Kitabı oxu: «Пока ты мне верил»
Глава 1. Девушка, которая ждёт несуществующий поезд
Андрей Душицкий не любил вокзалы поздно вечером. Днём они казались ему шумными, почти праздничными, набитыми чужими планами и чужими дорогами. Ночью же в них оставалось что-то тревожное: пустые пластиковые кресла, редкие объявления под высоким потолком, свет электронных табло и люди, которые слишком долго сидят на одном месте, потому что им либо некуда спешить, либо некуда возвращаться.
Он оказался здесь случайно. После встречи с заказчиком поезд из Нижнего Новгорода задержали почти на сорок минут, и Андрей приехал забрать партнёра по проекту, который в последний момент написал, что всё-таки возьмёт такси. Сообщение пришло, когда Андрей уже припарковался. Он выругался про себя, сунул телефон в карман и решил хотя бы выпить кофе перед дорогой домой.
Кофейня возле центрального входа закрывалась. Девушка за стойкой, не скрывая усталости, протирала кофемашину. Андрей взял последний американо в бумажном стакане и уже собирался уйти, когда заметил её.
Девушка сидела у дальней стены, под большим табло отправлений, на краю металлической скамьи. Возле неё не было ни чемодана, ни сумки, ни даже пакета. Только тонкое бежевое пальто, застёгнутое не на те пуговицы, и белый шарф, один конец которого почти касался пола. Она смотрела не на табло, а на стеклянные двери, словно ждала, что через них вот-вот войдёт кто-то определённый.
Андрей прошёл мимо. Потом остановился.
В обычной ситуации он бы не подошёл. Он был воспитан так, чтобы не вмешиваться в чужие дела без приглашения. Но в девушке было что-то не похожее на обычное ожидание. Она сидела слишком прямо, почти неподвижно, и только пальцы время от времени сжимали край шарфа.
Он посмотрел на часы. Было без четверти одиннадцать.
— Простите, — сказал Андрей, вернувшись на несколько шагов. — Вам помочь?
Она подняла голову не сразу. Сначала словно прислушалась к его голосу, потом посмотрела прямо на него.
У неё были серо-зелёные глаза и лицо, которое запоминалось не правильностью черт, а выражением. Тонкое, бледное, немного упрямое. Волосы собраны небрежно, будто утром она торопилась и потом целый день к ним не притрагивалась.
— Нет, спасибо.
Голос был спокойный.
— Вы давно здесь сидите?
— Не знаю.
Он невольно посмотрел на табло.
— Вы кого-то ждёте?
Девушка кивнула.
— Сестру.
— С какого поезда?
Она назвала номер.
Андрей машинально достал телефон. Он слишком привык проверять расписания, адреса, размеры и сроки — профессия архитектора сделала его почти болезненно точным в мелочах. Через несколько секунд он нахмурился.
— Вы уверены?
— Конечно.
— Такого поезда сегодня нет.
Она улыбнулась. Странно, почти снисходительно.
— Есть.
— Я сейчас смотрю расписание.
— В интернете много ошибок.
— Возможно. Но на табло его тоже нет.
Улыбка исчезла.
Она резко повернула голову к большому экрану, пробежала глазами строки и замерла.
— Его убрали.
— Кто?
— Поезд.
— Может быть, вы перепутали номер?
— Нет.
Теперь она отвечала слишком быстро.
Андрей присел на другой край скамьи, оставив между ними достаточно места.
— Как зовут вашу сестру?
Девушка посмотрела на него настороженно.
— Зачем вам?
— Незачем. Просто подумал: может, вы ей позвоните.
Она отвела взгляд.
— У меня нет телефона.
— Потеряли?
— Нет.
— Украли?
— Нет.
Андрей помолчал.
— Тогда где он?
Она посмотрела на свои ладони, как будто ответ мог быть написан на них.
— Дома.
Ответ показался ему настолько нелогичным, что он хотел переспросить, но не стал.
— А адрес сестры знаете?
— Она не здесь живёт.
— Вы можете кому-нибудь позвонить с моего телефона.
При слове «позвонить» её лицо изменилось. Не сильно — только губы сжались и плечи напряглись.
— Нет.
— Хорошо.
— Никому не звоните.
— Я и не собирался.
Она посмотрела на него внимательнее.
— Правда?
— Правда.
Несколько секунд они молчали. По громкой связи объявили прибытие электрички на соседнюю платформу. Где-то далеко прокатился по рельсам металлический гул.
— Вы замёрзли, — сказал Андрей.
— Нет.
— У вас руки дрожат.
Она спрятала кисти в рукава пальто.
— Мне просто холодно.
Он едва заметно улыбнулся.
— Это примерно то же самое.
Она впервые посмотрела на него без настороженности. В её глазах мелькнуло что-то почти весёлое.
— Вы всегда такой точный?
— К сожалению.
— Это скучно.
— Мне так уже говорили.
— Женщина?
Вопрос был неожиданным.
— Мать, — ответил Андрей.
Девушка тихо рассмеялась.
Этот смех сразу сделал её моложе. До этого Андрей дал бы ей около двадцати восьми, теперь — двадцать пять или двадцать шесть.
— А вас как зовут? — спросила она.
— Андрей.
— Только Андрей?
— Душицкий.
Она повторила фамилию едва слышно:
— Душицкий… Красиво.
— А вас?
Она помедлила.
— Лиза.
— Тоже только Лиза?
Её улыбка стала шире.
— Панина.
— Очень приятно, Лиза Панина.
— Пока ещё неизвестно.
Он рассмеялся.
— Что именно?
— Приятно вам или нет.
Андрей посмотрел на неё внимательнее. Если бы не отсутствие вещей, не странная история с поездом и не явная тревога при упоминании звонка, он решил бы, что перед ним просто немного эксцентричная девушка, которая умеет шутить в самый неожиданный момент.
— Где вы живёте? — спросил он.
— Недалеко.
— Это сколько?
— Минут сорок.
— Пешком?
— Если быстро.
— В одиннадцать вечера?
— Я умею ходить вечером.
— Я не сомневаюсь. Но могу вас подвезти.
Лиза сразу покачала головой.
— Не надо.
— Тогда такси.
— Не надо.
— Хорошо. Есть третий вариант?
Она посмотрела на стеклянные двери.
— Я подожду.
— Поезда, которого нет?
— Вы опять начинаете.
В её голосе впервые появилась раздражённость.
Андрей почувствовал, что перешёл какую-то невидимую границу.
— Простите.
Лиза обхватила себя руками и снова уставилась на вход.
Минуту спустя она спросила:
— Вы когда-нибудь ждали человека, хотя все говорили, что он не придёт?
Вопрос прозвучал тихо и совершенно не в тон предыдущему разговору.
Андрей задумался.
— Наверное, нет.
— Значит, вам повезло.
— Или я просто нетерпеливый.
— Это не одно и то же.
— А вы ждёте именно сестру?
Она повернулась к нему так резко, что Андрей пожалел о вопросе.
— Конечно.
— Хорошо.
— Вы мне не верите.
— Я вас почти не знаю. Для недоверия пока тоже мало оснований.
Лиза долго смотрела ему в лицо. Потом неожиданно сказала:
— Вот поэтому вы мне нравитесь.
Андрей чуть не поперхнулся кофе.
— Мы знакомы десять минут.
— А сколько нужно?
— Обычно больше.
— Зачем?
— Чтобы понять человека.
— Людей вообще нельзя понять. Можно только решить, хочешь ты им верить или нет.
Он ничего не ответил.
Фраза показалась красивой, но почему-то тревожной.
К ним подошёл сотрудник вокзала в тёмной форме.
— Девушка, вокзал ночью закрывать будут частично. Вы на какой поезд?
Лиза словно окаменела.
Андрей увидел, как побелели её пальцы.
— Она уже уходит, — сказал он раньше, чем успел подумать.
Сотрудник посмотрел на него, кивнул и прошёл дальше.
Лиза медленно повернулась.
— Зачем вы это сказали?
— Чтобы он не задавал вам вопросы.
— Я могу отвечать сама.
— Я вижу.
Она встала.
— Мне нужно идти.
Шарф упал на пол. Андрей поднял его и протянул ей.
— Лиза.
Она взяла шарф.
— Спасибо.
— Я всё-таки вызову вам такси.
— Нет.
— Вы говорите «нет» на всё.
— Не на всё.
— Тогда скажите «да» хотя бы один раз.
Она посмотрела на него почти с вызовом.
— Хорошо. Проводите меня до выхода.
Они пошли через полупустой зал.
Лиза держалась спокойно, но Андрей заметил: когда мимо проходили полицейские, она отвернулась к витрине закрытого киоска.
У него возникло неприятное ощущение.
— Лиза, у вас неприятности?
— У всех есть неприятности.
— Я серьёзно.
— И я.
Возле дверей она остановилась.
Снаружи моросил мелкий дождь. Асфальт блестел под фонарями, машины медленно подъезжали к зоне посадки.
— Куда вам?
Она назвала улицу.
Андрей знал этот район. До него было километров восемь.
— Это не сорок минут пешком.
— Я быстро хожу.
— Лиза.
Она вздохнула.
— Андрей Душицкий, вы всегда спорите с женщинами, которых встретили на вокзале?
— Это первая.
— Тогда вам действительно повезло.
Она сделала шаг под дождь.
Андрей взял её за локоть, но сразу отпустил.
— Простите. Просто… поехали. Я довезу вас до дома, и всё.
Она смотрела на него несколько секунд.
— Без вопросов?
— Постараюсь.
— Не «постараюсь». Без вопросов.
— Хорошо.
— И вы никому не позвоните?
— Нет.
— Даже если я попрошу остановиться раньше?
— Остановлюсь.
Она кивнула.
— Тогда поехали.
В машине Лиза села не рядом, а на заднее сиденье.
Андрей не стал комментировать. Включил печку, убавил музыку и выехал с вокзальной площади.
Первые минуты они молчали.
В зеркале заднего вида он видел только часть её лица. Лиза смотрела в окно, следя за проплывающими огнями.
— Вам тепло? — спросил он.
— Да.
— Я нарушил обещание. Это был вопрос.
Она улыбнулась.
— Такой можно.
На светофоре Андрей заметил, что она тихо шевелит губами.
— Вы что-то говорите?
Лиза повернулась.
— Считаю.
— Что?
— Фонари.
— Зачем?
— Вы опять задаёте вопросы.
— Простите.
— Семнадцать.
— Что семнадцать?
— Вы задали семнадцать вопросов с тех пор, как подошли ко мне.
Андрей усмехнулся.
— Вы считали?
— Я много чего считаю.
Через несколько кварталов Лиза неожиданно сказала:
— Здесь направо.
— Но ваша улица прямо.
— Я знаю.
— Вы хотите выйти раньше?
— Да.
Он свернул.
Через минуту она попросила остановиться возле небольшого круглосуточного магазина.
— Здесь?
— Здесь.
— Но до вашего дома ещё…
Она подняла бровь.
— Обещание.
Андрей вздохнул и припарковался.
Лиза открыла дверь, но не вышла.
— Спасибо.
— Не за что.
— Вы хороший человек, Андрей Душицкий.
— Вы сделали этот вывод за двадцать минут?
— Я быстро думаю.
— И быстро ошибаетесь?
Она посмотрела на него серьёзно.
— Иногда.
Эта простая фраза вдруг прозвучала так, будто за ней скрывалось что-то огромное.
Лиза вышла из машины. Андрей уже хотел тронуться, но увидел, что она стоит под козырьком магазина и не идёт дальше.
Он опустил стекло.
— Лиза!
Она подошла.
— Что?
— Вы уверены, что дальше сами?
Она оглянулась на улицу.
— Да.
— Хорошо.
Андрей поднял стекло.
Проехал метров двести.
И остановился.
Сам не понимая зачем, посмотрел в зеркало.
Лиза всё ещё стояла там же.
Он постучал пальцами по рулю, раздражаясь уже на самого себя. Развернулся и вернулся к магазину.
Но Лизы не было.
Андрей вышел из машины. Заглянул внутрь магазина. Молодой кассир пожал плечами: девушка в бежевом пальто не заходила.
Он обошёл здание.
Пусто.
Слева тянулся тёмный двор, справа — ряд припаркованных машин.
Андрей почувствовал нелепую тревогу за человека, которого знал меньше часа.
Он уже достал телефон, собираясь всё-таки набрать полицию, когда услышал за спиной:
— Я же просила никому не звонить.
Он резко обернулся.
Лиза стояла в нескольких шагах от него.
— Где вы были?
— Рядом.
— Я вас искал.
— Зачем?
— Потому что вы исчезли!
— Я не исчезла.
— Хорошо. Вы просто оказались там, где вас секунду назад не было.
Лиза подошла ближе.
— Андрей, послушайте меня внимательно.
Теперь в её голосе не было ни шутливости, ни раздражения.
— Хорошо.
Она посмотрела через его плечо, будто проверяя улицу.
— Если кто-нибудь спросит, видели ли вы меня сегодня, скажите, что нет.
Андрей нахмурился.
— Кто спросит?
— Неважно.
— Лиза, если вам кто-то угрожает…
— Никто мне не угрожает.
— Тогда почему…
— Потому что если они узнают, где я, меня снова заберут.
Он замолчал.
Слово «снова» повисло между ними.
— Кто — они?
Лиза закрыла глаза на секунду, будто боролась с желанием ответить.
— Вы обещали без вопросов.
— Это было до того, как вы сказали, что вас могут забрать.
— Я не просила меня спасать.
— А я и не собираюсь. Я просто хочу понять, всё ли с вами в порядке.
Она посмотрела ему в лицо. Теперь в её глазах была усталость — такая взрослая и тяжёлая, что Андрей вдруг почувствовал себя неловко за собственную настойчивость.
— Со мной всё в порядке, — сказала она. — Просто не сегодня.
Он хотел сказать, что эта фраза ничего не объясняет.
Не успел.
Лиза вдруг улыбнулась той самой лёгкой улыбкой, которую он видел на вокзале.
— Идите домой, Андрей Душицкий.
— А вы?
— А я тоже.
— Куда?
— Восемнадцать.
— Что?
— Восемнадцатый вопрос.
Он рассмеялся, хотя тревога не исчезла.
— Хорошо. Больше не спрашиваю.
— Вот и договорились.
Она сделала несколько шагов к двору, потом остановилась и обернулась.
— Андрей.
— Да?
Лиза смотрела на него совершенно серьёзно.
— Вы ведь завтра меня не узнаете?
Он сначала решил, что она шутит.
Но её лицо оставалось неподвижным.
— Почему я должен вас не узнать?
Она ничего не ответила.
Только чуть качнула головой, словно он снова сказал что-то неправильное, и скрылась за углом дома.
Андрей ещё минуту стоял возле машины под мелким сентябрьским дождём.
Потом сел за руль и поехал домой.
Он не знал, кто такая Лиза Панина. Не знал, кого она ждала на вокзале, от кого пряталась и почему боялась, что её «снова заберут».
Но уже на первом светофоре поймал себя на странной мысли.
Завтра он действительно будет искать её лицо среди прохожих.
Глава 2. Книга с чужой подписью
Андрей увидел её через четыре дня.
Четыре дня — срок ничтожный, если человек ничего не ждёт, и почему-то мучительно длинный, если каждый вечер ловишь себя на одной и той же нелепой мысли: а вдруг снова встретится та самая девушка с вокзала. Он почти сердился на себя за это. В его жизни хватало дел, встреч, чертежей, согласований, телефонных разговоров, которые начинались утром и заканчивались далеко за пределами рабочего дня. В обычное время этого было достаточно, чтобы любое случайное знакомство растворилось в памяти. Но Лиза Панина не растворялась.
Он помнил, как она сидела на холодной металлической скамье, будто ждала не поезд, а приговор. Помнил её пальцы, сжатые вокруг бумажного стакана, хотя кофе в нём давно остыл. И особенно — последний вопрос, произнесённый уже у подъезда: «Вы ведь завтра меня не узнаете?»
Вопрос был странным. Не кокетливым, не печальным — почти деловым. Как будто она уточняла условие какой-то сделки, о которой он ничего не знал.
В тот вечер Андрей ответил ей, что узнает. Она улыбнулась, но в этой улыбке не было облегчения. Скорее наоборот — лёгкое разочарование, словно именно такого ответа она боялась.
Потом дверь подъезда закрылась, и он ещё несколько секунд стоял на тротуаре, глядя на тёмное стекло. Ни света в окне, ни силуэта за шторой. Только отражение фонаря и собственное лицо — уставшее, озадаченное, немного сердитое на самого себя.
Он не спросил номер телефона.
На следующий день это показалось ему проявлением здравого смысла. Ещё через день — упущенной возможностью.
А на четвёртый он увидел её между двумя книжными стеллажами.
Магазин был маленький, старый, с узкими проходами и низкими потолками. Андрей заходил туда редко, обычно по дороге с объекта, когда хотелось на десять минут вырваться из мира стекла, бетона и смет. Внутри пахло бумагой, кофе из автомата у кассы и чем-то ещё — пылью, деревом, спокойствием. Здесь никто не торопился.
Лиза стояла у полки с поэзией, чуть наклонив голову. На ней было светлое пальто, волосы собраны в небрежный узел, из которого выбились две пряди. Она держала в руках тонкую книгу в потёртой зелёной обложке и перелистывала страницы медленно, почти бережно.
Андрей остановился.
Первой мыслью было подойти сразу. Второй — не подходить вообще.
Он не успел выбрать.
Лиза подняла глаза.
И посмотрела на него так, как смотрят на совершенно незнакомого человека.
Ни узнавания, ни удивления, ни даже секунды заминки.
Андрей почувствовал нелепый укол — настолько быстрый и детский, что сам себе удивился. Он сделал несколько шагов вперёд.
— Добрый вечер.
Лиза перевела взгляд с его лица на книгу, затем снова на него.
— Добрый.
Голос был тот же. Спокойный, мягкий. Но интонация — вежливая и отстранённая.
— Вы меня не узнаёте?
Она слегка нахмурилась.
— Простите… мы знакомы?
Он едва не рассмеялся. Не от веселья — от растерянности.
— Четыре дня назад. Вокзал. Поздний вечер. Вы ждали сестру.
Лиза молчала.
Несколько секунд смотрела на него внимательно, словно пыталась разглядеть не лицо, а то, что находилось за ним.
— Сестру? — переспросила она.
— Да.
— На вокзале?
— Да.
Она опустила глаза.
Андрей вдруг почувствовал, что сказал что-то не то. Слишком резко, слишком прямо. Он вспомнил её растерянность, фразу о том, что её «снова заберут», и понял, что сейчас стоит посреди магазина и требует от неё подтверждения события, которое, возможно, она предпочитает не вспоминать.
— Извините, — сказал он тише. — Наверное, я ошибся.
Лиза подняла голову.
И улыбнулась.
Совсем иначе, чем на вокзале.
— Нет, — сказала она. — Не ошиблись.
Андрей насторожился.
— Я вас помню.
— Тогда зачем…
— Хотела посмотреть, что вы сделаете.
— В каком смысле?
Она закрыла книгу и провела пальцем по краю обложки.
— Начнёте убеждать меня в том, что со мной было. Или просто уйдёте.
— И какой вариант правильный?
— Не знаю. Поэтому и проверяла.
Андрей некоторое время молчал.
— Это довольно странный способ здороваться.
— Зато честный.
— По-вашему, это честно?
Лиза посмотрела на него почти весело.
— По-моему, честность вообще сильно переоценена.
Он усмехнулся.
— А на вокзале вы тоже меня проверяли?
Её улыбка исчезла.
Совсем немного — только уголки губ опустились, а взгляд стал осторожнее.
— На вокзале было другое.
— Что именно?
— Андрей, — сказала она неожиданно.
Он удивился.
— Вы помните моё имя.
— Конечно.
— А минуту назад не помнили меня вообще.
— Я же сказала: я проверяла.
Она отвернулась к полке и поставила книгу на место.
— Значит, вы всё-таки узнали меня первой? — спросил он.
— Ещё когда вы вошли.
— И решили сделать вид, что нет?
— Да.
— Зачем?
Лиза пожала плечами.
— Может быть, мне стало интересно, каким вы будете, если я не дам вам привычной реакции.
— У меня есть привычная реакция?
— У всех есть.
— И какая у меня?
Она наконец посмотрела на него прямо.
— Вы очень хотите быть хорошим.
Эта фраза попала точнее, чем ему понравилось.
Он усмехнулся, стараясь не показать раздражения.
— А вы очень любите делать выводы о людях после одной поездки от вокзала до дома.
— Не после поездки. После того, что вы не взяли мой номер телефона.
Теперь Андрей действительно рассмеялся.
— Это тоже было частью проверки?
— Нет. Но было любопытно.
— И что вы решили?
— Что вы либо очень воспитанный, либо очень осторожный.
— А третий вариант?
— Какой?
— Вы мне просто не понравились.
Лиза посмотрела на него несколько секунд, а потом тихо сказала:
— Тогда вы бы сейчас не подошли.
И снова взяла книгу с полки.
Андрей почувствовал, как разговор незаметно поменял направление. Ещё минуту назад он пришёл выяснить, помнит ли она его. Теперь уже сам оказался тем, кого изучают.
— Что вы читаете? — спросил он.
— Покупаю.
— Это разные вещи.
— Не всегда.
Книга была старой, явно букинистической. Не сборник из магазина, а вещь, попавшая сюда из чьей-то домашней библиотеки: слегка выцветший корешок, мелкие потёртости на углах, жёлтые страницы.
— Поэзия? — спросил Андрей.
— Да.
— Любите?
— Иногда стихи говорят правду точнее людей.
— Вы же только что сказали, что честность переоценена.
Лиза прищурилась.
— Видите? Вы всё запоминаете.
— Профессиональная привычка.
— Архитекторы должны запоминать противоречия?
— Архитекторы должны замечать, когда одна стена не сходится с другой.
Она тихо засмеялась.
— Тогда со мной вам будет тяжело.
Фраза прозвучала легко, почти шуткой. Но Андрей почему-то не улыбнулся.
— Почему?
Лиза медленно провела большим пальцем по корешку книги.
— Я плохо схожусь сама с собой.
Между ними возникла короткая пауза.
Андрей мог спросить, что она имеет в виду. И почти спросил. Но что-то в её лице остановило его. На вокзале он уже видел это выражение — мгновенную закрытость, словно внутри неё захлопнулась дверь.
Он сменил тему.
— Кофе?
— Это приглашение?
— Скорее попытка убедиться, что вы не исчезнете через две минуты.
— А если исчезну?
— Тогда хотя бы кофе останется мне.
Лиза улыбнулась.
— Хорошо.
У маленького окна возле кассы стояли два высоких столика. Андрей принёс два бумажных стакана, не спросив, что она пьёт, и сразу понял ошибку.
— Чёрный, без сахара, — сказал он, ставя стакан перед ней. — Если не угадал, могу поменять.
Лиза посмотрела на кофе.
— Угадали.
— Случайность.
— Не люблю случайности.
— Почему?
— Они потом слишком многое объясняют.
Он сел напротив.
— Вы всегда так разговариваете?
— Как?
— Будто каждое обычное предложение — часть загадки.
— А вы всегда хотите получить ответ сразу?
— Я люблю понимать, что происходит.
— Тогда вам точно будет со мной тяжело, — повторила она.
На этот раз в её голосе не было шутки.
Андрей сделал глоток кофе и некоторое время просто смотрел на неё. На вокзале она казалась младше — возможно, из-за растерянности, из-за того, как сжимала плечи и вслушивалась в объявления. Здесь, при тёплом свете ламп, в спокойствии книжного магазина, Лиза выглядела совершенно иначе. Уверенная. Собранная. Даже чуть насмешливая.
Если бы он встретил её сегодня впервые, ему никогда не пришло бы в голову, что несколько дней назад она могла часами ждать поезд, которого не существовало.
Он всё-таки спросил:
— Вы тогда действительно ждали сестру?
Лиза не ответила сразу.
Поднесла стакан к губам, но не отпила.
— Я думала, что жду.
— Что это значит?
— Именно то, что я сказала.
— У вас есть сестра?
Лиза посмотрела в окно.
По стеклу медленно ползли капли дождя.
— Андрей, вы всегда задаёте столько вопросов женщинам, которых почти не знаете?
— Только тем, которых нахожу ночью на вокзале.
— Вы меня не нашли. Я там была до вас.
— Хорошо. Тем, которые находят меня на вокзале.
Она рассмеялась.
Напряжение на секунду исчезло.
— Сестры у меня нет, — сказала Лиза.
Он замер.
— Но тогда…
— Тогда я была уверена, что есть.
Прозвучало это настолько спокойно, что Андрей не сразу понял смысл.
Лиза посмотрела на его лицо и слегка покачала головой.
— Вот. Именно поэтому я не люблю рассказывать.
— Что именно?
— Потому что люди сразу меняются.
— Я не изменился.
— Изменились.
— Как?
— Стали осторожнее.
Андрей хотел возразить, но понял, что она права. Он действительно уже подбирал слова.
— Я просто пытаюсь понять.
— Не надо.
— Почему?
— Потому что мы знакомы второй раз.
— По вашей версии — первый.
Она снова улыбнулась.
— Видите? Вы всё-таки умеете шутить.
Лиза допила кофе и вернулась к книге. Она листала её уже возле кассы, пока продавец пробивал покупку. Андрей стоял рядом и краем глаза увидел раскрытый форзац.
На пожелтевшей бумаге синими чернилами было написано несколько слов.
«Лизе. Возвращайся. Максим».
Андрей успел прочитать только это.
Лиза резко захлопнула книгу.
Настолько резко, что продавец поднял голову.
— Что? — спросил Андрей.
— Ничего.
— Там ваше имя.
— Имена иногда совпадают.
— И книга случайно попала именно к вам?
Её лицо изменилось.
Не испуг. Не растерянность.
Злость.
Короткая, холодная, почти чужая.
— Вы всё-таки слишком много замечаете.
— Лиза…
— Не надо.
Она заплатила, быстро убрала книгу в сумку и пошла к выходу.
Андрей догнал её уже на улице.
Дождь усилился. Над входом висел узкий козырёк, под которым им едва хватало места вдвоём.
— Я не хотел лезть не в своё дело.
— Но полезли.
— Я просто увидел подпись.
— Именно так обычно всё и начинается. «Я просто увидел». «Я просто спросил». «Я просто хотел помочь».
Последние слова она произнесла с такой горечью, что Андрей невольно вспомнил вокзал.
— Кто такой Максим?
Лиза встретила его взгляд.
В её глазах была уже не злость.
Там появилось что-то гораздо тяжелее.
— Человек, которого вам не надо знать.
— Почему?
— Потому что его нет.
— Что значит «нет»?
Она достала из сумки телефон, взглянула на экран и будто мгновенно стала другой — собранной, спокойной, почти равнодушной.
— Мне пора.
— Я могу вас подвезти.
— Нет.
— Лиза.
Она остановилась у края тротуара.
— Андрей, если вы хотите со мной общаться, вам придётся научиться одной вещи.
— Какой?
— Иногда не спрашивать.
Подъехало такси.
Лиза открыла заднюю дверь, но не села сразу.
— И ещё, — сказала она.
— Что?
Она посмотрела на него неожиданно мягко.
— Спасибо, что тогда не позвонили никому.
— Кому я должен был звонить?
Лиза ничего не ответила.
Села в машину и закрыла дверь.
Такси тронулось.
Андрей остался под дождём без зонта, глядя вслед красным огням.
Он мог уйти.
Мог убедить себя, что перед ним девушка с тяжёлой семейной историей, в которую совершенно незачем вмешиваться. Мог вспомнить голос отца: «Если с самого начала всё выглядит сложно — дальше проще не станет». Сергей Душицкий любил подобные формулы, потому что они позволяли избегать хаоса.
Но Андрей почему-то думал не о сложности.
Он думал о старой книге.
О надписи, сделанной человеком по имени Максим.
«Лизе. Возвращайся».
И о том, как она сказала: «Его нет».
Телефон завибрировал в кармане.
Незнакомый номер.
Андрей открыл сообщение.
«Теперь у вас есть мой номер. Так будет честнее».
Через несколько секунд пришло второе.
«Только не спрашивайте про Максима».
Он смотрел на экран и улыбался, хотя никакого повода для улыбки, если подумать, не было.
А потом набрал короткий ответ:
«Хорошо».
Отправил.
И только после этого понял, что солгал.
Потому что теперь больше всего на свете хотел узнать, кто такой Максим.
Глава 3. Женщина без фотографий
После книжного магазина Андрей несколько дней убеждал себя, что всё происходящее между ним и Лизой — всего лишь любопытство. Так было удобнее. Любопытство ничего не требовало, никуда не вело и не заставляло всматриваться в экран телефона чаще, чем нужно взрослому мужчине, который всегда считал себя человеком собранным.
Но стоило телефону молчать дольше часа, как он ловил себя на том, что проверяет, не пропустил ли сообщение.
Лиза написала первой на четвёртый день.
«Вы всё ещё делаете вид, что случайно купили мне кофе?»
Андрей прочитал сообщение дважды и улыбнулся. Ему понравилось даже не то, что она написала, а её странная манера продолжать разговор так, будто они расстались не несколько дней назад, а минут десять назад вышли из книжного магазина в разные стороны.
«Если признаюсь, что не случайно, это что-нибудь изменит?»
Ответ пришёл почти сразу.
«Конечно. Тогда придётся пригласить меня ещё раз».
Так началась их третья встреча. А после неё — четвёртая, пятая, шестая. Очень скоро Андрей перестал считать.
С Лизой нельзя было встречаться по расписанию. В ней словно отсутствовала внутренняя необходимость подчинять жизнь часам и календарю. Она могла отказаться от ужина, о котором они договорились ещё утром, потому что «сегодня слишком много людей вокруг», а через час позвонить и предложить ехать за город смотреть, как над полем поднимается туман. Могла двадцать минут выбирать пирожное в кафе, а потом оставить его нетронутым, потому что запах корицы вдруг напомнил ей «одно нехорошее воскресенье». Иногда она говорила так много, будто боялась пауз, а иногда замолкала посреди фразы и смотрела куда-то через плечо Андрея, словно в комнате появлялся человек, которого видел только она.
Первые разы Андрей оборачивался.
Потом перестал.
Он говорил себе, что у каждого есть свои странности.
А у Лизы странности каким-то непостижимым образом делали её только живее.
Она знала стихи, которые Андрей когда-то проходил в школе и давно забыл. Могла без подготовки объяснить, почему ненавидит слово «уютный» применительно к человеческим отношениям, а через минуту с детским восторгом рассматривать старые трамваи. Однажды, проходя мимо открытого окна музыкальной школы, она остановилась так резко, что Андрей сделал ещё два шага прежде, чем заметил её отсутствие рядом.
Из окна звучало фортепиано. Кто-то неуверенно разучивал Шопена — сбивался на одном и том же месте, возвращался назад, снова ошибался.
— Терпеть не могу, когда мучают музыку, — тихо сказала Лиза.
— Ты играешь?
Она не ответила сразу.
— Когда-то.
— Давно?
— Очень.
— Хорошо играла?
Лиза посмотрела на него с таким выражением, будто вопрос был слишком личным.
— Лучше, чем сейчас живу.
И тут же пошла дальше.
Андрей хотел спросить, что это означает, но не стал. Рядом с Лизой он постепенно научился распознавать невидимые границы. Некоторые вопросы она принимала легко, некоторые превращали её в настороженное животное, готовое сорваться с места. Причём заранее понять, какой вопрос окажется опасным, было невозможно.
Зато о нём она спрашивала много.
О детстве. О первой работе. О том, почему он стал архитектором. О том, почему никогда не женился. О том, любит ли он своих родителей или просто привык быть хорошим сыном.
Последний вопрос застал его врасплох.
Они сидели на деревянной скамейке у пруда. Было уже прохладно, солнце садилось, вода темнела, и в ней дрожали отражения редких фонарей. Лиза держала бумажный стаканчик с кофе обеими руками, будто грелась от него.
— Странный вопрос, — сказал Андрей.
— Значит, точный.
— Я люблю родителей.
— Это ответ правильного человека.
— А неправильного?
— Неправильный сначала подумал бы.
Он усмехнулся.
— У тебя на всё есть теория?
— Нет. На людей — иногда.
— И что твоя теория говорит обо мне?
Лиза повернулась к нему. Несколько секунд смотрела внимательно, без улыбки.
— Что ты всю жизнь очень старался никого не разочаровать.
Андрей хотел возразить, но неожиданно не нашёл слов.
Она заметила это и чуть улыбнулась.
— Видишь?
— Это можно сказать половине людей.
— Но задело почему-то тебя.
Он забрал у неё стакан и сделал глоток, хотя кофе был слишком сладким.
— Теперь моя очередь.
— Спрашивай.
— Где ты выросла?
Улыбка исчезла.
Всего на секунду. Но Андрей заметил.
— В разных местах.
— Дипломатичный ответ.
— Другого нет.
— Родители часто переезжали?
Она посмотрела на пруд.
— Родителей давно нет.
— Прости.
— Не надо.
Сказано было резко. Андрей нахмурился.
Лиза словно услышала собственный тон и смягчилась.
— Правда, не надо. Мне не нравится, когда люди автоматически говорят «прости», хотя ни в чём не виноваты.
— Хорошо. Не буду.
Она снова улыбнулась.
— Вот поэтому с тобой легко.
Но лёгкости Андрей не почувствовал.
Позже, уже дома, он поймал себя на странной мысли: он знал, что Лиза любит чёрный чай без сахара, терпеть не может кинзу, умеет играть на фортепиано, боится лифтов старше двадцати лет и всегда садится в кафе так, чтобы видеть вход. Он знал, какие книги она перечитывает и какие фильмы выключает через пятнадцать минут.
Но почти ничего не знал о том, кем она была до их встречи.
И чем больше проходило времени, тем необычнее становилось это несоответствие.
Однажды Андрей предложил поехать к нему за город.
— У родителей дача? — спросила Лиза.
— Дом. Они там редко бывают. Сейчас точно никого нет.
Она едва заметно напряглась.
— Я не люблю чужие дома.
— Почему?
— В них слишком много чужой жизни.
— Тогда можем просто прогуляться.
— Нет, — сказала она после короткой паузы. — Поехали.
В машине Лиза сначала сидела тихо, потом вдруг включила радио, поймала старую песню и начала подпевать. Голос у неё оказался негромким, чистым. Андрей слушал её и думал о том, насколько легко рядом с ней забыть обо всех вопросах.
Дом Душицких стоял в сосновом посёлке в сорока километрах от города. Андрей открыл ворота с телефона, машина медленно въехала во двор.
— Красиво, — сказала Лиза.
Но в её голосе не было восторга.
Она долго рассматривала фасад, окна второго этажа, закрытую веранду.
— Ты здесь вырос?
— Почти каждое лето проводил.
— Счастливо?
Андрей засмеялся.
— У тебя странная привычка добавлять психологический тест к обычному вопросу.
— А у тебя странная привычка отвечать шуткой, когда не хочешь отвечать.
Он посмотрел на неё.
— Да. Наверное, счастливо.
Лиза кивнула, словно услышала не ответ, а подтверждение собственной догадки.
В доме она неожиданно расслабилась. Ходила босиком по деревянному полу, рассматривала книги на полках, нашла старый проигрыватель. Андрей достал пластинку, которую отец когда-то привёз из Праги. Они слушали музыку, сидя прямо на полу гостиной.
В какой-то момент Лиза положила голову ему на плечо.
Так просто, без предупреждения.
Андрей насторожился.
Он почувствовал запах её волос, тепло виска у своей шеи, лёгкое движение дыхания. Ничего особенного не происходило, но именно в этот момент он с неожиданной ясностью понял, что перестал воспринимать её как случайную странную девушку с вокзала.
Она становилась важной.
И это напугало сильнее, чем должно было.
— О чём думаешь? — спросила Лиза, не поднимая головы.
— Что ты слишком быстро появилась в моей жизни.
— Я могу уйти медленнее.
Он рассмеялся.
— Это как?
— По одному шагу в день.
— Не надо.
Она подняла голову.
— Не уходить?
— Не уходить медленнее.
— А быстро можно?
Андрей посмотрел ей в глаза.
— Быстро тоже не надо.
Лиза перестала улыбаться.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом она легко коснулась губами его щеки, словно пробовала температуру воды перед тем, как войти.
— Ты очень осторожный, Андрей Душицкий.
— А ты нет?
— Я уже один раз была осторожной. Мне не понравилось, чем закончилось.
Он хотел спросить — чем?
Но она уже поднялась и пошла к окну.
На следующий день Андрей впервые увидел её квартиру при дневном свете.
До этого он несколько раз провожал Лизу, но она всегда прощалась у подъезда. Теперь сама предложила подняться — сказала, что хочет переодеться перед прогулкой и не желает заставлять его ждать в машине.
Квартира находилась на четвёртом этаже старого дома. Небольшая, удивительно пустая. Не бедная, не запущенная — именно пустая.
Книги. Несколько чашек. Одежда. Но почти никаких вещей, которые обычно накапливаются вокруг человека и незаметно рассказывают его биографию.
Ни магнитов на холодильнике.
Ни открыток.
Ни фотографий.
Андрей заметил это почти сразу.
На стене над комодом были светлые прямоугольники, словно там раньше что-то висело.
— Ты недавно переехала?
Лиза, стоявшая у шкафа, замерла.
— Почему спрашиваешь?
— Здесь мало вещей.
— Мне много не нужно.
Она достала серую кофту.
Андрей подошёл к полке. Между книгами стояла небольшая деревянная рамка, но стекло в ней было пустым.
— А это?
Лиза быстро обернулась.
Слишком быстро.
— Ничего.
— Рамка без фотографии?
Она подошла, взяла её из его рук и положила лицом вниз.
— Иногда рамка лучше фотографии.
— Почему?
— Потому что фотография заставляет помнить только один момент.
Она сказала это спокойно, но пальцы, державшие рамку, побелели.
Андрей больше не спрашивал.
Когда они вышли из дома, Лиза снова стала прежней. Шутила, спорила с ним о маршруте, купила у уличной торговки букет дешёвых астр и половину вручила Андрею со словами:
— Мужчины слишком редко ходят по улице с цветами. Исправляй статистику.
Он шёл рядом, держа пять лиловых астр, и смеялся.
Но пустая рамка почему-то не выходила из головы.
Через несколько дней они сидели в кафе, и Андрей предложил сделать фотографию.
— Зачем?
— Потому что мы нормально выглядим. Редкое событие.
— Ты — возможно.
— Тогда задокументируем мою удачу.
Он достал телефон.
Лиза мгновенно отвернулась.
Это было не кокетство. Не привычное «я плохо получаюсь». Её лицо изменилось — словно между ними внезапно возникло что-то опасное.
— Не надо.
Андрей опустил телефон.
— Хорошо.
Она посмотрела на него с подозрением.
— Удалишь?
— Я ничего не снял.
— Покажи.
Просьба прозвучала почти приказом.
Андрей молча открыл галерею и протянул телефон.
Лиза быстро просмотрела последние фотографии, убедилась, что её действительно нет, и вернула аппарат.
— Прости.
— Ничего.
— Я не люблю фотографироваться.
— Уже понял.
— Не спрашивай почему.
— Не буду.
Она не сразу отвела от него взгляд.
— Ты действительно умеешь не спрашивать.
— Иногда.
— Это редкое качество.
— А ты действительно не пользуешься никакими соцсетями?
Лиза усмехнулась.
— Вот. Не выдержал.
— Это не допрос.
— Не пользуюсь.
— Вообще?
— Вообще.
— Даже раньше?
Она взяла ложку и медленно размешала кофе, хотя сахар туда не клала.
— Раньше была другая жизнь.
— Какая?
Ложка остановилась.
— Андрей.
Он понял предупреждение.
— Всё. Молчу.
Лиза посмотрела ему в глаза и вдруг сказала:
— Некоторые люди думают, что прошлое обязательно делает человека тем, кто он есть. Это неправда. Иногда прошлое просто мешает человеку стать кем-то другим.
— Ты пытаешься стать кем-то другим?
Она задумалась.
— Я пытаюсь остаться собой.
— А кто тебе мешает?
В этот раз пауза была долгой.
— Те, кто уверен, что лучше меня знает, кто я.
Андрей хотел спросить о родственниках, о врачах, о загадочном «они», которое уже однажды прозвучало на вокзале. Но увидел, как Лиза напряглась, и остановился.
Вместо этого он коснулся её руки.
Она не отдёрнула пальцы.
Вечером они долго гуляли. Лиза неожиданно рассказывала о детстве — но странно, отдельными картинками, без дат и имён. Про яблоню под окном. Про старое пианино. Про женщину, которая пекла пироги по воскресеньям. Про мальчика, научившего её кататься на велосипеде.
— Брат? — спросил Андрей.
Лиза остановилась.
Он сразу понял, что снова попал туда, куда не следовало.
— Нет, — сказала она.
И почти одновременно добавила:
— Да.
Андрей нахмурился.
Она рассмеялась слишком громко.
— Двоюродный. Я забыла, как ты спрашивал.
Это объяснение было слабым.
Но Андрей принял его.
Потому что хотел принять.
У её дома они задержались под фонарём.
— В субботу у матери день рождения, — сказал Андрей. — Будет семейный ужин.
Лиза сразу стала серьёзной.
— И?
— Я хочу, чтобы ты пришла.
Она посмотрела на него так, будто он предложил ей не ужин, а прыжок с высоты.
— Зачем?
— Познакомиться.
— С твоими родителями?
— Да.
— Ты рассказываешь им обо всех женщинах, с которыми пьёшь кофе?
— Нет.
— Тогда зачем им я?
Андрей вздохнул.
— Потому что ты уже не просто женщина, с которой я пью кофе.
На мгновение в её лице появилось что-то беззащитное.
Потом она отвела глаза.
— Они будут спрашивать.
— Конечно. Родители всегда спрашивают.
— О семье?
— Возможно.
— Где я училась?
— Наверное.
Лиза молчала.
— Если не хочешь, не пойдём, — сказал Андрей.
Она резко подняла голову.
— Нет. Пойдём.
— Уверена?
— Да.
Но уверенности в её голосе не было.
Она сделала шаг к подъезду, потом вернулась и обняла его. Впервые сама — крепко, почти отчаянно.
— Только одну вещь, — прошептала она.
— Какую?
Лиза отстранилась.
— Если они что-то скажут обо мне, сначала спроси меня.
Андрей улыбнулся.
— Что они могут сказать? Они тебя даже не знают.
Лиза не улыбнулась в ответ.
— Именно поэтому.
Она вошла в подъезд.
Андрей ещё несколько секунд стоял под фонарём и смотрел на закрывшуюся дверь.
В машине он машинально открыл телефон. Хотел написать ей что-нибудь лёгкое, смешное, чтобы развеять странное послевкусие разговора. Вместо этого открыл поисковик.
Набрал:
«Лиза Панина».
Потом добавил город.
Ничего.
Уточнил возраст.
Несколько чужих людей. Ни одного похожего лица.
Он попытался найти её по номеру телефона в мессенджерах. Пустая аватарка. Никакого статуса. Никаких старых фотографий.
Словно Лиза появилась в мире совсем недавно.
Андрей закрыл телефон.
Ему стало неприятно от самого себя. Он вдруг почувствовал, что делает ровно то, чего она боялась: пытается проверить её, вместо того чтобы просто доверять.
Он завёл двигатель.
В этот момент пришло сообщение.
От Лизы.
«Ты ведь не станешь искать меня в интернете?»
Андрей насторожился.
Несколько секунд он смотрел на экран.
Потом медленно поднял глаза на окна её дома.
На четвёртом этаже горел свет.
У одного из окон стояла фигура.
Она смотрела вниз.
Прямо на него.
Глава 4. Дом Душицких
К вечеру пятницы Лиза передумала идти к родителям Андрея трижды.
Первый раз — утром, когда написала ему короткое сообщение: «Может, не сегодня?» Без объяснений, без смайлика, без привычной попытки превратить тревогу в шутку. Андрей ответил почти сразу: «Если не хочешь — не будем». Через десять минут она прислала: «Будем».
Второй раз — у себя дома, когда стояла перед шкафом и держала в руках два платья, одно тёмно-синее, другое кремовое. Андрей приехал за ней немного раньше и застал Лизу босой посреди комнаты. На кровати лежала одежда, будто после поспешного обыска.
— Я выгляжу как человек, которого ведут на собеседование? — спросила она.
— Ты выглядишь как человек, который слишком много думает о чужом мнении.
— Это потому, что чужое мнение сегодня будет твоей мамы.
Она сказала это с улыбкой, но улыбка не задержалась на лице.
Андрей подошёл ближе, забрал у неё оба платья и повесил обратно.
— Надень то, в чём тебе удобно.
— Удобно мне в джинсах.
— Значит, в джинсах.
— И твоя мама не решит, что я пришла чинить ей кран?
— Если решит, я скажу, что ты лучший сантехник Москвы.
Лиза рассмеялась. Смех помог. Она надела чёрные брюки, светлую блузку и тонкий серый жакет. Волосы собрала в низкий хвост, потом распустила, потом снова собрала. Перед выходом несколько секунд смотрела на себя в зеркало так внимательно, будто пыталась вспомнить, какой именно женщиной должна стать на ближайшие два часа.
Третий раз она передумала уже в машине.
До дома Душицких оставалось меньше километра. Андрей свернул с проспекта в тихий старый переулок, где за высокими деревьями стояли дореволюционные особняки и новые дорогие дома, аккуратно встроенные между ними. Лиза всё время смотрела в окно.
— Останови, — вдруг сказала она.
Андрей притормозил у тротуара.
— Что случилось?
— Я не пойду.
Он выключил музыку. Несколько секунд в машине было слышно только, как по крыше барабанит мелкий дождь.
— Хорошо.
Она быстро повернулась к нему.
— И всё?
— А что ещё?
— Ты не будешь говорить, что это важно, что твои родители ждут, что я обещала?
— Нет.
Лиза смотрела на него с почти детским недоверием.
— Тогда поехали.
— Куда?
— К твоим родителям.
Андрей засмеялся.
— Лиза, с тобой невозможно.
— Я предупреждала.
— Нет. Ты говорила, что отлично себя ведёшь в приличных домах.
— Вот сейчас и проверим.
Но, когда машина снова тронулась, она положила ладонь на его руку. Пальцы были холодными.
Дом Душицких оказался не тем, что Лиза, по-видимому, ожидала увидеть. Не особняк с колоннами и охраной, а просторная квартира в старом доме с высокими окнами, дубовым паркетом и книжными шкафами до потолка. В прихожей пахло деревом, кофе и чем-то печёным.
Ирина Душицкая встретила их сама.
Она была невысокой, очень прямой женщиной с коротко подстриженными тёмными волосами, в которых уже заметно проступала седина. На ней были простые чёрные брюки и белая рубашка. Никаких крупных украшений, только тонкая цепочка и часы.
Лиза, кажется, растерялась именно потому, что не увидела ничего, против чего заранее приготовилась защищаться.
— Лиза? — Ирина улыбнулась. — Наконец-то. Андрей рассказывал о вас так много, что я уже боялась, что он вас придумал.
— Это было бы дешевле, — ответила Лиза.
На секунду повисла пауза.
Ирина первой рассмеялась.
— Проходите. Сергей на кухне спорит с духовкой.
— Я не спорю, — донёсся мужской голос. — Я объясняю ей очевидные вещи.
— Уже сорок минут.
Андрей наклонился к Лизе:
— Видишь? Нормальная семья.
— Пока не уверена.
Она сказала это тихо, но Ирина услышала и снова улыбнулась.
Сергей Душицкий появился в дверях кухни с полотенцем через плечо. Высокий, широкоплечий, с тяжёлым внимательным взглядом. Андрею он был похож не столько лицом, сколько манерой стоять — будто даже дома занимал чуть больше пространства, чем ему требовалось.
— Сергей, — сказал он, протягивая руку.
— Лиза.
Он пожал её ладонь и посмотрел прямо в глаза.
— Андрей говорил, вы любите музыку.
— Андрей много говорит.
— Это у него от матери.
— Неправда, — отозвалась Ирина.
— Вот. Уже спорит.
Напряжение понемногу отпустило Лизу. Андрей это заметил. За столом она сначала сидела слишком прямо, осторожно касалась бокала и будто заранее обдумывала каждый ответ. Но минут через двадцать начала смеяться, вступила с Сергеем в спор о старых московских зданиях, а потом неожиданно обнаружила, что знает историю особняка на соседней улице лучше Андрея.
— Там раньше была музыкальная школа, — сказала Лиза. — До войны. Потом её перенесли.
— Вы учились музыке? — спросила Ирина.
— Немного.
— Немного? — Андрей усмехнулся. — Она садится за пианино и играет Рахманинова, а потом говорит «немного».
Лиза бросила на него взгляд.
— Я просила не рекламировать меня.
— Поздно.
Ирина посмотрела на неё с искренним интересом.
— Где вы учились?
Лиза отпила воды.
— В Ярославле.
— В музыкальной школе?
— Сначала в обычной. Потом да.
— Красивый город, — сказал Сергей. — Мы там несколько лет назад реставрировали старое здание на набережной.
— Я люблю набережную, — ответила Лиза. — Особенно весной. В детстве мы с братом…
Она оборвала фразу так резко, что Андрей поднял глаза.
— С братом? — мягко переспросила Ирина.
— Двоюродным.
Лиза положила вилку.
— Мы часто ездили туда.
Ирина не стала уточнять.
Разговор сменился. Сергей рассказывал о работе, Андрей спорил с ним о проекте, который семейная компания собиралась начинать осенью. Лиза слушала, иногда задавала точные вопросы. В какой-то момент Сергей даже перестал смотреть на неё настороженно.
— А вы сейчас чем занимаетесь? — спросил он.
— Переводами.
— С какого языка?
— С английского. Иногда с французского.
— Где учились?
Лиза на мгновение замерла.
Андрей этого почти не заметил. Почти.
— В Туле, — сказала она.
Ирина подняла взгляд.
— Вы же только что сказали, что выросли в Ярославле.
— Училась в Туле.
— А потом?
— Потом Москва.
— Какой университет?
Лиза улыбнулась, но теперь улыбка выглядела иначе — слишком аккуратной.
— Вы всегда устраиваете гостям анкетирование?
Ирина смутилась.
— Простите. Профессиональная привычка. Я много лет работала с людьми и всё время задаю вопросы.
— С какими людьми?
— Я преподавала историю искусства.
— Значит, экзамен всё-таки будет.
— Лиза, — негромко сказал Андрей.
— Что? Я шучу.
Она действительно улыбнулась. Но рука под столом нашла его колено и сжала ткань брюк чуть сильнее, чем требовалось.
Андрей накрыл её пальцы ладонью.
Ужин продолжился.
Потом Ирина принесла чай и пирог с грушей. Лиза похвалила запах корицы и вдруг сказала:
— Моя мама тоже всегда клала корицу в грушевый пирог.
Слова прозвучали так естественно, что Андрей не сразу почувствовал, как что-то изменилось.
Ирина поставила чайник на стол.
— Вы готовите по её рецептам?
— Нет. Я почти не готовлю.
— Она живёт в Ярославле?
Тишина возникла на долю секунды.
Лиза посмотрела на Ирину.
— Она умерла.
Ирина сразу посерьёзнела.
— Простите. Я не знала.
— Ничего.
— Давно?
— Когда мне было двенадцать.
Андрей повернул голову к Лизе.
Ему показалось, что раньше она говорила иначе. Не точно, не подробно — однажды, когда они шли вечером по набережной, Лиза сказала: «После того как родители погибли, я долго не могла заходить в их квартиру». Он не спрашивал, когда это произошло. Но в памяти почему-то осталось ощущение, что речь шла об одном событии.
Ирина, очевидно, тоже что-то заметила.
— Андрей говорил, что вы рано потеряли обоих родителей.
Лиза медленно поставила чашку.
— Да.
— Простите, если я неправильно поняла. Вы сказали, мама умерла, когда вам было двенадцать…
— Ирина, — вмешался Сергей.
Но было поздно.
Лицо Лизы изменилось.
Не сильно. Не драматично. Она не побледнела, не вскочила, не повысила голос. Просто исчезло всё живое, что ещё минуту назад делало её лицом именно Лизы.
— А отец позже, — сказала она.
— Конечно, — быстро ответила Ирина. — Я просто решила…
— Вы решили проверить, не вру ли я.
— Нет.
— Именно это вы и сделали.
Андрей почувствовал, как её пальцы под столом стали ледяными.
— Лиз, мама не хотела…
Она отдёрнула руку.
— Всё нормально.
Ирина села напротив.
— Поверьте, я действительно не хотела вас задеть.
— Тогда зачем вы задаёте один и тот же вопрос разными словами?
— Я не задавала один и тот же вопрос.
— Задавали.
— Лиза, — осторожно произнёс Сергей, — никто здесь вас не проверяет.
Она повернулась к нему.
— Правда?
Сергей не ответил сразу.
И именно эта пауза всё испортила.
Лиза коротко усмехнулась.
— Вот и я о том же.
Она встала.
— Мне нужно в ванную.
Ирина показала направление.
Когда дверь в коридоре закрылась, Андрей тихо сказал:
— Мам, зачем?
— Что зачем?
— Эти вопросы.
— Андрей, я разговаривала с человеком.
— Нет. Ты выясняла.
— Я спросила, где она училась и где выросла. Это обычные вопросы.
— Для тебя обычные.
Ирина посмотрела на сына внимательно.
— Тебе самому ничего не показалось странным?
Сергей нахмурился.
— Ира.
— Что? Я не обвиняю её ни в чём. Но сначала Ярославль, потом Тула. Потом она говорит о матери так, будто та была рядом всё детство, а через минуту — что умерла, когда ей было двенадцать. Андрей, ты знаешь о ней хоть что-нибудь?
— Знаю достаточно.
— Что именно?
Он открыл рот и вдруг понял, что ответить действительно трудно.
Он знал, как Лиза пьёт кофе. Знал, что она ненавидит запах лилий и любит старые книжные магазины. Знал, что в метро она никогда не садится спиной по ходу движения. Что иногда просыпается ночью и долго не может снова уснуть. Что умеет играть Рахманинова. Что смеётся, когда нервничает. Что однажды на вокзале ждала поезд, которого не было.
Но он не знал, где именно она выросла.
Не знал названия университета.
Не знал, когда погибли её родители.
И не знал, кто такой Максим.
Эта мысль неприятно кольнула.
— Не начинай, — сказал Андрей.
— Я ещё ничего не начала.
— Вот и не начинай.
Он поднялся и пошёл к Лизе.
Она стояла не в ванной, а у окна в коридоре. За стеклом дрожал под дождём жёлтый свет фонаря. Лиза обхватила себя руками.
— Поехали отсюда, — сказала она, не оборачиваясь.
— Конечно.
— Сейчас.
— Сейчас.
Только тогда она посмотрела на него.
Глаза были сухими, но Андрей сразу понял: она едва удерживает слёзы.
— Я старалась, — сказала Лиза.
— Я знаю.
— Нет, не знаешь. Я весь день думала, что сказать, как сидеть, что надеть. Чтобы твоя мать не решила, что я какая-нибудь…
— Какая?
— Неправильная.
— Она так не думает.
— Она думает хуже.
— Лиза.
— Не защищай её сейчас.
В голосе не было злости. Только усталость.
Они попрощались быстро. Ирина попыталась остановить их, предложила остаться на кофе, сказала, что действительно не хотела обидеть Лизу. Та была безупречно вежлива.
— Спасибо за ужин. Всё было очень вкусно.
И именно эта вежливость делала ситуацию ещё тяжелее.
В лифте Лиза молчала.
На улице дождь усилился. Андрей открыл перед ней дверь машины, но Лиза не села.
Она несколько секунд стояла под дождём, подняв лицо вверх.
— Что ты делаешь?
— Дышу.
— Ты промокнешь.
— Ничего.
Он встал рядом.
— Поехали ко мне.
— Нет.
— Тогда к тебе.
— Я хочу немного пройтись.
— Под дождём?
— Андрей, пожалуйста.
Он закрыл машину.
Они пошли пешком.
Сначала молчали. Вода стекала с деревьев, машины медленно шли по мокрой улице, фонари дробились в лужах. Лиза шагала быстро, словно хотела уйти не от дома Душицких, а от самого вечера.
Через несколько кварталов Андрей спросил:
— Ты действительно выросла в Ярославле?
Она остановилась.
Он сразу пожалел о вопросе.
— Вот теперь и ты, — сказала Лиза.
— Я просто хочу понять.
— Что именно?
— Почему ты сказала про Тулу.
— Потому что мы жили там какое-то время.
— А родители?
Её лицо стало жёстким.
— Что родители?
— Ты говорила, что они погибли.
— Они и погибли.
— Вместе?
— Какая разница?
Андрей молчал.
Лиза посмотрела на него и вдруг засмеялась — один короткий, неверящий смешок.
— Вот видишь. Она сделала ровно то, что хотела.
— Мама ничего не делала.
— Конечно. Она просто задала пару невинных вопросов. А теперь ты идёшь рядом со мной и тоже проверяешь, правильно ли я помню собственную жизнь.
— Лиза, я не проверяю тебя.
— Тогда не спрашивай.
Она пошла дальше.
Андрей догнал её у перехода.
— Хорошо. Не буду.
— Обещаешь?
— Что не стану устраивать тебе допрос — обещаю.
Несколько мгновений она изучала его лицо.
— Иногда я путаю города, — сказала наконец. — Мы часто переезжали. Ярославль, Тула, потом ещё несколько мест. Я не люблю всё это вспоминать.
— Почему?
— Потому что там ничего хорошего.
Он хотел спросить ещё, но сдержался.
Лиза сделала шаг ближе и прижалась лбом к его плечу.
— Мне не надо, чтобы ты всё понимал, — тихо сказала она. — Мне надо, чтобы хотя бы один человек не заставлял меня каждый раз доказывать, что я имею право помнить свою жизнь так, как я её помню.
Андрей обнял её.
В эту секунду всё снова стало простым.
Перед ним была женщина, которая боялась быть отвергнутой. Его мать действительно задавала слишком много вопросов. Отец действительно смотрел на Лизу так, как смотрел на сомнительного подрядчика перед подписанием договора. А сама Лиза стояла под дождём, дрожала и пыталась не плакать.
Что ещё ему было понимать?
— Поехали ко мне, — повторил Андрей.
На этот раз она согласилась.
У него дома Лиза почти сразу ушла в ванную. Андрей поставил чайник, нашёл ей сухую футболку и свои спортивные брюки. Когда она вышла, волосы были мокрыми, лицо без косметики казалось моложе.
Она села на кухонную столешницу и приняла из его рук кружку.
— Твоя мама меня ненавидит.
— Она тебя сегодня впервые увидела.
— Для некоторых этого достаточно.
— Не придумывай.
Лиза опустила взгляд в чай.
Андрей заметил, как она замерла.
— Что?
— Ничего.
— Лиза.
— Никогда так не говори.
— Как?
— «Не придумывай».
Он удивился.
— Хорошо.
Она поставила кружку.
— Люди очень любят объяснять другому человеку, что он придумал собственные чувства, собственные воспоминания, собственный страх. Это удобно. Тогда можно не слушать.
— Я не это имел в виду.
— Знаю.
Лиза помолчала.
— Просто не говори так.
— Не буду.
Она кивнула и вдруг улыбнулась.
— Смотри, как быстро я тебя воспитываю.
Он усмехнулся.
— Моя мать будет в восторге.
Но шутка не сработала.
Имя Ирины снова сделало лицо Лизы напряжённым.
— Андрей, она специально это делала.
— Что именно?
— Путала меня вопросами.
— Лиз…
— Я видела.
— Она просто разговаривала.
— Нет. Она задавала вопрос, ждала ответ, потом через десять минут задавала тот же вопрос иначе. Так проверяют, врёт человек или нет.
Андрей вспомнил ужин.
«Где вы учились?»
«Вы выросли в Ярославле?»
«Она живёт там?»
«Андрей говорил, что вы потеряли обоих родителей».
Возможно, Лиза преувеличивала.
Но возможно, и правда нет.
Ирина умела задавать вопросы. Спокойно, мягко, почти дружелюбно. В детстве Андрей не раз ловил себя на том, что рассказывал ей больше, чем собирался.
— Я поговорю с ней, — сказал он.
Лиза подняла глаза.
— Не надо.
— Почему?
— Потому что тогда она поймёт, что задела меня.
— И что?
— Такие люди любят знать, куда попали.
Андрей нахмурился.
— Ты её совсем не знаешь.
— А она меня знает?
— Нет.
— Но уже решила, что я лгу.
Он устало провёл ладонью по лицу.
— Она этого не говорила.
— Люди редко говорят вслух самое важное.
В комнате стало тихо.
Лиза спрыгнула со столешницы.
— Я, наверное, поеду домой.
— Сейчас почти полночь.
— Вызову такси.
— Останься.
Она подняла на него глаза.
— После сегодняшнего?
— Именно после сегодняшнего.
Лиза подошла ближе.
— А если твоя мама права?
Вопрос прозвучал неожиданно.
— В чём?
— Если со мной действительно что-то не так?
Андрей улыбнулся, решив, что она снова пытается спрятаться за иронией.
— Со всеми что-то не так.
— Я серьёзно.
— И я.
— Нет.
Она смотрела на него так внимательно, что улыбка исчезла сама собой.
— Если однажды ты поймёшь, что я не такая, какой ты меня придумал, что ты сделаешь?
— Сначала выясню, какая ты на самом деле.
— А потом?
— Решу, люблю ли я эту настоящую Лизу.
Она долго молчала.
Потом сказала:
— Неправильный ответ.
— А какой правильный?
— «Я всё равно останусь».
Андрей усмехнулся.
— Это уже шантаж.
— Немного.
Она улыбнулась, и напряжение наконец ослабло.
Но поздно ночью, когда Лиза уснула рядом, Андрей долго смотрел в потолок.
Разговор за ужином возвращался отдельными фразами.
Ярославль.
Тула.
Мать умерла, когда ей было двенадцать.
Родители погибли.
Он пытался расставить эти слова в правильном порядке и каждый раз получал новую версию.
В какой-то момент Андрей повернулся к Лизе.
Она спала беспокойно, нахмурившись, словно продолжала с кем-то спорить во сне.
Он протянул руку, хотел убрать прядь волос с её лица, но остановился.
Ему вдруг вспомнился вокзал.
«Если они узнают, где я, меня снова заберут».
Тогда эта фраза показалась ему страхом женщины, которая от кого-то скрывается.
Теперь впервые возник другой вопрос.
Кто такие «они»?
Утром Андрей позвонил матери.
Ирина ответила после второго гудка.
— Я ждала.
— Зачем ты вчера её допрашивала?
На другом конце повисла тишина.
— Доброе утро, Андрей.
— Мам.
— Я никого не допрашивала.
— Лиза так не считает.
— Меня сейчас должно больше волновать её мнение или твоё?
— Моё. Поэтому я и звоню.
Ирина вздохнула.
— Хорошо. Моё впечатление тебе действительно нужно?
— Говори.
— Она мне понравилась.
Андрей растерялся.
— Что?
— Она умная, обаятельная, очень красивая. И ей явно было страшно у нас находиться. Мне жаль, если я усилила это ощущение.
— Тогда в чём проблема?
— Я не сказала, что есть проблема.
— Но ты сейчас скажешь.
— Андрей, я просто заметила несколько несостыковок.
— Всё. Началось.
— Не начинай сам. Я не говорю тебе расставаться с ней. Не говорю, что она плохой человек. Я вообще почти ничего о ней не знаю.
— Вот именно.
— И ты тоже.
Он сжал телефон.
— Я знаю достаточно.
— Тогда ответь себе на простой вопрос: где она выросла?
— В Ярославле.
— А Тула?
— Они переезжали.
— Как называется университет, который она окончила?
Андрей промолчал.
— Когда умер её отец?
— Мам, хватит.
— Хорошо.
— И больше никогда не разговаривай с ней так, как вчера.
Ирина помолчала.
— Ты просишь меня не задавать ей вопросов?
— Я прошу не пытаться поймать её на слове.
— Я никого не ловила.
— Я видел.
Это была неправда. Он как раз ничего такого не видел до тех пор, пока Лиза не сказала.
Но произнеся фразу, Андрей почувствовал странное облегчение. Словно сделал выбор.
Ирина тоже это услышала.
— Хорошо, — сказала она. — Больше не буду.
— Спасибо.
— Андрей.
— Что?
— Только одну вещь запомни.
Он уже знал, что ему не понравится продолжение.
— Какую?
— Если человек тебе дорог, это не значит, что ты обязан верить каждому его слову. Иногда любовь требует как раз обратного.
Андрей усмехнулся.
— Красиво.
— Я не пытаюсь быть красивой.
— Тогда не вмешивайся.
Он отключился.
Лиза стояла в дверях кухни.
Он не слышал, как она подошла.
На ней всё ещё была его футболка. Волосы растрёпаны после сна. В руках — две чашки кофе.
— Ты с ней разговаривал?
Андрей положил телефон экраном вниз.
— Да.
— Из-за меня?
— Из-за нас.
Лиза поставила одну чашку перед ним.
— И что она сказала?
— Что больше не будет устраивать тебе экзамены.
Лиза посмотрела на него долгим взглядом.
— Ты ей сказал, что она была неправа?
— Сказал.
Что-то изменилось в её лице.
Не торжество. Не удовлетворение.
Облегчение.
Она подошла и обняла его так крепко, что Андрей почувствовал её дыхание у себя на шее.
— Спасибо, — прошептала Лиза.
— За что?
— За то, что не заставил меня оправдываться.
Он прижал её к себе.
И в ту минуту Андрей был совершенно уверен, что поступил правильно.
Он ещё не знал, что это станет первой из многих ситуаций, когда между вопросом и Лизой он выберет Лизу.
И что однажды ему придётся понять: защищать человека от чужого недоверия и защищать его от правды — совсем не одно и то же.
Глава 5. Ты единственный, кто мне верит
После ужина у Душицких Лиза почти не говорила. Она сидела на пассажирском сиденье, отвернувшись к окну, и смотрела, как тёмные фасады домов скользят мимо, то вспыхивая в свете фонарей, то снова проваливаясь в ночь. Андрей несколько раз хотел заговорить, но каждый раз останавливался. В её молчании было что-то такое хрупкое, что любое слово казалось грубым прикосновением.
Только когда они свернули с широкого проспекта в её тихий двор, Лиза неожиданно спросила: — Ты тоже думаешь, что я всё придумала?
Андрей сбросил скорость. — Что именно?
Она повернулась к нему. Лицо у неё было спокойным, но слишком спокойным — как у человека, который заранее приготовился к удару. — Ярославль. Тула. Родителей. Всё это. Твоя мать смотрела на меня так, будто уже вынесла приговор.
— Моя мать иногда задаёт вопросы так, будто ведёт допрос, — сказал Андрей. — Это её способ защищать меня от всего на свете. Даже когда я не прошу.
— А ты?
— Что я?
— Ты заметил, что я запуталась?
Он не хотел лгать. — Заметил.
Лиза опустила глаза. На несколько секунд показалось, что она сейчас попросит его остановить машину и выйдет. Но вместо этого она тихо сказала: — Тогда поднимешься ко мне? Мне надо тебе кое-что рассказать.
В её квартире было холоднее, чем обычно. Лиза не зажгла верхний свет, включила только маленькую лампу возле дивана и прошла на кухню. Андрей слышал, как она долго наливает воду, как звякает ложка о край кружки, хотя никакого чая потом не появилось. Вернувшись, Лиза села напротив, поджав под себя ноги.
— Я не люблю рассказывать о прошлом, — начала она. — Не потому, что мне есть что скрывать. Просто каждый раз, когда я начинаю, всё превращается в доказательство против меня.
Андрей молчал. Он чувствовал, что сейчас нельзя помогать ей вопросами. Она должна была сама выбрать слова.
— Я действительно жила и в Ярославле, и в Туле. В разные годы. После смерти отца мы постоянно переезжали. Мама говорила, что ей тяжело оставаться на одном месте. Иногда мы снимали квартиру на несколько месяцев, потом уезжали. У меня было три школы за четыре года. Я путала города ещё тогда, — Лиза усмехнулась, но улыбка получилась короткой. — Видишь? Даже звучит как оправдание.
— Не звучит.
— Звучит. Просто ты пока добрый.
Она сказала это без кокетства. Андрей вдруг понял, что её раздражает не недоверие само по себе, а ожидание момента, когда доверие закончится.
Лиза провела пальцем по краю рукава. — После смерти отца мама стала очень тревожной. Сначала проверяла, где я. Потом с кем. Потом что думаю. Потом сколько сплю. Если мне было грустно — это симптом. Если я была слишком весёлая — тоже симптом. Если спорила с ней — значит, у меня обострение характера. Очень удобно, правда?
— Она водила тебя к врачам?
Лиза подняла на него глаза. — Не водила. Сдавала.
Слово прозвучало резко. Андрей нахмурился.
— В первый раз мне было девятнадцать, — продолжила она. — Я почти не спала несколько ночей. У меня была сессия, мама болела, я работала по вечерам. Я сорвалась. Кричала, плакала, разбила чашку. Обычная семейная катастрофа, если посмотреть со стороны. Но мать вызвала скорую и сказала, что я опасна.
— И тебя госпитализировали?
Лиза кивнула. — На несколько дней. Потом ещё раз. Потом появились таблетки. От одних я почти всё время спала, от других не чувствовала ничего. Знаешь, что самое страшное? Не стены. Не палаты. Не врачи. Самое страшное — когда люди перестают спрашивать тебя, что ты хочешь. Решают за тебя, потому что однажды ты плакала слишком громко.
Андрей вспомнил вокзал. Её испуганное: «Если они узнают, где я, меня снова заберут». Тогда эти слова показались ему почти театральными. Сейчас он слышал их иначе.
— Почему ты сказала, что родители погибли?
Лиза вздрогнула едва заметно. — Потому что иногда проще сказать, что человека нет, чем объяснять, почему ты не хочешь его видеть.
— Оба?
Она отвернулась. — Папа умер. Мама… для меня долго была почти мёртвой.
В комнате повисла пауза.
Андрей медленно произнёс: — На ужине ты сказала, что родители погибли одновременно.
Лиза зажмурилась, будто сама услышала эту фразу только сейчас. — Да. Знаю.
— Почему?
— Потому что испугалась твоей матери.
— И поэтому сказала не то?
— Я не знаю, Андрей! — она резко встала. — Я сидела за этим столом и чувствовала, как меня разбирают по деталям. Где жила, с кем жила, почему сказала одно, потом другое. Я снова была там, понимаешь? В кабинете, где врач спрашивает, какой сегодня день, кто президент, какое сейчас время года, а мама сидит рядом и отвечает раньше меня.
Андрей тоже поднялся. — Лиза, я не обвиняю тебя.
— Пока.
— Что значит «пока»?
Она посмотрела на него почти зло. — Все сначала говорят «я не обвиняю». Потом начинают проверять. Потом звонят кому-нибудь. Потом приезжает машина. Потом тебе объясняют, что это ради твоего же блага.
Её дыхание стало частым. Андрей сделал шаг, но она отступила.
— Не надо.
Он остановился.
Несколько секунд они стояли друг напротив друга. Потом Лиза закрыла лицо ладонями и тихо сказала: — Прости. Я не должна была на тебя кричать.
Андрей не ответил сразу. Он видел, как дрожат её пальцы. Всё, что произошло у родителей, вдруг стало казаться ему не набором подозрительных несостыковок, а эхом старого страха.
— Тебе сейчас кто-нибудь назначает лекарства? — спросил он осторожно.
Лиза опустила руки. В её взгляде мгновенно появилась настороженность. — Нет.
— Ты сама перестала их принимать?
— Я не хочу об этом.
— Хорошо.
Ответ оказался настолько простым, что она несколько секунд просто смотрела на него.
— И ты не будешь меня убеждать?
— Нет.
— Не скажешь, что мне лучше знать врачам?
— Я их даже не знаю.
— Не позвонишь моей матери?
— У меня нет её номера.
— А если найдёшь?
Андрей уже хотел ответить шуткой, но увидел выражение её лица. — Не позвоню за твоей спиной.
Лиза медленно села обратно. — Никогда?
— Не люблю слово «никогда». Но если речь о тебе, я сначала поговорю с тобой.
Она отвернулась. И вдруг заплакала — беззвучно, почти сердито, будто эти слёзы тоже были чем-то, что ей запретили показывать.
Андрей сел рядом, но не обнял её сразу. Он помнил, как она отступила несколько минут назад. Только когда Лиза сама коснулась его плеча лбом, он осторожно обнял её.
— Ты единственный, кто мне верит, — сказала она так тихо, что он едва услышал.
Эти слова должны были насторожить его.
Но в ту ночь они прозвучали как признание в любви.
На следующий день Андрей приехал к родителям один. Ирина была на кухне, Сергей читал что-то на планшете в гостиной. Мать подняла глаза и сразу поняла по его лицу, зачем он пришёл.
— Если ты пришёл продолжать вчерашнее, я не хочу ссориться, — сказала она.
— Я тоже. Поэтому просто скажу: не лезьте в её прошлое.
Сергей отложил планшет. — Уже «не лезьте»? Быстро.
— Пап.
— Что? Мы задали девушке три обычных вопроса и получили пять разных ответов.
— Потому что у неё сложные отношения с семьёй.
Ирина тихо спросила: — Она объяснила тебе, почему сказала, что её родители погибли?
— Да.
— И тебя объяснение устроило?
— Меня устроило то, что она вообще решила мне рассказать.
Сергей усмехнулся без веселья. — Вот это уже опасный аргумент.
Андрей повернулся к нему. — Что именно опасного в том, что человек доверяет мне?
— Ничего. Опасно, когда доверие начинает требовать от тебя отказаться от собственных глаз.
В Андрее поднялось раздражение. — Вы её не знаете.
— Именно поэтому я и хочу узнать, — спокойно ответил отец.
— Не надо.
Сергей посмотрел на сына долгим взглядом. — Ты запрещаешь мне выяснить, кто человек, который появился рядом с тобой несколько недель назад и уже убедил тебя, что твоя мать её преследует?
— Она этого не говорила.
— Пока.
Это слово ударило неожиданно. Лиза произнесла его ночью почти тем же тоном.
Андрей поднялся. — Просто оставьте её в покое.
Ирина тоже встала. — Андрей, я не хочу разрушать твои отношения. Мне не нравится другое. Вчера она не просто путалась. Она словно сама верила каждому варианту своей истории.
— Хватит.
— Послушай меня.
— Я сказал — хватит.
В комнате стало тихо.
Ирина побледнела. Андрей почти никогда не говорил с ней таким тоном. Даже в подростковом возрасте он уходил от конфликтов, а не входил в них.
Сергей поднялся с кресла. — Не разговаривай так с матерью.
— А вы перестаньте разговаривать о Лизе так, будто она предмет экспертизы.
Он ушёл, не попрощавшись.
Уже на улице Андрей понял, что руки у него дрожат. Он сел в машину и несколько минут не заводил двигатель. Часть его понимала: родители не сказали ничего чудовищного. Их вопросы были логичны. Некоторые из них он сам хотел задать.
Но перед глазами стояла Лиза, сидящая в полутёмной комнате, и её тихое: «Ты единственный, кто мне верит».
Андрей достал телефон.
«Как ты?» — написал он.
Ответ пришёл почти сразу.
«Лучше. Потому что ты есть».
Он смотрел на четыре слова дольше, чем следовало.
Потом написал: «Я рядом».
На другом конце города Лиза прочитала сообщение и закрыла глаза.
Рядом с ней на столе лежал старый блистер с таблетками. Несколько ячеек были пусты, остальные — нетронуты.
Она долго смотрела на них.
Потом открыла ящик стола, положила блистер внутрь и резко задвинула его.
Словно вместе с таблетками можно было спрятать и ту часть прошлого, о которой Андрей пока ещё не спросил.
Pulsuz fraqment bitdi.
