакеты.

На остановке женщина держала ребёнка за руку.

В соседней машине мужчина смеялся, разговаривая по громкой связи.

Обычная суббота.

Только у Джулии за спиной зияло разбитое окно, на сиденье блестели осколки, а человек, которого она похоронила пять лет назад, ехал спасать её от человека, который тоже должен был быть мёртв.

Она свернула на заправку.

Остановилась у дальнего края парковки.

Заперла двери.

И впервые за пять лет произнесла вслух то, что запрещала себе даже думать:

— Что же мы тогда сделали, Эдвард?

Через три минуты на парковку въехал чёрный автомобиль.

Эдвард вышел первым.

За рулём остался Майкл.

Джулия смотрела на них через разбитое окно и вдруг ясно поняла одну вещь.

Её прошлое не вернулось.

Оно никогда никуда не уходило.

Глава 4. Человек из прошлого

Эдвард подошёл к машине Джулии первым.

Он ничего не спросил. Не попытался открыть дверь. Просто остановился возле разбитого окна и наклонился так, чтобы она могла видеть его лицо.

— Покажи руки.

— Что?

— Руки, Джулия.

— Со мной всё нормально.

— Я вижу кровь.

Она раздражённо подняла ладони. На правой были мелкие порезы от стекла. Один осколок застрял у основания большого пальца.

Эдвард протянул руку.

— Не трогай.

Он остановился.

За его спиной из чёрной машины вышел Майкл. Джулия сразу заметила, что он держится немного в стороне, будто между двумя мужчинами существовала невидимая граница, нарушать которую никто не хотел.

— Нам нужно уехать отсюда, — сказал Майкл.

— «Нам» больше не существует, — ответила Джулия.

— Хорошо. Тебе нужно уехать.

— Куда?

Майкл посмотрел на Эдварда.

Этого было достаточно, чтобы Джулия почувствовала новую волну злости.

— Вы уже всё решили?

— Нет, — сказал Эдвард.

— Судя по вашим лицам — да.

— Я предлагаю место, где тебя не найдут.

— Твой загородный дом?

Едва заметная пауза.

— Да.

Джулия усмехнулась.

— Конечно.

Эдвард не спросил, откуда она знает.

Значит, Майкл уже успел рассказать больше, чем собирался.

— Я никуда с тобой не поеду.

— Тогда выбери любое другое место.

— Я поеду домой.

— Нет.

Она медленно повернула голову.

— Что ты сказал?

— Дом исключён.

— Ты снова решил за меня?

— Нет. Тот человек, который разбил тебе окно, уже знает, где ты живёшь. А кукла каким-то образом оказалась внутри закрытого дома. Мне кажется, даже тебе этого достаточно, чтобы не возвращаться туда сегодня.

Джулия хотела возразить.

Не смогла.

Слишком логично.

И именно поэтому неприятно.

Эдвард снял пиджак, обернул тканью край разбитого стекла и осторожно просунул руку внутрь.

— Открой дверь.

— Зачем?

— Вытащу осколок из руки.

— Я сама.

— Ты его не видишь.

— Майкл вытащит.

Оба мужчины замолчали.

Джулия почти рассмеялась.

— Что? Теперь даже это проблема?

Майкл подошёл.

— Дай посмотреть.

Она протянула руку.

Он осторожно взял её за пальцы.

Эдвард отвернулся.

Жест был почти незаметным, но Джулия увидела.

Пять лет назад он не переносил даже случайного прикосновения другого мужчины к ней. Тогда она считала это страстью. Потом — ревностью. Теперь вдруг увидела иначе.

Болезнь владения.

И всё же что-то болезненно дрогнуло внутри.

Майкл вытащил стекло.

— Всё.

— Спасибо.

— Нужно обработать.

— Переживу.

Она вытерла кровь салфеткой.

Эдвард снова посмотрел на неё.

— Человек на парковке — Виктор Лебедев.

Имя ничего ей не сказало.

— Кто?

— Один из людей, работавших на моего отца.

— Твоего?

— Сначала. Потом — на твоего.

Джулия медленно подняла глаза.

— Моего отца?

— Да.

— Ты уверен?

— Я запоминаю людей, которые однажды пытались меня убить.

В голосе не было ни пафоса, ни злобы.

Просто факт.

— Он был на мосту?

— Нет.

— Тогда что он сделал?

Эдвард посмотрел на Майкла.

— Может быть, твой муж расскажет.

— Не перекладывай на меня, — резко ответил Майкл.

— Ты два года собирал информацию.

— А ты пять лет мстил людям.

— Значит, у нас обоих есть что рассказать.

Джулия хлопнула ладонью по рулю.

— Хватит!

Оба замолчали.

— Я не собираюсь стоять на парковке и слушать, как два лжеца выясняют, кто из них честнее. Мне нужен один ответ. Почему этот человек пытался разбить мою машину?

Эдвард ответил первым.

— Потому что ты увидела меня.

— И?

— До сегодняшнего дня некоторые люди не были уверены, что я действительно вернулся.

— А теперь уверены.

— Да.

— Значит, я просто приманка?

Эдвард нахмурился.

— Нет.

— Ты прислал куклу. Послал сообщения. Вытащил меня в гостиницу. Теперь на меня нападают. Очень похоже на приманку.

— Я не знал, что Лебедев появится.

— Но ты знал, что за тобой следят?

Молчание.

— Знал?

— Предполагал.

Джулия выдохнула и закрыла глаза.

— Боже.

— Я не хотел, чтобы ты оказалась в этом.

— Ты именно для этого вернулся в мою жизнь.

Эдвард ничего не сказал.

И снова молчание оказалось признанием.

Джулия открыла дверь машины.

— Что ты делаешь? — спросил Майкл.

— Выхожу.

— Куда?

— Подальше от вас обоих.

Она ступила на асфальт.

Колени сразу стали ватными.

Эдвард заметил.

— Ты в шоке.

— Спасибо за диагноз.

— Джулия.

— Не подходи.

Он остановился.

Она подняла голову и посмотрела на заправку.

Люди проходили мимо. Кто-то косился на разбитое окно, но никто не вмешивался. Камеры висели под крышей магазина.

— Здесь безопасно, — сказала она.

— На десять минут, — ответил Эдвард.

— Откуда такая точность?

— Люди вроде Лебедева не работают одни.

Майкл кивнул.

— Он прав.

Джулия посмотрела на мужа.

— Ты давно так легко соглашаешься с ним?

— Только когда речь о тебе.

— Не надо.

— Что?

— Делать вид, будто всё это от заботы.

Майкл побледнел.

— Я понимаю, что ты злишься.

— Нет, не понимаешь. Ты два года знал, что Эдвард, возможно, жив. Ты общался с моим отцом за моей спиной. Ты следил за тем, что я вспоминаю. И сейчас всё ещё пытаешься говорить со мной как хороший муж.

— Я был хорошим мужем.

Слова прозвучали слишком быстро.

Джулия застыла.

— Был?

Майкл понял ошибку.

— Я не это имел в виду.

— Нет. Именно это.

Эдвард тихо произнёс:

— Не здесь.

Джулия повернулась к нему.

— Ты особенно не командуй.

— Это не команда. На нас смотрят.

Она оглянулась.

У входа в магазин стоял мужчина в кепке. Курил и действительно смотрел в их сторону.

На мгновение Джулии показалось, что она уже видела его.

Где?

В гостинице?

У дома?

Или это просто страх теперь примерял знакомые лица к каждому прохожему?

— Поехали, — сказал Майкл.

— Куда?

Эдвард назвал адрес.

Джулия узнала район. За городом, примерно в сорока минутах езды.

— Это тот дом?

— Да.

— В котором ты собирался держать меня?

Майкл резко посмотрел на Эдварда.

Тот не отвёл глаз.

— Если бы понадобилось.

— Какая честность.

— Ты просила перестать лгать.

— Я просила пять лет назад.

Эдвард опустил взгляд.

Первый настоящий удар попал.

Джулия увидела это.

И не почувствовала удовлетворения.

Только усталость.

— Хорошо, — сказала она. — Я поеду.

Майкл облегчённо выдохнул.

— Со мной.

— Нет.

Он замер.

— Я поеду на своей машине.

— У тебя разбито окно.

— Доедет.

— Джулия…

— Если кто-то из вас попытается сесть рядом, я развернусь домой.

Эдвард кивнул.

— Хорошо.

Майкл хотел возразить, но промолчал.

Они выехали с заправки тремя машинами.

Джулия ехала посередине.

Эдвард впереди.

Майкл сзади.

Это казалось нелепым кортежем из людей, которые слишком много знают друг о друге и слишком мало говорят.

Через несколько минут Джулия заметила в зеркале серый внедорожник.

Он держался далеко.

Потом исчез.

На следующем перекрёстке появился снова.

Она нажала кнопку громкой связи и позвонила Эдварду.

Он ответил сразу.

— Серый внедорожник сзади.

— Вижу.

— Он за нами?

— Не знаю.

— Не ври.

— Проверяю.

Чёрная машина Эдварда ускорилась.

На следующем съезде он резко ушёл вправо.

Джулия последовала.

Майкл тоже.

Серый внедорожник проехал прямо.

— Всё? — спросила она.

— Пока.

— Это и есть твоя жизнь последние пять лет?

Пауза.

— Иногда хуже.

— И ты решил принести её мне.

— Она была рядом с тобой и без меня.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что твой отец не прекращал искать то, что осталось после аварии.

— Что именно?

Эдвард замолчал.

— Вот опять.

— Я скажу.

— Когда?

— Сегодня.

— Почему не сейчас?

— Потому что ты за рулём и тебе не понравится ответ.

Она сжала руль.

— Попробуй.

— Нет.

— Трус.

— Возможно.

Связь оборвалась.

Через сорок минут город остался позади.

Дорога стала узкой, по обе стороны тянулся лес. Листья уже начинали желтеть. Небо опустилось ниже, стало тяжёлым.

Дом появился за высоким каменным забором.

Ворота открылись автоматически.

Джулия въехала следом за Эдвардом.

Первое, что она почувствовала, — узнавание.

Хотя никогда здесь не была.

Двухэтажный серый дом с большими окнами стоял на холме. Слева — старый сад. Справа — небольшой гостевой дом.

Перед крыльцом росли белые розы.

Джулия вышла из машины и долго смотрела на них.

— Почему белые?

Эдвард остановился рядом.

— Ты любила белые.

— Пять лет назад.

— Я помню.

— Именно это и пугает.

Он опустил глаза.

Майкл подъехал последним.

— Здесь охрана?

— По периметру, — ответил Эдвард.

— Люди?

— Камеры и двое снаружи участка.

— Кто они?

— Мои.

Майкл усмехнулся.

— Очень обнадёживает.

— Тебя никто не держит.

— Я остаюсь.

Джулия посмотрела на него.

— Нет.

— Что?

— Ты поедешь.

— Джулия, мы должны поговорить.

— Поговорим. Не сегодня.

— Но…

— Пять лет ты выбирал время вместо меня. Теперь время выберу я.

Майкл замолчал.

Эдвард отвернулся, но Джулия заметила короткую тень удовлетворения на его лице.

— И ты не радуйся, — сказала она.

— Я ничего не сказал.

— У тебя лицо сказало.

На секунду уголок его губ дрогнул.

Так знакомо.

Так неуместно.

Джулия почувствовала внезапный укол памяти.

Кафе у реки.

Эдвард улыбается точно так же.

Она бросает в него салфеткой.

Он ловит её руку под столом.

Пять лет исчезли на долю секунды.

Джулия первой отвернулась.

Майкл подошёл ближе.

— Позвони мне, если что-то понадобится.

— Хорошо.

— Даже если просто захочешь уехать отсюда.

— Хорошо.

Он посмотрел на Эдварда.

— Если с ней что-то случится…

— Не начинай, — сказала Джулия.

Майкл стиснул зубы.

— Ладно.

Он сел в машину.

Джулия смотрела, как ворота закрываются за ним.

Потом почувствовала взгляд Эдварда.

— Не смотри так.

— Как?

— Будто выиграл.

— Я ничего не выиграл.

— Правильный ответ.

Он открыл дверь дома.

— Входи.

— Это звучит как приказ.

— Пожалуйста.

Джулия посмотрела на него.

— Уже лучше.

Внутри было тихо.

Дом оказался почти пустым.

Не в смысле мебели — всё необходимое было на месте. Но отсутствовало ощущение жизни.

Никаких случайных вещей.

Никаких фотографий.

Никаких книг, оставленных раскрытыми.

Никаких чашек.

Будто человек здесь не жил, а ждал.

Джулия сняла пальто.

— Где ванная?

— Направо.

— Аптечка?

— Там же.

— Я сама обработаю руку.

— Хорошо.

Она зашла в ванную и закрыла дверь.

Только тогда позволила себе опереться ладонями о раковину.

В зеркале была женщина с растрёпанными волосами, порезанной щекой и красными глазами.

Она не узнала себя.

Слишком много произошло за один день.

Эдвард жив.

Майкл знал.

Отец следил.

Кто-то пытался разбить машину.

Куклу в дом принёс не тот человек, который её заказал.

Джулия открыла воду.

Кровь с ладони потекла тонкой розовой струёй.

На полке лежала аптечка.

Она обработала порезы.

Потом заметила рядом женский крем для рук.

Тот самый бренд, которым пользовалась она.

Джулия медленно закрыла крышку аптечки.

Посмотрела на полотенца.

Белые.

На крючке висел новый халат.

Её размер.

Она вышла.

Эдвард стоял у окна гостиной.

— Давно готовил этот дом?

Он не обернулся.

— Давно.

— Для меня?

— Да.

— Насколько давно?

— Три года.

Джулия почувствовала, как по спине прошёл холод.

— Три года?

— Я не знал, когда смогу вернуться.

— Но знал, что привезёшь меня сюда.

— Надеялся.

— Нет. Ты планировал.

Эдвард повернулся.

— Да.

Она рассмеялась.

— Невероятно.

— Я не собираюсь оправдываться.

— Удобно.

— Ты всё равно не поверишь оправданиям.

— Верно.

Она прошла дальше.

В столовой стоял длинный стол.

За ним могли сидеть десять человек.

Но на одном конце были поставлены только два стула.

Джулия остановилась.

— Ты совсем не умеешь быть незаметным.

— Не пытался.

— Что ещё здесь приготовлено для меня?

— Спальня.

— Разумеется.

— Отдельная.

Она повернулась.

— Правда?

— Да.

— Замок снаружи?

— Нет.

— Камера?

— Нет.

— Ключ у тебя?

— Только обычный замок изнутри.

— Проверю.

— Проверяй.

Он говорил спокойно.

Это раздражало.

Ей хотелось, чтобы он сорвался.

Повысил голос.

Снова стал тем Эдвардом, которого она знала.

Тогда было бы легче ненавидеть.

— Где телефон?

— На столе.

— Мой?

— Твой.

Она увидела аппарат.

— Ты его трогал?

— Нет.

— А пароль знаешь?

— Да.

Джулия медленно подняла голову.

— Что?

— Твой старый пароль был датой нашей первой встречи.

Она замерла.

— Был.

— Я знаю.

— Сейчас другой.

— Хорошо.

— Ты проверял?

— Нет.

— Врёшь.

— Нет.

Она взяла телефон.

На экране было семь пропущенных от Майкла.

Три от отца.

Джулия смотрела на имя «Отец» дольше, чем собиралась.

Эдвард ничего не сказал.

Она нажала вызов.

Отец ответил после первого гудка.

— Джулия.

Голос был встревоженным.

— Где ты?

Она посмотрела на Эдварда.

— В безопасном месте.

Пауза.

— Что это значит?

— А что ты знаешь об опасных?

— Не понимаю.

— Виктор Лебедев.

На другом конце стало тихо.

Очень тихо.

— Кто?

Джулия закрыла глаза.

— Плохая попытка.

— Я правда не понимаю, о ком ты.

— Тогда почему ты замолчал?

— Потому что пытаюсь понять, что происходит.

— Пять лет назад этот человек работал на тебя?

— Кто тебе это сказал?

Вот он.

Не отрицание.

Вопрос об источнике.

Джулия посмотрела на Эдварда.

Он стоял неподвижно.

— Эдвард.

Тишина.

Потом голос отца стал другим.

— Где ты?

— Значит, ты знал.

— Джулия, слушай меня. Ты должна уйти от него.

— Почему?

— Потому что он опасен.

— Это я уже слышала.

— Он использует тебя.

— Возможно.

— Он всегда использовал людей.

— А ты нет?

— Что он тебе наговорил?

Джулия почувствовала, как внутри что-то окончательно становится холодным.

— Ты знал, что Эдвард жив?

Пауза.

— Нет.

— Майкл знал.

— Майкл много чего придумывает.

— Ты просил его следить за мной?

Отец тяжело вздохнул.

— После того, что произошло, я боялся за тебя.

— Поэтому выбрал мне мужа?

— Что?

— Не делай вид.

— Джулия…

— Ты познакомил нас?

— Не напрямую.

Она закрыла глаза.

Слова ударили сильнее, чем ожидалось.

— То есть да.

— Я просто попросил Майкла иногда быть рядом. Потом всё получилось само.

— Само.

— Ты полюбила его.

Джулия посмотрела в окно.

Эдвард отвернулся.

— Откуда ты знаешь, кого я любила?

Отец замолчал.

— Джулия, приезжай ко мне.

— Нет.

— Я всё объясню.

— Почему не сейчас?

— Не по телефону.

Она почти рассмеялась.

Сегодня все мужчины говорили одну и ту же фразу.

— Как удобно.

— Пожалуйста.

— Ты знаешь, кто принёс куклу в мой дом?

— Какую куклу?

— С моим лицом.

— Нет.

— Виктора Лебедева знаешь?

— Я уже сказал…

— Ты соврал.

Отец повысил голос:

— Потому что ты разговариваешь с человеком, который пять лет строил месть! Ты думаешь, Эдвард вернулся ради любви? Он вернулся закончить то, что начал.

Джулия сжала телефон.

— Что он начал?

Отец замолчал.

И в этот момент она поняла, что случайно попала туда, куда не должна была.

— Что он начал, папа?

— Ничего.

— Нет. Скажи.

— Я неправильно выразился.

— Ты никогда не выражаешься неправильно.

Эдвард повернулся к ней.

В его глазах появилось напряжение.

Джулия включила громкую связь.

— Папа. Что Эдвард начал пять лет назад?

Долгая пауза.

— Он тебе не сказал?

Теперь уже Эдвард изменился в лице.

Совсем немного.

Но Джулия увидела.

— Сказал что?

Отец тихо произнёс:

— Спроси его, почему в ночь аварии в его машине были документы на уничтожение нашей семьи.

Связь оборвалась.

Джулия медленно опустила телефон.

Комната стала слишком тихой.

Она посмотрела на Эдварда.

— Какие документы?

Он не ответил.

— Ты слышал вопрос.

— Слышал.

— Тогда отвечай.

Эдвард прошёл к бару, налил воды.

Не виски.

Воды.

Это почему-то напугало её сильнее.

— Пять лет назад я собирался передать следователям материалы против твоего отца.

— Какие?

— Финансовые.

— Конкретнее.

— Подставные компании. Вывод денег. Покупка чиновников. Контракты, которых не существовало.

— Ты собирался посадить моего отца?

— Да.

Джулия долго смотрела на него.

— И мне не сказал.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты бы выбрала его.

Она почувствовала, будто получила пощёчину.

— Ты тоже решил за меня.

— Да.

— Вы все одинаковые.

— Возможно.

— Нет, не возможно. Точно.

Она отошла к окну.

На улице начинался дождь.

Белые розы возле крыльца качались от ветра.

— Значит, отец хотел тебя убить из-за этих документов?

— Это одна из причин.

— Одна?

— Были и другие.

— Какие?

— Пока не знаю всего.

— Опять.

— Это правда.

— А документы?

— Исчезли после аварии.

Джулия резко повернулась.

— Исчезли?

— Да.

— Они были в машине?

— Копия.

— Где оригинал?

Эдвард посмотрел на неё.

— Вот за ним твой отец и следил все эти годы.

Джулия почувствовала, как воздух стал тяжёлым.

— И он думает, что оригинал у меня?

— Возможно.

— Почему?

— Потому что незадолго до аварии я передал тебе кое-что.

Она нахмурилась.

— Ты ничего мне не передавал.

— Передавал.

— Нет.

— Ключ.

Джулия застыла.

Перед глазами возник маленький металлический предмет.

Старый ключ, лежавший в коробке вместе с письмами.

Тот, которым она открывала тайник в секретере?

Нет.

Не тот.

Другой.

Пять лет назад Эдвард однажды вложил ей в ладонь небольшой латунный ключ на длинной чёрной ленте.

Она тогда спросила:

«От чего?»

Он ответил:

«От места, куда ты никогда не полезешь без меня».

Она рассмеялась и положила ключ в сумку.

Потом была авария.

Полиция.

Отец.

Переезд.

И ключ исчез из памяти.

Джулия побледнела.

— Я вспомнила.

Эдвард сделал шаг.

— Где он?

— Не знаю.

— Джулия.

— Я правда не знаю.

— Подумай.

— Не дави!

Он остановился.

Она прижала пальцы к вискам.

Сумка.

Та ночь.

Она приехала домой.

Отец ждал её в гостиной.

Она плакала.

Потом..

Что потом?

Что-то не складывалось.

Пять лет её память обрывалась в одних и тех же местах.

Она считала это шоком.

Теперь впервые подумала: а если нет?

— Я положила ключ в сумку.

— Какую?

— Чёрную.

— Где она?

— Не знаю. После аварии я её больше не видела.

— Кто был у тебя дома?

Джулия подняла глаза.

— Отец.

Эдвард замер.

— Ещё?

— Сестра. Потом полиция. Кажется, Майкл.. нет. Майкла тогда ещё не было.

Она закрыла глаза.

В голове вспыхнуло лицо отца.

Его ладонь на её плече.

Стакан воды.

Белая таблетка.

«Тебе нужно поспать».

Джулия резко открыла глаза.

— Он дал мне что-то.

— Кто?

— Отец.

— Что?

— Таблетку. Сказал, успокоительное.

Эдвард подошёл ближе.

— И?

— Я уснула.

— На сколько?

— Не знаю. Почти сутки.

— А сумка?

— Исчезла.

Они смотрели друг на друга.

Первым произнёс Эдвард:

— Значит, ключ был у него.

— Если был, зачем следить за мной пять лет?

— Потому что, возможно, он его не нашёл.

— Или нашёл и не понял, что открывает.

— Возможно.

Джулия медленно села.

Ей хотелось смеяться.

Или плакать.

Но ничего не выходило.

— Какой же это абсурд.

— Нет.

— Ты вернулся из мёртвых. Мой муж оказался наблюдателем. Отец, возможно, пытался тебя убить. Какой-то человек разбивает мою машину молотком из-за ключа, который я потеряла пять лет назад. Это не абсурд?

— Это моя жизнь.

Джулия посмотрела на него.

— Была твоя.

Эдвард не ответил.

— Я хочу увидеть документы.

— Их нет.

— То, что осталось.

— Есть копии части материалов.

— Покажи.

Он помедлил.

— Сейчас?

— Сейчас.

Эдвард прошёл к шкафу и открыл нижнюю дверцу.

Джулия ожидала папку.

Вместо этого он достал маленький ноутбук.

Поставил на стол.

Ввёл пароль.

На экране появились папки с датами.

Фотографии.

Сканированные контракты.

Выписки.

Имена.

Джулия ничего не понимала в большей части документов, но одно имя узнала сразу.

Имя отца.

Рядом — суммы.

Очень большие.

Она пролистала несколько страниц.

— Это можно подделать.

— Можно.

— Значит, я должна поверить тебе?

— Нет.

— Тогда зачем показываешь?

— Чтобы ты начала задавать правильные вопросы.

Она посмотрела на него.

— Ты всё ещё разговариваешь со мной сверху вниз.

— Привычка.

— Отвыкай.

— Постараюсь.

Он сказал это без иронии.

Джулия снова посмотрела на экран.

И вдруг увидела знакомую фамилию.

— Майкл?

Эдвард подошёл.

На одном из документов значилось имя мужа.

Не как свидетеля.

Как сотрудника юридической компании, обслуживавшей один из счетов.

Дата — за восемь месяцев до их знакомства.

Джулия медленно провела пальцем по строке.

— Он работал на моего отца ещё до того, как встретил меня.

— Да.

— Ты знал?

— Узнал год назад.

— И не сказал.

— Я тогда ещё не мог появиться перед тобой.

— Телефон существует.

— Я не хотел, чтобы ты услышала это от голоса без лица.

Она резко захлопнула ноутбук.

— Как благородно.

— Нет. Трусливо.

Джулия подняла глаза.

Эдвард смотрел прямо.

— Я боялся, что ты положишь трубку.

— Я бы положила.

— Знаю.

Она впервые не нашла, что ответить.

Телефон снова завибрировал.

Сообщение с неизвестного номера.

Джулия открыла.

Фотография.

Её дом.

Снятый изнутри.

На снимке был секретер в кабинете.

Ящик открыт.

Металлическая коробка вынута.

Рядом лежала её старая фотография с Эдвардом.

Под изображением одна фраза:

«Ключа там нет».

Джулия встала так резко, что стул упал.

— Что?

Она молча протянула телефон.

Эдвард прочитал.

Лицо стало жёстким.

— Кто-то сейчас в моём доме.

— Был.

— Откуда ты знаешь?

— Снимок сделан недавно. Посмотри на часы на стене.

На фотографии были видны часы.

18:42.

Сейчас 18:47.

Джулия почувствовала тошноту.

— Нужно вызвать полицию.

— Вызывай.

Она набрала номер.

Пока говорила с оператором, Эдвард кому-то отправил сообщение.

— Кому ты пишешь?

— Человеку, который проверит камеры возле твоего дома.

— У тебя есть люди возле моего дома?

— Теперь да.

— Эдвард!

— После нападения.

Она закрыла глаза.

— Я сойду с ума.

— Не сегодня.

— Очень смешно.

— Я не шутил.

Полиция обещала прислать патруль.

Джулия положила телефон.

— Я должна быть там.

— Нет.

Она посмотрела на него.

— Только попробуй снова запретить.

— Хорошо. Тогда поедем вместе.

— Я не просила.

— А я не спрашиваю.

— Вот! Вот это ты. Настоящий.

Он шагнул к ней.

— Да. Настоящий. И настоящий я сейчас знает, что человек, который ворвался в твой дом, возможно, тот же, кто час назад пытался разбить тебе голову молотком. Поэтому можешь злиться, ненавидеть меня и потом неделю рассказывать, какой я властный ублюдок. Но одна ты туда не поедешь.

Они стояли совсем близко.

Джулия слышала его дыхание.

Видела тонкую белую линию шрама у виска.

Пять лет назад в такие моменты она забывала, что собиралась сказать.

Теперь заставила себя не отводить взгляд.

— Я поеду впереди.

— Нет.

— Тогда я никуда не еду.

Эдвард сжал челюсть.

— Хорошо.

— И в дом войдёт полиция первой.

— Хорошо.

— И ты не будешь ничего решать за меня.

— Это обещать не могу.

— Тогда оставайся здесь.

Он закрыл глаза на секунду.

— Постараюсь.

— Уже лучше.

Они вышли из дома.

Дождь усилился.

У машины Джулия остановилась.

— Стекло разбито.

— Возьмёшь мою.

— А ты?

— Сяду рядом.

— Нет.

— Джулия.

— Другую машину.

Эдвард посмотрел на неё так, будто впервые за много лет кто-то последовательно разрушал все его планы.

Потом неожиданно усмехнулся.

— Ты всегда была невыносимой.

— А ты всегда путал «невыносимая» с «непослушная».

— Возможно.

— Нет. Точно.

Он позвонил охране.

Через минуту к дому подогнали второй автомобиль.

Джулия села за руль.

Эдвард — в машину впереди.

На этот раз Майкла сзади не было.

И почему-то именно это беспокоило сильнее.

Когда они выехали за ворота, Джулия посмотрела в зеркало.

На заднем сиденье лежала маленькая белая коробка.

Она была уверена, что раньше её там не было.

Джулия резко затормозила.

Эдвард остановился впереди.

Она не вышла.

Только медленно обернулась.

Коробка была перевязана чёрной лентой.

Точно такой же, на какой пять лет назад висел латунный ключ.

Телефон зазвонил.

Эдвард.

— Что случилось?

— В моей машине коробка.

Молчание.

— Не трогай.

— Я уже поняла.

Эдвард вышел из своей машины и подошёл.

Открыл заднюю дверь.

Коробка была лёгкой.

Он поставил её на землю.

Снял ленту.

Крышка открылась.

Внутри лежала маленькая фарфоровая кукла.

Мужская.

Тёмные волосы.

Серый костюм.

Через левую половину лица — нарисованный красной краской шрам.

Эдвард застыл.

На шее куклы была надпись.

Джулия наклонилась.

Прочитала.

«В этот раз утонешь до конца».

Она посмотрела на Эдварда.

Он не двигался.

Но впервые с момента их встречи Джулия увидела в его глазах то, чего раньше там никогда не было.

Страх.

Глава 5. Цена любви

Кукла лежала на мокром асфальте между двумя машинами, и дождь быстро смывал с её фарфорового лица красную краску. Полоса, изображавшая шрам Эдварда, расплывалась, становилась похожей на настоящую кровь. Джулия смотрела на маленького мужчину в сером костюме и никак не могла отделаться от ощущения, что видит не угрозу, а чью-то извращённую попытку напомнить им обоим: прошлое знает их слишком хорошо.

Эдвард присел, не касаясь куклы, и несколько секунд молча изучал надпись на шее. «В этот раз утонешь до конца». Когда он выпрямился, его лицо снова стало спокойным, почти непроницаемым. Только Джулия уже успела заметить то, что он хотел спрятать, — короткую вспышку страха.

— Ты знаешь, кто это сделал, — сказала она.

— Я знаю слишком много людей, которым хотелось бы это сделать.

— Не уходи от ответа.

— Я не ухожу. Я думаю.

Он достал телефон и позвонил кому-то из охраны. Говорил коротко: проверить машину, камеры у ворот, запись за последние двадцать минут, никого не выпускать с участка без подтверждения. Джулия слушала и чувствовала раздражение, знакомое до боли. Эдвард всегда начинал действовать раньше, чем объяснял. Сначала принимал решение, потом сообщал остальным, как они будут жить внутри этого решения.

— Даже сейчас, — произнесла она.

Он закончил разговор и посмотрел на неё.

— Что?

— Даже сейчас ты ничего не спрашиваешь. Просто командуешь.

— Сейчас у нас под машиной может лежать не только кукла.

— И это даёт тебе право снова решать за всех?

— Нет. Это даёт мне причину не стоять под дождём и не спорить о моём характере.

Он говорил спокойно, но Джулия услышала старую интонацию. Ту самую, от которой пять лет назад внутри одновременно поднимались злость и странное, почти постыдное тепло. Эдвард умел говорить так, будто любое его решение уже стало фактом. Когда-то ей казалось, что это сила. Потом она поняла, что сила без границ очень быстро становится клеткой.

Чёрная лента, которой была перевязана коробка, лежала рядом с куклой. Джулия наклонилась и подняла её.

Лента была узкая, матовая, почти такая же, как та, на которой когда-то висел маленький латунный ключ.

Память вернулась мгновенно.

Не образами — запахом.

Дождь, кожа салона, табак Эдварда, терпкий парфюм и кофе, который давно остыл в бумажном стакане.

Пять лет назад.

Тогда ещё до моста оставалось несколько месяцев.

* * *

Эдвард ждал её в машине почти час.

Джулия знала об этом, но намеренно не торопилась. Сначала закончила разговор с сестрой, потом ответила на два письма, потом долго искала в шкафу пальто, хотя прекрасно знала, где оно висит. Ей хотелось заставить его подождать хотя бы один раз.

Когда она вышла из здания, дождь уже превратился в мелкую холодную морось. Чёрный автомобиль стоял через дорогу. Эдвард не моргал фарами, не звонил, не посылал водителя. Просто ждал.

Джулия открыла пассажирскую дверь и села.

— Ты опоздала на пятьдесят две минуты, — сказал он.

— Ты считал?

— Нет. Часы считали.

— Передай им мои извинения.

Он посмотрел на неё.

Она сняла мокрый шарф и специально не спешила пристёгиваться.

— Что?

— Ничего.

— Тогда поехали.

Эдвард не тронулся.

— У тебя был мужчина.

Джулия медленно повернула голову.

— Где?

— У входа.

— Это коллега.

— Он держал тебя за локоть.

— Потому что ступенька скользкая.

— Он слишком долго держал.

Она несколько секунд смотрела на него, потом рассмеялась.

— Ты серьёзно?

— Вполне.

— Эдвард, ему шестьдесят.

— И?

— И у него жена, трое детей и больные колени.

— Это не отменяет рук.

— Господи.

Она отвернулась к окну.

Эдвард наконец завёл двигатель.

— Тебе смешно.

— Очень.

— А мне нет.

— В этом и проблема.

Он выехал на дорогу. Некоторое время они молчали. Дворники размеренно двигались по стеклу, разрезая отражения фонарей.

— Мы сегодня куда едем? — спросила Джулия.

— Ко мне.

— Нет.

Эдвард даже не повернул головы.

— Почему?

— Потому что я обещала сестре быть дома к десяти.

— Позвони ей.

— Не хочу.

— Тогда напиши.

— Эдвард.

— Что?

— Я сказала «нет».

Он остановился на красном свете.

— Я слышал.

— Но едешь в другую сторону.

— До моего дома двадцать минут.

— И?

— Потом отвезу тебя.

— Нет.

Он медленно выдохнул.

— Ты делаешь это специально.

— Что именно?

— Проверяешь, остановлюсь ли я.

— И остановишься?

Светофор сменился зелёным.

Эдвард ещё секунду стоял, затем включил поворотник и свернул направо — к её дому.

Джулия улыбнулась.

— Довольна? — спросил он.

— Немного.

— Почему?

— Потому что иногда полезно убедиться, что слово «нет» для тебя всё-таки существует.

Он посмотрел на неё.

— Для тебя существует.

Тогда она не придала значения этой формулировке.

Позже вспоминала её слишком часто.

Они остановились возле набережной. До дома Джулии оставалось пять минут, но Эдвард заглушил двигатель.

— Что теперь?

— Теперь ты перестанешь издеваться.

— Я не издеваюсь.

— Ты знаешь, что делаешь.

— Ничего особенного.

— Именно. Ты делаешь вид, что всё это ничего не значит.

Он повернулся к ней всем корпусом.

— Для тебя это что-то значит?

Джулия не ответила.

Связь между ними существовала уже почти год, но она всё ещё не умела называть её вслух. Любовь казалась слишком большим словом. Роман — слишком маленьким. Измена — слишком простым.

Эдвард был женат.

Об этом знали они оба.

Он никогда не говорил о жене плохо. Не жаловался, не рассказывал дешёвых историй о несчастном браке. Просто однажды сказал, что их семьи объединили компании раньше, чем они сами успели понять, хотят ли объединять жизнь.

— Я уеду, — сказал он.

— Куда?

— В Брюссель. На три дня.

— Хорошо.

— И это всё?

— А что ты хочешь услышать?

— Что будешь скучать.

— Какая прелесть.

— Джулия.

Она улыбнулась, но внутри уже появилось знакомое напряжение.

— Буду. Доволен?

— Нет.

— Почему?

— Потому что сказала только после того, как я попросил.

— Ты невозможный человек.

— Зато честный.

— Ты женатый человек.

Фраза ударила точно.

Эдвард отвернулся к лобовому стеклу.

Джулия сразу пожалела, но не взяла слова обратно.

— Вот почему я не хочу этих разговоров, — сказала она тише. — Ты требуешь от меня доказательств любви, но сам приходишь ко мне между совещанием и семейным ужином.

— Я не прихожу к тебе между делом.

— Иногда именно так и выглядит.

— Я предлагаю изменить это.

Она посмотрела на него.

— Как?

— Уехать со мной.

Джулия рассмеялась, думая, что он шутит.

Эдвард не улыбнулся.

— Куда?

— Неважно.

— Очень конкретно.

— Я серьёзно.

— А жена?

— Я разберусь.

— Компания?

— Разберусь.

— Семья?

— Тоже.

— А моя жизнь?

— Поедет с тобой.

Она долго смотрела на него.

— Ты уже всё решил?

— Нет.

— Тогда почему говоришь так, будто билеты куплены?

— Потому что если ты скажешь «да», я куплю их сегодня.

— А если скажу «нет»?

Он помолчал.

— Ты не скажешь.

Джулия почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Вот видишь.

— Что?

— Ты даже сейчас не допускаешь, что я могу хотеть чего-то другого.

— Чего?

— Своей жизни.

— А я в ней кто?

— Человек, которого я люблю.

Слова вырвались раньше, чем она успела остановиться.

Эдвард замер.

Это было первое признание.

Без свечей, музыки и красивых фраз. В машине у мокрой набережной, после ссоры.

Джулия отвернулась.

— Не смотри так.

— Как?

— Будто выиграл.

— Я не выиграл.

— Тогда почему улыбаешься?

— Потому что ты наконец сказала.

Он протянул руку.

Она позволила ему взять себя за пальцы.

— И именно поэтому, — тихо сказала Джулия, — я не хочу однажды проснуться и понять, что у меня кроме тебя ничего не осталось.

Улыбка исчезла.

— У тебя будет всё.

— По твоим правилам?

— По нашим.

— Ты не умеешь «нашим».

— Научусь.

— Когда?

— Уже учусь.

Джулия посмотрела на него.

Тогда она ещё хотела верить.

* * *

Через три дня он позвонил из Брюсселя в два часа ночи.

— Ты спишь?

— Теперь уже нет.

— Открой дверь.

Джулия села в кровати.

— Какую дверь?

— Входную.

— Ты в Брюсселе.

— Уже нет.

Она подошла к окну.

У дома стояла машина.

Через минуту Эдвард вошёл в квартиру с небольшим чемоданом и мокрыми волосами. Джулия даже не успела решить, злиться ей или радоваться.

— Ты должен был вернуться завтра.

— Закончил раньше.

— И сразу сюда?

— Да.

Он обнял её так, будто отсутствовал не три дня, а три года.

Джулия почувствовала знакомый запах и на секунду позволила себе забыть всё остальное.

Потом заметила выражение его лица.

— Что случилось?

— Кто здесь был?

Она отстранилась.

— В смысле?

— На столе два бокала.

Джулия посмотрела на кухню.

— Сестра.

— Когда?

— Вечером.

— Почему второй бокал стоит у окна?

— Потому что она сидела у окна.

— Ты злишься?

— Пока нет.

— «Пока» мне не нравится.

Эдвард подошёл к столу, взял бокал, посмотрел на него. Потом поставил обратно.

— Ты мне не веришь.

— Верю.

— Тогда зачем расследование?

— Привычка.

— Плохая.

— Возможно.

Он снял пальто.

Джулия заметила, что он устал. Под глазами залегли тени.

— Ты действительно прилетел раньше только потому, что соскучился?

— Нет.

— А почему?

Он достал из кармана небольшую коробочку.

— Потому что хотел дать тебе это.

Внутри лежал ключ.

Маленький, латунный, на чёрной ленте.

— От чего?

— От места, куда ты никогда не полезешь без меня.

— Очень романтично.

— Не теряй.

— Что там?

— Страховка.

— От чего?

— От людей, которым я не доверяю.

— И ты решил доверить это мне?

— Тебе я доверяю.

Джулия покрутила ключ между пальцами.

— А если я потеряю?

— Не потеряешь.

— Опять ты всё знаешь.

— Это я знаю точно.

Она надела ленту на шею.

Ключ лёг чуть ниже ключицы.

Эдвард коснулся его пальцем.

— Никому не показывай.

— Даже сестре?

— Никому.

— Ты пугаешь меня.

— Хорошо.

— Почему хорошо?

— Значит, запомнишь.

Джулия сняла ключ с шеи.

— Нет.

— Что?

— Не говори со мной так.

— Как?

— Как с человеком, которому можно дать команду и ожидать выполнения.

— Джулия…

— Если это опасно — объясни. Если не можешь объяснить — не втягивай меня.

Он взял ключ из её ладони, посмотрел на него, потом снова вложил ей в руку.

— Хорошо. У моего отца есть партнёры, которые захотят уничтожить часть документов, если поймут, что они существуют. Ключ открывает ячейку. Там копии.

— Какие документы?

— Финансовые.

— Против кого?

Эдвард помолчал.

— Пока не могу сказать.

— Тогда забери.

— Нет.

— Почему?

— Потому что если что-то случится со мной, они должны остаться у человека, который не связан с моим бизнесом.

— Ты говоришь так, будто ждёшь, что с тобой что-то случится.

— Я всегда допускаю варианты.

— И среди вариантов — смерть?

— Среди вариантов — всё.

Джулия смотрела на ключ.

В тот вечер он впервые показался ей не подарком, а грузом.

— Я не хочу быть частью твоей войны.

— Уже поздно.

Она резко подняла глаза.

— Что?

Эдвард понял, что сказал лишнее.

— Я не это имел в виду.

— Именно это.

— Я имею в виду нас.

— Нет. Ты сказал «поздно» так, будто я уже подписала контракт.

— Ты любишь меня.

— Это не контракт.

— Для меня — почти.

Джулия медленно положила ключ на стол.

— Иногда ты говоришь вещи, после которых мне хочется уйти.

— Но не уходишь.

— Когда-нибудь могу.

— Нет.

Она усмехнулась.

— Почему?

Эдвард подошёл ближе.

— Потому что я не отпущу.

Он сказал это тихо.

Не угрожающе.

Почти нежно.

И именно поэтому по спине Джулии прошёл холод.

— Это должно звучать красиво?

— Это звучит честно.

— Тогда моя честность: мне от таких слов не спокойно.

Он смотрел на неё несколько секунд.

Потом отступил.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Больше не буду так говорить.

— А думать?

На этот раз он не ответил.

* * *

Следующие недели стали похожи на качели.

Эдвард мог быть внимательным до невозможности. Помнил, какой чай она пьёт, какую музыку включает, когда нервничает, какие цветы ненавидит и почему никогда не ест клубнику зимой. Он мог сорваться с совещания, если Джулия заболевала, и сидеть у её кровати молча, пока температура не спадала.

А потом звонил десять раз, если она не отвечала.

Спрашивал, с кем она.

Знал, где она была, хотя она не рассказывала.

Однажды Джулия вышла из ресторана с подругой и увидела его машину.

Она подошла к водительской двери.

— Ты следишь за мной?

Эдвард опустил стекло.

— Нет.

— Тогда что ты здесь делаешь?

— Жду.

— Меня?

— Да.

— Откуда знал, где я?

— Ты сказала утром.

Она задумалась.

Действительно сказала.

Но неприятное чувство не исчезло.

— И решил приехать без предупреждения?

— Хотел сделать сюрприз.

— У тебя получается скорее контроль.

Эдвард вышел из машины.

— Ты всё время ждёшь от меня худшего.

— Потому что иногда ты слишком хорошо знаешь, где я нахожусь.

— Я мог бы знать всегда.

Джулия посмотрела на него.

— Что это значит?

— Ничего.

— Нет, скажи.

Он помолчал.

— В машине можно поставить систему отслеживания.

— И ты поставил?

— Нет.

— В мою?

— Нет.

— В телефон?

— Нет.

Она смотрела ему в глаза.

— Если когда-нибудь узнаю, что ты следишь за мной без моего согласия, всё закончится.

Эдвард улыбнулся.

— Не закончится.

— Почему ты опять улыбаешься?

— Потому что ты говоришь «всё закончится» каждый раз, когда злишься.

— Когда-нибудь я скажу один раз.

Он перестал улыбаться.

— Не говори так.

— Почему?

— Потому что я тебе поверю.

— Может, иногда полезно.

Он открыл ей дверь машины.

— Я отвезу тебя домой.

— Я на своей.

— Тогда поеду следом.

— Эдвард.

— Что?

— Я сама доеду.

Его лицо стало жёстче.

— Поздно.

— Девять вечера.

— Темно.

— В городе.

— Мне спокойнее, если я вижу твою машину.

— А мне спокойнее, когда мне доверяют.

Он долго молчал.

— Хорошо.

И остался на месте.

Джулия уехала одна.

Через десять минут ей пришло сообщение: «Напиши, когда будешь дома».

Она улыбнулась.

Написала.

Потом ещё долго сидела в машине возле подъезда и думала, почему каждый маленький компромисс с Эдвардом ощущается как победа, которую приходится вырывать.

* * *

Настоящая ссора случилась в театре.

Старое здание готовили к благотворительному вечеру. Джулия приехала туда по просьбе сестры, которая помогала организаторам с костюмами. Эдвард обещал не появляться.

И появился.

Он стоял в тёмном проходе между рядами, пока Джулия разговаривала с молодым режиссёром. Ничего не сказал. Просто смотрел.

Она увидела его слишком поздно.

— Извини, — сказала режиссёру и спустилась в зал.

Эдвард пошёл за ней.

Они остановились за кулисами.

— Что ты здесь делаешь?

— Хотел тебя увидеть.

— Ты знал, что я занята.

— Вижу.

— Тогда почему смотришь так, будто застал меня в постели?

— Он к тебе прикасался.

— Он показывал, куда встать на сцене.

— Для этого не обязательно класть руку на талию.

Джулия закрыла глаза.

— Только не начинай.

— Я не начинал.

— Ты уже.

Она пошла к выходу.

Эдвард перехватил её за руку.

Не сильно.

Но достаточно, чтобы остановить.

Джулия посмотрела сначала на его пальцы, потом в лицо.

— Отпусти.

Он отпустил.

Сразу.

— Не делай так больше.

— Как?

— Не хватай меня.

— Я не хватал.

— Ты остановил меня рукой.

— Потому что ты уходила.

— Именно поэтому нельзя.

Эдвард провёл ладонью по волосам.

— Хорошо.

— Нет, не «хорошо». Пойми.

— Я понял.

— Я не твоя вещь.

Он резко посмотрел на неё.

— Я никогда не называл тебя вещью.

— Для этого не обязательно произносить слово.

— Ты несправедлива.

— Возможно. Но мне страшно, когда ты решаешь, где я должна быть, с кем говорить и когда уходить.

— Я не решаю.

— Ещё как.

— Я защищаю.

— От режиссёра?

— От людей вообще.

— Мне не нужна такая защита.

— Ты не знаешь, какая тебе нужна.

Она отшатнулась словно от удара.

Эдвард понял.

— Джулия…

— Вот. Именно это.

— Я сказал не то.

— Нет. Ты сказал то, что думаешь.

Он сделал шаг к ней.

Она подняла ладонь.

— Не надо.

— Послушай.

— Нет. Теперь ты послушай. Любить человека — не значит получать на него право собственности.

— Я знаю.

— Нет, Эдвард. Ты знаешь это головой. А живёшь иначе.

Он замолчал.

За сценой кто-то смеялся. Рабочие двигали декорации. Из зала доносилась музыка, и от обычности этих звуков их ссора казалась ещё более интимной.

— Что ты хочешь от меня? — спросил он.

— Чтобы ты иногда принимал мой выбор, даже если он тебе не нравится.

— Например?

— Например, если я говорю, что сегодня хочу быть одна.

— Хорошо.

— Если еду куда-то без тебя.

— Хорошо.

— Если разговариваю с мужчиной.

Он помолчал.

Джулия почти улыбнулась.

— Вот видишь.

— Я ничего не сказал.

— Твоё лицо сказало.

— Я постараюсь.

— Не постарайся. Сделай.

Эдвард посмотрел на сцену.

— А ты?

— Что я?

— Что сделаешь для меня?

— Не понимаю.

— Ты всё время ставишь границы. Хорошо. А мне что останется?

Джулия нахмурилась.

— Я.

— На каких условиях?

— На нормальных.

— Определи.

— Я не договор, Эдвард.

— Для меня это хуже договора.

— Почему?

Он повернулся.

— Потому что договор можно прочитать заранее. С тобой я каждый день не знаю, останешься ты или решишь, что мне нельзя любить тебя так, как я умею.

Впервые за весь разговор он звучал не властно.

Уязвимо.

Джулия почувствовала, как злость смягчается.

— Я не прошу любить меньше.

— А что просишь?

— Не путать любовь со страхом потерять.

Он усмехнулся без радости.

— Для меня это почти одно и то же.

— Тогда научись разделять.

— Поможешь?

— Если позволишь.

Он протянул руку.

Джулия некоторое время смотрела на неё, потом вложила свою.

Так они и стояли за кулисами, будто примирились.

Теперь, спустя пять лет, она понимала: именно в тот вечер услышала самое честное признание Эдварда.

Он боялся потерять её больше, чем хотел сделать счастливой.

А страх умеет притворяться любовью очень убедительно.

* * *

Через неделю Эдвард снова заговорил об отъезде.

На этот раз без машины, без ночи и дождя.

Они сидели в его квартире. На столе лежали билеты.

Два.

— Что это?

— Париж. Потом можно дальше.

— Когда?

— В пятницу.

— У меня работа.

— Я всё организовал.

Джулия медленно подняла глаза.

— Что ты организовал?

— Тебе дадут отпуск.

— Кто?

— Твой руководитель.

Она встала.

— Ты разговаривал с моим начальником?

— Да.

— Без меня?

— Да.

— О чём?

— О том, что тебе нужен отпуск.

— Мне не нужен отпуск.

— Нужен.

— Ты не понимаешь?

— Джулия…

Она взяла билеты и бросила их на стол.

— Это именно то, о чём мы говорили.

— Я хотел сделать хорошо.

— Для кого?

— Для нас.

— Ты позвонил моему начальнику и решил, когда я не буду работать. Где здесь «мы»?

— Ты устала.

— Это моё дело.

— Нет, не только твоё.

— Почему?

— Потому что я смотрю, как ты выматываешь себя.

— И поэтому считаешь себя вправе вмешаться?

— Да.

Он сказал это без колебаний.

Джулия замерла.

— Тогда мы зря разговаривали в театре.

— Нет.

— Ты ничего не понял.

— Понял. Просто не согласен со всем.

— С чем именно? С тем, что моя жизнь принадлежит мне?

— Не передёргивай.

— Я не передёргиваю.

Эдвард встал.

— Хорошо. Не хочешь — не едем.

— Уже не в этом дело.

— А в чём?

— В том, что ты сначала сделал, потом спросил.

— Я не спросил.

— Вот именно.

Он приблизился.

— Что ты хочешь услышать?

— Что ты не будешь так больше.

— Не могу обещать.

Джулия почувствовала, как внутри что-то холодеет.

— Почему?

— Потому что если буду уверен, что тебе грозит опасность, я снова решу за тебя.

— Отпуск — опасность?

— Нет.

— Значит, тебе просто нравится контролировать.

— Мне нравится знать, что с тобой всё хорошо.

— Это разные вещи.

— Для меня нет.

— Тогда у нас проблема.

Эдвард посмотрел на неё долго, тяжело.

— Ты уйдёшь?

— Сейчас — да.

— Я не об этом.

Джулия взяла сумку.

— Не знаю.

В его лице что-то изменилось.

Он встал между ней и дверью.

Не касаясь.

Просто оказался там.

Джулия остановилась.

— Отойди.

— Скажи, что вернёшься.

— Отойди.

— Скажи.

— Эдвард.

— Мне нужно это услышать.

— А мне нужно выйти.

Он смотрел на неё, не двигаясь.

Несколько секунд.

Потом отступил.

Джулия открыла дверь.

— Джулия.

Она обернулась.

— Я не умею наполовину.

— Я знаю.

— Если люблю — это всё.

— А я не хочу быть «всем». Я хочу быть человеком.

Он опустил взгляд.

— И если однажды мне придётся выбирать между тем, чтобы ты меня ненавидела, и тем, чтобы ты была жива, я выберу ненависть.

— Вот только опасность ты определяешь сам.

— Да.

— Это и пугает.

Она ушла.

Лифт не работал, и Джулия спустилась по лестнице с двенадцатого этажа. На улице шёл дождь. Она дошла до машины и только там заметила, что плачет.

Телефон завибрировал.

Сообщение от Эдварда.

«Я не поеду за тобой».

Через минуту второе.

«Но напиши, когда будешь дома».

Она не ответила.

Через полчаса приехала к себе.

Ещё через десять минут всё-таки написала:

«Дома».

Ответ пришёл сразу.

«Спасибо».

Джулия смотрела на это короткое слово и ненавидела себя за облегчение.

* * *

Через несколько дней они помирились.

Конечно.

С Эдвардом всё всегда происходило слишком ярко, чтобы расставание могло быть спокойным.

Он пришёл без цветов.

Без подарков.

Без красивой речи.

Стоял у двери и сказал:

— Я не умею по-другому, но могу учиться.

Джулия впустила.

— Это не обещание.

— Нет.

— Тогда что?

— Правда.

— А если не научишься?

Эдвард посмотрел на неё.

— Тогда ты уйдёшь.

— И ты позволишь?

Пауза затянулась.

— Постараюсь.

Она рассмеялась.

— Безнадёжный.

— Знаю.

Позже они сидели на полу возле дивана. На столе остывал ужин, который никто не ел.

Эдвард крутил в пальцах латунный ключ.

— Ты его не носишь.

— Он тяжёлый.

— Он весит десять граммов.

— Не металл.

Эдвард понял.

— Я могу забрать.

— Забери.

Он посмотрел на ключ и неожиданно снова вложил его ей в ладонь.

— Нет.

— Почему?

— Потому что только тебе доверяю достаточно.

— Не делай из доверия обязанность.

— Не делаю.

— Делай меньше тайн.

— Скоро.

— Ты всё время говоришь «скоро».

— Потому что ещё не время.

— А когда будет время?

Он коснулся её щеки.

— Когда я буду уверен, что никто не сможет использовать тебя против меня.

Джулия убрала его руку.

— А если уже использует?

Он замер.

— Кто?

— Я спрашиваю гипотетически.

— Не шути так.

— Видишь? Ты сразу напрягся.

— Потому что это не смешно.

— Иногда мне кажется, что у тебя вокруг враги.

— Они есть.

— А иногда — что ты сам их создаёшь.

Эдвард усмехнулся.

— Возможно.

— Ты снова говоришь «возможно», когда знаешь ответ.

— Привычка.

Она поднялась.

— Мне завтра рано.

— Я останусь.

— Нет.

— Почему?

— Хочу выспаться.

— Я мешаю?

— Иногда.

Он приподнял бровь.

— Чем?

— Существованием.

— Жестоко.

— Зато честно.

Эдвард надел пальто.

У двери остановился.

— Через три дня я уеду.

— В Брюссель?

— Да.

— На сколько?

— Два дня.

— Хорошо.

Он посмотрел на неё.

Джулия улыбнулась.

— Буду скучать. Сразу говорю, чтобы потом не требовал.

Эдвард тоже улыбнулся.

Потом выражение его лица стало серьёзным.

— Ты обещала дождаться меня.

— Два дня?

— Да.

— С трудом, но попробую.

— Джулия.

— Что?

— Пообещай.

Она закатила глаза.

— Обещаю дождаться.

Он подошёл, поцеловал её в лоб.

— Хорошо.

— Самоуверенный.

— Я просто тебя знаю.

Она проводила его до двери.

Уже на лестничной площадке Эдвард обернулся.

— И ещё одно.

— Что?

— Если когда-нибудь меня не будет дольше, чем я обещал, не верь первому, что тебе скажут.

Джулия нахмурилась.

— Что за мрачность?

— Просто запомни.

— Ты пугаешь меня.

— Знаю.

— И тебе опять это нравится?

Он покачал головой.

— Нет. Теперь уже нет.

Дверь закрылась.

Джулия вернулась в комнату.

На столе лежал латунный ключ.

Она взяла его, надела на чёрную ленту и спрятала в сумку.

Через несколько месяцев она передаст врагам маршрут Эдварда.

Его машина сорвётся с моста.

Ключ исчезнет.

А обещание дождаться превратится в приговор, который будет возвращаться к ней каждую ночь.

* * *

— Джулия.

Голос Эдварда вернул её в настоящее.

Она всё ещё стояла возле машины, сжимая в руке мокрую чёрную ленту.

Дождь стал сильнее.

— Ты побледнела.

— Вспомнила.

— Что?

Она посмотрела на него.

— Театр.

Лицо Эдварда стало неподвижным.

— Какой именно момент?

— Когда я сказала, что любимый человек — не собственность.

Он отвёл глаза.

— Помню.

— И ты обещал учиться.

— Плохо получалось.

— Очень плохо.

— Знаю.

Это «знаю» прозвучало без привычной защиты.

Джулия разжала ладонь.

Чёрная лента прилипла к коже.

— Ты тогда сказал, что если тебя не будет дольше, чем ты обещал, я не должна верить первому, что мне скажут.

Эдвард медленно поднял голову.

— Я сказал это?

— Да.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

На его лице появилось напряжение.

— Я не помнил.

— Удивительно. Ты помнишь сорт моего крема, но не такую фразу.

— Это было перед Брюсселем?

— Да.

Эдвард отвернулся к воротам.

— Что?

— Тогда я уже подозревал, что внутри компании есть человек, который сливает информацию.

— Кому?

— Твоему отцу. Или кому-то рядом с ним.

— И поэтому дал мне ключ?

— Да.

— Почему именно мне?

Он посмотрел на неё.

— Потому что был уверен: тебя они не тронут.

Джулия горько усмехнулась.

— Ошибся.

— Да.

— Сильно.

— Сильнее, чем когда-либо.

На дорожке появился охранник.

— Господин Крейн.

Эдвард повернулся.

— Что?

— Камеры проверили. К машине никто не подходил после того, как её подогнали.

Джулия нахмурилась.

— Как тогда коробка оказалась внутри?

Охранник помедлил.

— Она уже была на заднем сиденье, когда машина выехала из гаража.

Эдвард мгновенно изменился.

— Кто заходил в гараж?

— Только персонал.

— Список.

— Уже отправил.

— Закрыть ворота. Никого не выпускать.

— Хорошо.

Охранник ушёл.

Джулия посмотрела на Эдварда.

— Значит, человек внутри.

— Возможно.

— Не начинай с «возможно».

— Да. Скорее всего, внутри.

— Кто знает про куклы?

Он не ответил.

— Эдвард.

— Я.

— Ещё?

— Человек, который изготовил первую.

— И?

— Тот, кто должен был доставить её к твоему дому.

— Имя.

— Томас Берг.

— Где он?

Эдвард молчал.

— Где?

— Его нашли мёртвым сегодня утром.

У Джулии похолодело внутри.

— Когда ты собирался мне сказать?

— Когда убедился бы, что это связано.

— Он умер после того, как кукла появилась у меня?

— Да.

— Как?

— Машина ушла с дороги.

Она рассмеялась от ужаса.

— Конечно. Машина.

Эдвард ничего не сказал.

— Мост тоже был случайностью?

— Нет.

— А это?

— Не знаю.

Джулия посмотрела на фарфоровую фигурку на асфальте.

Вода стекала по маленькому лицу.

— Кто-то повторяет твою историю.

— Или заканчивает её.

— Не говори так.

— Ты хотела правду.

— Правда и мрачные эффектные фразы — не одно и то же.

Он почти улыбнулся.

— Согласен.

— Впервые.

Эдвард наклонился, поднял коробку и положил куклу внутрь.

— Мы не едем к тебе домой.

— Полиция уже там.

— Всё равно.

— Я поеду.

Он посмотрел на неё.

Джулия ждала привычного приказа.

Эдвард медленно выдохнул.

— Хорошо.

Она удивилась.

— Что?

— Поедем. С полицией войдём вместе. После этого решишь сама, где останешься.

— И ты не будешь спорить?

— Буду.

— Эдвард.

— Но решишь ты.

Джулия несколько секунд молчала.

— Учишься?

— Пытаюсь.

Она кивнула на куклу.

— Тогда начни ещё с одного.

— С чего?

— Больше никаких кукол от тебя.

— Обещаю.

— Даже если захочешь произвести впечатление.

— Особенно тогда.

— И никаких кровавых надписей.

— Согласен.

— И никаких слежек.

Он промолчал.

Джулия прищурилась.

— Вот на этом месте снова проблема?

— Если тебе будет угрожать человек с молотком, я буду знать, где ты.

— С моего согласия.

Эдвард сжал челюсть.

— С твоего согласия.

— Вот теперь похоже на обучение.

Он открыл перед ней дверь машины.

Джулия остановилась.

— Я сама.

Эдвард убрал руку.

Она села за руль.

Он пошёл к своей машине.

Телефон Джулии завибрировал.

Неизвестный номер.

Она открыла сообщение.

Всего одна фотография.

Старая.

Снятая пять лет назад в театре.

Джулия и Эдвард стояли за кулисами, держась за руки.

Они не смотрели в камеру.

Значит, не знали, что их снимают.

Под фотографией было написано:

«Он не отпустит тебя второй раз».

Джулия подняла глаза.

Эдвард уже сидел в своей машине и ничего не видел.

Она увеличила снимок.

В дальнем углу кадра, почти скрытый декорацией, стоял мужчина.

Лицо было размыто.

Но костюм Джулия узнала.

Тёмно-синий пиджак.

Серебряные запонки.

Такие носил её отец.

Она смотрела на экран, пока дождь бил по лобовому стеклу.

Пять лет назад она думала, что их любовь была тайной.

Теперь выяснялось, что тайной в ней не было почти ничего.

Глава 6. Похищение

Дом встретил Джулию распахнутой дверью.

Полиция уже была внутри. На дорожке мигал синий свет патрульной машины, в прихожей пахло мокрыми куртками и холодным воздухом. Один из офицеров стоял у лестницы, второй что-то записывал возле двери кабинета.

Эдвард остановился на крыльце.

— Я войду после тебя.

Джулия посмотрела на него.

— Какая неожиданная деликатность.

— Ты просила не решать за тебя.

— И?

— Учусь.

Она ничего не ответила и вошла.

Первое, что бросилось в глаза, — тишина.

Не та обычная домашняя тишина, к которой она привыкла, а другая: потревоженная. Будто кто-то прошёл по комнатам, коснулся вещей, открыл ящики, заглянул туда, куда не имел права, а теперь ушёл, оставив после себя невидимый след.

В кабинете всё было перевёрнуто.

Секретер открыт. Бумаги на полу. Металлическая коробка, где Джулия хранила старые письма, лежала на боку. Фотография Эдварда — та самая, с надписью на обороте, — была аккуратно поставлена в центре стола.

Не брошена.

Не забыта.

Поставлена.

Как послание.

— Ничего не трогайте, — предупредил офицер.

— Я знаю.

Джулия подошла ближе.

Папки были раскрыты, но не уничтожены. Деньги из ящика остались на месте. Украшения в соседней комнате никто не взял.

Искали только одно.

Ключ.

— Есть признаки взлома? — спросил Эдвард.

Офицер посмотрел на него.

— Вы кто?

— Эдвард Крейн.

Мужчина замер на секунду. Имя явно было ему знакомо.

— Вы владелец дома?

— Нет.

— Тогда вопросы задаёт хозяйка.

Джулия почти улыбнулась.

— Есть признаки взлома?

— Нет. Замки целы. Сигнализация отключена правильным кодом.

Она медленно повернулась к Эдварду.

— Код знали только я и Майкл.

— И тот, кому один из вас его сообщил.

— Я никому.

— Я тоже, — раздалось из коридора.

Майкл стоял у двери.

Джулия не слышала, как он вошёл.

— Что ты здесь делаешь?

— Полиция позвонила. Дом оформлен и на меня.

Она устало закрыла глаза.

Разумеется.

Ещё один человек, который имел законное право находиться там, где ей хотелось остаться одной.

— Я не давал код никому, — повторил Майкл.

— Отец знал?

Он помедлил.

— Возможно.

— Прекрасно.

— Джулия..

— Только не начинай.

Офицер поднял ладонь.

— Нам нужно получить полный список людей, у которых был доступ. Семья, персонал, охрана, технические службы.

— Я подготовлю, — сказал Майкл.

Эдвард усмехнулся.

— Удобно.

Майкл повернулся к нему.

— Не сейчас.

— А когда?

— Господа, — жёстко сказал офицер. — Если хотите выяснять отношения, делайте это на улице.

Джулия неожиданно для себя рассмеялась.

Все посмотрели на неё.

— Простите, — сказала она. — Просто это первый человек за сегодня, который правильно оценил ситуацию.

Эдвард опустил взгляд.

Майкл сжал губы.

Она прошла к столу.

Фотография Эдварда была старая. Он стоял возле машины, живой, уверенный, ещё без шрама. На обороте его рукой было написано: «Не верь мне, когда я говорю, что отпущу тебя».

Джулия взяла снимок в перчатках, которые дал офицер.

— Эту фотографию переместили.

— Откуда? — спросил тот.

— Из коробки.

— Что ещё было в коробке?

— Письма. Зажигалка. Запонка. Газетная вырезка.

— Всё на месте?

Она быстро просмотрела содержимое.

— Кажется, да.

Потом остановилась.

— Нет.

— Что пропало?

Джулия смотрела на пустой угол коробки.

Там много лет лежал маленький бархатный мешочек.

Не с ключом.

С серебряной подвеской, которую Эдвард подарил ей после их первой поездки.

— Подвеска.

Эдвард подошёл ближе.

— Какая?

— Серебряная. Круглая.

Он узнал.

— С координатами.

Джулия посмотрела на него.

— Да.

Офицер записал.

— Координатами чего?

Джулия не ответила сразу.

Пять лет назад она спрашивала об этом.

Эдвард тогда сказал: «Места, где всё начнётся заново».

Она решила, что это очередная его красивая фраза.

— Я не знаю, — сказала она.

Эдвард молчал.

Слишком заметно.

— Ты знаешь, — сказала Джулия.

— Возможно.

Она почти застонала.

— Только не это слово.

Офицер посмотрел на них обоих.

— Нам понадобится нормальное объяснение.

— Получите, — сказала Джулия. — Как только я сама его получу.

Эдвард вздохнул.

— Это координаты старого склада за городом.

— Какого склада?

— Он принадлежал компании моего отца.

— Почему ты подарил мне его координаты на украшении?

— Потому что там была ячейка.

— Та самая?

— Нет.

— Эдвард.

— Другая.

Она закрыла глаза.

— Сколько ещё у тебя секретных ячеек, складов, сейфов и подземных комнат?

— Меньше, чем ты сейчас думаешь.

— Это не успокаивает.

Майкл стоял у двери и слушал.

— Склад давно закрыт, — сказал он.

Джулия резко повернулась.

— Ты и это знаешь?

— Я проверял активы Крейна.

— Конечно.

Эдвард посмотрел на него холодно.

— Ты проверял не активы. Ты искал документы.

— Я делал работу.

— Для её отца.

— Сначала.

Джулия подняла руку.

— Всё. Хватит.

Она устала.

Не физически. Усталость была глубже — будто каждый разговор отнимал ещё одну опору, на которой держалась её прежняя жизнь.

— Я хочу остаться одна.

— Здесь нельзя, — одновременно сказали Майкл и Эдвард.

Джулия посмотрела на них.

— Вы это репетировали?

Никто не улыбнулся.

Офицер закрыл блокнот.

— Я бы тоже не советовал оставаться здесь сегодня. Пока неясно, кто вошёл и как получил код.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Вот теперь спорить было бессмысленно.

Не потому что мужчины правы.

Потому что дом действительно перестал быть домом.

* * *

Она собрала небольшую сумку сама.

Эдвард ждал внизу.

Майкл — у машины.

Джулия взяла только самое необходимое: джинсы, свитер, бельё, зарядку, документы.

Когда открывала шкаф, заметила пустое место между платьями.

Тёмно-зелёного платья не было.

Того самого.

В котором она провела первую ночь с Эдвардом.

Джулия медленно провела пальцами по вешалкам.

— Нет.

Она проверила ещё раз.

Платья не было.

В ванной исчез флакон старых духов.

С туалетного столика — серебряная расчёска.

Мелочи.

Но все они относились к одному времени.

К Эдварду.

К их прошлому.

Кто-то не просто искал ключ.

Кто-то собирал её прежнюю жизнь.

На кровати лежала маленькая записка.

Она была спрятана под подушкой и показалась только потому, что Джулия подняла покрывало.

На белой бумаге — одна строка:

«Он приготовил для тебя дом. Я приготовлю клетку».

Джулия почувствовала, как по спине прошёл ледяной холод.

Она не позвала полицию.

Не позвала Майкла.

Не позвала Эдварда.

Просто стояла и смотрела.

Потом аккуратно положила записку в прозрачный пакет, оставленный офицером.

И только тогда спустилась.

— Что случилось? — спросил Эдвард.

— Ничего.

Он посмотрел на пакет в её руке.

— Покажи.

— Нет.

— Джулия.

— Это полиции.

Он сдержался.

— Хорошо.

Она заметила это.

Маленькая победа.

Слишком маленькая для такого дня.

Офицер прочитал записку, сфотографировал, задал несколько вопросов.

Эдвард услышал текст.

Лицо стало жёстким.

Майкл побледнел.

— Дом? — переспросил офицер. — Какой дом?

Джулия посмотрела на Эдварда.

— Тот, куда он собирается меня отвезти.

Офицер нахмурился.

— Адрес?

Эдвард назвал.

— Там безопасно?

— Теперь уже не уверен.

Джулия рассмеялась без радости.

— Отлично.

— Есть другое место, — сказал Майкл. — Отель.

— Нет, — ответил Эдвард.

— Ты опять решаешь?

— Отель проще контролировать снаружи.

— А твой дом, значит, невозможно?

— Я не это сказал.

— Тогда что?

Эдвард посмотрел на записку.

— Кто-то знает о доме.

— Откуда?

— Это я и хочу понять.

Майкл достал телефон.

— У меня есть квартира на другом конце города. О ней почти никто не знает.

— Твой отец знает, — сказал Эдвард.

— Не уверен.

— Я уверен.

Джулия резко повернулась.

— Откуда?

— Потому что её покупала компания, которая шесть лет назад обслуживала его счета.

Майкл застыл.

— Ты копался в моей недвижимости?

— Я копался в твоей биографии.

— Псих.

— Возможно.

— Хватит! — Джулия почти сорвалась. — Я поеду в гостиницу сама.

Эдвард покачал головой.

— Нет.

Она посмотрела на него.

Он понял.

— То есть.. я против.

— Уже прогресс.

— Но серьёзно против.

— Я поняла.

— Джулия, тот, кто это делает, знает слишком много.

— Именно поэтому я не хочу ехать туда, где всё контролируешь ты.

Эдвард замолчал.

Майкл неожиданно сказал:

— Поезжай с ним.

Джулия медленно повернулась.

— Что?

— В его доме охрана. Камеры. Закрытый периметр.

— Ты сейчас серьёзно предлагаешь мне жить у моего бывшего любовника?

— Я предлагаю тебе не умереть.

Фраза ударила тишиной.

Джулия отвела взгляд.

— Я не останусь там надолго.

Эдвард ничего не сказал.

И опять именно это убедило её сильнее.

* * *

К загородному дому они приехали поздно вечером.

Дождь прекратился.

Воздух был холодным и чистым, дорожки блестели под фонарями.

Джулия вошла первой.

На этот раз дом казался другим.

Не убежищем.

Декорацией.

Она видела каждую приготовленную для неё деталь: крем, халат, любимый чай, книги, которые читала раньше, белые розы за окном.

Три года.

Эдвард готовил всё это три года.

Он не знал, вернётся ли она.

Но строил место, в котором уже существовала её будущая жизнь.

— Где спальня? — спросила Джулия.

— Наверху. Вторая дверь справа.

— Ключ?

— В замке изнутри.

Она поднялась.

Эдвард не пошёл следом.

Спальня была просторной и слишком красивой.

Светлые стены.

Тёмное дерево.

Большое окно.

Никаких фотографий.

На кровати лежало сложенное покрывало.

В шкафу — пустые вешалки.

Это почти успокаивало.

Почти.

Джулия закрыла дверь.

Повернула ключ.

Проверила ручку.

Потом придвинула к двери кресло.

Сама рассмеялась.

Если бы кто-то рассказал ей вчера, что она добровольно закроется на ночь в доме Эдварда, она бы сочла это плохой шуткой.

Телефон завибрировал.

Майкл.

Она не ответила.

Через минуту сообщение:

«Я понимаю, что ты не хочешь говорить. Просто сообщи, что ты в безопасности».

Джулия написала:

«Да».

Потом заблокировала экран.

Она сняла одежду, приняла душ и долго стояла под горячей водой.

Когда вышла, услышала тихий стук.

Три удара.

— Кто?

— Я.

Эдвард.

— Что нужно?

— Еда у двери.

— Я не просила.

— Знаю.

— Тогда зачем?

— Потому что ты ничего не ела с утра.

Джулия посмотрела на дверь.

— Оставь.

— Уже.

Шаги удалились.

Она подождала минуту.

Открыла.

На полу стоял поднос.

Суп.

Хлеб.

Чай.

Без записки.

Без цветов.

Без попытки войти.

Она забрала поднос.

Есть не хотелось, но после нескольких ложек поняла, насколько голодна.

Телефон снова зазвонил.

Неизвестный номер.

Джулия замерла.

Звонок прекратился.

Сразу пришло сообщение.

«Тебе нравится комната?»

Она медленно поставила ложку.

Сердце ударило сильнее.

Она не ответила.

Второе сообщение:

«Он выбрал для тебя правую сторону кровати. Как раньше».

Джулия встала.

Огляделась.

Комната была пуста.

Она подошла к окну.

Снаружи — темнота.

Третье сообщение:

«Посмотри под подушку».

Она не двинулась.

Нет.

Это слишком просто.

Слишком очевидно.

Джулия открыла дверь.

— Эдвард!

Он появился почти сразу.

Не бежал, но двигался быстро.

— Что?

Она показала телефон.

Он прочитал.

Поднял глаза на кровать.

— Не трогай.

— Я и не собиралась.

Эдвард вошёл.

Джулия заметила, что он автоматически осмотрел углы, окно, шкаф.

— Камер здесь нет, — сказал он.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я проверял дом сам.

— Сегодня?

Он промолчал.

— Вот именно.

Эдвард достал телефон.

— Охрана поднимется.

— Нет.

— Почему?

— Сначала подушка.

— Джулия..

— Если там бомба, человек, который пишет, хочет убить нас обоих. Но я думаю, там не бомба.

— На основании?

— На основании того, что он хочет, чтобы я боялась. Мёртвая я ему неинтересна.

Эдвард посмотрел на неё.

— Ты слишком быстро учишься.

— У хороших учителей.

Он не оценил.

— Выйди в коридор.

— Нет.

— Пожалуйста.

Она удивилась.

— Ещё раз.

— Что?

— Скажи «пожалуйста».

Эдвард посмотрел на неё так, будто момент был совершенно неподходящим.

— Выйди, пожалуйста.

— Хорошо.

Она вышла.

Эдвард не коснулся подушки. Сначала осмотрел кровать фонариком, потом осторожно поднял край.

Под ней лежала фарфоровая рука.

Только рука.

Белая.

Женская.

На тонком запястье была нарисована чёрная линия, похожая на браслет.

Эдвард застыл.

— Что это?

Он не ответил.

Джулия шагнула ближе.

— Ты знаешь?

— Да.

— Что?

— Такой браслет ты носила в ночь аварии.

Она посмотрела на фарфоровую руку.

Воспоминание вспыхнуло.

Тонкий чёрный браслет.

Подарок сестры.

Она действительно была в нём.

После той ночи браслет исчез.

— Кто может это знать?

— Ты. Я. Твоя сестра.

— Отец.

— Возможно.

— И люди, которые были со мной после звонка.

Эдвард медленно выпрямился.

— Джулия, собери вещи.

— Куда?

— В другую комнату.

— Зачем?

— Потому что в эту кто-то вошёл.

— А в другую не войдёт?

— Я поставлю человека у двери.

Она горько улыбнулась.

— Вот и клетка.

Эдвард замолчал.

— Что?

— Записка. «Он приготовил для тебя дом. Я приготовлю клетку».

Он смотрел на неё.

— Я не запираю тебя.

— Пока.

— Не буду.

— Ты не можешь это обещать.

— Могу.

— Пять лет назад тоже мог?

Эдвард отвёл глаза.

Это был ответ.

Джулия подошла ближе.

— Скажи мне одну вещь.

— Какую?

— Если бы сегодня я решила уйти отсюда одна, ты бы позволил?

Он долго молчал.

Слишком долго.

— Эдвард.

— Нет.

Она усмехнулась.

— Вот видишь.

— Потому что тебе угрожают.

— Причина всегда найдётся.

— Это не выдуманная причина.

— Я знаю. Но твой способ любить не меняется от того, реальна опасность или нет.

Он сжал пальцы.

— Ты хочешь, чтобы я открыл ворота и спокойно смотрел, как ты едешь неизвестно куда, когда кто-то уже дважды проник в твой дом?

— Я хочу, чтобы последнее слово о моей жизни было моим.

— Даже если оно убьёт тебя?

— Даже тогда.

Эдвард резко отвернулся.

— Не говори так.

— Почему?

— Потому что я уже один раз видел, как твой выбор почти убил меня.

Тишина стала тяжёлой.

Джулия побледнела.

— Наконец-то.

— Что?

— Вот зачем ты вернулся.

Он посмотрел на неё.

— Нет.

— За этим. Чтобы наказать.

— Я вернулся за правдой.

— И за мной.

Он не ответил.

— Скажи.

— Да.

— Зачем?

— Потому что пять лет пытался представить жизнь, в которой тебя нет.

— И?

Эдвард усмехнулся без улыбки.

— Получилось плохо.

Джулия почувствовала, как что-то дрогнуло внутри.

Она ненавидела это.

Ненавидела, что один его взгляд всё ещё способен дотянуться до той женщины, которой она была пять лет назад.

— Это не любовь, — сказала она.

— Возможно.

— Что тогда?

Он сделал шаг ближе.

— Я ещё не решил.

— Врёшь.

— Да.

— И что правда?

Эдвард смотрел ей прямо в глаза.

— Я хотел увидеть, как ты испугаешься меня.

Джулия не двинулась.

— Продолжай.

— Хотел, чтобы ты поняла, что было со мной. Чтобы каждое утро просыпалась и не знала, что будет дальше. Чтобы ждала шагов за дверью. Чтобы боялась звука телефона.

Она почувствовала холод.

Вот он.

Настоящий Эдвард.

Не мужчина с супом у двери.

Не человек, который учится говорить «пожалуйста».

Тот, кто пять лет носил месть внутри.

— И теперь?

Он посмотрел на фарфоровую руку на кровати.

— Теперь кто-то делает это вместо меня.

— Тебя это расстраивает?

— Меня это пугает.

— Почему?

Эдвард перевёл взгляд на неё.

— Потому что я не знаю, где закончится его игра.

— А твоя?

Пауза.

— Моя должна была закончиться раньше.

— Когда?

— Когда я увидел тебя в гостинице.

Джулия почувствовала, как дыхание сбилось.

— И что произошло?

— Я понял, что пять лет ненависти не хватило.

— Для чего?

— Чтобы перестать тебя любить.

Она отвернулась.

Слишком поздно.

Слова уже попали туда, куда не должны были.

— Не надо.

— Ты спросила.

— Я не просила признаний.

— Это не признание.

— А что?

— Проблема.

Джулия встретила его взгляд.

— Для кого?

— Для меня.

Он отошёл к окну.

— Собирай вещи. Перенесём тебя вниз.

— Я останусь здесь.

— Нет.

Она подняла бровь.

Эдвард закрыл глаза.

— Пожалуйста.

— Уже лучше.

Он повернулся.

— Ты издеваешься.

— Немного.

— После всего?

— Именно после всего.

На секунду между ними возникло что-то почти прежнее.

Почти лёгкое.

И это было опаснее угроз.

* * *

Они перенесли вещи в комнату на первом этаже.

Охрана проверила спальню, вентиляцию, окна и коридор. Никого не нашли.

Камеры показали пустой коридор.

Никто не входил.

Фарфоровая рука появилась под подушкой так же невозможным образом, как первая кукла в доме Джулии.

— Значит, камеры взломаны, — сказал Эдвард.

— Или у тебя плохая охрана.

— Или человек внутри системы.

— Опять.

— Да.

Он не стал спорить.

Около полуночи Джулия легла, но сон не приходил.

Дом скрипел.

Ветер бил ветвями по стеклу.

Каждый звук казался шагом.

В 1:13 она открыла глаза.

В комнате было темно.

Сначала Джулия не поняла, что её разбудило.

Потом услышала.

Щелчок.

Дверная ручка медленно опустилась.

Она села.

Замок был закрыт.

Ручка вернулась на место.

Тишина.

Джулия потянулась к телефону.

Экран не загорелся.

Она нажала кнопку.

Ничего.

Телефон был выключен.

Хотя перед сном заряд показывал восемьдесят процентов.

Снаружи снова щёлкнул замок.

На этот раз ключ повернулся сам.

Джулия замерла.

Дверь открылась на несколько сантиметров.

— Эдвард?

Никто не ответил.

Она встала.

Сердце билось тяжело, но сознание оставалось странно ясным.

На тумбочке лежала металлическая лампа.

Джулия взяла её обеими руками.

Дверь открылась ещё шире.

В проёме стоял человек.

Не Эдвард.

На лице — чёрная маска.

Джулия ударила первой.

Лампа попала мужчине в плечо.

Он выругался и бросился вперёд.

Она успела закричать.

Рука закрыла ей рот.

Запах ткани.

Резкий химический запах.

Джулия укусила ладонь.

Человек дёрнулся.

Она ударила ногой.

В коридоре раздались шаги.

Крик.

Потом выстрел.

Джулия не поняла, кто стрелял.

Мужчина потащил её к окну.

Стекло уже было открыто.

Значит, он вошёл не через дверь.

Или вышел бы через окно.

Она сопротивлялась.

Царапалась.

Била локтем.

— Живая нужна! — прошипел кто-то снаружи.

Не один.

Их было несколько.

Джулия услышала голос Эдварда:

— Отпусти её!

Мужчина прижал что-то к её шее.

Холод металла.

— Ещё шаг — и всё.

Эдвард появился в коридоре.

Босиком.

В тёмной рубашке.

В руке пистолет.

Лицо было совершенно спокойным.

Только глаза выдавали ярость.

— Ты не выстрелишь, — сказал похититель.

— Почему?

— Попадёшь в неё.

— Возможно.

Джулия услышала старое слово и почти рассмеялась бы, если бы не нож у горла.

— Эдвард, — тихо сказала она.

Он посмотрел на неё.

— Я здесь.

— Не геройствуй.

Уголок его губ едва дрогнул.

— Поздно.

Снаружи раздался автомобильный двигатель.

Похититель дёрнул Джулию к окну.

Она поняла: ещё секунда — и её вытащат наружу.

Тогда она сделала единственное, что могла.

Резко опустилась вниз.

Нож скользнул по коже.

Эдвард выстрелил.

Грохот ударил по комнате.

Мужчина вскрикнул.

Джулия вырвалась.

Эдвард схватил её за руку и дёрнул к себе.

Второй выстрел пришёл снаружи.

Стекло разлетелось.

Эдвард толкнул Джулию на пол и накрыл собой.

Она услышала, как он тяжело выдохнул.

— Ты ранен?

— Нет.

— Уверен?

— Да.

Снаружи завизжали шины.

Охрана побежала к воротам.

Эдвард поднялся первым.

Похититель лежал возле окна, держась за плечо.

Он был жив.

Эдвард подошёл и сорвал с него маску.

Джулия увидела мужчину лет сорока пяти.

Лицо незнакомое.

Но Эдвард узнал.

— Картер.

Мужчина улыбнулся сквозь боль.

— Крейн.

— Кто тебя послал?

— Ты знаешь.

Эдвард присел.

— Скажи.

— Уже поздно.

— Для кого?

Картер посмотрел на Джулию.

И улыбнулся.

— Для куклы.

Эдвард ударил его.

Один раз.

Коротко.

Так быстро, что Джулия не успела остановить.

— Ещё раз назовёшь её так — потеряешь зубы.

Картер сплюнул кровь.

— Ты правда ничего не понял.

— Просвети.

— Она никогда не была твоей.

Эдвард замер.

Джулия увидела, как изменилось его лицо.

Картер продолжил:

— Ни тогда. Ни сейчас.

— Кто тебя послал?

— Человек, который знает, что ты делаешь с любимыми вещами.

— Она не вещь.

Картер засмеялся.

— Пять лет понадобилось?

Эдвард поднял пистолет.

— Эдвард! — сказала Джулия.

Он посмотрел на неё.

— Не надо.

— Он знает.

— Именно поэтому не убивай.

Несколько секунд Эдвард стоял неподвижно.

Потом опустил оружие.

— Связать его.

Охранник подбежал и увёл раненого.

Джулия только теперь почувствовала боль в шее.

Коснулась.

На пальцах появилась тонкая полоска крови.

Эдвард увидел.

Подошёл.

— Дай посмотреть.

— Ничего серьёзного.

— Джулия.

Она хотела отступить.

Не смогла.

Ноги дрожали.

Эдвард осторожно коснулся кожи возле пореза.

Его пальцы были тёплыми.

— Поверхностно.

— Отлично.

— Ты могла погибнуть.

— Я заметила.

— Я говорил, что комната небезопасна.

Она резко отстранилась.

— Только не начинай.

— Что?

— «Я говорил».

Эдвард закрыл рот.

Джулия тяжело дышала.

— Вот сейчас особенно не надо превращать это в доказательство того, что ты всегда прав.

Он молчал.

Потом тихо сказал:

— Хорошо.

Она посмотрела на него.

— Я хочу уехать.

— Куда?

— Не знаю.

— Сейчас нельзя.

— Эдвард.

Он сжал челюсть.

— Я знаю.

— Что знаешь?

— Что это твой выбор.

— И?

— И если ты хочешь уехать, я отвезу.

Джулия неожиданно почувствовала слёзы.

Не страх.

Не благодарность.

Усталость.

— Я не хочу, чтобы ты меня вёз.

— Хорошо.

— Я хочу сама.

— Машина готова.

— И ворота откроешь?

Он посмотрел на неё.

Тяжело.

Долго.

— Да.

Джулия почти поверила.

Почти.

Потом в коридоре появился охранник.

— Господин Крейн.

Эдвард не обернулся.

— Что?

— Картер сбежал.

Он резко повернулся.

— Как?

— Отключился свет на восточной стороне. Двое людей напали на охрану. Забрали его.

— Машина?

— Чёрный фургон. Номер поддельный.

Эдвард выругался.

Джулия закрыла глаза.

— Конечно.

Охранник продолжил:

— И ещё.

— Что?

— В комнате видеонаблюдения нашли это.

Он протянул телефон.

На экране была фотография.

Джулия спала в этой комнате.

Снимок сделан меньше часа назад.

Рядом с кроватью стояла фарфоровая кукла с её лицом.

Но теперь кукла была одета в белое платье.

На груди красной краской выведено одно слово:

«Моя».

Джулия долго смотрела.

Эдвард взял телефон.

Лицо стало мёртвым.

— Это не моё, — сказал он.

— Я знаю.

— Откуда?

Она посмотрела на него.

— Потому что ты бы написал «моя» мне в лицо.

На секунду в его глазах мелькнуло что-то почти болезненное.

— Раньше — да.

— А теперь?

Он посмотрел на разбитое окно.

— Теперь я начинаю понимать, почему ты боялась.

Джулия ничего не ответила.

Снаружи за воротами снова послышался двигатель.

Все обернулись.

Чёрная машина прорвалась через боковой въезд.

Охрана закричала.

Свет в доме погас.

В темноте кто-то схватил Джулию сзади.

Она успела только вдохнуть.

На рот легла ткань.

Сладкий химический запах ударил в голову.

Она услышала Эдварда.

Он крикнул её имя.

Джулия попыталась ответить.

Не смогла.

Последнее, что она почувствовала, — холодный фарфор, прижатый к её ладони.

А потом дом исчез.

* * *

Очнулась Джулия от тишины.

Не от боли.

Не от света.

Именно от тишины.

Она открыла глаза.

Над ней был незнакомый потолок.

Серый.

Высокий.

Воздух пах деревом и пылью.

Она попыталась подняться.

Голова сразу закружилась.

Руки свободны.

Ноги тоже.

Это удивило.

Джулия села.

Она лежала на большой кровати в комнате без окон.

На стенах висели фотографии.

Сначала она не поняла, что изображено.

Потом увидела себя.

Джулия в кафе.

Джулия возле дома.

Джулия выходит из машины.

Джулия смеётся с сестрой.

Джулия спит в самолёте.

Джулия пять лет назад рядом с Эдвардом.

Десятки снимков.

Сотни.

И в центре стены — огромная фотография той ночи у моста.

Машина Эдварда.

Разбитое ограждение.

Чёрная вода.

Джулия встала.

Дверь была заперта.

На столе стояла фарфоровая кукла.

Та самая.

С её лицом.

Теперь на кукле было белое платье.

Джулия подошла.

На шее появилась новая надпись.

«Добро пожаловать домой».

За дверью раздались шаги.

Медленные.

Тяжёлые.

Джулия отступила.

Замок щёлкнул.

Дверь открылась.

На пороге стоял мужчина.

Не Эдвард.

Но голос она уже слышала.

— Наконец-то, — сказал он. — Теперь можно начинать.

Глава 7. Чужой дом

Мужчина на пороге не торопился входить.

Он стоял в полосе света, падавшей из коридора, и смотрел на Джулию с тем неприятным спокойствием, которое бывает у людей, заранее уверенных в чужой беспомощности. На вид ему было около пятидесяти. Седина у висков, тёмный костюм без галстука, чистые руки. Ни маски, ни оружия напоказ.

От этого становилось только хуже.

— Кто вы? — спросила Джулия.

— Сейчас это не самое важное.

— Для меня — самое.

Мужчина чуть улыбнулся.

— Вы всё такая же.

Джулия почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— Мы знакомы?

— Нет.

— Тогда откуда вы знаете, какая я?

Он вошёл и закрыл дверь за собой.

Щёлкнул замок.

Джулия не отступила.

— Откройте.

— Позже.

— Вы меня похитили.

— Я вас спас.

Она коротко рассмеялась.

— Сегодня все мужчины решили меня спасать.

— В этом и проблема. Каждый из них спасает вас для себя.

Мужчина подошёл к столу и поправил фарфоровую куклу с её лицом. Сделал это осторожно, почти нежно.

Джулии захотелось разбить её об стену.

— Как вас зовут?

— Адриан Вейл.

Имя ничего ей не сказало.

— Я должна вас знать?

— Нет. Но Эдвард знает.

— Конечно.

Она огляделась. Комната без окон. Одна дверь. Стены, увешанные фотографиями. Кровать. Стол. Стул. В углу — камера под потолком.

Джулия подняла голову.

— Это для моей безопасности?

— Нет. Это чтобы я знал, что вы не сделаете глупость.

— Какая честность.

— Я не Эдвард.

— Уже заметила.

Адриан снова улыбнулся.

— Именно поэтому вы пока живы.

Джулия замерла.

Он сказал это без угрозы. Почти буднично.

— Что вам нужно?

— Ключ.

Она не удивилась.

После всего, что произошло за последние сутки, ключ превратился в центр истории, хотя она даже не знала, где он.

— Его у меня нет.

— Знаю.

— Тогда зачем я здесь?

— Потому что вы знаете, где он может быть.

— Не знаю.

— Вспомните.

— Пять лет прошло.

— Память — странная вещь. Она забывает события, но сохраняет запахи, жесты, страх. Иногда нужно просто создать правильные условия.

Джулия посмотрела на фотографии.

— Поэтому вы собрали это?

— Не я.

— Кто?

Адриан не ответил.

— Мой отец?

На его лице ничего не изменилось.

— Эдвард?

Тишина.

— Майкл?

Адриан сел на стул.

— Интересно, что имя мужа вы произнесли последним.

— Не играйте со мной.

— Я не играю. Игра началась задолго до меня.

Джулия подошла ближе.

— Где Эдвард?

— Ищет вас.

— Он найдёт.

— Разумеется.

Ответ прозвучал слишком спокойно.

— Вы этого хотите.

Адриан посмотрел ей в глаза.

— Наконец-то.

Джулия почувствовала холод.

— Я приманка.

— Вы всегда ею были.

— Для кого?

— Для всех.

Она отвернулась, чтобы не показать, как сильно её задели эти слова.

Фотографии на стене вдруг стали выглядеть иначе. Не воспоминания. Отчёт.

Она подошла к ближайшей.

На снимке ей было двадцать семь. Она выходила из книжного магазина с бумажным пакетом. Волосы короче, чем сейчас. Красное пальто.

— Это было до Эдварда, — сказала она.

— Да.

— За мной следили до знакомства с ним?

— За вашей семьёй следили давно.

Джулия медленно повернулась.

— Кто?

— Люди вашего отца. Люди его врагов. Люди, которые хотели знать, через кого на него можно воздействовать.

— А вы были кем?

Адриан слегка наклонил голову.

— Иногда одним. Иногда другим.

— Очень удобно.

— Очень выгодно.

— Значит, вы продаёте информацию.

— Раньше.

— А теперь?

— Теперь я закрываю старые долги.

Джулия посмотрела на него внимательнее.

На правой руке, у основания большого пальца, тянулся тонкий белый шрам. На запястье — след от старого ожога.

— Вы были там.

— Где?

— У моста.

Впервые его лицо изменилось.

Не сильно. Но достаточно.

— Почему вы так решили?

— Потому что вы говорите о тех событиях не как человек, который потом прочитал отчёт.

Адриан встал.

— У Эдварда был хороший вкус.

— В женщинах?

— В противниках.

— Не поняла.

— Он всегда выбирал людей, которые могли удивить.

— Я не его противник.

— Вы уверены?

Джулия промолчала.

Адриан подошёл к двери.

— Я принесу воду.

— И телефон.

— Нет.

— Тогда хотя бы скажите Эдварду, что я жива.

Он остановился.

— Он уже знает.

— Откуда?

— Потому что иначе не было бы смысла вас забирать.

Дверь закрылась.

Джулия услышала два оборота ключа.

Она осталась одна.

* * *

Первое правило паники Джулия усвоила ещё пять лет назад: если позволить телу испугаться раньше головы, ты проиграл.

Она села на кровать и заставила себя дышать медленно.

Раз.

Два.

Три.

Комната.

Дверь.

Камера.

Вентиляционная решётка над шкафом.

Розеток две.

Лампа тяжёлая, но провод короткий.

Стул деревянный.

На столе кукла.

Она взяла её в руки.

Фарфор был гладким и холодным.

Платье белое, тонкая вышивка по вороту. Лицо повторяло её черты слишком точно.

Джулия повернула куклу.

На спине, под волосами, увидела маленькую цифру.

17.

Она нахмурилась.

Провела пальцем.

Не краска. Гравировка.

Семнадцать.

Что это значило?

Номер модели?

Дата?

Комната?

Она поставила куклу на стол и подошла к фотографиям.

На некоторых тоже были маленькие отметки в углу.

3.

8.

11.

17.

Джулия стала снимать их со стены.

Фотографии были закреплены не клеем, а тонкими металлическими зажимами. На обороте каждой — дата и место.

Некоторые даты она помнила.

Другие — нет.

Одна фотография заставила её остановиться.

Она стояла возле здания банка, в тёмно-зелёном платье, с чёрной сумкой на плече.

Дата — за три дня до аварии.

На обороте цифра 17.

Джулия всмотрелась.

В руке у неё был ключ.

Тот самый.

Латунный.

На чёрной ленте.

Она не помнила этот момент.

Совсем.

Но фотография существовала.

За её спиной был вход в банк.

Название частично закрывала ветка дерева.

Джулия приблизила снимок к свету.

«..National Trust».

Сердце ускорилось.

Ячейка.

Эдвард говорил о ячейке.

Она действительно могла быть там.

Но зачем она пришла в банк одна?

И почему ничего об этом не помнит?

Она перевернула фотографию.

Кроме даты и цифры 17 — ничего.

Джулия сняла следующий снимок.

Через два дня.

Она выходит из того же банка.

Сумки уже нет.

Цифра 18.

Ещё одна фотография.

Вечер перед аварией.

Джулия садится в машину отца.

Цифра 19.

Она почувствовала тошноту.

Это не случайные номера.

Это последовательность.

Кто-то документировал последние дни перед аварией.

Джулия сняла фотографию номер 20.

Мост.

Разбитое ограждение.

Пустая дорога.

И маленькая фигура у края воды.

Мужчина.

Она поднесла снимок ближе.

Лица не видно.

Но на нём светлая рубашка.

На плече — тёмное пятно.

Джулия перестала дышать.

Человек из её сна.

Тот самый образ, который пять лет поднимался из чёрной воды.

Она считала его фантазией.

Но фотография была перед ней.

Значит, она видела это.

И забыла.

Дверь открылась.

Адриан вошёл с бутылкой воды и остановился.

— Быстро.

Джулия держала снимок обеими руками.

— Это Эдвард?

Адриан поставил воду.

— Вы скажите.

— Это он?

— Да.

Комната будто качнулась.

— Я была там?

— Да.

— После падения машины?

— Да.

— Я видела его живым?

Адриан молчал.

— Отвечайте!

— Видели.

Джулия села.

Колени перестали держать.

— Нет.

— Да.

— Я не помню.

— В этом и проблема.

— Что со мной сделали?

Адриан посмотрел на неё долго.

— Это вы должны вспомнить.

Она бросила фотографию на стол.

— Вы всё знаете и специально тянете.

— Я знаю факты. Мне нужна ваша память.

— Зачем?

— Потому что только вы знаете, куда делся ключ.

— Я сказала — не знаю.

— На фотографии вы входите в банк с ним. Выходите без него.

Джулия посмотрела на снимки.

— Значит, он остался там.

— Возможно.

— Тогда откройте ячейку.

— Без номера нельзя.

Она посмотрела на цифру 17 на обороте.

— Семнадцать.

Адриан усмехнулся.

— Было бы слишком просто.

— А эта цифра что означает?

— День наблюдения.

— Вы следили за мной?

— Не я лично.

— Кто?

Он ничего не сказал.

Джулия встала.

— Мой отец?

— Частично.

— Эдвард?

— Нет.

— Кто тогда?

Адриан подошёл к фотографии моста.

— Человек, который после аварии должен был убедиться, что Эдвард мёртв.

Джулия похолодела.

— Виктор Лебедев.

— В том числе.

— В том числе?

— Их было трое.

— Кто остальные?

— Один мёртв.

— А третий?

Адриан посмотрел на неё.

— Вы с ним живёте.

Джулия не сразу поняла.

Потом сердце будто остановилось.

— Майкл?

Адриан не ответил.

— Нет.

— Почему нет?

— Потому что Майкл появился позже.

— В вашей жизни — позже.

— Это ложь.

— Хотите верить — верьте.

Джулия схватила бутылку и швырнула в него.

Адриан уклонился.

Бутылка ударилась о стену.

— Не смейте.

— Я ничего не делаю.

— Вы пытаетесь заставить меня подозревать мужа.

— Вам для этого уже не нужна моя помощь.

Она подошла к нему.

— Если Майкл был на мосту, почему Эдвард не узнал его?

— Потому что Эдвард почти умер.

— А потом?

— Потом Майкл сменил имя.

— Что?

— Фамилию.

— Какую фамилию он носил?

Адриан улыбнулся.

— Вот теперь мы разговариваем правильно.

Джулия почувствовала желание ударить его.

— Отвечайте.

— Майкл Роуэн. Так он проходил в старых бумагах под рабочей фамилией. Сейчас ты знаешь его как Майкла Харта.

Имя ничего ей не сказало.

— И что?

— Поищите в памяти.

— Перестаньте говорить загадками.

— Ваш отец однажды упоминал Роуэна при вас.

Джулия закрыла глаза.

Отец.

Гостиная.

Телефонный разговор.

«Роуэн всё сделает».

Или ей уже внушили эту память?

Она открыла глаза.

— Вы специально смешиваете правду и ложь.

— Конечно.

Честность снова оказалась неожиданной.

— Зачем?

— Чтобы вы перестали доверять каждому слову, которое вам дают готовым.

— Включая ваши?

— Особенно мои.

Он развернулся к двери.

— Через час вернусь.

— Куда вы идёте?

— Проверить, насколько быстро Эдвард учится.

— Что это значит?

Адриан открыл дверь.

— Он должен выбрать: искать вас или идти за ключом.

— Он выберет меня.

Мужчина посмотрел через плечо.

— Вы всё ещё так уверены?

Дверь закрылась.

* * *

Эдвард выбрал её.

Она узнала это через двадцать семь минут.

Сначала погас свет.

Потом где-то далеко раздался глухой удар.

Через несколько секунд — второй.

Сработала тревога.

Красная лампа над дверью начала мигать.

Джулия встала.

В коридоре послышались шаги.

Крик.

Выстрел.

Ещё один.

Она отступила к стене и схватила стул.

Замок щёлкнул.

Дверь распахнулась.

На пороге был не Адриан.

Эдвард.

Без пальто, с кровью на виске и пистолетом в руке.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

— Ты жива.

— Пока.

Он вошёл, быстро осмотрел комнату.

— Где Вейл?

— Ушёл.

— Когда?

— Полчаса назад.

Эдвард увидел фотографии.

Лицо изменилось.

— Чёрт.

— Ты знаешь это место?

— Теперь знаю.

— Кто такой Адриан Вейл?

— Потом.

— Нет.

— Джулия, у нас нет времени.

— Ты опять начинаешь.

Он закрыл глаза на секунду.

— Пожалуйста. Выйдем отсюда. Потом отвечу.

Она посмотрела на его висок.

— Ты ранен.

— Царапина.

— Кто стрелял?

— Люди Вейла.

— Почему ты вообще нашёл меня?

Эдвард показал маленький передатчик.

— Фарфоровая рука.

— Что?

— В ней был маяк.

— Ты поставил?

— Нет. Но нашёл частоту.

— Значит, тот, кто оставил её у меня, хотел, чтобы ты нашёл меня.

— Да.

Джулия вспомнила слова Адриана.

Он должен выбрать: искать вас или идти за ключом.

— Это ловушка.

— Знаю.

— И ты пришёл.

Эдвард посмотрел на неё так, будто вопрос был странным.

— Конечно.

Снаружи снова прозвучал выстрел.

Он взял её за запястье.

Джулия мгновенно остановилась.

Эдвард почувствовал.

Разжал пальцы.

— Идём?

Не «иди».

Не «быстро».

Вопрос.

Джулия кивнула.

Они вышли.

Коридор был узкий, бетонный. На полу лежал мужчина в чёрном. Живой — грудь поднималась.

— Ты стрелял?

— В плечо.

— Уже прогресс.

— Спасибо.

Даже сейчас он почти улыбнулся.

Они дошли до лестницы.

Наверху послышались голоса.

Эдвард остановил её жестом.

Джулия уже хотела возмутиться, но увидела, как он прислушивается.

— Двое, — прошептал он.

— Откуда знаешь?

— Шаги.

— И что будем делать?

Он посмотрел на неё.

— Ты останешься здесь.

— Нет.

— Джулия.

— Ты спросил — я ответила.

— Это не дискуссия.

— Тогда зря учился.

Наверху кто-то крикнул.

Эдвард тихо выругался.

— Хорошо. За мной. Не отходи.

Они поднялись.

Первый мужчина появился из-за угла.

Эдвард ударил его рукоятью пистолета.

Второй бросился к Джулии.

Она успела схватить со стены огнетушитель и ударила его в грудь.

Мужчина пошатнулся.

Эдвард закончил.

— Неплохо.

— Я не фарфоровая.

— Уже понял.

Они выбежали наружу.

Это был старый промышленный комплекс.

Ночь.

Дождь.

Складские корпуса, бетон, ржавые ворота.

Джулия остановилась.

— Я была здесь.

Эдвард резко повернулся.

— Что?

— Подвеска. Координаты. Это то место?

Он посмотрел вокруг.

— Да.

— Я была здесь пять лет назад.

— С кем?

— Не знаю. Но я узнаю лестницу.

Эдвард приблизился.

— Что ещё помнишь?

Она закрыла глаза.

Сырая стена.

Стук каблуков.

Чёрная сумка.

Ключ.

Мужской голос:

«Если что-то случится, семнадцать».

Джулия открыла глаза.

— Семнадцать.

— Что?

— Номер.

— Ячейки?

— Возможно.

Он почти улыбнулся.

— Ненавижу это слово.

Она посмотрела на него.

— Теперь понимаешь?

— Да.

Вдалеке завёлся автомобиль.

Эдвард схватил её за руку — и снова сразу ослабил пальцы.

— Машина там.

— Твоя?

— Да.

— Где Майкл?

— Не знаю.

Джулия остановилась.

— Что значит не знаешь?

— После нападения он исчез.

— Исчез?

— Телефон выключен. Дома его нет.

Адриан.

«Третий — тот, с кем вы живёте».

Джулия почувствовала, как земля под ногами становится ненадёжной.

— Эдвард, ты знал фамилию Роуэн?

Он застыл.

— Откуда ты её знаешь?

— Ответь.

— Да.

— Роуэн — это Майкл Харт.

Лицо Эдварда стало жёстким.

— Кто тебе сказал?

— Адриан.

— Чёрт.

— Значит, правда?

— Не знаю.

— Ты только что сказал, что знаешь фамилию.

— Знаю Роуэна. Но не знал, что это Майкл.

— Кто он?

Эдвард смотрел в сторону склада.

— Один из людей, которые были у моста.

Джулия перестала чувствовать холод.

— Нет.

— Я не уверен.

— Не защищай его.

— Я не защищаю. Я не видел лица тогда.

— Но фамилию слышал.

— Да.

— От кого?

— От человека, который вытащил меня из воды.

Джулия смотрела на него.

— Кто тебя вытащил?

Эдвард ответил не сразу.

— Адриан Вейл.

Всё внутри стало тихо.

— Он тебя спас?

— Да.

— Тогда почему сейчас похитил меня?

— Потому что Адриан никогда ничего не делает бесплатно.

— Что ты ему должен?

Эдвард отвёл взгляд.

— Жизнь.

— Это я уже поняла.

— И кое-что ещё.

— Что?

— Правду, которую я от него скрыл.

Джулия устало рассмеялась.

— Конечно. Ещё одна правда.

— Не здесь.

— Вы все обожаете эту фразу.

— Сейчас действительно не здесь.

Он кивнул в сторону машины.

Они побежали.

На полпути раздался выстрел.

Эдвард дёрнулся.

Джулия увидела кровь на его рубашке.

— Эдвард!

Он опустился на одно колено.

— В машину.

— Куда попали?

— Плечо.

— Покажи.

— Джулия, в машину.

— Нет.

Она сорвала с себя шарф и прижала к ране.

Эдвард стиснул зубы.

— Ты невыносимая.

— Уже слышала.

— Я серьёзно.

— А я очень послушная. Особенно под пулями.

Он коротко рассмеялся.

Второй выстрел ударил по металлу рядом.

Они добрались до автомобиля.

Эдвард сел на пассажирское место.

Джулия — за руль.

— Ключи?

Он протянул.

— Ты умеешь водить это?

— Машина, а не космический корабль.

— Иногда сомневаюсь.

Она завела двигатель.

Ворота впереди были закрыты.

— Держись.

— Джулия…

— Поздно.

Она нажала на газ.

Машина ударила ворота.

Металл согнулся.

Второй удар выбил створку.

Они вылетели на дорогу.

В зеркале остался склад.

Красные огни.

Фигуры людей.

И Адриан Вейл, стоящий под дождём у входа.

Он не стрелял.

Просто смотрел им вслед.

Будто всё произошло именно так, как он хотел.

* * *

Через двадцать минут Джулия остановилась у круглосуточной клиники.

Эдвард потерял много крови, но был в сознании.

— Не называй имя, — сказал он.

— Ты сейчас серьёзно?

— У меня нет документов на это имя.

— Ты вернулся из мёртвых без документов?

— С документами. Просто не на имя Эдварда Крейна.

— Как тебя сейчас зовут?

Он назвал чужое имя.

Она внимательно всмотрелась в него.

— Прекрасно. Я даже не знаю, кого привезла лечить.

— Меня.

— Это всё, что у нас осталось от определённости?

— Похоже.

В клинике пулю не нашли — она прошла навылет. Врач наложил швы, дал обезболивающее и настоял на наблюдении.

Джулия сидела в коридоре.

На телефоне было двадцать три пропущенных звонка.

Полиция.

Сестра.

Неизвестные номера.

Ни одного от Майкла.

Она набрала его сама.

Телефон выключен.

Ещё раз.

На несколько секунд всё стихло.

Джулия открыла поисковую строку.

«Майкл Роуэн» — старое рабочее имя Майкла Харта.

Ничего.

«Michael Rowan bridge Edward Crane».

Ничего.

Она изменила запрос.

Через несколько минут нашла старую архивную заметку о компании отца.

В списке консультантов значился человек по имени Майкл Роуэн.

Фотографии не было.

Но год совпадал.

Джулия смотрела на экран, пока буквы не начали расплываться.

Дверь кабинета открылась.

Эдвард вышел с перевязанным плечом.

— Что нашла?

Она показала телефон.

Он прочитал.

— Это ещё ничего не доказывает.

— Ты теперь защищаешь моего мужа?

— Я защищаю тебя от выводов без доказательств.

— Забавно слышать это от человека, который пять лет строил месть на выводах без доказательств.

Эдвард замер.

— Справедливо.

Джулия убрала телефон.

— Адриан показал мне фотографию.

— Какую?

— Ты после аварии выходишь из воды.

Эдвард побледнел.

— Такой фотографии не должно существовать.

— Но существует.

— Ещё?

— Я возле банка. С ключом.

Он сел рядом.

— Ты вспомнила банк?

— Нет. Но на снимке я туда вхожу.

— Какой банк?

Она назвала часть вывески.

Эдвард закрыл глаза.

— Знаешь?

— Да.

— И?

— Там у моего отца была закрытая ячейка.

— Твоего отца?

— Да.

— Но ключ дал мне ты.

— Потому что я перевёл ячейку на другое имя.

— Чьё?

Он посмотрел на неё.

— Твоё.

Джулия почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Значит, если она существует, открыть её могу только я.

— Да.

— И Адриан это знает.

— Теперь — точно.

— А отец?

— Возможно.

Она устало улыбнулась.

— Снова.

— На этот раз действительно возможно.

— А Майкл?

Эдвард ничего не сказал.

— Он тоже может знать?

— Если он Роуэн — да.

Джулия встала.

— Мы едем в банк.

— Сейчас ночь.

— Утром.

— Нет.

Она посмотрела на него.

Эдвард вздохнул.

— Я хотел сказать: не сразу. Сначала проверим, кто наблюдает за банком.

— Это другое.

— Учусь.

— Медленно.

— Учитель строгий.

Она впервые за весь день почти улыбнулась.

Почти.

Телефон завибрировал.

Сообщение с номера Майкла.

Всего одна строка:

«Не открывай ячейку 317».

Джулия перечитала.

317.

Номер гостиничного номера, где она впервые увидела живого Эдварда.

И теперь — номер ячейки.

Она показала сообщение.

Эдвард медленно поднял взгляд.

— Это не совпадение.

— Я знаю.

Следом пришла фотография.

Майкл сидел на стуле в незнакомой комнате.

Руки связаны.

На груди приколота маленькая фарфоровая кукла без лица.

Под фотографией было написано:

«Один ключ. Две жизни. Выбирай, Джулия».

Глава 8. Один ключ — две жизни

Майкл сидел на стуле посреди комнаты, привязанный за запястья к подлокотникам.

На этот раз он не пытался скрыть страх.

Джулия остановилась в дверях.

Человек, который привёл её сюда, остался за спиной. Его имя она уже знала — Адриан Вейл. Когда-то он работал рядом с Эдвардом, потом исчез из его жизни так же внезапно, как многие люди из тех лет. Только в отличие от остальных Адриан не выглядел человеком, который хочет мести.

Он выглядел человеком, который давно её получил.

— Джулия, — сказал Майкл.

Голос у него был хриплый.

— Ты ранен?

— Нет.

— Они тебя били?

Он покачал головой.

— Пока нет.

— Как трогательно, — произнёс Адриан.

Джулия не обернулась.

— Развяжи его.

— Нет.

— Тогда зачем ты привёл меня сюда?

— Чтобы ты наконец сделала выбор сама.

На небольшом столе лежали два предмета.

Первый — старый латунный ключ.

Тот самый.

Чёрная лента была выцветшей, но Джулия узнала её сразу.

Второй — телефон.

На экране застыл кадр с Эдвардом.

Он стоял возле ворот собственного дома. Рядом были двое охранников. Один держал оружие, второй говорил по рации.

Снимок был сделан несколько минут назад.

— Где ты взял ключ? — спросила Джулия.

— Он всё это время был ближе, чем ты думаешь.

— Где?

— У человека, которому ты доверяла.

Она посмотрела на Майкла.

Он опустил глаза.

— Нет, — сказала Джулия.

Майкл молчал.

— Скажи, что это не так.

— Джулия..

— Скажи.

Он выдохнул.

— Ключ был у меня.

Комната будто стала меньше.

— С какого момента?

— Почти с самого начала.

— Что значит «почти»?

— После той ночи.

Джулия медленно подошла ближе.

— После аварии?

— Да.

— Как он оказался у тебя?

Майкл посмотрел на Адриана.

— Не смотри на него. Смотри на меня.

Он поднял глаза.

— Твой отец передал мне сумку.

— Мою?

— Чёрную.

В памяти мгновенно вспыхнула та самая сумка.

Латунный ключ.

Таблетка.

Сон длиной почти в сутки.

Потом пустота.

— И ты нашёл ключ?

— Да.

— И пять лет молчал?

— Я не понимал, что он открывает.

— Тогда зачем оставил?

— Потому что твой отец сказал: если кто-нибудь спросит об этой вещи, я должен сообщить ему.

Джулия рассмеялась.

Сначала тихо.

Потом почти беззвучно.

— Значит, всё-таки сторож.

— Я не был сторожем.

— Нет? Ты женился на женщине, за которой должен был наблюдать, хранил вещь, украденную у неё, докладывал её отцу и называешь это чем?

— Потом всё изменилось.

— Когда?

— Когда я тебя полюбил.

Она посмотрела на него долго.

Когда-то эта фраза могла бы что-то спасти.

Теперь она только делала больнее.

— Любовь у вас всех какая-то одинаковая, — сказала Джулия. — Сначала врёте. Потом следите. Потом объясняете, что это ради меня.

Адриан усмехнулся.

— Наконец-то ты начинаешь видеть систему.

Она резко повернулась к нему.

— Не строй из себя единственного честного. Ты меня похитил.

— Да.

— Значит, ничем не лучше.

— Я и не говорил, что лучше.

Он подошёл к столу и указал на ключ.

— Но я дам тебе то, чего не дал ни один из них.

— Что?

— Выбор.

— Какой?

Адриан взял телефон и развернул экран к ней.

Картинка сменилась.

Теперь камера показывала другой ракурс.

Эдвард садился в машину.

— Через двадцать минут он будет здесь.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я сам оставил ему маршрут.

— Зачем?

— Хочу, чтобы он пришёл.

— Это ловушка.

— Конечно.

— И ты называешь это выбором?

Адриан положил телефон рядом с ключом.

— У тебя есть два варианта. Ты берёшь ключ, открываешь ячейку и отдаёшь мне то, что там лежит. Тогда Майкл уходит отсюда живым, а Эдвард даже не доберётся до здания.

— А второй?

— Ты отказываешься. Тогда Эдвард войдёт сюда.

— И?

— Один из них не выйдет.

Джулия почувствовала, как холод поднимается от живота к груди.

— Ты сумасшедший.

— Нет. Я очень долго был рядом с сумасшедшими. Есть разница.

— Что в ячейке?

— Ты узнаешь, когда откроешь.

— Нет. Если я должна выбирать, сначала скажи, ради чего.

Адриан несколько секунд смотрел на неё.

— Хорошо.

Он сел на край стола.

— Там не только финансовые документы.

— А что ещё?

— Запись.

Майкл резко поднял голову.

Адриан заметил.

— Видишь? Он знает.

Джулия повернулась к мужу.

— Какая запись?

Майкл не ответил.

— Майкл.

— Я не слышал её.

— Но знаешь, что она существует.

— Да.

— Что на ней?

Он сглотнул.

— Разговор перед аварией.

— Чей?

— Твоего отца и Эдварда.

Джулия замерла.

— Они разговаривали?

— За несколько часов до того, как машина упала с моста.

— О чём?

— Не знаю.

Адриан поднял палец.

— Вот здесь он действительно не врёт.

Её взгляд задержался на его лице.

— А ты знаешь?

— Только часть.

— Говори.

Адриан вздохнул.

— Твой отец предложил Эдварду сделку.

— Какую?

— Отдать документы и исчезнуть из твоей жизни.

— И Эдвард отказался?

— Не сразу.

Это было хуже ожидаемого.

— Что значит «не сразу»?

— Он попросил время.

Джулия почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

— Зачем?

— Не знаю.

— Врёшь.

— Нет. Именно это я хочу услышать на записи.

Она посмотрела на ключ.

Маленький.

Тусклый.

Почти смешной.

Пять лет вокруг него строилась чужая жизнь.

— Почему отец не открыл ячейку сам?

— Потому что она оформлена на двоих.

— На кого?

— На Эдварда.

Адриан сделал паузу.

— И на тебя.

Джулия медленно подняла глаза.

— Я никогда ничего не оформляла.

— Оформляла. Просто не помнишь.

— Это невозможно.

— После того вечера в Брюсселе Эдвард привёз тебя в банк.

— Нет.

— Вспоминай.

Она попыталась.

Ничего.

Только обрывки.

Мраморный пол.

Кабина лифта.

Эдвард держит её за руку.

Пожилой мужчина за столом.

Подпись.

Джулия закрыла глаза.

— Боже.

— Вспомнила?

— Не всё.

— Достаточно.

Она посмотрела на Майкла.

— Ты знал и это?

— Нет.

— Что ты вообще знал?

— Меньше, чем ты думаешь.

— И больше, чем говорил.

Он опустил голову.

— Да.

Адриан встал.

— Теперь решение.

— Нет.

— Что значит нет?

— Значит, я не буду играть по твоим правилам.

— У тебя нет других.

— Есть.

Она подошла к Майклу.

— Развяжи его.

— Нет.

— Тогда я не открою никакую ячейку.

— Эдвард уже едет.

— Пусть.

Адриан прищурился.

— Ты уверена?

— Нет.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Наконец-то честный ответ.

Он прошёл к двери.

— У тебя десять минут.

— А если я ничего не решу?

— Тогда решат мужчины.

Дверь закрылась.

Щёлкнул замок.

Джулия осталась с Майклом одна.

Несколько секунд они молчали.

Потом она подошла к нему.

— Нас слушают?

— Скорее всего.

— Камеры?

Он едва заметно повёл глазами в правый верхний угол.

Там была маленькая чёрная точка.

Джулия кивнула.

— Хорошо.

Она наклонилась к его рукам.

Верёвка была затянута плотно, но не профессионально.

— Что ты делаешь?

— Молчи.

— Джулия..

— Ещё раз скажешь моё имя этим тоном — оставлю тебя здесь.

Он почти улыбнулся.

Она дёрнула узел.

Не поддался.

— У тебя есть что-нибудь острое?

— В кармане пиджака.

Она проверила.

Пусто.

— Нет.

— Значит, забрали.

Джулия огляделась.

Стол.

Два стула.

Телефон.

Ключ.

Стеклянный графин с водой.

Она взяла графин.

— Не надо.

— Что?

— Разбивать.

— Почему?

— Они услышат.

— Они и так слушают.

— Тогда зачем?

Джулия поставила графин обратно.

— Правильно.

Она посмотрела на камеру.

— Адриан хочет, чтобы я выбрала одного из вас.

— Не выбирай.