Kitabı oxu: «Чужая война цвета фламинго»

Şrift:

«Ни одна живая душа не должна знать, что я

Вам написала. А также и то, куда Вы сегодня

пойдёте!»

(«Голем», Густав Мейринк, 1915 г.)

Глава 1

Большая тёмная птица летела прямо на неё. Коснувшись широким крылом, будто растаяла в воздухе. Такое снилось не раз. А ещё снился необъятный простор. Это был вселенский простор, что обрушился на землю: голубое перламутровое и зелёное – цвета плачущей листвы, сливалось воедино, превращаясь в сферу, похожую на гигантский прозрачный шар. Что-то странное происходило внутри этой сферы, какая-то сила показывала картинки будущей жизни, но ничего не запоминалось, постепенно таяло. Глаза зажмурились от утреннего апрельского солнца. Оно било из окна.

Вот и утро, самое обыкновенное, будничное. Что день грядущий мне готовит? С иронией на секунду задумалась она.

Просторная, шёлковая пижама не мешала высоко взмахивать руками. Напевая мелодию какого – то шлягера, пошлёпала в кухню, на ходу надевая любимые мохнатые тапки в форме головы дракона с открытой пастью. В эти самые уютные пасти каждое утро она вставляла стройные ноги с изящной стопой тридцать пятого размера. В них ощущение покоя и тепла не покидало на протяжении всего утра. Но слишком коротко было это время. Несколько пар туфель на высоких шпильках терпеливо ждали её на полке. Рано или поздно, а на работу идти надо. И выглядеть безупречно надо. А в этом нелёгком деле, с успехом, помогали эти самые туфельки на полке.

– Всё одно и то же, одно и то же, – ворчала себе под нос, – всё повторяется. Вот сейчас насыплю зёрен в кофемолку, сделаю крепкий кофе, съем кусок любимого твёрдого сыра… Собаку завести, что ли? А командировки? Да и не все собаки, как и люди, подойдут моему характеру! Опять же этот сон, – рассеянно думала, – интересно, что он означает? – Задумчиво держа в одной руке большую чашку кофе, другой, подперев голову, стала мечтать: – Я – в элегантном купальнике, через тонкое, лёгкое, парео просвечиваются загорелые ножки, морской бриз мягко теребит распущенные волосы»…

… Словно артиллерийская канонада раздался телефонный звонок, прервав вдруг нахлынувшие приятные мысли о предстоящем летнем отдыхе. Ну, кто там ещё?

Звонила лучшая подруга, коллега по работе, литературный редактор нашего журнала – Лена. Чудный характер, красивая, толковая баба, совсем замучилась с сыном-наркоманом. Ох, сведёт он её в могилу!

– Привет, Ника! Золотая моя! Представляешь, у меня опять крупные неприятности! Мой охламон снова куда-то влетел, придётся ехать в милицию. Всю ночь не спала, просыпалась от каждого стука, скрипа за окном, думала, хоть под утро явится! Слушай, будь другом, просмотри рукописи на моём столе, что найдёшь «приличным» – в работу, остальное – сама знаешь…

Лена впервые, не договорив, бросила трубку. Ника недоумённо некоторое время рассматривала её, слыша частые гудки… М – да, вот и первый звоночек, то есть звонок. Жаль подругу, конечно. Не хочется ехать с утра пораньше в контору, да и машина что-то забарахлила, появился периодически повторяющийся скрип в переднем колесе. Но дружба, либо она есть, либо её нет! А ещё говорят: женской дружбы не бывает! Неправда! Есть она, эта дружба! Потому как Лена для меня родней сестры, всегда бежит на помощь как угорелая, да и деньжат подбрасывает столько, сколько попрошу. Вот и ремонт в квартире сделала такой, сама не ожидала, благодаря только своей подруге. Да, не повезло ей в личной жизни, стал муж подниматься, как выражаются многие, по бизнесу, завёл роман с молодой девицей – бухгалтером своей же компании. Банально и пошло? А двадцатилетней супружеской жизни Лены, всё же, пришёл конец. А а вместе с ним, – красивой, состоятельной жизни. Вспомнился Серёжа, этот самый, «охламон», – сын Лены. Синеглазый брюнет, высокий юноша – красавец, будто сошедший с обложки глянцевого журнала…

Девчонки стали вешаться на шею, когда ему исполнилось всего тринадцать. Сергей тогда занимался в спортивной секции: то ли дзюдо, то ли карате. Окончив школу, поступил в престижный вуз, а дальше – наркоман, двоечник.

Лена называет это итогом их взаимоотношений с мужем. А мне кажется, всё началось намного раньше, когда стали появляться в семье большие деньги. В последнее же время им просто не знали счёта. Сергей всё чаще менял на более новые и престижные марки автомобилей. Бесконечные зарубежные круизы продолжались круглый год. Скорее всего, сыну бизнесмена, набирающего стабильный, достаточно высокий материальный оборот, в таком юном возрасте всего этого показалось мало, захотелось более сильных впечатлений, а вместе с ними – ощущений. Сергей всё чаще и глубже стремился погрузиться в нирвану, куда несла его очередная доза героина.

Лена теперь живёт одна, сыном муж не интересуется совсем. Подбрасывает иногда деньжат, но всё уходит на «погашение» проблем с милицией и деканатом.

Воистину, сказано: не построишь счастья на чужом горе. Потому сплетницы из бывшего «высокого» окружения Лены иногда доносят ей, какова оказалась молодая жена. Родила ему двоих детей. Бросила работу, живёт жизнью молодой женщины, целыми днями проводит время в дорогих салонах, с подругами и их поклонниками, детей воспитывает няня – пожилая, но крепкая и очень добрая сельская женщина.

Юра – бывший муж Лены, чуть живой возвращается с работы. Компания вышла на серьёзных зарубежных инвесторов. Да и сердце у Юрия стало пошаливать, молодая жена тянет в ночные клубы, на тусовки, а Юрасику, так когда-то называла его Лена, отдых нужен! Лена ведь так старалась для него, то капельки, то пилюльки, строгая диета, лечение на курортах. Ну, а теперь как «масть» ляжет – быть или не быть здоровым. Толстый стал, отдышка замучила. Жалко моей подруге бывшего, а чего его жалеть, столько крови выпил. А теперь, вот, сынок!

Допивая кофе и одновременно накладывая лёгкий макияж, стала гнать прочь дурные мысли, и всё же, какая-то необъяснимая тревога медленно и упорно поднималась внутри.

Выбежав из подъезда, вдохнула весенний воздух, стало легко и как-то празднично. Лёгкий ветерок разносил аромат свежей молодой листвы, и ещё чего-то очень пронзительного, цветущего где-то за городом. Кстати, вечно недовольная, угрюмая консьержка, вдруг улыбнулась. Я впервые заметила, – она совсем не старуха, хотя, возможно, её молодила новая стрижка и тщательно выкрашенные волосы. И совсем вовремя, после трёхмесячного перерыва, заработал лифт.

Подойдя к своему автомобилю, обратила внимание на следы, оставленные чьим-то четвероногим любимцем во время утреннего моциона прямо на дверце водителя. Но это не всё. Переднее окно и смотровое левое зеркало так же густо отмечено пребыванием, но уже какого-то пернатого. Ехать в центр города на грязной машине? Как-то, не очень. Хотя говорят, если птица гадит на автомобиль – это хорошо, к деньгам. Может и правда, появится возможность выехать из этого захолустья куда-нибудь в центр, в современный комфортабельный красивый дом, в квартиру с широкими полукруглыми балконами, окнами до самого пола, как у Лены. Странно, всё утро семья подруги не идёт из головы.

Решив ехать на маршрутном такси, направилась к остановке. Надо же, повезло, не пришлось ждать ни минуты. Завизжали тормоза, со скрипом распахнулись двери. Проглотив очередную порцию пассажиров, раздолбанный «Богдан», двинулся по обычному маршруту к центру мегаполиса.

Мне требуется проехать остановок десять, официальных, конечно. Время следования минут пятнадцать – двадцать. Но водитель, желая заработать как можно больше на доверенном ему маршруте, растягивает «удовольствие» в два раза.

Виртуозно обходя все виды наземного транспорта, в том числе владельцев собственного авто, которые откровенно опасаются «спорить» с водителями маршруток на трассе, новоявленный Шумахер тормозил на очередных остановках таким образом, что от сильного толчка всех пассажиров задней площадки автобуса, включая сидящих на местах, срывало и уносило вперёд, – туда, где находился сам водитель. По траектории «полёта», заложники лихой езды, пытались уцепиться за нижние и верхние поручни, налетая друг на друга. Кто-то громко матерился. А молодёжь откровенно балдела от полученного драйва. Налетев на чью-то тяжёлую сумку, больно ударилась коленом.

– Да уж, что называется – быстро и с ветерком, – ворчала я, выходя и массируя ушибленное место. Едва успела опуститься с подножки на асфальт, как Шумахер ударил по «газам» и скрылся за поворотом, оставляя ещё, кроме меня, парочку легко травмированных пассажиров.

Редакция нашего журнала находится на первом этаже старинного дома. Его построили ещё в середине ХIХ столетия. Но, по каким-то причинам, здание никогда не охранялось государством, как все подобные ему постройки, находящиеся по соседству. Сооружение реставрировали не раз. Пристраивались новые, а старые, придававшие дому особое очарование, – элементы искусной лепнины, разрушались. То ли сами чиновники своими распоряжениями, то ли новые владельцы плевали на эти распоряжения, но старого стиля никто не придерживался, и даже не пытался сохранить.

Ценность старинного дома в наше время заключается в одном, – он находится в центре города, и стоимость аренды, располагаемых в нём офисов, настолько высока, что приносит кое-кому ощутимую прибыль. Старинные, ветхие оконные рамы, заменили стеклопакетами. Широкие, двустворчатые двери из пластика «под дерево» с тонированными стёклами придают постройке изысканный современный вид. Особенность дома, вернее, всё, что осталось от него – это архангелы, дующие в трубы. Сохранившаяся лепнина, теперь покрыта сусальным золотом. Они, как и прежде, нависают над дверьми, и ярко блестят, отражая солнечный апрельский день.

Прямо из подворотни узкая дорожка современного красного покрытия ведёт к этому дому. Но в начале пути, вы попадаете почти в рай – тихий зелёный внутренний дворик, благоухающий зеленью кустов и деревьев, привезённых и посаженных очень давно, ещё до революции, каким-то известным, в ту пору, профессором ботаники, проживавшим в этом доме. Профессор и его семья не приняли революцию «пролетарского гегемона» и выехали за границу, – поговаривали, в Италию. Там его ждали. И, якобы предлагали возглавить кафедру в университете, но как сложилась судьба знаменитости, никто так и не знает. А цветущие в это время года насаждения, продолжают радовать глаз и ублажать огрубевшее обоняние городских жителей.

Кто здесь только не перебывал! Чудом сохранившаяся беседка в этом зелёном оазисе «собирает» до сих пор влюблённые пары. Ночами здесь лакомятся добытой едой и высоко – градусными напитками бомжи. Иногда, стайками заглядывают сюда тинэйджеры, начиная стаж курильщиков, благополучно совмещая этот процесс с неограниченным количеством потребления пива. Удивительно, но в этом пристанище всегда чисто – лавочки не затоптаны, ни одного окурка, ни плевка. Что заставляет людей вести себя, на удивление, культурно в этом месте, остаётся загадкой.

Иногда и мы с коллегами, в отсутствии нашего главного, захаживаем в беседку поговорить, обсудить новости моды, личной жизни, вскользь – о работе, да и просто дышим воздухом.

Взрослым людям в нашем мире легко «сыграть» что угодно. По навязанным правилам надеваем лучезарную улыбку, даже в том случае, если не уважаем человека, или искусно прячем за ней ненавидящий взгляд. К счастью, невозможно сыграть нам в одну игру под названием «настоящая дружба». С Еленой мы сблизились как – то быстро, будучи ещё студентками. Настроение друг друга читали буквально по лицам.

Никогда никто из нас не лез другому в душу, не проявлял любопытства.

В жизни случается разное, как было не раз и в моей. Развод, тяжёлый и длительный, вытянул все жилы, благо сын находится слишком далеко, за океаном и знает лишь одно – с его отцом меня ничего не связывает.

Свободных женщин в редакции ровно половина, если не считать ещё двух незамужних девушек.

И что интересно, что бы ни происходило плохого и хорошего, всегда хочется бежать именно сюда, в этот дворик, открыть именно эту дверь, увидеть знакомые лица!

В это утро настроение что-то было не очень. Коридоры редакции пустовали. Слегка прихрамывая, проковыляла в кабинет Лены. И тут же, следом вбежала Ирина, наш ответственный секретарь:

– Ника, что с тобой, где Лена носится? Главный уже на пределе, умащиваем, кормим «завтраками», работы… Просто завал! – Пальцем провела по горлу. Перевела взгляд на ногу. – Что? Нога? Ударила? Где, чем? – Вопросы сыпались градом.

С вымученной улыбкой благодарности на такую заботу, ответила:

– Пустяки, нормально! Жива, слава богу! Звонила Лена, сегодня – я за неё. Вот отдышусь и явлюсь на закланье главному. Сегодня я вся ваша. Что, собственно случилось? И к чему эта спешка? Двадцать минут мне вполне хватит.

Выправив все материалы, разложенные на столе, как всегда гладенькие и вылощенные о строительном бизнесе в городе, – репортажи, интервью, небольшие заметки, а также рекламные блоки, собралась, было к дизайнерам. И тут, совершенно случайно, взгляд упал на диктофон Лены, который небрежно лежал среди бумаг в пластиковой стойке.

Странно, она им так дорожит, а тут бросила среди бумаг, валяется, бесхозным! Размышляла, недоумённо разглядывая диктофон. Взяла в руки, повертела. Подруга совсем недавно заменила старый обшарпанный, на этот новый диктофон. Научилась, наконец, пользоваться, и была счастлива, освоив новую «игрушку». У Лены, да простит мне она, технический кретинизм, но это лишь единственный её порок.

Кажется, всё. Здесь меня ничто не держит. Заскочу ещё по делам кое – куда, затем навещу Лену, отдам диктофон. Замотался человек, бывает. А ведь завтра у неё, – точно, вспомнила! Важное, хорошо оплаченное интервью. Сколько подруга добивалась его, одному богу известно, ну, и я – в курсе!

Собрав всё в папку, автоматически бросила диктофон в сумку, ещё раз оглядела кабинет, – нет, вроде ничего не забыла.

Главного не оказалось на месте, уехал по срочным делам.

Вот и отлично! Мне это даже на руку, материалы оставлю на столе, всех предупрежу и «чао».

Наше издательство каждый месяц выпускает глянцевый коммерческий строительный журнал, который известен всей стране, а также несколько газет на ту же тему.

Небольшой, но дружный, наш женский коллектив, всегда в курсе всех строительных новостей. Откуда «ноги растут» у новой строительной фирмы. Кто сколько «взял» за отведение земельного участка под застройку, да и многое другое.

Поэтому рейтинг не падает вот уже несколько лет. Выстояли даже, когда ворвались на издательский рынок с такой же тематикой десятки, прямо скажем, нахальных, некомпетентных новых игроков – журналов, инвестируемых из-за границы. Невероятно дорогие по цене и слабому содержанию, – они месяцами пылились на прилавках, а многие из них, исчезли вовсе.

Наши дизайнеры, что верстают журнал, – настоящие профи в своём деле. Из-под их «мышек» выходят настоящие шедевры. Предоставляемые фото генеральных директоров, президентов компаний, ведущих архитекторов, мягко говоря, не всегда имеют презентабельный вид. И что делают наши девчонки? В очередном выпуске журнала, в статье, вы увидите то же лицо, но уже молодое, похорошевшее лет на пятнадцать.

А какие они умницы и модницы! Решила заскочить. Задержалась ещё минут десять в «дизайнерской», получив несколько дельных советов по обновлению гардероба, покинула коллег.

Будничный апрельский день шёл к концу. Багровый закат обещал на завтра ясную, солнечную погоду. Внезапно дунул холодный северный ветер, пришлось плотнее запахнуть короткий плащ.

День выдался неожиданно долгим, наконец, и он закончился. Дела, намеченные в еженедельнике, оказались не такими тяжёлыми, но время, – пришлось улаживать всё до самого вечера. Взглянула на панель мобильного, слегка изумилась – девятнадцать тридцать! От Лены ни одного звонка за целый день?! Странно, очень странно!

Мои попытки дозвониться подруге не увенчались успехом. Автоответчик в квартире Лены добросовестно несколько раз записал моё сообщение. Будто чьи – то холодные пальцы, держа намертво, неприятно сжали сердце. Тревога и плохое предчувствие усилились.

Световой день позади. Будничный, кстати, день. На Лену это нисколько не похоже! Где же она с сыном может быть? И, вообще, в какое отделение милиции поехала? Беспомощно оглянулась по сторонам, увидела призывающую неоновую вывеску кафе-бистро, расположенного через дорогу. Почувствовав голод, с невесёлыми мыслями, не дойдя до «зебры», бросилась сквозь поток ползущих машин, оказавшихся в плену очередной пробки.

В полупустом зале кафе витал аппетитный аромат свежей выпечки и кофе. Ноги гудели, так, что пришлось незаметно снять туфли под столом, предварительно тайком осмотревшись вокруг. Мыслимо ли, надеть шпильку тринадцать сантиметров и своим ходом весь день, не девочка, соображать надо! Хорошо в моде этого сезона – туфли на подошве. Опять же, с моим-то ростом, и – в «тапочки»? Да – а, это уже что-то с головой моей стало, ранний климакс? Грустные размышления были прерваны звонким девичьим голосом: – Добрый вечер! Ознакомьтесь с меню, пожалуйста!

– Чёрный кофе без сахара и два пирожка с ежевикой. – Не глядя в книжицу, попросила я.

Девушка кивнула, улыбнулась, и, стуча каблучками высоченных сабо, отправилась выполнять заказ. Кофе был потрясающим. А пирожки просто таяли во рту. Нечаянно бросив взгляд в окно, увидела там пожилую женщину. Похожая на попрошайку, она робко заглядывала в окно заведения. Сердце защемило от жалости, сколько таких сейчас. Заказала ещё пирожков «на вынос». Пора. Злополучные туфли пришлось не просто надевать, – вбивать ноги. Собрав всё мужество, встала, чуть прихрамывая, – напоминала о себе травма, полученная утром, – направилась к выходу.

Женщина продолжала стоять, словно ждала меня. Лицо не спитое, серые умные глаза смотрели с тоской и горечью. Стало не по себе. Чистая, но старая одежда всё же выдавала интеллигентного человека, – человека из прошлого, родившегося и прожившего всю жизнь на одной из центральных улиц города, переживших целую эпоху войн, бесконечных революций и политических реформ. Она была той породы интеллигентных людей из другой, уже забытой многими, ушедшей безвозвратно, жизни. Главной ценностью таких людей была не зелёная бумажка с портретом «Линкольна», а прочитанная книга, посещение музеев и картинных галерей, красивая правильная речь, чистые, возвышенные отношения между людьми. И таких становится всё меньше. Этим «маленьким», неизвестным, тем более неинтересным современному обществу, очень пожилым людям, некому передать свой багаж знаний и опыта – в них не нуждаются, их потеряли в круговерти и калейдоскопической смене политических событий, а многие из них потеряли себя.

Хорошее воспитание, интеллигентность не сыграешь, как не пыжься! Понятия подменяются, но содержание остаётся неизменным. Современные нувориши называют себя «новыми», но ни автопарки иномарок по заоблачным ценам, ни модная одежды дорогих трендов из бутиков, ни развязанная речь, (непонятно – на каком языке говорит человек, неправильно ставя ударение, глотая окончания и коверкая слова), не делают этих людей, даже с большой натяжкой, умнее, интеллигентнее. Да что говорить, если дикторы центрального телевидения спотыкаются на двукоренных словах. А язык выступления спикеров? Не напоминает вам площадную лексику или болтовню торговок на рынке.

А эта женщина не тянула ко мне руку за подаянием, а просто смотрела. Приняв пакет с едой, приложив к левой стороне груди сухонькую ладонь, с чувством, произнесла:

– Спасибо вам, деточка, дай бог здоровья, счастья и хорошего мужа, каким был мой. Пятьдесят лет прожили душа в душу. Умер после распада Союза. А три года назад погибли в авиакатастрофе сын с женой и двумя внуками! Хорошо мне помогали. Столько радости, тепла было, и дружно так жили. Теперь вот одна. Пенсия копеечная. Проклятые эти деньги, – промокнула платочком глаза, – но кушать ведь что-то надо! А лекарства! Всё продала, что можно. Спасибо, дочка! Прости, что время отняла. Мне ведь, даже поговорить не с кем, все подруги давно «ушли», и жизнь их была похуже моей. А у вас всё впереди, всё будет хорошо, милая, вот увидите!

Восприняв её слова, как благодарность за еду, почему-то сунула ей визитную карточку. Подруги новой знакомой «ушли» в мир иной. А мне пора звонить своей! И опять, дома – автоответчик, нудное в мобильном: – Абонент находится вне зоны…

Пробка рассосалась, поймав такси, решила всё же, прежде заехать домой, снять эти «колодки», собраться с мыслями.

Там решу, что делать дальше. По пути возьму ещё чего-нибудь сладкого, когда нервничаю, мне это здорово помогает. В кондитерском отделе супермаркета толпилось слишком много народа. Туфли жали, выдавливая распухшие ноги, колено ныло и, в одночасье, этот бисквитно – кремовый рай прилавка показался пеклом. Сладкого больше не хотелось. До моего дома ещё десятки метров. Уже стемнело, и улицу освещали лишь огни супермаркета, а дальше, ближе к жилым домам, неоновые вывески дежурной аптеки и маленького магазина «Окна. Двери».

В полутьме, мимо меня пробежали, судя по силуэтам, молодые люди, преследуя кого-то. Один из них закричал:

– Сука! Всё равно достанем, никуда не денешься! Теперь не две, а четыре тонны за тобой!

Приостановились, оглянувшись по сторонам, все трое закурили. Тот же голос, хихикая, вдруг произнёс:

– Гляди, какая тёлка, пьяная что ли?

Этого мне ещё не хватало. Безлюдная улица. Да и не какая не тёлка, скорее бурёнка, привыкшая следить за собой. В темноте – пионерка, а днём – пенсионерка. Ситуация, однако, и что прикажите делать? Когда нервничаю, я не только поглощаю сладкое, но и вспоминаю всякие дурацкие прибаутки, поговорки. Лена называет это извращением:

– Взрослая, вроде умная тётка, – ворчит она возмущённо каждый раз, – а кривляешься, как бандит-подросток из неблагополучной семьи!

Молодые люди дико заржали, перекинувшись несколькими сальными словечками, но в мою сторону не сделали ни шага. Насколько было возможно, пошла быстрее. Во дворе уныло стояла моя, по-прежнему, обгаженная «Тойота». Чёрт с ним, поеду на ней, да и ехать надо, как можно быстрее. Вбежав в квартиру и, швырнув туфли и сумку в свой замечательный шкаф – купе, сделанный в восточном стиле, достала лёгкие спортивные тапочки, джинсы, свитер. Теперь – пиджак, юбка, колготки. Боже! Да какой же идиот придумал столько молний в одном костюме? Это сейчас я всё кляну, а ведь об этом костюме я когда-то мечтала и очень люблю его. Душ? Времени нет, всё потом. Кофе? Быстрорастворимый? Ну, да ладно! Сделав хороший глоток, бросилась к дверям. Так, стоп. Мобильный, деньги, сигареты на всякий случай, хотя не курю, но мало ли…

Ехать пришлось недолго. Почти ночь и дороги полупусты. Вот и дом моей подруги, хоть одно доброе дело сделал ей муж – Юра после развода – оставил эту замечательную квартиру в центре города с восхитительным видом из окна. Припарковав автомобиль, направилась к подъезду, куда вела мраморная лестница, обрамлённая шикарными чугунными перилами с поручнями из красного полированного дерева. Удивительно, но будка охранника была пуста. В этом доме не было консьержа, охрану наняли профессиональную, из агентства.

Странный запах стоял в небольшом холле, кто-то мелом очертил на мраморном полу… силуэт человека. Тёмная, небольшая лужица мерцала в лучах светильников. Скачками, не дожидаясь лифта, вбежала на пятый этаж, туда, где расположена квартира Лены.

Дрожащей рукой всё жала и жала на кнопку звонка, но открывать, видимо, не собирались. С отчаянием, слегка шлёпнула по двери ладонью. Образовавшаяся щель с палец размером, изумила не меньше увиденного в холле.

– Лена, ты дома? – почти шёпотом позвала. – Чего без света сидишь? Серёжа!

Сделала шаг внутрь, помещение осветилось ярким светом, сработала электроника. Прошла дальше, вглубь, включился мягкий свет впереди, сзади погасился. А в кухне от хлопка включились все осветительные приборы. В двух ванных и туалете свет вспыхнул от открытых дверей. Такой подарок в благодарность автору целого ряда рекламных статей сделала одна фирма, о которой писала Лена.

Никого.

В квартире царил невообразимый беспорядок: вещи разбросаны, из шкафов всё вывернуто наружу.

Рабочий кабинет тоже не в лучшем состоянии. Книги, журналы, потрошили, будто что-то искали. Деньги? Значит, побывали воры? Подошла к рабочему столу Лены, пошарила по внешней панели дна, в кармашке, специально оборудованном, там должен быть ключ от сейфа. У Лены от меня не было секретов, она знала, где лежат мои деньги, документы. Кстати, запасной ключ от её квартиры был у меня, как и мой – у неё. Ключ был на месте. Сейф, хитро расположенный в подоконнике не был тронут.

В приоткрытую дверь кто-то тихонько вошёл:

– Леночка, извините, вы дома? Ой! Кто здесь?!

Я вышла из кабинета и увидела пожилую женщину, похожую на домработницу, но у Лены не было прислуги.

– Вы кто? – настороженно и твёрдо спросила та, – как сюда попали?

Пришлось объясняться, показать документы. Уладив недоразумения, женщина рассказала, что произошло в их подъезде. Оказалось, Тамара Васильевна, так её звали, действительно, домработница, служит в соседней квартире. Средь белого дня был убит охранник. Преступники скрылись. Милиция опросила всех, кто был в это время дома.

– И что странно, – продолжала повествовать она, – на квартирных воров «они» не были похожи. Жильцы не пострадали, взломов и краж не случилось. Никто их, конечно, не видел и почерк не воровской, так сказали мен…, ой, простите, милиционеры. А Сашу – то, охранника, жалко-то как. И ключи ему доверяли от квартиры, и чужого никогда не впустит. Вежливый такой был.

При этом женщина скорбно поджала губы, уставившись куда-то в одну точку, задумалась о чём-то. Слушая её, осторожно прикрыла за собой дверь, чтобы та не увидела погрома в кабинете, ведь состояние прихожей, где стояла соседская домработница, подозрений не вызывала. Украшения, деньги и документы были на месте. Тогда с какой целью проникли незнакомцы в квартиру, да ещё убив охранника? Где в это время может быть подруга? Неужели Сергей опять где-то шляется? Задавая себе бесконечные вопросы, не заметила, как удалилась собеседница. Захлопнув двери, провернула ключ в скважине. Проверила ещё раз дверь и спустилась вниз, на этот раз в лифте. После всего, было немного не по себе.

Безлюдная ночная улица. Холодный ветер, гоняющий какой-то предмет по асфальту, матово блестевший в свете полной луны, дом с погашенными окнами. То ли дом, то ли фантом, зловеще и грозно возвышающийся над спящей улицей, уже не казался таким респектабельным, нарядным и светлым, как днём. Чернее ночного неба, похожий на огромный сейф, дом хранил страшную тайну. Вот только, – какую? Убийства? Исчезновения? Или это как-то связано?

Глава 2

Моя впечатлительная натура рисовала самые страшные картины преступления. Воображение подстёгивала атмосфера какой-то придушенной тишины вокруг и этот ночной пейзаж… Вдруг показалось, мои страхи и предчувствия могут сбыться в любую минуту. Пулей подлетела к машине. Забыв снять с сигнализации, стала дёргать ручку. Спокойно. Мотор завёлся быстро, рванула с места так, что засвистели колёса. Скорее, скорее, прочь отсюда!

Холодная весенняя ночь, темень и безлюдный двор, освещённый серебристым лунным светом, да парой окон припозднившихся с ужином, соседей, обострили предчувствия. Припарковав автомобиль, опрометью бросилась в подъезд. Тусклая лампочка освещала двух здоровенных «мартовских» котов, не догулявшие в прошлом месяце, они, по-весеннему, миловались на ступеньках. Трое других сидели на перилах, наблюдая, подвывали на высоких нотах, резко переходящих в свист и зловещее урчание. Наблюдая за влюблённой парой, кошачьи «зрители» полностью игнорировали моё присутствие.

Наш подъезд никем не охраняется. Собрали, было, деньги на кодовый замок, установили, но через неделю он был кем-то вырван. Пытались нанять консьержку, но не все жильцы оказались добросовестными плательщиками. Вот и результат – заходи, справляй нужду в подъезде, в лифте. Убеждаюсь в очередной раз, – человек всё же, самое бессовестное животное. Иногда забредающие в наш подъезд бездомные собаки и коты, особенно в зимнюю стужу, вызывают большую симпатию и милосердие, чем двуногие. Ведь братья наши меньшие – не матерятся, не распивают алкоголь, не бросают окурки и не «ходят до ветру» прямо в лифте.

Смесь аромата моих любимых духов и благовонный запах ароматических палочек, которые так люблю иногда зажигать, навечно поселились в квартире. Открыв дверь, вдохнула «дым» родного дома, не разуваясь, направилась в кухню.

Натуральный, смолотый вручную, кофе, привёл в чувства. Уставшая за день голова, к тому же забитая всякими страхами, начала постепенно работать.

Обратиться в милицию? И что я им скажу? Была, мол, в квартире подруги, в доме которой часом раньше был убит охранник. Почему имеются ключи от чужой квартиры? Так мы же, как сёстры! По меньшей мере, подозрительно, да и кто там будет разбираться – «что» и «как». Затаскают так, – признаешься в том, чего не совершал.

По рассказам самой Лены и некоторых знакомых, сложилось впечатление, что все статьи Уголовного Кодекса в нашем городе имеют свой тариф. Только занеси кому надо в денежном эквиваленте, всё утрясётся само собой. Вон сколько Лена деньжищ разнесла, пока сына вытаскивала. Но однажды, как она сказала, Сергей попал. Загребли всех наркоманов на квартире. Из доказательств, только одно, все были «нетрезвые». То ли успели «дурь» выбросить, то ли – стечение обстоятельств. В общем, ничего при них не обнаружили. Привезли всех в отделение. Начался допрос Сергея. Давно ли употребляет, где берёт. Кто родители? И тут, со стола, «случайно» падает пакетик, следователь ласково так просит: – Подними, пожалуйста! Сергей хоть и наркоман, но интеллект не растерял: понял – зачем. Отпечатки пальцев нужны. Второй раз капитан повторять не стал. Встав из-за стола, подошёл и наотмашь ударил по затылку, затем, выбив стул, ударил парня по спине резиновой дубинкой. Второй удар пришёлся по рёбрам, уже вставшего во весь свой рост – метр девяносто, Сергея. От третьего удара сын Лены просто «улетел» в другой конец кабинета. А дальше. Лена расплатилась с капитаном «по тарифу» ещё не открытого уголовного дела.

Вихрем пронеслись в голове и другие, более серьёзные истории, рассказанные на работе, а также случайными людьми в магазине, аптеке, поликлинике. От бабушек, сидящих возле подъезда на лавке, услышала как – то уж совсем откровенное: – Ещё неизвестно, кого больше остерегаться надо! Менты – те же бандиты, только в форме!

– Нет уж, в милицию обращусь, в крайнем случае! Думай, ну, придумай же, что-нибудь! Так, где визитки знакомых, старые еженедельники? – размышляла я вслух.

Выпив ещё одну чашку кофе, принялась рыться на полках, извлекая целые «тома» еженедельников последних лет. За другими, более старыми, пришлось лезть на антресоли. Мои архивные изыскания прервал долгий, настойчивый звонок в дверь. Кто мог быть в такое время? Лена? Бросилась к дверям, предусмотрительно прильнув к «глазку». Разглядела только мужской силуэт, вместо лица – что-то тёмное, расплывчатое, не разглядеть. – Кто там, отвечайте, не то милицию вызову!

Какой-то подозрительный шорох, вроде шарканья одежды о дверь, затем, жалобное:

– Ника, это я! Откройте! – Голос показался знакомым. – Это я, Сергей, сын Елены Сергеевны! – Трясущимися руками, едва справившись с замками, распахнула дверь.

Всё лицо в крови, куртка порвана. Серёжа еле стоял на ногах и держался за правый бок.

– Боже мой, да что же это такое! – Причитая, помогла юноше пройти в ванную.

Самой, вдруг, стало плохо, – тошнота подкатила к горлу, руки дрожали, хотя от вида крови никогда не падала в обморок. Ещё в школе мечтала стать врачом, а на военной кафедре в университете, изучая медицину, несколько раз с группой будущих «сержантов медицинской службы» (такое звание присваивали нам – выпускникам журфака после окончания, в военном же билете полагалась соответствующая запись), посетила морг.

Сергею было очень плохо. Он сел прямо на пол.

– Не ранен? Что болит? – Осторожно взяла за руки, развернув к ванне. Тёплой водой обмыла лицо, которое было сплошным багровым синяком, только левый глаз взглянул на меня весьма осознанно. Руки его с длинными музыкальными пальцами, как у Лены, тоже в синяках и ссадинах. Принесла перекись, лёд и, обработав все ссадины и раны, призадумалась. Причин для раздумья было предостаточно.

– Я видел, Ника, как вы возвращались домой, но не мог засветиться. Те трое, кого видели, пасут меня уже месяц. Выследили-таки, гады!

– Кто они такие? Чего хотят? Серёжа, это «то», о чём я думаю?

– Ну, да, да! – Выкрикнул парень. – Задолжал прилично, за несколько доз! Чёрт, что делать? Домой идти нельзя, знают, где живу! Мать, наверное, с ума сходит, двое суток не был дома!

– Подожди, как двое суток?! И маму не видел два дня?! – Спохватившись, закрыла рот. Дурные предчувствия захлестнули так, – не заметила, как хлопнулась рядом с Сергеем. – Ты, наверное, голоден? Давай в кухню, потихонечку, вставай! – Поднявшись, он схватился за рёбра и застонал:

– Били, сволочи, так старательно, думал – конец пришёл!

В холодильнике оказалось несколько яиц, сливочное масло, пакет молока, банка консервированных грибов и две луковицы. Для омлета этого достаточно, а завтра заеду в супермаркет, надо бы забить, наконец, холодильник едой. Хотя, признаться, хронически пытаюсь худеть, и достигла неплохих результатов, – для стимула не держу ничего такого, чем можно перекусить, как делают некоторые худеющие женщины: заглянул в холодильник – кроме сока, ничего нет, – захлопнул дверцу и спать. Помогает.

Я вообще люблю готовить и, как говорят все мои знакомые, блюда моей стряпни обладают необыкновенным вкусом и ароматом. Наверное, потому, что люблю приправы, это от предков, как рассказывала мама, в роду были и персы, и грузины.

На пару с Сергеем накинулись на аппетитно-желтеющий, полночный кулинарный «шедевр». Разметали за несколько минут. События минувшего дня навалились тяжёлой усталостью. Глаза слипались. Сергей, напичканный всеми медикаментами, которые применяются в таких случаях, уснул за столом.

– Серёженька, слышишь, идём, постелю на тахте. – Достала из шкафа любимый комплект сына синего цвета с рисунком разлетающихся галактик на звёздном небе. Павел. И как он там? Что-то не звонит!

Приказала держать себя в руках. Банально, но проблемы надо решать по мере их поступления. А вот Серёжу и Лену, действительно, жаль. И как им помочь? С горем пополам положила Сергея на тахту. Он спал беспокойно, что-то бормоча и вскидывая руками, пытался вскочить с постели, куда-то бежать. Бессонная ночь прошла и апрельское утро, оптимистично заглянув в окно яркими лучами, как-то обнадёживало.

Сергей не находил себе места ещё с рассветом, затем нервно метался по комнате. Отказался от кофе. Прошло какое-то время. И меня внезапно осенило! Ломка! Настоящая! Как у всех наркоманов! Что делать?! Ведь у меня нет опыта. Ах, да! В каком-то фильме показывали, как наркоман снимал ломку красным вином. Предложить?

– Серёжа, возьми в шкафу, бутылка хорошего вина может помочь!

Паренёк, не задавая вопросов, подбежал к шкафу, выбив пробку рукой, жадно отпил почти половину содержимого. Передохнув, допил всю. Немного постоял, прислушиваясь к себе. Зажав рот ладонью, бросился в туалет.

Дина, Дина Васильевна может помочь! Вспомнила я одну знакомую моей коллеги с работы. Схватив телефон, стала набирать, цифры прыгали перед глазами. Сергея страшно рвало.

– Наташа, дай координаты вашего знакомого нарколога – Дины! Срочно, пожалуйста!

– Господи, Ника, что случилось? Тебе-то зачем?

– Извини, ни мне, ну, скорее же!

– Записывай!

Не попрощавшись, бросила трубку. Тут же набрала нужный номер. Выслушав мой сбивчивый рассказ, Дина сообщила:

– Через час буду!

Известный на весь город врач-нарколог от бога и одарённый психотерапевт, она вытаскивала известных и не очень, «лучших» людей города из корявых, сильных лап наркотического и алкогольного забвения. Если бы не она, многие из них поплатились бы не только карьерой и здоровьем, но и жизнью. Не описать, сколько горя самой Наташе принесла пагубная страсть мужа.

Алексей Степанович, супруг Наташи – член Совета директоров крупного коммерческого банка. Подписание договоров, деловые встречи. А вместе с ними, увеселительные мероприятия, ещё в середине девяностых, сделали своё чёрное дело – муж коллеги стал пить горькую не только, отмечая знаменательные даты и события, но и просто так, «для снятия стресса», за обедом «для аппетита», а уж вечером… Его приносил домой на руках водитель, – здоровый сельский парень. Продолжаться дальше это, конечно, не могло. К кому только не обращалась Наташа! Деньги из семьи уходили в руки эскулапам, экстрасенсам, в дорогие наркологические центры в стране и за рубежом. Всё напрасно. Последней каплей стал такой случай. Держался банкир Степаныч месяца три. Семья легко вздохнула, члены совета также отметили «позитивные сдвиги». Но, собрались преданные друзья на Покров день поохотиться. Всё работа, да работа – отдохнуть пора! Пригласили Степаныча. «Охотились» на лесной заимке дня два. В компании оказался нужный человек – врач-нарколог, кандидат наук, из психиатрической больницы. Бесконечные тосты, которые пропускал наш персонаж, очень не понравились «специалисту», и с лёгкой душой, «наш» муж был раскодирован. Привезли Степаныча, а вернее, опять принесли, полумёртвого. И тут, в составе приехавшей по вызову бригады скорой наркологической помощи, оказалась Дина, которую взяли с собой случайно, – подвезти домой. Её смена закончилась, в холодной машине Скорой помощи оставаться ей не хотелось, и вместе со всеми, она поднялась в квартиру. Так произошло знакомство. Не знаю, что делала и говорила Дина в тот вечер, но больной не только не отправился в мир иной, но вот уже лет десять не берёт ни капли в рот. Семьи Наташи и Дины стали дружить, а Дина за это время стала известным психотерапевтом.

Освоив тысячелетний опыт восточной медицины в Китае, увлеклась другим направлением знаний. Проштудировав ещё тогда, на первом этапе, труды Блаватской, всех Рерихов, их последователей, поднялась на более высокую ступень развития и знаний. Отработала собственную уникальную методику врачевания.

У бывших клиентов подросли дети, к сожалению, некоторые из них, подсели на наркотики. За одно десятилетие после распада Союза, наркомания захлестнула всю страну. Ворвалась в каждую десятую семью. Школьники и студенты стали мишенью в стране, где, по сути дела, нет ни до кого дела не только в школе и в вузе, но и на первый взгляд, приличных, респектабельных семьях. А что говорить о семье, где отец с матерью не «просыхают». Нарко – дельцы предлагают любую «дурь» с восьми утра прямо у школы вначале бесплатно, а дальше – всё как «по маслу». Работы у Дины прибавилось. Ко всему прочему, она возглавляет наркологический центр, открытый на деньги инвесторов, наших эмигрантов из-за границы, немного подбросили и «отцы» города.

И вот сейчас Дину, – этого замечательного доктора я ждала как бога, поглядывая на часы, стрелки которых, почему-то так долго и упорно не хотели приближаться к назначенному часу. Сергею становилось всё хуже, его больше не рвало. Он лежал на тахте, скрючившись, поджал колени к животу, плакал, как маленький ребёнок. Взяв его за руку, ревела вместе с ним, что-то говорила, утешая, прекрасно понимала – никто не поможет, кроме Дины. Долгожданный звонок прозвенел. На пороге – моё с Сергеем спасение: – О! Дина! Наконец-то!

Ни о чём, не спрашивая, по-деловому, женщина прошла в комнату. Присев на краешке тахты, осторожно приподняла веки, посмотрела в глаза Сергею.

– Сейчас ему станет легче, – с этими словами, что-то вколола из крошечного шприца, – я забираю его, в центр! Дело слишком серьёзное, нужен уход и наблюдение. К тому же, я вижу, у мальчика «хорошее» сотрясение мозга.

Вскоре Сергей открыл глаза. – Ну что, экстримал, легче стало? Такси я отпустила. Сейчас вызову нашу машину, едешь со мной! – Повернув ко мне голову, с улыбкой сказала, – всё будет хорошо, не сомневайся. Позвони дня через три. Надо сделать анализы, думаю, к этому времени что-то прояснится. – Машина приехала, на удивление, быстро. Сергей не сопротивлялся, был тише воды. Проводив гостей и, радуясь, что уладила одно серьёзное дело, сделала большую чашку кофе.

И что теперь? Где искать Лену? Вообще, с чего начать? Обратиться к её бывшему мужу? Нет, пожалуй, не стоит! Или, всё же, в милицию? В голову снова лезла всякая ерунда. Вспышки, как казалось, конструктивных, почти «гениальных» идей быстро гасли, исчезая в глубине подсознания.

Димка! Заработала вдруг память. Авантюрист и большая умница с юридического факультета! После окончания, его распределили следователем прокуратуры. Когда – то, подруги пророчили его в мужья. Высокий, спортивного телосложения, обаятельный до умопомрачения, за ним бегали все, без исключения, студентки, начиная с первого курса. Он выбрал меня. Встречались долго. Дима был немногим старше, – в университет поступил после армейской службы. Казался опытным и взрослым человеком. Окончив вуз раньше меня, всерьёз занялся карьерой, – красный диплом давал на это все основания. Наши встречи стали редкими, у меня появился другой, а он, кажется, женился на дочери очень известного адвоката. Как поговаривали, выдающийся юрист – тесть был настолько талантлив, что спокойно мог доказать в суде, что волк задрал овцу, исключительно, в порядке самообороны!

Много лет назад случайно встретила Диму в фойе театра. Перекинулись парой слов под недовольным и зорким наблюдением его жены, мой муж также неприязненно поглядывал на собеседника. Обменялись телефонами. Надев на лица маски любезных, дежурных улыбок, быстро распрощались. В тот вечер мой бывший супруг был, что называется не в духе, дулся и почти не разговаривал.

Сейчас тот самый номер телефона мне предстояло найти, во что бы то ни стало! Так, когда это было? Дата вспышкой пронеслась в голове. Тот високосный год был одним из самых счастливых в моей жизни. Также стоял тёплый, солнечный апрель, я получила долгожданную должность и официальное признание своего скромного труда в редакции. Бурно отметили всем коллективом это событие! Ещё тогда моя семейная жизнь начала трещать по швам. Успехи никак не радовали, а казалось, огорчали, даже злили мужа. Он ворчал по любому поводу. Раздражало всё. Как я стала одеваться, стричься, выглядеть. А какой психологический барьер пришлось преодолевать, посещая курсы водителей! Покупка бэушной «Тойоты» для меня окончательно оттолкнула нас друг от друга. У него, естественно, был автомобиль. Но это было его личное авто, купленное в автосалоне, и к нему никто, кроме него самого не смел коснуться! Врагу не пожелаешь ехать с утра в общественном транспорте, когда по-хозяйски тебе, вдруг, на голову ставят сумку или ты, при выходе, «захватываешь» чью-то полу пиджака или рвёшь, протискиваясь сквозь плотные ряды, новые колготки. Моему супругу это казалось совершенным пустяком, а что я – за рулём, – вот это, по его словам, настоящая дикость и очередной «бабский» каприз.

Роясь в записных книжках, конечно, ещё не знала, водоворот каких событий подхватит мою такую отлаженную, устоявшуюся жизнь. И как начнут сбываться упорно повторяющиеся, непонятные на первый взгляд, вещие сны!

Поразительно, но телефон Димки, вернее, Дмитрия Ильича, оказался действующим. На другом конце провода мягким баритоном произнесли: – Внимательно слушаю вас, говорите! – Сердце забилось так, что отдало в висках. – Д – Дима, это я, Ника! Извини ради бога, мне очень нужно с тобой встретиться, дело неотложное! – Выпалив это, с замиранием, стала ждать ответа. – Ника?! Ты?! Девочка моя, сколько зим! Очень рад слышать! Ну, мать, ты даёшь, хотя лучше поздно, чем никогда! Куда пропала, столько лет прошло, а я так ждал твоего звонка тогда, помнишь, после встречи в театре?! Давай встретимся, прямо сейчас!

– Ты смог бы приехать ко мне домой? Нет, я живу по другому адресу. После развода, переехала. Записывай!

– Ты живёшь одна? Здорово! Я всегда знал: только со мной ты была бы счастлива! Еду!

Я, конечно, не стала напоминать, что когда-то, в молодости, Дима первым перестал звонить и заезжать за мной в университет. Известие о женитьбе на другой поразило меня, как гром среди ясного неба, деланное равнодушие давалось тогда с огромным трудом.

Дима был первой моей любовью, первым мужчиной. Я – зрелая и уверенная в себе, повзрослевшая на целую жизнь, пережившая смерть близких, развод с мужем. Закалённая жизнью, – волновалась сейчас, как девочка – второкурсница. На миг, на секунду, вдруг забыла, – ради чего мы должны встретиться. Дмитрий, по сути, был единственным человеком сейчас, кому я могла довериться до конца.

Дверь открылась. Предо мной стоял чуть полноватый, но подтянутый, всё так же привлекательный («до безобразия», как шутили мы с подругами когда-то), высокий, смуглый, чисто выбритый, стильно одетый, чуть вальяжный, мужчина. Такие люди знают себе цену! Но глаза. Прежние! Большие, серо-зелёные, они смотрели проницательно, одновременно, заботливо и тревожно.

Слегка обняв за плечи, произнёс: – Привет, малыш! – Сердце зашлось, будто и не было этих двух десятков лет.

Затем прямо у порога, серьёзно и требовательно:

– Ну! Что случилось, Ника? Зная твою деликатность, – по пустяку вряд ли стала бы беспокоить! Как молодёжь говорит, колись, давай, без обиняков!

За много лет разлуки, Димка стал настоящим профи. Окончив академию в США, успешно пройдя стажировку, несколько лет работал в Интерполе. За всё это время у него появилось невероятное количество друзей по всему миру, вместе с ними – полезных связей. Несколько лет назад открыл частное сыскное агентство, которое не нуждалось в рекламе. Солидные клиенты рекомендовали услуги своим друзьям, не обращая внимания на высокие гонорары, – заказы того стоили: узнать финансовое положение конкурентов, их частную жизнь, жизнь их детей; суммы на оффшорных счетах, суммы договоров с потенциальными инвесторами и многое другое. То, что было под силу только моему другу.

Димка давно разошёлся с женой, но не потому, что была бесплодна. Безобразные сцены ревности, постоянные истерики и упрёки благоверной из-за хронического отсутствия мужа, пусть оправданные служебной необходимостью, рано или поздно, привели бы отношения к логическому концу. Тесть, знаменитый адвокат, всегда был на стороне зятя. Да и вообще, человеком был во всём исключительным, умер при невыясненных обстоятельствах от полученной черепно-мозговой травмы у порога собственной квартиры. То ли упал, то ли ударили. Дима в это время работал за границей. Хоронили тестя без него. Жена увлеклась спиртным, приговаривая, что никому не нужна, да и ей, якобы, никто не нужен. Однажды даже пыталась залезть в петлю. Лечилась. Распродав наследство отца, а также всё нажитое в совместном браке с Дмитрием, укатила за границу. Написала, что встретила того, о ком мечтала, хоть он и младше её на пятнадцать лет. На том и расстались. – Если бы не работа, – продолжал он, – сам бы или спился, или удавился. Но это, как говориться, мы всегда успеем! Может, чего-нибудь горячего выпьем? И ты мне о-очень подробно всё расскажешь. – Подмигнув мне, легко, для своего роста и комплекции, поднялся с кресла. Прошли на кухню.

Дима внимательно слушал мой сбивчивый рассказ, периодически делая какие-то заметки на страницах, тиснённых золотыми мелкими буквами, в роскошном лайковой кожи, блокноте. Никогда не видела таких записных книжек. Наблюдая за матово поблёскивающим, быстро движущимся «Паркером», случайно взглянула на руки – ухоженные, холёные, с мастерски сделанным маникюром. Димка остался верен себе. Ещё в молодости тщательно следил за собой в отличие от многих других ребят. В те времена считалось неприличным ходить парню в маникюрный салон. И как всё изменилось сейчас! Теперь и мужчины широко пользуются косметикой по уходу за кожей лица, делают маникюр. И ничего зазорного в этом нет!

Мужчины так же, как и мы, устают, стареют. Со стрессами, по утверждению специалистов, мужской организм справляется куда хуже, чем женский. А лицо как зеркало, отражает все наши переживания, недуги и даже слабости. Потому желание большинства женщин и мужчин выглядеть лучше, моложе и респектабельнее в наше сумасшедшее время уже стало стилем жизни.

– Ника! Мне нужен ключ от квартиры Лены. – Прервал мои мысли Дима. – Это раз. Второе. Неси диктофон, надо всё прослушать и записать на флешку. И самое главное. Думаю, как близкой подруге Лены, тебе тоже, вполне возможно, угрожает опасность. Ну, вот! Да не дрожи ты так! – Дима коснулся моей руки. – Молодец, хоть догадалась позвонить, гордая ты наша. Чай, не одна теперь, прорвёмся!

Цифровой диктофон Елены, к счастью, оказался одной из последних моделей для профессионального пользования. Не смотря на миниатюрные габариты и вес, стереозапись была отличного качества. Кроме чувствительного встроенного микрофона, «игрушка» обладала большой длительностью записи, широким динамическим диапазоном, но самое главное – предусмотренные встроенные часы и дата, а так же возможность старта записи по таймеру, давали возможность установить время и дату местонахождения Лены в тот момент. По журналу учёта сотрудников на рабочих местах в редакции я легко могла определить, где в это время она могла находиться.

В первой части диктофонной записи было интервью с известным архитектором города. Затем, видимо, Лена, по рассеянности, не выключив диктофон, прошла в чью – то приёмную и оказалась случайным свидетелем очень странного, судя по записи, не для чужих ушей, разговора. Один из представителей, судя по разговору, крупной строительной компании «Сталкер», вещал: – Договаривайся, как хочешь! Десять миллиардов евро! Всё равно будем строить! – Затем тот же солидный голос вкрадчиво и весомо продолжил: – Меня не интересует, что ты сделаешь с ними. Пригрози, у тебя же есть опыт в таких делах! – И этот голос в подробностях напомнил собеседнику о заказных «устранениях», перечисляя фамилии и должности. – В конце концов, у него есть дети, можно на время… Сам знаешь, чего тебя учить! Забыл, как стал генеральным директором?! Кто тебя поддержал?!

– Да, вроде и так всё идёт, тьфу-тьфу, по плану, стабильно! Руки пачкать не хочется! Тогда проскочили, кто знает, что будет на этот раз?

– Хочешь и денежки заграбастать, и чистеньким остаться? Ха-ха! – солидный голос продолжал. – Вот что, позвони-ка нашим «друзьям». Уже на свободе? Замечательно! Пусть «поработают» с этими двумя упёртыми! Патриоты, мать их…! А ты чего вытаращился! – И тут он обратился к архитектору, у которого Лена брала интервью. – Подумаешь, брат у него богатенький. Понравилось по заграницам ездить, хоть на человека стал похож! Что, тоже забыл, кто тебя из дерьма вытащил?! Забыл, как баланду хлебал? В общем, ребята, пришло время отрабатывать всё по-взрослому!

Персонажи диктофонной записи называли друг друга по именам, не зная, да и сама Лена не подозревала, что её новый «любимец» фиксирует эту чудовищную перепалку. Из продолжительного разговора с матами, криками, взаимными оскорблениями, вытекало следующее. На территории заповедника в тысячи гектаров будет построен спортивно-развлекательный комплекс с пятизвёздочными отелями, крытыми теннисными кортами и бассейнами, ночными клубами, казино, сетью ресторанов. В общем, обычный «комплект». Для вип – персон специальное предложение – охота на диких животных и птиц в нетронутой зоне. В пойме широкой реки, пересекающей заповедные земли, планировалось построить яхт – и дайвинг – клубы. Инвестор из Германии вкладывал в проект немалые деньги – десять миллиардов евро. Озвучивались криминальные схемы дележа денег, таким образом, чтобы в госбюджет осело минимум средств. Распределение финансов «разыгрывалось» по ролям, да и «раскладывалось» чётко по карманам высоких чиновников.

Генеральный подряд на строительство транспортных магистралей – дорог и моста к месту развлечений заполучила фирма «Дортранс», генеральный директор которой, знал, «что делать» с непокорными.

И я, кажется, догадалась, кто это мог быть. Несколько лет назад произошло событие, потрясшее всех, кто так или иначе был связан со строительством в городе и области. У генерального директора одной из крупных мостостроительных фирм, был похищен ребёнок. Похитители желали одного – заменить действующего руководителя «своим». «Свой» – главарь банды, собравший под крыло бывших спортсменов, «отмотавших» срок в местах «не столь отдалённых» из других областей страны, давно положил глаз на процветающую фирму. На дворе не девяностые, потому, наняв чёрных рейдеров, новоявленный хозяин по кличке Спортсмен, не смог отнять предприятие. Не помогли угрозы и поджоги гаражей со спецтехникой. Похищенного ребёнка хозяина фирмы держали несколько дней в подвале. Это окончательно сломало бывшего владельца компании. В настоящее время во главе компании – «браток», тот самый, который не хочет ещё раз «пачкать руки», судя по записи. А «бывший» хозяин фирмы у него – в заместителях. Поговаривали, также, что всё утряслось. Хоть и заместитель, но всё же бывший генеральный, реально руководит фирмой, а «пенки» снимает «браток».

Дима посмотрел на монитор, ещё раз прочёл диктофонную запись, скаченную на ПК с флешки. Потом, задумчиво, глядя на меня, очень серьёзно произнёс:

– Ничего себе! За такую информацию голову с плеч не жалко снять! – Делая какие-то метки в блокноте, спросил:

– Скажи, Ника! А кого ещё ты узнала по голосу? Говоришь, главный архитектор? Так?

Я снова задумалась, довольно часто слышала этот голос на градостроительных совещаниях: – Послушай, не может быть! Неужели?! О запугивании говорит…Губернатор?! Да-да, это он! Невероятно! Просто не верится! Да этого просто не может быть! Губернатор?! Хотя… Я же не глухая! Какой ужас! Ну, почему именно Лена? Какая грязь! – Голос дрожал. Меня трясло. – Моя подруга – невольный свидетель?! И что делать дальше? – устало и жалобно спросила я.

– Ты мне должна помочь, подруга. К Елене поедем вместе, когда стемнеет. Останешься в машине, будешь ждать. Нет, конечно, парадным ходом не воспользуюсь. На месте разберёмся. – Захлопнув ноутбук, добавил:

– Диктофон забираю себе, флешку – тоже! Так. Сегодня выходной. И всё же! Срочно съезди на работу, разберись с записью в журнале. Надо установить, куда направилась Лена в тот день за интервью. Дату проверь. Встречаемся у тебя. Только очень прошу, сразу – домой. Никуда не заходи, с незнакомыми не заговаривай! А я должен кое-что проверить. – С этими словами поднялся. Сделав шаг к двери, резко повернулся, нежно сжал мою руку и с улыбкой произнёс: – Ничего не бойся, малыш!

Глава 3

В офисе, кроме охранника, никого не оказалось. Дежурный «по номеру» отправился на обед. Поздоровалась. Журнал оказался на месте. Быстро нашла фамилию, выписала дату выезда подруги на интервью за день до её утреннего звонка. Охранник на вахте с интересом наблюдал за тем, чем я занимаюсь, и не только. Украдкой осмотрев мои ноги в изящных светлых туфельках, зад, обтянутый кожаной юбкой того же цвета, с чувством выполненного долга, мурлыча знакомую мелодию, не спрашивая ни о чём, отвернулся.

А солнечный апрельский день был таким звенящим! О плохом и думать не хотелось. В памяти всплыли события прошлого дня. Не многовато ли за такое короткое время? Сделав несколько шагов в сторону дома, вдруг почувствовала, кто-то смотрит в спину, быстро оглянулась – никого. Странно, сколько себя помню, взгляд в спину чувствовала всегда, особенно недоброжелательный. И ещё, очень не люблю, когда заходят из-за спины. Не то, чтобы боюсь неожиданности, просто неприятно. Ошиблась? Вряд ли! У самого подъезда опять то же чувство! Не оглядываясь, бросилась вверх по лестнице, не дожидаясь лифта. И тут совершенно отчётливо услышала быстрые шаги. Руки тряслись так, что едва сунула ключ в замочную скважину. Быстро захлопнув дверь, заперлась на все замки. Спиной, прижавшись к двери, замерла, и только сердце гулко отдавалось во всех частях тела. Было слышно, кто-то тихонько поднялся на лестничную площадку. Стоит по другую сторону двери. Заглянуть бы в глазок, но страх сковал меня. Так же тихо, по – кошачьи, шаги удалились. Наступили сумерки. Дима приехал немного встревоженный. Незначительная история моего возвращения домой, озаботила его ещё больше. Бегло просмотрев записи в журнале и, установив приблизительное время отсутствия Лены на работе, стало ясно, – на интервью с главным архитектором города, она ездила в центральный офис фирмы «Сталкер».

Всё же, интересные метаморфозы происходят с людьми, которые волею судеб, становятся небожителями. Главный архитектор города Семён Степанович Губин от одного публичного выступления до другого, уже на телевидении, становился всё стройнее, смуглее, моложе, респектабельнее. Дорогие костюмы известных международных брендов на нём сидели, как влитые (не сравнить с теми, мешковатыми, – из городских супермаркетов – отечественного производства или подделок с рынка). И это говорило о многом. Благосостояние должностного лица, видимо, не просто интенсивно росло, а с космической скоростью взлетало вверх, находясь в прямой зависимости от принятия быстрого решения вопроса по одному или другому, принятому архитектурному проекту. Ведь насущным оставался лишь вопрос цены продвижения этого самого проекта. И только.

Внезапное исчезновение известного правозащитника, народного депутата, курировавшего городское строительство, смятения не внесло ни в чьи ряды. Исторические архитектурные памятники продолжают «частично» идти под снос. Оставляя торцевую стену, фактически, на месте старого дома, строятся современные здания – бизнес – центры, банки, гостиницы для весьма состоятельных богатых гостей города, дорогие рестораны, а также респектабельные офисы, выставляемые на продажу. Финансовые теневые схемы распределения барышей не знают никаких психологических заслонов и границ. Периодически, без следа, исчезают все те, кто не согласен с варварскими застройками. Обидно видеть на заседаниях, убелённых сединами, известных на всю страну архитекторов, именитых строителей, которые всегда голосуют – «за»! «За» снос памятников архитектуры, «за» новые элитные дома на месте вырубленных деревьев в старинных парках. Эти люди, столько повидавшие на своём веку, даже они, всегда голосуют – «за». Странно. Как там пел Владимир Высоцкий? «А то мы правнуков оставим в дураках!». А правнукам давно уже негде гулять и дышать свежим воздухом. Вырубаются столетние дубы, уничтожаются тихие «зелёные» островки в центре города. Возможно, их дедушкам хочется дольше прожить, а многим из них, если «повезёт», прожить хорошо! А может быть, именно затем, чтобы отправить внучка куда-нибудь на учёбу, в Англию, дедушка и голосует – «за»?! Пусть внучок или внучка поживут в цивилизованной стране: – А здесь! Что ты увидишь, милый! Здесь никогда не будет хорошо! А мы ни при чём! Мы бессильны что-либо, сделать! – Да уж! Когда тебя что-то не касается лично, воспринимаешь это как нечто чужое, не твоё. Вот и Лена попала в это чужое…

А вдруг её уже нет! Господи! О чём это я? Зажала ладонью рот, сдерживая слёзы. При Диме неудобно. Но он, будто прочёл мои мысли, нахмурившись, добавил:

– Эти люди шутить не станут! Но и мы не лыком шиты! Собирайся, Ника, пора! Как договорились – сидишь и ждёшь в машине, не высовываешься. – Мы вышли из подъезда и решили, на всякий случай, ехать на его машине. Неуловимым, лёгким движением нажал на брелок. На дворе стояла кромешная тьма. Джип отозвался коротким звуковым сигналом.

Дорога показалась длинной, почудилось даже, будто едем на другой конец города.

Забранный решёткой первый, цокольный этаж дома был освещён. Да и весь дом озарялся балконными подсветками и огнями окон. Жильцы этого дома – серьёзные, деловые люди, большинство из них возвращалось в родные пенаты довольно поздно. Припарковавшись, Дима молча вышел из машины и скрылся где-то за фасадом здания.

Полчаса времени показались вечностью. Моё нетерпение было на пределе. Подъехали к моему дому. И тут я не выдержала, спросила:

– Ну, Дима, не тяни! Рассказывай! – Повернулась к Диме. Выражение моего лица в этот момент, возможно, представляло собой лик сумасшедшей. Приятель, как-то странно взглянув, поведал мне следующее. В квартире побывали не профессионалы, просто бандиты. Действовали грубо, как уголовники, убили охранника, перевернув всё вверх дном, не найдя ничего, даже не обратили внимание на листок из блокнота, где записан адрес, по которому Лена выехала в то самое пресловутое отделение милиции. О том, что сын у подруги «чудит», бандитам хорошо известно, только – откуда? И ещё, Лена поняла, во что, совершенно случайно, ввязалась. Дима предположил также, что диктофон она оставила на работе намеренно. А чтобы её выманить из дома, те люди, вернее, кто на них работает, представились сотрудниками милиции. У Лены, при мысли о своём чаде, как у любой матери, естественно, все страхи улетучились. На уме одно: что с ним и что натворил? А мне не стала ничего сообщать, чтобы не втягивать в эту историю.

Дима, восстановив приблизительный ход событий, продолжал: – Её там видели! А вот, что существует диктофонная запись случайно услышанного разговора, они не знают, хотя, возможно, догадываются. Ты мне говорила, Лена – профессионал, практически, все знают, где бывает по делу, всюду включает диктофон. А уж интервью, ясное дело. Не удивлюсь, если им известно, что существует запись.

Мои физические силы уже на исходе. Дима предложил: – Иди, приляг, на тебе лица нет. Отдохни, Ника. Я посижу, подумаю. Кстати! Где у тебя кофе? Ладно, сам найду! Давай, Ника! Спать!

Тяжёлый, тревожный сон окутал меня. Снилась Лена. Распущенные светлые волосы веером окружили её лицо, сама она двигалась в каком-то экзотическом, совершенно жутком танце. Уходя куда-то в темноту, затем, возвращаясь, протягивала руки и, улыбаясь, звала к себе. Приснился отец, стоя полу – боком, молча, на что-то показывал. Затем, как-то обиженно, повернулся ко мне спиной, и молча удалился. Сновидения менялись. Всё происходило то в дымке, то в чёрном тумане. Птица-великан летела прямо на меня. Успев рассмотреть её прозрачный жёлто-зелёный, огромный глаз, проснулась. Сердце учащённо билось! Я не часто видела во сне покойного папу. И если снился, то предупреждал! О чём на этот раз?

В окне забрезжил рассвет. Дима о чём-то думал, попивая, уж не знаю какую по счёту, чашку кофе. – Привет, мой свет! – воскликнул, увидев меня. – Снилось что-то страшное? Да? Ника! – Поднялся, взял меня за плечи, улыбаясь, заглянул в лицо: – Выбрось всё из головы! Я пробил номер телефона того, кто звонил твоей подруги. Он принадлежит некоему Глебову Павлу Ивановичу. По картотеке – кличка Верзила. Из группировки «уважаемого» генерального директора компании «Дортранс» Юрия Петровича Синицына. Это один из его охраны. Бывший спортсмен. Сидел за изнасилование и убийство несовершеннолетней девушки. Затем – ещё два разбоя. В общем, зону топтал всего года три вместо восьми, – затем раздражённо Дима добавил. – Совсем обнаглели! Даже не скрываются, умнее ничего не придумали! Считали – телефон никто не вычислит. Дескать, кому это нужно!

Виски ломило. То ли от беспокойной ночи, то ли от сообщения Димы. Он поставил передо мной чашку свежего кофе. Отпив, пришла в изумление:

– Ух, ты! Ничего себе! Какой аромат! А вкус! Здорово! Это ты сам? – Глупый вопрос. Конечно сам.

– Нравится? В Испании научили. Сотрудничали по одному делу с испанской полицией… Несколько ночей не спал, пасли одну сволочь. В общем, неважно! – мотнув головой, словно стряхнув воспоминания, продолжил. – Научили, ребята. Так вот. Всё делаешь как всегда, но добавляешь четыре тычинки гвоздики, зубок чеснока, разрезанный вдоль, но чеснока я не нашёл, чуть, на кончике ножа, – корицу. Гвоздика проясняет ум, чеснок его активизирует, а корица разгоняет кровь и заметь, несёт её в центральный отдел мозга.

– А что та «сволочь»? Поймали?

– Поймали. Только селение, где это происходило, вернее его жители, чуть не растерзали гада. Еле отбили! Представляешь, он заманивал маленьких детей к себе домой, убивал, кухонным ножом вырезал сердце, отдавал собакам. Трупы сжигал, а из черепов делал пепельницы и под видом экспонатов древних раскопок продавал туристам в городе.

– Какой ужас! – простонала я.

– Ну, как мы на него вышли, долго рассказывать, да тебе неинтересно.

– Нет уж, давай рассказывай, такого даже в кино не увидишь! Раз так, и утро перешло в утро «добрых» криминальных рассказов, я вся – внимание. Димка поведал такие истории, – сюжеты многих известных мне знаменитых детективов, просто отдыхают. Наслушалась, даже плохо стало. Спасибо, Димочка за увлекательные рассказы, сама виновата, пристала к человеку. Затем приятель уехал по делам, строго предупредив не высовываться.

Одна мысль сверлила мою бедную голову со вчерашнего дня. Почему эти люди, чтобы выманить Лену из дома, воспользовались такой «интимной» подробностью из её жизни, как поведение сына – наркомана. Об этом знали только мы с подругой. Кстати, какое-то время назад, звонили из милиции прямо в редакцию, просили подойти к телефону Лену, и открытым текстом сообщили – зачем. Кто, интересно, поднял трубку? Точно, Ирка. Наш ответственный секретарь. Бойкая, очень энергичная, с удовольствием отзывалась на любую просьбу, успевая делать всё и быть, по меньшей мере, в двух местах одновременно.

А что всегда поражало в ней, – её одежда, – какая-то «тихая» роскошь. Что-то Лена говорила такое. Ах, да. Подруга комментировала какие-то украшения на Ирине. Объясняла что-то насчёт крошечных камешков в оправе. И что, это, мол, не серебро, а белое золото. Синие и белые камни – это сапфиры и бриллианты, судя по блеску, изысканной дорогой огранки, а не какие-нибудь стекляшки. Тогда не обратила на это внимания. Ну, и что мне это даёт? Рука сама потянулась к телефону: – Ирина, привет! Как отдыхается в выходные? Нормально? Звонил редактор? Ну, и, слава богу, что всё понравилось! И шероховатости поправила сама? Ну и умница! Слушай, Ирина, помнишь, когда-то звонили насчёт сына Лены, просили её срочно к телефону? Ты никому из наших не рассказывала об этой истории? Нет? Странно! Точно, никому? Да, это очень важно! Да ничего не случилось, просто так спросила! Пока, пока! До встречи!

В прошлом столетии, в отрочестве, очень понравился итальянский кинофильм о строительной мафии. Фильм был «детям до шестнадцати», но мне с подружками удалось попасть на него, благодаря бабушке одной из них, – та работала контролёром в кинотеатре. Моё воображение ошеломила жестокость, с какой расправлялись высокопоставленные чиновники, включая прокурора республики, с инакомыслящими, их семьями. Живьём закапывая детей, а также, пытая родственников непокорных мафии, методично отрубая по частям пальцы, руки, ноги на глазах близких, ждали, пока кто-то из родственников не подпишет нужную бумагу. Вот уж не предполагала, что настанут другие времена, почище.

Кто бы мог подумать, что за фасадами некоторых, теперь наших отечественных, таких красивых, респектабельных, стильных домов, созданных талантливыми архитекторами, выстроенных по самым современным технологиям, тоже находятся не менее безжалостные, кровожадные, готовые на всё ради наживы, люди. Вот уж не думала, – стану взрослым человеком и попаду в историю, подобную киношной.

Внезапно совершенно безумная, по своей сути и наглости, одна идея случайно забрела в мою бедную голову.

Кстати, а так ли страшны нам эти люди? Шантаж, бесспорно, дело грязное, а похищать средь бела дня людей? Это как? Наверняка, гады не знают, что есть запись! А если они уже пытают Лену? Вдруг закружилась голова, от страха тошнота подступила к горлу. То и дело, поглядывая на часы, с нетерпением продолжала ждать Диму.

За окном уже вечер. В дверях, наконец, появился мой друг с огромным пакетом еды. Судя по логотипу на боку, из соседнего супермаркета. Держа провизию в одной, большой ручище, вторую как-то неуклюже пытался прятать за спину.

– Та – а – к! Понятно! Судя по размерам продпакета, собираешься держать меня в собственной квартире до самой пенсии! – страшно радуясь в душе, что Димка здесь, со мной, всё же ехидно произнесла я.

– Это тебе! – приятель протянул веточку нежно – сиреневой орхидеи.

– О, спасибо! Давненько мне не дарили цветы! – Достала с полки симпатичный кувшинчик, привезённый из Венгрии ещё «сто лет» назад. Керамический, цвета топлёного молока, очень домашний, он уже много лет украшал мою кухню, и гости всегда отчего-то именно на него обращали внимание.

Дима стоял, переминаясь с ноги на ногу у двери.

– Ты чего? Или что-то случилось?

– Случилось! – он взглянул прямо в глаза. – Хочу отметить нашу встречу! И начало, кстати, продуктивной работы. – Предчувствуя мой отказ, – не до празднований, опередил: – И не спорь! Тебе, девочка моя, надо немного расслабиться! Вон, извелась вся! И вообще, утро вечера мудренее. Отметим, поговорим. В конце концов, имеем право! – Надевая шлёпанцы, насмешливо произнёс. – Забыл, когда выпивал в приятной компании!

– Считаешь, – тем не менее, настаивала я, – сейчас это уместно?

– Считаю и даже настаиваю! – Решительно прошёл к столу, бухнув пакет на него, вдруг резко повернулся и, притянув к себе, поцеловал в губы.

Тревожные события последних дней стремительно, чёрно – белым кинороликом пронеслись в голове.

Стремительно уносясь куда-то ввысь, крепко сцепив руки, то, падая, с бешеной скоростью вниз, то снова взлетая, не осознавали где мы и что, – мы. Наши тела, ещё упругие и закалённые, с неистовой силой сплетались в единое целое, затем распадались для короткого отдыха.

Казалось, опытная рука скрипача изыскано и виртуозно водила смычком по нашей, прожитой друг без друга жизни, задевая чуткие струны напряженной плоти, сообщая совместному полёту яркие, разнообразные, до сих пор неведомые, и такие нежные, одновременно мощные импульсивные ноты. Ещё взлёт и головокружительное падение.

Затем мы долго лежали, крепко обнявшись, изредка, с удовольствием, рассматривали друг друга. То, что произошло между нами сейчас, через столько лет, с трудом можно бы назвать актом совокупления. Произошло нечто большее, чем физическая близость, нечто значительное. Мы оба чувствовали, и каждый из нас отчётливо понимал: всё, что произошло – не простая случайность. Жизнь благодушно, справедливо расставив все точки, дала ещё один шанс. И мы вновь были вместе.

Первым проснулся Дима. Тихонько, стараясь не будить, прошёл на кухню. С мягким шумом заработала кофеварка. Чуть слышно подкралась к шкафу, достала нарядный пеньюар. Наконец-то, представился случай надеть его.

Подошла к зеркалу. Прихватив двумя пальцами кружевной подол, крутанулась на все триста шестьдесят. Совсем неплохо для «старушки»!

– Доброе утро, Ника! Ой, а хороша – то как! Просто неприлично! – услышала голос Дмитрия. Он смешно зажмурился и закрыл лицо рукой, будто от солнечного света. Затем ласково чмокнув в шею, хрипло проговорил:

– Прости, малыш! Кушать хочется, слона бы съел!

Пожарив свои фирменные отбивные с черносливом и курагой, наделала бутерброды с икрой, ветчиной.

Накрыв стол, слегка призадумалась: чего же не хватает. Неожиданно сильные руки обняли меня.

– Какая ты умница! – Проворковал Дима, косясь на стол, покрытый праздничной скатертью и выставленное угощение. – Ко всему прочему, и журналистка, и оптимистка, и преданный друг, и просто красавица! – осторожно поцеловал в шею. Взяв несколько виноградин, с удовольствием наблюдала, как Дима со зверским аппетитом уплетает всё подряд. Боже, как я люблю благодарных едоков!

– Мои комплименты, Ника! Где ты так здорово научилась готовить, а? Хотя, подожди, у тебя ещё «тогда» были золотые ручки! Вот времена были, в магазинах – шаром кати, а народ, чего только не придумывал! Столы ломились по праздникам! Сейчас всё наоборот, – тень пробежала по лицу. – Вина мы с тобой так и не выпили. – Устало улыбнулся, – но, ещё, как говорится, не вечер. Накормила – а, – довольно протянул, – если так буду завтракать каждый день…

– Каждый день не гарантирую, а по большим праздникам… Шучу! Так, а теперь наш план действий!

– Всё же думаю, о записи они не знают, но всякое может быть! Дальше, сидеть…сама знаешь! Никому не открывай, даже к глазку не подходи! Связь по телефону! – С деловым видом, закончив наставления, обнял за талию, поцеловал. Дверь захлопнулась. Уже с обратной стороны, слегка нажав на дверь, Дима проверил, плотно ли она закрыта.

От нечего делать включила телевизор. Переключая каналы, заинтересовалась программой о животных. Показывали, как голодный белый медведь охотится за собственной женой – самкой и своим детёнышем. Охота за северными животными, что населяли те же места, не удалась, и голодный хищник шёл по пятам собственной семьи. После увиденного, была шокирована таким поворотом. «Мишка косолапый», тем более, – белый, – и такое чудовище! Хотя, если подумать…

Нет, поведение белого медведя нисколько не хуже человеческого. Вспомнила о проекте развлекательного центра. Целый заповедник приговорить к уничтожению! В чьём воспалённом мозге могла родиться эта бредовая идея? Невероятно, но только ненасытным людям – зверям, – есть и такие, – по своей жестокости и жадности, намного превосходящие диких животных.

Самое страшное, что гомосапиенсы это прекрасно понимают, но не разделяют. Миллиарды евро на горизонте, это не шутка. Интересно, возмущённо размышляла я, те же инвесторы – немцы, например, позволили бы на своей территории такое кощунство? Или итальянцы? Разрешили бы они в родную землю закапывать радиоактивные отходы? Или в заповеднике строить гостиницы, открывать рестораны? Нечего и спрашивать!

И всё же, эта зелёная «вселенная», в проекте – урочище заповедника, – такого варварства не простит, придёт время отмщения. Какое мщение? Кому? От кого? И, правда, кое – кто из «слуг народа» по большим религиозным праздникам вместе с чадами ходят в церковь, а в Пасху мужественно выстаивают богослужения.

Вот только, какому Богу молятся эти люди, чего ждут от будущего, совершая преступления? Наверное, при выходе из церкви, оборачиваются на Светлый лик, крестятся и думают:

– Очистился, снял грех с души! Прости меня, Господи!

Да и многие из нас, простых, или как говорят, среднестатистических граждан, тоже хороши! Будто существа с другой планеты, отдыхают летом на берегах рек и озёр своей земли, оставляя после себя кострища с битыми бутылками, пластиковыми стаканами, тарелками, грудой целлофановых мешков. Даже стаи бездомных собак стороной обходят эти «места отдыха» горожан, – не равён час, можно распороть лапу битой бутылкой, а в целлофане – запутаться и задохнуться! Приходилось видеть вам когда-нибудь «бриллиантовую» молодёжь на берегу близ окрестного озера, с упоением расстреливающих из пневматического пистолета жаб и лягушек. Постреляли бы они где-нибудь в Западной Европе или Канаде! Хлебали бы баланду лет пять, как минимум.

Сюжеты о жизни животных на канале менялись, увлекая замечательными съёмками и остроумными комментариями ведущего. Вдруг, беспокойство снова овладело мной.

– Сидеть и ждать. Ждать чего? Пока Лену убьют? – Вслух спросила себя.

С другой стороны, вся надежда на Диму. Он знает, что делает. Опаздывает? Ко всему, – у него есть ко всему свои дела, своя работа. Её тоже надо выполнять.

Мелодичный звук телефона вывел из задумчивости.

– Ника, это я, Лена! – Сообщил хрипловатый низкий голос в трубке. Его трудно было узнать.

– Господи, Лена! Жива?! С тобой всё в порядке? Лена, где ты находишься? – Стала орать, как сумасшедшая в трубку, обуваясь на ходу. Схватила ключи, уже в дверях:

– Жди меня, я еду, только никуда, слышишь, никуда, – длинные гудки раздались в трубке.

Лена стояла в глубине «нашего» дворика. Я побежала ей навстречу. Мы крепко обнялись.

– Давай, в машину! – Взяла за руку. Рука была вялой. Да и сама Лена, осунувшаяся, едва плелась за мной, причитая:

– К тебе нельзя, они знают, что ты – моя близкая подруга!

Я остановилась, возмущённо воскликнула:

– Интересно, откуда им вообще известно всё о нас с тобой?! Ну откуда? Ты можешь мне объяснить? – Лишь сейчас рассмотрела: одежда подруги была в жутком состоянии, а она сама, и говорить нечего. Снова решительно схватила за руку. – Мало ли, кто я есть и чья я подруга! Едем ко мне и точка! – глядя на Лену, поспешно добавила, успокаивая. – Глупенькая, у нас появился такой защитник, не поверишь!

– Это кто ж такой? – чуть слышно, без оптимизма и удивления, спросила Лена.

– Сюрприз, дорогая! Вот приедем ко мне, сама увидишь!

– Может, с меня достаточно сюрпризов, а, Ника? Умоляю! – жалостливо попросила.

– Ладно, поехали! Разберёмся!

Пропустив Лену первой в подъезд, оглянулась. Вроде всё, как пишут в детективах и говорят спецагенты в кинобоевиках, – чисто!

Сделав подруге горячую ванну, сервировала стол.

Глава 4

– Уф – ф! Не верится, Ника! Наконец – то! Почти дома! – Произнесла Лена, наслаждаясь хорошим коньяком. Каждая из нас пыталась выговориться, и мы слушали друг друга, стараясь не перебивать. Но, где там.

Я поведала Лене о Серёже. Её настроение заметно улучшилось. Подробно рассказала также о погроме в её квартире, о найденном мною диктофоне, о нашем общем знакомом. И, конечно, о злополучной, уже растиражированной, диктофонной записи. А вот о её злоключениях слушала, молча, не перебивая. Не переставала удивляться вслух, какие, всё же, фортели проделывает с нами жизнь.

– Представляешь, – говорила Лена, – я чуть не умерла от страха, когда поняла, что за информацию я нечаянно подслушала. Ну, сама знаешь, всякое слышала, повидала немало, но такое… Ещё и заповедник. Персонаж моего интервью – соучастник преступления. Представляешь?! Мало того, я записала всё на диктофон! Кнопки снова перепутала! Ох, дура я, рассеянная! Но главное… В общем, кто-то из «них» вышел и увидел меня, когда я уходила. Кто это мог быть, конечно, не знаю! От страха даже не оглянулась. Тут же поехала в редакцию. И что? Писать обо всём?! Диктофон оставила в бумагах, на всякий случай! Не поверишь, руки тряслись как у алкоголика!

Потом, чуть не плача, тихо проговорила:

– Ника, я очень боюсь! Это страшные люди. Очень боюсь за сына, за тебя! Они будут использовать всё и всех, кто как – то связан со мной! И ещё, за Серёжку, Никуша, спасибо тебе! – Потёрлась головой о моё плечо, – двое суток не спала, прилягу. Остальное – потом.

Оказалось, в то утро, когда звонила Лена и предупредила, что не сможет быть на работе, её вызвали ранним телефонным звонком в отделение милиции утрясать, якобы, новые «шалости» сына. Так Лена оказалось на другом конце города.

Припарковав машину на обочине густого леса, долго бродила по незнакомым улицам. Никто не мог точно сказать, где находится та самая улица. Только бомж, услышав, о чём она расспрашивает, оторвался от важного дела, роясь в мусорном баке, беззубым ртом прошепелявил, что дома на той улице давно пошли под снос, и там никто не живёт, кроме его дружков в подвале. И никакого отделения милиции здесь не было и в помине! Лена подумала, что маргинал пропил все мозги и что-то путает. Двинулась к тем, под снос, домам. И вдруг. Из – за стены одного дома с разбитыми окнами вышли двое упитанных молодцов. Молча, с противными ухмылочками, пошли прямо на неё. Подруга стала пятиться, упала. Вот оно что! Первое, что мелькнуло в голове: с сыном всё в порядке! В том смысле, конечно, что никуда не влетел! Ждали, всё же, её! Убить!

Что было силы, понеслась прочь, в противоположную сторону от преследователей. Не оглядываясь, бежала так, как не бегала лет двадцать! И вдруг тот самый шепелявый голос:

– Дама! Давай сюда! Быстрее! – Грязной рукой схватил за рукав плаща, потащил куда-то в сторону, вглубь почти разрушенного здания. – Тихо!

И действительно, буквально через минут звуки тяжёлых шагов по гравию, поравнявшись с ними, удалились!

– Пронесло! Ишь, повадились, ворюги, гоп-стопники, за хорошими людями бегать!

– Да откуда вы знаете, какая я? Недавно вот подумала о вас – все мозги, мол, пропил, а вы сейчас мне жизнь спасли! Это не ворюги, это бандиты. Хотели убить меня, дедушка!

– Да какой я тебе, дедушка, а, внученька?! Лет на пять, может, старше тебя!

– Да ну! – Лена внимательно посмотрела в лицо бомжу. Грязное, небритое, практически, без морщин. Карие глаза смотрели немного наивно и жалостливо.

– Не знаю, мадам, кто вы такая, но скрываться придётся до ночи. Здесь каждый человек на виду, потом уж я вас выведу. Все кошачьи тропы знаю в домах и подвалах, не боись!

Затем бомж представился Васей – Горемыкой. И вместе с «дамой» направился в ближайший подвал. Вася утверждал, – это самое уютное и обжитое место в округе. Думаете, Лена чего-то или кого-то боялась, кроме тех двоих молодцов? Никого! Как привязанная, шла за своим спасителем, бомжом – Васей. Подвал, действительно, был обжит. Здесь было тепло. Грязный матрац, на продавленном диване, конечно, с помойки, был накрыт более чистым, прожжённым в некоторых местах, покрывалом. Столик на трёх ножках, вместо четвёртой – несколько кирпичей, также накрыт новой газетой. К невесть, какой, чудом сохранившейся в подвале, электрической проводке, была подсоединена электрическая тусклая лампочка. Тонко натура и исключительная эстетка, моя подруга, в тот момент, кроме радости удивительного спасения, ничего не чувствовала.

Присев на краешек опрокинутого ящика, сняла туфли, потёрла ноги. Слава Богу, будто, знала, куда едет, надела лёгкую удобную обувь. В грязном плаще и разорванных колготках, ей казалось, была под стать своему новому «другу».

– Отдышалась, девонька? Надо бы, это самое, – подал голос Вася, – спасение отметить!

– Да, конечно, спасибо, Вася! – В ответ лицо бомжа скривилось, губы свело, – давно его никто так не называл, а тем более не благодарил, протягивая крупную купюру. – Только прошу вас, недолго!

– Не боись! Одна нога здеся, другая – тама! Может, будут какие личные просьбы, пожелания? – явно обрадовался бомж. – Что, дама, будет пить? Да, ладно, понятливые мы! – С этими словами удалился.

Время шло. Наконец, послышались чьи-то шаги, Лена напряглась. Шаги одного человека. Шарканье подволакивающейся ноги. Вася старался идти как можно осторожнее.

В свете тусклой лампочки подруга увидела бритого, подстриженного, одетого в новую, недорогую куртку, мужчину с горестным выражением лица. Вася – Горемыка собственной персоной! Чистые, не новые туфли были начищены до блеска. Постелив бумажную одноразовую скатерть, достал из полиэтилена пластиковые тарелки и стаканчики. Затем, поочередно: бутылку виски, финской водки, коньяк. Несколько банок пива, ветчину, красную рыбу в термоупаковке, яблоки, шоколад. То, что, вероятно, никогда не пробовал, а если и ел, только очень давно, в «прошлой жизни». А вот Лене совсем не хотелось есть. Разложив всё по тарелкам, Василий, сдерживая нетерпение, дрожащими руками разлил водку, приговаривая:

– Извини, девонька, знаешь, наверное, какая у бомжа жизнь? Не выпью, не живу! Ну, за тебя! – Опрокинув стаканчик, занюхал хлебом, к еде не притронулся. – Извини, позаимствовал немного на одежду. Да к Гришке зашёл. Нет, он не бомж, кочегаром в котельной рядом тут работает. Заходим иногда, помыться там, побриться, постирать кое-что. Он не против, за бутылку делай, чо хошь. Жена от него ушла, хорошая, кстати, баба, хозяйственная, долго его фокусы терпела! Он же алкаш конченный! В котельной-то работать некому. Вот и терпят его.

Лена молчала, опустив голову.

– Да ты тяпни, чуток! Тебе сейчас надо, от стрессу! Да вижу я, ты дама из «новых»! Бандиты, говоришь? Муж, небось, заказал? – сочувственно добавил, – из – за имущества? Или детей хочет отсудить? Нынче модно стало! Чтобы жене насадить, да по самое сердце сковырнуть! Мужик нынче сволочь пошёл! Чуть разбогатеет и подавай ему молодую, а старой-то, куда податься? – Вася налил и тут же опрокинул очередную порцию водки. Ой, бедная ты моя! Не хотел говорить, расстраивать не хотел! Тута они ещё околачиваются! А ты, девонька, как сюда добиралася, своим ходом или как?

– «Или как!». Оставила на обочине, у леса. Если они поймут, что – моя, конец!

– Это ты толково сделала, что у леса тачку оставила. Оттудова, ну со стороны леса, редко кто заезжает в наши, богом забытые, места! Я тебя на рассвете выведу, не боись!

Лена чуть отпила прохладной водки из стаканчика. Полегчало. Стало тепло и спокойно. Потом, вдруг, – горько. Подкатил ком. Градом покатились слёзы, захотелось поговорить, рассказать о себе.

– Муж меня давно бросил, молоденькую нашёл. Сын болен, наркоман. А убить меня хотели совсем по другой причине. – Уткнувшись в колени, подруга разрыдалась.

– Ты поплачь, поплачь! Если не выплакать горе, оно за тобой хвостом ходить будет!

Вася – Горемыка стал тяжело вздыхать, потом закурил.

– Вот у тебя всё есть, так? А мне хоть бы какую, ну самую плохенькую комнатёнку, чтобы с телевизором, чистой постелью. Работать бы стал, новую жизнь начал!

– Почему ты здесь? Как оказался бом… Ой, прости, ради Бога!

Вася – Горемыка дёрнул головой и нехотя начал:

– История простая. Море таких историй. Квартира была у меня когда-то в этом доме. Жена была, ребёнок, сын. Дальнобойщики мы. Всё заработать хотел. Накопим, бывало, деньжат, рейса за два, – кое-что в дом купим. И жене приятно, и мне. Однажды вышел на смену, вторую ночь за рулём. Сбил человека, заснул прямо за баранкой. Пять лет дали. Жена не дождалась, вышла замуж, меня выписала. Сын умер от воспаления лёгких. Пока диагноз поставили, то, да сё, уже нужна была реанимация. В поликлинике не оказалось какого-то аппарата, он и умер.

Чокаясь стаканами, как закадычные друзья, выпили ещё. Василий, взяв бутылку, пошёл на свой продавленный диван. А моя подруга, как могла, устроилась на ящике. В эту ночь никто из товарищей её нового знакомого в подвал не сунулся. Благородный бомж-дальнобойщик Вася, видимо, хорошо проставился. Громкий ночной лай собак, охраняющих убогую окраину города, и пронзительный кошачий визг, лишь изредка пронизывали гробовую тишину. Ночь прошла более-менее спокойно. Рано утром болело всё тело. Осмотрела себя. Грязный плащ и рваные колготки – не страшный сон, – всё свидетельствовало о вчерашних событиях. Вася ушёл на разведку. На всякий случай. Вернулся встревоженный.

– Надо переждать. Сюда никто не сунется. Сиди тут. А я похожу, посмотрю. Где говоришь, машина? Ладно. Одним глазком гляну, а то всякие тут шастуют, кабы не угнали!

Поздно ночью следующего дня Вася вывел Лену «кошачьими тропами» к автомобилю. Проехала достаточно, но так и не доехала. Через некоторое время машина заглохла, добираться пришлось попутками. Как оказалась в центре города, в нашем дворике, почти не помнила. От страха и волнения всё путалось в голове. Затем позвонила и узнав, что я в порядке, и бандиты, к счастью, не добрались до меня, укрылась во дворике, в той самой беседке, с нетерпением ожидая моего приезда.

Понедельник начался, до отвращения, буднично. Всё бы ничего, да ведь надо предупредить главного, что ни я, ни Лена на работу не выйдем. Мобильный шефа сообщил, что находится «вне зоны доступа», и так много раз подряд, ехать в редакцию опасно для нас обеих. Да и Дима рано утром позвонил, очень строгим голосом напомнил, чтобы из дома ни ногой. Лишь успела ему сообщить радостную новость насчёт подруги.

– Тем более, Ника, очень прошу, никуда! К двери вообще не подходи! Приеду, кое-что расскажу!

Так, позвоню Ирине. Она была на месте. Как всегда, на месте. Готова услужить, предупредить, успокоить:

– Да, Ника! Конечно! У Лены крупные неприятности? Нет? Не с сыном? Тогда что? Она берёт отгул? На сколько? Неделю?! Послушай, ну это невозможно! Это слишком! Почему не сама говорит? Спит у тебя, дома? А! Ты на больничный уходишь? Ну, не знаю, милые мои! Конечно, постараюсь! Пока!

Так, «это я сказала, это я предупредила» откуда-то всплыла дурацкая цитата. Ирина обязательно всё уладит, можно не переживать.

Теперь настал черёд звонить Степаниде Илларионовне, просить фиктивный больничный. Это моя старая знакомая. Замечательный, практикующий врач акушер – гинеколог. Уже давно на пенсии, но в свои семьдесят продолжает работать в родильном доме, а также по совместительству в женской консультации. Сама принимала роды и первые, и вторые у невестки. Наташа, так её зовут, потом рассказывала, не успела опомниться, как они «выскочили». Один из внуков Степаниды – врач-гинеколог, второй – будущий хирург. Пошли по стопам бабушки и нисколько не жалеют. У свекрови с невесткой необыкновенно тёплые, доверительные отношения. Большая редкость в наши дни. Наташе сорок шесть лет, недавно родила третьего ребёнка – девочку. И принимала роды любимая свекровь. Двадцать лет назад мне также, случайно, посчастливилось рожать именно в её смену. Так и познакомились. Профилактические осмотры, небольшие недомогания, бюллетень, – со всем этим обращалась только к ней. И на этот раз, хрипловатый голос доктора сообщил, всё сделает, но с условием – я должна заглянуть к ней на осмотр.

– Женщина обязана следить за своим здоровьем, особенно после сорока! Пропустим что-нибудь, не дай бог, – ворчала она, – превратишься в старуху, да ещё на больничную койку попадёшь! А гормональный сбой? Упустишь момент и станешь толстой, как мамонт!

При этом смешно выпучивала глаза и раздувала щёки. Недовольно ворчала и тогда, когда видела на улице голый пупок девчонок, сверкающий пирсингом, да ещё и в приспущенных до бёдер, брюках:

– Нет, ну ты посмотри, она же будущая мать! В холод, с голым пузом! Неужели никто нигде не объясняет, что мышцы живота держат все их «прелести», весь низ – придатки и матку! Потом будет тяжёлые осложнения лечить, да от бесплодия, и это – на всю жизнь! Безобразие!

Несмотря на преклонный возраст, у неё сохранилась, – просто удивительно, – память на пациенток и их болезни. К ней даже часто обращаются за советом медицинские светила – гинекологи. Мало того, она прочитывала всю периодически издаваемую современную медицинскую литературу по этой части и была в курсе всех новшеств. Прекрасно владея навыками работы на компьютере, вела переписку по Интернету с зарубежными коллегами. Диссертацию так и не защитила, но была хорошо известна и уважаема в научных кругах, подбрасывая материалы будущим кандидатам и докторам медицинских наук, – всем тем, кто не отличался особым желанием оттачивать своё мастерство на практике в районных и городских больницах.

Ближе к вечеру приехал Дмитрий. Щёки немного осунулись, лицо побледнело, но было довольным. Я приложила палец к губам, показывая на дверь спальни – Лена спит. Он кивнул. Тихонько прошли на кухню.

– Привет, Ника! Соскучился! – Сказал очень тихо, обнял. – Голодны-ы-й!

– В каком смысле?

– Во всех сразу! – ответил свистящим шёпотом. Немного смутившись, – даже щёки порозовели, – я, опустив глаза, перевела разговор: – Для начала, Димка, давай-ка, поешь! – Погладила по колючей щёке. Перехватив мою руку, он нежно поцеловал мою ладонь. Затем присел, на секунду задумался, затем, тряхнув головой, произнёс:

– Я был в одном интересном месте, Ника! – Достал из кармана маленький розоватый лоскут от плаща подруги. – Не стал тогда тебе ничего говорить. Это хорошо, что обошлось! Теперь – ты!

Пересказывая все злоключения подруги, почему-то думала, что развеселю приятеля, но ошиблась – Дима был серьёзен, даже нахмурился: – Значит, Лена их видела и запомнила лица? Хотя бы это, уже хорошо! Теперь у нас есть кое-что конкретное! Ника, вас вдвоём кто-то видел?

– Нет, никто! Кажется!

Затем Дима потянул носом, взглянул на стол, извиняясь, шутливо произнёс:

– Прости, Никуш, сил моих больше нет! – и набросился на еду, будто не ел несколько суток.

Волшебный аромат кофе заполнил небольшую квартиру. В дверях кухни появилась Лена. Ещё заспанная, по-детски она тёрла кулачком глаза.

– В-о-о-т, о-о-н! – протянула, смеясь. – Вот он! Защитник наш! Димка! Сидите, как мыши, не слышно вас! Привет, дорогой! – С этими словами, обнялись.

– А важный, какой стал! Ну, хорош, зараза, по-прежнему!

– Ну, смутила, старика! – Улыбаясь, ответил Дима. – Да и ты, мать – в порядке! – Потом, с участием:

– Держишься? Молодец! Ничего, ничего! Где наша не пропадала, выберемся! А я девчонки, устал, простите, как собака! Немного отдохну и побегу! – Затем очень серьёзно добавил, – не хочу вас пугать! Лена, если откровенно, не думал, что увидимся!

Проговорили всю ночь. Как выяснилось, в наших руках оказалась не только аудиозапись голосов, но и нечто более важное, – Лена видела в лицо сразу двух преступников.

– То, что ты предлагаешь, Ника, дело опасное! – невольно вздохнул Дмитрий. – Шантаж, говоришь? Этими вот записями? Если мы разворотим осиное гнездо, опасность вашей с Леной жизни, возрастёт настолько, что…, – увидев моё недовольство, Дима всё же ещё раз повторил: – Вам обеим и без этого уже, – сделал особое ударение на слове «уже», – грозит большая опасность. Ну, выйдем мы на них. Уверены, что, получив запись, они остановятся? Это умные, расчётливые господа. Их, реально, без улик, без свидетелей не взять! Такие вот господа слишком коварны и хитры, тысячу раз перестрахуются! Уверен, что и некоторые там, – при этом ткнул пальцем в потолок, – абсолютно не исключаю такой вариант, – прокуратура и суд у них в кармане! Законы и правила существуют только для бесправных! Да вы сами прекрасно всё понимаете! Ника не раз рассказывала, что творится в этих строительных компаниях. Рабочим – строителям месяцами денег не платят! А строят! Хрущёбы и брежневки дольше простоят, чем эти дома! А самое интересное, что там, – снова показал пальцем вверх, – многие об этом знают! Знают, но ничего не предпринимают! Напрашивается вывод. Кормятся от этого самого беспредела! А кормушка – дело святое!

– Дима, и что ты предлагаешь? Сидеть и ждать пока придут молодчики и нас всех «замочат в сортире»? – подала я, вдруг, осевший голос.

– Может, уехать за границу? – Сомневаясь, вслух произнесла Лена. – Не – е – т! – Протянула – А как же мой Серёжка? Да и суммы на руках такой нет!

– Да вам никто и не даст выехать! Разве что в парике и гриме, – иронизировал Дмитрий, – под другими именами, а лучше – с искусственным горбом у одной, а другая – с клюкой и пустыми бутылками в авоське! Подумаешь, две сумасшедшие бабки за границу собрались!

Мы с Леной обескуражено переглянулись. У подруги вначале дёрнулись губы, она улыбнулась. Затем мы обе рассмеялись. В приступе безудержного смеха повалились на тахту, держась за животы, застонали.

– Ох, не к добру это! – вытирая слёзы, едва, сквозь смех, произнесла я.

– Ничего, ничего, – глядя на нас, тоже улыбнулся Дима, – смех продлевает жизнь!

Представив себя снова в роли двух старух, желающих за границу, мы прыснули, затем снова разразились новым неистовым приступом. За все эти долгие годы Дима не растерял свою уникальную способность – развеселить публику на ровном месте. Наш неистовый, безудержный смех, скорее всего, означал и явился итогом напряжённых прошедших дней.

Следущее наступившее утро мало радовало. Наверное, серый пасмурный день был тому причиной. Чёрные облака грозно повисли над городом, предвещая дождь со снегом.

– К нам, кажется, гости пожаловали! – приподняв жалюзи, сообщил Дмитрий.

Лена испуганно посмотрела на меня. Я заметалась по квартире, будто что-то потеряла. Опомнилась. Диме явно не понравилось моё состояние.

– Ника, ты же сильная женщина, возьми себя в руки! Я же не сообщил о том, что пришли за вами, чтобы убить! Я лишь констатировал – кто-то нас пасёт. Ну, обо мне им вряд ли известно, а вы, дорогие дамы сидите тихо, как мышки! Что-нибудь придумаем! Я скоро! – И снова глянул в окно. – Теперь уже две машины, да – а, «утро перестаёт быть томным»! К окнам не подходить, к дверям тем более! – Скомандовал. – Вернусь, позвоню три раза в дверь: один длинный, два коротких. Хорошо поняли? – Мы кивнули в ответ. – Очень на это надеюсь! – Дима ушёл. Забравшись на тахту, с нетерпением ждали его возвращения. Время текло слишком медленно, прошло часа полтора, а казалось, – целая жизнь!

Наконец, в дверь позвонили. Один длинный, два коротких. Подкравшись на цыпочках, посмотрела в глазок. Оглянулась. Лена делала какие-то страшные мимические знаки, спрашивая, что там, за дверью. Ерунда какая-то. Дима был в красном комбинезоне и бейсболке, с ним ещё кто-то в такой же униформе. Ничего не понимаю! Но дверь открыла, как договаривались, на условный звонок. – Фирма «Домашний уют» приветствует вас!

С Димой вошли ещё двое мужчин с тем же логотипом на комбинезоне. В руках они держали два огромных картонных ящика.

– А ну, барышни, – скомандовал Димка, – устраивайтесь удобнее! Одну выносим сейчас, другая чуть подождёт.

– Лена, ты первая, – сказала я, залезая в другую, рядом стоящую коробку. Дима захлопнул дверь в квартиру. Один из «бригады» остался сторожить ящик, в котором сидела я. Лену куда-то унесли. Вскоре пришёл и мой черёд. Как хорошо быть худенькой. Имея такой вес, подумала я, можно и спастись, поместившись, например, в таком убежище.

Меня занесли куда-то, поставили рядом со второй коробкой, это я увидела в отверстии для ручек. Пытаться рассмотреть церберов, которые нас «пасли», и мимо которых благополучно пронесли меня с подругой, не хватило смелости. Тронулись с места. Выехали со двора. Не верилось, – неужели мы опять вне опасности?

Я ощутила, что ровная дорога закончилась, автомобиль запрыгал по ухабам. Видимо, городская трасса оказалась где-то позади. Остановка. Мужчины галантно помогли нам по очереди выбраться из картонного убежища. Оказалось, мы ехали в микроавтобусе настоящей фирмы Домашний уют. Логотипы на капоте и дверях с кратким перечнем услуг были подтверждением тому. «Бригада» молча начала стаскивать униформу. Всего можно ждать от Димки, но такого перевоплощения! – Костя! – позвал Дима симпатичного, атлетического сложения молодого мужчину. – Возьми ключи! Доставь всё назад, и перезвони! Ты мне ещё понадобишься!

– Будет сделано, Дмитрий Ильич! – Заверил тот и, бросив короткий заинтересованный взгляд на Лену, сел за руль микроавтобуса. Подруга чуть покраснела. Вообще, Лену смутить почти невозможно.

– Здесь недалеко моя дача, – заявил Дима наш друг, шагая к чёрному джипу, предусмотрительно припаркованному в нескольких метрах от просёлочной дороги.

– А это моя служебная машина. И вообще, хочу показать вам мою «избушку на курьих ножах»! Поживёте. Если понравится, можете остаться навсегда, буду только рад! «Избушка» находилась за высоченными деревьями. Не зная дороги, не найти никогда. Включив левый поворот, сделали небольшой крюк и подкатили к самому крыльцу. Всё же это была не дача, а добротный, со вкусом построенный дом. Со всех сторон Димкина вотчина окружена восхитительными хвойными деревьями. Апрельский ветер раскачивал зелёные верхушки сосен, пронзавших голубое небо. И никакого тебе дождя со снегом, как в городе, не предвиделось. Воздух здесь такой, как говорят, хоть на хлеб мажь!

Оказавшись внутри, я поняла сразу – хозяин не успел обустроиться, как следует. Ящики всех габаритов брошены, где попало. Часть мебели ещё в целлофане. Зато прекрасная каминная комната (так назвал её Дима) представляла собой оазис уюта и тепла. Камин из полированного мрамора цвета изумруда, мастерски инкрустированный несколькими видами пород деревьев, был растоплен. Рядом, на стеклянной поверхности изящного столика стояли бокалы и пузатая бутылка. Всё это что-то напоминало мне. Красивый дом, пылающий камин… Наш спаситель, к тому же, радушный хозяин, показал нам ванную комнату, «действующую». Две других находились в процессе, так сказать, формирования интерьера. Экскурсия по дому оказалась увлекательной. В каждой комнате мы увидели со вкусом расставленные и развешенные трофеи из Африки, Южной Америки, Азии. Чего здесь только нет: от африканских масок до оружия австралийских аборигенов.

На стенах – чучела животных, убитых на сафари. В одной из комнат на полу лежала шкура настоящего белого медведя, также трофей хозяина дома.

Осматривая трёхэтажные апартаменты, я и Лена немного успокоились. Увлекательные истории каждого экспоната, которые Дима с увлечением мог бы рассказывать часами, на время отвлекли нас от тревожных мыслей.

– Ой, девчонки, заболтал вас совсем! Пройдём на кухню!

– Этот дом мне проектировал один знакомый, немецкий архитектор и художник, каких сейчас почти не встретишь! Умница, к тому же, редкий! Располагайтесь! Холодильник забит продуктами, ни в чём нуждаться не будете.

И тут я вспомнила, пора звонить Дине насчёт Сергея. Дмитрий, будто прочитав мои мысли, спросил:

– Ника! Насчёт Серёжи! Пришло время узнать, как он? – затем обратился к Лене. – Надеюсь, наши «друзья» и понятия не имеют, где он находится?

Лена схватила мобильный и сама начала набирать номер, продиктованный мной ещё в день встречи. С той стороны сообщили, видимо, нечто обнадёживающее, потому как, по мере этого, лицо подруги светлело на глазах, и я поняла: дела у Сергея идут хорошо, но говорить ему с ней пока не разрешили. Это, возможно, и к лучшему. Услышит Серёжкин голос и опять начнёт плакать. – Представляешь, я не видела его вот уже несколько дней! – запаниковала Лена. – Какая я мать?! Допустить такое! Сижу здесь в тепле, безопасности, а мой мальчик, – продолжала корить себя.

– Ну, вы, подруги, даёте! – Вмешался Дмитрий, – Все живы! Поправится и твой парень, ни первый он, и ни последний! Случается, люди навсегда соскакивают с этой дряни! Снова спортом начнёт заниматься! Ну, пожалуйста, Лена, прошу тебя! Нам понадобиться ещё много сил! – С трудом, казалось, подбирая слова, Дима успокаивал подругу.

Наконец, зазвонил его сотовый.

– Да, Костя! Слежки не было, ты уверен? – затем добавил, – Сообразили урки, да поздно!

Во сколько? Да, обязательно захвати, она должна хоть кого-то опознать.

Лена, наконец, взяла себя в руки. Мы занялись приготовлением обеда – ужина, затем расселись в кресла вокруг камина. Каждый думал о своём, глядя на весёлые языки пламени. За окном темнело. Здесь, за городом стояла редкая для нас, горожан, пронзительная тишина. Новая обстановка в Димкином доме, этот лесной дух, ворвавшийся в приоткрытые окна, о которые царапали, едва задевая стёкла, мохнатые лапы елей, заходящие лучи солнца, огонь камина в уютной гостиной – всё отдавало покоем и теплом, хотелось думать о вечном. Исключительно радостно, и только оптимистично хотелось думать о будущем. Кстати, будущее. Каким, интересно, оно будет? И будет ли вообще?

Pulsuz fraqment bitdi.

3,21 ₼