Kitabı oxu: «Отдельные»

Глава первая

Она приехала в аэропорт слишком рано — минут на сорок. Не настолько, чтобы это нельзя было объяснить пробками, незнакомым городом, паспортным контролем или чем-нибудь ещё, но самолёт уже сел, на табло давно горело «выдача багажа», а Мари третий раз прошла вдоль стеклянного ограждения и поняла, что просто не может стоять на месте.

Она остановилась у колонны, достала телефон. Ничего. Убрала его в сумку и через несколько секунд достала снова.

— Господи.

Последний раз она видела Марка много лет назад, настолько давно, что память уже не собирала его целиком. Вместо человека всплывали отдельные кадры: тёмная куртка в последний день, профиль, смех с запрокинутой головой. Марк с гитарой среди людей — играет что-то, потом поднимает глаза и несколько секунд смотрит прямо на неё, не переставая играть.

Тогда Мари просто посмотрела в ответ.

С подобными вещами у неё вообще было плохо. Если мужчина хотел пригласить её на свидание, надёжнее всего было сообщить об этом словами. Всё остальное — особенные взгляды, внезапное стремление всё время оказываться рядом, какие-то интонации, значение которых становилось очевидным всем, кроме неё, — она вполне успешно не замечала.

Марк хотел с ней дружить. По крайней мере, Мари именно так это понимала.

Ещё она почему-то отчётливо помнила их последнее объятие перед его отъездом, хотя тогда не придала ему никакого значения.

Потом было восемь лет ничего и полтора года его голоса в телефоне.

Голос она теперь знала почти неприлично хорошо: как Марк тянет «так вот», пока собирается с мыслью; как замолкает посреди предложения и через несколько секунд продолжает ровно с того же места; как сбивается дыхание, если он решает позвонить ей с пробежки. Она различала настоящий смех и тот короткий вежливый, которым он давал понять, что чужая шутка была услышана и на этом всё.

Знала его сонным, пьяным, злым, увлечённым каким-нибудь спором. Иногда они разговаривали так долго, что Мари успевала приготовить ужин, убрать кухню, умыться и лечь в кровать, а Марк всё ещё оставался у неё в ухе. Иногда он присылал кусок песни под гитару без единого слова, будто это совершенно нормальный способ написать человеку.

Всё это она знала, но понятия не имела, каким он окажется рядом.

Фотографии не помогали. По ним можно было понять, как изменилось лицо, во что человек одевается, постригся он или опять зачем-то отпустил волосы. Они ничего не сообщали о том, как близко он подходит, куда смотрит, когда слушает, сколько места занимает рядом.

Последние несколько дней Мари старалась об этом не думать.

На расстоянии с Марком всё было довольно удобно. Происходящее можно было назвать дружбой — очень близкой, местами странной. Можно было ждать его звонка и всё равно не отвечать сразу, несколько дней заниматься своей жизнью, а потом проговорить с ним три часа, будто никакого перерыва не было.

Можно было вообще ничего не называть. Влюблённость была бы слишком громким словом.

Да и камон, это же Марк.

Мари снова посмотрела на табло. Выдача багажа. Сердце колотилось так, будто сейчас происходило что-то существенно опаснее встречи со старым другом.

Она открыла переписку.

«Ты где?»

Три точки появились почти сразу.

«Иду»

Мари выключила экран, поймала своё отражение в стекле и автоматически поправила волосы, но тут же разозлилась и убрала руку. Какая разница. Он видел её тысячу лет назад растрёпанной, сонной, больной, злой — в возрасте, когда она почти не задавалась вопросом, нравится ли мужчинам.

Двери разъехались. Сначала вышла женщина с двумя детьми, за ней пожилой мужчина с огромным чемоданом, потом шумная компания молодых ребят. Мари всматривалась в лица и с каждой секундой чувствовала себя глупее.

А если она его не узнает?

Почему-то именно это оказалось страшно: Марк увидит её сразу, а она будет продолжать смотреть ему за плечо, искать того длинного худого мальчишку, которого давно уже не существует.

Когда двери снова открылись, Мари узнала его раньше, чем успела рассмотреть лицо, — по походке.

Он катил небольшой чемодан и смотрел куда-то в сторону, ещё не заметив её. Первым пришло совершенно нелепое облегчение: он существовал. Человек, которого она полтора года привыкла только слышать, теперь шёл через аэропорт прямо к ней.

А потом она его наконец рассмотрела, и стало хуже.

В памяти Марк остался почти мальчишкой: длинным, немного угловатым, с той интеллигентной юношеской внешностью, которую она почему-то сохранила гораздо лучше, чем многие более важные вещи. Сейчас лицо стало взрослее, щетина темнее, плечи чуть шире.

Мари продолжала смотреть на него.

О.

Вот это было некстати.

Марк повернул голову, увидел её и остановился. Его взгляд прошёл по ней и вернулся к лицу; ещё несколько секунд он не улыбался, просто смотрел.

Мари очень остро почувствовала платье на талии, волосы на плечах и собственные руки, которые опять непонятно куда деть.

Ну иди уже.

Марк наконец улыбнулся и пошёл к ней. Мари тоже двинулась навстречу, но через несколько шагов вдруг подумала о совершенно идиотской вещи: как с ним вообще здороваться?

За полтора года они успели рассказать друг другу слишком многое для людей, которые сейчас не знали, что делать руками.

Три метра.

Два.

Один.

— Привет, — сказал Марк.

И всё опять стало странным. Голос был абсолютно тот же, только теперь прозвучал не в наушнике, а прямо перед ней — вместе с движением губ, дыханием, человеком целиком.

Мари нервно рассмеялась.

— Это очень странно.

— Что именно?

Она ещё раз посмотрела на него.

— Ты объёмный.

Марк секунду молчал, потом рассмеялся точно так же, как в телефоне, и от этого ей сразу стало легче.

— А каким я должен был быть?

— Не знаю. Плоским. У меня последние полтора года ты существовал где-то между моим телефоном и Нью-Йорком.

— Очень лестно.

— Я волнуюсь. Дай мне время стать нормальной.

Марк перестал смеяться.

— Ты волнуешься?

— Ужасно.

Он чуть качнул головой.

— Я тоже.

Мари посмотрела ему в глаза. Марк немного помедлил, потом развёл руки почти вопросительно.

— Ну?

Она сама шагнула к нему.

Первые секунды объятие было таким, каким и должно быть у старых друзей, которые не виделись много лет: крепким, радостным и немного неловким. Мари прижалась щекой к его плечу, а потом почувствовала запах.

Марк пах незнакомо. Не парфюмом даже — одеждой, дорогой, кожей. У голоса, который она знала наизусть, внезапно оказались запах и ладонь между её лопаток.

Они простояли так чуть дольше, чем нужно для обычного дружеского объятия. Мари это заметила и не отстранилась.

Первым ослабил руки Марк. Она почувствовала это ещё до того, как между ними появилось пространство, и отступила на полшага.

— Ну, — сказала Мари.

— Содержательно, Мария.

Мари рассмеялась. Ей всегда нравилось это его «Мария». По телефону она давно перестала его замечать, а рядом оно почему-то снова стало слышно.

— Я всё ещё нервничаю.

— Да, это заметно.

— В смысле заметно? Я очень нормально держусь.

— Ну, не совсем. У тебя всё на лице написано, Мария.

— Неправда.

— Хорошо. Ничего не видно.

— Боже, какой ты невыносимый.

— Зато уже злишься, а не нервничаешь.

Мари открыла рот, чтобы возразить, и передумала.

— Дай посмотрю на тебя, — сказал Марк.

— Ты до этого чем занимался?

— Издалека неудобно.

Он отступил на шаг и посмотрел уже откровенно. Мари выдержала секунды три.

— Всё. Не надо меня рассматривать.

— Почему?

— Потому что я сейчас уйду.

— Куда собралась?

Она махнула куда-то за его спину.

— Куда-нибудь.

Марк улыбнулся, но взгляд отвёл не сразу.

— Ты изменился, — сказала Мари.

— Разочарована?

Она прищурилась.

— Ты эту фразу заранее подготовил?

— Было время. Я двенадцать часов летел.

Мари ещё раз посмотрела на него.

— Нет. Не разочарована.

Марк ничего не ответил, только перехватил ручку чемодана другой рукой.

Они вышли из аэропорта. На улице было тепло и влажно, после кондиционированного воздуха жара сразу легла на кожу.

Мари достала телефон.

— Три минуты.

— Куда едем?

— Ко мне. Чемодан бросим, потом ты к своим.

Марк посмотрел на неё.

— Не смотри так.

— Как?

Мари прищурилась.

— Ты понял.

— Мне кажется, это уже твои проекции, Мария.

— Только попробуй начать пользоваться психологической терминологией.

— Я неплохо освоился.

— Я тебя высажу.

Мари толкнула его ладонью в плечо и сразу убрала руку. Плечо оказалось тёплым под тонкой тканью футболки.

Марк посмотрел на неё, но Мари уже опустила глаза в телефон.

— Серебристая. Восемьдесят семь.

Он убрал чемодан в багажник и открыл перед ней дверь.

Мари остановилась.

— Не ожидала.

— Чего?

— Галантности.

— У тебя чудовищное мнение обо мне.

— Вполне реалистичное.

— Садись уже.

Она села на заднее сиденье, Марк обошёл машину и устроился рядом. Когда дверь закрылась, после аэропортового пространства машина показалась неожиданно тесной.

— А ты вообще не нервничаешь? — спросила Мари.

— Да не особо.

— Но мы не виделись столько лет.

Марк пожал плечом.

— Мария, мы последние полтора года разговариваем почти каждый день.

— Да, по телефону, и это не одно и то же.

— Ты сейчас такой спокойный, что меня это уже раздражает.

— Возможно, у меня просто более устойчивый эмоциональный аппарат.

— Возможно, ты хорошо притворяешься.

Машина тронулась. Марк положил руку на колено, и Мари не сразу заметила, что большой палец едва заметно дрожит. Тремор исчез, когда он сжал пальцы.

Она улыбнулась.

Марк повернул голову.

Мари опустила взгляд на его руку.

Он проследил за её взглядом и сунул руку в карман.

— Более устойчивый эмоциональный аппарат?

Марк усмехнулся.

— Я рассчитывал, что ты заметишь позже.

— Ты нервничаешь.

— Скажем так, я несколько менее спокоен, чем выгляжу.

Мари рассмеялась.

Через несколько секунд Марк вынул руку из кармана и демонстративно положил обратно на колено. Пальцы больше не дрожали.

Мари посмотрела сначала на руку, потом на него.

— Господи, какой же ты выпендрёжник.

Марк усмехнулся.

До её апартаментов они доехали минут за двадцать. Марк поднял чемодан наверх, оставил его у стены в прихожей и посмотрел на телефон.

— Я тогда к своим.

— Давай.

— Через час?

— Через час. Я скину тебе место.

Марк вышел в коридор, но возле двери остановился.

— Мария.

Мари посмотрела на него.

Он усмехнулся.

— Через час.

— Да.

Мари закрыла дверь. Щёлкнул замок, в квартире стало тихо. Она прислонилась спиной к двери и несколько секунд так стояла.

— Блядь.

Потом прошла в ванную, включила свет и посмотрела на себя в зеркало. Лицо было предательски довольное. Мари умылась холодной водой, промокнула его полотенцем и посмотрела снова — не помогло.

Её тело и раньше иногда принимало подобные решения быстрее неё самой. Делать из аэропорта выводы Мари не собиралась. Ну понравился ей Марк. Бывает. Господи.

Завибрировал телефон.

«Буду через 40 минут»

Она написала:

«Хорошо»

Стерла и попробовала другое:

«Не торопись»

Тоже стёрла.

«Жду»

Мари отправила сообщение и только потом перечитала.

— Господи.

Три точки появились почти сразу.

«Звучит угрожающе»

Мари рассмеялась, бросила телефон на кровать и открыла чемодан. Достала брюки, топ, переоделась и посмотрела на себя в зеркало, а потом заметила среди косметики и резинок крабик.

Когда-то Марк зачем-то сообщил ей:

— Блин, я обожаю, когда женщины вот так неряшливо собирают волосы.

— Как «вот так»?

— Ну, крабиком. Когда всё вроде собрано, но пряди выпадают. Не знаю. Это очень сексуально.

— Крабик.

— Не крабик.

— Ты сейчас довольно страстно описал крабик.

— Мария, я про женщину.

Мари взяла крабик, покрутила его в пальцах.

— Нет.

Положила обратно. Через десять минут волосы были собраны.

Когда Мари подошла к ресторану, Марк уже сидел за столиком на улице и что-то смотрел в телефоне. Она увидела его со спины и невольно замедлилась: несколько часов назад шла через аэропорт встречать старого друга, а теперь шла к мужчине, который ей понравился.

Марк поднял голову, заметил её и убрал телефон. Его взгляд на секунду прошёл по ней и задержался на волосах.

— Мария.

— Что?

Он улыбнулся.

Мари села напротив.

— Ты так сказал, будто я опять что-то сделала.

— А ты постоянно что-нибудь делаешь.

Марк взял меню, но почти сразу снова посмотрел на неё.

— Хорошо выглядишь.

Мари подняла глаза.

— Ого. Исторический момент.

— Ты про что?

— Ты сделал мне комплимент.

Марк нахмурился.

— Я раньше не делал?

— Нет.

Он действительно задумался.

Мари рассмеялась.

— Не может быть.

— Вот именно.

— Значит, исправляюсь.

Они выбрали вино и заказали еду. К тому моменту, когда принесли первый бокал, разговор уже успел несколько раз сменить направление.

Разговор почти сразу вернулся в привычный ритм.

Через какое-то время Марк зачем-то начал рассказывать про учёбу.

— Нет, подожди. Ты серьёзно написал преподавателю из-за оценки?

— Не из-за оценки. Я уже минут пять пытаюсь тебе это объяснить.

— Я слушаю.

— Ты смеёшься.

— Это не мешает мне слушать.

Марк подался вперёд и положил предплечья на стол.

— У нас был проект. Сложный. Я свою часть сделал нормально.

— У тебя «нормально» — это сколько?

Он выдержал паузу.

— Девяносто четыре.

Мари посмотрела на него.

— Из ста?

Она ещё секунду пыталась сохранить серьёзное лицо, а потом рассмеялась.

— Я думала, ты сейчас расскажешь какую-нибудь трагедию.

— Дело вообще не в шести баллах.

— Конечно.

— Критерии были одни, оценивали по другим. Если преподаватель заранее говорит, что важны такие-то параметры, а потом снимает баллы за совершенно другое, это проблема системы оценки.

Мари взяла бокал.

— Мне нравится, что ты употребил слово «система».

— Потому что это система.

— Ты написал человеку из-за шести баллов.

— Нет, Мария. Я написал ему потому, что критерии должны что-то значить.

Мари снова засмеялась.

— Ты сама спросила, как у меня учёба.

— Уже жалею.

Марк потянулся к бокалу, потом вспомнил, что не договорил, и поставил его обратно.

— Так вот. Самое прекрасное, что у нас ещё человек из группы исчез за два дня до дедлайна.

— Кто?

— Самир. Я тебе рассказывал.

— Возможно.

— Точно рассказывал.

Через несколько минут выяснилось, что помимо Самира в истории существует ещё Джошуа, потом снова Самир, потом какой-то преподаватель-ассистент, имя которого Мари сразу забыла. Она некоторое время честно пыталась следить, но Марк успевал открыть внутри одной истории ещё две, а потом возвращался к первой так, будто всё это время они обсуждали именно её.

— Подожди. Кто такой Джошуа?

Марк остановился.

— Я только что тебе объяснил.

— Нет. Ты произнёс имя.

— Он делал расчёты.

— А Самир?

— Презентацию.

— А ты?

— Модель.

Мари кивнула.

— Всё. Теперь понятно. Продолжай.

— Без контекста ничего не понятно.

— Мне просто не нужны биографии всех людей, с которыми ты учишься.

— Они влияют на историю.

— Они влияют на моё желание дожить до её конца.

Марк всё-таки рассмеялся.

— Ты ужасный слушатель, Мария.

— Я прекрасный слушатель. Это вообще моя профессия.

— Вот именно. Ты уже отслушала рабочую смену и теперь экономишь ресурс.

— Бесплатно у тебя было минут десять.

Марк продолжил совершенно не смущённый. Мари ещё пару раз перебила его, пытаясь восстановить, кто именно исчез и почему шесть баллов всё ещё ни при чём.

В какой-то момент принесли еду, потом второй бокал вина, и разговор успел уйти от проекта к чьей-то свадьбе, обратно к Самиру, к какой-то истории Мари с клиенткой, которую она рассказывала без деталей, потом к музыке и совершенно неизвестно каким образом — к школьным учителям.

Через полчаса Мари почти перестала замечать ресторан. До встречи она почему-то ждала, что вживую обязательно обнаружится какая-нибудь мелочь, которой не слышно по телефону: не тот темп, слишком длинные паузы или привычка перебивать в раздражающий момент. Но Марк просто оказался рядом таким же, каким был у неё в ухе, только теперь она ещё видела, как он щурится перед очередной идиотской шуткой и иногда успевала понять, что сейчас будет, раньше, чем он открывал рот.

Он что-то рассказывал, а Мари на несколько секунд потеряла нить, засмотревшись на его руки.

Марк договорил и замолчал.

— На что ты смотришь?

Мари почти сказала, что задумалась, но снова посмотрела на его руки.

— На руки.

— Почему?

Она помедлила.

— Красивые.

Марк провёл большим пальцем по ножке бокала.

— Мария.

— М?

— Ты сейчас что делаешь?

— Разговариваю с тобой.

Он усмехнулся.

— У тебя эксперимент продолжается?

Мари улыбнулась.

— Какой эксперимент?

— Ты же говорила, что при встрече я обязательно на тебя соблазнюсь.

Она почувствовала, как лицо мгновенно стало горячим.

— Говорила.

— Напомнить, что было дальше?

— Не надо.

— А мне кажется, надо.

Он уже улыбался.

— Ты сказала: «Наверное, вживую ты на меня соблазнишься».

— Я помню.

— А я спросил: «Ты хочешь сказать, что я тебя трахну?»

Мари рассмеялась.

— Не смей.

— Что?

— Вот так.

— Я уточнял терминологию.

Она покачала головой.

— Господи. Продолжай лучше про свои девяносто четыре.

Марк ещё секунду смотрел на неё, потом взял бокал. Разговор снова ушёл куда-то в сторону, но через несколько минут Мари дождалась, пока он закончит очередную мысль.

— Ну и?

— Что «ну и»?

— Соблазнился?

Марк тихо рассмеялся.

— Ты очень хочешь это узнать?

— Мне любопытно.

Он посмотрел на неё и ничего не ответил.

— Марк.

— Тебе полезно иногда чего-нибудь не знать.

— Очень самодовольно.

— Да.

Мари усмехнулась.

— Так что там с твоим проектом?

Марк моргнул.

— Серьёзно?

Через секунду выдохнул через нос.

— Самир всё ещё идиот.

Мари рассмеялась.

— Господи. Опять Самир.

Через пару минут они снова спорили о проекте; потом Мари рассказывала что-то своё, Марк перебивал уточнениями, она требовала дать ей закончить, он обещал и почти сразу нарушал обещание.

Мари стало жарко. Она вспомнила про крабик и, продолжая говорить, подняла руки к волосам, сняла его и заново собрала их на затылке.

В месте, где Марк обычно вставлял своё привычное «угу», он промолчал.

Мари закрепила волосы и договорила фразу, не глядя на него. Только потом подняла глаза. Марк уже смотрел ей в лицо совершенно нормально.

— ...и я ей говорю: хорошо, допустим.

— Угу.

Он потянулся за бокалом чуть быстрее обычного.

Счёт принесли около десяти. Официант положил папку на край стола, Мари потянулась к сумке, но Марк уже забрал счёт.

— Сколько с меня?

— Нисколько.

Мари посмотрела на него и сразу вспомнила.

Марк заметил её улыбку.

— Даже не начинай.

— Я ничего не сказала.

Мари оперлась локтем о стол.

— Я просто кое-что вспомнила.

— Не надо.

Она рассмеялась.

— Как там было? Если я плачу за женщину...

— Это было сказано в другом контексте.

— В каком?

Марк посмотрел на неё.

— Нет, там была очень стройная теория, — продолжила Мари. — Если я плачу за женщину, значит...

— Мы не дружки, — закончил он. — Я помню, что сказал.

Мари улыбнулась.

Марк достал карту.

— Тогда пополам.

— Нет.

Мари подняла глаза.

— Почему?

— Потому что я плачу.

— Учитывая твою теорию, это звучит подозрительно.

Марк выдохнул через нос.

— Здесь другая экономическая система.

Мари согнулась от смеха.

— Господи. Другая экономическая система?

— Я двенадцать часов летел. Отнесись с пониманием.

— То есть теория не выдержала первой же международной поездки.

— Теория в полном порядке.

Мари снова потянулась к сумке.

— Тогда я плачу за себя.

— Мария. Убери кошелёк.

Она посмотрела на него ещё секунду и убрала руку.

— Хорошо. Но экономическую систему я запомнила.

Марк оплатил счёт.

На улице всё ещё было тепло. До её дома было около получаса пешком, и они решили пройтись.

Разговор расползся на город, людей за соседними столиками и планы на завтра. Марк уже успел сохранить какие-то места, прочитать отзывы и, судя по всему, составить в голове приблизительный маршрут.

— Я вообще ничего не смотрела, — сказала Мари.

— Я знаю.

— Почему это прозвучало как осуждение?

— Я просто помню, как вчера ты спросила меня, какая здесь валюта.

— Я не спрашивала. Возможно, уточняла.

Марк усмехнулся.

— Тем более ты всё равно уже всё изучил. Так куда ты там хотел?

Он начал рассказывать.

Через несколько минут Мари засмеялась и коснулась его предплечья, перебивая. Потом, когда они обходили медленно идущую пару, шагнула ближе, врезалась в Марка плечом.

Марк опустил взгляд.

— У тебя интересная система навигации.

— Какая?

— Ты примерно раз в две минуты проверяешь, здесь ли я.

Мари чуть отстранилась.

— Я тебя трогаю?

— Постоянно.

— Неправда.

Марк пожал плечами.

— Почему ты молчал?

— А что я должен был сказать?

Мари секунду подумала.

— Ничего.

Она скрестила руки на груди и пошла дальше.

Через несколько шагов Марк спросил:

— Теперь что?

— Соблюдаю границы.

— Я не просил.

Мари повернула к нему голову, и через пару секунд опустила руки.

У её дома они остановились.

— Завтра что делаешь? — спросил Марк.

— Ничего.

— Отлично. Тогда завтра будем гулять и смотреть город.

— Во сколько?

— В восемь?

Мари посмотрела на него.

— Ты издеваешься?

— Нет.

— Давай хотя бы в десять.

— Хорошо.

— Вот. Уже похоже на гуманность.

Они помолчали. Мари первой шагнула к нему и обняла.

Через несколько секунд отстранилась.

— До завтра.

— До завтра, Мария.

Телефон завибрировал, когда она уже снимала серьги перед зеркалом.

«Дошла?»

Мари написала:

«Нет»

Следом:

«Потерялась»

Ответ пришёл почти сразу.

«Я так и думал»

Потом:

«Завтра в 10»

«Не проспи»

Мари усмехнулась.

«Очень смешно»

«Спокойной ночи, Мария»

«Спокойной»

Она положила телефон на стол, сняла макияж, умылась и забралась в кровать. Ещё раз посмотрела на переписку, улыбнулась и выключила свет.

Мари проснулась в восемь двадцать и сразу посмотрела на телефон.

Ничего.

Она положила его обратно на тумбочку, перевернулась на другой бок и закрыла глаза, но через минуту снова открыла. Потом встала, поставила кофе, открыла шторы, проверила погоду, ответила подруге. Телефон лежал рядом с чашкой; Мари пару раз брала его, открывала что-нибудь и снова клала экраном вниз.

В девять семь написала:

«Ты жив?»

Ответ появился почти сразу.

«С 6:40»

Мари посмотрела на экран. Вот же.

Телефон зазвонил.

— Да.

— Доброе утро, Мария.

— Ты с семи утра не спишь?

— Да.

— И молчишь.

Мари тут же услышала собственную реплику.

— В смысле, мы же договаривались. Я проверяю, не изменились ли планы.

— Конечно.

В его голосе появилась улыбка.

— Я собирался написать ближе к девяти. Решил, что ты спишь.

— Логично.

— Но, как выяснилось...

— Даже не продолжай.

Марк рассмеялся.

— В десять?

— В десять.

Мари уже собиралась отключиться.

— Мария.

— Что?

— Доброе утро всё-таки.

Она помолчала.

— Доброе.

После звонка Мари начала собираться. Первый вариант сняла почти сразу, второй продержался ненамного дольше; на третьем остановилась и решила больше ничего не менять.

Без трёх минут десять пришло сообщение:

«Я внизу»

Мари подошла к окну. Марк стоял возле дома, засунув руки в карманы, и смотрел вдоль улицы. Она взяла сумку и вышла.

— Доброе утро.

— Доброе.

— Куда идём?

— У меня был план.

— Был?

— Пока я не обнаружил, что половина улиц перекрыта.

— Прекрасно.

Мари подошла ближе.

— Я полностью тебе доверяю.

— Зря. Я здесь второй день.

— Ты мужчина.

Марк остановился.

— А твой феминизм закончился, что ли?

— Нет.

— А сейчас что произошло?

Мари показала ему руки.

— Лапки.

— Что?

— У меня лапки. Поэтому сегодня ты решаешь, куда мы идём, где едим и как туда попасть.

— И даже без мнения?

— Мнение у меня есть. Но сегодня я не командую.

Марк достал телефон.

— Хорошо. Тогда сначала туда.

— Отлично.

— Ты даже не спросишь куда?

— Нет. Наслаждайся. Второго такого дня может не быть.

Марк время от времени сверялся с телефоном, что-то рассказывал, останавливался на перекрёстках и выбирал дорогу, а Мари шла рядом.

Минут через сорок они снова вышли к той же маленькой площади. Мари узнала кафе первой, но ничего не сказала. Марк прошёл ещё несколько метров и остановился.

— Мы здесь уже были.

— Марк, мы заблудились.

— Нет.

— А что тогда?

Он огляделся.

— Скорректировали маршрут.

Мари рассмеялась.

— И куда теперь?

Марк указал вперёд.

— Там море.

Мари посмотрела в указанную сторону. Моря видно не было.

— Откуда ты знаешь?

— Я примерно понимаю, где оно.

— Ты примерно понимал, где оно, сорок минут назад.

— Тогда я располагал меньшим количеством данных.

— Господи, Марк.

Он пошёл вперёд, Мари — следом. Через несколько минут улица пошла вниз, и между домами показалась синяя полоса. Марк молча повернул к ней голову.

— Даже не начинай.

Ещё через пару минут они вышли к воде.

— Я всё ещё не скажу, что ты был прав.

— Но мы пришли к морю.

— Случайно.

Марк кивнул.

— Конечно.

Мари засмеялась и пошла к набережной.

Они провели в городе почти весь день. Через какое-то время Мари перестала спрашивать, куда они идут: Марк выбирал дорогу, находил места, где поесть, а один раз минут пять спорил с официантом из-за столика, который якобы был забронирован, хотя никакой таблички на нём не стояло. Мари наблюдала за этим с совершенно неоправданным удовольствием.

— Ты понимаешь, что мне вообще всё равно, где сидеть?

— Уже поздно.

— Почему?

— Это вопрос принципа.

— Какого?

Через две минуты они сидели за тем самым столиком. Марк раскрыл меню.

— Что будешь?

Мари пожала плечами.

— Не знаю.

Он поднял глаза.

— Серьёзно?

— У меня сегодня выходной.

После обеда они снова пошли куда-то без особого маршрута. Было тепло, но с моря тянул ветер; на узких улицах приходилось пропускать людей и обходить выставленные прямо на тротуар столики.

В какой-то момент Мари обнаружила, что идёт с Марком под руку. Он продолжал что-то рассказывать, будто ничего не произошло, Мари тоже не стала убирать руку.

Через несколько кварталов она отпустила его, чтобы сфотографировать нелепый балкон с тремя одинаковыми статуями, и тут же показала Марку.

— Посмотри.

Он наклонился к экрану.

— Ужас.

— Очень красиво.

— Это три гипсовые женщины с вазами.

Мари рассмеялась.

У маленького места возле набережной Марк купил кофе. Мари потянулась за стаканчиком.

— Осторожно, горячий.

— Ты сегодня какой-то особенно внимательный и полезный.

— Пользуйся моментом.

— Ну тогда веди. Ты же всё решаешь.

— Я начинаю жалеть о нашей договорённости.

— Уже поздно.

Ближе к вечеру они снова вышли к морю. Ветер стал холоднее; Мари застегнула пальто и спрятала ладони в рукава. Марк заметил каменную стену чуть в стороне от дорожки.

— Сядем?

— Давай.

Он забрался первым и протянул ей руку. Мари взялась, Марк подтянул её наверх, и они сели рядом.

Перед ними было море. Некоторое время оба молчали.

— Устал? — спросила Мари.

— Нет. А ты?

— Немного.

— От меня?

Она повернула голову.

— Пока нет.

Марк улыбнулся, через некоторое время сказал:

— Странно всё-таки.

— Что?

— Что ты здесь.

Мари повернулась к нему.

— В смысле?

— В прямом. Вот ты сидишь рядом.

Она усмехнулась.

— Очень наблюдательно.

— Я серьёзно.

На этот раз он не улыбался. Мари посмотрела на море.

— Я тоже сегодня об этом думала.

Они помолчали. Через некоторое время Марк спросил:

— Сегодня ребята собираются. Хочешь поехать?

— Те, про которых ты рассказывал?

— В основном. Будут ещё несколько человек, которых я сам не особо знаю.

— Хочу.

— Только предупреждаю: они шумные.

— Ты слышал, как я смеюсь?

— К сожалению.

Мари толкнула его плечом, и Марк поймал её за локоть.

— Тихо. Свалишься.

Она перестала толкаться, и он сразу отпустил.

— Во сколько?

Марк назвал время.

— Хорошо.

Мари снова посмотрела на море.

— Пойдём?

— Пойдём.

Она спрыгнула со стены первой.

К семи Мари снова стояла перед зеркалом. Она перебрала несколько вещей и остановилась на топе с открытой спиной. Спереди он был почти закрытым, сзади оставлял спину голой почти до талии, открывая татуировку. Мари повернулась боком, потом спиной.

— Ну, неплохо.

Сверху накинула жакет и вышла.

Дом оказался выше, чем она представляла, — на склоне, с большой террасой, откуда между крышами было видно тёмное море. Когда Мари пришла, там уже было человек семь.

Марка она услышала раньше, чем увидела. Голос доносился с террасы, следом раздался чей-то смех. Мари улыбнулась.

Он сидел за столом, одновременно спорил с кем-то справа, перебивал человека напротив и успевал реагировать на разговор у другого конца стола. Мари остановилась в дверях, и Марк почти сразу её заметил.

— О. Мария.

Он подошёл, коротко оглядел её и обернулся к остальным.

— Знакомьтесь. Это Мария. Мы знакомы... — Марк посмотрел на неё. — Страшно сказать сколько.

— Не говори. Мы оба ещё достаточно хорошо выглядим.

Кто-то засмеялся.

— Мы из одного города, — продолжил Марк. — Знаем друг друга практически с детства.

— А правда, что он всегда был таким? — спросил кто-то за столом.

— Каким?

— Вот таким.

Мари посмотрела на Марка.

— К сожалению, да.

Марк усмехнулся.

— Расскажи им лучше, как ты меня заблокировала.

Мари рассмеялась.

— Давай сначала расскажи им, на сколько лет.

— Не буду.

— На восемь.

За столом заговорили одновременно, и через несколько минут Мари уже объясняла, почему когда-то его заблокировала, а Марк перебивал её и утверждал, что всё было совсем не так.

Девушка напротив попросила вина. Марк взял бутылку, что-то сказал ей, она засмеялась; он налил ей бокал и наклонился ближе, чтобы расслышать ответ.

Ему это шло.

Мари сделала глоток вина.

Мужчина рядом повернулся к ней.

— Ты психолог, да?

— Да.

— Всё. Теперь страшно разговаривать.

— Слишком поздно. Я уже всё про тебя поняла.

Он рассмеялся.

— Вот этого я и боялся.

— Психологи не анализируют людей круглосуточно. Нам не настолько интересно.

— Жестоко.

— Зато честно.

Его звали Антон. С ним оказалось легко разговаривать: сначала они поговорили о работе, потом о путешествиях, родительстве и почему-то о городах, из которых люди когда-то мечтали уехать, а потом всё равно возвращаются.

В какой-то момент Мари засмеялась и подняла глаза. Марк сидел через стол, продолжал разговаривать с той же девушкой, но смотрел на неё.

Мари встретила его взгляд. Марк чуть поднял бокал; она сделала то же самое и вернулась к Антону.

Через некоторое время на террасе включили обогреватели, и стало жарко. Мари сняла жакет и повесила его на спинку стула.

— О, у тебя татуировка, — сказал Антон.

— Да.

Она чуть повернулась.

— Прикольная.

— Спасибо.

Антон наклонился рассмотреть рисунок и коснулся её спины. Мари отстранилась.

— Не надо меня трогать, пожалуйста.

Он убрал руку.

— Извини.

— Всё нормально.

Они продолжили разговор.

Вечер постепенно потерял чёткие края: музыка стала громче, кто-то принёс еду, люди пересаживались с места на место, выходили на террасу и возвращались. Мари успела поговорить почти со всеми, а Марк то оказывался рядом, то исчезал в другой части комнаты.

В какой-то момент она снова увидела его с той девушкой. Та наклонилась к нему из-за музыки и сказала что-то на ухо; Марк ответил, она засмеялась. Кто-то протискивался у неё за спиной, и Марк положил ладонь ей на талию, чуть притянув ближе, чтобы пропустить.

Мари задержала на них взгляд и повернулась к Антону.

— Извини, что ты говорил?

Он повторил. Мари дослушала и через несколько минут поднялась.

— Я сейчас.

В ванной она включила воду, вымыла руки и посмотрела на себя в зеркало.

— Так.

Вытерла руки и вернулась к остальным.

Позже они с Марком одновременно оказались на террасе. Из комнаты доносились музыка и голоса. Марк принёс бутылку.

— Ещё?

— Чуть-чуть.

Он долил ей вина. Мари опёрлась локтями о перила; внизу почти ничего не было видно, только редкие огни и тёмная полоса моря.

Марк встал рядом.

— Ну как тебе?

— Хорошо.

— Антон особенно?

Мари повернула голову. Марк смотрел на море.

— Нормальный.

— Угу.

Она отпила вина.

— А тебе?

Теперь он посмотрел на неё.

— Кто?

Мари улыбнулась.

— Неважно.

Из комнаты донёсся чей-то особенно громкий голос. Марк прислушался и оттолкнулся от перил.

— Мария, там человек неправ.

— Это чрезвычайная ситуация.

— Наконец-то ты понимаешь.

Они вернулись к остальным.

Ближе к полуночи люди начали расходиться. Антон подошёл к Мари уже в куртке.

— Рад был познакомиться.

— Взаимно.

Он немного помедлил.

— Может, завтра кофе?

Мари посмотрела на него.

— Спасибо, но завтра уже планы.

— Понял.

Антон улыбнулся, и они попрощались.

Мари надела жакет. Марк ждал у выхода.

— Готова?

— Да.

Они вышли из дома.

На улице Мари глубоко вдохнула.

— Ой.

— Что?

— Я всё-таки пьяная.

Марк рассмеялся.

— Ты выпила два бокала.

— Для тебя два бокала. Для меня — мероприятие.

Они пошли в сторону её дома. После нескольких часов музыки улица казалась непривычно тихой.

— Тебе правда понравилось? — спросил Марк.

— Очень.

Через несколько кварталов Мари узнала улицу. До дома оставалось совсем немного.

— Кстати, зря отказалась, — сказал Марк.

— От чего?

— От кофе.

Мари не сразу поняла.

— Ты слышал?

— Он не особенно скрывался.

— И что?

— Симпатичный парень.

— Очень.

— Вот и зря отказалась.

Мари посмотрела на него.

— Да. Красивый. Руки красивые.

— Господи.

Она рассмеялась.

— А девушка тоже красивая.

— Какая?

Марк выдержал совершенно невинное выражение лица секунды две.

— Которую ты весь вечер за талию держал.

— А, эта.

Мари посмотрела на него.

— Ты, оказывается, очень внимательно следила.

— Не льсти себе.

Несколько шагов они шли молча.

— Руки, значит, красивые.

Мари рассмеялась.

— Очень важная для тебя информация?

— Теперь да.

Дом появился слишком быстро. Мари остановилась у подъезда.

— Я здесь.

— Я помню.

Она улыбнулась.

— Хороший был вечер.

— Хороший.

Марк смотрел на неё, не двигаясь.

— Господи.

— Что?

— Не смотри так.

— Как?

— Марк.

Он улыбнулся, подошёл ближе, положил ладонь ей на шею под волосы и поцеловал. Коротко, почти осторожно, и сразу отстранился.

Мари посмотрела на него.

— Ого.

— Что?

— Это неожиданно хорошо.

— Неожиданно?

Мари сама потянулась к нему, обвила руками за шею и прижалась ближе. Его рука скользнула ей на талию.

Через несколько секунд он тихо рассмеялся ей в губы.

— Мария, пожалуйста. Подожди.

Мари отстранилась.

— Что?

— Давай не сегодня.

— Почему?

— Потому что мы выпили.

— Я не настолько пьяная.

— Я знаю.

— Тогда?

Марк помолчал.

— Я не хочу, чтобы завтра мы могли списать это на алкоголь.

Мари посмотрела на него ещё несколько секунд.

— Хорошо.

Марк убрал руку.

— Хорошо?

— Да. Но исключительно потому, что ты прав.

Он улыбнулся.

Мари открыла дверь подъезда.

— Завтра?

— Завтра.

Она уже шагнула внутрь, когда Марк окликнул:

— Мария.

Мари обернулась.

— Крабик — это было нечестно.

Она рассмеялась.

— Я знаю.

И закрыла дверь.

Утром Мари проснулась раньше будильника и ещё несколько минут лежала с телефоном в руке. Среди вчерашних сообщений была фотография Евы от бывшего мужа: она сидела на полу в пижаме и держала перед собой что-то собранное из конструктора, явно очень довольная собой. Мари открыла фотографию ещё раз.

«Красавица моя»

И следом:

«Пусть потом мне покажет»

Почти сразу пришло новое сообщение. Марк.

«Мария, ты уже проснулась?»

Мари посмотрела на время.

«Уже да. А что?»

«Позавтракаем?»

«Да, конечно»

Следующее сообщение появилось почти сразу.

«Буду у тебя минут через десять»

Мари перечитала его.

«Давай»

Только отправив, она ещё раз посмотрела на часы и огляделась. Кровать была не заправлена, вчерашняя одежда лежала на стуле и частично на полу, на столе осталась чашка, а на тумбочке рядом с зарядкой — вибратор.

— Так.

Она убрала его в ящик, собрала одежду и снова посмотрела на время. Девять минут.

В ванной Мари успела только умыться, когда в дверь позвонили. Она вытерла лицо полотенцем и только тогда вспомнила, что всё ещё в сорочке.

— Ты издеваешься.

Переодеваться было поздно, и Мари пошла открывать.

Марк стоял на пороге с немного растрёпанными волосами и каким-то непривычно несобранным видом. Его взгляд на секунду прошёл по ней целиком и вернулся к лицу.

— Заходи.

Он вошёл, Мари закрыла дверь.

— Ты написал восемь минут назад.

— Я написал, что недалеко.

— Я не поняла, что настолько.

Мари посмотрела на него.

— Мне нужно переодеться. Кофе там. Если разберёшься с кофемашиной, сделай мне тоже.

Она ушла в ванную и закрыла дверь. Почти сразу из комнаты донеслось:

— Мария.

— Что?

— У тебя нет кофе.

Мари рассмеялась.

— Отлично.

Когда она вышла, Марк сидел за столом с телефоном в руке. Мари успела собрать волосы и переодеться в брюки и мягкий джемпер; краситься не стала.

— Ну что, идём завтракать?

— Есть небольшая проблема.

Марк развернул к ней телефон. На карте было несколько кофеен, и все были закрыты. Мари посмотрела на время: без пятнадцати восемь.

— Ты пришёл ко мне завтракать и заранее знал, что завтракать негде?

Марк на секунду замолчал.

— Есть одна. Она работает с восьми.

— И?

— До неё минут двадцать.

Мари посмотрела на него.

— Очень убедительный план.

— Я не говорил, что он хороший.

Она рассмеялась.

— Чай будешь?

— Да.

На маленькой кухне вдвоём оказалось тесно. Мари достала чашки, Марк нашёл в холодильнике молоко, потом открыл ящик со столовыми приборами и вытащил столовую ложку.

Мари посмотрела на неё.

— Нет.

— Что?

— Там чайные.

Марк посмотрел на ложку.

— Да ладно тебе.

Мари молча протянула руку. Он отдал ей ложку.

Через несколько минут они сидели друг напротив друга с чашками. Марк что-то рассказывал про одну из закрытых кофеен, Мари слушала и грела ладони о чай.

В восемь ноль две она посмотрела на часы, но ничего не сказала. Ещё через несколько минут Марк тоже проверил время.

— Сколько?

— Восемь семь.

— Там минут двадцать идти.

— Я помню.

Они продолжили сидеть.

При дневном свете особенно хорошо было видно, что Марк почти не спал.

— Ты вообще спал?

— Немного.

— Насколько?

— Достаточно.

Мари посмотрела на его лицо.

— Очевидно, нет.

— Спасибо.

Она ещё немного на него посмотрела.

— Почему не спал?

Марк провёл большим пальцем по краю чашки.

— Думал.

— О чём?

Он поднял глаза.

— О вчерашнем.

Мари опустила взгляд в чай.

— И что надумал?

— Что правильно сделал, что остановился.

— Очень благородно.

— Мария.

Она чуть улыбнулась.

— Я тоже серьёзно.

Марк помолчал.

— Не знаю. Хотел сначала протрезветь. Посмотреть, что будет утром.

Мари подняла глаза.

— А сейчас?

— Сейчас я трезвый.

Она улыбнулась.

— Большое достижение к восьми утра.

Марк тоже улыбнулся. Мари сделала глоток уже остывающего чая.

— Сделать вид, будто ничего не было, всё равно уже не получится.

— Я знаю.

— И?

Марк посмотрел на неё.

— Ты хочешь сейчас что-то решить?

— Нет.

Он кивнул.

Некоторое время они молчали. Потом Мари поставила чашку на стол.

— Ну что, пойдём?

— Пойдём.

Ни один не встал.

Мари посмотрела на него и рассмеялась.

— Так, всё. Выходим.

Она всё-таки поднялась первой. Марк взял свою чашку, и у раковины они оказались одновременно.

— Давай.

— Я способен сам поставить чашку в раковину.

Марк слегка улыбнулся и поставил чашку. Мари поставила свою рядом и, выпрямившись, обнаружила, что он всё ещё стоит совсем близко. Ни он, ни она не отступили.

— Мы так и не уйдём, — сказала Мари.

— Похоже на то.

Марк коснулся её лица.

— Мария, ты хочешь?

Мари прекрасно поняла, о чём он спрашивает, и кивнула.

Он ещё секунду смотрел на неё, потом поцеловал.

Сначала мягко, почти так же, как вчера, но на этот раз Мари не ждала, что он отстранится. Она сама приблизилась и обхватила его руками за шею. Марк обхватил её за поясницу, и поцелуй сразу стал другим, без вчерашней осторожности. На несколько секунд всё сузилось до тепла его тела, дыхания и движения губ.

Когда Марк отстранился на вдох, Мари тихо рассмеялась.

— Что?

— Я всё ещё не могу поверить, что мы это делаем.

— Мы можем остановиться.

Мари посмотрела на него и сама снова его поцеловала.

Ладони Марка медленно двигались по её спине; Мари подалась ближе, провела руками по его предплечьям и плечам. Марк отступил, она пошла следом, почти не разрывая поцелуя, пока не упёрлась ногами в край кровати.

Мари остановилась. Марк остановился вместе с ней.

Она посмотрела вниз, потом на него и коротко рассмеялась.

— Господи.

— Что?

Мари покачала головой. Только теперь она заметила, что руки дрожат, и положила ладони Марку на плечи.

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Мария?

— Я волнуюсь.

Она ещё секунду постояла так, потом подняла голову.

— Но да.

Марк ничего не делал, пока Мари сама не потянулась к нему.

Его ладонь скользнула под край её джемпера и коснулась голой спины. Мари вздрогнула сильнее, чем ожидала, но не отстранилась.

— У меня давно не было, — тихо сказала она.

Марк понял не сразу.

— А.

Мари снова его поцеловала. Через несколько секунд сама стянула джемпер через голову и бросила рядом. Марк задержал на ней взгляд, но ничего не сказал. Она сразу приблизилась снова, пальцами нашла край его футболки. Ткань зацепилась, Мари дёрнула сильнее и задела его подбородок.

Они оба рассмеялись, и футболка полетела следом.

Марк провёл ладонями по её бокам. Мари глубоко вдохнула и прижалась ближе, чувствуя теперь его кожу своей. Он снова её поцеловал, медленнее, и от этого почему-то стало только труднее дышать.

Мари опустилась на кровать, Марк оказался рядом. Его ладонь прошла по её боку к бедру, и Мари сильнее сжала пальцы у него на плече. Дрожь вернулась, но она подалась навстречу.

Марк на мгновение поднял голову. Мари встретила его взгляд, провела ладонью по шее и снова притянула к себе, потом скользнула пальцами к плечу и плотнее прижалась к нему.

Он на секунду задержал дыхание. Мари едва заметно улыбнулась, приподнялась и поцеловала его в шею, почувствовав, как под её рукой напряглось его тело.

Это ей нравилось.

Она снова легла. Марк смотрел на неё дольше обычного, потом поцеловал чуть ниже уха и ещё раз — в шею. Мари выдохнула со звуком, когда его ладонь прошла по её боку.

— Тебе очень нравится то, что ты сейчас делаешь, — сказал Марк.

Мари чуть приподняла брови.

— А тебе нет?

Он рассмеялся и поцеловал её.

Мари ответила, ещё чувствуя улыбку, но почти сразу перестала улыбаться, когда его ладонь снова коснулась бедра, на этот раз медленнее. Она резко выдохнула и сильнее сжала его плечо. Марк чуть замедлился, глядя на неё.

— Хорошо, — тихо сказала Мари.

Он снова её поцеловал.

Через несколько секунд Мари попыталась высвободить ногу из сбившегося одеяла и только сильнее в нём запуталась.

— Подожди.

Марк приподнялся.

— Что?

Мари дёрнула ногой ещё раз.

— Я застряла.

Он рассмеялся.

— Не смейся.

Мари наконец высвободила одну ногу, заодно задев его коленом.

— Очень сексуально.

Она рассмеялась и, стаскивая с себя одеяло, повернулась на бок. В этой возне Мари оказалась к нему спиной.

Марк придвинулся следом. Она всё ещё смеялась, когда откинулась назад, прижавшись спиной к его груди.

Его рука обхватила её поперёк талии, и смех постепенно стих. Марк согнул вторую руку под подушкой, так что предплечье оказалось рядом с её лицом. Мари чуть подвинулась назад, устраиваясь плотнее, почувствовала его дыхание возле затылка, а потом губы на плече.

Она закрыла глаза.

Ладонь на талии медленно прошла вниз по животу к бедру. Мари подалась назад. Марк повторил движение, и она обхватила его предплечье.

— Да, вот так.

Он ничего не ответил.

Мари закрыла глаза. Его губы коснулись шеи, ладонь скользила по боку и бедру. Когда Марк изменил темп, рука Мари на его предплечье напряглась.

Через несколько секунд он замедлился.

Мари сразу двинулась назад.

— Не медленнее.

Марк вернул прежний ритм. Мари плотнее прижалась к нему и нашла рукой его ладонь у себя на бедре. На несколько секунд их пальцы переплелись.

Следующее движение отозвалось сразу всем телом. Мари резко втянула воздух, крепче схватилась за его руку и замерла на секунду, прежде чем снова двинуться ему навстречу.

Марк повторил.

Ритм несколько раз сбился и снова вернулся, уже быстрее. Мари почти перестала понимать, где заканчивается одно движение и начинается следующее; она только чувствовала его грудь у своей спины, горячее дыхание возле шеи и руку, которую всё ещё держала своей.

Она попыталась глубже вдохнуть, но вместо этого вырвалось:

— Блядь…

Марк прижался губами к её плечу.

Мари сильнее сжала его руку, и через несколько секунд всё тело резко напряглось, движение сбилось окончательно. Она зажмурилась, прижавшись к нему спиной, и уже не пыталась ни поймать ритм, ни выровнять дыхание.

Марк замедлился, оставаясь рядом.

Мари ещё несколько секунд лежала неподвижно, потом по телу прошла короткая дрожь. Она отпустила его руку не сразу.

Когда дыхание стало чуть ровнее, Мари повернула к нему лицо. Волосы у Марка растрепались, щёки раскраснелись; он тоже ещё тяжело дышал.

Она посмотрела на него.

— Ты выглядишь слишком довольным.

Марк чуть усмехнулся.

— Ну так я доволен.

Мари рассмеялась.

Марк поцеловал её в плечо, потом лёг рядом. Мари вытянула ноги под сбившимся одеялом, потянулась за телефоном и посмотрела на экран.

— Ого.

— Что?

— Девять пятьдесят четыре.

Марк посмотрел куда-то в сторону стола.

— Кофейня открылась.

Мари рассмеялась.

— Два часа назад.

— Значит, теперь точно попадём.

— Отличный план.

— Я говорил.

— Нет. Ты как раз говорил, что план плохой.

— Я передумал.

Она снова рассмеялась и уронила голову на подушку. Дыхание уже почти успокоилось, в комнате было жарко; Мари вытянула ногу из-под сбившегося одеяла и закрыла глаза.

— Я есть хочу.

— Я тоже.

Прошла ещё примерно минута. Мари открыла глаза.

— Мы очень плохо справляемся с завтраком, Марк.

— Да, есть такое.

— Это вообще была твоя задача.

— Да, но ты тоже согласилась.

— Я не думала, что теперь организационная часть на мне.

— У тебя слишком высокие ожидания от мужчины, который не спал.

— У меня были ожидания уровня «сходить позавтракать».

Марк рассмеялся.

Мари повернулась на бок и устроилась ближе. Его ладонь легла ей на спину, она положила голову ему на плечо, а Марк чуть сдвинулся, освобождая ей место.

— Теперь мы точно никуда не пойдём.

— Ну, можем заказать еду.

Мари приподнялась.

— То есть мы два часа говорим про эту кофейню, чтобы в итоге заказать доставку?

— Я быстро адаптируюсь.

— Вижу.

Обычно к этому моменту Мари уже хотелось встать. Сейчас она только удобнее устроилась у него на плече, а через некоторое время подняла голову и стала рассматривать Марка уже без всякого повода.

— Что? — спросил он.

— Ничего.

— Ты очень подозрительно на меня смотришь.

— Я рассматриваю.

— Зачем?

— Теперь мне можно.

Марк усмехнулся.

— А раньше было нельзя?

— Раньше это было невежливо.

Мари приподнялась на локте, провела взглядом по его лицу и задержалась на волосах у виска.

— У тебя тут седой волос.

Марк нахмурился.

— Где?

— Вот.

Она потянулась к нему.

— Не трогай.

— Почему?

— Потому что я тебе не доверяю.

— Правильно делаешь.

Мари всё-таки поймала волос двумя пальцами, но Марк перехватил её за запястье.

— Мария.

— Что?

— Оставь мою седину в покое.

— Я просто хотела оценить масштаб катастрофы.

Марк потянул её за руку, Мари потеряла равновесие, свалилась обратно рядом с ним и рассмеялась.

Она снова устроилась рядом, спокойно пролежала секунд десять, потом вытянула ногу и коснулась его ступни своей.

Марк дёрнулся.

— У тебя ноги холодные.

— Я знаю.

— Убери.

Мари придвинула обе ближе.

— Мария.

Она уже смеялась. Марк попытался отодвинуться, Мари поехала за ним вместе с одеялом.

— Я ещё не закончила.

— С чем именно?

Мари задумалась.

— Не знаю.

Это рассмешило её ещё сильнее.

— Ты всегда такая после секса?

Мари перестала смеяться.

— Вообще-то нет.

И почти сразу снова подсунула холодную ступню ему под ногу.

— Блин, Мария.

Она расхохоталась.

— Я есть хочу.

Марк закрыл глаза.

— Наконец-то.

— Что?

— У нашего завтрака появился шанс.

Мари потянулась за телефоном.

— Десять двадцать три.

Она открыла карту.

— Эта кофейня вообще существует?

— После всего, что мы ради неё пережили, обязана.

— Работает. И завтраки до двенадцати.

Марк приподнялся.

— Тогда у нас даже есть время.

Мари посмотрела на него.

— Не говори так.

— Почему?

— Потому что мы уже один раз решили, что у нас есть время.

Марк медленно улыбнулся.

— Нет.

— Я ничего не сказал.

— Я вижу.

Она откинула с себя край одеяла.

— Одевайся.

Мари уже искала глазами одежду. Джемпер лежал рядом с кроватью. Она натянула его, заметила среди сбившегося одеяла крабик, зажала губами и обеими руками собрала волосы на затылке. Марк тем временем поднял с пола футболку.

— Я правда хочу есть.

— Тогда одевайся.

Он натянул футболку, Мари нашла брюки.

— Завтрак, — сказала она.

— Завтрак.

К тому моменту, когда им наконец принесли завтрак, Мари была очень голодная. Она придвинула тарелку к себе и сразу взялась за вилку.

Марк посмотрел на её завтрак, потом на свой и снова на её.

— Нет.

— Я ничего не сказал.

— Ты смотришь на мою еду.

Марк усмехнулся.

— Можно попробовать?

Мари посмотрела на него. Она отрезала кусочек и уже собиралась переложить ему на тарелку, когда Марк протянул к ней вилку. Мари тут же подвинула тарелку к себе.

— Нет.

Он замер.

— Что?

— Не надо своей вилкой ко мне в тарелку.

— Мария, мы буквально час назад…

— Это другое.

Марк рассмеялся. Мари тоже, но тарелку обратно не вернула.

— Дай сюда.

Она сама переложила кусочек ему.

— Вот.

Марк попробовал.

— Нормально.

Мари потянулась к его тарелке, но он быстро доел кусочек.

— Поздно.

— Ты отвратительный человек.

— Я хотя бы спросил.

Мари рассмеялась.

За соседним столом женщина уже несколько минут фотографировала завтрак. Она передвинула чашку, потом вазочку, потом тарелку мужчины напротив. Мужчина терпеливо ждал.

Мари наблюдала за ними поверх кружки.

— Он её очень любит.

— Почему?

— Посмотри на него.

Марк посмотрел.

— Он хочет есть.

— Именно. И всё ещё не ест.

Женщина снова подвинула его тарелку. Мужчина вздохнул.

— Сильное доказательство любви.

— Между прочим, да.

— Терпеть холодную яичницу?

— Терпеть чужую ебанцу, даже когда тебе самому это вообще не нужно.

Марк повернулся к ней.

— Очень романтично.

— А что не так?

— Ничего. Я просто запомню твоё определение любви.

Мари усмехнулась и продолжила есть.

От соседней пары они перешли к людям, которые фотографируют еду, и Марк вспомнил ресторан в Нью-Йорке, где однажды почти два часа ждал столик.

— Сам виноват, — сказала Мари.

— В чём?

— В том, что ждал.

— У меня не было выбора.

— Всегда есть выбор.

— Например?

— Уйти.

— И куда?

— В другое место.

— Всё было забронировано.

— Купить хот-дог.

— Я был на свидании.

— Тем более.

Марк рассмеялся.

— Ты бы пошла есть хот-дог на первом свидании?

— Конечно.

— Врёшь.

— Почему?

— Ты бы сначала минут двадцать говорила, что тебе всё равно, куда идти, а потом отвергла пять моих вариантов.

Мари открыла рот и тут же закрыла.

— Ладно. Иногда. Но «мне всё равно» и «я согласна на всё» — разные вещи.

Марк наклонился через стол и поцеловал её.

Коротко, совершенно спокойно, будто это было естественным продолжением разговора. Потом вернулся на своё место и взял чашку.

Мари осталась с вилкой в руке.

— Ты чего?

— А что?

— Я вообще-то говорила важную вещь про хот-доги.

Марк улыбнулся.

— И что это было?

— Просто захотелось.

Мари опустила взгляд в тарелку. Марк сделал глоток.

— Продолжай.

Она подняла на него глаза.

— Я уже потеряла мысль.

Когда с завтраком было покончено, Марк посмотрел на пустую чашку.

— Мне нужен кофе.

— Мне тоже.

Мари посмотрела в сторону стойки. Очередь почти доходила до двери.

— Давай с собой.

Они встали в конец очереди. Марк достал телефон и открыл меню. Мари подошла ближе и заглянула ему через плечо.

— Я, наверное, латте.

— Ты же обычно флэт уайт.

Мари посмотрела на него.

— Тогда флэт уайт.

Марк снова опустил взгляд в телефон.

— Без сахара.

— Угу.

Мари так и осталась рядом, подбородком касаясь его плеча, пока очередь медленно двигалась вперёд.

На улице Марк протянул ей стакан. Мари сделала глоток.

— Нормально.

— Слава богу.

Она пошла рядом, держа стакан обеими руками.

— Куда теперь?

— Не знаю.

Марк пожал плечами.

— Мне нравится, что у нас нет плана.

Мари посмотрела на него.

— Это вообще на тебя не похоже.

— Сегодня так.

Они дошли до перекрёстка, дождались зелёного и пошли дальше. Через несколько кварталов Мари огляделась.

— Мы куда?

Марк тоже посмотрел по сторонам.

— Не знаю.

— Ты шёл с таким уверенным лицом.

— У меня всегда такое лицо.

Мари рассмеялась.

Через пару улиц она остановилась у витрины небольшого антикварного магазина. За стеклом стояли старые часы, украшения, фарфоровые фигурки и несколько вещей непонятного назначения.

— Это что?

Марк посмотрел.

— Пепельница.

— Нет.

— Пепельница.

— Это может быть что угодно.

Мари наклонилась ближе к стеклу.

— Какая-нибудь штука для масла. Или для украшений.

Марк уже открывал дверь.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Через две минуты они вышли обратно. Марк молчал, Мари посмотрела на него.

— Ну?

— Для украшений.

Она рассмеялась.

— Главное, с какой уверенностью ты туда зашёл.

— Я ошибся.

Мари посмотрела на него.

— Что?

— Ничего. Просто хотела запомнить этот момент.

— Не привыкай.

Она снова рассмеялась.

Дальше они пошли к воде. По дороге поспорили о каком-то фильме, остановились послушать уличного музыканта, потом Мари замёрзла, и они ненадолго зашли погреться.

Когда снова вышли на улицу, Мари спросила:

— Ты вечером что хочешь есть?

Марк задумался.

— Не знаю.

— Я хочу острое.

— Ты вчера хотела острое.

— И сегодня хочу.

Мари достала телефон.

— Я сохранила одно место. Там, говорят, хороший том-ям.

— Покажешь потом.

На экране появилось сообщение от бывшего мужа. Мари открыла короткое видео: Ева сидела на полу рядом с утренней конструкцией и что-то быстро объясняла, показывая пальцем на детали. Мари досмотрела до конца и ответила:

«Очень красиво. Потом мне всё покажешь подробно».

— Ева? — спросил Марк.

— Угу.

Она убрала телефон.

К воде они вышли уже после полудня. Марк что-то рассказывал про работу, потом показал дальше вдоль набережной.

— Завтра можно пройти дальше. Там классно.

— Давай.

— Только не очень поздно. Мне послезавтра улетать.

— Я помню.

Марк продолжил рассказ. Мари некоторое время слушала, потом опустила взгляд на его руку. Через несколько шагов она просто взяла его за ладонь.

Марк сбился на полуслове.

Мари подняла на него глаза.

— Нормально?

Он удобнее перехватил её руку и переплёл пальцы.

— Угу.

— Так вот, — продолжил Марк, — я ему говорю…

Вечером они вернулись к Мари переодеться перед ужином. Марк остался в комнате, а она ушла в ванную. Пока Мари застёгивала серьгу, телефон коротко завибрировал: пришло сообщение по работе. Она пробежала его глазами, ответила, что посмотрит завтра, и убрала телефон в сумку.

Когда Мари вышла, Марк поднял голову.

— Мы идём ужинать.

— Я ничего не сказал.

— Вот именно.

Он усмехнулся.

Мари подошла к зеркалу, поправила волосы и потянулась за сумкой. Марк поймал её за руку.

— Марк.

— М?

Она уже улыбалась.

Он притянул её ближе и поцеловал. Мари ответила почти сразу, но через несколько секунд отстранилась.

— Нет.

— В смысле?

— В смысле я хочу есть.

— Утром это тебя не остановило.

Мари рассмеялась.

— Утром у меня были другие приоритеты.

— Вставай.

Марк поднялся, Мари взяла сумку и первой пошла к двери.

За ужином они много ели, выпили по бокалу вина и снова о чём-то спорили. Мари довольно быстро забыла, с чего всё началось; Марк помнил и ещё какое-то время пытался вернуть разговор к исходной точке. Потом обсуждали завтрашний день, фильм, который оба помнили совершенно по-разному, и ресторан с том-ямом, куда Мари всё-таки хотела сходить.

Когда они вышли, было уже поздно.

— Пешком? — спросила Мари.

— Давай.

До дома было недалеко. Марк что-то рассказывал про работу, потом отвлёкся на вывеску закрытого бара и так и не закончил историю.

Через несколько шагов он взял Мари за руку.

На этот раз она даже не посмотрела вниз, только переплела с ним пальцы.

Возле подъезда Мари достала ключи. Марк остановился.

— Я сегодня к себе поеду.

Мари подняла глаза.

— А.

Она помолчала.

— Да, конечно.

Марк чуть задержался.

— Я хочу сегодня поспать.

Мари усмехнулась.

— А со мной, значит, невозможно?

— Пока статистика плохая.

Она рассмеялась.

— Ты сам пришёл ко мне в восемь утра.

— И именно поэтому теперь хочу поспать.

Марк обнял её. Мари прижалась к нему и спрятала лицо у его шеи.

Останься.

Она ничего не сказала.

Так они постояли ещё несколько секунд. Потом Мари отстранилась первой.

— Иди уже.

— Завтра напишу.

— Хорошо.

Марк поцеловал её — спокойно, коротко.

— Спокойной ночи, Мария.

— Спокойной.

Мари открыла дверь подъезда и уже внутри обернулась через стекло. Марк всё ещё стоял на улице.

Около девяти написал Марк.

«Доброе утро. Выспалась?»

Мари уже не спала.

«Да. А ты?»

Ответ пришёл сразу:

«Наконец-то»

И следом:

«Увидимся сегодня?»

Мари посмотрела на сообщение.

«Можно»

Через полчаса они договорились встретиться возле старого города.

Когда Мари подошла, Марк уже ждал её у кофейни.

— Привет.

— Привет.

Она сама обняла его. Марк обнял в ответ, потом отступил.

— Как ты?

— Живой.

— Уже хорошо.

Они взяли кофе и пошли по улице. Мари рассказывала что-то про работу; Марк слушал, задавал вопросы, потом зацепился за совершенно несущественную деталь.

— Я вообще не об этом, — сказала Мари.

— Но ты сказала именно это.

— Уже жалею, что рассказала.

Через несколько улиц Мари увидела на подоконнике рыжую кошку.

— Подожди.

Она достала телефон и подошла ближе. Кошка посмотрела на неё и тут же скрылась за окном.

Марк рассмеялся.

— Она тебя испугалась.

Мари обернулась.

— Почему сразу меня?

— Чувствует твоё настроение.

— У меня прекрасное настроение.

Марк посмотрел на неё.

— Конечно.

Мари убрала телефон в карман.

Через некоторое время они сели на широких каменных ступенях возле старой церкви. Кофе уже закончился; Мари поставила пустой стакан рядом и смотрела на людей внизу. Марк сидел на ступень ниже.

Несколько минут они молчали.

— Ты на меня обиделась? — спросил он.

Мари повернула голову.

— Нет.

— Ладно.

Она посмотрела на него.

— Что «ладно»?

— Ты сказала нет.

Мари помолчала.

— Я не обиделась. Я просто немного расстроилась.

Марк повернулся к ней.

— Из-за вчера?

— Да.

Она провела пальцем по краю пустого стакана.

— Я думала, мы ещё побудем вместе.

— Мы весь день были вместе.

— Я думала, ты останешься.

Он ничего не ответил сразу.

— Это не претензия, — быстро добавила Мари. — Я понимаю, что ты хотел поспать. Ты имел полное право уехать.

— Ну да. Было бы странно предъявлять мне за это претензию.

Мари посмотрела на него.

— Я не об этом.

— А о чём?

Она выдохнула и отвернулась к площади.

— Я ещё вспомнила, что ты рассказывал про женщин, с которыми спал.

Марк замолчал.

— Что именно?

— Что иногда после секса понимал, что продолжения не хочешь.

Несколько секунд он смотрел на неё.

— И ты решила, что вчера произошло то же самое?

— Не решила. Подумала, что такое возможно.

— Мария, я почти не спал. Утром приехал к тебе, мы весь день провели вместе, а вечером я сказал, что хочу поспать.

— Я знаю.

— Тогда где здесь вообще появляется та история?

Мари отвела глаза.

— Нигде.

Марк выдохнул через нос.

— Вот.

Мари повернулась к нему.

— Я тебе говорю, что меня это расстроило, а ты сейчас мне объясняешь, что поводов для того, чтобы я расстроилась, нет.

— Я не объясняю. Я пытаюсь понять, откуда ты вообще это взяла.

— Я только что тебе объяснила.

— Но я всё равно не понимаю этой связи.

Мари отвернулась.

— Ладно. Забей.

Несколько секунд они молчали.

— Мария.

— Что?

— Я сегодня тебе написал, потому что хотел тебя увидеть.

Мари посмотрела на него.

— Я понимаю.

Марк протянул руку.

Она несколько секунд смотрела на его ладонь, потом вложила свою. Он переплёл их пальцы.

— Я тебя хотел увидеть, — повторил Марк.

Мари чуть сильнее сжала его руку.

— Я знаю.

Некоторое время они сидели так.

Через пару минут Марк спросил:

— Есть хочешь?

— Уже да.

— Я тоже.

Они поднялись и пошли искать, где поесть.

Через несколько кварталов Мари сняла с Марка очки и надела на себя.

— Нет.

Она посмотрела на него поверх оправы.

— Тебе не идут.

— Мария.

— А мне идут.

Марк протянул руку. Мари отступила, смеясь.

— Тебе тридцать.

— Завидуешь моей молодости.

Мари подошла сама. Марк снял с неё очки, надел обратно и поцеловал её в лоб.

Мари тут же обняла его за талию.

— А сюда?

Она подняла лицо.

Марк улыбнулся и коротко поцеловал её в губы.

— Спасибо.

Он рассмеялся.

К вечеру они вернулись к Мари. По дороге купили еду и бутылку вина. Марк нёс пакет, Мари пыталась открыть дверь, не выпуская из рук телефон.

— Дай сюда.

— Я сама.

— Я вижу.

— Не беси меня, пожалуйста.

Он забрал у неё телефон, и Мари наконец попала ключом в замок.

Марк разулся, прошёл на кухню с пакетом и сразу начал выкладывать покупки на стол. Мари посмотрела ему вслед.

— Ты так уверенно здесь ходишь.

— Второй день. Практически прописка.

Мари улыбнулась и пошла за ним.

Марк открыл вино, Мари разложила еду по тарелкам. Ужин растянулся надолго: они спорили, отвлекались, вспоминали что-то, возвращались к еде и снова уходили в разговор.

Когда Мари встала убрать тарелки, Марк подошёл сзади и обнял её за талию.

— Ты мне сейчас помогаешь или мешаешь?

— Пока не решил.

Мари поставила тарелку в посудомойку, повернулась к нему и вытерла мокрые пальцы о его футболку. Она сама рассмеялась, ожидая возмущения, но Марк только посмотрел на неё, шагнул ближе и поцеловал.

Она ещё улыбалась, когда он придвинулся плотнее. Мари упёрлась в столешницу, и смех исчез. Марк на мгновение замедлился, когда она резко выдохнула, но Мари только придвинулась ближе.

Позже она сидела напротив него в его футболке, босиком, с кое-как собранными волосами. Они доедали остатки прямо из контейнеров.

Марк что-то рассказывал, время от времени делая глоток вина.

— Нет, подожди. Это было не тогда.

— Именно тогда.

— Марк, я там была.

— Да, я тоже.

— Но ты был пьяный.

— Это не отменяет мою блестящую память.

Мари усмехнулась и потянулась вилкой в контейнер.

— Она у тебя очень избирательная.

Несколько секунд она жевала, потом покрутила вилку в пальцах.

— Кстати. Раз уж мы говорим про старое.

Марк поднял на неё глаза.

— Я тебе кое-что никогда не рассказывала.

— Звучит угрожающе.

— Да господи, нет.

Мари улыбнулась.

— У меня иногда было ощущение, что между нами что-то происходило.

Марк чуть нахмурился.

— Когда?

— Например, зимой в Праге.

— А что было зимой в Праге?

— Мы сидели на кухне. Ты играл на гитаре.

— Это сильно сузило поиск.

Мари толкнула его ногой под столом.

— Там все сидели, ты играл, и мы несколько раз встретились глазами.

Марк посмотрел на неё внимательнее.

— А. Я понял, о чём ты.

— И?

— Не показалось.

Мари несколько секунд смотрела на него.

— То есть ты тоже это чувствовал?

— В тот момент — да.

Она покачала головой.

— Охренеть. Я столько лет думала, что сама себе это придумала.

— Нет.

Мари немного помолчала.

— И ещё прощание. Когда ты меня на автобус провожал.

— Я помню.

— Там мне тоже не показалось?

— Нет.

— И что это было?

Марк чуть пожал плечами.

— Ты мне нравилась. Мне нравилось на тебя смотреть.

Мари перестала улыбаться.

— А потом?

— А потом ты уехала.

— И всё?

— И всё.

Она нахмурилась.

— Очень романтично.

— А ты хочешь, чтобы я придумал красивую историю?

— Нет.

Мари снова потянулась к еде.

— То есть иногда такое было, а потом проходило?

— Видимо. У тебя разве было не так?

Мари уже собиралась возразить и остановилась. В памяти сразу нашлось несколько таких моментов.

— Так же, — признала она.

— Тогда почему мы ни разу ничего с этим не сделали?

— Наверное, потому что ни разу не захотели достаточно сильно.

Мари чуть помедлила.

— А сейчас захотели?

Марк посмотрел на неё.

— Судя по всему.

Она улыбнулась.

— Очень уверенно.

Мари отложила вилку.

— Просто странно. Столько лет ничего, а потом два дня — и вот мы сидим здесь.

Марк оглядел её.

— Ты в моей футболке ешь холодную лапшу.

Мари посмотрела на себя и рассмеялась.

— Да. Именно это я и имела в виду.

Некоторое время они молчали. Мари допила вино и поставила бокал на стол.

— Мне завтра ещё вещи собирать. И вообще неплохо бы когда-нибудь лечь спать.

— Это уже звучит как план.

В кровати Мари почти сразу устроилась рядом, положив голову ему на плечо и закинув одну ногу поверх его. Марк обнял её.

Несколько минут они лежали молча.

— Во сколько тебе завтра? — спросил он.

— После обеда.

— Машину закажешь?

— Да.

Его ладонь медленно прошла по её спине.

— Разбудишь меня.

Мари чуть приподняла голову.

— Зачем?

— Провожу.

— В аэропорт?

— Ну не до лифта же.

— Хорошо.

Потом снова устроилась рядом. Через некоторое время Марк уснул, а Мари ещё лежала, слушая его дыхание.

Завтра после обеда.

Глава вторая

Ева без остановки разговаривала, пока Мари открывала дверь.

— А у Лизы теперь есть такая маленькая собачка, она розовая, и у неё хвост двигается. Она мне дала посмотреть, а потом забрала.

— Какая жестокость.

— Нет. Она просто её любит.

Мари втащила чемодан в прихожую и ногой закрыла дверь. Ева уже крутилась рядом.

— А что ты мне привезла?

— Давай я сначала руки помою, малышка, и всё тебе покажу.

— Сейчас?

— Сейчас.

Телефон завибрировал в кармане пальто.

Мари достала его, пока Ева пыталась заглянуть в чемодан.

«Долетела?»

«Да».

Она убрала телефон.

— Не открывай, пожалуйста. Там сейчас всё выпадет.

— Я только посмотрю.

— Ева.

Та убрала руки и тяжело вздохнула.

— Я тебя очень долго ждала.

— Я вижу.

— Сколько дней?

— Четыре.

— Очень долго.

Мари присела и обняла её. Ева сначала обняла в ответ, потом почти сразу вывернулась.

— А подарок?

— Господи.

Мари вытащила из чемодана половину вещей, прежде чем нашла маленький пакет. Ева устроилась прямо на полу, разорвала бумагу и минуту рассматривала подарок с таким серьёзным лицом, будто проверяла, стоило ли матери вообще возвращаться.

— Нравится?

— Да.

— Отлично.

— Я думала, будет другое.

Мари засмеялась.

— Я тоже по тебе скучала.

На кухне обнаружилось, что молока нет, хлеб засох, а яблок осталось два, и оба Ева объявила плохими. Пока Мари заказывала продукты, Ева ходила за ней следом и рассказывала, кто с кем теперь дружит в саду, почему воспитательница была несправедлива и что завтра ей обязательно нужны блёстки.

Телефон снова завибрировал.

«Еву забрала?»

Мари одной рукой открыла холодильник.

«Да. Уже дома».

— Мам.

— М-м?

— Ты слушаешь?

Мари положила телефон на стол.

— Про блёстки я пропустила. Давай ещё раз.

Ева начала сначала.

Утром Ева отказалась надевать свитер. Вчера она сама выбрала его и положила на стул рядом с кроватью, но сегодня он оказался неправильным.

— Я хочу розовый.

— Розовый в стирке.

— Нет.

— Ева, я вчера его стирала. Он мокрый.

Ева посмотрела на неё недоверчиво.

— Он не мокрый.

— Хочешь проверим?

Проверять Ева не хотела. Она хотела розовый свитер. До первого клиента оставалось сорок минут; сад был в десяти минутах от дома, если Ева шла сама, и примерно в двадцати, если по дороге требовалось рассмотреть каждую собаку, машину скорой помощи и особенно красивую лужу.

— Хорошо. Тогда выбирай: этот или зелёный.

— Розовый.

— Розового нет.

— Есть.

— Где?

Ева немного подумала и показала на стиральную машину.

— Там.

— Именно.

На столе завибрировал телефон. Клиентка спрашивала, можно ли начать на пятнадцать минут раньше; Мари ответила, что сегодня не получится, и, пока печатала, Ева снова сообщила, что свитер некрасивый.

— Вчера был красивый.

— Сегодня нет.

— Ева, мне совершенно всё равно, красивый сегодня свитер или нет. Нам надо выходить.

Ева замолчала, и Мари сразу услышала собственный тон.

— Я злюсь, потому что мы опаздываем. Розовый всё равно мокрый.

Ева ещё немного подумала и всё-таки взяла зелёный.

Через семь минут они вышли из дома. В лифте Ева уже рассказывала, что вечером им обязательно нужно сделать домик для собачки Лизы, хотя ни собачки, ни Лизы у них дома не было, а к выходу из подъезда свитер окончательно перестал её интересовать.

Мари отвела Еву в сад, вернулась домой почти бегом и за две минуты до первой сессии успела выпить пару глотков кофе. До обеда она работала почти без перерыва, оставляя между встречами несколько минут на записи, пока ещё не исчезло ощущение разговора.

Между вторым и третьим клиентом она обнаружила на кухне давно остывший кофе и открыла окно. После предыдущей сессии в голове застряла одна смешная деталь — не про клиента, а про собственную реакцию на него, — и Мари, глядя во двор, совершенно машинально начала:

— Ты представляешь, сегодня…

Она замолчала. Марк наверняка зацепился бы совсем не за то место, которое она собиралась ему рассказать: придрался бы к одному слову и только потом дошёл до сути.

Мари усмехнулась, закрыла окно и допила кофе. Через несколько минут началась следующая сессия.

После обеда у неё образовался почти свободный час, и Мари открыла статью, которую уже несколько дней пыталась закончить. Один абзац всё время казался ей либо слишком популярным, либо слишком тяжёлым.

«Психике трудно выдерживать неопределённость. Когда у нас нет ответа или достаточной информации, мы довольно быстро начинаем достраивать недостающее, опираясь не столько на факты, сколько на собственные ожидания, страхи и привычные объяснения».

Мари перечитала предложение и поморщилась. «Довольно быстро» ей не нравилось. Она заменила его на «часто», через полминуты вернула обратно: так звучало, будто она пытается обезопасить каждую фразу оговоркой.

К четырём завершилась последняя сессия. Мари ответила на письма, перенесла одну встречу на следующую неделю и по дороге за Евой вспомнила про обещанный клей для домика собачки Лизы. В магазине выяснилось, что одного клея недостаточно. Ева настояла ещё и на упаковке цветной бумаги, хотя цветная бумага у них уже была.

Дома домик довольно быстро превратился в автобус. Ева требовала ножницы и настаивала, что умеет резать сама; Мари резала картон и периодически спасала клей от ковра.

— Почему мне нельзя ножницы?

— Потому что мне хочется дожить до завтра без поездки в травмпункт.

Ева смысла не поняла, но засмеялась.

К ужину обе устали. Ева сначала отказалась идти в ванную, а через двадцать минут уже отказывалась из неё выходить. После были пижама и две книжки, причём первую пришлось открыть ещё раз из-за пропущенной картинки.

Она уже почти спала, когда спросила:

— Мам, розовый свитер высох?

— Не знаю.

— Посмотри.

— Завтра посмотрю.

— Сейчас.

— Ева.

Та улыбнулась, не открывая глаз.

Мари тихонько вышла из комнаты. В ванной она всё-таки потрогала рукав розового свитера: почти сухой. На кухне с утра осталась кружка, рядом с ноутбуком — заметки и открытый текст статьи. Мари села, перечитала последний абзац и закрыла компьютер.

К Новому году Мари купила ёлку, хотя сначала собиралась обойтись ветками в вазе. Ева увидела ёлки у магазина, выбрала самую большую из тех, которые Мари была готова донести до дома, и всю дорогу объясняла, куда именно они её поставят.

Украшать начали после завтрака. Ева достала из коробки игрушки и повесила три шара на одну ветку.

Мари посмотрела на них.

— Очень красиво, — сказала Ева.

— Вижу.

Рука сама потянулась перевесить один шар выше, но Мари остановилась и оставила всё как есть.

К вечеру ёлка выглядела так, будто её наряжали несколько разных людей, которые не были знакомы друг с другом: нижняя половина была занята почти полностью, а гирлянда на одной стороне висела заметно плотнее. Ева была довольна.

Праздничный ужин они готовили вдвоём. Мари собиралась сделать что-нибудь простое, но Ева вспомнила про пирог, и к семи вечера еды получилось столько, будто они всё-таки кого-то ждали.

После ужина они включили мультики и устроились на диване. Ева несколько раз спрашивала, когда уже будет Новый год, и каждый раз возмущалась ответом.

— Ещё три часа?

— Да.

— Это долго.

— Очень.

Ева задумалась.

— И всё?

— Ну, в целом да.

Она объявила, что точно не уснёт.

Около девяти позвонил её отец. Ева забрала телефон и ушла с ним к ёлке показывать игрушки, разворачивая камеру то на потолок, то на собственный нос. Мари тем временем убрала часть посуды, отрезала себе ещё кусок пирога и слушала, как из комнаты доносится торжественное:

— А вот это я сама повесила. Нет, сама. Мама только наверху.

К десяти Ева уже лежала поперёк дивана, но продолжала утверждать, что не спит. На предложение переодеться ответила, что встретит Новый год в платье.

— В платье можно спать?

— Нет.

— Тогда я не буду спать.

Через полчаса она попросила одну книжку «просто полежать», а на середине второй перестала отвечать. Мари ещё немного посидела рядом, осторожно вытащила книгу из-под её руки и выключила ночник.

На кухне осталась половина ужина, бокал, к которому Мари почти не притронулась, и телефон с несколькими десятками поздравлений. Она ответила на пару сообщений, отправила фотографию Евы родным, потом вернулась в комнату и включила фильм, который давно собиралась посмотреть.

До полуночи оставалось минут сорок. Во время особенно скучного эпизода Мари взяла телефон. За вечер она выложила несколько фотографий: ёлку, Еву в бумажной короне, стол.

Марк посмотрел все. Мари на секунду задержалась на его имени и закрыла список. Потом ответила подруге и вернулась к фильму.

Через некоторое время она снова открыла список просмотревших, быстро нашла Марка и почти сразу закрыла. Мари положила телефон экраном вниз.

В двенадцать за окнами стало шумно. Кто-то кричал во дворе, где-то запускали салюты, телефон почти непрерывно вибрировал от поздравлений. Мари налила себе немного вина, постояла у окна и через несколько минут пошла проверить Еву.

Та спала поперёк кровати, сбросив одеяло на пол. Бумажная корона лежала рядом с подушкой. Мари подняла одеяло, накрыла её и вернулась досматривать фильм.

— Я сейчас убью человека, — сказала подруга вместо приветствия.

На экране было видно половину её лица и край кухонного шкафа. Мари поставила телефон на стол и присела собрать Евиных зверей, разбросанных возле дивана.

— Кого?

— Коллегу. Мы две недели договаривались, кто берёт группы в январе. Сегодня она всё поменяла и прислала мне сообщение на три экрана о том, что ей важно уважать собственные границы.

Мари засмеялась.

— Нет, ну границы важно уважать.

— Безусловно.

Подруга наконец поставила телефон так, что лицо оказалось целиком в кадре.

— Меня даже не то бесит, что она передумала. Можно передумать. Просто напиши: «Я передумала, извини». Нет, обязательно нужен манифест.

— Потому что тогда придётся признать, что ты просто передумала.

— Вот. Спасибо.

Мари сунула в коробку жирафа и двух одинаковых лошадей.

— Ты хоть на праздниках не работаешь?

— Первого точно нет. Второго ещё думаю. А вы как встретили?

— Хорошо. Ева собиралась дождаться полуночи и заснула в десять. Я доела пирог и посмотрела очень плохой фильм.

Подруга улыбнулась.

— Тебе нормально было вдвоём?

— Мне было отлично.

Из комнаты донеслось:

— Мам!

Мари повернула голову.

— Что?

— Где корона?

— Посмотри возле кровати, малышка.

— Нету!

— Значит, где-то ещё.

Мари снова посмотрела на экран.

— Я вообще люблю Новый год дома. Особенно теперь, когда у меня есть официальное разрешение смотреть мультики и лечь спать в десять.

— Ты после праздников хоть куда-нибудь собираешься выходить? Не в сад и не за продуктами.

— Иногда я выхожу в люди.

— Я помню. Ты осенью вроде с кем-то встречалась.

— Два раза.

— Как он тебе?

Мари пожала плечами.

— Нормальный. Даже понравился.

— Но?

— Никакого «но». Просто не продолжили.

Подруга кивнула.

Мари подняла с пола последнего зверя и закрыла коробку.

— А с Марком что?

Мари опустилась на диван.

— Да ничего.

— Совсем?

— После поездки немного переписывались. Потом всё как-то затихло.

— И тебе нормально?

Мари задумалась.

— Не знаю. В смысле… я не ждала, что мы теперь внезапно начнём какие-то отношения на расстоянии. Мы вообще ничего не обсуждали. И он не обязан мне писать каждый день.

Подруга посмотрела на неё.

— Что?

— Ничего. Продолжай.

Мари усмехнулась.

— Бесишь.

Она подтянула к себе ногу.

— Сторис мои он смотрит. Стабильно.

— А ты проверяешь.

— Я не проверяю.

Подруга подняла брови.

— Ладно. Проверяю.

Мари немного помолчала.

— Я недавно зашла к нему на страницу. Посмотрела новые подписки. Там появилась девушка. Очень красивая. Очень молодая.

— Насколько?

— Двадцать два.

— Ох.

— Вот примерно так я и посмотрела.

— Откуда ты вообще знаешь, сколько ей?

— У неё возраст указан. Я открыла страницу.

— А-а.

— Не надо этого «а-а». Я не проводила расследование.

Подруга улыбнулась.

Мари не стала говорить, что страницу потом открыла ещё раз.

— Короче, Марк — нарцисс.

— Прям нарцисс?

— Я сказала «нарцисс», а не «нарциссическое расстройство личности».

— Да поняла я.

Мари провела пальцем по шву диванной подушки.

— Ему очень нужно женское внимание. У него постоянно вокруг какие-то женщины. Это всегда было.

Подруга усмехнулась.

— И теперь тебя это бесит.

— Мне не нравится чувствовать себя одной из.

Подруга перестала улыбаться.

Мари тоже замолчала.

Фраза прозвучала чуть серьёзнее, чем ей хотелось.

— Хотя я вообще не знаю, одна ли я из. Мы ничего друг другу не обещали.

— Ну и что?

Мари посмотрела на неё.

— Что «ну и что»?

— Ничего вы друг другу не обещали. Тебе от этого автоматически должно всё нравиться?

Мари чуть поморщилась.

— Нет.

Она подтянула колено ближе.

— И вообще у него бывает довольно снисходительное отношение к женщинам. Как будто он заранее лучше понимает, что у них происходит.

— С тобой тоже?

— Бывает. Иногда хочется его ударить.

— Вот это уже больше похоже на тебя.

— Но не всегда. Он вообще-то спрашивает, что я думаю. И слушает. По-своему.

Подруга посмотрела на неё.

— Ну вот.

— Что «ну вот»?

— Ничего.

Мари ещё секунду смотрела на неё, потом отвела взгляд.

— Мне нравилось, что он спрашивал именно меня. Даже когда мог спросить кого угодно.

— Понимаю.

Несколько секунд они молчали.

— Короче, это всё плохая идея, — сказала Мари.

— Какая именно?

— Вся эта история.

— Он тебе что-то предложил?

— Нет.

— Ты ему?

— Нет.

Подруга немного помолчала.

— Тогда я пока не очень понимаю, от чего именно ты решила отказаться.

— Я не отказываюсь. Я просто говорю, что это плохая идея.

— Хорошо.

Мари прищурилась.

— Нифига это не «хорошо».

Подруга рассмеялась.

— Господи, Мари, я с тобой даже не спорю.

Мари откинулась на спинку дивана.

— Меня бесит, что я вообще об этом думаю.

— А, вот это я понимаю.

— Потому что всё было нормально.

— До поездки?

— Да. Мы разговаривали, у каждого была своя жизнь. Потом четыре дня какой-то дурацкой романтической комедии, и теперь я смотрю, кто на него подписался.

Подруга засмеялась.

— Не смешно.

— Очень смешно.

Мари тоже не удержалась.

— Просто я не хочу сейчас опять во что-то влезать. Мне хорошо одной. У меня Ева, работа, всё наконец-то более-менее устроилось.

— Тогда не влезай.

Мари посмотрела на неё.

— Что?

— Ничего не делай. Кто тебя заставляет?

Мари несколько секунд молчала.

— Вот это меня, наверное, и раздражает.

— Что?

— Что решения нет.

Из комнаты закричала Ева:

— Мам, нашла!

Мари повернула голову.

— Где?

— На кровати!

Мари закрыла глаза.

— Там, где я сказала посмотреть?

— Да!

Через минуту Ева появилась в дверях в бумажной короне и потребовала показать её «тёте».

— Ну-ка, покажись, — сказала подруга.

Ева подошла ближе к экрану.

— Красивая?

— Очень.

— Я сама нашла.

Ева убежала обратно в комнату.

— Кстати, про группы. Я всё-таки думаю вторую оставить себе.

— После всего этого?

— Да.

Мари покачала головой.

— Манифест о границах тебя не остановил.

— Видимо, нет.

В течение дня Мари несколько раз вспоминала о свидании. Около пяти открыла переписку, ещё раз посмотрела адрес ресторана и поймала себя на том, что ей хочется поскорее закончить работу.

Последняя сессия была до пяти. Еву вечером забирал её отец, поэтому Мари могла собираться спокойно: сходила в душ, высушила волосы, накрасилась. Перед выходом ещё раз посмотрела на себя в зеркало и чуть дольше обычного задержалась перед отражением. Ей нравилось, как она выглядит.

Он ждал у входа. Когда Мари подошла, его взгляд на секунду задержался на ней прежде, чем он улыбнулся.

— Привет.

— Привет.

Он всё ещё смотрел. Мари чуть приподняла брови.

— Уже можно заходить или ты ещё посмотришь?

Он рассмеялся и открыл перед ней дверь.

В ресторане было шумно, но за маленьким столом у стены они быстро привыкли к голосам вокруг. Сначала говорили о работе, январе, знакомых, потом разговор пошёл сам.

— Ты всегда столько работаешь? — спросил он.

— Нет. Иногда больше.

Он засмеялся.

— Мне работа нравится. В этом основная проблема. Если бы я её ненавидела, можно было бы однажды драматично всё бросить, а так я добровольно ставлю себе шестого клиента в четверг и потом жалуюсь, что устала.

— Очень продуманная система.

— Годами оттачивала.

Мари ещё по переписке понимала, что она ему нравится, а теперь это стало совсем очевидно: когда она говорила, он смотрел прямо на неё.

Продолжая что-то рассказывать, Мари коснулась его запястья. Его рука на мгновение замерла под её пальцами; она закончила фразу и спокойно убрала ладонь.

Позже их колени соприкоснулись под столом. Он чуть повернул голову к ней, но ногу не убрал.

— Так что ты говорил?

Он помолчал секунду, вспоминая. Мари отпила вина, пряча улыбку в бокале.

Десерт заказал он. Мари сказала, что не хочет, потом попробовала ложку, ещё одну и в итоге съела почти половину тарелки.

Он опустил взгляд.

— Я промолчу.

— Правильное решение.

— Просто запомню.

— Что запомнишь?

— Может пригодиться на втором свидании.

Мари посмотрела на него.

— Ты уже всё решил?

— Нет. Просто надеюсь.

Она улыбнулась.

— Хорошо. Можешь продолжать.

На улице было холодно. Мари застегнула пальто, он предложил проводить её до места, где удобнее было вызвать машину.

На светофоре он протянул ей согнутую руку. Мари опустила взгляд и рассмеялась.

— Я решил быть галантным.

Она всё-таки взяла его под руку и вскоре придвинулась ближе.

Они остановились. Он стоял совсем близко, но не торопился. Мари сама сделала полшага к нему.

— Ты о чём-то очень долго думаешь.

— Думаю, можно тебя поцеловать или ещё рано.

Она улыбнулась.

— Уже можно.

Он поцеловал её. Его губы были холодными после улицы. Мари придвинулась ближе, и он обнял её; даже через пальто чувствовалось, какие у него холодные руки.

Она рассмеялась ему в губы.

— Что?

— Руки ледяные.

— Прости.

— Всё хорошо. Не отвлекайся.

Он снова её поцеловал. Мари притянула его ближе за воротник и задержалась ещё на несколько секунд, пока телефон не завибрировал у неё в руке.

Она посмотрела на экран.

— Так. Моё такси.

— Ненавижу твоё такси.

— Я могу отменить.

Он посмотрел на неё. Мари выдержала секунду и улыбнулась.

— Шучу.

— Это было жестоко.

— Немного.

Она сама поцеловала его ещё раз — коротко, но так, что он потянулся следом, когда Мари отстранилась. Машина уже подъехала.

— Напиши, когда доедешь.

— Напишу.

По дороге Мари ещё несколько раз вспоминала его холодные губы.

Дома первым делом заглянула к Еве. Та спала. Мари тихо закрыла дверь и пошла в ванную. Когда она снимала серьги, телефон завибрировал.

«Мне было очень хорошо с тобой».

Мари улыбнулась.

«Мне тоже».

Она смыла косметику, выпила на кухне стакан воды и легла в кровать. Спать ещё не хотелось. Ответила на несколько сообщений, немного полистала телефон, потом открыла чат с Марком.

Последняя переписка была короткой. Выше начиналось привычное: ссылки, фотографии еды, ночные сообщения, споры, вещи, которые раньше не требовали никакого объяснения.

Мари написала:

«Скучаю».

Несколько секунд смотрела на слово и отправила.

— Блядь.

Сразу удалила сообщение, а через пару секунд снова открыла чат, проверяя, действительно ли оно исчезло. Исчезло.

Мари посмотрела на время и быстро пересчитала разницу. У Марка был день. Напечатала:

«Неважно».

Стерла.

«Не туда».

Стерла и это.

Когда экран позже загорелся от уведомления, Мари схватила телефон раньше, чем успела прочитать имя. Не Марк.

Она положила телефон на тумбочку и выключила свет.

Утром Марк тоже не написал.

Бывший муж написал вечером, когда Мари закончила работу. Обычно его сообщения были про Еву — во сколько забрать, что взять с собой, кто поведёт её в сад в понедельник, — поэтому Мари открыла чат, не особенно всматриваясь в уведомление.

«Хотел сказать тебе сам, прежде чем ты узнаешь от кого-нибудь. Мы решили пожениться».

Мари перечитала сообщение и написала:

«Поняла. Спасибо, что сказал сам. Поздравляю».

Почти сразу пришло:

«Спасибо. Я пока не говорил Еве. Хотел сначала сказать тебе».

Мари встала из-за стола, дошла до кухни и налила воды. Стакан тихо стукнул о край раковины, и только тогда она заметила, что рука дрожит.

«Когда скажешь?»

«На выходных, наверное».

«Хорошо».

На этом разговор закончился.

Мари допила воду и поставила стакан в раковину. Через пару секунд поняла, что так и стоит перед ней, не включая воду.

— Блядь, — тихо сказала она.

Поздравление не было вежливой ложью. Она действительно была рада, что он сказал ей сам. Но телефон всё ещё лежал в руке, и вместо того чтобы убрать его, Мари открыла чат с Марком и нажала на звонок.

Марк ответил не сразу. За его голосом слышались люди и шум улицы.

— Мария?

— Ты можешь говорить?

— Да. Сейчас.

Через несколько секунд стало тише, где-то рядом хлопнула дверь.

— Что случилось?

— Мой бывший муж женится.

Марк помолчал.

— Так.

— Очень содержательно.

— Я пока не понял, поздравлять тебя или нет.

Мари неожиданно засмеялась.

— Меня точно не надо.

— Его?

— Уже поздравила.

— Тогда я опоздал.

Смех быстро закончился. Мари села за кухонный стол.

— Он написал сейчас. Сказал, что хотел, чтобы я узнала от него.

— Нормально сделал.

— Да. Еве ещё не говорил. Сначала сказал мне, а ей на выходных расскажет.

— А ты как?

— Нормально.

Марк ничего не ответил.

— В смысле, я не хочу обратно замуж за своего бывшего мужа, если ты об этом.

— Я вообще не успел об этом подумать.

— Хорошо.

Мари подтянула босую ногу на стул.

— Они давно вместе. Это совершенно логично. Я знала, что, скорее всего, так и будет. Просто теперь он будет женат. И Ева будет ходить к папе домой, а там будет его жена.

— Она и сейчас там бывает.

— Я не спорю.

— Знаю. Просто слово другое.

Марк помолчал.

— И меня почему-то трясёт. Хотя вообще ничего не произошло прямо сейчас. Никто не умер, никто никуда не исчез.

— Ну и пусть.

— Что?

— Пусть потрясёт.

Мари усмехнулась.

— Очень полезный совет.

— Я стараюсь.

Некоторое время они молчали. Мари сидела, поджав ногу, и слушала, как он дышит в трубку.

— Ладно, я тебя, наверное, отвлекаю.

— Немного.

— Иди нахрен.

— Но я не против.

Он не отключался. Мари тоже.

Через несколько секунд Марк спросил:

— Соскучилась?

— Самооценка у тебя, конечно, в полном порядке.

— Это не ответ.

Мари помолчала.

— Да, знаешь. Соскучилась.

На другом конце стало тихо.

— Я тоже, Мария.

— Ладно. Иди.

— Хорошо.

— Пока.

— Пока.

После звонка Мари ещё немного посидела на кухне, потом включила воду и вымыла стакан.

Несколько дней спустя написал Марк.

«Можешь говорить?»

«Через десять минут».

Он позвонил ровно через десять. Мари как раз закрыла записи после клиента и потянулась за оставшейся на столе чашкой.

— Ты сначала написал.

— Да.

— Непривычно.

— Могу больше так не делать.

Мари улыбнулась.

— Нет. Мне нравится.

— Всё нормально? Что-то случилось?

— Нет. Хотел спросить, как ты после того разговора.

— Уже нормально. Рассказали ещё Еве.

— И как она?

— Спросила, будет ли на свадьбе торт.

Марк засмеялся.

— Разумный человек.

— Потом спросила, можно ли ей белое платье.

— А это ещё разумнее.

— В общем, она пережила значительно лучше меня.

— Ну, ей всего три.

— Спасибо за поддержку.

— Обращайся.

Мари усмехнулась.

— Я ещё раз поговорила с бывшим про Еву, как всё будет. В целом ничего особо не меняется.

— И стало легче?

— Да, наверное. Когда понятно, что конкретно будет происходить, легче. Хотя меня всё равно почему-то цепляет именно то, что он женится.

— Просто слово другое.

Мари замолчала на секунду.

— Ты меня очень внимательно слушал.

— Иногда я это умею.

— Не зазнавайся.

Несколько секунд они молчали.

— Вот сейчас ты мог бы со мной поспорить.

— Зачем?

— Не знаю. Ты обычно так делаешь.

— Сегодня не захотел.

Мари улыбнулась.

— Странный ты сегодня.

Она посмотрела на часы.

— У меня скоро следующий клиент.

— Тогда отключаюсь.

— Ты не мешаешь.

Марк замолчал на секунду.

— Хорошо.

— Но клиент всё равно есть.

— Да, это уже проблема. Иди работай, Мария.

— Иду. Пока.

— Пока.

Через несколько недель сообщения Марка снова начали появляться в телефоне Мари без всякой системы. Иногда несколько раз за день, а потом три дня ничего.

Однажды утром он прислал ей видео, где мужчина с очень серьёзным лицом объяснял, как определить сексуальную совместимость по положению больших пальцев.

«Вот чем люди занимаются вместо работы».

Марк ответил минут через десять:

«Проверь».

«На ком?»

«У тебя большая выборка».

Мари усмехнулась.

«Очень смело для человека, про которого у меня теперь есть дополнительные данные».

Ответа не было дольше обычного.

«У меня про тебя тоже».

Через минуту Марк прислал ещё одно видео, уже про человека, который пытался открыть бутылку туфлей.

«Вот это полезнее».

На следующий день Мари отправила ему статью, с которой была почти во всём не согласна. Марк прочитал только вечером.

«Ты специально заставила меня потратить на это двадцать минут?»

«Там есть хорошая мысль».

«Где?»

«На двенадцатой странице».

«Ты издеваешься».

«Давай-давай, будь внимательнее».

Через полчаса они уже спорили не о статье, а о том, обязан ли человек отвечать за последствия решений, если разумно не мог их предвидеть. Ещё через двадцать минут Марк привёл пример, который Мари назвала манипуляцией. Он сказал, что это всего лишь хороший аргумент, и спор закончился тем, что она отправила ему фотографию пустой чашки.

«Из-за тебя я второй раз забыла сделать чай».

«А я-то тут при чём?»

«Ты споришь уже час».

«Потому что ты не понимаешь очевидных вещей».

Он позвонил.

— Ты невозможный человек, — сказала Мари вместо приветствия.

— Да ты первая начала.

Они спорили ещё сорок минут.

В другой раз Марк среди дня написал:

«Чё с тем мужиком?»

Мари не сразу поняла, о ком он.

«С каким?»

«У тебя их настолько много?»

«Не завидуй».

«С тем, с которым было хорошее свидание».

«А, да. Было второе».

«И?»

«Не сошлись по политическим взглядам».

«Насколько?»

«Третьего свидания не будет».

«Что он сказал?»

«Я не буду тебе говорить, что он сказал».

«Почему?»

«Потому что ты начнёшь злорадствовать».

«Я уже».

«Вот видишь».

Марк прислал смеющийся смайлик и больше к теме не возвращался.

Иногда разговор начинался с одного предложения, а к моменту, когда Мари замечала время, они уже были совсем в другой теме. Как-то они полчаса спорили о старой вечеринке, на которой, по версии Марка, Мари «вообще не была», а через день она написала ему:

«Ладно. Было».

«Нет, я хочу услышать полную фразу».

«Не наглей».

«Мария была неправа».

«Пошёл ты нахрен».

«Ну, почти».

Мари убрала телефон, всё ещё улыбаясь.

К середине марта один из звонков затянулся до ночи. Марк рассказывал про коллегу, который за неделю три раза поменял решение и каждый раз говорил о новом варианте так, будто предыдущего никогда не существовало.

— Удобно, — сказала Мари. — Можно вообще не иметь прошлого.

— Да, тебе бы пошло.

— Мне?

— Ну да.

— Это почему же?

— Ты тоже иногда что-нибудь решаешь внутри себя, а потом ведёшь себя так, будто предыдущего разговора не было.

Мари лежала поперёк кровати и смотрела в потолок.

— Подожди, это ты сейчас про меня такое говоришь?

— Нет, про соседа.

— Ну, продолжай.

Марк немного помолчал.

— Ты умеешь исчезать.

— Я?

— Да, ты.

— Очень интересная версия событий. Особенно когда это говоришь ты.

— А что не так со мной?

— Ничего. Ты же у нас образец постоянства.

Марк рассмеялся.

— Я не говорил, что я лучше.

— Да, слава богу.

— Я вообще не про это.

— А про что?

— Ты можешь очень много со мной разговаривать. Каждый день. Потом у тебя что-то происходит в голове, и всё — тебя нет.

— У меня обычно есть на это причины.

— Я знаю.

— Тогда почему ты говоришь это так, будто я просто однажды просыпаюсь и думаю: ну всё, пока?

— Я так не говорю.

— Звучит примерно так.

— Мария.

Она замолчала.

— Я говорю, что замечаю.

Мари несколько секунд смотрела в потолок.

— А ты, значит, никогда не исчезал?

— Конечно исчезал.

— Ну вот.

— Я не предъявляю тебе это. Ты спросила — я ответил.

— Просто тебе всегда очень легко было возвращаться. Мог несколько месяцев не писать, потом появиться с каким-нибудь идиотским видео или «привет», как будто мы вчера разговаривали.

— А как мне надо было появляться?

— Не знаю. Официальным письмом.

— С печатью?

— Желательно.

Мари улыбнулась.

— И ты никогда не злился?

Марк помолчал.

— С чего ты взяла?

— Ты никогда особо не показывал, что тебя что-то задело.

— Мария, ты меня заблокировала.

— Не начинай.

— Дважды.

— Один раз точно заслуженно.

— Прекрасно.

Мари усмехнулась.

— Просто потом ты всегда возвращался таким нормальным. Как будто ничего не случилось.

— А каким мне надо было возвращаться?

— Я не знаю, Марк.

Мари помолчала.

— Можно было сказать, что тебя это задело.

— Можно было.

— Но ты не говорил. Поэтому мне и казалось, что тебе вообще всё равно.

На другом конце стало тихо.

— Ты серьёзно?

— Ну да.

— После всего этого?

— Какого «всего этого»?

Марк выдохнул.

— Не знаю. Мы же всё это время всё равно общались.

— Периодически.

— Ну да.

Он коротко рассмеялся, но почти сразу замолчал.

— Ты сейчас злишься?

— Немного.

— Почему?

Марк ответил не сразу.

— Потому что я не думал, что ты правда видишь это именно так.

Мари ничего не сказала.

— Ты никогда не показывал, что тебе не всё равно.

— А что я должен был сделать?

— Не знаю.

— Вот и я не знал.

Долгое время никто не говорил.

— Марк?

— М?

— Я правда не знала.

— Теперь знаешь.

Глава третья

Весна в этом году начиналась медленно, почти неубедительно. Ещё неделю назад вдоль дорог лежал серый снег — не зимний уже, не красивый, а тот, что пережил собственное назначение и теперь просто мешал городу двигаться дальше. Потом за несколько дней он почти исчез. На асфальте остался песок, из-под него показались прошлогодние листья, по утрам всё ещё было холодно, но свет изменился.

Мари замечала это каждое утро, пока собирала Еву в сад.

— Стой спокойно.

— Я стою.

— Ты крутишь головой.

— Я не кручу.

— Ева, но ты буквально сейчас крутишь головой. Не двигайся, пожалуйста.

Она посмотрела на неё в зеркало с выражением глубоко оскорблённого достоинства и замерла.

Мари собрала её волосы в ладонь. Они были тонкие и мягкие, постоянно норовили выскользнуть между пальцев. Она провела расчёской от лба к затылку, придерживая хвост у основания, чтобы не тянуть.

— Больно?

— Нет.

— Тогда не дёргайся.

— Я не дёргаюсь.

Она затянула резинку и потянулась за второй. Ева сидела перед ней в колготках и кофте, с одним хвостом, серьёзная и терпеливая ровно настолько, насколько требовалось.

Мари поправила ей волосы у виска и почему-то задержала ладонь на затылке.

— Мам.

— Что?

— Второй.

— Да-да, сейчас.

Мари наклонилась и поцеловала её в макушку.

— Ну ма-а-ам.

— Всё, всё.

— Ты всегда так говоришь.

Мари посмотрела на дочь в зеркало.

— И потом снова тебя целую.

— Ага.

Через сорок минут она вернулась в тихую квартиру, сняла куртку и открыла окно. С улицы тянуло мокрым асфальтом. Внизу хлопнула дверь машины, кто-то тащил по дорожке детский самокат, колёса которого громко перескакивали через стыки.

Мари постояла у окна чуть дольше, чем собиралась.

Возможно, это последняя такая весна. Мысль понравилась ей почти неприлично сильно: серый снег по краям дороги, апрель, который никак не решится стать тёплым, соль на ботинках, пуховик, который уже ненавидишь, но убрать ещё нельзя.

Если всё получится, следующей весной они с Евой будут жить в другом месте. Пока эта жизнь существовало кусками: осенью — переезд, до осени — документы, деньги, работа, учёба.

Мари ещё не знала, где будет их квартира, где сад Евы, из какого угла комнаты придётся вести сессии и будет ли там нормальный свет, где они будут покупать продукты и сколько времени займёт привыкнуть к тому, что вокруг постоянно говорят не на твоём языке.

Но сам переезд уже не был фантазией: он был в календаре.

Мари закрыла окно, поставила кофе и открыла ноутбук. В календаре стояли четыре клиента, после них занятие по новой программе, а вечером два часа, которые она третий день собиралась отдать лекции.

Файл назывался:

«ЛЮБОВЬ ЛЕКЦИЯ НОРМАЛЬНАЯ».

Переименовать его она не удосужилась.

Её позвали выступить в проекте о современных отношениях. Кроме психологов там должны были быть философы, социологи и ещё несколько человек, чьи фамилии Мари перестала запоминать примерно на середине разговора с организатором. От неё хотели лекцию о любви, и именно это оказалось проблемой.

Про отношения Мари могла говорить хоть сейчас: про выбор партнёра, конфликты, про то, почему один человек не обязан хотеть того же, что другой, про то, как двое взрослых людей годами не спрашивают друг друга о вещах, которые считают очевидными. Но любовь всё время ускользала.

Перед первым клиентом она успела открыть статью, прочитать полторы страницы и написать в заметках:

«Забота любовь».

Мари посмотрела на фразу и ниже добавила:

«Можно заботиться без любви».

Ещё раз посмотрела. В таком темпе к мероприятию у неё будет не лекция, а набор очевидностей, оформленных знаком неравенства. Она закрыла файл.

В девять подключился первый клиент.

После второго Мари записала фразу из сессии:

«Если бы он меня любил, ему бы не хотелось столько времени проводить одному».

После следующей появилась ещё одна:

«Я понимаю, что мне плохо, но я же её люблю».

Потом:

«Наверное, я его больше не люблю, иначе я бы хотела остаться».

Мари посмотрела на три строчки. Что именно люди всё время пытались доказать этим словом? Она записала вопрос и оставила его.

Телефон завибрировал рядом с ноутбуком. Мари машинально перевела взгляд. Рабочий чат.

Она ответила на вопрос про расписание и только потом заметила, что секунду назад ждала увидеть другое имя. Это её чуть рассмешило.

— Даже не начинай, — сказала она себе и отложила телефон в сторону.

К четырём голова уже неприятно гудела. Последняя клиентка задержалась, занятие по учёбе началось почти сразу, и где-то в середине Мари обнаружила, что уже несколько минут смотрит на одну и ту же схему, не понимая, что объясняет преподаватель. Она вернулась к началу слайда.

После занятия ответила на два сообщения, которые нельзя было отложить, на одно, которое вполне могло подождать до завтра, и закрыла компьютер ровно за десять минут до того, как нужно было выходить за Евой.

По дороге в сад купила молоко и бананы.

Ева встретила её, сообщив, что у Лизы сегодня была новая заколка и ей тоже нужна такая же.

— Какая?

— Красивая.

— Так, а поподробнее?

— С блёстками и розовая!

— Конечно же розовая.

Дома Ева объявила макароны невкусными, ещё не попробовав, потом всё-таки съела почти всю тарелку и потребовала яблоко.

Пока Мари резала яблоко, пришло письмо по документам для переезда. Там было четыре пункта, два вложения и фраза «обратите внимание», после которой обычно начиналось что-нибудь неприятное.

— Мам.

— Да, сейчас.

— Мам.

— Ева, секунду.

— Ты сказала «сейчас».

Мари подняла глаза.

— Да. И сейчас ещё не закончилось.

Ева нахмурилась, явно не согласная с таким устройством времени.

Мари дочитала абзац, ничего не поняла, закрыла письмо и положила телефон экраном вниз.

— Что?

— Я хочу без кожуры.

Мари посмотрела на уже нарезанное яблоко.

— Угу.

После ванны были две книжки, вода и внезапный вопрос, будут ли в их новом доме жирафы.

— В квартире?

— Да.

— Надеюсь, что нет.

— А я хочу.

— Тогда тебе придётся отдельно обсуждать это с хозяином квартиры.

Ева задумалась.

— Давай ты обсудишь.

— Конечно.

Когда Ева наконец уснула, было почти девять. Мари вышла в коридор и остановилась. Из кухни было видно посуду в раковине и открытый ноутбук на столе. Письмо по переезду осталось недочитанным, к лекции она так и не вернулась; на завтра ещё были записи по первому клиенту и материалы к учёбе.

— Так.

Она прошла на кухню.

Сначала посуда, потом хотя бы час лекции. Документы можно утром. Нет, утром клиенты. Значит, письмо сейчас, лекция потом, а материалы к учёбе…

Мари открыла посудомойку. Она была полной: разобрать чистое, загрузить грязное, убрать ужин, протереть стол. Несколько секунд Мари смотрела внутрь, потом закрыла дверцу.

— Не хочу.

Она ещё немного постояла перед закрытой дверцей.

Никто не спорил.

Мари выключила свет на кухне, пошла в спальню, сняла джинсы, бросила их на стул и забралась под одеяло. Носки снимать уже не хотелось. Можно хотя бы открыть письмо с телефона. Она перевернулась на бок.

— Завтра.

Мари подтянула одеяло выше и закрыла глаза.

Марк позвонил между клиентами, когда Мари как раз открыла файл с лекцией и пыталась понять, почему вчерашняя формулировка сегодня кажется ей максимально глупой.

Она ответила.

— Да.

— Мария, у меня к тебе вопрос.

— Если психологический, у меня до следующего клиента семь минут и я выставлю тебе счёт.

— Нет, хуже.

— Господи, ну давай.

— Ты разбираешься в стиральных машинах?

— Конечно. Я же женщина. Мы рождаемся с этим знанием.

— Ну, я тоже так подумал.

— Эй, я могу над этим смеяться и шутить, а ты нет.

— Ладно. Короче, она у меня набрала воду и встала.

— И?

— Стоит, ничего не делает.

— Глянь в интернете.

— Да я посмотрел. Там либо фильтр, либо насос, либо она просто сдохла.

— Очень информативно.

— Вот поэтому я тебе и звоню.

— Это, конечно, приятно, но я-то откуда знаю?

— Не знаю. Ты обычно знаешь всё.

— Ну вызови мастера.

— А. За этим я тебе звонил?

— Конечно. Консультация окончена. С тебя пятьдесят евро.

— Обойдёшься.

До клиента оставалось пять минут.

— Тогда зачем ты мне позвонил?

На том конце на секунду стало тихо.

— Хотел тебя услышать.

Мари перестала улыбаться.

— И про стиралку спросить, — почти сразу добавил Марк.

— Конечно.

— Про стиралку вообще в первую очередь.

— Да-да, я поняла.

Она открыла платформу для сессии.

— Мне пора.

— Иди.

— Снова указываешь мне, что делать.

— Хорошо. Оставайся. Пропусти клиента. Разрушь карьеру.

— Вот теперь нормально. Пока, Марк.

— Давай.

Мари положила телефон рядом с ноутбуком. До начала сессии оставалось пару минут. Она открыла файл с лекцией, задержалась на вчерашней строчке и снова закрыла его.

Мари налила себе воды, когда написал Марк.

«Ты там живая?»

«Между клиентами. А что?»

«Ничего».

Следом пришло:

«Набрать потом?»

«Давай. После восьми».

Марк поставил реакцию.

К восьми Мари уже забыла о переписке. Марк позвонил около десяти, когда она только вышла из детской и прикрыла за собой дверь.

— Ты следишь за мной? — спросила она вместо приветствия.

— Да. Камеру поставил.

— Я так и знала.

— У тебя очень скучная жизнь, Мария.

— Тогда зачем камера?

— Иногда ты переодеваешься.

— Всё, я отключаюсь.

— Подожди.

Мари засмеялась и пошла на кухню.

— Что там со стиралкой, жива? — Да, мастер приезжал. — Всегда пожалуйста. — Ты вообще ничего не сделала. — Я была права — этого достаточно.

Марк рассказал про человека на работе, который второй день исправлял проблему, созданную им же самим, Мари — про письмо по переезду, в котором после двадцати минут чтения так и не поняла, нужна ей ещё одна справка или нет. Потом они поспорили, можно ли вообще считать инструкцией письмо, после которого всё равно приходится отдельно звонить и выяснять, что имелось в виду.

Пока они говорили, вода успела вскипеть. Мари сделала чай и села на диван.

— Ты чего сегодня такая тихая?

— Да я не тихая, чай пью.

— Ты уже спать, что ли, хочешь? — У меня был полный рабочий день, сейчас десять вечера, а вставать в семь. — Отговорки. — Сколько у тебя сейчас? — Три. — Ну вот и не разговаривай со мной так, будто мы живём в одном часовом поясе. — Я вообще-то нормально разговариваю. — Ты только что осудил меня за желание спать ночью. — Не осудил. Удивился.

Они могли начать что-то в переписке, перейти на звонок, бросить тему на полуслове и вернуться к ней через пару дней.

— Мария, я, кажется, влюбился.

Мари уже почти не удивилась. — Так, и кто же это?

— Она милашка.

— Угу. Очень содержательно.

— У неё охуенная фигура.

— Да, так гораздо понятнее.

Они познакомились недавно, несколько раз созванивались, и он уже успел отправить ей цветы.

— И после этого ты влюбился?

— Ну да.

— Но ты же ничего про неё не знаешь.

— Знаю достаточно. Она красивая, смешная, с ней классно. И фигура.

— И фигура.

— Мария, я не понимаю, почему ты обесцениваешь любовь.

Мари засмеялась.

Они как-то дошли до её бывших.

— Боже мой, ну какие же они дебилы. — Все? — Я пока нормального не услышал.

Однажды утром, вернувшись из сада, Мари увидела сообщение: «Не спишь?»

Она рассмеялась и ответила:

«Марк, это ты не спишь».

Он перезвонил тут же. Через полчаса она сказала:

— Тебе правда пора спать. И мне надо готовиться к работе. — Выгоняешь? — Нет. У меня ещё минут тридцать есть.

— Ну тогда рассказывай. Как там твоя великая лекция? — Никак. Мари открыла файл. — Господи, я уже ненавижу эту любовь. — Отличное начало.

До первого клиента оставалось двадцать семь минут.

В один из вечерних разговоров Мари вспомнила:

— Как там твоя милашка?

— Какая?

— Уже хороший ответ.

— А. Не общаемся. Она опять с бывшим.

— С тем самым?

— Да. С этим дебилом.

— Ну вернулась. Может, любит его.

— Мария, она сама мне рассказывала, какой он мудак. А потом взяла и вернулась к нему.

— И ты теперь иначе на неё смотришь.

— Да.

— Ты не обиделся, что она выбрала не тебя. Ты разочаровался в ней за то, кого она выбрала.

Марк отвёл глаза от экрана.

— Ну да.

Мари рассмеялась.

— Господи, какой же ты сноб.

Девушка ещё какое-то время писала ему про бывшего, но Марк постепенно перестал во всё это ввязываться.

— Она мне всё равно нравится, — сказал Марк. — Хорошая девчонка. Просто не моё.

Мари прикусила внутреннюю сторону щеки.

— А у тебя что? — В смысле? — Мужчины. — Ничего особенного. Кто-то пишет, иногда знакомятся. Мне сейчас и так нормально. — Тебе бы иногда отвлекаться от работы. — О боже, началось. — Ладно, ладно, не злись на меня, Мария. — Слушай, а что для тебя вообще доверие в отношениях?

— Господи, Мария.

— Что? Мне интересно.

Марк помолчал.

— Наверное, чтобы мне не приходилось всё время доказывать, что я ничего плохого не сделал.

— А может, просто говорить правду?

— Я и так говорю правду.

— Что?

— Ничего.

— Я слышу выражение твоего лица.

— Хорошо. Допустим, тебе нравится другая женщина. Ты скажешь своей девушке?

— А зачем?

— Мне интересно, с какого момента, по-твоему, партнёр уже должен знать.

— Ну когда я что-то с этим делаю.

— Например?

— Переписываюсь как-то не так. Встречаюсь. Сплю.

— У тебя прямо шкала.

— Ну да. А у тебя?

— Не знаю. Флирт — смотря какой. Переписка — смотря какая. Секс — очевидно.

— То есть никакой шкалы.

— Я не обещала тебе таблицу.

— Жаль.

В день лекции Мари трижды меняла серьги. Первые были слишком нарядные, вторые делали её похожей на женщину, которая сейчас будет продавать аудитории курс по женской энергии. Третьи были обычными маленькими кольцами, и на них она наконец остановилась.

Ева сидела на полу в коридоре и пыталась натянуть колготки задом наперёд.

— Мам, ты красивая.

— Спасибо, детка.

— А куда ты?

— На работу.

Ева ещё раз оглядела её и вернулась к колготкам.

На мероприятие Мари приехала раньше, чем было нужно. Организатор встретила её у входа с бейджем, проводила в зал и сразу начала извиняться за проектор, который «вроде бы уже починили». На экране в этот момент висел синий прямоугольник с надписью NO SIGNAL.

— Хорошее начало.

— Не волнуйтесь, я сейчас ещё раз позову техника.

— Главное, не говорите ему, что я уже здесь. Пусть работает без давления.

Организатор засмеялась и ушла искать техника.

Постепенно начали приходить люди. Кто-то здоровался с Мари, кто-то узнавал её по фотографиям, остальные просто занимали места. Она открыла презентацию и в последний момент удалила один слайд, где было слишком много текста.

«Любовь и выбор». Название всё ещё немного раздражало Мари. Она начала без долгого вступления:

— Обычно, когда человек говорит: «Я тебя люблю», почему-то дальше должно следовать доказательство. Если люблю — значит, надо остаться, простить, ждать, выбрать отношения. Иногда наоборот: если я не хочу оставаться, значит, наверное, уже не люблю.

В зале кто-то кивнул.

— Мне интересно другое. Почему любовь вообще получила столько полномочий?

Несколько человек улыбнулись, и дальше стало легче. Мари говорила о том, как одним словом люди называют привязанность, желание, заботу, страх потери, привычку, лояльность, сексуальное влечение — и о том, что само чувство ещё не решает, что с ним делать. На середине она перестала смотреть на слайды.