Kitabı oxu: «Отстаньте от родителей! Как перестать прорабатывать детские травмы и начать жить»

Şrift:

Бестселлеры саморазвития



© Телепова Н. Н, текст, 2025

© Бортник В. О., обложка, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Введение

Что если я вам скажу, что не обязательно много лет в терапии прорабатывать большинство своих детских травм, чтобы прийти к желаемому счастью, успеху и реализации? К этому можно прийти другим путем. И в этой книге я собираюсь вам его показать.

Уверена, вы удивлены. А все потому, что от психологов все чаще можно услышать совершенно другое:

☹ «У тебя в жизни все наперекосяк? – это значит, ты в детстве травмирован родителями и запрограммирован ими на неудачу!»

☹ «Не можешь построить отношения? – у тебя травма отвержения родителями!»

☹ «Сепарируйся от родителей, иначе ты не состоишься в жизни. А главный признак сепарации – звонок маме не чаще одного раза в месяц».

☹ «Нельзя родителям помогать, иначе ты меняешься с ними местами!»

☹ «Если ты стоишь к родителям лицом, значит, ты повернулся к своим детям спиной, они недополучают энергию!»

☹ «Не хочешь общаться с родителями – имеешь право!»

И это лишь малая часть той чуши про взаимоотношения взрослых детей с родителями, которой сегодня наполнено медиапространство. Человек, попавшийся на эту удочку, надолго подсаживается на «проработку» своих проблем.

Недавно я наткнулась на рилс одной молодой женщины, которая с юмором рассказала о своих впечатлениях после подобного опыта: «<…> Я разочаровалась в психотерапии, по крайней мере, в том формате, в котором она продвигается сейчас. Потому что сейчас это больше напоминает кружок зависимых “торчков”… А ведь изначально терапия была придумана для того, чтобы человеку лучше было жить. Не для того чтобы он ушел от жизни в психотерапию, а для того чтобы он мог жить эту жизнь лучше… А еще это напоминает какую-то пирамиду или секту типа “приведи друга, и тогда мы все будем счастливы”. Мне такие приколы не интересны, поэтому я из этой игры выхожу!»

Психологи часто подсаживают на долгосрочную терапию по выкапыванию травм и их проработке («обсасыванию»). Если с вами это произошло – закругляйтесь! Это своего рода бизнес-проект, где вам продается псевдоистина, чтобы подольше держать вас на крючке и зарабатывать на ваших «детских травмах». И я точно знаю, о чем говорю. Почти 40 лет своей жизни я посвятила педагогике и психологии. Более 30 лет проработала в системе образования, проводила и провожу консультации, семинары, обучающие курсы по вопросам супружества, детско-родительских отношений, аддикциям (как химическим, так и нехимическим), домашнему насилию.

Я работаю в разных городах и странах. И везде вижу пагубный результат этого сумасбродства в психологии, который ярко выражен популярным нынче мемом: «Наворотили дел с психологом – и теперь у тебя нет ни друзей, ни родственников, но зато есть личные границы и свое непоколебимое мнение».

А все потому, что часто бывает так, что пошел человек к психологу решать какие-то проблемы личностного/семейного/профессионального плана, а ему там предлагают раскапывать «детские травмы», погружая в претензии. И понеслась: «проработка фигуры матери», «проработка фигуры отца», «проработка детских травм», «освобождение от ненужных людей (в том числе родителей), которые «тянут тебя на дно», «возвращение к “внутреннему ребенку”». Все эти методики при своей кажущейся привлекательности зачастую приводят к обратному эффекту: погружают на дно ядовитых эмоций, одиночества и озлобленности.

И – боль. Боль.

А по другую сторону баррикад – родители, брошенные, облитые помоями претензий, в недоумении и отчаянии.

И – боль. Боль.

Есть две крайности. Первая: «не хочешь потерять отношения – не выясняй отношения». Это чушь.

Невыясненные отношения – начало разобщенности и/или психического неблагополучия того, кто уходит от откровенного разговора.

Вторая: обязательно сразу и без обиняков, выясняй отношения. Радует, что сторонники этой крайности призывают к мудрости: «говори истину с любовью». Слова правильные, но как это делать? Нужно научиться говорить гадости ласковым голосом? Приведет ли это к нужному результату? Конечно же нет. Тогда что делать?

За многие годы практики я выработала свою технику. И назвала ее «Живительный бутерброд прощения». Именно о ней и пойдет речь в этой книге. Применяя ее, вы найдете ту самую «золотую середину», когда и боль в себе не копишь, и отношения выясняешь, и при этом не вредишь. Ни себе, ни окружающим. Конечно, это не «волшебная таблетка» по мгновенному преобразованию отношений. Но после того, как вы освоите эту технику, я гарантирую вам обретение душевного благополучия, мира в сердце и разуме.

Почему я назвала этот механизм «съедобным» словом?

Потому что питание – важное условие нашего физического существования, а принципы, включенные в состав «Живительного бутерброда»: благодарность, прощение, благословение – являются важными составляющими наших взаимоотношений. Рецепт «живительного бутерброда прощения» создавался мною совместно с мужем в течении 30 лет работы с:

• Ÿ супружескими парами;

• Ÿ зависимыми и созависимыми людьми;

• Ÿ подростками и их родителями;

• Ÿ взрослыми детьми и их родителями.


Именно это делает технику «Живительный бутерброд» универсальным средством, которое безукоризненно работает во всех сферах человеческих отношений: между родителями и детьми разных возрастов, между супругами, коллегами по работе, подчиненными и начальством, друзьями и приятелями. Это средство поможет вам оставаться «на плаву» и налаживать свой эмоциональный фон в любых обстоятельствах.

На страницах этой книги вы вместе со мной окунетесь в мир моей любимой науки – психологии, где изначально, в ее классическом проявлении во всех фундаментальных течениях, не было прокламаций современных чушетрансляторов. Я подсвечу вам основные факторы, принимая во внимание которые, вы сможете отличать псевдоспециалиста от профессионала.

Вы получите возможность проникнуть в глубины личной жизни и переживаний реальных людей и станете свидетелем преображения судеб с помощью «живительного бутерброда». Я уверена, что это в той или иной степени откликнется в вашем сердце, потому что все мы – часть человечества с универсальными ценностями и универсальными «глобальными косяками». Благодаря этим историям вы овладеете механизмом «живительного бутерброда» – если, конечно, захотите.

По понятным причинам, исходя из конфиденциальности, имена главных героев изменены, так же как и некоторые детали их жизни. Сотни, может быть, даже тысячи из вас узнают в ком-то из главных героев себя, но все совпадения случайны и одновременно универсальны. Универсальны – потому что ядовитые эмоции делают жизнь людей, которые их выбрали, одинаково жалкой и отвратительной. Чтобы это изменить, нужно научиться превращать д&рьмо в удобрение. Именно так любил называть мой муж этот процесс преобразования жизни в уникальный бриллиант.


Для кого эта книга?

Эта книга для взрослых детей, которые понимают, что «что-то не то» в этой изобилующей информации про необходимость «глобальной сепарации» и глубинной проработки, и ищут аргументы, чтобы этой чуши противостоять. Надеюсь, аргументы, приведенные мною, вам пригодятся.

Эта книга для мам и пап, чьи взрослые дети выбросили их на обочину, пойдя на поводу у модной сегодня чуши, обозначенной мною в начале. Книга поможет вам разобраться в происходящем и достойно пройти долину скорби по «блудным детям».

Эта книга для всех, кто тонет в претензиях к родителям (какими бы они ни были). Я утверждаю со всей ответственностью: культивирование ваших ядовитых эмоций приведет вас в тупик, оказавшись в котором, вы заметите, что вся ваша жизнь по всем категориям идет наперекосяк (даже если пока кажется, что это не так). И на страницах этой книги вы найдете невыдуманные истории, на которых я наглядно покажу вам, как из этого тупика выйти и превратить «д&рьмо в удобрение».


Мудрости вам и любви, дорогие!

Глава первая
Фигура мамы, исцеление внутреннего ребенка и другие техники специалистов по обезболивающей франшизе

– Меня душит ненависть! Я так больше не могу! – кисти юной девушки стиснуты в кулаки, губы дрожат, вся она – сжатая пружина, готовая в любой момент отрикошетить.

Я сижу в кресле на первом ряду зала, где только что проводила семинар. Вокруг стоят несколько человек: обычно после моего выступления всегда подходят люди, чтобы задать вопрос, прокомментировать услышанное, сказать слова благодарности, уточнить какие-то моменты. Рядом со мной сидит женщина, которая дождалась своей очереди, а разъяренная девушка просто ворвалась в этот круг, буквально нависла надо мной.

– Я и вас ненавижу! – выпалила она.

Я молчу. Смотрю в ее глаза. В них отражаются муки борьбы, отчаяние, глубоко спрятанная боль. Девушку совсем не волнует, что ее исповедь происходит на глазах у многих свидетелей.

– Вы постоянно говорите о выборе! – почти кричит она. – То есть выходит, что я сама для себя выбрала весь этот ад, в котором живу?! Вы серьезно?! Я просыпаюсь, полная ненависти, я весь день тону в ней, уснуть не могу, потому что все мои внутренности переворачиваются от злости! И это я сама себе выбрала?!

Вокруг нас царит тишина. Я замечаю, как организатор семинара с решительным лицом делает шаг к девушке, чтобы «утихомирить неадекватную особу». Я слегка качаю головой, показывая ему: «Не трогайте ее!»

– Кого же вы так ненавидите? Помимо меня? – обращаюсь я к девушке.

– Мать! Эту женщину, которая зовется моей матерью! Это она сломала мне жизнь в мои 14 лет, когда сказала, что папа мне неродной, что она нагуляла меня от какого-то мужика на курорте! Это же надо – быть такой дурой! Такую травму нанести мне, подростку! И вот уже четыре года я жить не могу! И никто не сумел мне помочь, даже психолог! Травма слишком весома, и никак ее не проработать!

(Как же больно ей!)

Голос девушки срывается, дрожит, но она задерживает дыхание, делает глубокий вдох и долгий выдох (владеет методами физиологической саморегуляции), разжимает кулаки, расслабляет кисти, трясет ими, таким образом сбросив напряжение, и продолжает, понизив тон голоса:

– Это из-за нее все! Я даже полюбить никого не могу! Хочу замуж за прекрасного человека, он мне предложение сделал, а я полюбить не могу! Женой, мамой быть не хочу, ведь я вся съедена изнутри! Никак не выходит проработать эту травму, которую мать тогда мне нанесла!

(И опять про травму, как будто пластинку заело…)

– Что такое произошло четыре года назад? Что побудило вашу маму открыть эту тайну?

– Отец ушел к другой женщине! Мой папа ушел – он всегда был мне папой! Он всегда относился ко мне как к дочери! Он тогда, 18 лет назад, простил мать, потому что любил ее, он никогда не выдавал этой тайны! Зачем она мне ее выдала?! Причем сделала это именно тогда, когда мне было так больно: когда папа ушел к своей медсестре, которая его окрутила, и даже не посмотрел ни в мою сторону, ни в сторону моего старшего брата…

Девушка замолчала. Видно, что она изо всех сил старается не разрыдаться. Немного помолчав, продолжает (голос стальной и жесткий):

– А вечером, когда мы с ней вдвоем пили чай, мать мне все это и выдала… Ну не дура ли?

Девушка закрывает лицо руками на несколько секунд, прижав ладони к глазам. Опять берет себя в руки. Опять стискивает кулаки. Распрямляется. Смотрит на меня сверху вниз:

– И вы будете по-прежнему утверждать, что это я выбрала ее ненавидеть? Или же все-таки она сделала все для того, чтобы я ее ненавидела?

– Я могу сказать, зачем ваша мама так с вами поступила.

В глазах девушки – изумление, недоумение, вопрос.

– Я скажу, зачем она это сделала, – повторяю я. – Хотите?

(Господи, помоги мне сейчас скальпелем жесткого слова разбудить ее, вскрыть нарыв.)

Не дождавшись ответа, я немного помолчала, настроилась, чтобы включить в свой голос и в интонацию эмоции девушки, ее боль и отчаяние, потом произношу:

– Ваша мама видела, как плохо вам, ее дочке. Она видела, как каждую клеточку души ее любимого ребенка раздирает от невыносимой боли из-за предательства дорогого человека. И тогда мама решила сделать дочке еще больнее, прямо изо всех сил – удар! Еще удар! Получай, дорогая!

Девушка отступила от меня в ужасе:

– Вы в своем уме?! Да нет же! Нет!

– Конечно, нет, – сказала я уже спокойным голосом.

Девушка трясет головой, прижимает к вискам указательные пальцы. (Неужели мне удалось разбудить ее разум?!)

Пауза. Я задаю вопрос:

– Так почему мама пошла тогда на этот непростой для нее разговор?

– Не знаю.

– Подумайте. Вам тогда сколько лет было?

– 14.

– А маме?

– 36… Нет… 37.

– Молодая женщина, преданная мужем. Мужчиной, который, благородно простив ее 18 лет назад, бросил сейчас, разрушил семью, предал жену и детей. Может ли она быть уверена, что история 14-летней давности не всплывет в лживом свете?

– Нет…

– Так зачем она это сделала?

– Чтобы уберечь меня?

(Полуутверждение/полувопрос… – начинает размышлять девочка… Ну же, давай, давай! Сбрасывай с себя лживый мóрок, освобождай свой разум от хитроумного вранья!)

– Мама стремилась уберечь вас… от чего?

– От лжи.

– Потому что?..

Пауза. Девушка молча смотрит на меня.

– Потому что… очень любит меня…

Пауза.

– …И потому что она хотела, чтобы я… услышала ее версию.

Пауза.

– …И потому что она надеялась, что я ее пойму, а я…

Девушка всхлипывает. Вокруг нас по-прежнему тишина. Все молча наблюдают эту сцену.

– Вас как зовут?

– Даша. Мама всегда называла меня Данечкой… И сейчас так называет. А я психую…

Даша достает из сумочки бумажный носовой платок, высмаркивается. Смотрит мне в глаза. (Взгляд хороший. Пытливый. Вдруг на лице появилась тень. Раздражение.)

– Но почему мне никто за эти четыре года ничего такого не сказал?! Зачем было разбирать мамину «фигуру» все это время?! Зачем?

(Девочка моя, ты – очередная жертва разрушительной техники «фигура матери» – неиссякаемого источника прибыли для практикующих ее.)

– Вы же сегодня слышали, как я разбивала в пух и прах современную популярную чушь про «детские травмы»?

– Конечно, слышала! Именно это меня и триггернуло. А теперь я вижу, что все эти годы психолог меня разводила, как дуру последнюю!

(Опять начала заводиться.)

– Не советую переключать свою ненависть на другой объект. От перемены мест слагаемых сумма не меняется. Помните такое правило?

Кивнула.

– И еще помните: бесполезно меняться каютами на «Титанике», когда он тонет. Спастись можно, только сев в шлюпку. Поэтому не надо перемещаться из каюты в каюту на тонущем корабле под названием «ЧУШЬ». Главное – вам больше не нравится быть жертвой этой чуши.

– Так что делать-то мне? – на глазах Даши опять появляются слезы. – Как мне теперь жить с этим? Я маме так много боли принесла!

– Ну вот! Теперь и себя объектом для ненависти сделали. Как же вам в этой чуши жить-то нравится!

– Да не нравится мне вовсе!

(Девочка проснулась!)

– Ну, в таком случае предлагаю завершить ваше пребывание в перманентном поиске объектов для нападения!

– Хорошо, не буду их искать, – улыбнулась девушка.

(Какая же у нее светлая улыбка!)

Даша повернулась, чтобы уйти. И вдруг – порыв, она бросается ко мне:

– Можно я обниму вас? Вы даже не представляете, что я сейчас чувствую!

(Представляю, дорогая моя! И знаю, как это сладко, когда приходит осознание и начинаешь ощущать вкус прощения и благодарности своей маме.)

Будто бы прочитав мои мысли, Даша спросила:

– Как вы думаете, еще не поздно начинать бутерброды готовить живительные?

– Это никогда не поздно…

…Мой поезд отправлялся в четыре часа утра. Даша с мамой пришли меня провожать.

– Благодарю вас! – сказала Дашина мама.

– Я люблю вас! – сообщила Даша.

И мы просто обняли друг друга на прощание.

Я очень люблю свою профессию.

Психология – наука о душе («психо» по-гречески – «душа»). Эта наука очень уязвима, потому что ее чистота напрямую зависит от личности человека, который ее практикует. И от его профессионализма. А в настоящее время, к сожалению, психологами порой становятся без классического базового образования: через курсы (продолжительностью от нескольких недель до нескольких месяцев) – это как если бы вы начали изучать иностранный язык с диалектов, сленга или нецензурной лексики. Понятно, что не помешает знать и такую сторону языка, особенно если имеешь дело с разными категориями людей, но не она должна быть базой.

В результате возникает «сектантское» отношение к науке – через призму пройденного курса (или нескольких). Новоиспеченные психологи получают понимание лишь отдельного направления и преломляют психологию как науку, в том числе и разного рода исследования, через видение конкретного преподавателя.

Это все равно что язык рассматривать исключительно через призму правил расстановки знаков препинания (пунктуации), медицину – через призму проктологии и ее задач, философию – через призму раннего Аристотеля, а физику – через призму теории относительности Эйнштейна.

Сектантское мышление в любой науке агрессивно и бесперспективно. Такой специалист – «сектант» не способен к синтезу и анализу информации (ее у него просто нет); он, как лист на ветру, перемещается с одной теории на другую, более популярную, поглощает любые «хайповые» идеи, которые монетизируют его деятельность.

В психологии такие «практики-сектанты» производят разрушающее действие. А монетизация детских травм – бизнес вне конкуренции.

Таковые «бизнесмены», как правило, действуют по франшизе, которую получают на курсах по привлечению клиентов. Обучить человека пользоваться какой-то техникой проще, нежели предоставить ему фундаментальные знания о множестве подходов, направлений и школ в психологии, научить мыслить, проводя синтез и анализ полученной информации. На это требуется время. Невозможно за несколько недель или месяцев подготовить хирурга. Невозможно за это время подготовить и психолога: душа – более тонкий механизм, чем кость или почки («психо» – «душа» [греч.], «психолог» – человек, работающий с душой).

При наличии базового образования такие краткосрочные курсы повышают квалификацию. При его отсутствии они штампуют «ремесленников» как, например, мясников или сантехников. Хотя я здесь сделаю оговорку: хороший сантехник – на вес золота, если он настоящий профессионал своего дела, а не новичок после курсов.

Психологи без классической образовательной базы, не вдаваясь ни в суть, ни в происхождение информации, разными голосами – мужским и женским, басом и сопрано, молодым и старым – говорят одно и то же, и в результате даже самая большая глупость начинает восприниматься как истина в последней инстанции.


«Дети не просили себя рожать».

«Воспитывать надо только любовью, наказание опасно».

«Надо двигаться с ребенком в том направлении, которое удобно ребенку».

«Энергия движется не снизу вверх, а сверху вниз, родители должны заботиться о детях, но не наоборот».

«Поворачиваясь к родителям лицом, ты стоишь спиной к своим детям, и они поэтому неуспешны и болеют».

«Если хочешь продлить свою молодость, окружи себя молодыми людьми и откажись от прежнего окружения».

«Не трать свою жизнь на тех, кто тебя критикует. Будь только с теми, кто тебя поддерживает».

«Если ты переросла мужа, пора разводиться, чтобы он не стал якорем».

«Исцели своего внутреннего ребенка» (порой это похоже на расщепление сознания).


Все эти постулаты, транслируемые в массы по какой-то преступной методичке, разрушающей семьи и отношения между людьми, идут в противовес общечеловеческим ценностям и законам Любви, данным Свыше и изложенным в Писаниях:

«Что Бог сочетал, того человек да не разлучит», – ценность супружества, преданности и верности.

«Носите бремена друг друга», – ценность взаимной поддержки, научения и обличения.

«Почитай отца своего и мать свою», – ценность родовых связей и долголетия рода.

«Прощайте и прощены будете», – освобождение от горечи и ядовитых эмоций, мешающих построению отношений.


Эта франшиза выгодна тем, кто ее транслирует, так как она играет на ядовитых эмоциях – вины, стыда, страха, обиды:

«Ты – никудышная мать».

«На тебе вина за неудавшуюся жизнь взрослых детей».

«Разве тебе не стыдно, что из-за тебя у ребенка не ладятся отношения?»

«Наказав ребенка, ты сделала из него будущего абьюзера».

«Бойся нанести детскую травму! Бойся заводить детей, ведь ты такой несовершенный!»

«Во всем виноваты твои родители: что у тебя в жизни все не так, что ты такой неудачливый, что у тебя не ладятся отношения…»


Человек, попавшись на эту франшизу, подсаживается на «проработку» своих проблем, а это надолго.

Хотя на самом деле долгосрочная терапия показана далеко не всегда, а только при серьезных психических расстройствах, диагностированных врачом.

Во всех остальных случаях достаточно нескольких встреч, порой и одной встречи, чтобы человек САМ понял, как решать свои проблемы. Бывает, что при недостатке общения и социальной поддержки пациенту показаны групповые занятия/тренинги/группы духовного роста и т. д.

Поэтому если вас подсадили на долгосрочную терапию по выкапыванию травм и проработке («обсасыванию») их, закругляйтесь! Франшиза такого рода строится на бизнес-проекте, где вам продается псевдоистина, чтобы подольше держать вас на крючке и зарабатывать на ваших «детских травмах».

У специалиста с базовым образованием есть шанс любую новую информацию встроить в систему, не теряя основ науки. При желании он способен отсеять мишуру и чушь, сопоставить новые знания с ценностями, без которых можно потеряться в море разномастной информации. Практическая психология работает в созидательном ключе, если у специалиста есть незыблемая база знаний и ценностно-смысловые ориентиры в сфере взаимоотношений человека с собой, окружающими людьми и Богом. Без этого не может работать психология. Точно так же, как истинная философия не работает без поиска мудрости (философия по-гречески «любомудрие, любовь к мудрости») или языкознание без интереса к языкам.

На страницах этой книги я постараюсь произвести краткий экскурс в психотерапию (душепопечение), чтобы показать, насколько мало общего имеет большинство современной чуши, основанной на кратких курсах, с наукой психологией.

Психология очень многогранна. Многогранны и подходы к психологической помощи. Начну с самой простой классификации, с трех основных направлений.


Разберу четыре практических вопроса по каждому из этих направлений, чтобы показать, что подходы и методы работы психолога/психотерапевта/душепопечителя/консультанта напрямую зависят от выбранного направления.


Вопрос первый:

На что специалист обращает внимание в первую очередь, когда человек приходит за помощью?



Вопрос второй:

Какую проблему специалист считает основной, ведущей к психическому неблагополучию?



Вопрос третий:

Какую задачу ставит перед собой специалист в работе с клиентом?



Вопрос четвертый:

Какую позицию занимает специалист и как выполняет свою роль?



Для чего нужен был этот экскурс в основные направления классической психологии? Для того чтобы вы, обращаясь к разным специалистам, не удивлялись, почему по одной и той же проблеме вы видите порой совершенно разные подходы и механизмы работы. Ну и для того чтобы, при всем многообразии подходов, вы могли прочно удержаться в колее научных теоретических знаний, основанных на классических школах, на которые я буду часто ссылаться в своем повествовании.

При этом я преследую две цели:

1) Показать вам, насколько разнообразна, многокрасочна и многогранна психология.

2) Проиллюстрировать, насколько далеки от базовой фундаментальной психологии утверждения псевдопсихологов.

Про технику «фигура матери»

Сразу хочу предупредить, что тон мой в описании данной техники будет скептическим, дабы ни у кого не осталось сомнения по поводу моего личного отношения к таковым методам. Поэтому, если вам эти техники нравятся, лучше остановитесь здесь, чтобы не испортить себе настроение.

Начну с базовых предположений, лежащих в основе техники:

• внутри тебя обитает некий «внутренний ребенок, страдающий от недостатка любви в детстве»;

• ты, будучи взрослым дядей или взрослой тетей, не в состоянии жить полноценно, потому что твой многострадальный «внутренний ребенок» стенает в своей утробе;

• это стенающее чадо когда-то было брошено «недоматерью»/«недоотцом» в море игнора твоих чувств и потребностей;

• из-за того что образ токсичных недо-родителей ты в себе носишь в этом страдальце-ребенке, тебя преследуют в жизни неудачи и разочарования;

• многочисленные «травмирующие» события прошлого создали в тебе «фигуру матери»;

• эта «фигура» теперь живет внутри и разрушает тебя и всю твою жизнь.


Приведу примеры «непомерно трагичных» случаев из детства, которые возводятся в степень во время применения техники «фигура матери».

«Мама с папой пошли в кино, а меня с собой не взяли! А я так хотел! А меня оставили с бабушкой! Ну и что с того, что с бабушкой мы и в прятки играли, и вкусные плюшки ели? Все равно я сейчас чувствую, что тогда меня предали. Это для меня травмирующе!»

О, ужас!

«Я не хотел идти в детский сад! Я кричал и плакал, а меня все равно отвели! Да, мне нравилось быть в саду, там у меня было много друзей! Но я помню, как кричал и плакал, а мама все равно меня оставила! (подумаешь, поцеловала, уходя!)»

О, ужас!

«Я помню, как мне хотелось взять у какого-то мальчика его машинку поиграть, а он жадничал, а я просил. И мама тогда сказала, что это чужое и что не всегда я могу иметь то, что хочу. А я схватил машинку, а мальчишка заплакал, а мама схватила меня за шиворот и увела! Я вопил, пинался, а она все равно увела, да еще и папе рассказала! И папа меня лишил пирожного, которое отдал моему брату! Вот с тех пор я и не могу добиваться своего! У меня блок стоит».

О, ужас!

И вот, услышав, что где-то чудодейственно лечат «внутренних детей», ты приходишь к специалисту по детским травмам, и он получает полный карт-бланш на неограниченном поле твоего «беспробудно травмированного детства», потому что подобного рода «травм» у каждого предостаточно.

Они говорят: «Тебе не повезло с реальными родителями. Ты не можешь ничего поделать с ними. Твой внутренний ребенок чуть ни при смерти от страданий! Единственное, что может спасти его (и тебя!!!), – это моя помощь в конструировании того родителя, который тебе будет давать ресурс».

Прямо как в песне «я тебя слепила из того, что было, ну и, что слепила, то и полюбила».

И далее тебе предлагаются разного рода упражнения.

Приведу некоторые.

Упражнение 1

Тебя учат «поправлять в себе фигуру матери».

И предлагают поразмышлять над следующими незаконченными утверждениями:

«Мое детство было бы намного счастливее, если бы моя мама…»

«Мне в детстве не хватало от мамы…»

«Мне больнее всего было, когда моя мама…»

Через эти утверждения ты погружаешься в свое недовольство мамой, а специалист тебе внушает:

«Видишь? К тебе пришло понимание реальных отношений с твоей матерью! Вот оно, оказывается, как все было! Внутренний ребенок не обманывает! И это только начало! Ты ведь никогда не был на длительной терапии. (О, ужас!) Представить трудно, сколько всего надо проработать! А проработать эти моменты критически необходимо! Ведь отношения с матерью всегда и у всех (а дальше идет разная терминология) непростые/актуальные/жизнеопределяющие/формирующие – все иные отношения, которые без проработки так и останутся в плачевном состоянии. Я тебе помогу сформировать внутреннюю хорошую мать».

Посыл от «специалиста» с помощью этой техники:

«Мать – причина всех твоих несчастий. Я – тот человек, который “открыл тебе глаза” и который выведет тебя на “светлый путь” успеха и безоблачного счастья. Я лучше родителей, надежнее родителей. Вместо построения отношений с мамой – это ведь невозможно (!), и ты это понимаешь (!), я (!!!) выстрою твои отношения с внутренним ребенком через фигуру ресурсной (придуманной тобою и мною) матери».

Упражнение 2

Тебе предлагают создать поддержку своему «внутреннему ребенку».

Для этого ты пишешь ему письмо от имени «идеальной мамы», которая существует в твоих фантазиях наряду с мамой реальной, в которой ты жутко разочарован (а специалист подогревает в тебе это разочарование).

Созданная тобой «идеальная мама» твоей рукой пишет тебе примерно такое письмо:

«Моя хорошая/милая/любимая девочка! (То же и с “мальчиками”, просто, как показывает практика, на эту чушь мужчины редко ловятся.) Я знаю, как тебе было горько и трудно, когда я… (описывается какой-то случай, когда реальная мама повела себя не как “идеальная”). Ты тогда так нуждалась во мне, моих добрых словах и поддержке, но не получила этого от меня. Мне сейчас очень стыдно за это, ведь я сделала тебе так больно, и ты чувствовала себя… (далее чем больше горьких страдальческих эмоций “внутреннего ребенка” взрослой тетеньки/дяденьки будет перечислено, тем лучше). Теперь ты можешь рассчитывать всегда на мою поддержку, потому что я стала другой, более… (“чуткой”, “любящей”, “заботливой” перечисли все качества “идеальной мамы”, которых нет у реальной, но которые ты нафантазировал, дабы уйти от реальности далеко и надолго). Я желаю тебе… (все твои “хотелки” излагай и не стесняйся их масштабов, ведь этого желает “идеальная мама” для тебя), и я всегда буду помогать тебе этого достичь. Я люблю тебя, жду тебя, всегда твоя мама… (реальная-то не любит, не ждет, не твоя…)»

Посыл от специалиста с помощью этой техники:

«Твоя мать тебе никогда такое не напишет, следовательно, нет смысла строить с ней отношения. Ты можешь рассчитывать только на себя и на свои фантазии, культивируемые с моей помощью. Все плохое в твоей жизни происходит из-за твоей матери, потому что травмы, ею причиненные твоему внутреннему ребенку, велики, и без меня ты не справишься».

Не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы предугадать результат таких манипуляций.

«Фигура матери» вроде бы, на первый взгляд, выстраивается, исходя из реальных событий, но на самом деле все не так просто.

Как правило, к психологу обращаются люди, у которых в жизни что-то не ладится, нарушены отношения с собой, с людьми, с Богом, с ценностными и смысловыми ориентирами. Большинство из них находятся в состоянии депрессии, память ярко фиксирует негативные явления как из недавнего прошлого, так и из далекого детства.

Что в таком состоянии вспоминает мозг? Правильно – один негатив. На что мозг настраивает внутреннее состояние? Правильно – на критиканство и претензии.

«Фигурная» техника вроде бы выглядит привлекательно: предполагается, что любой негативный опыт или сценарий событий может быть перестроен.

А задача специалиста – взрастить в тебе «хороший внутренний образ матери» вместо того «нехорошего», с которым тебе так не повезло.

Но не тут-то было! Эффект получается обратный.

Ты закрепляешь свой эмоционально-негативный настрой по отношению к реальной маме. Вешаешь ответственность за происходящий провал в своей жизни на маму. Оказываешься в тупике, потому что попал в замкнутый круг: «Все из-за мамы», а «мама не хочет меняться», а «значит, у меня нет шанса на счастье и успех».

Возникает или укрепляется потребность найти правильного «гуру»/психолога, который даст «волшебную таблетку» или «магический выключатель внутреннего неблагополучия». Но такой таблетки нет, а краткосрочный обезболивающий эффект «фигурной техники» закрепляется в структурах головного мозга, и клиент подсаживается на потребность повторять его на приемах у специалиста по обезболивающей франшизе.

Исцеление «внутреннего ребенка» у некоторых психологов превращается в акты виртуального убийства реальных родителей.

Во время проработки «фигур отца и матери» могут даваться, например, такие установки:

«Представь перед собой твоего отца, алкоголика. Ты, маленький, становишься большим, больше него, у тебя в руках нож – убей алкоголика, чтобы он никогда уже не имел над тобою власти! Ты сильнее, ты это сделаешь! Ну вот – ты свободен!»

«Вот она, твоя мать, которая так много тебе причинила боли, такой маленькой, замечательной девочке. Вот она на твоих глазах превращается в бумажную куклу. Она никто. Сожги ее!»

Все эти и подобные им истории я не раз слышала от людей, которые обращались ко мне за помощью, терзаемые паническими атаками, страхами, депрессией. Они начали свой путь в неврозы именно в многолетней «психотерапии» у монетизаторов детских травм.

Такие специалисты ссылаются на свою приверженность психодинамическому направлению психологии. Однако, смею вас уверить, они вступают в противоречие с основными постулатами классических школ этого направления, основателями которых являются З. Фрейд, А. Адлер, Э. Фромм, К. Юнг, Л. Сонди и другие.

Зигмунд Фрейд, основатель классического психоанализа, строил свою практику, исходя из того, что человек испытывает психический дискомфорт любого рода, если внутри него есть конфликт между тремя «ипостасями»: «Id (Оно)», «Supеr Еgo (Сверх-Я)» и «Ego (Я)».

«Id (Оно)» – это инстинкты, которые рождают стремление к удовольствиям, вытесняют из памяти некомфортные события, рационализируют очевидные собственные промахи (например, неумение/нелюбовь готовить списывается на то, что «мама готовить не любила / меня заставляла», а свои «двойки» по физике – что «папа был простым рабочим / был профессором и меня муштровал…» и т. д.).

«Supеr Еgo (Сверх-Я)» – это некая морально-нравственная субстанция, свод правил/ценностей, усвоенных от родителей/общества, которые определяют степень допустимости поведения или мыслей (например: «нельзя затаскивать в постель любую понравившуюся женщину» или «следует уважать родителей и заботиться о них»).

«Ego (Я)» есть сознательное управление своим поведением, и это та наша часть, которая как бы мечется между первыми двумя, пытаясь установить контроль над импульсивными эмоциями в соответствии с социальными нормами.

Фрейд полагал, что все психические феномены в жизни человека, его эмоции, реакции, поведение – это результат предшествующих событий и переживаний, детских комплексов и травм; однако при этом он делал ставку на то, что важно не просто помочь человеку осознать наличие травмы в бессознательном, но главное – принять адекватную интерпретацию этого события, усилить «Ego (Я)».

При обнаружении болезненного очага важно его не только вскрыть и вербализовать, но и провести переоценку значимости событий и эмоционального окраса новой системы установок. В результате психотерапии болезненный очаг становится неактуальным, зачастую даже и забывается [14, 34].

Здесь не идет речи о том, чтобы запускать нескончаемый процесс обнаружения других болезненных очагов, зацикливаться на поиске виноватых, зависать в прошлой боли, придумывать себе идеальных родителей и идеальное детство / идеальное прошлое, чтобы вычеркнуть из жизни реальность. Эти действия усиливают влияние «Id (Оно)» и провоцируют психический дисбаланс.

Альфред Адлер, основатель аналитической индивидуальной психокоррекции, соглашался с Фрейдом по поводу того, что детские годы играют важную роль в формировании бессознательного, влияющего на сознательное человека. Он утверждал, что у каждого человека есть так называемый «прототип» (первичная форма адаптации к жизни), который формируется в возрасте до пяти лет, а потом обрастает смыслами и ожиданиями, становясь движущей силой поступков. Адлер считал, что не детство и не события прошлого влияют в большей степени на поведение человека, а его представления о должном и его ожидания; именно они зарождают чувство неполноценности – главное препятствие для развития человека. Из-за ошибочных/деструктивных представлений возникают ошибки «картины мира»: неверие, себялюбие, нереалистические амбиции, недостаток уверенности. Адлер назвал «частной логикой» систему представлений и способов размышления обратившегося за помощью человека.

С точки зрения Адлера, основной целью процесса восстановления психики и достижения удовлетворенности жизнью является коррекция ошибочных смысловых погрешностей.

Адлер в своей практике делал ставку на развитие социального интереса у человека, на его включение в социальную активность, так как без этого, по его мнению, невозможно достичь состояния удовлетворенности.

Продуктивная социальная активность представляет собой три важных момента:

• принадлежность к дому, семье, общности людей (социально-личностное чувство),

• участие в жизни других людей, уважительность, помощь (социально-ориентированное поведение),

• умение состыковывать свои потребности и желания с потребностями и желаниями окружающих людей (когнитивные социально-ориентированные допущения: «Как хочешь, чтобы с тобой поступали люди, так и ты поступай с ними») [1, 14].


То есть и с этой классической школой психодинамического направления «не дружат» современные любители «проработки детских травм» и техники «фигура матери».

Эрих Фромм, основатель гуманистического психоанализа, считал, что есть продуктивные и непродуктивные ориентации в жизни. Выбранная человеком ориентация определяет его социальный тип характера. Есть, например, рецептивная ориентация, когда человек настроен «все от жизни брать», и тогда у него формируется мазохистский тип характера; его двигатель в жизни – зависть. Есть эксплуататорская ориентация, когда человек желает «всем владеть», в результате чего у него формируется садистический тип, а человек движим авторитаризмом. Эти и другие непродуктивные типы жизненных ориентаций становятся основной причиной психических отклонений.

Роль психолога, по мнению гениального исследователя-практика, заключается в том, чтобы привести человека, обратившегося за помощью, к продуктивной ориентации и плодотворной жизни.

Продуктивная ориентация – это когда человек движим любовью и свободно реализует себя в стремлении к достижению высшего проявления любви – агапе. Только в результате достижения такого состояния, по мнению Фромма, человек способен удовлетворить свои насущные экзистенциальные потребности, без которых он не может быть счастлив. Это – потребности в установлении близких отношений и связей, в корнях, в системе взглядов и ценностей, в гармонии с собой [14, 35].

То есть призывы к разрыву, игнору, установлению жестких границ, сепарации, «выключению» из своей жизни значимых людей из-за их несовершенства идут вразрез и со школой Фромма.

Карл Густав Юнг, основатель аналитической терапии, большое внимание в своих исследованиях уделял осмыслению и мотивации глубинных сил, которые являются производными от бессознательного. В бессознательном Юнг выделял несколько слоев: кроме личного бессознательного, он говорил о наличии семейного, национального, общечеловеческого бессознательного.

Юнг считал, что духовные ценности есть база любой психотерапии, потому что они устойчивы, универсальны, укоренены в архаических слоях души. Он утверждал, что ценностно-смысловые ориентиры незыблемы, хотя архетипов (позиций, управляющих нашим поведением) бесконечное множество. Основными методами психотерапии (лечения душевных переживаний) Юнг считал спонтанность и агапе (любовь принятия и прощения) [14, 41].

И опять классическая школа (на то она и классическая!) ставит во главу угла созидание, а не разрушение; близость, а не границы.

Липот Сонди, основатель судьбоанализа, считал, что, помимо индивидуального бессознательного (по Фрейду) и коллективного бессознательного (по Юнгу), существует еще и родовое бессознательное. Под родовым бессознательным Сонди понимал хранилище ценностных ориентиров и устремлений предков. Термином «судьба» он обозначал совокупность унаследованных и свободно выбранных возможностей каждого человека.

Сонди в своей практике опирался на вывод, который он сделал в результате многочисленных исследований, о существовании пяти основных сфер выбора человека, формирующих его судьбу:

• выбор друзей;

• выбор болезни;

• выбор способа смерти;

• выбор профессии;

• выбор, касающийся любви и брака.


Причем, по Сонди, во всех этих сферах существует так называемая судьба родовая (или «навязанная») и индивидуальная («свободная») [22]. Если, например, из рода в род передавались семейные ценности и здоровый образ жизни, ты как представитель своей семьи и этого рода можешь игнорировать данные ценности, и тогда твоя судьба пойдет в ином русле. Твоя жизнь потечет в русле «неудачника», обиженного жизнью и людьми (родителями в первую очередь).

Раскапывать детские травмы в поисках виноватых в своей «жизни неудачника», тешить свое Эго, лелеять «внутреннего ребенка» убеждениями, что это из-за «фигуры матери» или из-за «индивидуально тебе недоданного отцовского внимания» – есть самое глупое и бесперспективное, что ты можешь делать.

Ты укрепляешь себя в «свободном» выборе, который тебе не во благо, вместо того чтобы вернуться к родовым ценностям.

Этот принцип работает и в другую сторону. Ты можешь принадлежать к родовой системе, где из поколения в поколение были разводы, самоубийства, злоупотребление алкоголем, преступления и похоть. Однако ты волен сделать свой выбор в пользу ценностно-смысловых ориентиров, и тогда жизнь твоя примет иное направление и потечет в ином русле. Или, сделав выбор в пользу «детских травм» (ну а что я могу поделать с такой наследственностью?!), впишешься в маргинальную схему.

…Когда мы с мужем, более 40 лет назад, женились, тогда и мои родители, и его были в разводе. Более того, состояние матери-одиночки и в моем роду, и в его повторялось в трех поколениях. Во время свадебного застолья мой муж вдруг встал со своего места и, попросив тишины, обратившись ко мне, громко сказал:

– Надя, я знаю, как это плохо, когда в семье нет отца. Я знаю, как отвратителен развод. Я обещаю тебе, что никогда не произнесу это мерзкое слово «развод»… – он сделал паузу и добавил: – Первым не произнесу.

Я была столь охвачена его порывом, что тоже встала со своего места и пообещала ему:

– С моих уст это слово тоже никогда не сорвется… первой.

– И еще, – продолжил мой муж, – обещаю тебе: что бы ни произошло, мы будем спать в одной постели…

В нашей жизни было много чего. Наше супружество в первые 10 лет своего существования трижды оказывалось на грани развода. От него не оставалось практически ничего, но нас держало вместе то обещание, данное на свадьбе. Были жесткие ситуации, я всячески провоцировала мужа на развод: «Ну, давай! Скажи первым это слово!» Он с высоты «мужской воли» вредничал тоже: «Я верен обещаниям, не дождешься! Если ты решила убить семью, флаг в руки, а меня уволь!» И каждый раз во время критических поворотов те обещания сохраняли наши отношения, и каждый раз, преодолев очередной кризис, мы видели, как многократно повышается качество любви. Мой муж на эту тему любил шутить: «Мы д&рьмо обращаем в удобрение».

Тогда, на свадьбе, сами того не подозревая, мы дали друг другу обещание посвященности друг другу несмотря ни на что. Следовать данному обещанию был наш выбор, а не особенность наших «вредных характеров».

Большой удачей было и то, что на десятом году совместной жизни мы попали на супружескую конференцию, где муж и жена с многолетним семейным опытом преподавали семинары по любви, прощению, благословению и посвященности. Именно тогда мы с мужем загорелись желанием делать то же самое: давать семьям надежду.

Логика наша была проста: раз мы сумели пройти испытания нашей преданности, это сможет и любая другая семья.

Секрет прост: сделай правильный выбор и живи согласно ему.

ЛИБО ты делаешь выбор в пользу посвященности супружеству – и тогда у тебя есть шанс иметь долгий и счастливый брак.

ЛИБО ты делаешь выбор в пользу чувственности («пока испытываю любовь, буду с тобой жить») – и тогда твой брак обречен.

Сделал выбор в пользу благодарности родительскому дому, прощению и заботе – в твоей жизни будет масса радости и благословений расширенной семьи.

Сделал выбор в пользу «детских травм» и восприятия своих родителей «токсиками», не удивляйся наличию проблем у себя и в личной жизни, и в самовосприятии, и в реализации перспектив; твои дети будут обделены вниманием тех, кто готов их любить, – бабушек и дедушек, ты не получишь благословений расширенной семьи.

Хочу сказать несколько слов по поводу «самой болезненной детской травмы», которую любят «обсасывать» специалисты по «детским травмам». «Самое страшное, – говорят они, – это ощущение себя нежеланным ребенком и знание, что родители не хотели тебя рожать».

На эту тему проведено много лонгитюдных (продолжительных, отслеживающих динамику во времени) исследований, которые подтверждают тот факт, что желанные дети, а это, как правило, старшие дети, рожденные не ранее чем через девять месяцев после свадьбы, идут по жизни более уверенно, самодостаточно и целеустремленно, нежели последующие, рожденные «по залету». Я не спорю с этим. Это факт. Однако при этом остается вопрос выбора, который исключает «стопроцентную перспективу обреченности».

Я лично консультировала таких клиентов, зацикленных на:

• концепции «собственной нежелательности»;

• неизгладимой вины родителей за «мою горькую судьбинушку»;

• стенаниях по поводу того, что родители не желают «каяться в пепле и прахе», дабы «искупить свою вину передо мной, ребенком-горемыкой».

Как же эти взрослые детки удивляются каждый раз, когда я отказываюсь «прорабатывать» их так называемую травму и уж тем более – убеждать их родителей вымаливать у этих дяденек и тетенек прощение.

Расскажу о выборе, который был сделан моим супругом.

…Его мама забеременела им в очень сложное для нее время: пьющий муж-абьюзер, безденежье, неуспеваемость в школе у старшего сына-первоклассника, проблемы на работе… Узнав о беременности, Мишина мама собралась на аборт. Именно в тот день в гости пришла ее двоюродная тетя Дуся, которая, узнав о намерении племянницы, встала в дверном проеме на колени: «Оля, прошу тебя! Оставь ребенка! Молить Господа буду, чтобы он был твоим счастьем и опорой! Я помогу тебе вырастить его! Только оставь!» Благодаря бабе Дусе моему мужу подарили жизнь.

С самого раннего детства Михаил слышал историю своего рождения и от мамы, и от бабы Дуси, для которой он был светом в окошке и которая называла его не иначе как «молёный-прошёный». Я эту историю узнала одной из первых в серии семейных преданий Телеповых, а имя бабы Дуси, которая к тому времени умерла, всегда звучало с огромной теплотой из уст мужа. Никогда я не слышала от него упреков в сторону своей мамы по поводу его «нежеланности». Наоборот, бабуля Оля, его мама, всегда была важной женщиной для мужа. Она стала прекрасной свекровью для меня, замечательной бабушкой для наших детей, с годами я полюбила ее как родную маму.

Про то, что это, оказывается, была страшнейшая из «детских травм», которая (по идее) должна была «разрушить его изнутри и сковать его потенциал», мы с мужем узнали на одном из тренингов в Университете, когда учились на факультете психологии.

Именно тогда мы поняли важную вещь: в психологии есть чушетрансляторы. Их важно распознавать, а их учение отсеивать, иначе – беда и для тебя, и для людей, которые к тебе обращаются за помощью.

Нам с мужем часто задавали вопрос, каким образом удается не тонуть в потоке информации, определять чушь и отделять «пшеницу от плевел». Нам в этом помогли две вещи:

• то, что мы пришли в психологию, имея за плечами опыт преодоления кризисов не только в нашей жизни, но и в жизни других людей, которые были у нас на разных семейных выездах; один из преподавателей в Университете как-то сделал нам комплимент, сказав, что таких, как мы – всего 5 % – тех, кто приходят в психологию не с мотивом «разобраться в себе», а желая поделиться знаниями и опытом с другими;

• то, что мы пришли, будучи верующими людьми, знакомые с Законами и принципами, данными человечеству Свыше, что позволило нам сразу просеивать все нами слышимое через «сито» общечеловеческой этики и определять, что мы будем использовать в нашей практике, а что категорически отметем как противоречащее законам Добра.

Вывод по этой главе: важно делать верный выбор в своей жизни во всем, в том числе и в решении, касающемся «кого слушать», «что читать» и «на что ориентироваться».

Глава вторая
«Живительный бутерброд прощения»

Пока вы совсем не разочаровались в психологии и не запутались в том, что же делать дальше, я расскажу вам про технику «Живительный бутерброд». Для этого я начну главу с исповеди Анны и на ее примере покажу вам принцип построения бутерброда.

«Мне 34. Со стороны – все “в шоколаде”: фигура, рост, ум, карьера, три иностранных языка, свой дом в Сочи в 15 минутах пешком от моря, квартира в Москве, где бываю наездами по работе три-четыре раза в год, подумываю о недвижимости в Европе… В общем, все есть, но чего-то не хватает для счастья. Знаю: не хватает семьи. Недостатка в мужском внимании нет. Но ничего не получается. Воспитана так, заменить на: в случайные отношения не вступаю. На сожительство сознательно не иду. Но вляпываюсь с завидной периодичностью.

Мой первый. Эльчин.

В 20 лет, во время моего обучения в университете, закрутился роман с иностранцем из богатой семьи. Я, молоденькая девчонка из общежития, была в восторге от его имени (Эльчин), от его обходительности (манеры и ухаживания безупречны), от его щедрости (если ресторан – то только самый лучший; когда моя мама заболела и нужен был врач, то он нашел самого именитого, не скупясь на гонорар; решила снять квартиру, он доплачивал, чтобы я могла ее снять в хорошем районе)…

Так продолжалось почти два с половиной года, пока мы не закончили учебу. Он уехал к себе в Азербайджан, обещая «все устроить и решить насчет нас», примерно год продолжалась наша трогательная переписка, потом он предложил мне приехать к нему, потому что он соскучился, и, чтобы понравиться его родителям; я приехала в отпуск, он меня привез в апартаменты с видом на море, все закрутилось красиво и страстно, с родителями он меня знакомить не торопился, а потом однажды утром, когда он уже ушел на работу, в номер постучались…

Все оказалось банальщиной: выяснилось, что он уже полгода как женат – родители нашли ему невесту, жена беременна, у нее проблемы со здоровьем, секса у них нет, но есть прочные семейные узы, основанные на уважении, общем семейном бизнесе и ожидании сына. Откуда я это узнала? Так из уст его жены, которая в то утро пришла ко мне в уютное гнездышко любви в сопровождении своего грозного старшего брата. Ее старший брат мне популярно объяснил значение имени “Эльчин” (в переводе с тюркского это “представитель своего народа”). Я стала собирать вещи, они услужливо протянули мне заранее купленный билет на самолет и отвезли меня в аэропорт.

Не буду рассказывать детали, как я потом отключила все поползновения Эльчина в мою сторону…

Мой второй. Гена.

Мне 27. Я успешный менеджер с перспективами и с квартирой в Москве. Не переставала думать о собственной семье. Он – брутальный силовик. Все как в фильмах про копов: мачо, недельная щетина, немногословность, конкретика. Познакомились на презентации нашего предприятия – он отвечал за службу охраны – и уже на второй встрече, когда меня позвал в ресторан, сказал: «Ты мне нужна. Времени на сантименты у меня нет. Готова по-серьезному – я тоже готов». Наши встречи в течение двух месяцев ограничивались совместными поглощениями ужинов два-три раза в неделю – то на моей территории, то на его – просмотрами фильмов, интересных ему, а также он привел меня на новогодний корпоратив в одну из фирм, где он опять же отвечал за охрану. Везде меня представлял “моя любимая и единственная”.

Все мои вопросы о его семье, его родителях и его прошлом оставались без ответа или пресекались шутками типа: “Любопытной Варваре на базаре нос оторвали” и “Все ты обо мне узнаешь, как время придет, и еще больше влюбишься!”

О чем мы говорили? Да обо всем, только не о самом главном, но он очаровал меня своими правильными размышлениями о семье, сути человека и человечества. Он рассказывал о своих рабочих буднях, вспоминал что-то из детства, внимательно слушал мои рассказы и размышления.

Случались эпизоды, которые меня напрягали. Если мое мнение кардинально не совпадало с его, он повышал голос, выдавал аргументы, из которых явно делался вывод о моей некомпетентности в данном вопросе и неопытности. Для него крайне важно было спрашивать, когда мне кто-то звонил: “Кто это? По какому поводу?”; а каждый раз, когда звонки были от мужчин – будь то мои коллеги, начальство или подчиненные – Гена проявлял массу недовольства и глупых претензий: “Не слишком ли много в твоей жизни мужиков?”

Однажды, когда я в шутку сказала, что не обязана “отчитываться перед мужчиной, который мне никто”, он выхватил у меня из рук телефон (прямо во время разговора), жамкнул его об стену, вышел из комнаты. Я сначала обомлела, потом собралась и ушла. Он догнал меня, начал говорить, как я дорога ему, какая я обалденная женщина, и сунул мне в руки коробку с новым мобильником последней модели (как выяснилось, это был его предполагаемый подарок на мой предстоящий день рождения), он даже пошутил, что “поэтому и разбил тот мой неактуальный мобильник, чтобы я особо оценила его любовь и внимание”; в общем, я растаяла.

А спустя неделю после этого инцидента я получила на электронную почту видео, на которых он был запечатлен с разными женщинами в однозначных позах. На мой вопрос он ответил, что это – “происки недругов, а видео – отголоски его прошлой жизни”. “Я же не знаю, какая у тебя прошлая жизнь!” – выпалила я. И из него полилось, насколько он был несчастен с первой женой (так он был женат?), поэтому он расслаблялся с разными женщинами (с разными?), что сейчас эта ужасная женщина – его бывшая – не дает ему видеться с детьми (так у него есть дети?), что она вышла замуж, и этот упырь – ее муж – воспитывает его детей, поэтому он подал на них в суд (он судится с матерью своих детей?), он хочет отсудить у нее детей, чтобы она знала свое место (за счет детей он тешит самолюбие?).

В общем, я тогда поняла, с каким чудовищем чуть не связала свою жизнь. Прежде чем поставить точку, я нашла контакты его первой жены, позвонила, представилась и услышала от нее историю жесткого абьюза, которому она подвергалась, живя с этим человеком 11 лет. Поставить точку с Геной было нелегко. Я до сих пор считаю чудом, что смогла вырваться тогда. Это отдельная история…

Мой третий, сегодняшний, Ярик (Ярослав).

За него я бы, наверное, пошла замуж. Но беда в том, что мы знаем друг друга больше пяти лет, больше года в отношениях, не сожительствуем, но нас считают парой, потому что он везде представляет меня “своей женщиной” (А что это означает? Содержанка? Эскортница? Любовница?). На мои вопросы по этому поводу отвечает философски: “Не торопи события”. В общем, опять какое-то “дежавю”…

Он заполнил собой все мое пространство. Стал важной частью моей жизни: на работе мы – руководители двух параллельных звеньев в крупных проектах, в быту он решает все мои вопросы по поводу проколотого колеса на машине, сломанного замка в двери и лучшего тарифа мобильной связи. Он – моя подушка для слез и дружеское плечо. Но… Замуж не зовет. Отшучивается. Мы – “любовники по праздникам”, когда настроение есть. У него. Но когда у него есть настроение – и у меня праздник. Он умеет и несколько дней в каком-нибудь романтическом месте, и один вечер – но тоже незабываемо! – сделать так, что я ощущаю себя королевой.

Он очень красиво умеет жить, я поняла, что ему нравится вот так, быть просто принцем. Однажды я ему это сказала в сердцах, а он весело так согласился, я разозлилась, ушла, хлопнув дверью – разговор был у него в офисе, а вечером он очень красиво, с серенадой покаяния и цветами примирения говорил мне о любви, о том, что без меня не может, что у нас “все навсегда”… И я опять растаяла.

А недавно я спросила себя: “Если Ярик позовет замуж, пойду ли я за него?” И ответила себе: “Боюсь…” Потому что где-то глубоко внутри моего сознания понимаю: я опять “вляпалась”, опять у меня игра в счастье, опять одиночество, пустота, ничего… Вот, решила к вам прийти. На работе одна женщина про вас рассказывала…»

…Анна была очень удивлена, когда я стала задавать ей вопросы про ее семью.

– У меня создалось ощущение, что вас в капусте нашли. Вы как будто вычеркнули из жизни первые полтора-два десятка лет и вместе с ними и тех людей, которые о вас заботились, и кого любили вы. Ни слова о родительском доме я до сих пор не услышала. Почему?

Оказалось, что Анна с родителями не общается. От слова «совсем». Когда-то, в самом начале ее деловой карьеры, еще до того, как ее «кинул Первый, который Эльчин», она побывала на тренинге дипломированного психолога по «бизнес-ориентированному жизненному пространству». Там она услышала термин «сепарация», а потом несколько месяцев отрабатывала на запредельно дорогих терапевтических сеансах «состояние внутреннего ребенка», «загнанного в тупик фигурами отца и матери». В качестве фееричного финала сеансов, «оздоравливающих психику», она написала родителям прощальное письмо, в котором сообщила им, что «выключила их из своей жизни».

«Выключила» Анна и родную сестру, потому что она, оказывается (а это Анна «четко осознала» на сеансах), всю ее жизнь была «якорем», который – исходя опять же из откровений, полученных на сеансах, – «тянул ее на дно». Все эти годы Анна создавала вокруг себя и в себе то самое «бизнес-ориентированное жизненное пространство», уверяя себя, что она очень рада «жить без всяких якорей».

Иногда, как бы случайно, она узнавала про свою семью, про сестру, про маму, про племянника. Иногда ее очень тянуло поехать к ним на день рождения мамы или на Новый год, но она каждый раз удерживала свои импульсы, зная, что «размякнет» и впустит в свою жизнь «токсичное прошлое», от которого «так вовремя получила свободу».

Особенно трудно было после Второго (который Гена), когда она впала в такую депрессию, что однажды утром ощутила не просто апатию, но отсутствие сил сварить себе яйцо на завтрак. Позвонив на работу с просьбой дать ей отгулы, Анна несколько дней провалялась в постели с пачкой сигарет (последний раз баловалась в студенческую бытность). Будучи человеком рациональным и поняв, что с ней «что-то не то», позвонила знакомому врачу. Тот быстро определил ее в клинику, поставив, среди прочих, диагноз «акинезия» (серьезная стадия депрессии). В клинике ее держали две недели, проводили какие-то процедуры, но когда предложили работу с психологом, она отказалась наотрез.

И вот сейчас, когда я начала ей задавать вопросы про семью, Анна решила, что я собираюсь продублировать с ней тот многомесячный опыт сеансов по освобождению от «якорей», и в какой-то момент своего рассказа она отчаянно воскликнула:

– Я уже проработала свои детские травмы восемь лет назад! Мой внутренний ребенок обрел свободу от тупиковых паттернов мышления и поведения! Я уверена, что проблема совсем в другом!

– Вы правы, что проблема совсем в другом, – успокоила я Анну, – и я не собираюсь ворошить ваши «выкопанные» травмы и выискивать «недовыкопанные» (прозвучало смешно, Анна улыбнулась). Ваша жизнь – трагическая иллюстрация многочисленных поговорок и пословиц народной мудрости на тему «скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты», «подобное притягивается подобным»… Вас тянет к мужчинам, которые соответствуют вашему внутреннему состоянию.

Анна смотрела на меня, пытаясь уловить суть моих слов. Я продолжила свои объяснения:

– Вы пребываете в состоянии культивируемых ядовитых эмоций, и оно не позволяет вам адекватно оценивать происходящее. Вы все видите через призму своих обид, стыда, страха, вины, поэтому не в состоянии строить здоровые отношения с ценностно-ориентированными мужчинами. Смею предположить, что порядочные мужчины, ориентированные на честные отношения, вам неинтересны, они кажутся вам скучными и серыми: ведь вы с ними как бы в разных плоскостях. Поэтому они инстинктивно или осознанно не желают приближаться к вам для серьезных отношений: вы, как человек, добровольно таскающий в себе тошнотворный груз этих эмоций, не способны на настоящую близость. Вы движимы желанием острых эмоций, непредсказуемых отношений, наполненных яркими событиями, вас патологически тянет к «мачо», в руках которых вы растворяетесь и теряете здравый смысл.

Молчание. Анна переваривала мною сказанное. Я продолжила:

– Считайте, я поставила вам диагноз. Теперь слово за вами: что вы будете делать с этой информацией, причем опции всего две: ЛИБО отмахнуться, продолжать жить «по накатанной», отдаваться, как и раньше, на откуп эмоциональным выплескам, ЛИБО сделать выбор в пользу иных ценностных ориентиров. Сразу предупреждаю: буду вас сопровождать только во втором варианте. Выбираете первый – это не ко мне, но вам не составит труда найти другого специалиста.

– А ведь вы правы… – Анна с удивлением смотрела на меня, при этом взгляд ее был обращен как бы внутрь себя. – Ведь действительно, я года четыре назад, когда с «Третьим» только начиналось, знала о том, что нравилась одному человеку, «нормальному» по вашей терминологии: он из хорошей семьи, с серьезными намерениями, стабильный и порядочный, но я сразу поставила на нем крест, заявив ему, что он – «не мой человек»; да, он был не из «мачо»…

Анна помолчала и продолжила с грустью в голосе:

– Зато теперь он замечательный муж, отец и руководитель крупнейшего звена нашей компании. Кстати, вы правы и в том, что его интерес ко мне угас так же быстро, как и вспыхнул: видимо, он понял, что я была не готова семью творить…

– Так что выбираете?

– Я хочу, чтобы вы меня… как это вы назвали… Сопровождали!

– Тогда займемся преображением всего того, что вы наворотили в своей жизни.

– Преображения? – удивилась она. – А разве не надо все это прорабатывать и удалять?

– Я употребила слово «преображение» сознательно; именно этим мы будем заниматься. Кстати, я предпочла мягкий термин, потому что мой муж озвучивал данный процесс конкретнее: «Будем д&рьмо превращать в удобрение».

Анна расхохоталась. На моих глазах эта озабоченная личными проблемами молодая женщина превратилась в озорную легкую девушку; она как-то разом стряхнула с себя бремя «внутреннего ребенка» с «глубоко проработанными проблемами».

– А мне цитата вашего мужа нравится! – сквозь смех воскликнула преобразовавшаяся Аня. – Да, это правда: у меня не просто «ситуация», которую надо «прорабатывать», но «д&рьмо», из которого надо «выплывать»! Итак, когда поплывем?

– Ну зачем же пропадать добру, которое столько лет копили?! Вы не просто выплывете, но используете все накопленное по полной – мы с вами обратим все в удобрение!..

Анна и техника «Живительный бутерброд»

– Я готова! Что нужно делать? И можно вас попросить? Обращайтесь ко мне на «ты» Мне так теплее как-то будет.

Анна положила перед собой лист А4, который я приготовила для нее, взяла авторучку и выжидательно посмотрела на меня.

– Расчерти свой лист на пять колонок. Первая колонка будет называться «Люди», вторая «+», третья «—», в четвертой нарисуй хмурую мордашку, а в пятой – сердечко. Итак, начинаем. Предлагаю начать с родителей. Кого из них ты обозначишь в первой колонке?

– Отца.

Анна записала «Папа», потом поправила: «Отец».


– Расскажи мне о нем! – предложила я.

– Со словом «отец» у меня одни только кошмарные воспоминания. Сначала – детские: ожидание, каким он придет. Жду я, ждет сестра, ждет мама. Папа может прийти добрый и веселый, и тогда наша задача его ни в коем случае не разозлить. Даже когда папа подходил ко мне и гладил меня по голове, а потом задавал какой-нибудь пустяковый вопрос, моя внутренняя антенна чувств была направлена на то, чтобы ответить, как хочет папа, чтобы радость вечера не омрачилась, иначе резко могла наступить жуть, как будто выключали свет, нас поглощала тьма ужаса, ора и напряжения. Ударит ли папа маму, хлопнет ли дверью так, что отлетит косяк, бросит ли чайник в стену, тряхнет ли за шкирку мою сестру… Что интересно: меня он ни разу не тронул. Я этого не помню, но мама мне рассказывала, что, когда мне было годика три-четыре, и отец замахнулся на меня, я отчаянно завизжала: «Я все лассказю дяде Сеезе! И он тебя в тюйму отпйявит!» (Дядя Сережа – наш сосед, он работал в милиции и всегда меня угощал конфеткой при встрече.) Когда я это прокричала, папа как-то обмяк, рассмеялся и ушел спать. Повторюсь: меня он никогда не трогал, но на моих глазах мог надавать пощечин матери, толкал, щипал и ее, и сестру, они вечно ходили с синяками. Когда я немного повзрослела – в классе третьем-четвертом – я начала говорить маме: «Разведись с ним!», а она все никак. Я потом уехала от них учиться, мама все обижалась на меня, что я ее бросила, но ведь с ней сестра осталась. Сестра потом замуж вышла, развелась – там был упырь похлеще папы. Они так и жили вчетвером какое-то время: мама, сестра, мой племянник и папа. Его выходки стали случаться реже, но все равно были. Мама его терпела, несмотря на то что и внук в этом ужасе жил. Только когда вопрос про квартиру встал, что-то связанное с куплей-продажей квартиры бабушки, юрист посоветовала развестись, и они с сестрой съехали от него… Наконец-то!..

Я жестом остановила Анну.

– Давай обратимся к нашей табличке, где постараемся изложить все максимально детально. Вторая колонка «+» – это про хорошее. Есть у тебя какие-то хорошие воспоминания, связанные с отцом?

– Никаких.

– Так не бывает. В твоей памяти хранится много хороших воспоминаний. Мозг ребенка так устроен, что он в первую очередь фокусируется на хорошем. И это хорошее остается с нами на всю жизнь. Я бы, например, записала эту историю с «дядей Сережей». Папа тебя услышал, маленькую, испуганную девочку. Прежде чем записать, проговаривай вслух каждый пункт.

Анна сначала проговорила, а потом записала: «Папа услышал меня, четырехлетнюю, когда я пригрозила дядей Сережей!» Едва поставив точку после слова «Сережей», она с сияющими глазами обратилась ко мне:

– Я вдруг подумала еще вот о чем: ведь именно благодаря папе я, как оголенный провод, ловлю угрозу абьюза.

Pulsuz fraqment bitdi.

3,2
68 qiymət
14,25 ₼
Yaş həddi:
16+
Litresdə buraxılış tarixi:
11 noyabr 2024
Yazılma tarixi:
2025
Həcm:
194 səh. 25 illustrasiyalar
ISBN:
978-5-04-213133-2
Müəllif hüququ sahibi:
Эксмо
Yükləmə formatı: