Kitabı oxu: «Ошибки пилотов: психологические причины и их профилактика»

© Издательство «Эдитус»

Роль психологического компонента в структуре человеческого фактора в гражданской авиации

Мировая практика расследования авиационных происшествий (аварий и катастроф) наглядно показала, что безопасность полётов в гражданской авиации в наибольшей степени зависит от человеческого фактора (ЧФ). Как известно, почти 70 % из общего числа авиапроисшествий происходят по вине именно этого фактора, включая деятельность наземных специалистов. Существуют различные определения понятия «человеческий фактор»: изначально данным термином обозначали часть науки эргономики, которая описывала взаимодействие систем типа «человек – машина», а позднее под этим термином стали понимать различные проявления человеческих возможностей самих исполнителей в процессе деятельности.

По мнению автора, наиболее точным определением понятия «человеческий фактор» выступает следующее определение: «Человеческий фактор – это совокупность индивидуальных и присущих профессиональному контингенту в целом качеств и свойств человека, которые проявляются в конкретных условиях функционирования авиационной системы, оказывая влияние на её эффективность и надёжность» [1].

Следуя данному определению, можно разделить всю совокупность качеств и свойств авиационного специалиста (и контингента в целом) на три категории, от которых зависит качество профессиональной деятельности. Каждая категория качеств представляет собой отдельный компонент человеческого фактора (рис. 1).

Рис. 1. Три основных компонента человеческого фактора

Если охарактеризовать содержание представленных компонентов в общих чертах, то:

• профессиональный компонент включает в себя проявления компетенций (знаний, умений, навыков) пилотов,

• медицинский компонент включает физиологические проявления (функционирование организма),

• психологический компонент включает психические проявления (когнитивные и личностные проявления).

Каждый из трёх компонентов ЧФ в случае их несовершенства (наличия «брешей») может выступать источником ошибочных действий пилотов, т. е. действий, отклоняющихся от установленных требований в выполнении деятельности. Например, в случае недостаточного обучения пилотов навыкам ручного пилотирования члены экипажа могут совершить неправильные действия по управлению воздушным судном в ручном режиме. Если медицинское освидетельствование проводится в усечённом объёме по причине отсутствия соответствующего оборудования или врачей, то невыявленные заболевания могут проявить себя в виде острой боли в полёте и нарушить дееспособность пилота, в результате чего он может допустить неверные действия. Упущения при проверке психологических характеристик тех лиц, кто поступает на обучение лётной профессии, могут привести к тому, что в ряды пилотов проникнут потенциальные аварийщики, т. е. опасные для авиации личности.

Однако автор книги не ставил перед собой целью рассмотреть все возможные источники ошибочных действий пилотов, включая профессиональный и медицинский компоненты человеческого фактора. Этим аспектам посвящены многочисленные книги и публикации других авторов. Цель данной книги заключается в том, чтобы сосредоточить внимание на психологическом компоненте ЧФ и более глубоко взглянуть на те факторы, которые объясняют механизмы зарождения ошибок на уровне функционирования головного мозга, поскольку всю психическую деятельность продуцируют структуры головного мозга с использованием информации, накопленной индивидом в процессе его жизнедеятельности.

Прежде чем перейти к рассмотрению психологических механизмов появления ошибочных действий у пилотов в процессе полёта, необходимо отметить, что в гражданской авиации ошибочные действия принято разделять на 2 класса:

1) собственно ошибки, которые совершаются ненамеренно и носят неосознанный характер;

2) нарушения, которые совершаются намеренно и носят осознанный характер [2].

Каждый из этих классов ошибочных действий имеет под собой совершенно различные механизмы происхождения, о чём более подробно будет сказано далее.

Профессор Джеймс Ризон – автор концепции происхождения ошибок в авиационных системах, которую он назвал «Швейцарский сыр», определяет ошибку следующим образом: «Ошибка рассматривается как следствие, объединяющее все те случаи, когда запланированная последовательность умственных или физических усилий не достигает необходимой цели и когда все эти провалы не могут быть отнесены на счёт влияния случая» [3].

Концепция Дж. Ризона построена на том, что ошибка пилота признаётся не случайным, а вполне детерминированным явлением. Более того, ошибка сигнализирует о наличии определённых «дыр» в системе обеспечения безопасности полётов, через которые незаметно проскальзывают некоторые факторы опасности.

Если взять спектр наиболее частых причин авиационных происшествий (АП), то здесь на долю ошибочных действий членов лётного экипажа приходится почти 60 % случаев (рис. 2.) – это самая «популярная» причина АП.

Причём ошибочные действия в наименьшей степени связаны с медицинским фактором, т. к. авиапроисшествия крайне редко происходят по причине каких-то заболеваний (не чаще 1 % случаев). Ошибки обычно совершают абсолютно здоровые по медицинским меркам пилоты.

Рис. 2. Распределение долей между различными причинами авиапроисшествий

Главным источником ошибок выступает психическая сфера пилота, поскольку все профессиональные действия пилота можно отнести либо к сенсорным процессам восприятия, либо к процессам мышления и памяти, либо к двигательным процессам. Следовательно, именно в психологическом компоненте ЧФ пока скрыто больше всего незаметных «брешей», позволяющих проникать различного рода ошибкам в профессиональную деятельность пилотов.

Важно отметить, что почти 67 % лётных происшествий происходят на этапах ручного пилотирования ВС (на взлёте и посадке), где в наибольшей мере участвуют когнитивные процессы пилота, т. е. психические функции головного мозга. По этой причине научное изучение генезиса ошибочных действий на уровне глубинных процессов психики является высоко актуальной проблемой для гражданской авиации и может иметь большое прикладное значение.

В этой связи система управления безопасностью полётов (СУБП) должна в перспективе уделять внимание не только авиационной медицине, но и авиационной психологии, которая не является частью авиационной медицины, а является самостоятельным направлением такой науки, как психология труда.

До появления концепции Дж. Ризона «Швейцарский сыр» среди технических специалистов, изучавших возможные причины отклонений в деятельности пилотов, бытовало представление о том, что человеческая ошибка – это явление чисто случайное, причём относящееся только к конкретному индивиду, который её допустил. Следовательно, нет необходимости доискиваться до её первопричины, поскольку она, вероятно, больше никогда не повторится, если её виновник погиб в авиакатастрофе.

Подобный ненаучный подход позволял поставить точку в расследовании авиапроисшествия после установления самого факта совершения пилотом какой-то ошибки. Однако Международная организация гражданской авиации (ИКАО) рекомендует не ограничиваться только описанием ошибки, а продолжать расследование далее, чтобы выяснить первопричину самих ошибочных действий. Но для этого должны привлекаться уже не технические специалисты, а профессиональные психологи, поскольку им известны закономерности функционирования психики и поведения людей. Если же всё списывать на непонятные «случайности» и не заниматься поиском истинных первопричин ошибочных действий, то такой подход к расследованию авиационных происшествий является, во-первых, не соответствующим объективной действительности (все явления чем-то детерминированы) и, во-вторых, совершенно тупиковым в плане профилактики факторов опасности, если относить их к случайным и единичным явлениям.

Многочисленные данные, накопленные в ходе анализа причин авиапроисшествий, свидетельствуют, что некоторые виды ошибок повторяются у разных пилотов, которые оказались в схожих условиях деятельности (в условиях утомления, стресса или монотонии, испуга). Следовательно, работа психики действительно подчиняется некоторым общим закономерностям, которые проявляются у всех людей в аналогичных ситуациях. Это свидетельствует о необходимости серьёзно изучать данные психологические закономерности, чему и посвящена настоящая книга.

На сегодняшний день сохраняется большой разрыв между теми научными достижениями, какими располагает современная психологическая наука в познании психики, а также механизмов работы головного мозга, и применением этих научных знаний на практике в области гражданской авиации. Но пришло время наводить прочные мосты между авиационной психологией и практической работой в ГА. В силу малочисленности армии авиационных психологов изучением психологических вопросов иногда занимаются специалисты, не имеющие специального психологического образования. В этой связи возникает необходимость повышения уровня их психологических знаний. В предлагаемой книге содержатся прежде всего те психологические знания, которые имеют самое прямое отношение к проблемам гражданской авиации. Книга написана в жанре научно-популярной литературы, поэтому будет понятна и интересна широкому кругу читателей.

В первых частях данной книги рассматриваются процессы происхождения ошибок в умственной деятельности человека, а также методы их выявления при расследовании авиационных происшествий. Понимание первопричин ошибочных действий позволяет перейти к целенаправленной их профилактике. В завершающей части данной книги показано, какие конкретно методы и средства можно использовать для предотвращения психологических ошибок пилотов в полётах.

Часть I. Научные теории происхождения психологических ошибок

Попытки объяснить происхождение ошибок в поведении людей предпринимались психологами на протяжении многих лет, но наиболее продуктивный сдвиг произошёл после открытия бессознательных процессов в общей структуре деятельности психики. Родоначальником данных исследований выступил австрийский психиатр Зигмунд Фрейд в начале прошлого века [4]. До Фрейда психологи считали, что вся психическая деятельность осуществляется под контролем сознания, т. е. человек всегда «творец и властелин» своих поступков. Однако внимательное изучение психиатром Фрейдом ошибочных (ненамеренных) действий, таких как оговорки, описки, забывание слов, утеря вещей, необъяснимые поступки, показало, что эти явления не контролируются сознанием. Смелый учёный выдвинул гипотезу о том, что мозг способен осуществлять деятельность, неподконтрольную сознанию, за счёт процессов, которые он назвал «бессознательными» процессами.

Сам факт существования бессознательной деятельности З. Фрейд доказал через рассмотрение природы сновидений [5]. Когда человек спит и его сознание не работает (оно отключено), тем не менее он видит во сне своего рода «фильм», который ему генерирует какой-то иной процесс, чем сознание. Таким процессом оказалось бессознательное мышление. Причём сюжет сновидений всегда построен по определённому сценарию, что указывает на творческие способности бессознательного мышления, а также на его яркую образность и логичность. Бессознательное мышление способно вычленять потенциальные опасности в жизни человека и через символические образы рассказывать о них в тревожных сновидениях.

Более того, бессознательное мышление способно систематизировать, т. е. упорядочивать знания, накопленные человеком за какое-то время, а иногда и совершать своего рода маленькое открытие – инсайт, подсказывая человеку возможный путь решения какой-то интеллектуальной задачи. Поэтому неудивительно, что академик Д. И. Менделеев сумел во сне открыть свою знаменитую таблицу химических элементов: его бессознательное мышление само обобщило все накопленные знания об элементах и выстроило нужную матрицу, а затем выдало её на «обозрение» учёному.

Фрейд стремился исследовать бессознательные процессы, чтобы понять, как могут взаимодействовать между собой эти две сферы психической жизни человека, могут ли они бороться за выход на поведенческий уровень. Оказалось, что более сильная сторона психики – сознание – не всегда способна одерживать верх в противостоянии с бессознательным. Иногда планы, подготовленные бессознательными процессами, реализуются в поведении человека быстрее, чем их успеет осмыслить и приостановить для выполнения сознание. Таким образом, заслуга Зигмунда Фрейда заключается в том, что он открыл два отдельных (самостоятельных) уровня работы психики:

• уровень бессознательных психических процессов;

• уровень сознательных (осознанных) психических процессов.

Зигмунд Фрейд даже не догадывался, какую большую роль в будущем станут отводить психологи данной сфере психической деятельности для понимания закономерностей мышления, особенно креативного мышления. Без открытых им знаний было бы невозможно объяснить, каким образом в голову французского математика Ж. А. Пуанкаре могло неожиданно прийти решение сложнейшего уравнения в тот момент, когда он садился в автобус и его сознание было занято совершенно иными проблемами. Дело в том, что бессознательное мышление математика постоянно продолжало работу над научной проблемой даже без участия сознания, пока оно не нашло выход из ситуации, после чего срочно «доложило» сознанию о появившемся инсайте.

Эксперименты советских психологов, в частности Я. А. Пономарёва, направленные на изучение природы творческих озарений, показали, что инсайт чаще возникает в тех случаях, когда сознательное мышление уже проделало большую работу по поиску нужного решения, но после безуспешного анализа всех возможных вариантов отложило на время работу над этой проблемой [6]. Однако уход нерешённой проблемы из сферы сознания отнюдь не означает, что мозг о ней полностью забывает: поиск решения продолжается, но на бессознательном уровне. Подобные задания выдаются мозгу и в тех ситуациях, когда человек не может вспомнить, например, фамилию человека, которого внезапно встретил, или название какой-то книги, однако со временем нужная информация сама неожиданно «всплывает» на уровень сознания как найденный ответ.

Советская психологическая школа в лице О. К. Тихомирова и его коллег наглядно продемонстрировала на примере изучения игры в шахматы, что сознание и бессознательное постоянно взаимодействуют между собой и обмениваются информацией. При анализе шахматной ситуации человек не только применяет вербальные (словесные) рассуждения, но и проводит невербальный (образный) поиск решения, т. е. мысленно перемещает фигуры и предвидит возможный результат. Здесь подключается бессознательное мышление, которое сразу привлекает из глубин памяти большой накопленный опыт игрока и быстро выдаёт прогноз данного действия на предмет успешности, поскольку подобные шаги уже рассматривались им ранее. При этом сокращается последовательное рассмотрение возможных шагов, а подходящая схема решения моментально получает эмоциональную окрасу как действительно «успешное» решение [7].

Интуиция – это тоже бессознательное мышление, которое протекает в свёрнутой форме благодаря тому, что результат намеченного действия уже когда-то был проверен, а потому бессознательное мышление срабатывает быстрее, чем сознание. Причём наилучшее решение награждается эмоциональным выделением, чтобы быстрее обратить на него внимание человека. Тем не менее возможны случаи, когда интуиция выдаёт ошибочное решение и его «предложение» оказывается неуспешным. Такое может происходить в тех случаях, когда человек занимается поиском решения, но не учитывает при этом всех имеющихся обстоятельств, т. е. делает усечённый анализ ситуации. В этом случае подсказка от интуиции оказывается неадекватной.

Подобная неадекватная подсказка проявила себя, например, в деятельности пилота Ту-154, который потерпел крушение под Донецком в 2006 г. Ситуация заключалась в следующем: самолёт летел в грозовом фронте на высоте, близкой к 12 000 м. Но под влиянием турбулентных потоков был выброшен на высоту 12 100 м, а предельно допустимая высота полёта для Ту-154 составляет 12 000 м. Из-за разряженного воздуха на такой высоте произошла естественная остановка работы обоих двигателей самолёта. А пилот подумал только об одной возможной причине остановки двигателей, т. е. предположил их технический отказ.

В этот момент интуиция сразу подсказала ему, что появился риск падения самолёта, т. е. перехода воздушного судна (ВС) в режим пикирования, поэтому необходимо перевести самолёт в режим кабрирования, т. е. поднять нос самолёта вверх за счёт увеличения положительного тангажа. И это стало роковой ошибкой пилота, поскольку правильным решением был бы переход именно в режим пикирования, т. е. непродолжительного «падения» вниз. Данное действие позволило бы самолёту зайти в более плотные слои атмосферы, где начался бы полноценный приток воздуха к двигателям, и они бы снова заработали. Вместо этого командир выполнил противоположные действия: он значительно поднял нос самолёта вверх и превысил допустимый угол тангажа для ВС, из-за чего стал развиваться режим сваливания. Самолёт начал заваливаться на хвостовую часть, возник неуправляемый штопор и крутящееся падение с высоты 12 км до катастрофического столкновения с землёй.

Почему же интуиция пилота сработала неправильно? Ответ кроется в том факте, что выданная бессознательная подсказка совершенно не учла самой причины появления нештатной ситуации. Командир ВС изначально не определил истинной причины остановки двигателей в полёте, причём это произошло отнюдь не случайно, а потому, что перед турбулентным броском в условиях грозового фронта командир совершенно не следил за высотой полёта. Он на протяжении 20 минут полёта до турбулентного броска вёл посторонние разговоры с членами экипажа и при этом понемногу увеличивал положительный угол тангажа (задирал нос самолёта), пытаясь обойти грозовой фронт сверху. Причём авиадиспетчер заранее предупредил экипаж, что гроза распространяется до высоты 13 000 м и обойти грозу сверху не получится (не стоит и пытаться).

Тем не менее КВС, увлёкшись посторонними разговорами, проигнорировал все сообщения авиадиспетчера о риске приближения к зоне турбулентности и не стал рассматривать варианты обхода грозы сбоку. Продолжая медленный подъём ВС вверх, он не занимался при этом постоянным контролем высоты, плохо знал её истинный уровень, что видно из речевых переговоров экипажа. Командир ВС и не предполагал, что самолёт уже вплотную приблизился к предельно допустимой высоте полёта – 12 000 м, на которой двигатели не могут работать из-за слишком разряженной атмосферы. После турбулентного броска самолёт подбросило на ещё большую высоту, вследствие чего произошла остановка двигателей, но пилот не смог сразу догадаться, что возникший отказ связан с превышением допустимой высоты полёта и что нужно срочно спуститься в нижние слои атмосферы [8].

Можно сказать, что командир предоставил для своего бессознательного мышления ограниченный объём информации, т. к. сообщил ему лишь одно: «Мой самолёт начинает падать, что делать в этой ситуации?!» Естественно, что интуиция, не зная истинной причины случившегося, выдала самый простой ответ: «Тянуть штурвал на себя», чтобы не упасть на землю. Однако такая подсказка интуиции оказалась неадекватной для сложившейся полётной ситуации и подвела его. Если бы командир ВС держал высоту полёта под постоянным контролем в условиях прохождения грозового фронта и учитывал бы информацию от авиадиспетчера, то его мышление сработало бы более адекватно.

Подобных случаев принятия пилотами неадекватных для полётной ситуации решений насчитывается в авиационной практике немало. Обычно они возникают тогда, когда пилот плохо контролирует параметры полёта (на что-то постоянно отвлекается, дремлет и т. п.), по этой причине он не замечает появления фактора угрозы полёту. А когда угроза становится реальностью, то выполняет первое пришедшее в голову действие, в частности повышает угол тангажа ВС, чтобы не разбиться. При этом пилот может не заметить небольшое превышение критического (ограничительного) значения положительного тангажа, и тогда произойдёт переход ВС в опасный режим сваливания, а далее – авиационная катастрофа.

Чтобы объяснить саму причину снижения контроля со стороны пилотов за параметрами полёта, приходится проанализировать и другие психологические особенности этих пилотов, в том числе такие, как личностные качества, мотивационная направленность, психические состояния и т. п. Они будут более подробно рассмотрены в следующих частях книги.

Современные исследования сознательных и бессознательных процессов позволили ещё более приблизиться к раскрытию механизмов зарождения различного рода ошибок: неадекватных подсказок в мышлении, оговорок в речи и неконтролируемых поступков в поведении. Причём эти механизмы оказались универсальными для всех людей, поэтому они были возведены в ранг закономерностей функционирования психики, т. е. закономерностей, имеющих под собой устойчивые причинно-следственные связи. Без знания данных закономерностей невозможно заниматься вопросами повышения надёжности авиационных специалистов, поскольку будут оставаться неясными вопросы о том, каким образом устроены и работают «системы защиты от ошибок» в психической деятельности [9].

Как пишет Г. С. Никифоров в своей книге «Самоконтроль как механизм надёжности человека-оператора», «…проблема надёжности человека-оператора “выросла” из проблемы ошибок. Цена человеческих ошибок особенно остро стала ощущаться в условиях современной научно-технической революции. Подчас расплата за ошибочные действия оператора, управляющего сложной технической системой, может последовать в виде не только снижения показателей эффективности системы управления, но и гибели людей. Исключительной важностью этого вопроса и объясняется постоянное внимание к нему со стороны инженерных психологов и других специалистов» [10].

В психологии существуют различные теории, объясняющие природу происхождения ошибок в умственной деятельности человека. Но всё чаще учёные приходят к некоторой общей теории по данному вопросу. Рассмотрим наиболее распространённую концепцию, которая вобрала в себя теоретические подходы и практические исследования многих психологов.

Рис. 3. Образное изображение двух уровней психической деятельности

Весь объём работы, которая выполняет психика, т. е. высшие функции головного мозга, можно сравнить с большим айсбергом, имеющим подводную и надводную части (рис. 3). Подводная часть служит аналогом бессознательной работы психики. А надводную часть можно сравнить с функционированием психики под контролем сознания, поскольку она доступна для обозрения со стороны самого человека. На границе между двумя частями айсберга имеется зона, которая может периодически подниматься из воды, а затем вновь погружаться в неё, – эту зону можно сравнить с зоной полуосознаваемых процессов или зоной «подсознательного». Процессы, происходящие в подсознании, могут иногда оказаться под контролем сознания, т. е. стать осознанными. Этим они отличаются от тех бессознательных процессов, которые никогда не всплывают на уровень сознания, т. к. остаются в глубинах психики. К ним относятся в основном процессы управления различными частями организма: сердцем, дыханием и другими внутренними органами.

Человеку не дано от природы контролировать своим сознанием абсолютно все процессы, которые продуцирует головной мозг. Сознание способно осмыслить одномоментно совсем небольшую часть процессов, а точнее, вести тщательное наблюдение лишь за каким-то одним процессом. По этой причине сознание сравнивают с «лучом прожектора», который может осветить совсем небольшую часть психической деятельности.

Возвращаясь к аналогии с айсбергом, можно сказать, что под «луч прожектора» попадает лишь надводная часть айсберга – это и есть осознаваемые психические процессы. Только путём быстрого и последовательного переключения с одного психического процесса на другой процесс сознанию удаётся удерживать под своим контролем несколько процессов в определённый промежуток времени.

Человек не замечает огромной работы бессознательных процессов потому, что его внимание способно охватить лишь осознаваемые им действия (когнитивные, двигательные и т. п.). Поэтому создаётся неверное впечатление, будто бессознательных процессов вовсе не существует. Тем не менее они проявляют себя в косвенных признаках в качестве помощников осознанного процесса мышления. Если, например, проследить, как складывается каждое мыслительное действие из промежуточных операций, то можно выявить незаметную «подготовительную» работу мозга, в ходе которой готовятся образы и действия для последующего их моментального осознания.

Вышесказанное можно проиллюстрировать на следующем примере. Представьте себе, что вы идёте по улице и сосредоточены на решении какой-то сложной проблемы. Вам кажется, что ваш мозг занят в данный момент только поиском решения. Однако мозг занят массой других проблем. В частности, чтобы составить для вас общую картинку окружающей обстановки, мозг должен собрать и объединить в целостное изображение информацию из разных источников: от зрительного анализатора (соединив изображения, полученные от двух глаз), от слухового анализатора (соединив звуки, воспринятые разными ушами), а также от обонятельного, тактильного и других анализаторов. Сначала происходит расшифровка этой первичной информации, чтобы понять, не содержится ли в ней какой-то сигнал опасности. Затем все данные аккумулируются в важном мозговом органе – таламусе, где объединяется информация различных модальностей, и вам преподносится целостная картинка внешней обстановки. Помимо этого, мозг, не отвлекая вашего внимания на дорогу, сам контролирует направление движения и управляет вашими конечностями (ногами, руками, головой) [11].

Более того, мозг постоянно сканирует обстановку на предмет опасности, т. е. распознаёт присутствующие вокруг вас объекты. Для этого бессознательные процессы непрерывно «проверяют на безопасность» встречающиеся объекты, затем воспроизводится информация о степени их опасности. И если какой-то объект покажется опасным, то в работу включается лимбическая система, которая продуцирует эмоции. При опознании опасного образа в лимбической системе возбуждается такой орган, как миндалевидное тело, – оно порождает чувство испуга и страха, а также сигнализирует коре головного мозга, где расположены центры мышления, о необходимости защиты от опасности. Тогда мышление выбирает способ вашего спасения: бегство или иные действия.

Будучи весь погружённый в свою мыслительную проблему, человек даже не подозревает, сколько неосознаваемых операций выполняет его мозг в эти минуты, причём одновременно, т. е. параллельно с мыслительной работой, которую осуществляет сознание человека.

Важно отметить, что бессознательные процессы успевают ещё и помогать сознанию с решением сложной мыслительной задачи, самостоятельно «подтягивая» из глубин памяти нужную информацию. Учёные установили, что обычно сознание использует для решения проблем вербальное (словесное) мышление – это как бы размышление внутри себя. Но до момента озвучивания мысли вовне в сознании может появиться образ какого-то предмета или действия, который подскажет новый путь решения проблемы. Таким образом, параллельно с вербальным мышлением мозг способен осуществлять и образное мышление. Это возможно благодаря тому, что два разных полушария мозга специализируются на обработке различных видов информации: левополушарное мышление работает в основном с информацией в виде слов, а правополушарное мышление оперирует информацией в виде образов (рис. 4).

Рис. 4. Специфика в деятельности левого и правого полушарий головного мозга

Как взаимодействуют эти два полушария, можно проследить на модели процесса понимания текстовой информации. В то время пока левое полушарие осмысливает словесный текст с помощью внутренней речи, правое полушарие готовит ему в помощь образы рассматриваемых предметов, работая в это время на бессознательном уровне. Бессознательное не вмешивается в процесс понимания текста до тех пор, пока процесс понимания смысла прочитанного протекает вполне успешно, т. е. вербальная информация легко понимается человеком. Но когда человек не может разобраться в словесном описании какого-то явления, например, не понимает, как работает сложный агрегат самолёта, то к осмыслению подключается правое полушарие мозга, которое до этого момента занималось незаметной бессознательной работой.

Правое полушарие моментально выводит на уровень сознания уже «извлечённые» из глубин памяти образы рассматриваемых предметов и образы их взаимодействия в виде «наглядных» картинок для внутреннего видения. Можно сказать, что бессознательное уже подготовило необходимую информацию, работая в параллель с сознанием, но не беспокоило его в то время, когда сознание было занято анализом словесной информации.

Напомним, что объём информации, который способно осмыслить сознание, довольно ограничен, поэтому работу с тем или иным видом информации сознание осуществляет последовательно, а не параллельно. При появлении затруднений в понимании текста сознание переходит к анализу и образной картинке, чтобы нагляднее осмыслить взаимодействие между рассматриваемыми предметами [12]. Итак, бессознательное всегда готово прийти на помощь сознанию, и для этого оно заранее ищет, а затем держит наготове образы тех объектов, о которых читает человек в данный момент времени.

В своей книге «Экспериментальная психология познания. Когнитивная логика сознательного и бессознательного» В. М. Аллахвердов резюмирует вышесказанное следующим образом: «Ошибки в работе когнитивного аппарата могут возникать на этапе протосознательной деятельности. Если всё, что мы осознаём, мы прежде имеем в бессознательной психике (а этому есть масса подтверждений, достаточно вспомнить эффект перцептивной защиты), то, следовательно, и ошибочные идеи, которые осознаются, до этого уже наличествуют в неосознаваемом качестве. Бессознательный разум или “идеальный мозг” оказывается не столь уж совершенным. Другими словами, если осознание подготавливается в недрах бессознательной психики, то тогда и искажённые представления о реальности, ошибочные идеи должны существовать до момента их осознания» [13].

Данная мысль является очень ценной и указывает на тот факт, что сознание вынуждено проверять предлагаемые бессознательным мышлением способы решения проблем на предмет их адекватности для имеющихся ситуаций. Иными словами, сознание занимается контролем интуитивных решений с целью выявления ошибок или нестыковок предложенных вариантов. Данная функция сознания называется в психологии функцией самоконтроля мышления или рефлексией. Можно сказать, что бессознательное готовит черновик решений, а сознание должно внимательно оценивать пригодность черновика и исправлять вкравшиеся ошибки. Поэтому сознание работает медленно и порционно, оно прорабатывает, исправляет и дополняет детали.

Но именно сознание выступает единственным защитным барьером от человеческих ошибок, поскольку бессознательное не способно самостоятельно устранять допущенные им ошибки – оно лишено функции самоконтроля. В этом заключается одна из отличительных особенностей этих двух типов мышления.

Данный взгляд на проблему защиты человеческого мышления от ошибок подтверждают ряд учёных. В частности, А. Ю. Агафонов пишет по этому поводу следующее: «Таким образом, можно высказать предположение, что все правильные и ошибочные идеи о мире порождаются бессознательным, которое выступает в качестве генератора гипотез и вариантов решения задач. Сознание лишь проверяет на реальности сгенерированные когнитивным бессознательным идеи, выполняя роль исполнителя чужих замыслов. Сознание обслуживает бессознательное. И здесь следует сказать ещё об одной функции осознания. Любой когнитивный продукт бессознательного есть результат решения задач познания, но, чтобы получить ответ и оценить его правдоподобие, следует прежде осознать вопрос. Осознание запускает процесс генерирования гипотез и затем в актуальный момент времени проверяет одну из них на соответствие реальности» [14].

Необходимо отметить, что в малознакомых или в малоизученных ситуациях бессознательное мышление может предложить неправильное решение, а если при этом сознание не успеет его проверить или проверит нетщательно, тогда ошибочное решение будет проявлено в деятельности. Иными словами, сознание выступает в роли защитного барьера от нежелательных ошибок посредством самостоятельного контроля (самоконтроля) за конечным продуктом мышления.

Данный феномен проявляется и в полётах, например, при возникновении нештатных ситуаций. В таких случаях пилот торопит своё мышление, чтобы быстрее парировать возникший фактор опасности, при этом он хватается за интуитивные подсказки и не даёт возможности сознательному контролю проверить адекватность предложенных подсказок. Именно снижение сознательного контроля за недостаточно продуманными решениями может объяснить феномен ошибочных действий в деятельности пилота.

По какой причине происходит ослабление функции сознательного контроля у пилота, будет показано в последующих частях книги, где описаны механизмы снижения работоспособности различных психических функций при выполнении профессиональной деятельности. Причём снижение контроля со стороны сознания за деятельностью пилота может носить как кратковременный характер, так и долговременный характер.

Если наблюдается устойчивое снижение работы мозговых функций, например, по причине возрастных изменений, тогда ослабление самоконтроля будет носить постоянный характер. А при высокой работоспособности мозга может наблюдаться кратковременный спад самоконтроля из-за перехода пилота в какое-то неблагоприятное психическое состояние на короткое время.

Но важнейшую для безопасности полётов функцию самоконтроля пилотов можно целенаправленно тренировать и через это повышать надёжность работы пилотов в целом. Для этого была разработана специальная компьютерная программа под названием «Чек-листы», о чём более подробно рассказано в разделе о профилактических мероприятиях.

Часть II. Основные категории психологических ошибок в деятельности пилотов

Наиболее частые психологические ошибки пилотов, которые проявляются в сенсорных, мыслительных, двигательных и других действиях, можно сгруппировать в 4 основные категории:

1) ошибки, обусловленные психофизиологическими законами работы мозга;

2) ошибки, обусловленные снижением психических функций с возрастом;

3) ошибки, обусловленные неблагоприятными психическими состояниями;

4) ошибки, обусловленные негативными личностными особенностями.

Далее представлен углублённый анализ каждой категории ошибок.

1. Ошибки, обусловленные психофизиологическими законами работы головного мозга

Все виды действий, которые совершает пилот в своей профессиональной деятельности, будь то действия по концентрации внимания, восприятию полётной ситуации, её осмыслению, действия по вспоминанию необходимой информации и действия по управлению самолётом, осуществляются головным мозгом. А если говорить точнее, высшими функциями головного мозга, которые называются психическими или когнитивными функциями (термин «когнитивные» в переводе с английского языка означает «познавательные»). К психическим функциям относятся:

• внимание;

• восприятие;

• мышление;

• память;

• моторика;

• речь.

Каждой психической функцией руководит отдельная зона мозга, на этом основании они работают автономно, т. е. независимо друг от друга. Но для того, чтобы данные психические функции работали практически одновременно, должен присутствовать своего рода «дирижёр» целого оркестра функций. Он должен отдавать команды о том, когда необходимо той или иной функции включиться в работу, определять, как долго ей следует сохранять свою активность и в какой момент отключиться, передав первенство другому психическому процессу. Например, в какой-то момент времени мозг пилота начинает актуализировать в памяти определённую инструкцию, но после её восстановления в сознании мозг останавливает процесс вспоминания и подключает двигательные (моторные) функции для реализации восстановленной инструкции. При этом сознание пилота не задумывается над действиями по актуализации, остановке и переключению функций – мозг выполняет смену действий совершенно самостоятельно, т. е. осуществляет саморегуляцию своей умственной деятельности.

Благодаря такой способности мозга происходит интеграция отдельных психических функций в единый, непрерывный и слаженный «поток» деятельности пилота. Это качественно иной уровень работы головного мозга, поскольку мозг как бы «встаёт» над своей деятельностью и руководит ею, подобно дирижёру оркестра. Известный психолог А. В. Карпов называет эти процессы интегральными процессами психики [15].

Учитывая очень сложную интегрирующую роль данных процессов, их относят к функциям более высокого порядка, нежели элементарные психические функции, перечисленные выше. Несмотря на то, что интегральные процессы психики достаточно сложны в своей организации, тем не менее человек практически не ощущает их работы, поскольку они протекают в автоматическом (бессознательном) режиме, что лишний раз подчёркивает совершенство человеческого мозга.

Интегральные процессы психики развиты у всех людей в разной степени. Определить уровень развития интегральных процессов можно по тому, как человек справляется с совмещённой деятельностью, где требуется сочетать выполнение нескольких действий практически одновременно. В частности, процесс пилотирования воздушного судна тоже представляет собой совмещённую деятельность, т. е. многозадачный режим работы, поскольку пилоту необходимо осуществлять мыслительные действия (анализировать показания приборов) и одновременно производить коррекцию параметров полёта (выполнять двигательные действия).

Но, как показывает практика лётного обучения, не все курсанты лётных училищ способны освоить такой сложный процесс совмещения различного рода действий. Это свидетельствует о недостаточной развитости у них интегральных процессов психики. Данное психическое качество должно обязательно входить в число профессионально важных качеств пилотов и оцениваться ещё на стадии профессионального психологического отбора наряду с другими операторскими (лётными) способностями [16].

В действующей системе профессионального психологического отбора лётного состава гражданской авиации (ГА) РФ пока не применялись подобные тесты на совмещённую деятельность. Однако в последние годы появились современные цифровые методы, позволяющие это делать. Более подробно о них рассказано в разделе, посвящённом вопросам совершенствования методов психологического профотбора пилотов.

Открытие интегральных процессов психики внесло важный вклад в изучение скрытых механизмов работы головного мозга. Мозговая деятельность подчиняется целому ряду определённых законов, которые необходимо знать всем специалистам, занимающимся вопросами человеческого фактора и особенно его психологическим аспектом. Без этого невозможно понять, почему та или иная психическая функция сработала неверно (дефектно), что внешне проявилось как ошибочное решение или ошибочное действие пилота.

Законы работы мозга исследуют отдельные отрасли психологической науки, в частности нейропсихология (она изучает специфику работы отдельных зон и блоков мозга) и психофизиология (она изучает физиологические процессы передачи нервных импульсов и формирование нейронных связей). Но, исходя из ограниченной цели данной книги, будут рассмотрены только наиболее известные законы, приводящие к появлению сбоев в работе психики, которые детерминированы физиологическими особенностями деятельности мозга.

Головной мозг не является однородным телом, как это может показаться на первый взгляд. Он имеет несколько слоёв клеток, которые различаются по своей структуре и своим возможностям. Верхние слои мозга называют корой головного мозга, но этот слой довольно тонкий – всего 2,5–4 см толщиной. Однако именно кора головного мозга осуществляет самые сложные мозговые функции (психические), к которым относятся: восприятие, внимание, мышление, память, моторика и речь. Под корой находятся структуры, которые отвечают за эмоциональные процессы, синтез информации, её хранение, а также центры, которые руководят работой сердца, лёгких и других жизненно важных органов [17].

Кору головного мозга делят на различные зоны в зависимости от специализации имеющихся в ней зон. На уровне коры выделяют:

• зоны зрительного восприятия (в затылочной области), слухового восприятия (в височной области), тактильного и других видов восприятия (за теменной областью);

• зоны мыслительной деятельности (в лобной области и перед теменной областью);

• зоны ассоциативной памяти (выше височных областей);

• зоны моторных функций (в теменной области);

• зоны речи (в височно-затылочной области).

Каждая зона мозга имеет свои особенности строения в плане расположения слоёв нервных клеток (нейронов) – их может насчитываться до 7 слоёв. Причём сами клетки тоже отличаются по своей форме и предназначению, в частности, различают сенсорные нейроны (они приносят информацию в мозг) и двигательные нейроны (они передают информацию из мозга на периферические органы), а также вставочные нейроны, которые обеспечивают взаимодействие между двумя основными видами нейронов.

В зависимости от того, какого вида нервные клетки присутствуют в той или иной зоне мозга, и с учётом их послойного расположения (архитектоники), немецкий невролог К. Бродман выделил 52 отдельные зоны, которые впоследствии стали называть «полями» (рис. 5).

Рис. 5. Расположение функциональных полей и центров в головном мозге

Каждое такое поле выполняет свои специфические функции. До середины XX века считалось, что функции полей жёстко закреплены за отдельными зонами нейронов. Однако советский нейропсихолог А. Р. Лурия совершил открытие, которое существенно изменило представление учёных о возможности нейронов трансформировать свои функции, т. е. перепрофилироваться. Данное открытие назвали величайшим открытием века, поскольку оно показало пластичность в изменении функций нейронов мозга. Это открытие было сделано Александром Романовичем Лурией во время Великой Отечественной войны, когда к нему попал пациент с множественными пулевыми ранениями в голову. При этом у пациента пострадала способность к запоминанию информации и к логическому мышлению. Тем не менее целенаправленные занятия с нейропсихологом привели к тому, что функции погибших нейронов взяли на себя другие клетки мозга, которые относились к соседним участкам мозга и ранее выполняли совершенно иные функции [18]. Память и мышление пациента удалось частично восстановить, хотя изначально это казалось совершенно нереальным делом.

Несмотря на давно доказанную привязанность функций мозга к определённым зонам и структурам, феномен пластичности мозга сейчас активно изучается современными психологами прежде всего для оценки возможности реабилитации мозга при потере той или иной зоны нейронов. Учёными было установлено, что перепрофилироваться могут отнюдь не все нейроны, а, как правило, те клетки, которые лежат на стыке двух полей мозга и подходят для роли «смежников». Возможно, в таких клетках скрыты резервные возможности головного мозга на случай гибели клеток в близкой к ним зоне. Можно сказать, что пограничные клетки обладают скрытой полифукнциональностью [19].

Неслучайно связанные между собой функции расположены в мозге наиболее близко друг к другу, как, например, слух и речь. Но в зоне слуха имеется специфический центр по распознаванию смысла слов – центр Вернике, а в зоне речи доминирует центр по артикуляции слов – центр Брока.

Каждая мозговая функция требует работы нейронов по определённым правилам. Все сенсорные анализаторы (органы чувств) имеют свои пороги восприятия и зоны наибольшей чувствительности к внешним воздействиям. Так, например, слуховая функция человека способна хорошо различать звуки только в той области звучания, которая близка к диапазону частот и громкости человеческого голоса (рис. 6).

Рис. 6. Пороги восприятия слухового анализатора и оптимальные зоны различения звуков

На рис. 6 видно, что оптимальная зона слышимости приходится на диапазоны не выше 140 децибел и 20 000 герц, свыше этих ограничений звуки вызывают болевые ощущения и не анализируются мозгом. По этой причине нельзя обвинять пилота в том, что он не расслышал какую-то информацию по радиосвязи, если при этом частота тона звука или интенсивность его звучания выходили за пределы зоны восприятия данного анализатора.

В этой связи вполне обоснованно науку о «человеческом факторе» называют прежде всего наукой об ограничениях в сфере человеческих возможностей, в том числе возможностей головного мозга. Далее будут более подробно рассмотрены наиболее известные психофизиологические законы, которые задают различного рода ограничения. Один из основополагающих законов касается работы человеческих анализаторов, он раскрывает причину ограничений в восприятии внешних сигналов – это закон Вебера – Фехнера.

Закон Вебера – Фехнера

В прошлом веке два немецких учёных, Вебер и Фехнер, обнаружили, что сила, с которой действует звуковой раздражитель на орган слуха, вызывает не абсолютно пропорциональную интенсивность внутреннего (субъективного) ощущения. Сила внешнего раздражителя и интенсивность внутреннего переживания находятся отнюдь не в линейной, а в логарифмической зависимости между собой. Причём данная закономерность получила статус психологического закона, поскольку впоследствии оказалась справедливой не только для слуха, но и для всех видов человеческого восприятия (рис. 7).

Рис. 7. Количественный закон Вебера – Фехнера для всех видов восприятия

Знание данного закона позволяет объяснить, почему некоторые звуковые сигналы могут плохо дифференцироваться (различаться) пилотом и неправильно интерпретироваться, если эти сигналы близки к пороговым значениям конкретного анализатора [20].

Присутствие посторонних шумов может ещё больше затруднить восприятие слабого звукового сигнала. Как известно, в кабине экипажа самолёта всегда присутствуют технические шумы (от работы двигателей и других технических систем), поэтому пилоты работают в наушниках. Однако наушники не спасают от различных радиопомех, следовательно, нет гарантии высокого качества звуковых сигналов при общении с авиадиспетчером. Если пилот неправильно воспримет информацию от диспетчера, то это может привести к авиационному происшествию или инциденту.

Подобный случай произошёл в мае 2023 г. в аэропорту Сан-Франциско, где на одной полосе чуть не столкнулись 2 самолёта. Когда на посадку уже заходил гражданский лайнер, его пилот неожиданно заметил, что на той же взлётно-посадочной полосе рулит реактивный самолёт. Пилоту пришлось срочно прервать снижение по глиссаде и уйти в сторону от полосы. Как выяснилось впоследствии, авиадиспетчер дал указание пилоту реактивного самолёта занять другую полосу, но из-за искажений в радиосвязи слуховой анализатор пилота по-своему воспринял полученную информацию. Пилот не заподозрил ошибки и выехал на не разрешённую ему ВПП.

Помимо общих правил реагирования сенсорных анализаторов на внешние воздействия, для каждого из них характерна своя быстрота рефлекторной реакции. Скорость формирования рефлекторного ответа для отдельных анализаторов представлена в таблице 1.

Таблица 1

Время скрытой рефлекторной реакции человека на различные виды внешних воздействий

Учитывая, что распознавание любого воздействия требует определённого времени, необходимо рассчитывать предполагаемое время двигательного ответа пилота, принимая в расчёт как время на анализ сенсорной информации, так и время на его осмысление и принятие решения.