Kitabı oxu: «В плену чужой судьбы. Практика системных расстановок»

Посвящается моим учителям, открывшим мне мир семейных расстановок.

С уважением и благодарностью

Берту Хеллингеру, Бертольду Ульсамеру, Гунхардту Веберу, Идрису Лаору, Марианне Франке Грикш, Рут Аламанд, Михаилу Бурняшеву, Диане Дрекслер, Рике Рехберг, Свагито Р. Либермайстеру, Кристине Эссен, Михаэлю Блюменштайну, Ласло Матиазовски, Олафу Якобсону, Джоелю Везеру

© ОАО «Издательская группа «Весь», 2020

Дорогой читатель!

Искренне признателен, что Вы взяли в руки книгу нашего издательства.

Наш замечательный коллектив с большим вниманием выбирает и готовит рукописи. Они вдохновляют человека на заботливое отношение к своей жизни, жизни близких и нашей любимой Родины. Наша духовная культура берёт начало в глубине тысячелетий. Её основа – свобода, любовь и сострадание. Суровые климатические условия и большие пространства России рождают смелых людей с чуткой душой – это идеал русского человека. Будем рады, если наши книги помогут Вам стать таким человеком и укрепят Ваши добродетели.

Мы верим, что духовное стремление является прочным основанием для полноценной жизни и способно проявиться в любой области человеческой деятельности. Это может быть семья и воспитание детей, наука и культура, искусство и религиозная деятельность, предпринимательство и государственное управление. Возрождайте свет души в себе, поддерживайте его в других. Именно это усилие создаёт новые возможности, вдохновляет нас на заботу о ближних, способствуют росту как личного, так и общественного благополучия.

Искренне Ваш,

Владелец Издательской группы «Весь»

Пётр Лисовский

От автора

Судьба. Что это такое? Мы принимаем свою судьбу или боремся с нею, сопротивляемся ей или благодарим ее, отрекаемся от своей судьбы или смиряемся с нею. Но что делать тем, кто попадает в ловушку чужой судьбы?

Мне жаль таких людей, которые плывут по извилистым путям своих предков. Но более всего меня трогают немыслимые истории невинных, оказавшихся в плену чужой судьбы, попавших в ловушку семейных переплетений или ставших приютом для неприкаянных сущностей. И не важно, как они попали в этот водоворот: отказавшись от своего предназначения или движимые порывами слепой любви или потребностью быть причастными к своей семейной системе. Эти люди, стоя не на своем месте, не ощущают себя, не понимают, кто они. Они либо, забыв себя, проживают чью-то чужую жизнь, повторяют судьбу своих родственников, либо тонут в пучине чуждых страстей, событий, переплетений.

Я не знаю лучшего способа, чем семейная расстановка, где человек получает удивительный шанс воочию увидеть, чью судьбу повторяет, осознать это и стать свободным от данного наваждения.

Как это происходит, а также примеры повторения чужих судеб описаны в историях этой книги.

P. S. Все истории в этой книге имеют под собой реальную основу, но имена и фамилии участников в целях конфиденциальности изменены.

Вступление

…Если звезды зажигают —

Значит – это кому-нибудь нужно?

Владимир Маяковский

Написав в 2010 году неожиданно для самой себя четыре книги серии «Волшебная сила расстановок» о своем опыте и понимании расстановочного процесса, я посчитала свою миссию в этом вопросе выполненной. Но с тех пор у меня осталась привычка записывать краткое содержание проделанной работы. Вначале для того, чтобы проанализировать открытия заместителей, свои интервенции и еще, наверное, для подстраховки, в случае предъявления клиентами претензий. Наслышана от коллег, что такие истории случаются, саму меня раза три подвергали критике и дотошно расспрашивали из-за подозрений и сомнений в правильности моих действий в расстановке.

За одиннадцать лет я провела более двух тысяч расстановок (честно – после двух тысяч я перестала их считать). Дело даже не в том, что можно запамятовать, что ты говорил или делал в процессе, а скорее в том, что в какой-то момент я запретила себе помнить все всплывающие в расстановках истории, эмоции, страдания и переживания. Для того чтобы защитить себя от профессионального выгорания, я приняла решение работу оставлять на работе, ибо это лишь один, хотя и значительный, аспект моего бытия (есть еще семья, друзья, путешествия, книги, живопись, отдых и многое другое). Если я принесу себя в жертву своей деятельности, не значит ли это, что я впутана вновь в семейные переплетения или повторяю чью-то судьбу?

Но привычка записывать основные нюансы расстановочного процесса, свои сны до и после, инсайты и результаты клиентов у меня сохранилась. Есть у меня и другая привычка: очищать свое пространство от лишнего, ненужного, от того, что длительно не использовалось, не носилось, не употреблялось: от чистки шкафов с одеждой до файлов в компьютере и накопившихся бумаг. После того как я пробежала глазами свои четырехлетние записи расстановок, в последний момент моя рука не отважилась отправить их на свалку истории.

Мало того, как я сидела на полу в ворохе бумаг, так я себя там и нашла часа через полтора, с увлечением вспоминающую, проживающую, читающую свои записи давно минувших дней. Мне было интересно. Мысленно соавтор во мне уже делил имеющийся материал на две глобальные темы, одна из которых – влияние на человека чужой судьбы, а другая – последствия для потомков пресловутых «скелетов в шкафу». Конечно, учитывая нынешнюю ситуацию в стране, энергетический кризис, дороговизну издания и море ресурсов, которые еще надо вложить в компоновку, дизайн, редактирование и написание книги, мне проще было бы этот материал выбросить и обо всем забыть.

Но какая-то сила взяла меня в оборот, усадила за компьютер и настойчиво направляла, не давая есть и спать, до тех пор пока не были написаны две книги: «В плену чужой судьбы» и «Семейные тайны», – одну из которых вы и держите сейчас в руках. Мне тоже очень интересно знать: я сама написала эти книги или под воздействием чужой судьбы и воли? В любом случае, перефразировав поэта, с надеждой скажу: если пишутся книги – значит – это кому-нибудь нужно.

Когда судьба не судьба

Счастливее всех тот, кто зависит только от себя и в себе одном видит всех.

Марк Туллий Цицерон

О судьбе мы уже говорили в книге «О чем молчат предки». В этой главе я хочу рассмотреть моменты попадания в русло чужой судьбы. И все же, кто кого выбирает: человек – судьбу или судьба – человека?

Каждый из нас не единожды в жизни задает себе вопрос: «Что такое судьба?» А если и не задает, то в особенные моменты своего жизненного пути неосознанно восклицает с радостью: «Это судьба!» Или, наоборот, произносит с огорчением: «Эх, не судьба!»

Что же такое – судьба? Конечно, это вопрос из разряда «пальцем в небо» – ответ нельзя потрогать, воочию увидеть, услышать или лицезреть в материальном воплощении. Мы можем только с мольбою взывать или настойчиво требовать четкого ответа, пытаясь достучаться до небес, догадываться, предполагать, но ответ будет у каждого свой.

Б. Хеллингер пишет:

Я бы хотел сказать несколько слов о судьбе. Наша судьба для нас во многом предопределена нашими родителями и нашей родиной. Если мы находимся в созвучии со своей судьбой, с нашими особыми родителями, с нашим происхождением и местом нашего происхождения, если мы готовы занять там свое место – мы сильны.

Кто отвергает своих родителей – тот отвергает свою судьбу. Он становится слабым.

Представим, что судьба – это некая программа, матрица, проект на «строительство» нашей жизни. В этот «проект» включены многие составляющие. Работа над ошибками прошлых воплощений, закладка фундамента на нынешнее, перечень задач и целей для личностного роста, духовного и эволюционного развития, которые надо выполнять при любых обстоятельствах и в любых условиях.

Для этого проекта нам выделяются жизненные ресурсы: здоровье, красота, таланты и способности, творческий потенциал, жизненная сила, устремленность и движущая энергия. Единственный минус в том, что этот план бытия в письменном, устном и никаком другом виде при рождении нам на руки не выдается, и инструкцию по применению себя мы не имеем. Оттого и мучаемся в неведении, как слепые котята, путем проб и ошибок на ощупь прокладывая свой путь в потоке жизненной реки. Часто слышим крики, шум и суету внешнего бытия, не умея распознать за всем этим тихий шепот собственной интуиции или негромкий голос своей судьбы.

Может быть, поэтому мы так часто отклоняемся от русла своей судьбоносной реки и, заблудившись, попадаем в водовороты и заводи судьбы чужой. Ниже я приведу перечень «ловушек», в которые вольно или невольно может попасть каждый человек, не замечая, игнорируя или предавая собственную судьбу.

Отказ от исполнения собственной судьбы

Случается практически с каждым человеком, если не в целом, то в некоторых аспектах бытия это бывает сплошь и рядом. Происходит, когда мы говорим «да» в то время, когда нам хочется кричать «нет». Или, наоборот, отрекаемся от чего-то при страстном желании согласиться. Например, по совету родителей, выходим замуж за обеспеченного бизнесмена в летах, а сами влюблены в славного, но без гроша в кармане однокурсника. Или устраиваемся на престижную работу в банке, в душе мечтая о карьере пианиста. Идем делать аборт, дабы люди не сказали, что в подоле принесла, выбрасываем в мусор свои стихи, боясь критики и осуждения. Молчим, когда нам хамят, обижают слабых, не проявляемся, не высовываемся, изо дня в день предавая себя, отказываясь от исполнения своей судьбы.

Лучше, чем в притче Амина Маалуфа «О тех, кто живет чужую судьбу», об этом и не скажешь. Здесь она приводится в сокращении, советую найти и прочесть ее полный вариант:

…Пожилой Ангел улыбнулся снисходительно и поправил очки в круглой оправе:

– У нас тут все записано, все учтено, опять же, все под строгим оком Сами Знаете Кого.

Вот тут написано: тридцать пять лет, домохозяйка, проще говоря – безработная, из увлечений – разве что кулинария. Милая такая картинка получается. Вышивания гладью только не хватает. Ну, вспоминайте, вспоминайте, чего на самом деле-то хотели?!

– Вспомнила. Стрелять хотела.

– В кого стрелять?! – изумился Ангел и покосился в книгу.

– В бегущую мишень. Ну, или в стационарную, без разницы… – Плакать я, как выяснилось, теперь не могла, зато туманное мое тело утратило свою радужность и пошло густыми серыми волнами. – Стендовой стрельбой хотела заниматься. Петь еще хотела. Давно это было…

– Подтверждаю, – Ангел ткнул пальцем в талмуд, – вы, дорогая моя, имели ко всему этому довольно приличные способности. Богом, между прочим, данные. От рождения! Куда дели все это? Где, я вас спрашиваю, дивиденды?!

– Я не знала, что должна… – прошелестела я в ответ.

– Врете, прекрасно знали! – Ангел снял очки, устало прищурился и потер переносицу. – Что ж вы все врете-то, вот напасть какая… Ладно, мадам, давайте заканчивать. Приступим к вашему распределению.

Он достал большой бланк, расправил его поверх моей биографии и начал что-то строчить.

– Как вы все не понимаете, – в голосе Ангела слышалось отчаяние, – нельзя, ну нельзя предавать себя на каждом шагу, эдак и умереть можно раньше смерти! А это, между прочим, и есть тот самый грех, которого вы все так боитесь!.. Все думаете – и так сойдет… Шутка ли – каждая третья душа не свою жизнь проживает! Ведь это страшная статистика! И у всех какие-то идиотские оправдания: то мама плакала, то папа сердился, то муж был против, то дождь в тот день пошел не вовремя, то – вообще смех! – денег не было. Хомо сапиенсы, называется, эректусы… Ну, все, готово, – Ангел раздраженно откинул перо, – попрошу встать для оглашения приговора. Передо мной встать, в смысле.

Я перелетела через стол и замерла прямо перед Ангелом, всем своим видом выражая вину и раскаяние. Черт его знает, может, сработает.

– Не идентифицированная Душа по обвинению в непрожитой жизни признается виновной, – Ангел посмотрел на меня с суровой жалостью, – смягчающих обстоятельств, таких как: а) не ведала, что творила, б) была физически не в состоянии реализовать или в) не верила в существование Высшего разума – не выявлено. Назначается наказание в виде проживания одной и той же жизни до обнаружения себя настоящей. Пойдете в чистилище, будете проживать смоделированные ситуации, пока суд не признает вас прожившей свою жизнь.

Поэтому, дорогие мои, пока не дошло дело до чистилища, давайте проверим, свою ли мы жизнь проживаем?

Подселение сущностей

Если бы в процессе семейных расстановок я не столкнулась с подселением сущности в клиентке, у меня бы не было оснований касаться этого вопроса. В том случае было очевидно, как дух умершего от алкоголя родственника «арендовал» тело молодой девушки, проживая через нее деструктивные паттерны своего поведения и личности. Об этом вы можете прочесть в главе «Верни мне мою душу».

О каком исполнении собственной судьбы может идти речь, если через тебя реализует потребности и желания своей внезапно оборвавшейся жизни дух другого человека? И здесь возникает множество вопросов: как, почему, каким образом это происходит и что представляют собой эти сущности?

Я не специалист в этой области, поэтому привожу здесь отрывок из статьи экстрасенса-биоэнергетика Станислава Кучеренко:

Одержимость – есть получение энергоинформационной сущностью контроля над телом, сознанием, психикой, душой личности-носителя этой сущности.

Подселение – это паразитическое сосуществование деструктивной энергоинформационной сущности и личности-жертвы.

<…>

Что представляют собой эти сущности? Что может поселиться, «завестись» в человеке? Как, собственно, внутри личности человека появляется нечто чужое, иное?

<…>

Во-первых, подобные сущности могут «влезать» сами – в состояниях затемнения или изменения сознания жертвы. Это состояния сильного наркотического и алкогольного опьянения, аффекты, нервные припадки, неконтролируемые и неправильно выполняемые медитативные, трансовые, гипнотические техники, «астральные полеты», потери сознания.

Во-вторых, но это будет касаться больше подселений сущностей из некротического поля – покойников, подобные подселения происходят по чужой воле и желанию – с использованием методов черной магии, а также при сильной эмоциональной привязанности к умершему человеку.

В-третьих, вселяются в человека, когда тот одержим страстями: гневом, жестокостью, гордыней, унынием, агрессией и прочими.

<…>

Цель всех этих сущностей – вести душу человека к погибели, разрушая его личность, сознание, психику, характер. За душу человека идет борьба как за источник энергии.

Копирование семейных сценариев

Почему дети разведенных родителей делают все, чтобы остаться без партнера, дочери алкоголиков выходят замуж за потенциальных алкоголиков, а мужчины, в детстве подвергавшиеся насилию, впоследствии тоже поднимают руку на своих жен и детей? Уж им ли не знать всех невзгод родительской жизни и боли своих детских травм, а они повторяют судьбу своих родителей, словно под копирку, с точностью до мелочей – почему? Такую предрасположенность детей повторять жизненные события, судьбу своих родителей или других ближайших родственников называют семейным сценарием.

Понятие семейного сценария было введено в психологический оборот психиатром и психологом Эриком Берном. Сценарий, по Берну, – постоянно развертывающийся жизненный план, формирующийся в раннем детстве под влиянием родителей. Семейный сценарий содержит установленные традиции и ожидания для каждого члена семьи, которые успешно передаются из поколения в поколение. Получив предписание родителей, ребенок принимает психологические позиции и устанавливает роли, необходимые для осуществления своей жизненной драмы. Когда роли определены, человек, получивший сценарий, выбирает людей и манипулирует ими, чтобы присоединить их к списку действующих лиц.

Таким образом, сценарии действуют в течение всей жизни человека. Они основаны на решениях, принятых в детстве, и на родительском программировании. Особенностью сценария является его неосознаваемость. Действительно, для человека, угодившего в сценарий, речь не идет о какой-то игре – это его жизнь! Карл Густав Юнг писал, что, когда внутренняя ситуация не осознается, она проявляется извне как судьба.

Отличительной особенностью такой жизни является ее драматичность, а порой и трагичность. Маркером сценария является его повторяемость, что проявляется в воспроизводимости жизни, отношений как на уровне личной истории человека, так и на уровне истории других членов рода. В своей книге Эрик Берн приводит для примера множество жизненных историй, одна из которых меня особенно впечатлила.

Игры, которые разыгрывают родители по поводу размера семьи. Например, Джинни была старшей из одиннадцати детей, и ее мать Нэнни жаловалась, что по крайней мере пятеро из детей нежеланные. Естественно предположить, что Джинни будет запрограммирована на шесть детей, но это не так. Она запрограммирована иметь одиннадцать детей и жаловаться, что пятеро из них – нежеланные. Она запрограммирована в более позднем возрасте играть в игры «Ну вот, опять я…», «Поторопилась» и «Фригидная женщина», как и ее мать. В сущности, этот пример можно использовать как тест на психологическую грамотность. На вопрос «У женщины одиннадцать детей, и она жалуется, что пятеро из них нежеланные, сколько детей, вероятно, будет у ее старшей дочери?» сценарный аналитик ответит: «Одиннадцать». Те, кто отвечают «шесть», с трудом могут понимать и предсказывать человеческое поведение, потому что считают, что важнейшие поведенческие решения, как и самое обычное поведение, «рационально» мотивированы. Но на самом деле это не так. Эти решения обычно принимаются в соответствии с родительским программированием, заложенным в сценарий.

Вот так человек и оказывается в оковах чужих представлений, слепо следует им, забывая о собственных желаниях, потребностях и мечтах.

Семейные переплетения

Это понятие введено в психологию Бертом Хеллингером. Семейные переплетения – это незавершенные процессы прошлого в семье (или расширенной семье, называемой родом), которые неосознанно вовлекают ныне живущих членов в то, что было давно. Так проявляется закон уравновешивания системы. По этому закону потомки призваны завершить незавершенное их предками: прожить что-то за кого-то, оплакать, догоревать, доделать. И человек оказывается переплетенным с судьбами предков, в своеобразной подсознательной ловушке. Сам того не осознавая, он живет не свою жизнь, решает не свои жизненные задачи. Семейное переплетение можно распознать: если ситуация, которую вы проживаете, не имеет объяснения с точки зрения здравого смысла и логики реальной жизни. Например:

• красивый и достойный человек живет в одиночестве, не находя себе пары;

• человек умен, умеет просчитывать любые варианты, много работает, но постоянно все теряет, его начинания терпят крах, денег никогда не хватает;

• человек знает, что пить (курить, употреблять наркотики, объедаться и т. п.) вредно, и все равно делает это в подсознательном стремлении к смерти.

Причины этого лежат в незавершенных в прошлом процессах семьи или рода. Например, в роду кто-то не был прощен, кто-то был исключен из семейной системы или совершил преступления, и тогда потомки должны завершить незаконченное и уравновесить систему. Таким образом, происходит втягивание человека в матрицу чужой судьбы. Повторение чужой судьбы может быть тотальным по всем статьям и направлениям, а может касаться только отдельных аспектов, например, чувств. Такие чувства называют перенятыми. Семейные переплетения для удобства восприятия можно подразделить на несколько видов или форм.

Формы переплетения:

• идентификация;

• следование;

• замещение;

• искупление вины;

• перенятые чувства;

• парентификация;

• триангуляция.

Кратко рассмотрим каждую из перечисленных форм семейных переплетений.

Идентификация

К идентификации относятся проявления себя через паттерны поведения, которые человек выражает, а с помощью семейной расстановки обнаруживает чувства, качества, жизненные ситуации и образ жизни кого-то другого из предков. Таким образом, идентификация – это форма самоотчуждения, в рамках которой идентифицированный бессознательно и более или менее ярко выраженно сливается с кем-то другим, повторяет аспекты его судьбы, вне зависимости от собственной воли и желаний. Объясняется это присущим системе «органом равновесия», который берет на службу кого-то из вошедших в систему позже, чтобы «воскресить» в семье некое системное нарушение (исключение, несправедливость, неуважение и т. д.), чтобы для него было найдено решение. В этой книге и других моих книгах приводится ряд примеров, когда потомок (сын, дочь, внук или правнучка) зеркально отражает своей жизнью судьбу другого, вычеркнутого из семейной системы представителя рода.

Следование

Если кто-то из более ранних членов системы слишком рано умер вследствие болезни, несчастного случая, преступления, войны и т. д., то у кого-то из более поздних членов системы может возникнуть тенденция последовать за ним в смерть. Человек говорит: «Я последую за тобой» или «Я последую за тобой в смерть». Эта тенденция следования может проявляться напрямую, например, в попытках самоубийства, а также в значительной готовности стать жертвой насилия, несчастного случая или в склонности к ведению рискованного образа жизни (выбор опасных профессий или видов спорта – каскадеры, спасатели МЧС, гонщики, альпинисты). Косвенно тенденции следования проявляются в повышенном травматизме, попадании в аварийные ситуации или болезнях.

Замещение

Если кто-то из родственников, в первую очередь один из родителей, стремится последовать за другим членом системы в смерть, болезнь или вину, то у его ребенка может возникнуть тенденция сделать это вместо него или взять на себя ношу этого родителя. То есть встать на его место, заменить его в этом движении: «Я сделаю это вместо тебя», «Лучше я, чем ты» или «Я искуплю твою вину», – как бы говорит ребенок. Он берет на себя тяжесть судьбы своего отца или матери в надежде, что благодаря такому акту солидарности родитель исцелится, будет меньше страдать или останется в живых. В результате такой человек терпит фиаско. Его устремленность сделать что-то за другого коверкает его судьбу, но для того, кого он стремится спасти, его жертва бесполезна.

Искупление вины

«Без вины виноватый». Поговорка как нельзя лучше подходит именно к этой системной динамике. Здесь имеется в виду стремление потомка искупить чужую вину вместо другого человека. Например, за отца, мать или более далекого предка. В случае динамики искупления вины действует представление, что собственным страданием можно предотвратить чужое. Либо что страдание или собственная смерть может стать платой, компенсацией за что-то. Это детское магическое представление. Вина (как и другие чувства) бывает двух видов: личная и системная, то есть перенятая. Это чувство может передаваться ребенку через многие поколения и, как чужое чувство, оно не поддается анализу и контролю. Чем больше вины чувствует человек, тем более суровым может последовать наказание. Примеры из практики вы найдете на страницах этой книги. Динамика искупления вины полностью захватывает нас, мы отсоединены от собственных переживаний и от своих личных жизненных задач.

Перенятые чувства

Перед системными чувствами мы бессильны. После вспышки гнева или ревности мы с удивлением разводим руками, говоря: «Это на меня не похоже», «Я был не в себе», «Что на меня нашло?», «Меня понесло», «Меня как будто подменили», «Мне это не свойственно». Берт Хеллингер доказал, что часть чувств, которые мы испытываем, принадлежит не нам, а нашим предкам – родителям, нашим бабушкам и дедушкам, другим членам системы. Прежде всего это запрещенные обществом чувства, чувства, на которые наложены табу нашей культурой, социумом, убеждениями.

Чаще всего это чувства заблокированные, вытесненные, до конца не прожитые нашими прародителями. Ибо в XX веке в нашей стране проявлять чувства было некогда или небезопасно.

Перенятые чувства хранятся в памяти рода, как заряженное ружье на стене, призванное рано или поздно выстрелить, и проявляются у нас или наших детей и внуков. Эти вытесненные предками эмоции и переживания врываются неожиданно в нашу жизнь вспышками ярости, гнева, обиды или вины, сражают наповал своей необузданной силой и всегда не соответствуют причине, породившей их. Результат – проживание чужой жизни, чужих забот и обязанностей и полное забвение себя и своего предназначения.

Парентификация

Ребенок оказывается в позиции, в которой он становится родителем для одного из своих родителей. Если, например, мать рано потеряла свою мать или ее не приняла, то часто она ведет себя по отношению к дочери так, как будто та – ее мать и может дать ей то, чего ей не хватает. Тогда в расстановке ребенок часто стоит за этим родителем. И здесь ребенок не может быть ребенком из-за динамики парентификации (от англ. parent – «родитель»). Парентификация – нарушение базового порядка, когда ребенок чувствует себя больше, чем родитель, стремится заместить своему родителю кого-то из его родителей и как результат – проживание чужой жизни, чужих забот и обязанностей и полное забвение себя и своего предназначения.

Триангуляция

Триангуляция (от англ. triangle – «треугольник») проявляется в том, что ребенок передвигается вверх по иерархии системы и встает рядом с родителями (или между ними), часто при этом возникает подобие любовного треугольника. В этом случае страдают и партнерские отношения родителей, и ребенок, который в такой позиции не может получать через родителей энергию рода. Вследствие использования ребенка в качестве союзника одного родителя против другого он не только вовлекается в круг полномочий, иметь которые ему не положено, но и ставится на такую позицию в системе, которую он как представитель неродительского поколения занимать не может и не имеет права. В качестве мнимо равноправного помощника одного из родителей функционально ребенок стоит на родительской ступени и таким образом лишается возможности быть ребенком. Подробнее о парентификации и триангуляции с примерами из практики вы можете прочитать в моей книге «Мамочка, пожалуйста».

Семейные переплетения – это то, с чем работают семейные расстановки. Сам Б. Хеллингер так характеризует свой подход:

В отличие от классической семейной терапии, самым важным элементом моего подхода является осознание того, что за любым поведением, даже за тем, которое кажется нам очень странным, стоит любовь. Скрытой действующей силой всех симптомов тоже является любовь. Следовательно, очень важно, чтобы психотерапевт нашел ту точку, где сосредоточена вся энергия любви человека, так как здесь находится и корень его семейной проблемы, и ключ к разрешению трудностей.

К сожалению, в своей практике я встречала хотя и единичные, но реальные истории, представляющие исключения из этого правила. Когда человек брал на себя тяготы своих предков не из любви, включаясь в семейно-родовые переплетения. Наоборот, он стремился к свободе от этого наваждения, но для ушедших в мир иной прародителей он словно служил аутсайдером, и они цепко удерживали его в своих руках.

Одним из самых ярких воспоминаний такого родового насильственного удержания была расстановка у Бертольда Ульсамера в начале моего обучения. Молодая женщина, назовем ее Мартой, от природы обладала способностями целительницы, но с детства страстно мечтала быть дизайнером одежды международного уровня. Она грезила подиумом, новыми моделями, которые десятками изобретала ежедневно, модными бутиками по всему миру. Когда она занималась магическими практиками – что делать не любила, но клиенты каким-то образом сами узнавали о ней и выстраивались в очередь, – все в ее жизни складывалось наилучшим образом. Но если она делала шаги в сторону увлечения своей души, ей начинали сниться страшные сны, в голове проявлялись чужие голоса, она заболевала.

Когда Бертольд начал выстраивать женскую линию рода девушки, в зале на мгновение погас свет, воздух стал густым, от напряжения хотелось сжаться в комок или спрятаться. Но меня выбрали на роль прабабушки клиентки где-то в седьмом колене. И тут разом во мне что-то переключилось, перестроилось – расправились плечи, загорелись глаза, я задышала полной грудью, понимая, что обладаю недюжинной силой, сверхспособностями и ощущением вседозволенности. Я хотела летать и была уверена, что умею это делать как ведьма. И как выяснилось после расстановки, так чувствовали себя все женщины, стоящие в родовой линии Марты.

Все профессиональные шаги расстановщика и особенно деяния «моей» далекой правнучки Марты (поклоны, просьбы отпустить и благословить на счастье и проживание собственной судьбы) вызывали во мне насмешку, недоумение и клокочущий в груди гомерический хохот. Была полная уверенность, что Марта принадлежит нам, как принадлежат нам наши глаза, руки и ноги, и она обязана делать то, что нам требуется. Я не помню, чем закончилась эта расстановка десятилетней давности, уж явно не примирением и отпусканием. Женская особь, которую я замещала, была безмерно раздута в самомнении, гордыне, властности и чувстве собственной важности. В этой расстановке мы все наткнулись, как «Титаник» на айсберг, на что-то, что невозможно обойти, растопить, с чем невозможно договориться. Ни о какой любви здесь речь не шла, с одной стороны клокотали страх и бессилие, с другой – давили непреклонная воля и авторитарность. Это даже не семейное переплетение, это удушающий узел чужой воли, мертвой хваткой обхвативший жизнь другого человека.

Знаю только, что впоследствии, чтобы не сойти с ума от раздвоения личности и преследовавших ее голосов в голове, Марта оставила бутики в Москве на мать и уехала в Индию жить в один из ашрамов. О ее дальнейшей судьбе ничего не известно.

Из этого повествования можно сделать вывод, что, несмотря на действенность и мощь семейных расстановок и других техник, существующих ныне на земле, существует процент ситуаций, когда вырваться из пут чужой судьбы невозможно. Хорошо, что этот процент небольшой.

Жертвы голодомора

Владислав приехал к сестре из Германии. У брата и сестры – общий отец, но матери разные. У них очень теплые и трогательные чувства друг к другу. Виктория уже в течение двух лет при каждой возможности приходит на расстановки. Она сделала две свои, прочувствовала на себе их воздействие и силу. Брат, несмотря на то что живет в одном городе с Бертом Хеллингером, относится к расстановкам скептически, хотя в самих расстановках участия никогда не принимал. Но он был участником дискуссии, в которой семейные расстановки обсуждались.

На этом мероприятии приводились цифры на основе социологического опроса об отношении немцев к этому довольно новому, но популярному методу психотерапии. Оказывается, 30 % немцев доверяет такому методу, а 70 % – нет. Что же, я думаю, это нормально. У нас на данный момент только 10–15 % населения знают или слышали об этом методе. По крайней мере, я могу сказать, что провожу расстановки в городе Одесса одиннадцать лет еженедельно, а иногда и два раза в неделю, и каждый раз более половины присутствующих слышат о расстановках впервые. В Одессе есть и другие специалисты: и маститые, и начинающие, приезжают мастера из других городов.

Влад относился к 70 % населения Германии. Расстановки воспринимал крайне недоверчиво, пришел только по просьбе или скорее настоянию Виктории. Причиной визита были приступы эпилептического характера. Вика была свидетельницей одного из них, будучи в гостях у брата. Свои чувства она описывала как леденящий ужас, вводящий в ступор от неожиданности, неведения и собственного бессилия помочь. Проснулась она от крика, похожего скорее на звериный рев, который раздавался из комнаты брата. Вбежав в его комнату, она увидела тело, выгнутое дугой, окровавленное лицо брата и подушку, залитую кровью. Она бросилась со слезами к нему, вся дрожа от страха и волнения. Его глаза были закрыты. Крик перешел в рычащий глухой стон. Вика начала звать брата по имени и бить по щекам. Тело его начало выпрямляться, он непонимающе смотрел на сестру. Влад ничего не помнил, не осознавал происходящего с ним. Только увидев кровь на подушке, он обреченно выдохнул:

– Опять!

– Что с тобой? Я вызову «скорую помощь», – трясла его за плечи перепуганная женщина.

Брат бессильно повалился на подушку.

– Это бесполезно. Приступ уже закончился. Врачи не могут поставить диагноз. Не знают, чем мне помочь. Я уже год пью таблетки. Приступы продолжаются с периодичностью один раз в месяц, но теперь возникают только во сне, в основном в ночное время.

Томограмма показала что-то похожее на рубец в левом полушарии мозга. Но причины его появления врачи определить не могут. «Судорожные приступы эпилептического характера» – так записан диагноз в его медицинской карте.

В предварительной беседе с Владом я пытаюсь выяснить, не является ли травма органической. Но на вопросы: «Как проходили роды у матери?», «Не тянули ли плод щипцами?», «Не было ли сотрясений головного мозга, ударов в детстве?», «Чем болел?» – мужчина ответов не знает. Приступы у него начались, когда ему было около 26 лет. За год до этого в драке на дискотеке он получил сильный удар в голову. Мы начинаем исследовать его семейно-родовую систему, в надежде найти корни проблемы со здоровьем там. В данном случае нам несказанно повезло. Родители Владислава и Виктории были родом из небольшого поселка в Луганской области, в котором жили переселенцы из Болгарии. Одна из представительниц основной в поселке фамилии написала книгу – летопись обо всех жителях, описав их корни до девятого колена. Низкий поклон этой женщине за подвиг памяти, сделанный для всех представителей болгарских переселенцев. Это нам очень помогло в работе, не пришлось долго блуждать в потемках.

Прадед брата и сестры по отцовской линии вернулся с войны с румынами контуженым, раненым, больным. Дома его ждала жена с маленьким сыном. Второй ребенок – девочка – умерла в младенчестве. Прадед после контузии в голову страдал сильными болями, прожил недолго. Умер он через год в возрасте 25–26 лет.

Эта ситуация перекликалась с событиями в жизни Влада. Он получил удар в голову в 25 лет, а в 26 лет начались жестокие судорожные приступы. Казалось бы, адресат идентификации найден, но мое тело, научившееся реагировать за годы практики в расстановках особыми сигналами на истину или отправную точку, почему-то молчало. Я продолжала расспрашивать, внимательно наблюдая за этим тридцатисемилетним мужчиной с могучим телосложением. За время нашей беседы черты его сурового лица ни разу не смягчила улыбка, будто он запрещал себе радоваться.

После смерти прадеда у его супруги появился поклонник, готовый на ней жениться. Но с условием, что она откажется от своего маленького сына. Женщина отдала мальчика (деда Влада) в семью своего брата, у которого было своих шестеро или семеро детей. Настали страшные тридцатые годы – время голодомора на Украине. Продразверстка выгребла все из закромов многодетной семьи. В глаза людям смотрела голодная и мучительная смерть. Дед рассказывал, что, придя однажды от матери, у которой от второго мужа были уже свои дети, его пустой желудок свело от запаха вареного. На столе среди комнаты стоял большой казан, полный мяса. Из него торчала маленькая детская пяточка. Младшего, болеющего ребенка в доме не было.

На этом месте повествования меня будто облили кипятком, дрожь прошла по всему телу. Помимо переживания острых неоднозначных чувств, вызванных безысходностью, в которую были загнаны люди, это было для меня знаком, что мы находимся в горячей точке переплетения.

Я сказала клиенту о своем предположении и ви́дении ситуации, подтверждение которых можно увидеть или не увидеть в расстановке. Угадывая скептическое отношение Влада к методу расстановок, я подтвердила, что ему не следует возлагать больших надежд на него. Органические изменения в организме требуют медикаментозного лечения. Сказала ему также, чтобы он не принимал решений прямо сейчас. Но если у него возникнет внутреннее намерение и смелость посмотреть причине своей травмы в глаза и использовать пусть небольшой, но шанс, я готова сделать для него расстановку в один из дней его двухнедельного пребывания на Украине.

Мне позвонили на следующий день и заказали расстановку. Примечательно, что в этот день (а это было 24 ноября) на Украине отмечали День памяти жертв голодомора. Это было второй подсказкой, что моя гипотеза ведет меня в нужном направлении.

Так как Влад никогда не принимал участия в процессе расстановок, я попросила одну из женщин (назовем ее Таней) показать ему, как приглашать людей на роль заместителей, как расставлять в пространстве зала. Татьяна решила посмотреть со стороны на отношения со своими сыновьями: старшим, ушедшим из жизни шесть лет назад пятнадцатилетним, и младшим – мальчиком четырех лет. Показательная мини-расстановка вылилась в драму, разрывающую душу, в которой были задействованы почти все присутствующие. Выйдя на перекур, Владислав иронично резюмировал: «Театр!» Хорошо, что я об этом узнала только на следующий день. Мне было бы нелегко пробираться через преграду его сомнений. Я заметила: силой мысли скептически или недоброжелательно настроенных посетителей, особенно тех, кто заказывает расстановку для себя, расстановочное поле «тормозится», будто зависший компьютер. Не спешит открывать нам свои дары, скрывая тайны за завесой туманной неопределенности.

РАССТАНОВКА

Я попросила Владислава выбрать заместителя себя и заместителя травмы. На роль себя он выбрал женщину, хотя в зале были мужчины. Во мне это подняло волну новых вопросов и предположений. Возможно, клиент идентифицирован с кем-то из женщин рода или нам нужно искать разгадку в роду матери. Тем более что и очаг боли локализуется с левой стороны головы. А левая часть тела – женская. Я отложила свои предположения на «скамью запасных» и начала наблюдать за происходящим в пространстве расстановки. Заместителей поставили близко, но спиной друг к другу. Тело заместительницы Влада начало отклоняться в сторону, руки начало выкручивать. Они сплелись в какой-то невероятный почти узел йоги, на лице появились тени страха и отчаяния.

– Я вижу, что у меня руки скрутились в этом странном переплетении. Но я ничего не могу с этим сделать. Я словно связана. Чувствую себя маленьким то ли младенцем, то ли эмбрионом, и меня кто-то держит, – ответила на мои вопросы заместительница клиента.

Говорить ей тоже было сложно, слова выдавливались из пересохшего горла по одному, что могло указывать на довербальный период развития ребенка, о котором шла речь. То есть это был малыш, который еще не умел говорить. Клиент (и, соответственно, я) ничего не знал о своем детстве, родах, абортах матери. Но идти нам туда и не пришлось. Между заместителями начались передвижения, похожие на танец.

– Мы очень тесно связаны, но я чувствую, что здесь не совсем мое, я, скорее всего, от кого-то пришла, – сказала заместитель причины.

Эти слова, состояние заместителя клиента, общая картина вернули меня к версии о больном малыше, съеденном в семье во время голода. Я решила не озвучивать свои следующие шаги и ввела в расстановку троих человек: ребенка, принесенного в жертву, его мать и отца. Не говоря, кто есть кто, я каждого со спины легонько втолкнула в расстановочное поле. Через минуту в пространстве все изменилось. Заместителя малыша начало трясти. Женщина, представляющая его, упала с рыданиями к ногам причины травмы, что оттеснило в сторону заместительницу клиента. Заместительница матери как потерянная ходила в пространстве со слезами на глазах и с мукой в голосе повторяла:

– Это не я. Они заставили меня это сделать.

Заместитель отца упал на колени, схватившись за голову, он не мог поднять глаз. Заместительница Владислава стояла на краю поля, чувствуя вину за происходящее и жалость к ребенку, на которого никто не смотрел. На ребенка смотрел только Влад. А заместительница травмы переводила взгляд с Влада на ребенка и обратно, потом сказала: «Это оно». Клиент сидел на самом краешке стула, всем телом подавшись вперед. У него было лицо человека, узнающего нечто тяжелое. Я подошла к женщине в роли ребенка, корчившейся на полу в слезах, чтобы немного отвести ее с тяжелого места. И здесь, может быть, за всю свою расстановочную деятельность, я попала в цейтнот энергий: леденящий душу ужас, отчаяние и беспомощность. Реальное электрическое поле человеческой муки опалило мое тело, болезненным комом перехватило горло, ноги подкосились. Только впившись ногтями в свою ладонь, я вывела себя из воронки этой удручающей безысходности.

Ничего не видя от слез, застилающих глаза, я ввела в расстановку остальных детей в семье и озвучила для всех, кто есть кто. Вся семья опустилась перед Владиславом на колени. Я попросила Влада встать и посмотреть на всю картину в целом.

– Что ты чувствуешь, когда видишь это?

– Мне так жалко маленького, что я готов стать на его место и с остальными что-то сделать, – глухо, жестко, глядя из-под бровей, ответил Владислав.

Вот так в человеке соединяются энергии жертвы и убийцы, – про себя отметила я. Спросила Владислава, готов ли он войти в расстановку. По бледному лицу его заместительницы было видно, что все происходящее уже выше ее сил. Мужчина вошел в круг и сразу присел возле заместителя ребенка, обнял его, крепко прижал к себе и сказал: «Я тебя никому не отдам». После этих слов заместительница травмы, отступившая при появлении всех членов назад, снова сделала шаг к Владу и ребенку. Заместительницу жертвы снова начало трясти:

– Я теперь боюсь и за него, хотя и чувствую себя в большей безопасности. Мое место не здесь, – ответила она на мой безмолвный вопрос.

Я взяла Влада за плечо. Посмотрев ему в глаза, постаралась мягко объяснить происходящее: «Так происходит сейчас. Ты взял на себя то, что тебе не принадлежит. Взял из сострадания, но от этого нелегко всем. А травма этого ребенка становится твоей».

Я попросила каждого из членов «семьи» – отца, мать, братьев и сестер – сказать ребенку: «Я убил(а) тебя. Ты бы все равно не выжил, и я принес(ла) тебя в жертву. Только так я мог(ла) спасти жизнь остальным детям. Мне нет оправдания. Вместе с тобой я убил(а) часть себя. Я сожалею».

– Я не смогла защитить тебя. Произошло непоправимое. Моя кровиночка, мне так жаль, – с болью, плача сказала заместительница матери. От того, как она двигалась в пространстве, смотря то вверх, то на землю, возникало ощущение, что женщина на этой почве тронулась умом.

– Твоя жертва неоценима. Благодаря тебе мы остались жить. Жаль, что с тобой обошлись так жестоко. Я не хотел(а) об этом вспоминать. Сейчас я беру тебя в свое сердце, – по очереди сказали выжившие братья и сестры и поклонились малышу.

Несмотря на то что плакали все, по мере того как произносились фразы, атмосфера в помещении становилась легче, заместительница ребенка начала успокаиваться. Но отец продолжал сжимать кулаки. А Владислав отказывался отпускать ребенка из объятий. Если бы клиент жил в Одессе, я бы остановила расстановку на этом месте, чтобы дать энергиям подействовать, а со временем, если возникнет необходимость, сделать завершающую расстановку. Но он уезжал в другую страну, и я посчитала необходимым завершить расстановку.

Я поставила человека на стул, дав ему роль верховной силы, представителя Советской власти, ответственной за голодомор на Украине. Отец в бешенстве поднял кулаки и грохнул ими об пол несколько раз. Дети отползли назад. Мать в сердцах воззвала к этой фигуре: «Ну что тебе еще от нас нужно?!»

Заместительница власти, высокомерно глядя на всех с высоты, заявила: «Это ваш выбор. Вы меня хотели!»

После того как родителям удалось отрегулировать свои чувства, стало легче всем, напряжение снизилось. Но клиент и заместитель ребенка по-прежнему не могли освободиться из объятий друг друга. Я ввела еще одну фигуру – Высшую силу, отвечающую за судьбу ребенка. Потом попросила их произнести разрешающие фразы:

– Ты – это ты, я – это я. Ты ушел, а я остался. Я поживу столько, сколько мне предназначено судьбой. И потом, когда-нибудь, мы с тобой встретимся. Я чту твою жизнь, твою смерть, твою судьбу. Все нелегкое в твоей судьбе я оставляю тебе, с любовью. Какие бы страдания я ни взял на себя, тебя не воскресить. Я сожалею. Смотри на меня доброжелательно, если я буду жить и буду здоровым.

– Я – это я, ты – это ты. Я ушел, а ты остался. Это – моя судьба. У тебя другая судьба. Спасибо за то, что ты помнишь обо мне. Теперь я прошу отпустить меня. И я тебя отпускаю с миром в твою собственную жизнь, – ответил заместитель ребенка.

– Это принадлежит вам. Я не вправе судить. Все мы люди, всего лишь люди. Я оставляю все нелегкое в вашей судьбе вам, – сказал Влад и поклонился всей семье.

После этого мы с ним взяли заместительницу ребенка и передали ее в руки заместительницы Высшей силы:

– Ценой своей жизни ты спас жизнь многих, – сказала она ребенку и обняла его. Заместительница травмы вышла из круга. Владислав свободно вздохнул.

После окончания группы, по словам сестры, Влад еще долго сидел за рулем, не в силах от пережитого завести машину.

– Да, – после долгого молчания наконец с трудом выговорил он, – это похлеще любого театра.

Через полгода, приехав из Германии от брата, Виктория порадовала нас новостью, что у Владислава за это время ни разу не было эпилептических судорог. Я просила, чтобы Влад написал небольшой отзыв о своем исцелении, ибо результат от этой расстановки воистину потрясающий.

Он обязательно напишет, только сейчас у него в жизни происходят невероятные перемены. Он получил выгодное предложение по работе в Китае и до отъезда хочет жениться на любимой девушке. Они близки с ней несколько лет, но только сейчас он сделал ей предложение. Что же, жизнь продолжается, и это радует!

Каким образом эта матрица невыносимой муки и адского страдания перенеслась через поколение к Владу не по прямой линии (убитый ребенок является двоюродным братом деда), остается тайной за семью печатями. Динамика искупления чужой вины, страдания в память об исключенном из рода человеке, стремление пойти за умершим и забытым предком переплелись в молодом человеке и грозили ему удушением во сне или риском захлебнуться в собственной крови. В моей практике это одно из самых тяжелейших последствий голодомора, но не единственное.

Причины таких симптомов, как переедание, лишний вес, булимия, анорексия, нарушение работы ЖКТ, проявление аскетизма в еде (диеты, голодания) могут корениться в пережитом предками голоде. Украина в прошлом столетии трижды подвергалась голодным репрессиям: в 1920–1922 гг., 1932–1933 гг. и 1946–1947 гг. Самым убийственным был голод тридцатых годов, унесший миллионы жизней, уничтоживший третью часть населения страны.

Моя бабушка Агафья умерла, оставив четырех детей от двух до восьми лет. Третья в тот год продразверстка забрала у семьи последний мешок кукурузы. Убитый горем, голодный до обморока дедушка не мог потом вспомнить, где он похоронил свою жену. Через полгода опухший от голода старший мамин братик залез на шелковицу и упал мертвым. Голодные бунты, восстания неповиновения жестоко подавлялись войсками НКВД. Вымирали целые поселки, деревни, села, хутора. Через время сюда заселялись семьи из российской глубинки. Только в Одесскую область прибыло 149 эшелонов.

В голодовку 1947 года умерла младшая мамина сестричка, жизнерадостная шестнадцатилетняя хохотушка Пашенька. В школе о голодоморе ничего не говорилось. Если бы не рассказы чудом выживших родственников, я бы до сих пор не верила, что существовал такой бесчеловечный акт убийства целого народа. Но, не зная об этом, я почему-то в разные периоды своей жизни увлекалась различными видами диет, постов, голоданием. Многие годы голодала раз в неделю, потом десять, четырнадцать дней подряд.

Мы с подругой неоднократно совершали аскезу сухого голодания. Месяц – день через день, второй – два через два… и так до пяти через пять. Я выдержала четыре через четыре. И в последний день сухой, холодной, голодной «четверодневки» мир из красочного превратился в черно-серый, радость покинула тело, желание жить – душу. Наверное, именно это чувствовали мои родные, умирая мучительной голодной смертью. Моя подруга умерла на пятидесятый день очередной голодовки. И только теперь я понимаю, что голодали мы с ней в память о своих предках, не выживших в голодоморе.

Многих волнуют проблемы лишнего веса. «Я ем за двоих», – говорят люди. Важно в каждом отдельном случае разбираться: а кто он – этот второй. Абортированный ребенок, не родившиеся брат или сестра. Или человек ест за того, кто страдал от голода или умер голодной смертью. Вес нормализуется, когда с помощью расстановки выявляется и исцеляется причина излишнего поглощения пищи.

УПРАЖНЕНИЕ

Рекомендуется при волчьем аппетите, обжорстве, переедании, лишнем весе и т. п. Желательно перед началом упражнения очистить организм от шлаков, солей, паразитов, вирусов любым доступным вам способом.

Один раз в день (можно и при каждом приеме пищи, если вы не на работе), садясь обедать, кладите на стол на одну тарелку и один прибор больше. Они предназначены для того предка, который страдал от голода, в память о нем. Накладывайте еду в свою тарелку в таком количестве, которое вы обычно потребляете. После этого из своей тарелки перекладываете часть порции в лишнюю тарелку. Съедаете свою уменьшенную порцию, тщательно пережевывая и осознанно глотая каждый кусок.

Что делать с едой, оставшейся на дополнительной тарелке? Здесь правил нет. Делайте по вашему усмотрению. Можно аккуратно сложить в пластиковую емкость и отдать нуждающемуся человеку, можно покормить птиц. Если это что-то цельное (хлеб, пирожки, конфеты), отнесите в церковь и положите на поминальный стол.

Участница одного из семинаров Берта Хеллингера рассказала о технике освобождения от обжорства: «В одной книге я прочитала, что в таких случаях помогает, если представляешь себе, что сидишь на коленях у отца, а он тебя кормит. Мой отец никогда этого не делал, и я подумала, что очень хочу иметь такого отца, у которого могу посидеть на коленях, а он будет кормить меня. Я так и сделала, и это мне помогло. Я больше не страдаю обжорством.