Kitabı oxu: «Команда 17»
Глава 1
Лучи заходящего солнца облизывали оранжевыми языками городскую площадь Валенса. Оно уже почти скрылось за крышами домов, однако торговля ещё шла бойко, потому что в Валенсе существовало негласное правило, согласно которому день нельзя было считать законченным до тех пор, пока на площади оставался хотя бы один потенциальный покупатель.
Лоточники, словно соревнуясь между собой в громкости, зазывали прохожих и наперебой расхваливали деревянные игрушки, вышитые платки, сушёные травы и склянки с мутной жидкостью, которая, если верить аккуратно выведенным на этикетках надписям, должна была одновременно преумножить мужскую силу, вернуть густоту волос и, что особенно ценно, примирить покупателя с собственной тёщей.
Колбасник ожесточённо торговался с худосочной экономкой. Он потрясал над её головой целой гроздью сосисок, словно собирался не столько продать товар, сколько доказать его высокое происхождение.
— Да где вы видели такие цены?! — зычно кричала женщина, прижимая к груди кошель с монетами.
— Первая категория! Телятина!
— А пахнут они старой коровой и плесенью!
— Это выдержанное мясо!
Чуть поодаль грузный лавочник гонял мальчишек, которые уже несколько минут кружили вокруг его прилавка, дожидаясь удобного момента, чтобы стянуть початок кукурузы.
— Я вам! — пригрозил он им огромным волосатым кулачищем.
Мальчишки прыснули со смеху и тут же разбежались в разные стороны. Лавочник ещё некоторое время смотрел им вслед, тяжело переводя дыхание, затем пересчитал свой товар, вздохнул и, видимо, решив, что кукуруза всё равно никому не достанется, съел её вместе с кочерыжкой.
В этой пёстрой, шумной толпе неспешно прогуливался молодой человек лет двадцати с небольшим. Он был высок, худощав, узкоплеч и обладал непропорционально длинными конечностями, словно природа собирала его долго, с удовольствием и как бы растягивая процесс.
Впрочем, внешняя хрупкость Иолина была обманчивой. Большую часть времени он проводил в анатомическом театре, таскал увесистые учебники, медицинские принадлежности и, когда разрешали, помогал перетаскивать больных. Благодаря этому он обладал той особой сухой выносливостью, которая появляется у человека не от занятий спортом и не от желания выглядеть крепким, а исключительно потому, что жизнь регулярно заставляет его что-нибудь тяжёлое куда-нибудь тащить, переносить или перекладывать.
Лицо у него было живое и подвижное, а главным его украшением служил острый нос — настолько длинный, что временами казалось, будто именно он ведёт своего обладателя за собой, а остальная часть Иолина просто старается не отставать. Сам он к этому обстоятельству относился совершенно спокойно и с большим интересом совал этот свой нос во всё, что казалось ему любопытным или хотя бы потенциально занимательным.
Тёмные волосы Иолин носил чуть длиннее, нежели приличествовало молодому человеку, и постоянно заправлял их за уши. Одежда на нём была добротной, но неброской: тёмный камзол, светлая рубаха, узкие брюки и высокие сапоги, на которых уже успела осесть дорожная пыль. Через плечо была перекинута кожаная сумка, набитая тетрадями, перьями, пузырьками, свёртками, а также вещами, назначение которых лучше было не выяснять без крайней необходимости.
Сначала Иолин остановился у торговца шапками. Он примерил одну — лиловую с пером пустельги, — затем долго крутился перед небольшим мутным зеркалом, наклоняя голову то вправо, то влево. Наконец снял шапку, ещё раз посмотрел на себя и вернул её хозяину.
— К сожалению, слишком яркая.
Свою шапку он любил больше. Та была из коричневого мягкого бархата, немного потёртой и украшенной серым совиным пером, которое уже заметно полиняло, но от этого, по мнению Иолина, только приобрело благородство.
От шапочного ряда он перебрался к рыбным прилавкам и довольно долго расспрашивал торговца о том, чем одна форель лучше другой. Торговец сначала отвечал охотно, затем начал подозревать подвох, после чего решил, что молодой человек намеревается купить всю рыбу сразу, и наконец, не выдержав, сообщил ему, что хорошую форель видно сразу.
— А по каким признакам?
Торговец задумался.
— По виду.
— Это важнейший критерий! — согласился Иолин.
Он поблагодарил торговца и отправился дальше.
На помосте тем временем городской глашатай зачитывал очередное объявление. Его голос перекрывал гул площади, хотя, судя по выражениям лиц слушателей, далеко не всё из сказанного находило у них одинаковый отклик.
— Дорогие валенсианцы и гости столицы! Обращаем внимание, что проходит отбор для участия в королевском турнире! К участию допускаются сформированные команды из пяти человек! В программу входят рыцарский турнир, схватка с драконами, а также многое другое! Спешите — вас ждёт невероятное приключение, незабываемый тимбилдинг и возможность стать королевскими чемпионами!
Толпа одобрительно загудела.
Иолин заинтересованно поднял брови и задержался среди слушателей. Глашатай слегка откашлялся и перевернул страницу.
— Разыскивается некий Крольд! Этот нечестивец обманул барона Лафонта! Награда — десять золотых монет! Особые приметы: мужчина.
Глашатай посмотрел на обратную сторону листа, словно надеялся, что там всё-таки обнаружится продолжение. Судя по его всё более недоумевающему лицу, другой информации в сводке действительно не значилось.
— У-у-у-у! — неодобрительно загудела толпа.
Иолин хотел присоединиться к осуждающему гулу, но от чего-то передумал, решив, что сначала нужно разобраться, как именно был обманут несчастный барон.
— Напоминаем также, что проезд по центральной части города платный! Обратите внимание: изменено время сброса нечистот из окон. Теперь опорожнение ночных ваз следует производить от заката до рассвета, а не по утрам, когда городская стража совершает обход.
Глашатай перевернул страницу, что-то пробормотал себе под нос и продолжил:
— Использование боевых заклинаний на торговой площади и улицах города без соответствующего разрешения запрещено.
Он сделал паузу.
— Особенно хочу повторить: строго запрещается кормить гусей. На прошлой неделе они напали на королевского казначея.
Кто-то в толпе засмеялся.
— Не смешно, — обиженно сказал глашатай. — И напоминаю, что завтра на центральной площади пройдет четвертование разбойника Штыря. Для детей до двенадцати лет вход бесплатный. Всем хорошего вечера, граждане.
Он поклонился и спустился с помоста.
Иолин, однако, уходить не спешил. Его внимание привлекла доска объявлений, на которой были приколочены обновлённый свод правил и многочисленные записки.
«Напоминаем, что некромантия без лицензии запрещена».
«Если ты принц, харош собой и у тебя есть каралевство, то жду тибя на Ключном мосту. Агата. Я буду одета в синие платье».
«Для магического ритуала требуется девственница и чёрный кот. Обращаться в дом номер 6 на Лютиковой улице».
«О появлении нечисти в подвалах сообщать хозяину дома».
«О появлении нечисти в доме городского головы сообщать лично городскому голове».
«Скончавшийся три дня назад купец Виан Вардо похоронен на третьем участке. Все, кто одалживал ему, обращайтесь туда. А не ко мне».
Последнее объявление Иолин перечитал дважды, что-то обдумал, затем осторожно сорвал его с доски и спрятал в сумку.
После этого площадь заинтересовала его ещё сильнее.
Сначала внимание привлекли артисты. На небольшой сцене молодой человек, густо напомаженный и одетый в совершенно неприличное платье, с видом смертельно оскорблённого человека сокрушался о неразделённой любви. Он заламывал руки, падал на колени и время от времени так выразительно смотрел в небо, будто именно там находился виновник несчастий его героини и, возможно, лично следил за качеством его страданий.
В кульминационный момент очередного приступа душевных терзаний Иолин почувствовал движение за спиной. Он молниеносно обернулся и схватил за руку мальчишку-вора.
Лицо у того было совсем юное, испачканное грязью, а в глазах читалась смесь наглости и готовности немедленно придумать какую-нибудь жалостливую историю.
— Пустите, — пропищал паренёк. — Я не для себя. У меня мамка больная.
Иолин внимательно посмотрел на него.
— В таком случае я могу её осмотреть.
Мальчишка моргнул.
— Видите ли, юноша, я студент медицинского университета, а зовут меня Иолин. А ещё вы неправильно держите нож: есть опасность повредить сухожилия.
Мальчишка на секунду замер, словно пытался понять, что именно сейчас произошло с его убедительной историей, а затем вывернулся с такой ловкостью, будто всю жизнь только этим и занимался, и дал дёру.
Иолин усмехнулся и проводил его взглядом. И только после этого заметил посреди толпы высокую широкоплечую фигуру.
Здоровяк стоял прямо на дороге и растерянно оглядывался на прохожих. За последние несколько минут его успели дважды едва не сбить тележками, один возница уже прикрикнул на него, другой выругался, а третий благоразумно решил просто объехать препятствие.
Огромный парень всякий раз виновато отступал в сторону, словно именно он мешал всему остальному городу нормально существовать.
Ростом он был похож на вставшего на задние лапы медведя, выше большинства мужчин на целую голову и настолько широк в плечах, что казалось, будто к городским воротам приделали голову и руки. Руки, к слову, тоже впечатляли: его предплечье обычный человек мог бы обхватить двумя ладонями и всё равно не сомкнуть пальцы.
Под простой льняной рубахой угадывались мышцы, которые явно не нуждались ни в турнирах, ни в упражнениях с гирями. Такие мышцы появлялись благодаря куда более древнему, надёжному и не требующему специального оборудования способу наращивания силы — тяжёлой работе.
При этом лицо у него совершенно не соответствовало его телосложению. Круглое, открытое, почти мальчишеское, оно скорее принадлежало добродушному деревенскому парню, который случайно оказался внутри тела великана. Соломенные волосы торчали во все стороны, под густыми светлыми бровями широко распахивались голубые глаза, а щёки покрывали розовые пятна.
Здоровяк посмотрел направо, потом налево и осторожно сделал шаг вперёд.
В ту же секунду мимо него протащили тележку с фруктами. Он поспешно отступил.
— Простите, — сказал он вознице.
Тот ничего не ответил и только ускорил шаг. Здоровяк проводил его виноватым взглядом.
Иолин остановился. Некоторое время он просто смотрел на великана, а затем задумчиво произнёс:
— Пожалуй, он тот, кто мне нужен.
После этого Иолин направился к возвышающейся над толпой фигуре. Высокого человека было легко заметить даже среди плотной вечерней толпы: над головами прохожих возвышались его плечи, а сам он по-прежнему стоял посреди дороги с несколько растерянным видом, словно всё ещё не понимал, каким образом оказался в таком оживлённом месте и что теперь с этим делать.
— Добрый вечер.
Здоровяк резко обернулся и поклонился.
— Здравствуйте, милсдарь.
— Меня зовут Иолин, — сказал Иолин и аккуратно проводил здоровяка на тротуар.
— Я Бравад, милсдарь, — ответил Бравад.
— Как я понял, вы ищете работу?
— Так точно, — улыбнулся детина.
Иолин ещё раз окинул его взглядом. Перед ним точно стоял человек, которому, судя по всему, не приходилось особенно задумываться над тем, как выполнить тяжёлую работу. Собственно, именно это Иолина сейчас и интересовало.
— Прекрасно! — Иолин почесал острый подбородок. — Готов предложить вам несложную работёнку. У меня есть серебряная монета, а у вас руки. Ну как? Согласны?
Бравад осмотрел свои ладони, а потом оценил Иолина, похоже, предложение его вполне устроило. Хотя он ненадолго задумался, а затем ответил:
— За серебряную монетку у нас в деревне можно купить целого вола в хорошем состоянии.
— Отлично, Бравад. Скоро стемнеет, и нам надо поторопиться.
Они пересекли площадь. Иолин шёл неспешно, не особенно торопясь, несмотря на собственные слова, а Бравад следовал за ним, стараясь идти так, чтобы не наступить кому-нибудь на ноги.
— Откуда вы, Бравад?
— Из Лягушачьих топей.
Иолин сразу оживился. Название, судя по всему, было ему хорошо знакомо, и, что важнее, вызывало вполне определённые представления.
— О! Прекрасное место! Смертоносные болота с призраками, ядовитые туманы, манники, которые утаскивают прекрасных дев в свои гнёзда.
Бравад виновато покачал головой.
— Честно говоря, милсдарь, призраков ни разу не видел. А вот комары у нас размером с воробья.
Иолин ненадолго задумался, сопоставляя услышанное с тем представлением о Лягушачьих топях, которое только что успел изложить.
— Поразительно, — вздохнул Иолин.
Некоторое время они шли молча. Площадь постепенно оставалась позади, а вместе с ней удалялся и шум торговых рядов.
— И как же вы оказались здесь?
— Так я на турнир хотел. Родители мои померли, а мельницу наследовал брат мой.
— А вам что досталось?
— Так, — начал перечислять Бравад, загибая пальцы, — первому старшему брату — мельницу, второму старшему — ослика, а третьему младшему брату — кота. А я найдёныш, милсдарь, не родной сын.
Иолин немного помолчал.
— Соболезную. В какой-то степени мы с вами похожи. Только своих родителей я потерял в таком раннем возрасте, что и не помню. Тётка, которая меня воспитала, скончалась год назад, так что мы оба сироты, — он вздохнул. — К счастью для нас обоих, она оставила мне небольшое наследство, благодаря которому я могу нанять вас.
Бравад благодарно улыбнулся.
— Завсегда готов, милсдарь. Всё сделаю, чего прикажете.
— Видите ли, дело достаточно деликатное. Для моей домашней работы требуется свежий труп.
Бравад вытаращил глаза.
— Не пугайтесь, мой дорогой друг, я студент-медик.
— Мёртвый мертвяк?
— Да. Именно такой.
— Зачем?
— Для анатомических исследований.
Бравад снова помолчал. На этот раз пауза получилась несколько длиннее предыдущей.
— А нельзя взять живого мертвяка?
— Можно, но это существенно ухудшит мои отношения с законом.
Иолин улыбнулся.
По дороге к городскому кладбищу он купил сладкий крендель для Бравада и горсть орехов себе. А также лопату.
Темнело. Один за другим зажигались фонари, и площадь постепенно меняла свой дневной облик. Люди торопились домой, ставни закрывались, торговцы убирали товар, складывая его в ящики и накрывая оставшиеся прилавки тканью. Шум постепенно становился тише, хотя город ещё не собирался засыпать.
Иолин с большим интересом слушал Бравада.
— По правде, всегда на турнир хотел попасть. Только не с кем. Нету у меня коллектива, даже друга нет, а нужно пять человек.
— Как жаль, Бравад. Возможно, в какой-то команде откроется вакансия. У вас прекрасная физическая форма. Такие люди, как вы, всегда нужны.
— Благодарю, милсдарь, — зарделся здоровяк. — Матушку и батюшку на плечах мог унести, когда Вонючка разливалась.
— Потрясающе. Позволите перейти на «ты»?
Бравад просиял.
— Конечно, милсдарь.
— Вот и отлично. Только не называй меня милсдарем, ведь мы с тобой ровесники, а ещё моё дворянство такое мелкое, что на фамильном гербе у меня нарисована мышь и половинка зернышка.
До кладбища оставалось ещё около четверти мили, и Бравад начал заметно нервничать. Чем дальше они уходили от освещённых улиц и вечернего шума, тем меньше ему, очевидно, нравилась предстоящая работа.
— Иолин.
— Да?
— Значит, труп надо выкопать?
— Да.
— А он точно будет мёртвый?
Иолин остановился и посмотрел на Бравада. Вопрос, судя по всему, требовал некоторого размышления, хотя ответ на него казался очевидным.
— Я очень на это надеюсь.
Один за другим зажигались фонари, и Валенс постепенно менял светлую дневную улыбку на опасливый вечерний прищур. Знакомые днём улицы теперь выглядели иначе: тени становились длиннее, окна одно за другим темнели. Из переулков один за другим появлялись люди в длинных плащах и капюшонах, скрывавших лица. Они двигались вдоль стен, время от времени останавливаясь, чтобы таинственно осмотреться или переговорить с такими же подозрительными людьми.
Один из таких передал другому небольшой свёрток.
Иолин проводил их взглядом.
— Интересно, — сказал он.
— Что, милсдарь?
— Мне всё интересно, Бравад. Иногда кажется, что это мне может навредить, но тогда я задаюсь вопросом почему? И как? И мне всё становится интересно снова.
Дорогу перебежала огромная чёрная кошка с жирной крысой в зубах.
Бравад шарахнулся от неё.
С крыши взлетели летучие мыши, из открытых окон пахло жареным луком и мясом, где-то звякала посуда, хлопнула дверь, а вдалеке пробили городские часы. Город становился тише, но не спокойнее.
На перекрёстке появились двое городских стражников. Они осматривали прохожих, время от времени останавливая особенно подозрительных. Подозрительными, судя по всему, считались все, кто шёл быстрее остальных.
На углу какой-то человек в чёрном плаще шёпотом предлагал прохожим купить карту сокровищ.
— Настоящая, господин! — убеждал он. — С отметкой!
— А почему она нарисована на меню?
— Потому что сокровище в трактире.
— Но здесь еще остров с пальмами!
— В трактире чудесный флорист.
Чуть дальше двое оборванцев спорили возле бочки, кому принадлежит найденный кошелёк. Оба утверждали, что нашли его первыми.
Бравад невольно прижал руку к своему карману.
Они свернули с широкой улицы. Здесь фонарей было меньше, дома стояли теснее, а между ними тянулись узкие проходы, в которых ветер гонял бумагу, солому и чьи-то дырявые подштанники.
В одном из переулков что-то громко звякнуло.
Бравад остановился.
— Что это?
— Наверное, кто-то кого-то убивает.
Бравад побледнел. Иолин прислушался. Несколько мгновений они стояли молча, пытаясь разобрать звук, донёсшийся из темноты.
Из переулка снова послышалось громкое мяуканье.
— Нет. Просто собака воет.
Бравад тоже прислушался:
— А почему у неё кошачий голос?
— Многое в Валенсе не то, чем кажется, — объяснил Иолин.
Через несколько минут город остался позади, и впереди показалась тёмная ограда кладбища. За ней ряды могил уходили в темноту. Между покосившимися надгробиями росла трава, кое-где лежали цветы, а на некоторых могилах горели маленькие лампады.
Иолин достал из кармана сложенный листок и прочитал:
— Вардо. Купец. Третий участок, сорок восьмая могила.
Бравад, совершенно побелевший в свете полной луны, посмотрел на кладбище.
— А где третий участок?
— Сейчас найдём.
Они пошли вдоль ограды.
— Смотри, — сказал Бравад.
На каменном столбике действительно была выцарапана цифра три.
— Вот, — он ткнул пальцем.
— Отлично! — воскликнул Иолин. — Бравад, я поражён, ты обучен грамоте?
— Да, — смущённо улыбнулся тот, — по правде говоря, меня научила деревенская колдунья.
— Колдунья?
— Да, предсказания всякие предсказывала и лечила гнойники, да чуму.
— Поразительно! А что она нагадала тебе?
— Что у меня голубая кровь. — Бравад остановился и очень серьёзно сказал: — Иолин, это неправда. У меня красная кровь, и гадалки говорят неправду.
Через несколько шагов они обнаружили ещё одну цифру три на крошечном домике.
— Это тоже третий участок?
Иолин подошёл ближе и пригляделся.
— Нет. Это чей-то номер дома.
— На кладбище?
— Похоже на то.
Бравад почесал затылок.
— Странно.
— Валенс старый город, — беззаботно ответил Иолин.
Они пошли дальше и через некоторое время Иолин остановился возле могильной плиты. Он наклонился и провёл пальцами по надписи, разбирая буквы.
— Здесь написано «Эльза Вардо».
— Может, жена?
— Я так не думаю. Возможно, однофамилица.
— Тогда она может знать, где он похоронен.
Иолин медленно посмотрел на Бравада.
— Бравад.
— Да?
— Она мертва.
— А, точно.
Они продолжили поиски.
На кладбище было тихо. Ветер трепал голые ветви старых деревьев, иногда где-то вдалеке хлопала плохо закрытая калитка, кричала неясыть, а из города доносился глухой звон часов. После шумных улиц эта тишина казалась особенно тревожной и жуткой.
Бравад шёл за Иолином, стараясь наступать только на мощёную камнем дорожку. Он то и дело поглядывал по сторонам, словно ожидал, что из-за ближайшего надгробия кто-нибудь появится. Иолин, напротив, чувствовал себя совершенно спокойно и продолжал искать нужную могилу, время от времени сверяясь с листком.
— Почему мы не можем спросить сторожа? — спросил Бравад, немного поёжившись.
— Потому что тогда придётся объяснять, зачем нам труп.
Бравад немного подумал над этим.
— А если сказать, что это для науки?
Иолин печально вздохнул.
— К несчастью, мы живём в тёмное время, Бравад, и такими прогрессивными взглядами, как те, что есть у нас, обладают немногие. И посчитают наши изыскания…
Он не договорил, засмотревшись на свежий холмик. Несколько секунд Иолин молча смотрел на него, затем довольно улыбнулся.
— Видишь? Никаких сложностей.
Бравад посмотрел на свежую могилу. На плите было написано:
«Виан Вардо. Скверный муж, бездарный бизнесмен, позор семьи. Чтоб ты сдох во второй раз. Проклинающие тебя Бьянка, Розалинда и Гарольд».
Он прочитал надпись, затем перевёл взгляд на Иолина.
— А что теперь?
Иолин протянул ему лопату.
— Приступим?
Строго говоря, приступил к работе только Бравад. Иолин же расположился у могильной плиты. Сначала он что-то насвистывал, затем полежал, рассматривая созвездия, а потом сделал гимнастическую разминку. Время от времени он поглядывал на Бравада, но тот продолжал работать, не особенно обращая внимания на происходящее вокруг.
— Так ты говоришь, что вырос на мельнице? — спросил Иолин.
— Да. Мельник и его жена меня воспитали.
Бравад продолжал копать. Очередной большой ком земли вылетел вверх.
— Они нашли меня под кустом.
— И что ты там делал?
— Лежал, милсдарь, завёрнутый в батистовые пелёнки и бархатное одеяло.
— Да ну! — присвистнул Иолин.
Он оперся на могильный камень и чуть прищурился. История явно заинтересовала его сильнее, чем всё происходившее до этого.
— А что-нибудь ещё было? Ну там медальон или письмо?
Бравад продолжал копать, ничуть не запыхавшись.
— Перстень.
— Ну конечно. А родимого пятна у тебя нет случайно?
— Родинки…
— В форме короны?
Бравад замер. Лопата остановилась в земле, а сам он медленно поднял голову и поражённо взглянул на Иолина.
— Как? Откуда вы узнали?
Иолин достал из сумки орешек, внимательно его рассмотрел и бросил в рот.
— Ты копай-копай. Скоро придёт обходчик, нам нужно успеть.
Бравад ещё несколько секунд смотрел на него, после чего снова взялся за работу.
Вскоре лопата глухо ударилась о дерево.
Бравад остановился. На его лице появилось выражение человека, который прекрасно понимал, что именно сейчас обнаружил, но совершенно не хотел продолжать.
— Кажется, нашёл.
Иолин тут же заглянул в яму.
Бравад без особого труда вытащил гроб наверх. Вместе они очистили крышку от земли. Иолин взял лопату, долго приноравливался, пытаясь подцепить ею крышку, наконец сунул её в щель и попробовал открыть. Несколько минут он кряхтел и пыхтел, но крышка оставалась на месте.
В конце концов Иолин сдался.
— Не мог бы ты помочь?
Бравад взялся за крышку обеими руками. Дерево жалобно затрещало, и почти сразу стало ясно, что его помощь действительно окажется существенной.
Крышка с громким хрустом поддалась.
Иолин заглянул внутрь и счастливо улыбнулся.
— Отличная сохранность, Бравад.
Здоровяк медленно выглянул из-за плеча студента.
Действительно, в гробу лежал мужчина, который совсем не выглядел испортившимся. Больше того — он выглядел настолько свежим, что с первого взгляда трудно было поверить, будто его похоронили три дня назад. Лицо оставалось розовым, губы сохраняли естественный цвет, а волосы лежали так, словно их расчёсывали минутой назад.
Бравад некоторое время молча смотрел на него и заключил:
— Нехороший мертвяк?
— Что?
— Ну… — Бравад пожал плечами. — Странный мертвяк.
Иолин нахмурился.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну он не синий. И ещё лицо… такое.
— Какое?
Бравад снова посмотрел в гроб, подбирая слова.
— Но он совсем не похож на покойника. Нам в деревне говорили, что у лежалых мертвяков уши прозрачные, пупок проваливается, и ещё отрастает хвост.
Кажется, впервые Иолин не нашёл, что ответить. Он замер с открытым ртом, но потом всё же выдавил:
— Хвост?
— Да. Как у хрюшки, петелькой.
Иолин вздохнул.
— Ладно. Для общего успокоения проверим.
Он протянул руку и хлопнул мужчину по щеке.
*Хлоп.*
— Видишь? Никакой реакции.
Иолин хлопнул ещё раз.
*Хлоп.*
Мужчина продолжал лежать неподвижно.
Бравад немного успокоился и улыбнулся.
— Ну вот, — сказал Иолин. — Совершенно очевидно, перед нами труп.
Бравад хихикнул.
— Можно мне? — спросил он.
Иолин пожал плечами.
— Конечно.
Бравад осторожно наклонился над гробом, поднял огромную ладонь и ударил.
Раздался такой звук, что с ближайшего дерева вспорхнули птицы.
Мужчина в гробу мгновенно сел.
— А-а-а-а-а-а-а-а-а!!!
Бравад заорал ещё громче:
— А-а-а-а-а-а-а-а-а!!!
Иолин от неожиданности подпрыгнул и завопил:
— А-а-а-а-а-а-а-а-а!!!
Три вопля слились над кладбищем в один.
Мужчина из гроба схватился за щёку и заорал:
— ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ?!
Бравад отшатнулся так резко, что едва не упал в яму, а затем всё-таки сел на землю.
— ОН ЖИВОЙ!
— Я ЖИВОЙ! — кричал не мертвец.
— Я ВИЖУ! — заорал Иолин.
— НО ТЫ СКАЗАЛ, ЧТО ОН МЁРТВЫЙ!
— Я ОШИБСЯ!
Мужчина в гробу попытался выбраться наружу, но запнулся о комья земли и грохнулся. Бравад, словно не понимая, что именно делает, схватил мешок и принялся заталкивать в него сопротивляющегося мужчину.
Иолин тут же подскочил и принялся бегать вокруг них, явно не зная, чем помочь.
— Хватай его, Бравад! Хватай! — кричал он.
Мужчина продолжал отбиваться, пытаясь выбраться из мешка, однако против могучей хватки Бравада у него не было ни единого шанса. Здоровяк действовал почти машинально, с той же уверенностью, с какой несколькими минутами раньше копал могилу. Через несколько секунд из мешка торчали только ноги.
— Завязывай! — крикнул Иолин.
— Он вырывается!
— Завязывай крепче!
Бравад торопливо принялся завязывать мешок, а Иолин продолжал бегать рядом. Всё происходило настолько стремительно, что ни один из них, кажется, ещё не успел толком осознать, каким образом обычное извлечение трупа превратилось в похищение живого человека.
Прежде чем они успели понять, что произошло, с другой стороны кладбища послышался зычный голос:
— Кладбище окружено! Сопротивление бесполезно! Сдавайтесь, преступники!
Чуть отдышавшись, Иолин огляделся. Луну затянули облака, и стало совсем темно. Вокруг почти ничего нельзя было разглядеть, кроме смутных очертаний надгробий и деревьев.
— А с кем мы говорим? — спросил он.
Из мешка раздалось приглушённое скуление. Бравад пнул его ногой.
— С вами говорит лейтенант городской стражи Ровен!
— А кто ещё с вами?
Повисла тишина.
Потом кто-то закряхтел и закашлял. Послышался голос лейтенанта, только теперь он говорил тоньше:
— Здесь ещё Ярло. Стражник.
Иолин подождал.
— И?
Снова повисло молчание.
— Швелль тоже стражник, — ещё тоньше ответил Ровен.
— А ещё?
Снова тишина. На этот раз пауза затянулась. Иолин терпеливо ждал ответа, а Бравад тем временем продолжал держать мешок, из которого доносились приглушённые звуки.
— Нас много, — голос лейтенанта превратился в писк.
Иолин кивнул, хотя в темноте этого никто не мог увидеть.
— Сколько?
— Много.
— Это точное число?
— Очень.
— Очень много — это число?
— Очень-очень.
Иолин посмотрел на Бравада, поднял два пальца и заставил их бежать по ладони. Бравад посмотрел на его руку, потом на Иолина и моргнул. Иолин изобразил бег, переставляя ноги на месте. Бравад пожал плечами и замотал головой.
— Бежим, — крикнул Иолин, и, к счастью, Бравад это понял.
Он схватил мешок и побежал. Иолин помчался следом.
Первые несколько секунд они просто неслись куда глаза глядят, петляя между могилами и перепрыгивая через низкие ограды. В темноте было трудно разглядеть дорогу, поэтому приходилось выбирать направление почти на ходу, не особенно разбирая, куда именно они бегут.
Бравад бежал удивительно быстро для человека, который тащил на плече взрослого мужчину. Мешок мотался у него за спиной и время от времени бился о плечо, отчего находившийся внутри купец возмущённо охал.
Иолин старался не отставать, хотя получалось плохо. Он то и дело спотыкался, а ограды, через которые Бравад перемахивал почти не задумываясь, заставляли его каждый раз выбирать между прыжком и гораздо менее достойной попыткой перелезть через них.
Он перепрыгнул через могильную ограду, зацепился сапогом за прутья, взмахнул руками и едва не рухнул в лужу.
Бравад уже успел отбежать на несколько десятков шагов, остановился, обернулся и, увидев, что спутник остался позади, вернулся и помог Иолину.
Позади раздался топот.
— Стой! — крикнул лейтенант.
Но они не послушались и ускорили бег.
Мешок подпрыгивал на плече Бравада. Из него доносились глухие удары.
— Он там ещё жив? — на бегу спросил Иолин.
Бравад кивнул.
— Я и не умирал! — закричал мешок.
— Очень жив!
— Бравад!
— Что?
— А почему мы взяли его с собой?
— Я не знаю!
Они вылетели из кладбищенской калитки и понеслись по пустой улице.
Город ещё спал. Окна были тёмными, ставни закрыты, но на мостовой уже стелился серый предрассветный туман. Где-то далеко начинали кричать первые петухи.
Они свернули в переулок и через несколько минут остановились за углом дома. Оба тяжело дышали.
Бравад поставил мешок на землю, и тот отчаянно зашевелился.
— Отпустите, — скорбно раздалось из него.
Бравад сел на мешок.
— Тихо там.
Мешок выругался и вздохнул.
Иолин осторожно выглянул из-за угла. Никого. Он ещё немного постоял, прислушиваясь к улице, затем убедился, что за ними никто не появился.
— Кажется, оторвались.
Дальше уже пошли размеренным шагом, словно ничего не случилось.
Небо светлело. Над крышами появилась тонкая полоска розового света, окна начали отражать первые лучи солнца. Иолин шёл рядом, поправляя съехавшую набок шапку.
Они свернули за угол и одновременно остановились перед большой деревянной вывеской: «КОПЬЁ И РОЗА».
Таверна «Копьё и роза» славилась лучшими в городе жареными голубями, и главное было в том, что принести их можно было самому. Половину добычи забирал хозяин таверны, зато свою часть посетитель получал с золотистой хрустящей корочкой, к которой щедро добавляли картофель и головку запечённого чеснока.
Прошлым вечером Оливка поймала трёх голубей. Улов с площади вышел скудным: пять медяков и перламутровая пуговица, а долговязый студентик чуть не поймал её, когда она почти тиснула его сумку. Пришлось оставить попытки и бегать за птицами. Час назад Оливка бросила на прилавок серые тушки и теперь предвкушала завтрак.
Молн, хозяин трактира, налил ей кислого вина и грохнул на стол миску с хлебом и козьим сыром, пахнувшим как портянки кочующего рыцаря.
За соседним столом расположились три городских стражника. Они громко обсуждали предстоящий турнир, звенели латами и то и дело подозрительно поглядывали в её сторону.
