Kitabı oxu: «Записки расхитителя гробниц. Том 1»

Name: Записки расхитителя гробниц. Том 1
Author: Наньпай Саньшу
ISBN: 978-5-04-250548-5

Наньпай Саньшу

Şrift:

PUBLISHED ORIGINALLY UNDER THE TITLE OF《盗墓笔记》

(THE GRAVE ROBBERS’ CHRONICLES)

Author©南派三叔

Russian edition rights under license granted by 杭州十年文化有限公司 Hangzhou Shinian Culture Co.Ltd

Гробница Семи звезд Лушан-вана

1. Кровавый зомби

Это произошло пятьдесят лет назад в горах Бяоцзы¹ городского округа Чанша.

Четверо расхитителей молча сидели на корточках на вершине большого кургана, устремив неподвижные взгляды на лоянскую лопату², которую только что извлекли из земли. Тем, что они так внимательно разглядывали, был приставший к чашечке лопаты ком старой уплотненной почвы. Одна деталь вызывала удивление: из горсти земли непрерывно сочилась какая-то алая жидкость, будто лопату только что окунули в лужу крови.

– М-да, на этот раз дельце хлопотное нас ждет, – протянул дед-курильщик, выбив о землю пепел из своей трубки. – Внизу кровавый зомби, эвона как. Поработать нам не даст, все там внизу останемся.

– Так чего, спускаемся? Нечего тут тень на плетень наводить, давайте: либо идем, либо нет! – воскликнул одноглазый паренек. – Если у тебя, старика, ноги едва ходят, то и оставайся здесь, мы с братом вдвоем спустимся. Плевать мне, что там за чудило, пару очередей по нему дадим – и дело с концом.

Старик, впрочем, совсем не рассердился. Напротив, он с улыбкой повернулся к сидевшему рядом бородачу и произнес:

– Твой второй сынишка-то эвон нетерпеливый какой. Того гляди беда с ним какая приключится. Тебе его подучить бы, а то в нашем деле, сам знаешь, не всегда токмо от пукалки все зависит.

Бородач одарил парня недовольным взглядом:

– Ты как со старым уважаемым человеком разговариваешь, щенок? Да он в земле копался, когда ты еще у мамки в пузе сидел!

– А что, что я не так сказал-то? Дедуля же сам говорил, что кровавый зомби – отличный знак. Внизу наверняка куча сокровищ. Не спустимся – такой шанс проморгаем!

– Ты со мной еще спорить будешь?!

Бородач уже вскинул руку, чтобы отвесить сыну подзатыльник, но старик своей трубкой остановил его ладонь.

– Ну-ну, не бей мальца. Сам-то в его годы лучше был? Когда верхняя балочка кривая, нижние-то, ить, тоже кривятся!

Видя, как его отца распекают, одноглазый паренек опустил голову и украдкой улыбнулся.

Дед-курильщик же, откашлявшись, стукнул его разок трубкой:

– А ты, Второй, чегось лыбишься? Кровавый зомби – дело нешуточное. Помнится, дядька твой в Лояне одного такого накопал, так после из ума совсем выжил, вообще соображать перестал. Так что я первым пойду, отец твой за мной. Ты сзади пойдешь, с веревкой от нашей «крыски»³. А вот ты, малыш Третий, тут останешься, а то четверым внизу уже тесно будет, и уйти, если что, не успеем. Держи хвостик от «крыски» и внимательно слушай. Как мы снизу крикнем, тяни со всей дури.

Самый младший из их компании обиделся:

– Нет уж, так нечестно! Я маме все расскажу!

– Глядика-сь, а малыш-то не трус! – засмеялся старик. – Не шуми. Я тебе ножик золотой найду.

– Не надо мне вашего ножика, я сам себе могу найти.

Его одноглазый старший братец тут же в ярости сцапал его за ухо.

– Специально меня злишь, поганец мелкий? Получить хочешь?

Мальчика, видимо, частенько били. Заметив, как рассвирепел брат, он тут же умолк, не смея издать ни звука. В поисках помощи он взглянул было туда, где сидел отец, но тот уже ушел собираться.

– Никто тебе, заразе, не поможет, – продолжал довольный Второй. – А будешь вопить, я из тебя фарш сделаю.

Но тут дед-курильщик похлопал его по плечу и крикнул:

– Та-ак, мальцы, за инструмент – и работать!

С этими словами он взялся за ручной бур и принялся бешено его вращать.

Полчаса спустя в земле уже зияла такая глубокая дыра, что даже дна не было видно. Тишину над курганом прерывало лишь пыхтение Второго, который время от времени вылезал глотнуть свежего воздуха. Изнутри раскопа не доносилось ни звука. Третий подошел к дыре и нетерпеливо крикнул:

– Дедушка, вы там уже раскопали вход?

После долгой паузы снизу глухо раздалось:

– Не… знаю, ты… стой наверху, веревку… держи! – Это был голос его старшего брата.

Мгновение спустя мальчик услышал кашель старика:

– Потише давай… Слышите? Там есть что-то!

И сразу повисла мертвая тишина.

Третий сразу понял, что что-то случилось, и от испуга не смел и пикнуть. Внезапно до его ушей донеслось леденящее душу кваканье, будто где-то в раскопе засела огромная жаба.

А потом он услышал крик старшего брата:

– Тяни, Третий, тяни!

Мальчик уперся ногами в землю, покрепче перехватил хвост «крыски» и что было сил потянул на себя. Он все дергал и дергал веревку, но кто-то внизу вдруг словно вцепился в нее зубами. Какая-то неизвестная сила резко потянула веревку в обратную сторону и едва не затащила Третьего, не ожидавшего такого поворота, в дыру. Мальчик, однако, вовремя сообразил обвязать веревку вокруг пояса, после чего всем телом потянул назад. Его спина наклонилась, наверное, градусов на тридцать и повисла почти над самой землей. Он научился этому приему, когда с другими деревенскими мальчишками играл в перетягивание каната, и прекрасно знал, что если вот так повиснет на веревке, то на ней окажется весь вес его тела, и даже мул не сможет сдвинуть его с места.

И правда: они с неизвестной силой посоревновались какое-то время, но ни один из них, как бы ни напрягался, не мог перетянуть другого и на чуть-чуть. Еще десять с лишним секунд борьбы спустя в раскопе грянул выстрел, и мальчик услышал, как его отец крикнул:

– Третий, беги!

Натяжение резко ослабло, и «крыска» со свистом вылетела из дыры. Кажется, на конце ее что-то болталось, но Третьему было не до того: теперь он окончательно уверился в том, что внизу произошло нечто ужасное, а потому просто подхватил «крыску» с земли и бросился бежать со всех ног.

Остановился он лишь после того, как на одном дыхании пробежал не меньше двух ли⁴. Переводя дух, мальчик достал из-за пазухи «крыску», коротко взглянул на нее и взвизгнул от ужаса: на другом конце веревки висела оторванная кровоточащая рука. Третий сразу узнал руку своего старшего брата и, не сдержавшись, зарыдал. Если брат и остался в живых, его серьезно покалечили. Подумав об этом, мальчик стиснул зубы и решил бежать обратно, чтобы спасти брата с отцом. Однако стоило ему оглянуться, как его взгляд наткнулся на какое-то странное существо кроваво-красного цвета, которое сидело на корточках у него за спиной и буравило его неподвижным взглядом.

Третий не был каким-то там сопливым новичком. Он частенько грабил со своим отцом могилы, повидал много невероятных вещей и прекрасно знал, что там, под землей, возможно все. Даже способность сохранять хладнокровие была не так важна, как умение подстроиться под обстоятельства. Главное – помнить, что живой человек сильнее злобного духа и любая нечисть вынуждена подчиняться законам физики. И раз пуля вполне может расквасить чудищу башку, то и бояться нечего.

С этой мыслью мальчишка набрался храбрости, вытянул из кобуры на поясе «маузер» и нацелил дуло на существо, одновременно отступая назад. Пусть эта красная штука только двинется, и он мигом бабахнет ей прямо в лоб. Существо же внезапно выпрямилось во весь рост. Третий стал внимательно его разглядывать и вдруг почувствовал, как волосы встали дыбом от страха, а желудок нещадно скрутило. Да ведь это человек с содранной кожей! Из его плоти повсюду густо сочилась кровь, и выглядел он так, словно его попросту выдавили из собственной кожи, как мякоть из кожуры. Но как такой человек еще способен двигаться? Просто удивительно! Или это и есть настоящий облик «кровавого зомби»?

Пока Третий был занят своими мыслями, кровавый зомби неожиданно наклонился, а потом резко оказался совсем рядом. Человек и монстр столкнулись взглядами. Сочащееся кровью лицо почти уперлось мальчику в нос, следом в него ударило кислое зловоние. От неожиданности Третий повалился на землю и, падая, всадил всю обойму в грудь жуткому существу. Расстояние между ними было так мало, что пули с кровавыми брызгами пронзали чудовище навылет, и оно поспешно попятилось. Третий обрадовался и снова вскинул руку, прицелившись этой штуке прямо в голову. Однако, когда он спустил курок, вместо выстрела раздался глухой щелчок. Осечка!

Старый «маузер» его второй дед как-то нашел внутри захоронения одного милитариста⁵, которому тот явно прослужил недолго. К сожалению, последние несколько лет Третий с отцом носился по всей провинции и не ухаживал за своим оружием как следует, а возможность пострелять из него выпадала мальчику крайне редко. Кто же знал, что в самый ответственный момент пистолет возьмет и даст осечку!

Третий не растерялся. Видя, что от «маузера» больше никакого толку, он взмахнул рукой и со всей силы швырнул пистолет прямо в чудовище, затем, не проверяя, попал или нет, развернулся и понесся прочь.

Теперь Третий не осмеливался даже оглянуться. Увидев впереди высокое дерево, мальчишка помчался к нему, уверенный, что кровавый монстр по деревьям лазить не умеет. Но тут что-то внезапно вцепилось ему в ступню. Третий тотчас полетел лицом вниз, с размаху ударился носом и челюстью о какой-то пень и почувствовал, как во рту и носоглотке стало мокро от крови.

От злости и досады Третий вдарил ладонью по земле. Ну почему ему так не везет-то?!

В следующий миг он услышал позади свист. Поняв, что сам владыка преисподней Яньло вот-вот примчится по его душу, мальчишка собрал всю волю в кулак и приготовился к смерти. Раз все равно умру, думал он, лучше останусь лежать на земле и не буду вставать.

К удивлению Третьего, кровавый зомби словно его и не заметил – просто прошел мимо, оставив у него на спине кровавый отпечаток своей стопы. Монстр оказался неожиданно тяжелым: как только его нога опустилась на Третьего, в горле у того тут же стало горько, будто из его живота выдавило всю желчь. Место, где нога зомби коснулась его, сразу начало нестерпимо чесаться, а перед глазами все поплыло. Мальчик понял, что в его тело, скорее всего, попал яд, да к тому же невероятно сильный.

Сквозь застилающую глаза пелену он взглянул чуть поодаль, туда, где валялась оторванная рука его старшего брата. Кажется, в пальцах было что-то зажато.

Третий с усилием моргнул, пригляделся и понял, что это был кусок шелка – из тех, что в древности использовали для письма. Раз брат, рассудил он, даже в минуту опасности приложил все силы, лишь бы вытащить эту штуку из гробницы, выходит, она очень ценная. Что произошло с остальными – неизвестно, поэтому он непременно должен сохранить ее. Если правда умрет, а они потом найдут его тело, то смогут забрать этот кусок шелка, и тогда, считай, брат потерял руку не напрасно, да и он сам не зазря отправился на тот свет. С этими мыслями Третий из последних сил подполз ближе, разжал окоченевшие пальцы, выдернул из них шелковый обрывок и запихнул себе в рукав.

Тут у него уже здорово загудело в ушах, пелена перед глазами стала еще мутнее, а руки и ноги начали стремительно холодеть. Припомнив былой опыт, Третий уверенно предположил, что сейчас у него в штанах грязно и мокро от большого количества всех возможных видов естественных отправлений. Все, кто травился трупным ядом, умирали жутко уродливой смертью. Третий больше всего надеялся, что одна девчонка из соседней деревни не окажется сегодня в этом же перелеске и не увидит его таким.

Мозг почти перестал работать, и мысли становились все смазаннее. В полузабытьи мальчик снова уловил тот странный квакающий звук, который ранее услышал внутри раскопа. Что-то тут неладно, вскользь подумал Третий. Он сражался с кровавым зомби довольно долго, и за все время тот ни разу не издал никаких звуков. Почему же сейчас вдруг решил опять поквакать? А может, это был вовсе не кровавый зомби? Но что же в таком случае это было?

К сожалению, сил думать больше не осталось. Он рефлекторно вскинул голову и внезапно увидел прямо над собой чье-то огромное страшное лицо. Глаза без зрачков, не отрываясь, смотрели на мальчика пустым, совершенно безжизненным взглядом.

2. Пятьдесят лет спустя

А пятьдесят лет спустя я сидел у себя в магазине в Ханчжоу, неподалеку от здания Силинского общества печатей⁶, и размышлял обо всем этом, пока меня не отвлек какой-то старикашка. Я захлопнул дневник деда и смерил посетителя беглым взглядом.

– Оттиски с барельефа принимаете? – спросил он.

Спрашивал, судя по его виду, просто так. Я, как человек весьма сведущий в своем ремесле, небрежно ответил:

– Принимаем, но цена будет невысокой.

Иными словами, родной, если у тебя ничего стоящего, то катись отсюда и не мешай господину читать.

В нашем деле как: три года не работаешь, потом чуть-чуть потрудишься, и можно еще три года ничего не делать. За годы такого режима я привык круглые сутки бездельничать и больше всего ненавидел, когда приходилось отвлекаться на таких вот недоучек-любителей. Вскоре я вовсе перестал с ними возиться: издалека заметив, что к моему магазину приближается подобный персонаж, я включал похоронную музыку потоскливее, и те сразу исчезали с глаз долой. Но в последнее время я успел пресытиться своим свободным временем. Пик сезона должен был вот-вот пройти, а мне в руки до сих пор не приплыло ничего стоящего, и это выводило меня из себя.

– Тогда я хотел бы узнать, нет ли у вас копии одной шелковой книги периода Сражающихся царств?⁷ Я говорю о той самой, которую пятьдесят лет назад раскопала в Чанша шайка расхитителей, а потом один американец украл ее у них, – спросил старик, разглядывая ценности на витрине, за которой я сидел.

– Сами говорите: американец украл. Откуда же она у меня возьмется? – вспылил я. – Нужны копии – идите на рынок антиквариата и ройтесь на лотках у местных торгашей. Я-то, по-вашему, откуда ее достать должен?

Тут гость внезапно понизил голос:

– Слышал, у вас имеются некоторые связи. Я к вам от Вшивого.

Я сразу насторожился. От слов старика меня бросило в дрожь: да ведь Вшивого посадили в позапрошлом году! Он что, меня выдал? Сердце застучало как бешеное, а вся спина покрылась холодным потом.

– Ка… какого Вшивого? Я такого не знаю, – промямлил я.

– Понимаю, понимаю. – Он хихикнул и извлек из-за пазухи наручные часы. – Вот, смотрите. Вшивый сказал, что вы с первого взгляда все поймете.

Это были те самые часы, которые Вшивому подарила его первая любовь, когда он еще жил в Дунбэе⁸. Он всегда берег их как зеницу ока, а как напивался, вечно доставал, смотрел на циферблат и орал: «О, птичка моя, красоточка моя!» Я его, помнится, спросил: «Так как твою зазнобу звали-то?» Он надолго задумался, а потом вдруг разрыдался и ответил: «Не помню». Раз Вшивый доверил этому деду свое сокровище, значит, тот и правда не с улицы.

Но сколько я на него ни смотрел, он все равно производил на меня отталкивающее впечатление. Однако я понимал, что, раз он уже заявился в мой магазин, ходить вокруг да около не было смысла, поэтому я вскинул руку и прямо спросил:

– Хорошо, пусть вы друг Вшивого, ко мне-то зачем пришли?

Дед растянул рот в ухмылке. Блеснул золотой зуб.

– Один мой знакомый привез из Шаньси кое-какую вещицу. Хотел попросить вас взглянуть и сказать, подлинник или нет.

– Судя по столичному говорку, вы какой-то провинциал из-под Пекина⁹, да? Польщен, что вы поехали так далеко на юг ради консультации именно у меня. Но в Пекине водится достаточно мастеров этого дела, так что, подозреваю, на самом деле вам нужно от меня что-то совсем другое.

Старик хохотнул:

– Правду говорят: южане – люди неглупые! Вы молоды, но бьете не в бровь, а в глаз. По правде говоря, мне нужны не вы, а ваш уважаемый дедушка.

– Мой дедушка? – переспросил я, мгновенно изменившись в лице. – И что вам от него нужно?

– Не осталось ли у него копий той шелковой книги, которую он вынес из гробницы эпохи Сражающихся царств в горах Бяоцзы в предместье Чанша? Одному моему знакомому любопытно, возможно ли, что книга, которая оказалась у нас, принадлежит тому же пери…

Прежде чем он успел закончить фразу, я заорал своему напарнику, который клевал носом неподалеку:

– Ван Мэн, проводи нашего гостя!

– Мы же мирно беседовали, чего это вы меня прогоняете? – заволновался старик с золотым зубом.

– Вы совершенно правы насчет моего деда, но вынужден разочаровать: вы опоздали – он преставился еще в прошлом году. Так что, если хотите с ним увидеться, поезжайте домой и последуйте его примеру!

Про себя же я подумал: нет уж, случай пятидесятилетней давности стал таким важным событием, что даже Центральный комитет партии поставил на уши. Если позволить старикану опять раскопать ту историю, добром это для нашей семьи точно не кончится.

– А с виду такой милый молодой человек! Только вот речи ваши мне что-то не по душе. – Золотозуб недобро ухмыльнулся. – Не так уж и важно, что вашего деда больше нет на этом свете, и без него обойдемся. Просто взгляните на вещь, которую я принес, хоть ради Вшивого сделайте одолжение, а?

Я покосился на его широкую фальшивую улыбку. Видимо, если откажусь, он вообще не уйдет. Ладно, подумал я, ради Вшивого можно и согласиться. Хотя бы не будет на меня ворчать, когда на свободу выйдет.

– Взглянуть взгляну, – кивнул я, – но сказать, подлинник это или нет, вряд ли смогу.

На самом деле шелковых книг периода Сражающихся царств сохранилось больше двадцати свитков, и все они были абсолютно разными. Обрывок, с которого в свое время снял копию мой дед, – лишь краткий фрагмент одной из этих книг, и все же он имел огромную ценность. Я держал у себя в закромах еще несколько копий фрагментов других шелковых книг того же периода. Это были настоящие сокровища, такое на рынке антиквариата ни за какие деньги не купить.

Когда я увидел, как старик с золотым зубом достает из-за пазухи сложенный лист бумаги, меня тут же зло взяло:

– Твою ж… Все-таки ксерокопия.

– Ну разумеется. Стал бы я таскать с собой повсюду такое бесценное сокровище? Да на него дыхнешь – рассыплется, – поделился дед, понизив голос для пущего эффекта. – Если бы не мои обширные связи, эта штучка бы давно улетела за границу, так что я, можно сказать, сослужил родной стране неплохую службу.

Я прыснул со смеху:

– Да вы, видимо, гробницы обносите! Или я неправ? Уверен, вам просто было стремно продавать свою находку. Это же национальное сокровище, а ваша голова вам нужна, не так ли?

Видя, как позеленело лицо старика, я понял, что попал в точку. Однако ему все еще было кое-что от меня нужно, поэтому он стерпел и не стал грубить в ответ, только сказал:

– Все не совсем так. В каждом ремесле существуют свои способы вести дела. Помнится, в годы, когда ваш дедушка промышлял в Чанша расхищением гробниц, слава о нем тоже гремела на всю округу…

Я тотчас помрачнел и сквозь стиснутые зубы процедил:

– Еще слово о моем дедушке – и никакую шелковую книгу я смотреть не стану!

– Все-все-все, я больше не буду. Просто взгляните одним глазком, и я пойду.

Едва развернув лист с ксерокопией, я сразу понял, что это и впрямь превосходно сохранившаяся шелковая книга эпохи Сражающихся царств, вот только не тот свиток, к которому принадлежал обрывок моего деда. Эта книга, пусть и достаточно древняя, все же была подделкой, явно изготовленной на несколько династий позже. Иными словами, это «старинная подделка», вещь с несколько неопределенным и неудобным для ее владельца статусом.

Так что я с улыбкой сказал:

– Это подделка, вероятно, изготовленная в ханьскую эпоху¹⁰. Что про такую скажешь? Вроде и подделка, а вроде и нет. Подлинником ее тоже не назовешь. Пес знает, является ли этот свиток списком с некоего оригинала или же просто правдоподобной имитацией, ничего утверждать не берусь.

– А это не тот самый свиток, фрагмент от которого достался вашему деду?

– Скажу вам честно: обрывок, который мой дед добыл тогда в гробнице, даже он сам не успел хорошенько разглядеть. Америкос его одурачил и почти сразу стащил фрагмент, поэтому ответить на ваш вопрос никак не смогу.

Я нацепил на лицо выражение неподдельной, обезоруживающей искренности, думая про себя: что, решил, мне тебя не обдурить?

Впрочем, старикан легко мне поверил и с тяжелым вздохом произнес:

– Эх, ну что за невезение! Похоже, остается только искать того американца, иначе дело точно безнадежное.

– А что такое? Почему этот свиток так для вас важен? – спросил я.

Все выглядело очень странно. Единственное, на что может полагаться коллекционер древних книг и свитков, – собственная удача, и желание собрать все двадцать шелковых свитков периода Сражающихся царств было чересчур амбициозной мечтой.

– Слушай, парень, буду с тобой откровенен: никакой я не расхититель гробниц. Сам посуди, разве я, старик, смог бы таким заниматься? Зато вот тот мой знакомый – настоящий профи. Не знаю уж, зачем он развел всю эту таинственность, но ладно, у каждого свои заморочки. – Он с тихим смешком покачал головой. – В таком случае больше вопросов у меня нет. Пойду, пожалуй.

И он тут же ушел, даже не оглянувшись.

Я опустил голову и понял, что все еще держу в руках лист с ксерокопией. Приглядевшись, я обнаружил на бумаге странный символ: человеческое лицо, очертаниями напоминавшее лисью морду. Зеленые глаза без зрачков создавали странное ощущение трехмерности, из-за чего казалось, будто они выпуклые и выступают прямо из бумаги. Невольно засмотревшись на них, я глубоко вдохнул. Такой шелковой книги я ни разу не видел. Должно быть, редкость. Я начал прикидывать: когда Вшивый выйдет на свободу, сделаем по этой ксерокопии несколько подделок, и будет мне счастье.

Я торопливо подбежал к двери, выглянул наружу и увидел, что тот старикан с золотым зубом уже спешит обратно. Наверняка за своим листком вернулся, подумал я, и тут же вернулся в магазин. Схватил цифровик и быстро сфотографировал копию, после чего снова понесся с листком к дверям, где мы с золотозубым едва не столкнулись носами.

– Вы кое-что забыли, – проговорил я.

Мой дед был черным копателем из Чанша. Иными словами, расхитителем гробниц.

Ступил он на эту стезю по довольно банальной причине: профессия, выражаясь современным языком, перешла к нему по наследству. Когда прадеду моего прадеда было тринадцать, весь Центральный Китай¹¹ сильно пострадал от засухи, из-за последующего неурожая начался голод, и еду было не достать даже за большие деньги. В то время в предместьях Чанша не осталось ничего, кроме кучи древних захоронений, и жители их деревни, руководствуясь правилом «живи тем, что имеется», всем скопом отправились грабить гробницы. Одному небу известно, сколько народу в тот год погибло от голода в Чанша и области, зато жители деревни расхитителей не только выжили, но и здорово отъелись. Все благодаря ценностям, которые они вытаскивали из древних захоронений, а потом обменивали у иностранцев на еду.

Впоследствии расхищение захоронений стало таким же ремеслом, как и любое другое, обросло собственными культурными особенностями. На момент, когда в права вступило поколение моего деда, расхитители гробниц уже были разделены на что-то вроде школ, и у каждой имелся свой свод правил.

В то время существовало две школы: северная и южная. Дедушка принадлежал к последней. Приверженцы южной школы превосходно умели обнаруживать старинные захоронения с помощью лоянской лопаты, а истинные мастера по одному лишь запаху пробы почвы определяли, на какой глубине оно находилось и к какой династии принадлежало. В современных приключенческих романах то и дело попадаются упоминания лоянской лопаты, однако представители северной школы, например, ее вообще не использовали. Вместо проб почвы они полагались на доскональное знание о расположении и устройстве захоронения, с чем им помогали практики фэншуй¹² и особый компас лопань¹³.

Расхитители-северяне вообще были людьми странными. Как бы это сказать… По рассказам моего дедушки, они были какими-то чересчур замороченными для истинных расхитителей и во время вылазок совершали целую кучу непонятных, ненужных ритуалов. Забрался в гробницу – хватай все что можешь и уходи. Что еще надо-то? А эти какие-то свечки жгли и поклоны клали – в общем, говоря современным языком, разводили излишнюю бюрократию.

У южной школы правил было совсем мало, и ни одно из них не запрещало трогать мертвецов. Северяне напропалую ругали южан: мол, эти норные псы портят памятники культуры, после них ни одна гробница в сохранности не остается, даже покойников вытаскивают и толкают на рынке. Южане, в свою очередь, обзывали северян лицемерами, которые строят из себя не пойми что, даром что обычные воры. Дошло до того, что две группировки вдрызг рассорились. Между ними случались весьма кровавые столкновения, именуемые «войнами трупов», когда одни подсовывали другим запечатанные гробы с разъяренными зомби внутри.

Кончилось тем, что северная и южная школы решили разделить подконтрольные территории и провели границу по реке Янцзы. Северян стали называть «опорожнителями чаш», а южан – «песчаными» или «земляными копателями». Лоянская лопата же была изобретена после того, как две школы окончательно разделились, и северяне считали ниже своего достоинства пользоваться этим инструментом.

Дед был неграмотным, но потом стал ходить в ликпункт¹⁴. В те годы он умел только грабить гробницы, и изучать иероглифы для него было настоящей пыткой. Но он, к счастью, все же выучился грамоте, благодаря чему смог оставить записи о некоторых своих похождениях. Третий, что был в горах Бяоцзы с братом и отцом, и есть мой дедушка, который потом старательно занес все свои воспоминания о том событии в старенькую записную книжку. Мою бабушку, девушку из богатой семьи и впоследствии культурного деятеля, привлекли в нем именно эти захватывающие дух истории. Женившись, дед переехал в родной город супруги, Ханчжоу, и там окончательно остепенился.

Записи о его приключениях стали нашим фамильным сокровищем. Из-за случая с кровавым зомби нос дедушки совсем утратил чутье. Тогда дед завел собаку и натаскал ее, чтобы она обнюхивала почву вместо него, и люди прозвали его Гоу-ваном, что означает «собачий князь». Все это – чистая правда. Любому представителю старшего поколения расхитителей из Чанша прекрасно известно это имя.

Дедушка никогда не рассказывал мне ни о том, как ему самому удалось выжить после встречи с кровавым зомби, ни о дальнейшей судьбе моего второго деда, прадеда и прапрадеда. Не помню, чтобы я хоть раз в жизни встречал одноглазого и однорукого второго дедушку, так что, видимо, выбраться из гробницы живым ему не удалось. Стоило мне упомянуть о тех событиях, как дедушка сразу же заливался слезами и говорил: «Эта история не для детишек». Как бы я ни просил, как бы ни подлизывался, он ни в какую не соглашался рассказать мне хоть что-нибудь, и с возрастом я постепенно растерял свое детское любопытство.

Вечером, когда очередной скучный день наконец закончился, а никто так и не принес ничего стоящего моего внимания, я закрыл магазин и отпустил своего напарника домой.

Вдруг пришло СМС: «9 часов, глаз курицы, желтый песок». Отправителем был мой третий дядюшка. Сообщение было написано на тайном языке и означало, что у дяди появился новый товар. Вслед за первым почти сразу пришло следующее: «Спина дракона, приходи скорее». Мои глаза загорелись. «Спина дракона» сигнализировала, что ему в руки попала превосходная вещица. Третий дядя был удивительно проницательным человеком, и если он говорил, что вещь превосходная, значит, мне определенно стоило на нее взглянуть.

Я как следует запер магазин, сел в свой старенький побитый «Цзиньбэй» и поехал прямиком к третьему дяде домой. Во-первых, мне хотелось посмотреть, что это за «превосходная вещь» такая. А во-вторых, я сам хотел показать ему ту самую ксерокопию шелковой книги, которую успел сегодня сфотографировать, и спросить, не знает ли он изображенный на ней странный символ. В конце концов, мой третий дядя был единственным человеком из нынешнего поколения, кто все еще контактировал с настоящими расхитителями гробниц.

Едва я подъехал к его дому, как услышал, что он орет мне из окна:

– Быстрее надо, родной, сколько можно ковыряться! Теперь-то уже на кой приехал?

– Твою ж… Ну как так? – выругался я. – Держал в руках хорошую вещь и даже меня не подождал? Чего так торопился продать?

Краем глаза я заметил, как из дома вышел парень с длинным тугим тканевым свертком на спине. Я с первого взгляда понял, что в свертке было какое-то старинное оружие, наверняка весьма стоящее. Этот парень вполне может перепродать его раз в десять дороже, чем заплатил сам.

Я молча указал пальцем на него, и третий дядя, кивнув, виновато развел руками. Я жутко расстроился. Неужто в этом году моя лавочка и впрямь обречена на банкротство?

Поднявшись в квартиру, я заварил себе чашку кофе, а потом рассказал третьему дяде о сегодняшнем визите деда с золотым зубом. Я предполагал, что он тут же встанет на мою сторону и мы вместе всласть пополиваем моего посетителя грязью, но дядя после моего рассказа будто стал совсем другим человеком. В полном молчании он распечатал фотографию с моего цифровика и сел под лампу разглядывать ее. Едва взглянув на фото, дядя резко переменился в лице.

– В чем дело? – поинтересовался я. – Нашел в этой штуке что-то странное?

Он наморщил лоб и ответил:

– Быть не может… Похоже на карту какого-то древнего захоронения!

3. Храм Гуацзы

Я взглянул на фото ксерокопии шелковой книги, потом снова поднял глаза на дядю. Вроде не шутит. Или он настолько преисполнился, что способен разглядеть рисунок среди ровных рядов иероглифов? Как ни посмотри, этот старый повеса, который обычно только и делал, что предавался всем возможным порокам, точно не обладал задатками мудрого бессмертного небожителя.

Однако третий дядя уже трясся от возбуждения и вовсю бормотал себе под нос:

– И где они достали такую славную штучку? Почему мне никогда не попадается ничего подобного? Свезло так свезло! Они, видимо, еще не поняли, что именно оказалось у них в руках, так что мы можем опередить их и первыми просеять этот песочек.

Я был совершенно сбит с толку.

– Дядя, может, я туповат, но неужели ты правда видишь карту в этой кучке иероглифов?

– Да что ты вообще понимаешь! Это так называемая иероглифическая карта. Расположение места здесь описано так же подробно, как если бы его просто изобразили в виде рисунка. Другие не смогут ее прочесть, но твой третий дядя, к счастью, имеет кое-какой опыт. Во всем мире кроме меня расшифровать эту вещицу смогут, пожалуй, человек десять.

У третьего дяди не было никаких других особых умений, зато он с детства увлекался изучением всяких редких, нетривиальных древних письменностей и тайных языков. Он бросался исследовать все необычное и малоупотребимое, вроде какого-нибудь тангутского¹⁵ или раннего чжурчжэньского¹⁶ письма, и практически о любом подобном виде письменности хоть что-то да знал. Именно поэтому я совершенно не удивился, услышав о каких-то дурацких «иероглифических картах». В то же время я хорошо знал третьего дядю, который просто обожал хвастаться своими знаниями, и понимал, что теперь мне срочно нужно притвориться полным дурнем, иначе он мигом пошлет меня куда подальше.

– О-о-о, то есть здесь написано вроде: «Иди налево, потом поверни направо, возле большого дерева опять сверни вправо, а как увидишь колодец, залезай в него и спускайся вниз». Так, что ли? – спросил я, постаравшись придать лицу наивно-придурковатое выражение.

Дядя тяжело вздохнул:

– Воистину необучаемое дитя. Какой же ты бестолковый! На тебе, видимо, вся веками накопленная мудрость нашей семьи и закончится.

Я только хихикал про себя, слушая дядины нарочитые вздохи и страдальческий тон, словно он делился самой большой своей внутренней тревогой.

– Тогда расскажи, в чем тут дело. Отец меня ничему не учил, а с такими знаниями не рождаются.

Дядя с довольным видом прищелкнул языком и углубился в объяснения:

– «Иероглифические карты» – это что-то вроде шифра. Они писались строго по определенному образцу, и, если рисовать согласно написанному в соответствии с этим самым образцом, в итоге получится прекрасная полная карта. Не надо недооценивать «кучку иероглифов» в этой шелковой книге. Кто знает, насколько сложная и подробная информация здесь зашифрована. Может, даже указано, сколько кирпичей использовалось при строительстве.

Во мне сразу проснулся интерес. До этого дня меня ни разу не брали «опорожнить» какую-нибудь дельную «чашу», так что теперь я во что бы то ни стало должен уговорить третьего дядю взять меня с собой. Погляжу, как все это выглядит на деле, наберусь опыта, пощупаю всякие редкости. Может, заодно найду и решение для своего, так сказать, экономического кризиса.

– А ты можешь прочесть, чья это гробница? – спросил я. – Возможно, это какая-то известная историческая личность?

– Прямо сейчас я не смогу прочесть весь документ, но предполагаю, что захоронение принадлежит какому-то знатному господину из царства Лу¹⁷ эпохи Сражающихся царств, – с самодовольной улыбкой произнес дядя. – Один тот факт, что местоположение его гробницы зашифровали таким сложным образом, через «иероглифическую карту» на шелковой книге, указывает на его высокое положение. Могу поспорить, что захоронение еще и расположено в какой-нибудь глуши, вдали от чужих глаз. Прекраснейшая «чаша», лучше не бывает. Туда обязательно стоит наведаться.

Я глядел в его сияющие глаза и только диву давался. Обычно старикану было лень и из дома выйти – неужели возьмет и отправится в экспедицию? Прямо-таки беспрецедентный случай!

– Погоди, дядя, ты правда собираешься лично поехать «копать песочек»? – торопливо поинтересовался я.

Третий дядя похлопал меня по плечу и ответил:

– Ты, разумеется, ничего не понимаешь, так что я объясню. Ценности, которые можно обнаружить в «чашах» династий Тан, Сун, Юань, Мин или Цин – это превосходные вещи. Но большее, что про них можно сказать, – они были изготовлены с невероятным мастерством. А вот захоронения правителей периода Сражающихся царств не просто древние. Даже в самых смелых фантазиях невозможно представить, что именно может оказаться внутри. Гробницы эпохи Сражающихся царств – настоящие хранилища удивительных вещей, предметов, которые вообще нигде в мире больше не увидишь. По-твоему, я способен остаться равнодушным?

– Но почему ты так уверен? А вдруг внутри не окажется никаких ценностей?

– Такого просто не может быть. Разве ты не заметил этот символ? – Дядя ткнул пальцем в странную лисью морду. – Это изображение маски, которую надевали в эпоху раннего Лу во время человеческих жертвоприношений. В той гробнице точно похоронен человек особенного положения. Возможно, статусом даже почетнее правителя.

– Ну да, конечно, – вырвалось у меня.

Третий дядя одарил меня красноречивым взглядом и потянулся к распечатке, намереваясь убрать ее со стола, но я прижал лист рукой и с улыбкой заявил:

– Дядя, не спеши. Эту карту, как-никак, я принес, поэтому ты просто обязан взять меня с собой на дело.

– Исключено! – тут же закричал дядя. – «Копание» такого «песочка» совсем не похоже на легкую прогулку! Кондиционера там не будет, зато ловушки повсюду, и в любой момент может произойти непоправимое. Ты у своего отца единственный сын, и если с тобой что-то случится, он с меня шкуру спустит!

– Ну и ладно! – закричал я в ответ. – Тогда сделаем вид, что я вообще не приходил!

С этими словами я выдернул из-под его пальцев лист с распечаткой, развернулся и пошел к двери.

Я прекрасно знал, что если уж мой третий дядя положил на что-нибудь глаз, он поступится любыми принципами, чтобы это заполучить. У него было так и с древностями, и с женщинами, так что я был абсолютно уверен в успехе своего маленького спектакля.

И правда: дядя капитулировал прежде, чем я успел сделать хотя бы пару шагов. Он догнал меня, вцепился в бумагу в моей руке и затараторил:

– Ладно, ладно, ладно, ты молодец, ты крутой! Но давай договоримся: когда мы будем спускаться в гробницу, ты останешься снаружи. Идет?

В душе я громко ликовал. Ты что, серьезно думаешь, будто сможешь меня удержать, когда придет время спускаться в раскоп?

Однако я лишь торопливо кивнул в ответ и подытожил:

– В чужих краях обещаю во всем тебя слушаться и делать все, что ты скажешь!

Третий дядя только беспомощно вздохнул и продолжил:

– Нас двоих все равно будет недостаточно, поэтому завтра я приглашу парочку товарищей поопытнее. Следующие несколько дней я буду занят расшифровкой иероглифической карты. Закупаться всем необходимым придется именно тебе.

Он быстро набросал на листке список и вручил мне с напутствием:

– Не вздумай покупать всякую дешевку плохого качества. Еще не забудь подготовить подходящую туристическую одежду, иначе нас повяжут прежде, чем мы доберемся до места.

Я кивнул, показывая, что все понял, и каждый отправился заниматься своим делом.

Вещи из списка третьего дяди оказалось так сложно достать, что я невольно начал подозревать, не специально ли он повесил на меня задачу потяжелее. Ни одну из позиций нельзя было купить в обычном магазине. Какие-то водонепроницаемые шахтерские налобные фонари сборной конструкции, полые стальные трубки, лоянские лопаты для проб грунта, швейцарские ножи, складные саперные лопаты, молотки с короткими ручками, бинты, нейлоновые веревки и прочее в этом роде… Я приобрел только половину, а уже потратил почти десять тысяч юаней – из собственного кармана, между прочим. Плача по своим уплывшим сбережениям, я ругал этого старого лиса на чем свет стоит: у самого денег куры не клюют, а такой скупой!

Три дня спустя наша пятерка, состоявшая из меня, дяди, двух его старинных знакомых по «копанию песочка» и того самого парня, который купил у моего дяди «спину дракона», прибыла в местечко примерно в ста с лишним километрах к западу от храма Гуацзы, что в провинции Шаньдун.

Как бы мне описать это место? Все, что я могу сказать, – это было… просто место. Там не было абсолютно ничего. Сперва мы ехали на междугороднем автобусе, потом пересели в междугородний микроавтобус, затем нас везли на междугородних мотоциклах, а в самом конце – на повозке, запряженной быком. Когда мы наконец вылезли из повозки и огляделись по сторонам, то лично убедились в том, что ни спереди, ни сзади, ни справа, ни слева не было ни-че-го. Вскоре мы, правда, увидели бегущего в нашу сторону пса.

Третий дядя хлопнул нашего проводника по плечу и поинтересовался:

– Дедуль, а теперь мы что, поедем верхом на собаке? Боюсь, тяжеловато ей будет.

– Нет, конечно! – захохотал старик. – Этот пес у нас связной. Для последнего перегона никакого сухопутного транспорта не надо. Придется идти на лодке, пес поможет ее пригнать.

– Он умеет плавать?

– И притом хорошо, очень хорошо. – Дед оглянулся на пса и приказал: – Эй, Пентюх, покажи, что умеешь.

Умный пес тут же прыгнул в реку и бодренько проплыл круг, после чего выбрался обратно на берег, отряхнулся и улегся на землю, высунув язык.

– Еще рано. Лодочник наверняка не пришел, так что давайте пока отдохнем и устроим перекур.

Я взглянул на свои наручные часы:

– В два часа дня – и не пришел? И когда он вообще бывает на месте?

– Он единственный лодочник в наших краях, птица важная. Когда встанет, тогда и выходит на работу. Бывает, что его весь день нет, и тогда люди, которым надо на ту сторону, просто с ума сходят, – с улыбкой поделился старик. – Но делать нечего – речной бог только его одного пропускает. Стоит кому-то другому заплыть в пещеру, и можно быть уверенным: живым он оттуда не выберется. А лодочнику хоть бы хны. Если вы умеете ездить верхом, можем, конечно, взять мулов и обойти по берегу, за сутки доберемся. Но у вас слишком много вещей. Даже если по всей деревне мулов собрать, все равно не хватит.

– О! – услышав о пещере, третий дядя мгновенно воодушевился и достал расшифрованную карту. Он трясся над ней как над самым бесценным из сокровищ и не позволял мне взглянуть хоть одним глазком. Как только он достал листок с картой, мы все придвинулись поближе. Лишь тот парень продолжал молча сидеть в сторонке.

По правде говоря, с дядиными приятелями, людьми прямодушными и непосредственными, было легко наладить контакт, а этот молодой человек за всю дорогу ни звука не проронил. Даже воздух ни разу с шумом не испортил. Только и делал, что оцепенело вглядывался в небо с таким видом, будто с тревогой ждал, когда оно рухнет ему на голову. Словом, раздражал! Поначалу я пытался переброситься с ним хотя бы парой фраз, но бесплодные попытки очень быстро мне надоели, и я попросту перестал его замечать. Интересно, зачем третий дядя вообще его с собой взял?

– Есть пещера! И сквозь нее действительно проходит река, вон за этой горой, – сказал дядя. – Так что, уважаемый, говорите, эта пещера питается путниками?

Дед хихикнул:

– Эта байка ходит уже несколько поколений, я и сам плохо помню подробности. Было время, когда сквозной речной проход через пещеру еще не открыли. Деревенские считали, что внутри живет страшный змей-оборотень. Сколько людей туда ни заходило – ни один не вышел. Но в один прекрасный день из нее на хлипкой лодочке выплыл прадед нашего нынешнего лодочника и назвался бродячим торговцем из других краев. Разумеется, все жутко удивились: какой бродячий торговец станет таскаться повсюду с лодкой? Наверное, он и есть превратившийся змей-оборотень! Прадед лодочника на это только рассмеялся и ответил, что купил лодку в селе на той стороне, и, если они не верят, могут сходить и спросить у местных. Деревенские сбегали в то село, убедились, что он сказал правду, и решили, что монстр покинул свое убежище. Тогда несколько молодых парнишек посмелее отправились в пещеру проверить, но история повторилась: опять никто не вернулся. С тех пор единственные, кто может проходить сквозь пещеру, – это люди из семьи нашего лодочника. Странно, скажите? Вот так их семья по сей день занимается перевозками через реку.

– А почему с псом ничего не случается? – удивился я. – Его же используют для связи, разве нет?

– А это их пес. Если чужие, то не только собаки – даже быки через пещеру пройти не могут, все там погибают.

– И почему власти ничего не делают с этими странностями?

– А кто, по-вашему, в такую историю поверит? – Старик уныло выбил трубку о землю.

Дядя нахмурился.

– Пентюх, ко мне! – позвал он, хлопнув в ладоши.

Пес, и впрямь удивительно послушный, тут же подбежал к нему, виляя задом. Третий дядя приподнял собаку за бока, принюхался и мгновенно изменился в лице:

– Не может быть! Неужели в пещере… это?

Я тоже потянулся обнюхать пса. В нос ударила такая жуткая вонь, что я аж закашлялся. Ну и ленивый же у этой собаки хозяин! Интересно, как давно он мыл своего питомца?

Один из дядиных друзей, тот, которого звали Паньцзы, громко расхохотался:

– Пытаешься повторять за своим третьим дядей? Зеленый ты еще!

– Чего этот дурацкий пес такой вонючий? – Я скривился от отвращения.

– Потому что он всю жизнь питается трупами, – ответил дядя. – Это пещера мертвецов. Неудивительно, что приходится ждать. Думаю, лодочник в детстве тоже… Ну, это самое…

– Быть такого не может!

От испуга все волосы у меня на теле встали дыбом. Даже молчаливый паренек резко изменился в лице.

Другой же дядин товарищ, которого мы называли Здоровяк Куй – рослый детина, голова которого ничуть не уступала размерами голове тяглового быка от нашей повозки, – особой храбростью, несмотря на внушительное телосложение, не отличался, поэтому тихонько поинтересовался:

– А что вообще представляет собой пещера мертвецов? Там опасно?

– Не знаю. Несколько лет назад в Шаньси, в районе Тайюаня, я видел похожую пещеру – японцы бросали там трупы после массовых убийств. Обычно пещеры мертвецов появляются именно в тех местах, где проходила какая-нибудь жестокая резня. Мне это тогда показалось интересным, и я решил провести эксперимент: взял собаку с уткой, посадил на бамбуковый плот с видеокамерой и отправил в пещеру. Она была не очень большой, протяженностью всего чуть больше километра, и я заготовил кабель достаточной длины. Но плот утянул внутрь весь шнур, а из пещеры так и не выплыл. Внутри была кромешная темнота, поэтому я не понял, куда его унесло. Тогда я решил притянуть плот обратно. Дернул всего пару раз, но тот вдруг перевернулся, и… – Дядя развел руками. – В самом конце я увидел лишь кусок чьего-то лица. А может, морды. Оно было так близко к камере, что я не смог понять, собака это или что-то другое. В древние времена, чтобы пройти сквозь такую пещеру, живые обязательно брали с собой за компанию парочку мертвецов. Если в пещеру попадет только что-то живое, ему оттуда уже не выбраться! Впрочем, еще я слышал, что там же, где-то в Шаньси, есть поселение, в котором детей с малых лет кормят плотью покойников, чтобы в их теле собралось как можно больше трупной ци¹⁸. Когда дети становятся взрослыми, их не отличить от настоящих мертвецов, и даже злые духи не могут их увидеть. Скажите, уважаемый, ваш лодочник родом случайно не из Шаньси?

Старик слегка изменился в лице, но покачал головой:

– Понятия не имею. В наши края перебрался еще его прадед, и их семья несколько поколений живет тут.

Затем он мельком взглянул на небо, подозвал пса и велел:

– Пентюх, веди сюда лодку!

Тявкнув в ответ, пес прыгнул в воду и поплыл в сторону горы.

Тут я заметил, как третий дядя многозначительно посмотрел на Паньцзы, и тот, украдкой вытащив из груды вещей свой рюкзак, быстро надел его на спину. Сидевший в сторонке парень тоже встал и последовал его примеру. Проходя за моей спиной, Паньцзы тихо сказал мне на диалекте Ханчжоу¹⁹:

– Этот дед не вызывает доверия. Будь осторожен!

4. Пещера мертвецов

Во время совместных путешествий третий дядя с товарищами встречал на своем пути немало опасностей. Я прекрасно знал, какими сильными и надежными людьми были дядины друзья, и безгранично им доверял, так что отнесся к предупреждению Паньцзы со всей серьезностью. Здоровяк Куй тоже просигнализировал мне глазами, мол, держись позади и не высовывайся, если начнется заварушка. Я невольно горько усмехнулся. С чего бы мне высовываться? Ты-то, Здоровяк Куй, можешь одним ударом быка уложить. Про Паньцзы и говорить нечего – он вообще ветеран боевых действий, в шрамах с ног до головы. Третий дядя с детства дерется так, будто ему жизнь не дорога, да и этот Молчун, как ни посмотри, не выглядит безобидным добропорядочным гражданином. На их фоне я был скорее книжным червем, которые испокон веков считаются самыми бесполезными в драке. Армейский нож, который дядя сунул мне в руку, показался жутко тяжелым, и я знал, что едва ли смогу использовать его как следует.

Пока я размышлял о том, что бы такого взять для более эффективной самообороны, раздалось громкое «бултых-бултых» – это бил лапами по воде плывущий обратно Пентюх.

Дед-проводник ударил трубкой по штанине и объявил:

– Идемте, лодки на месте.

И правда: из-за горы выплыли две лодки-плоскодонки и друг за другом двинулись в нашу сторону. В передней стоял мужчина средних лет и, толкая лодку шестом, что-то нам кричал. Лодка была довольно приличных размеров – в ней с избытком хватало места для нашей компании со всем снаряжением.

– Не разгружайте повозку, – сказал старик, похлопав быка по шее. – Я загоню ее вместе с быком на вторую лодку, а сами мы сядем на первую. Так будет легче идти.

Паньцзы с улыбкой возразил:

– Не все наши вещи водонепроницаемые, так что лучше взять их с собой. Вдруг бык испугается и спрыгнет в воду? Тогда кранты нашему багажу.

Дед со смешком закивал:

– Оно, конечно, да, вот только мой бык не какой-нибудь водоплавающий буйвол, в реку прыгать точно не станет. А если спрыгнет, я вам помогу вытащить все, до последней вещички.

С этими словами старик повел быка к причалу. Мы же надели рюкзаки с личными вещами и двинулись следом.

Лодочник довольно ловко управлялся с шестом: пара толчков – и обе лодки пристали к берегу. Пока наш проводник загонял быка на вторую лодку, я присмотрелся к лодочнику. Ничего особенного, заурядный мужчина, загорелый почти дочерна. Однако почему-то – сам не знаю почему, может, всему виной психологический эффект, а может, и еще что, – этот человек казался мне каким-то потусторонним. А когда я вспомнил рассказ дяди про поедание плоти мертвецов, мне и вовсе стало жутко.

– Когда доберемся до пещеры, все должны будут разговаривать только шепотом: духа реки нельзя тревожить, – велел лодочник. – Тем более нельзя говорить о нем плохо.

– Сколько примерно времени уйдет на то, чтобы пройти пещеру? – спросил третий дядя.

– Если все будет быстро, то минут пять. Воды внутри бурные, лодка бодро идет.

– А что, бывает медленно?

– Ага. Иногда приходится сталкиваться с обратным течением. Видите, сейчас я шел в вашу сторону по течению, значит, в противоположную будем идти против и времени потратим больше. Может, минут пятнадцать. Предстоит еще и парочка опасных поворотов.

– А внутри светло?

Лодочник хохотнул:

– Ни зги не видать! Откуда же там свет возьмется? Нет, кромешная темнота. – Он дотронулся пальцем до своего уха. – Я уже кучу лет тружусь лодочником и вполне обхожусь только этим шестом да собственными ушами.

– Можно нам тогда включить фонари? – Паньцзы поднял свой налобный фонарь. – Мы ведь вам не помешаем?

– Не помешаете, – кивнул лодочник. – Но не вздумайте направлять луч на воду – помрете от ужаса!

– В смысле? – улыбнулся третий дядя. – Там что, демоны водятся?

– Да любой демон просто тьфу по сравнению с тем, что живет там под водой. Не хочу даже говорить об этом вслух. Можете, конечно, взглянуть, если сильно смелые, но помните: только разок. Если повезет, вы не увидите ничего, кроме темной воды. А если нет, то от одного вида вам станет так страшно, что умом тронетесь.

За разговором мы незаметно подплыли ближе и наконец увидели вход в пещеру. Темный провал скрывался за склоном крутого обрыва, поэтому с берега ничего не было видно. Мы представляли пещеру большой и просторной, но реальность заставила нас дружно выдохнуть: «Проклятье!» Вход оказался просто крошечным: его ширина превышала ширину нашей лодки хорошо если сантиметров на десять. Но больше пугала высота. Через эту щель не то что сидя не протиснуться – даже если пригнуться до упора, все равно попасть внутрь получится с трудом. Если в этом узком пространстве, где ни рукой, ни ногой не шевельнуть, затаился кто-то враждебный, мы никак не сможем защитить себя.

– Твою ж! – в сердцах крикнул Паньцзы. – Ну и убогая же эта ваша пещера!

– Тут проход еще большой, внутри и пониже есть, – раздался сзади голос деда-проводника.

Третий дядя с Паньцзы многозначительно переглянулись. Паньцзы растянул губы в фальшивой улыбке и сказал:

– Ох, но если там сидит какой-нибудь грабитель, в такой тесной пещере мы точно не сможем с ним справиться!

Я заметил, как лодочник сделал рукой какой-то витиеватый жест, и старик мгновенно изменился в лице. Эге, подумал я, тут и впрямь что-то нечисто.

Почти сразу после этого я услышал рокот несущейся воды, и лодка нырнула под каменные своды.

Паньцзы включил налобный фонарь. Поначалу снаружи в пещеру еще проникало немного солнца, но очень скоро фонарь превратился в единственный источник света.

– Третий господин, да это не просто пещера, – заметил Здоровяк Куй, – это же водный тоннель, прокопанный расхитителями!

– У древних тоннелей стены входа обычно размыты водой и оттого округлые, а у более современных сохраняют квадратную форму. Взгляни на следы. Судя по всему, этот тоннель достаточно старый. Уверен, внутри нас ждет какой-нибудь сюрприз.

– О-о-о, да вы, видать, разбираетесь. Все верно говорите. – Лодочник, сильно прогнувшись в пояснице, стоял на одном колене на носу лодки. Держа шест одной рукой, он попеременно двигал лодку вперед то короткими, то растянутыми толчками. Удивительно, что его шест был совсем сухим, а сам он не выглядел даже слегка запыхавшимся. – Слышал, вся гора – одна большая древняя гробница, поэтому тут повсюду целая куча таких проходов всякого размера. Этот – самый большой и глубокий. Вы наверняка заметили по стенам, что в то время, когда его копали, уровень воды был гораздо ниже, и здесь было абсолютно сухо.

– Да вы, кажется, тоже настоящий знаток. – Третий дядя любезно предложил лодочнику сигарету.

Тот покачал головой, отказываясь, и ответил:

– Да какой там знаток! Просто наслушался тех, кого возил до вас, запомнил и теперь могу блеснуть в разговоре парой фраз. Но, кроме этого, ничего не знаю, так что не вздумайте считать меня знатоком.

Паньцзы и Здоровяк Куй с шутками и прибаутками подключились к беседе, однако их руки надежно покоились на рукоятках ножей. Со стороны казалось, что атмосфера в лодке царит самая дружелюбная, но на деле каждый был напряжен до предела. Нас пятеро, размышлял я, а их всего двое, и, если впрямь начнется заварушка, их шансы взять верх будут ничтожно малы. Если же они все-таки осмелятся напасть, это будет означать, что они хорошо подготовились и потому уверены в успехе.

Из потока мыслей меня выдернул голос Молчуна, который махнул рукой и сказал:

– Тихо! Слышите? Кто-то разговаривает!

Мы все немедленно затаили дыхание и действительно услышали чьи-то тихие, шуршащие голоса, доносящиеся откуда-то из глубины пещеры. Я напряг слух в попытке разобрать, что именно они говорили, но, как ни старался, так и не смог понять ни слова.

Я обернулся к лодочнику, собираясь спросить, часто ли в пещере слышно такие звуки, но с удивлением обнаружил, что он куда-то пропал. Я повернул голову в другую сторону. Вот же! И старикашка-проводник исчез.

– Паньцзы, куда они делись? – взволнованно крикнул третий дядя.

– Не знаю, я не слышал всплесков, – отозвался такой же обеспокоенный Паньцзы. – Когда сказали про голоса, я сразу отвлекся.

– Плохо дело. В наших телах нет трупной ци, даже не знаю, что нас может ждать. – Дядя был заметно раздосадован. – Паньцзы, ты у нас во Вьетнаме воевал. Мертвецами не питался, нет?

– Шутить изволите, третий господин? Да я целыми днями только в хозвзводе посуду мыл. – Паньцзы ткнул пальцем в Здоровяка Куя. – Эй, Здоровяк, ты вроде упоминал, что ваша семейка когда-то торговала паровыми пирожками с человечиной. Небось в детстве немало таких съел?..

– Чушь собачья. Я все это выдумал. И вообще, пирожки с человечиной обычно другим продают. Какой повар стал бы рисковать жизнью и есть такое?

Я торопливо поставил одну ладонь на кончики пальцев другой, объявляя тайм-аут.

– Вам троим в сумме больше ста пятидесяти! Не стыдно?

Едва я успел это сказать, как лодку вдруг тряхнуло. Паньцзы поспешно направил луч фонаря в воду, и мы успели заметить скользнувшую мимо борта огромную тень.

Побелевший от ужаса Здоровяк Куй тыкал в воду пальцем и клацал зубами, не в силах выговорить ни слова. Боясь, что он, чего доброго, упадет в обморок, третий дядя со всей силы отвесил ему оплеуху и заорал:

– Размазня! Чего зубами стучишь? Два пацана, вон, даже не моргнули, а ты работал со мной столько лет – и так себя ведешь? Да пошел ты знаешь куда!..

– Мама дорогая… Третий господин, но эта штука просто огромная! Нас пятерых ей и на обед не хватит! – Здоровяк Куй со страхом бросил взгляд на воду. Поначалу он сидел прямо на борту, но резво переместил задницу внутрь лодки, будто боялся, что из воды вот-вот выпрыгнет нечто, схватит его зубами и утащит на дно.

– Тьфу на тебя! – Дядя обжег его свирепым взглядом. – Нас тут много, и все вооружены. Я, третий сын семьи У, на своем веку «просеял» столько «песочка»! Думаешь, на свете осталось хоть какое-то зло, с которым я еще не столкнулся? Раз с тобой все в порядке, прекрати ныть, как перепуганная баба.

Паньцзы тоже здорово перепугался, но в его случае это состояние следовало назвать не страхом, а скорее встряской. Осознав, что в таком тесном пространстве столкнулись с чем-то огромным, живущим под водой, мы все разом напряглись, и в этом не было ничего удивительного.

Паньцзы оглянулся по сторонам и заметил:

– Третий господин, пещера какая-то странная, у меня от нее мороз по коже. Может, сперва выберемся отсюда, а потом обсудим все остальное?

Здоровяк Куй немедленно согласился. На самом деле мне тоже жутко хотелось сбежать отсюда, но, как младший кровный родственник, я был обязан сперва дать высказаться своему третьему дяде.

К моему удивлению, дядя повернулся к Молчуну, будто бы спрашивая его мнения. Почему-то третий дядя, который и самого небесного императора ни в грош не ставил, сейчас испытывал перед этим парнишкой подобие благоговейного трепета. Удивленный, я невольно обернулся и приготовился слушать, что он скажет, но парень, очевидно, на нас даже не обратил внимания. Лицо Молчуна больше не напоминало лишенный выражения лик каменной статуи, глаза, не отрываясь, глядели в воду, словно он сосредоточенно искал что-то под ее поверхностью.

Я давно хотел спросить дядю, где он вообще откопал этого парня, но в тот момент обращаться к нему было неудобно, поэтому я тихонько спросил у Паньцзы. Он покачал головой и ответил, что тоже не знает – ему было известно лишь, что парень обладал невероятным мастерством. В подтверждение своих слов Паньцзы указал подбородком на его руки и сказал:

– Гляди. Как думаешь, сколько лет нужно тренироваться, чтобы руки выглядели вот так?

До этого я совершенно не обращал внимания на его руки и, взглянув на них сейчас, действительно заметил кое-что удивительное: средний и указательный пальцы Молчуна оказались невероятно длинными. Я сразу же вспомнил о древних офицерах-исследователях гробниц²⁰ и их «искусстве двух пальцев». В записях деда я прочел о том, что указательный и средний пальцы тех людей были чрезвычайно сильными и твердыми, как камень. С их помощью они легко обнаруживали и взламывали простенькие ловушки внутри гробниц. Однако подобное мастерство приходилось оттачивать с самого детства, и процесс обучения был невыразимо тяжелым.

Пока я раздумывал над тем, на что же способны пальцы этого парня, он внезапно вскинул правую руку и молниеносно погрузил в воду. Движение было таким стремительным, что я успел уловить лишь смазанную белесую тень. Прошло меньше доли секунды, а он уже выдернул руку из воды, и я увидел, что между его невероятно длинных пальцев зажато какое-то черное насекомое. Швырнув жука в лодку, парень сказал:

– Вот что мы недавно видели.

Я опустил голову, вглядываясь, и невольно выдохнул с облегчением:

– Так это же просто плавунец, разве нет? Выходит, темная тень, которую мы видели – это просто проплывший мимо рой жуков?

– Да, – ответил Молчун, вытирая руку о собственную футболку.

Хоть мы не очень в это верили, все же почувствовали заметное облегчение. Здоровяк Куй резко опустил на жука ногу и раздавил его со словами:

– Вот сволочь, до полусмерти напугал.

Я задумался. Нет, что-то здесь не так. Разве плавунцы передвигаются такими огромными скоплениями? Да и жук был какой-то слишком уж крупный. А Молчун не выглядел до конца успокоившимся и сидел с таким видом, будто все еще напряженно что-то обдумывал.

Здоровяк Куй тем временем продолжал топтать уже раздавленный в лепешку трупик жука, словно пытаясь реабилитироваться после недавнего позора. Подобрав со дна лодки одну из отломанных лап насекомого, третий дядя поднес ее к носу и принюхался, а потом вдруг в ужасе воскликнул:

– Это не плавунец, а триониксовый трупоед!

Мы замерли, мигом осознав, что дело плохо. Название этого насекомого не предвещало ничего хорошего.

– Бабушку мою за ногу… Они питаются падалью, и в местах с кучей трупов их всегда особенно много, а при обильном питании они вырастают до огромных размеров. Судя по всему, где-то выше по течению имеется гора мертвых тел, и притом явно космических размеров, – проговорил третий дядя, вглядываясь в черный провал впереди.

– А живых эти твари кусают? – робко поинтересовался Здоровяк Куй.

– Те, которые обычных размеров, само собой, не кусают. Но взгляни, какой этот огромный. Не возьмусь с уверенностью утверждать, что такой не укусит. – Во взгляде дяди отразилось недоумение. – Обычно эти ребята обитают в скоплениях трупов и не плавают туда-сюда. Но с какой тогда стати мимо нас проплыл огромный рой?

Молчун резко повернул голову и устремил взгляд куда-то в глубь пещеры:

– Мне кажется, что они спасались бегством.

– Чего? Спасались? – вздрогнул Паньцзы. – То есть там, в пещере…

Молчун кивнул:

– Я уже давно чувствовал, что к нам что-то приближается. Что-то немаленьких размеров.

5. Тень в воде

– Ой-ой, милостивые Небеса, не надо меня так пугать. Я, конечно, мужик крупный, но жутко боюсь всего неизвестного и непонятного. Сказали бы, что там засела шайка каких-нибудь бандитов, я, Здоровяк Куй, и бровью бы не повел. А тут мы даже не знаем, с чем именно столкнемся. Гляньте, у меня аж ноги трясутся.

Оставаться здесь явно не вариант, подумал я. Изнутри меня продолжал поедать какой-то смутный дискомфорт, порожденный то ли давящей тьмой этой пещеры, то ли чем-то еще, поэтому я сказал:

– Какая разница, что это такое? Самое главное – поскорее отсюда выбраться. Сейчас мы движемся против течения, так что в обратную сторону поплывем быстрее. В пещеру мы вошли не больше десяти минут назад, думаю, выплывем без проблем.

– Точно-точно, младший третий господин дело говорит, – поспешно поддакнул Здоровяк Куй. – Только скажите, третий господин, и мигом двинемся назад, а потом просто перейдем гору поверху. Я сам все вещи понесу, я сильный. Что нам задержка в один-два дня? Просто побыстрее прокопаем вход в гробницу и все наверстаем!

Третий дядя бросил на Молчуна внимательный взгляд и спросил:

– А ты, Братец, что думаешь?

– Думаю, выбраться мы уже не успеем, – бесстрастно отозвался Молчун. – Раз те двое привезли нас сюда, они точно позаботились о том, чтобы мы никуда не делись.

– И что, нам теперь до старости здесь торчать? – нервно поинтересовался Паньцзы, глядя на него.

Молчун лишь скользнул по нему равнодушным взглядом и отвернулся, закрыв глаза, будто ничего не слышал. Паньцзы, которого так грубо проигнорировали, оставалось лишь обратиться к дяде:

– Я считаю, что нам ни в коем случае нельзя двигаться дальше. Глядите на Здоровяка Куя: да он вот-вот скончается от страха! Лучше поплывем обратно. Дорога сюда была не такой уж сложной, может, и получится выбраться. А если и правда столкнемся с чем-то опасным, то придумаем что-нибудь.

– Похоже, только это нам и остается, – кивнул третий дядя и принялся распоряжаться. – Так, Паньцзы, поставь на носу и корме по фонарю, а потом заряди наши карабины. Мы со Здоровяком будем толкать лодку, Паньцзы с племянником пусть прикрывают тыл. А ты, Братец, указывай дорогу.

Мы дружно отозвались, показывая, что все поняли. Паньцзы достал еще один шахтный фонарь и водрузил на корму. Когда луч света упал на нашу вторую лодку с вещами, тягловый бык уныло взревел. Паньцзы грубо выразился по матери и сказал:

– Третий господин, надо бы согнать быка в воду, иначе шест не поможет.

Поскольку до этого фонарь освещал только путь впереди, мы успели забыть, что позади нас была привязана еще одна лодка. Теперь же, взглянув на нее в свете второго фонаря, мы невольно пришли в ужас: эти два старых бандита все отлично продумали. Высоты пещеры не хватало, чтобы бык мог хотя бы встать, так что согнать его с лодки мы никак не могли. Более того, из-за общего веса быка с телегой и всего нашего снаряжения в придачу лодка сильно проседала и черпала воду. Поднимись на борт хоть один из нас, и о шесте можно уже не волноваться: лодка попросту пойдет ко дну. То есть вторая лодка превратилась в якорь, который надежно держал нас на месте и отреза́л путь к спасению.

Вдруг я снова смутно услышал тот странный звук, доносившийся из глубин пещеры. В этот раз он звучал намного отчетливее, как будто источник приблизился к нам вплотную. От шума, похожего на перешептывания тысяч крошечных призраков, становилось не по себе – и это мягко говоря.

Мы все разом затихли. В воздухе повисло страшное, томительное напряжение. Я осознал, что все мое внимание сосредоточено только на этих голосах. Я несколько раз пытался вернуться мыслями к реальности, но звуки немедленно утягивали меня назад в свою ловушку. Дело дрянь, подумал я, что-то подозрительное творится! Однако, хоть я и понимал, что вляпался, поделать ничего не мог – в моей голове воцарилась пустота, заполненная только странным шумом.

В тот самый миг кто-то безжалостно отвесил мне пинка, и я, потеряв равновесие, свалился за борт. Звук сразу же исчез из моей головы, словно его и не было. Я увидел, что Паньцзы тоже рухнул в воду, следом полетел третий дядя со Здоровяком Куем, а последним прыгнул Молчун с фонарем в руке. Под водой загадочный шум был почти не слышен, поэтому мы смогли высвободиться из-под его власти. Зато и видно почти ничего не было – прищурившись, я видел лишь смутные очертания людей и предметов вокруг.

Молчун махнул нам рукой и ткнул пальцем в сторону дна, а потом еще посветил фонарем. Глубина была совсем небольшой, и мы без помех могли рассмотреть слой белого песка на дне. Молчун повел лучом света, но кругом не было видно ни следа чего-то живого, ни водорослей, ни рыбы.

Почувствовав, что вот-вот задохнусь, я поспешно всплыл за глотком свежего воздуха. Стоило мне вытереть воду с глаз, как я внезапно увидел прямо над собой окровавленное человеческое лицо, вперившее в меня свой неподвижный взгляд.

Я таращился на него, оно – на меня.

Сверху свисал наш лодочник. Задрав голову повыше, я заметил, что от его тела осталась лишь верхняя половина, а сидящий на потолке пещеры гигантский черный жук, мотая башкой, как раз вгрызался в его внутренности. Я застыл от ужаса, не в силах пошевелиться. Да это же триониксовый трупоед просто ужасающих размеров! Пресвятые Небеса, сколько же трупов он сожрал, чтобы так вырасти?

Тут на поверхности показалась голова Паньцзы. К сожалению, ему повезло меньше меня. Прежде чем Паньцзы успел понять, что происходит, гигантский жук со стрекотом отшвырнул остатки трупа в сторону и скакнул с потолка прямо ему на макушку, вскинул огромные клешни и молниеносно вонзил их в кожу его головы.

Паньцзы, молодчина, и в такой ситуации не растерялся. Его левая рука с неизвестно когда появившимся в ней армейским ножом взметнулась вверх. Воткнувшись в верхнее сочленение ноги жука, кончик лезвия вырвал ему клешню и буквально выкорчевал ее из головы Паньцзы. Будь я на его на месте, отдал бы владыке загробного мира Яньло душу еще в тот момент, когда жук прыгнул мне на голову.

Насекомое тем временем истошно застрекотало непонятно какой своей частью. Удержаться на голове одной клешней оно не могло, так что Паньцзы скользящим ударом кулака сбил его со своей макушки. Поскольку все это происходило слишком быстро и Паньцзы меня не видел, сбитый жук прилетел аккурат мне в лицо.

Я выругался про себя. Уж этот мне Паньцзы, никакой заботы о ближнем! Распинался, что будет холить и лелеять меня, а едва мы попали в передрягу, взял и швырнул эту смертельно опасную штуку мне в лицо. У него хотя бы был при себе нож, тогда как мне предлагалось обходиться лишь голыми руками. Ну все, подумал я, вот и конец.

Жук не стал церемониться и тут же срезал острой лапой кусок кожи с моей щеки. Стиснув зубы, я попытался стряхнуть его, но его лапы оказались покрыты зубцами, которыми он надежно зацепился за мою одежду. Некоторые из зубцов впились мне прямо в кожу, и от боли у меня на глазах выступили слезы.

Вынырнувший из воды Молчун взглянул на меня, понял, что долго я не продержусь, и поспешил в мою сторону. Резким движением вскинув руку, он воткнул два своих длинных пальца прямо в спину жуку, а потом резко выдернул из отверстия какую-то длинную белую штуку, похожую на макаронину. Бедный жук! Он был так близок к победе, но прошло меньше секунды, а ему кранты. Я скинул трупик жука в лодку с ощущением, будто очнулся от кошмарного сна.

Здоровяк Куй показал Молчуну большой палец и крикнул:

– Уважаю, Братец! Такой огромный жук, а ты взял и вырвал ему кишки. Высший класс!

– Вот дерьмо! – Паньцзы, у которого на голове виднелись две небольших, но кровавых дырки, зашипел от боли. – Это вообще-то называется «центральная нервная система», темнота. Парень попросту сделал жука паралитиком!

– Хочешь сказать, тварь еще жива? – Здоровяк Куй, закинувший было ногу на борт лодки, немедленно опустил ее обратно в воду.

Молчун же одним быстрым переворотом оказался в лодке и, откинув ногой тело жука ближе к борту, сказал:

– Его пока нельзя убивать. Именно с его помощью мы сможем выбраться из пещеры мертвецов.

– Эти звуки только что… Их издавал жук? – спросил у него дядя.

Однако недавнее стрекотание насекомого не очень-то напоминало тихий шелестящий голос.

Молчун перевернул жука, и мы увидели у него на хвосте шестигранный герметичный бронзовый колокольчик размером примерно с кулак. Он явно находился в теле насекомого уже давно: его целиком покрывали хлопья зеленоватой патины. На каждой из шести граней колокольчика теснились выгравированные строки каких-то священных знаков.

Бинтуя себе голову, Паньцзы легонько задел ногой жука, и колокольчик вдруг зазвонил сам по себе. Звук, который он издавал, в точности совпадал с тем, что мы недавно слышали. Правда, раньше звон звучал гораздо таинственнее, словно несся к нашим ушам сквозь непроглядную тьму прямиком из преисподней. Теперь же он был вполне отчетливым. Судя по всему, источником «голоса» был именно этот колокольчик, но для достижения одурманивающего человеческую психику эффекта ему требовалось эхо от стен пещеры. Этот бронзовый колокольчик явно имел очень сложное устройство и был изготовлен с невероятным мастерством, раз за тысячу лет коррозия не смогла его сломать. Вещь точно ценная. Но почему он звонит сам по себе?

Пока я недоумевал, колокольчик внаглую продолжал звонить, как будто внутри билась чья-то невинная душа в попытке сбежать из своей волшебной тюрьмы. Я подумал о том, какой крошечной в таком случае должна быть душа, и мне стало смешно.

Паньцзы тем временем закончил перевязку, проделав все такими натренированными движениями, словно каждый день получал такие раны. Звон колокольчика начал его раздражать, и он прижал его подошвой ко дну лодки. Секунду спустя выяснилось, что бронзовый корпус колокольчика за годы все-таки сильно износился. Раздался треск: колокольчик под ногой Паньцзы разломился на части, и изнутри хлынула ужасно вонючая зеленая жидкость.

Третий дядя был в таком бешенстве, что уже занес кулак с намерением хорошенько двинуть Паньцзы по башке, но вовремя вспомнил, что у того в голове и так есть пара дырок и если добавить кулаком, то, чего доброго, расколется так же, как злосчастный колокольчик. Сдержавшись, дядя сменил побои на ругань:

– Дебил, что, не мог своей ногой поаккуратнее размахивать? Эта штука невероятно ценная, а ты взял и раздавил ее!

– Но третий господин, откуда же я знал, что он такой хлипкий? – обиженно ответил Паньцзы.

Но дядя только раздраженно покачал головой. Достав нож, он кончиком лезвия раздвинул обломки колокольчика. Внутри него оказалось множество колокольчиков поменьше, самых разных форм, и все размером примерно с пчелиные соты. Маленькие колокольчики были закреплены на искусно изготовленной полой сфере со множеством отверстий. Среди обломков расколотой ботинком Паньцзы сферы были видны останки большой зеленоватой сколопендры. Ее голова была раздавлена в лепешку, и из длинного туловища с палец толщиной вытекала та самая зловонная зеленая жидкость.

Третий дядя ножом перевернул обломки сферы и обнаружил, что к ней вела полая трубка, другой конец которой был вставлен прямо в тело гигантского триониксового трупоеда.

– Полагаю, когда сколопендра хотела есть, она ползла по этой трубке прямиком в брюхо к трупоеду и трапезничала, – сказал он. – И кто же придумал такую симбиотическую систему?

Верхняя половина тела лодочника так и дрейфовала в воде, то всплывая, то вновь уходя под воду. Третий дядя со вздохом сказал:

– Как говорится, что посеешь, то и пожнешь. Наверняка эти двое планировали оставить нас в пещере мертвецов одних, дождаться, когда мы все погибнем, а потом прийти за нашими вещами. Не знали, что сегодня их несчастливый день и они сами попадут в лапы к огромному триониксовому трупоеду. Вот и поделом им!

– Нарочно не придумаешь, – отозвался я. – Везет нам, это точно.

Но Паньцзы покачал головой:

– У этой твари были не настолько сильные лапы, чтобы за короткое время разорвать человека пополам. Если бы он был таким сильным, вскрыл бы мне череп и выел мозги прежде, чем я бы успел что-то сообразить. Думаю, он здесь такой не один. Этот жук всего лишь отволок половину трупа на потолок, чтобы спокойно поесть в одиночестве, уже когда тело разорвали.

Услышав это, успокоившийся было Здоровяк Куй опять нервно сглотнул.

– Не волнуйтесь. Братец же сказал, что с помощью этого жука мы сможем выбраться из пещеры. Положим его на нос лодки, и пусть прокладывает нам путь. Эта тварь всю свою жизнь питалась трупами, и в ней собрана такая тяжелая иньская²¹ ци, что никакой зомби не сунется. Я думаю, гигантские трупоеды – здешние владыки. С этим жуком в лодке мы точно сможем спастись, – заверил дядя. – Ладно, давайте не будем пятиться к выходу. Лучше отправимся вперед и поглядим, что же за место породило таких огромных насекомых.

Дядины слова показались мне разумными. Мы достаточно времени провели в пещере, и низкий тоннель в начале, где даже голову нельзя было поднять, сильно давил на психику. Достав из рюкзаков саперные лопатки, мы двинулись вперед, отталкиваясь ими от стен пещеры.

Двигая лодку, я изучал каменные стены тоннеля. Внезапно у меня возник вопрос, и я поспешил спросить у третьего дяди:

– Эта пещера выдолблена в сплошном камне. Как же наши древние предшественники смогли такое сделать? В нынешнее время, чтобы проложить глубокий тоннель, потребовалось бы не меньше нескольких сотен человек.

– Видишь, какие стены округлые? – отозвался дядя. – Это означает, что тоннелю уже много веков. Я уверен, что пещеру выкопали не какие-то простые грабители, а официальные лица – солдаты из особого отряда, который занимался расхищением захоронений. Видимо, найти ту гробницу с иероглифической карты будет не так уж легко.

– Третий господин, а почему вы так уверены, что та гробница все еще стоит нетронутой? Сами говорите: здесь побывала целая рота и выдолбила такой длинный тоннель. Может статься, что они тогда же и выгребли из гробницы все подчистую, – заметил Здоровяк Куй. – Мне кажется, вполне возможно, что мы войдем и не обнаружим внутри даже досочки от гроба.

Третий дядя сдавленно застонал и ответил:

– Если окажется, что эту «чашу» «опорожнили» несколько тысяч лет назад, то и говорить будет не о чем. Но вам следует знать вот что: пещера, вне всяких сомнений, обозначена на карте. А это говорит о том, что во времена, когда хоронили хозяина этой гробницы, тоннель уже существовал. Он намного древнее захоронения, которое мы ищем. Кроме того, эта гробница вовсе не единственная в здешних местах, так что мы не можем знать наверняка, какое именно захоронение хотели разграбить создатели тоннеля.

– То есть ты хочешь сказать… – я понял леденящий душу намек, скрытый за словами третьего дяди, – что все, с чем мы столкнулись, включая огромного триониксового трупоеда и шестигранный бронзовый колокольчик, а также их создателя и хозяина, относится к гораздо более ранней эпохе, чем период Сражающихся царств?

Дядя покачал головой:

– Меня больше интересует, почему хозяин гробницы велел похоронить себя рядом с уже разграбленным захоронением. Это же нарушает все возможные запреты фэншуй, разве нет?

Внезапно Молчун вскинул руку, веля нам замолчать, и указал куда-то вперед. Там, в глубине пещеры, куда не доставал луч фонаря, мы увидели сгусток зеленоватого люминесцентного свечения.

Третий дядя выдохнул:

– Вот и место с горой трупов!

6. Горы трупов

Мы остановили лодку. Предстояло пройти самый опасный участок водного тоннеля, поэтому не стоило сломя голову мчаться вперед без должной подготовки.

Взглянув на часы, третий дядя сказал:

– Эта пещера мертвецов – место из тех, куда легко войти, но откуда невозможно выйти. За все годы, которые мы провели за «раскапыванием песочка», впервые в такую попали. Мне кажется, здесь и правда есть что-то загадочное!

– Вашу ж мать, – тихо выругался Паньцзы. – По-моему, это очевидно.

Дядя покосился на него и продолжил:

– Впрочем, все, что нам известно об этой пещере, мы знаем только со слов того старика. Действительно ли через нее можно было пройти лишь с лодочником, мы уже никогда не узнаем. И если это, – дядя заметно посерьезнел, – настоящая пещера мертвецов, впереди нас точно ждет опасность, но мы никак не сможем узнать заранее, какая именно. Может, злобные духи примутся водить нас кругами и лодку занесет неизвестно куда, а может, сотни водных демонов разом накинутся на нее и потопят.

Здоровяк Куй судорожно вдохнул:

– Ну нет, не может такого быть.

– В общем, случиться может что угодно. В этой экспедиции к «песочку»-«чаше» мы столкнулись с угрозой раньше, чем добрались до самой гробницы. Не везет нам, ничего не скажешь. Но, как бы то ни было, «копать песочек» – значит не бояться призраков и духов. Кто боится, тому лучше поискать себе другое занятие. А раз уж мы все-таки занимаемся этим ремеслом, то нет ничего удивительного в том, что мы столкнулись с чем-то непонятным и опасным.

Договорив, дядя велел Паньцзы вытащить из рюкзака двустволку и добавил:

– В отличие от наших древних предшественников, у нас в руках передовые технологии. Если тут и правда водятся водяные демоны, их можно только пожалеть!

Здоровяк Куй задрожал от ужаса.

– И почему твоя воодушевляющая речь звучит как страшилка? – обратился я к третьему дяде. – Эффект прямо противоположный.

Дядя взвел курок.

– Да этот парень уже меня опозорил по самое не хочу. Не думал, что он настолько никчемный. А перед выездом соловьем заливался, мол, такой силач – дальше ехать некуда. – Затем он передал оружие Молчуну и добавил: – Оно всего на два выстрела, потом нужно перезаряжать. Стреляет дробью, так что при увеличении расстояния пробивная способность падает. Сперва прицелься хорошенько, потом жми на курок.

Я неплохо умел обращаться с двустволками – в детстве любил стрелять по тарелочкам, и все хвалили мои результаты, – поэтому тоже взял ружье, как и Молчун с Паньцзы. Третий дядя со Здоровяком взяли каждый в одну руку по армейскому ножу, а в другую – по саперной лопатке, которая помогала отталкиваться от стен пещеры. Так мы пятеро продолжили медленно продвигаться в сторону горы трупов, испускающих зеленоватое свечение.

Благодаря лучу слабого рассеянного света нашего фонаря я с удивлением обнаружил, что чем дальше, тем сильнее расширяется тоннель, а зеленое свечение становится все ближе. Сперва я услышал, как у Молчуна вырвалось восклицание на каком-то непонятном языке, потом – как Паньцзы грубо помянул чью-то мать. А затем перед моими глазами предстала картина, которую я не забуду до самой смерти.

На участке, где тоннель озаряло зеленоватое свечение, он внезапно разрастался до размеров гигантской природной пещеры, а узкий водный путь превращался в настоящую реку. По берегам реки, на самом мелководье, высились целые горы светящихся зеленым трупов, разложившихся до такого состояния, что уже невозможно было понять, принадлежали они людям или животным. Было видно, что скелеты у самых стен лежат ровными рядами – судя по всему, они были сложены человеческими руками. Останки ближе к берегам валялись в полнейшем беспорядке, особенно те, что лежали у кромки воды – в самых невероятных позах, какие только можно было вообразить. Среди них было немало еще не до конца сгнивших тел, и каждое было плотно обернуто какой-то тонкой сероватой пленкой, похожей на пищевую. Из глубин гор трупов то и дело выползали большие триониксовые трупоеды. Они были намного меньше, чем тот, что лежал у нас в лодке, но все равно в четыре-пять раз крупнее обыкновенных насекомых. Иногда трупоеды поменьше тоже подбегали к трупам в надежде отхватить кусочек, но стоило кому-то заползти на тело, как трупоед побольше мгновенно хватал его своими жвалами и проглатывал.

– Большую часть трупов принесло сюда течением, и они просто застряли на мелководье. Все, смотрите в оба: вдруг заметите что-то подозрительное?

– Глядите! – Зоркий Здоровяк Куй указал куда-то на стену пещеры.

Повернув головы, мы с изумлением заметили слабо светящийся в темноте хрустальный гроб, прикрепленный к почти отвесной каменной стене. Внутри, кажется, лежал труп женщины в белом, но гроб был слишком далеко, и нам было плохо видно.

– И там тоже есть! – Паньцзы указал на противоположную стену.

С другой стороны, на точно такой же высоте мы увидели еще один хрустальный гроб, правда, пустой.

Третий дядя изумленно выдохнул:

– Куда же делся труп?

– Неужели стал «цзунцзы»?²² – спросил Здоровяк Куй. – Третий господин, но здесь же не может быть «цзунцзы»?

– Будьте предельно внимательны. Увидите какое-то шевеление – не думайте, сразу стреляйте, – велел третий дядя, с тревогой оглядываясь по сторонам.

Тут река свернула в сторону. Когда мы проходили по дуге мимо очередной кучи трупов, Здоровяк Куй вскрикнул и от испуга повалился на дно лодки. Приглядевшись, мы заметили фигуру женщины в летящих белых одеждах, стоявшую к нам спиной. Длинные черные волосы волнами спадали до самой ее поясницы. По узорам на одежде я сразу определил, что наряд относится к эпохе Западной Чжоу²³.

Я невольно сглотнул и произнес:

– А вот и наш труп…

– Стоп… стоп… – Третий дядя вытер со лба холодный пот. – Здоровяк Куй, вытащи-ка из рюкзака копыто черного осла. Это, пожалуй, хорошая такая тысячелетняя «цзунцзы», так что достань то копыто тысяча девятьсот двадцать третьего года. Новое, наверное, ее и не возьмет.

Он дважды повторил свою просьбу, но Здоровяк Куй даже не шелохнулся. Обернувшись, мы увидели, что он бьется в конвульсиях, а изо рта у него идет пена. Если бы обстановка позволила, я, наверное, рассмеялся бы вслух.

– Паньцзы, достань копыто! Да пусть меня «цзунцзы» сожрет, если я еще хоть раз возьму его с собой!

Взяв копыто черного осла, третий дядя поплевал на ладони и заявил:

– Глядите на мастерство третьего господина У. Особенно ты, племянник, смотри хорошенько: тысячелетний «цзунцзы» – штука редкая. Если у меня ничего не выйдет, пальни мне прямо в темечко, подари третьему дяде легкую смерть.

Я придержал его за плечо:

– Так ты что, не уверен в своих силах?

На самом деле я не очень-то испугался. Все-таки я никогда не оказывался в подобной ситуации, и в моих глазах эта стройная, хрупкая женщина в белом выглядела скорее печально, чем страшно. С другой стороны, когда в фильмах ужасов женщина в белом с длинными черными волосами оборачивается, выглядит она обычно не лучшим образом. Нужный психологический эффект был достигнут: сердце застучало как бешеное.

Молчун вдруг тоже положил руку на плечо дяде и сказал:

– Копыта черного осла помогают справиться с ожившими трупами, но мне кажется, здесь что-то другое. Давайте лучше я.

Он извлек из своего рюкзака какой-то продолговатый сверток, и я сразу узнал «спину дракона», которую он купил у третьего дяди. Когда Молчун развернул ткань, оказалось, что внутри, как я и предполагал, лежит древний меч с темным лезвием, выкованный из какого-то черного металла.

Этим мечом Молчун резанул по своей ладони, встал на самом носу лодки и отставил руку так, чтобы капли его крови падали в воду. Едва булькнула первая капля, как все трупоеды, увидев призрака, стали выползать из-под трупов и хаотично разбегаться в стороны от нашей лодки. Миг – и ни в воде, ни среди гниющих останков не осталось ни одного жука.

Вскоре рука Молчуна была полностью залита кровью. Вскинув ладонь, он указал пальцем на женщину в белых одеждах – та внезапно опустилась на колени. Мы обалдело смотрели на нее, не в силах поверить своим глазам.

– Прочь отсюда, скорее! – бросил Молчун третьему дяде. – И ни в коем случае не оглядывайтесь!

Хотя меня так и подмывало узнать, как же выглядела женщина, мысль о том, что я могу увидеть лицо высохшего трупа, охлаждала, и я решил не рисковать. Третий дядя с Паньцзы гребли так отчаянно, что очень скоро тоннель вновь стал сужаться до размеров того, через который мы попали в большую пещеру. Судя по всему, она находилась в самом сердце горы, и сквозной водный путь образовался только после того, как с противоположных сторон прокопали два тоннеля. Вот и получилась эта узкая мелкопористая структура со входом и выходом – если вода снаружи и закроет тоннели полностью, внутри все равно будет сухо.

Мы должны были вот-вот вплыть в новый тоннель, где пришлось бы опять пригнуть головы. Перед самым входом я невольно задумался: да, запретили оглядываться, но ведь про отражение в воде никто ничего не говорил, верно? Взгляну-ка быстренько и проверю, не идет ли она следом.

Лучше бы я этого не делал! Одного короткого взгляда хватило, чтобы у меня от ужаса перехватило дыхание: в отражении я увидел нечто страшное и непонятное, сидевшее прямо у меня на спине. Я хотел закричать и уже начал машинально оборачиваться, когда на мой затылок вдруг обрушился тяжелый удар. Перед глазами потемнело, и я отключился.

7. Сотня человеческих голов

Не знаю, сколько прошло времени. Мне снилось множество путаных, беспорядочных снов. В тумане забытья я будто видел ту женщину в белом, которая стояла ко мне спиной. Я хотел рассмотреть ее лицо, пытался оббежать вокруг нее и встать спереди, но все равно видел лишь ее спину. Я бежал снова и снова, но ничего не менялось: сколько бы ни бегал, не видел ничего, кроме спины. Недоумевая, как так может быть, я внезапно понял, что у нее спина и спереди, и сзади. Я громко закричал и проснулся. Открыв глаза, я увидел над собой багряное закатное небо.

– Очухался? – нахально улыбнулся Паньцзы.

Я зажмурился, привыкая к свету.

Паньцзы ткнул в небо пальцем:

– Видал? Мы все-таки выбрались!

– Вот гад! – воскликнул я, ощупывая затылок. – Ты меня ударил, да?

– А как иначе-то? Сказано было: не оглядываться! А ты, паршивец, едва нас всех не угробил!

Ко мне мгновенно вернулись все воспоминания о произошедшем, и я в панике принялся ощупывать спину, чтобы проверить, не сидит ли там еще та штука.

Паньцзы захохотал:

– Успокойся, нет уже там никого.

– Что это было? – со страхом спросил я.

– Братец сказал, что это было нечто вроде марионетки – внутри находился дух той женщины в белом. Она просто хотела одолжить у тебя немного янской²⁴ ци и покинуть пещеру мертвецов, только и всего. Впрочем, ничего конкретнее Братец не сообщил – после пары фраз упал без сознания, – пояснил третий дядя, не прекращая грести. – Судя по всему, наш Братец – человек очень непростой. Даже тысячелетняя «цзунцзы» встала перед ним на колени! Интересно, что у него за способности такие?

Сев в лодке, я увидел Молчуна со Здоровяком, которые сладко спали, привалившись друг к другу, и невольно улыбнулся. В начале путешествия я не испытывал никаких особенных чувств, но сейчас, снова увидев небо, ощутил небывалую легкость и умиротворение.

– Так кто он такой? – спросил я.

Третий дядя только покачал головой:

– Этого я правда не знаю. Попросил одного знакомого из Чанша свести с кем-нибудь поопытнее, и он привел его. Все, что я о нем знаю, – его фамилия Чжан. По пути я много раз пытался выудить из него что-нибудь еще, но он либо спал, либо неподвижно таращился в пустоту, так что понятия не имею, кто он на самом деле и откуда. Человек, который меня с ним свел, пользуется в нашей среде большим авторитетом. Думаю, раз он порекомендовал нам Братца, можно не беспокоиться.

Теперь фигура Молчуна в моих глазах была окутана бо́льшим ореолом таинственности. Но раз даже дядя сказал, что ничего не знает, дальнейшие расспросы не имели никакого смысла.

Устремив взгляд вперед, я спросил у Паньцзы:

– Уже видно ту деревню?

– Кажется, она прямо перед нами.

Дядя указал на скопление крошечных огоньков впереди и произнес:

– Видимо, та деревенька вовсе не такая захолустная, как мы ожидали, у них и электричество имеется.

Я невольно встрепенулся: слово «деревня» немедленно навело меня на мысли о горячей ванне, обжаренной в масле дичи и толстых косах деревенских девиц. Тут я скосил глаза и в лучах закатного солнца увидел недалеко, на вершине горы, силуэты группы людей верхом на мулах, судя по всему, тоже направлявшейся в деревню. Гора была не слишком высокой, поэтому я смог кое-как разглядеть их и по косвенным признакам понял, что они не местные.

Когда мы пришвартовались к причалу, какая-то девочка из деревенских увидела нас и внезапно завопила:

– Призраки!

Мы ничего не поняли, но девочка убежала так быстро, что мы не успели даже спросить, в чем дело. Наш бык, славная животинка, все это время послушно оставался во второй лодке позади нашей и ни разу не возмутился. Паньцзы, у которого дома держали коров, временно стал погонщиком. Когда пора было сходить на берег, очнулся Здоровяк Куй. Он искренне думал, что все недавние события ему просто приснились, но тут же получил тумаков от третьего дяди, а потом и пару пинков от Паньцзы.

Молчун же так и не пришел в себя: судя по всему, потерял слишком много крови. Я поднял его и усадил в телегу. Ну и парень! Тело мягкое и гибкое, как у девушки, будто у него вообще костей нет. Пока я усаживал его поровнее, дядя остановил какого-то прохожего и спросил, где можно найти гостиницу. Прохожий посмотрел на нас как на полных придурков и ответил:

– Вы вообще понимаете, где находитесь? В нашей деревне живет всего около тридцати семей, может, чуть больше. Какая гостиница? Негде переночевать – идите в гостевой дом.

Пришлось идти в гостевой дом, который снаружи выглядел как дом с привидениями, но внутри неожиданно оказался очень даже неплох. Там, по крайней мере, были бетонные стены, имелись электричество, телефон и – самое ценное – горячая вода. Да и постельное белье было чистое. Наверное, по деревенским меркам это был настоящий пятизвездочный отель.

Мы все наконец помылись. Какое это было наслаждение – смыть с себя трупную вонь! После ванны мы собрались в главном зале на ужин. К тому моменту Молчун очнулся, но выглядел неблестяще, поэтому мы не стали его ни о чем спрашивать и заказали ему тарелку свиной печенки, чтобы поскорее восполнял кровопотерю. Все-таки он был нашим спасителем, и прежде, чем накидываться с расспросами, следовало дождаться, пока он поправится.

Мы заказали пива: завтра предстояла работа, поэтому нельзя было слишком много пить. За едой я изо всех сил заигрывал с официанткой:

– Слушай, сестрица, а у вас тут неплохо! Все бетоном залито, снаружи еще и дорога-бетонка. Вы цемент что, на мулах корзина за корзиной через гору таскали?

– Какое там! Мы бы так сто лет его носили. У нас тут давно проложили дорогу, любой грузовик проедет. В позапрошлом году вот оползень сошел, и дорогу засыпало, зато в горах, как порода сошла, нашли огромный треножник. Целая толпа тогда из столицы провинции приехала. Посмотрели на треножник, сказали, что он эпохи Сражающихся царств – мол, национальное сокровище, – и просто с ним уехали, дорогой вообще не поинтересовались. Ужасно, скажите? Деревенские потом решили, что сами дорогу отремонтируют. Ну, и что бы вы думали? Денег-то нет. Дело то идет, то стопорится. Уже целый год ремонтируют.

– А что насчет водного пути? У вас вон даже причал есть.

– Так это дело давнее, мы кучу лет не передвигаемся на лодках. Если кто-то вам советует плыть по реке, значит, точно хочет вас погубить, а потом ограбить. Вам, чужакам, стоит быть осторожнее. Речушка наша просто ужас: за годы столько народу в ней утонуло, а ни одного трупа так и не выловили. Старики шушукаются, мол, это господин горный бог их проглотил.

Я бросил взгляд на третьего дядю, ругаясь про себя последними словами. Ну и проводника ты нам нашел! Это же был чистой воды бандит!

Дядя почувствовал себя неловко. Пытаясь пригасить чувство стыда, он торопливо глотнул пива и спросил:

– Кстати, а много здесь чужаков бывает?

– Вы не глядите, что гостевой дом такой маленький. Если уж чужаки приезжают, то, доложу я вам, все у нас останавливаются. С тех пор как тот треножник в горах выкопали, гостей у нас все больше и больше. Кое-кто даже собирается построить себе загородный дом на вершине.

Третий дядя вскочил как ужаленный, и заорал:

– Твою ж!.. Быть такого не может!

Если кто-то хочет строить загородный дом в таком диком горном краю, значит, он либо богатый китаец-эмигрант, либо расхититель гробниц.

Официантка испуганно отпрянула, и Паньцзы поспешно потянул дядю за рукав:

– Третий господин, вы уже в летах, вам вредно так переживать. – Он повернулся к девушке и успокаивающе произнес: – Все в порядке, третий господин, наверное, просто сильно удивился.

Я услышал, как дядя снова тихонько выругался. Затем он с виноватой улыбкой обратился к официантке:

– А какие у вас тут есть достопримечательности? Куда стоит сходить?

Официантка же, посмеиваясь, вдруг понизила голос и спросила:

– Да вы, судя по всему, к нам не отдыхать приехали. Что, собираетесь гробницы обносить?

Видя, что мы молчим, она присела за стол и продолжила:

– По правде говоря, к нам за другим чужаки и не ездят. Для простых туристов у вас в телеге многовато тяжелой экипировки, правда же?

Покосившись в мою сторону, дядя налил ей пива:

– А что, вы тоже из наших?

– Ой, да куда мне! Просто от деда слышала. За последние годы сюда приезжало немало расхитителей гробниц, и добыли они немало славных вещей. Но мой дедушка говорит, что самые ценные все еще лежат там, на глубине. Это гробница не простого человека, а настоящего небожителя, и по сравнению с тем, что там спрятано, любые сокровища – тьфу.

– О? – заинтересовался третий дядя. – То есть ваш дедушка там бывал?

Девушка усмехнулась:

– Скажете тоже!.. Мой дед слышал об этом от своего деда. Эта легенда передается в нашей семье уже не знаю сколько веков. Говорят, того небожителя послал на землю сам Нефритовый император²⁵. Спустившись, он принял облик великого полководца и помог тогдашнему императору победить в войне. После успешного завершения дела он опять вознесся на небо, а его земное тело похоронили вместе со всем драгоценным оружием и утварью, что он использовал в битвах. Его гробница получше императорской будет, но это само собой – небожитель как-никак.

– Раз так, наверняка многие ходили искать эту гробницу, да? – напряженно поинтересовался третий дядя – И что, нашел ее кто-нибудь?

– А, вы же не знаете! Туда сейчас не попасть. В позапрошлом году после оползня там тоже все завалило. Кстати, угадайте, что еще в горах из-под породы показалось?

– Что? Еще один треножник какой-нибудь? – предположил Здоровяк Куй.

– Чего?.. Да если бы это был очередной треножник, его бы сразу кто-нибудь уволок. Я вам расскажу – только, чур, молчок.

Девица отхлебнула пива и объявила:

– Там откопали больше сотни человеческих голов!

8. Долина в горах

– Только головы? – нахмурился дядя. – Без тел?

– Ага. Жуть, правда? – ответила официантка. – Дорогу засы́пало оползнем, и мулы туда больше не пройдут, поэтому, если вы хотите отправиться, подниматься придется ножками. Но я думаю, что даже если вы доберетесь до места, то сможете разве что полюбоваться на кучу земли. До вас там побывало уже несколько групп: смотрели на сошедший сель и просто головами качали.

Третий дядя покосился на Молчуна, который продолжал сидеть на стуле с разомлевшим видом и никак не реагировал на слова девушки. Тогда дядя спросил:

– Но туда наверняка кто-нибудь ходил и до оползня, верно?

– Ходить-то ходили, да только пару дней спустя все равно возвращались ни с чем. Туда шли такие все из себя радостные, а обратно приходили вывалянные в грязи, как попрошайки какие-нибудь, и воняло от них просто ужасно. Дедушка считает, что никому из них даже саму «чашу» найти не удалось. А что, вы тоже хотите попытать счастья?

– А как же? После всего, что вы нам рассказали, надо сходить, раз мы уже здесь, а то получится, что все путешествие зря было, – хихикнув, ответил третий дядя и замолчал.

Когда официантка ушла на кухню узнать насчет нашей еды, Паньцзы сказал:

– Похоже, если мы хотим найти большую «чашу», именно то место нам и нужно. Вот только, если судить по словам этой девицы, снаряжение, которого у нас целая телега, поднять в горы будет ой как нелегко.

– Мы вполне справимся и без него. Захоронения эпохи Сражающихся царств обычно представляют собой просто вертикальную яму, которая простирается по прямой сверху вниз, без единой камеры. Не знаю, окажется ли наша гробница такой же, – это надо будет смотреть на месте. Лично я предполагаю, что это захоронение как размерами, так и глубиной залегания будет сильно отличаться от всех, которые мы «опорожняли» до этого. Вспомните головы, которые показались из-под осыпавшейся земли. Наши предки называли такие места «ямами демонических голов». В древности там хоронили останки принесенных в жертву. – Третий дядя достал карту и ткнул пальцем в какой-то кружок. – Смотрите: это вот здесь. От ямы до самой гробницы довольно далеко. Если наши предшественники пытались искать захоронение с помощью лопаня и знаний о фэншуй, то наверняка застревали на этом самом месте, потому что, согласно расчетам, именно там находится «голова дракона». Сама гробница обычно располагается под ней. Но глядите: если начать продвигаться вглубь, станет ясно, что за этим местом следует перемычка, узкое место, как у тыквы-горлянки. Если пройти дальше, там есть еще одна пещера. Она-то и есть настоящая «голова дракона». Люди, создававшие эту гробницу, прекрасно разбирались в принципах фэншуй и организовали для грабителей пустышку, в которой те могли ковыряться до бесконечности без всякого результата. Если мои предположения верны, под этой фальшивой «головой дракона» точно окажется ложная погребальная камера, нашпигованная ловушками.

Видя, что мы слушаем его со всем вниманием, довольный дядя продолжил:

– Не будь у нас этой карты, мы бы тоже оказались одурачены, даже если бы все предки пришли нам на помощь. Завтра мы возьмем с собой только самое необходимое и налегке двинемся на место, просто на разведку. Если обнаружим, что без снаряжения никак, вернемся и заберем остальное.

Мы покивали, соглашаясь с планом, выпили еще пива, разошлись по комнатам и легли отдыхать.

После отдыха мы начали сборы. В наше время никто уже не пользовался традиционными лоянскими лопатами. Вместо нее третий дядя вынес современную археологическую лопату похожей формы, которая собиралась по секциям из стальных трубок – какая длина нужна, столько секций и свинчиваешь вместе. Такую лопату было гораздо легче спрятать, чем ту же лоянскую, с ее деревянным неразборным черенком. Захоронения эпохи Сражающихся царств всегда располагались на глубине более десяти метров, экономить на оборудовании для раскопок точно не стоило. Каждый из нас взял по полотну лопаты и по десять стальных секций черенка. Паньцзы также достал короткоствольную винтовку, которая была спрятана в плотном кожаном чехле. Она была намного короче наших двустволок, купленных на черном рынке, и под одеждой оставалась совершенно незаметной для посторонних глаз. К тому же третий дядя сказал, что со своими двустволками мы там, внизу, в тесной гробнице, не развернемся, так что Паньцзы уложил свою короткостволку в рюкзак вместе с коробкой патронов. Я же долго думал, но в итоге взял только цифровик и тесак-мастерок, которым обычно подрезают края у кирпичей и наносят раствор: в конце концов, я пока был просто расхитителем-стажером.

Ночь прошла тихо. От усталости я спал так сладко, что, когда проснулся, чувствовал во всех мышцах и суставах приятную мягкую слабость. Мы быстро позавтракали, взяли с собой сухпайки и отправились в путь.

Вчерашняя официантка горела желанием помочь и позвала какого-то мальчишку из деревни, чтобы проводил нас до места. Спустя больше чем два часа пути по горным тропам ребенок с просвечивающим сквозь кайданку²⁶ голым задом указал куда-то вперед и крикнул:

– Вон там!

Я взглянул в том направлении и понял, что ущелье впереди и впрямь образовалось в результате оползня и мы как раз стоим в прогалине между двумя горными цепями. Должно быть, в сезон дождей это длинное ущелье превращалось в настоящую реку, но сейчас, спустя нескольких месяцев засухи и обрушившейся сверху груды глины и камней, на дне прогалины виднелся лишь мелкий ручеек.

По обе стороны ущелья возвышались крутые неприступные горы, а спереди – речное русло завалило рухнувшими во время оползня камнями.

Я похлопал голопопого мальчика по голове и сказал:

– А теперь беги домой играть. И не забудь поблагодарить от моего имени свою сестрицу!

Ребенок же протянул ладонь и потребовал:

– Дайте писят.

Я опешил. Мальчик же продолжал стоять с протянутой рукой и молча смотреть на меня.

– Пятьдесят чего? – спросил я.

Третий дядя, хохоча, достал купюру в сто юаней и дал мальчику. Тот цепко выхватил деньги из его руки и вприпрыжку помчался назад в деревню. Я наконец осознал, чего именно этот ребенок от меня хотел, и тоже рассмеялся:

– Ну и меркантильные же в горах детишки пошли.

– Люди… как там это… гоняются за птицами и гибнут… – пробормотал Здоровяк Куй.

Паньцзы отвесил ему пинка.

– Ты вообще в школу ходил? Не за птицами, а за богатством, и гибнут «как птицы – в погоне за пищей». За птицами они гоняются, тоже мне… Сам иди вон за курами побегай – может, помрешь наконец.

Мы без лишних слов начали взбираться по склону. Камни почти не шатались под ногами, так что мы перемахнули через завал достаточно быстро. Все оказалось вовсе не так страшно, как живописала официантка, и никаких голов мы не обнаружили. С другой стороны осыпи начиналось длинное ущелье, к концу плавно переходящее в густой и дремучий лес. Любопытно: и как здесь образовалась такая экосистема?

Вдруг мы заметили на дне ущелья, возле ручья, какого-то старика, который набирал воду. Я пригляделся повнимательнее: ба, а не тот ли это проводник, который завел нас в пещеру с жуками?

Увидев нас, старик от испуга свалился прямо в ручей, но почти сразу выполз обратно на берег и бросился бежать.

– Ага, беги-беги! – насмешливо фыркнул Паньцзы, достал свою короткоствольную винтовку и выстрелил в песок прямо перед старикашкой.

Тот испуганно подскочил и помчался в обратную сторону. Паньцзы выстрелил еще трижды, всякий раз вздымая песок прямо у ног старика. Дед оказался человеком сообразительным. Поняв, что с ним просто играют и что смыться не удастся, он мигом бухнулся на колени.

Едва мы сбежали вниз по осыпи, старик тут же принялся отвешивать нам земные поклоны:

– Умоляю, господа, пощадите, я, старый, не мог иначе, пришлось против вас зло замыслить! Кто же знал, что вы сильны, как святые небожители? Воистину не сообразил, с кем имею дело, глаза есть, а гору Тайшань-то и не разглядел, горе мне! – причитал он, размазывая по лицу слезы вперемешку с соплями.

– Дыхалка у тебя, как я погляжу, ничего – орешь будь здоров, – отметил третий дядя. – И что ты там «не мог иначе»?

– Скажу вам честно: хоть я и кажусь человеком крепким, на самом деле я насквозь больной, каждый день кучу лекарств пью. Вот, видите? За водой пошел, чтобы отвар дома сделать. – Старик указал пальцем на свое ведро.

– А скажи-ка нам, старый хрыч, как это ты в пещере умудрился за секунду испариться?

– Если расскажу, вы, господа, меня точно не убьете? – Старик внимательно оглядел наши лица.

– Не волнуйся, у нас в обществе теперь верховенство закона, – успокоил его третий дядя. – К тем, кто сам признает свою вину, обязательно проявят великодушие, а кто не признается, того ждет строгое наказание.

– Да-да, я признаюсь, – отозвался старик. – Ничего сложного. Вам, наверное, показалось, что большая часть пещеры состоит только из прямого длинного тоннеля, но на самом деле на потолке куча почти незаметных отверстий-ниш, и обнаружить их можно, только если нарочно искать. Я дождался, когда вы все отвлечетесь, встал в полный рост и быстренько пролез в одну из дыр, а как ваша лодка отошла на небольшое расстояние, снова вылез. Потом я свистнул Пентюху, и тот приволок мне круглую лодку-корытце, в которой я вернулся на берег. Лодочник Лу потом должен был отдать мне мою долю. Доставалось мне, честно говоря, всегда не очень-то много. – Старик вдруг встрепенулся, о чем-то вспомнив. – Точно, а где старина Лу? Наверняка тоже к вам в руки попал, да?

Паньцзы провел по шее ребром ладони:

– Уже отправили его к владыке Яньло на доклад.

Старик сперва застыл, глядя в пустоту, а потом резко хлопнул себя по ляжке.

– Помер, и славно! По правде сказать, мне совсем не нравилось такими делами заниматься, но лодочник Лу предупредил, что, если не буду ему помогать, он меня тоже закопает. Видите, господа? У меня правда не было выбора. Отпусти́те, а?

– Ты давай мне это… прекращай! – одернул его третий дядя. – Где живешь? Почему за водой сюда ходишь?

– Я живу вон там. – Старик указал в сторону небольшой пещеры поблизости. – Сами видите: у меня, старого, нет ни земли, ни дома, сын очень рано умер. Горе мне! Только и остается, что смерти ждать!

– Выходит, ты превосходно знаешь эту местность. Замечательно! Хочешь, чтобы мы тебя отпустили? Без проблем. Но сперва ты отведешь нас кое-куда.

Едва старик увидел, что третий дядя показывает куда-то в сторону далекого леса, его лицо тут же исказил страх:

– Мама дорогая, да вы, оказывается, «чаши опорожнять» приехали! Но эту «чашу» вам не «опорожнить» – там нечисть водится!

По его восклицанию я понял, что у нас появился шанс: старику явно было что-то известно.

Дядя тут же спросил его:

– Откуда знаешь? Видел что-то?

– Ох, несколько лет назад мне уже доводилось водить туда группу людей. Они назвались археологами, но я сразу понял, что это были расхитители гробниц. Причем сильно отличались от прочих, кого я встречал. Те, как саранча, сразу кидались обносить любую могилу в поле зрения, а эти… Честно вам скажу, по одному виду было ясно, что люди непростые. На мелкие захоронения даже смотреть не стали, сказали, что им нужно туда, в глубь долины. В те времена из всей деревни только я знал дорогу. Ребята оказались весьма щедрыми, сразу отсыпали мне десяток крупных банкнот. Я, как эти деньжищи увидел, отнекиваться не стал и повел группу прямо в лес. Мы долго шли и в конце концов добрались до самого дальнего места, куда я когда-либо заходил, но они сказали, что им надо еще дальше. Я не хотел их вести, сказал, мол, извините, но за ваши десять бумажек я себе вторую жизнь точно не куплю. Они пообещали дать столько же, но я отказался идти и за сотню купюр. Тогда их главный рассердился, выхватил пистолет и мне к виску приставил. Что тут сделаешь… Пришлось вести их дальше в чащу.

Старик задумчиво поскреб затылок и продолжил:

– В какой-то момент они объявили, что пришли на нужное место. Радовались, как дети, в земле поковыряли немного, сказали что-то вроде: «Оно точно там, внизу». Потом мы нашли место под палатки, встали лагерем. Вечером я так нализался, что всю ночь проспал без задних ног. А когда проснулся – угадайте, что? В лагере не было ни души! Все вещи на месте, костер еще горел, а люди куда-то пропали. Я перепугался, начал кричать, звать их, но никто так и не откликнулся. Я решил, что с ними всеми что-то случилось, и подумал: ну, раз здесь никого нет, пора сматываться. И побежал.

Старик прищурился. Судя по всему, сейчас его посетило воспоминание о чем-то жутком.

– Недалеко убежал. Почти сразу я услышал, что меня кто-то зовет. Обернулся – а там одна женщина из их группы машет мне рукой. Я уже хотел начать ругаться, мол, с какого рожна все до единого человека подскочили рано утром и ушли, не предупредив, но вдруг увидел у нее за спиной огромное дерево со встопорщенными, будто клыки или когти, ветками. Взглянул выше – мамочки! Все ветки дерева были густо увешаны трупами! У меня едва глаза из орбит не выскочили, даже штаны от страха намочил. Бросился прочь оттуда, весь день и всю ночь бежал, пока не добрался до деревни. Точно вам говорю: это злобный древесный дух! Если бы я не питался плотью мертвых с детства, демон бы наверняка высосал и мою душу.

Третий дядя вздохнул:

– Так ты тоже мертвечину ел! – и махнул рукой.

Паньцзы понял его намерения без слов и тут же связал старика. С таким проводником мы смогли бы сэкономить немало сил.

Старикашка же, хоть и не хотел никуда нас вести, ничего не мог поделать. По его словам, до места, о котором он говорил, был примерно день пути. Здоровяк Куй шел впереди, мы – бодрым шагом – следом, то и дело сверяясь с картой и надеясь, что благодаря куску шелка и воспоминаниям старика сможем добраться до темноты.

Мы шли уже где-то полдня. Поначалу еще болтали на ходу, но потом от окружавшей зелени стало так рябить в глазах, что мы один за другим принялись зевать. Хотелось только лечь и уснуть.

Внезапно старик застыл как вкопанный.

– Ну и что на этот раз? – рявкнул Паньцзы.

Проводник устремил взгляд в кусты неподалеку и дрожащим голосом спросил:

– Это… там… что такое?

Повернувшись в сторону, куда он смотрел, мы заметили, как что-то тускло блеснуло в зарослях травы. Это был мобильный телефон.

9. Древняя гробница

Судя по всему, кто-то потерял телефон совсем недавно. Подобрав его с земли, я увидел, что он весь покрыт кровавыми разводами, и мне это совсем не понравилось.

– Мобильник явно не с неба упал, видимо, мы здесь не одни. И кто-то из чужаков был ранен.

Я открыл в мобильнике список контактов и увидел лишь несколько иностранных номеров без какой-либо дополнительной информации.

– Искать их мы все равно не станем, – сказал третий дядя. – Лучше поторопимся.

Поглядев по сторонам, я не заметил никаких других зацепок, так что осталось согласиться и продолжить путь. Однако такая современная находка в горной глуши казалась мне почти невероятной, и я спросил у старика:

– А в недавнее время кто-то, кроме нас, заходил в этот лес?

Старик в ответ хихикнул:

– Была недели две назад одна группа, человек десять с небольшим, но до сих пор из лесу не выходили. Места тут, господа, опасные. Но еще не поздно повернуть назад.

– Дык там всего один демон! – заявил Здоровяк Куй. – А среди нас, к твоему сведению, есть один молодой господин, которому даже тысячелетний оживший труп в ноги кланялся. С ним нам никакая нечисть не страшна, правда ведь?

Он обращался к Молчуну, но тот на его слова никак не отреагировал, будто Здоровяк был пустым местом. Напоровшись на такую неприветливость, Здоровяк Куй приуныл, но понял, что ничего не поделаешь.

Мы продолжали упорно идти вперед в полном молчании и добрались до пункта назначения, когда не было и четырех часов пополудни.

На месте нас встретили около десятка армейских палаток в почти идеальном состоянии. Они были отменного качества, и, хотя сверху нападало гнилой листвы, внутри по-прежнему было чисто и сухо. Порывшись среди множества вещей внутри, мы нашли немало разнообразного оборудования. Но ни одного трупа. Видимо, старик в своей истории не наврал.

Мы даже нашли электрогенератор и несколько канистр бензина. Генератор был обернут брезентом, но большинство деталей от влажности уже пришло в негодность. Здоровяк Куй попытался его запустить, но не преуспел. Зато с бензином все было в порядке. Присмотревшись, я обнаружил, что у всех вещей оторваны бирки, в том числе и этикетки с названием торговой марки у палаток и рюкзаков. Странно, подумал я, видимо, эти люди не хотели, чтобы кто-то узнал, откуда именно они пришли.

Мы разожгли костер в чужом лагере и приготовили на огне бесхитростный ужин. За едой старик проводник то и дело настороженно оглядывался по сторонам, боясь, что к нему вот-вот потянутся зловещие ветки, подвесят его и придушат. Прессованная еда из наших пайков для выживания оказалась такой невкусной, что я почти не ел, только пил воду.

Молчун же во время еды разглядывал карту.

– Сейчас мы наверняка находимся где-то здесь, – сказал он, ткнув пальцем в тот самый странный символ в виде лица, напоминавшего лисью морду.

Мы придвинулись ближе.

– Здесь было место для жертвоприношений, – продолжил Молчун. – Внизу должен быть жертвенный алтарь. Вероятно, там же находятся погребальные предметы.

Третий дядя присел на корточки, сгреб землю в горсть и поднес ее к носу. Внимательно принюхавшись, он покачал головой и отошел на пару шагов, затем снова набрал горсть земли и повторил все сначала.

– Слишком глубоко, – подытожил он, – ничего не чувствую. Нужны лопаты.

Мы соединили секции черенков и собрали свои лопаты. Третий дядя тем временем обошел площадку и оставил несколько глубоких отпечатков своей подошвы, обозначая места, в которых нужно копать. Здоровяк Куй пристроил полотно к одному из отпечатков и воткнул лопату, чтобы не упала, потом взял молоток с короткой ручкой и начал потихоньку вдалбливать лопату глубже в почву. Третий дядя все это время держал ладонь на верхней трубке черенка, чтобы чувствовать, как лопата продвигается вниз.

Когда она ушла в землю на тринадцать секций, дядя воскликнул:

– Вот оно!

Секция за секцией мы вытянули лопату наверх вместе с куском земли цилиндрической формы. Здоровяк Куй снял полотно с черенка, и мы подошли ближе к костру, чтобы получше рассмотреть. Едва наши с третьим дядей взгляды упали на только что извлеченную почву, как мы разом побледнели. Даже Молчун тихо ахнул. Земля выглядела так, будто ее окунули в лужу крови – из нее сочилась какая-то красная жидкость.

Дядя поднес ком почвы к носу и нахмурился. Мы оба читали записки моего деда о кровавом зомби, но понять из них что-то конкретное было нереально. Впрочем, одно мы знали точно: если из почвы сочится кровь – гробница внизу не абы какая.

Я перевел взгляд на дядю, желая услышать его решение. Он же, подумав, закурил и сказал:

– Ладно, давайте в любом случае раскопаем вход, а там посмотрим.

Ни Паньцзы, ни Здоровяк Куй не стали спорить. Здоровяк начал снова и снова вбивать лопату в землю в других местах, и всякий раз приносил извлеченную почву третьему дяде. Тот внимательно обнюхивал каждый ком, а потом тесаком-мастерком соединял линиями дыры, откуда они были выкопаны. Спустя какое-то время на земле сложились примерные очертания древнего захоронения, находящегося под нашими ногами.

Навык определения формы захоронения по взятым пробам почвы считался у расхитителей гробниц базовым – ошибались очень немногие. В сущности, гробница под землей должна была оказаться точь-в-точь как на рисунке. Вот только чем дольше я разглядывал его, тем сильнее понимал, что что-то меня настораживает. У большинства захоронений периода Сражающихся царств не было похожих на дворцовые павильоны подземных усыпальниц, а здесь, очевидно, была, да еще и с кирпичной крышей, что было крайне необычно.

Третий дядя обмерил землю пальцами и в конце концов смог установить примерное местоположение гроба.

– Там кирпичная крыша, и лопата ее не пробьет, поэтому я могу полагаться только на собственный опыт и лишь примерно определить, где находится гроб, – сказал он. – Эта усыпальница какая-то странная. Не знаю, какой толщины кирпичи, но если судить по захоронениям эпохи Сун, в которых я бывал, то сперва стоит попробовать пробить проход со стороны задней стенки. Если не выйдет, придется начинать сначала, так что давайте-ка ноги в руки – и за работу.

За десять с лишним лет дядя с товарищами накопал столько ям, что уже навострился рыть их с космической скоростью. Три ручных бура разом вгрызлись в почву и за короткое время успели уйти на глубину семи-восьми метров. Места кругом были безлюдные, и насчет выгребаемой земли можно было не беспокоиться – мы просто выбрасывали ее из раскопа, и все.

Вскоре Здоровяк Куй крикнул:

– Готово!

Он выкопал просторную яму и расчистил большой участок кирпичной кладки. Мы включили фонари и посветили вниз. Видя, как Здоровяк постукивает кулаком по стене, Молчун поспешно остановил его:

– Ничего не трогай!

И так взглянул на Здоровяка Куя, что тот аж отшатнулся.

Молчун тем временем вытянул два своих длинных пальца, опустил их на кирпичную стену и осторожно повел вдоль швов кладки. Он очень долго вот так гладил кирпичи, прежде чем наконец остановился и произнес:

– С обратной стороны есть особая прослойка для защиты от взлома. Кирпичи нужно вытаскивать только изнутри наружу, а не проталкивать внутрь. И ни в коем случае нельзя разбивать стену!

Паньцзы тоже пощупал стену и усомнился:

– Да здесь нет ни одной широкой щели! Как эти кирпичи возможно вытянуть?

Не обращая на его слова никакого внимания, Молчун продолжил поглаживать стену. Выбрав один из кирпичей, он обхватил его пальцами и, к нашему изумлению, с силой вытянул из стены. Одно Небо знает, какой именно силой нужно обладать, чтобы взять и выдернуть из сплошной кладки твердющий кирпич-саман²⁷ всего двумя пальцами. Да, они у этого парня просто поразительные!

Молчун осторожно опустил кирпич на землю и указал на дыру в кладке, за которой виднелась стенка из темно-красного воска.

– С обратной стороны вся эта стена покрыта воском с залитым внутрь витриолом²⁸, который в древности использовали для изготовления пилюль бессмертия. Если бы мы пробили кирпичную кладку, кислота попала бы на нас и за секунду сожгла всю кожу.

Потрясенный, я нервно сглотнул, вдруг вспомнив монстра из дедушкиной истории, который был похож на человека с содранной кожей. Неужели это был никакой не кровавый зомби, а мой прадед, которого облило витриолом? Получается, дед несколько раз выстрелил в грудь собственному отцу?

Молчун велел Здоровяку Кую выкопать под стеной еще одну яму глубиной в пять метров. Затем он достал из рюкзака инъекционную иглу и пластиковую трубку. Подсоединив к игле трубку, он опустил ее свободный конец в яму. Паньцзы с помощью хочжэцзы²⁹ накалил иглу, и Молчун аккуратно вставил ее наконечник прямо в восковую стенку. Красный витриол тотчас полился через трубку прямо в яму.

Мало-помалу восковая стенка из темно-красной стала белой – судя по всему, витриола внутри не осталось. Молчун кивнул и подтвердил:

– Теперь все в порядке!

Мы сразу начали растаскивать кирпичи, и вскоре в стене зиял проем, достаточный, чтобы в него прошел человек. Третий дядя зажег еще один хочжэцзы и бросил внутрь, чтобы при его свете можно было сперва разглядеть, что ждет нас внутри.

Мы находились с северной стороны гробницы. Пол внутри был выложен цельными плитами, сплошь покрытыми выбитыми в камне древними письменами. Своим расположением эти плиты напоминали восемь триграмм³⁰: ближе к краям окружности лежали более крупные, а в его центре – поменьше. На каждой из четырех стен висели по две «негасимых» лампады, которые, разумеется, уже давно не горели. В самом центре стоял прямоугольный ритуальный сосуд фандин на четырех ножках, а над ним, на потолке, были вырезаны изображения солнца, луны и звезд. На южной стороне склепа, прямо напротив нас, находился каменный саркофаг, за которым виднелся проход. Он явно вел куда-то вниз, но куда именно, было непонятно.

Третий дядя, вытянув шею, просунул голову внутрь и повел носом, затем махнул рукой, и мы друг за другом протиснулись в склеп. Глядя на покрывавшие пол письмена, дядя обратился к Молчуну:

– Братец, взгляни-ка на это. Сможешь понять, кто именно здесь захоронен?

Но Молчун только покачал головой и ничего не ответил.

Мы зажгли сразу несколько хочжэцзы, побросали их в «негасимые» лампады, и в гробнице сразу стало светло. Я невольно вспомнил чудовище из записей деда, странный квакающий звук, который он постоянно упоминал, и у меня волосы встали дыбом от страха. За это время Паньцзы успел вскарабкаться на возвышение, где стоял сосуд фандин, и с любопытством заглянул внутрь.

– Третий господин! – вдруг воскликнул он. – Тут есть кое-что ценное!

Мы залезли на платформу и тоже заглянули в сосуд. Внутри лежала безголовая высохшая мумия. Одежда на ней давно сгнила, но зато сохранились нефритовые украшения. Паньцзы без малейшего стеснения сдернул с руки трупа браслеты и надел себе на запястья.

– Должно быть, осталось после жертвоприношения. Голову отрубили и положили на алтарь как подношение Небу, а туловище бросили сюда как подношение покойному. Военнопленный, наверное, – на раба бы никогда не надели украшения.

Паньцзы спрыгнул в сосуд, намереваясь проверить, нет ли внутри чего-нибудь еще. Молчун хотел остановить его, но не успел – только оглянулся на каменный саркофаг, но с той стороны, к счастью, все было тихо.

– Придурок! – выругался дядя. – В этот сосуд опускали подношения для покойного! Сам хочешь подношением стать, что ли?

Паньцзы хихикнул:

– Третий господин, я вам не Здоровяк Куй какой-нибудь, не пытайтесь меня запугать. – Тут он нашарил большую нефритовую вазу. – Взгляните, сколько тут славных вещиц! Давайте перевернем этот сосуд и глянем, чего там еще есть.

– А ну хватит безобразничать, вылезай сейчас же! – велел третий дядя. По бледному лицу Молчуна и немигающему взгляду, которым тот уставился на саркофаг, дядя сразу понял, что у нас проблемы.

И в тот самый момент до моих ушей донеслось странное кваканье. Я резко обернулся, прислушиваясь, и невольно замер в ужасе. Звук исходил вовсе не изнутри саркофага – его издавал Молчун.

10. Тень

Поначалу я подозревал, что Молчун просто решил меня попугать. Но, судя по выражению его лица, шутить он был не настроен. Он продолжал издавать этот квакающий звук, хотя его губы совсем не двигались. Мы в немом ужасе разглядывали его, думая про себя: «Да быть не может! Этот парень что, переодетый «цзунцзы» из глубин преисподней?»

Взглянув на жуткое лицо Молчуна, третий дядя одним рывком выдернул Паньцзы из сосуда – в тот же миг Молчун затих. В гробнице повисла мертвая тишина. Не знаю точно, как долго мы так стояли, но вскоре мне все это надоело. Я уже собирался спросить у Молчуна, что, собственно, происходит, как вдруг крышка каменного саркофага резко подлетела вверх и перевернулась. Сам саркофаг бешено затрясся, изнутри раздался тот самый ужасающий звук, от которого кровь стыла в жилах, – и правда похожий на кваканье лягушки, как его описывал мой дедушка.

Здоровяк Куй от испуга рухнул задницей на пол. Я тоже почувствовал в ногах ватную слабость и был бы не прочь присесть. Третий дядя же, как человек бывалый, не упал, хотя его колени и ходили ходуном.

Услышав кваканье, Молчун с еще более жутким выражением лица бухнулся на колени и принялся класть в направлении каменного саркофага земные поклоны. Мы немедленно последовали его примеру – все разом упали на колени и стали кланяться, касаясь пола ладонями и лбом. Молчун поднял голову и снова начал издавать странные звуки, словно читал какое-то заклинание.

Третий дядя, покрывшись холодным потом, прошептал:

– Он что, с ним разговаривает?

Саркофаг наконец перестал трястись и замер. Молчун поклонился снова, затем поднялся на ноги и сказал:

– Мы непременно должны покинуть это место до рассвета!

– Братец, да ты, видать, только что договаривался с многоуважаемым господином «цзунцзы», да? – спросил третий дядя, вытирая пот со лба.

Молчун только отмахнулся – мол, даже не спрашивайте – и сказал:

– Больше ничего здесь не трогайте. Хозяин этого каменного гроба очень силен, и, если он вырвется наружу, никакие боги нам не помогут.

– Эй, Братец, а что за тарабарщину ты только что нес? – со смешком спросил неблагодарный Паньцзы.

Но Молчун не обратил на него ни малейшего внимания. Он указал на проход позади гроба и добавил:

– Теперь тихонько идем вон туда. И ни в коем случае не притрагивайтесь к саркофагу!

Третий дядя тотчас взял себя в руки. По правде говоря, с таким человеком в отряде, как Молчун, мы чувствовали себя гораздо смелее, поэтому резво собрались и двинулись вперед: дядя шел первым, Молчун – последним. Мы включили фонари и вошли в проход, который начинался за саркофагом. Проходя мимо него, Здоровяк Куй вжался в стену спиной и полз почти боком, стараясь находиться от каменного гроба как можно дальше. Зрелище было уморительное, вот только смеяться мне совсем не хотелось.

Проход шел вниз под уклоном. Каменные стены с обеих сторон были покрыты резьбой и выбитыми надписями. Я попытался было прочесть хоть что-то, но не смог. Вообще я, как торговец антиквариатом, когда-то изучал подобные надписи и мог понять хотя бы отдельные слова.

Но дело обстояло так: даже если я понимал все иероглифы по отдельности, из-за отсутствия знаков препинания понять смысл фраз было крайне тяжело. Люди древности выражались весьма лаконично, и это нередко помогало им в щекотливых ситуациях. Взять, к примеру, иероглиф «конечно», который может значить как «конечно да», так и «конечно нет». Помню историю об одном из владык царства Ци, который как-то задал вопрос одному из своих полководцев, а тот с улыбкой кивнул и ответил: «Конечно». Владыка полдня ломал голову, пытаясь понять, согласен с ним полководец или нет, и в итоге слег от переутомления. Лежа на смертном одре, владыка призвал полководца к себе, высказал ему свое предположение и спросил, это ли он тогда имел в виду. Полководец же только гаденько улыбнулся и снова повторил: «Конечно». После такого поворота владыка сразу же дух испустил.

Третий дядя продвигался вперед крайне медленно и осторожно, подолгу думая над каждым шагом. Луч фонаря бил не очень далеко, из-за чего кромешная тьма была как впереди, так и позади нас, совсем как в пещере с жуками. Одно лишь воспоминание о ней заставило меня поежиться.

Примерно полчаса спустя пол прохода начал подниматься, и мы поняли, что, видимо, прошли примерно половину пути. Именно в тот момент показался тоннель, явно прокопанный расхитителями. Третий дядя в испуге вздрогнул и торопливо бросился осматривать дыру: больше всего на свете он боялся, что нас уже кто-то опередил.

Судя по тому, какой свежей выглядела разбросанная кругом земля, тоннель точно выкопали совсем недавно.

– Старик говорил, что две недели назад в эту долину зашла группа людей, – напомнил я дяде. – Может, это они выкопали?

– Кто же знает? Но видно, что его копали второпях. Скорее всего, не для того, чтобы проникнуть внутрь, а чтобы выбраться наружу. Боюсь, эти ребята и впрямь нас опередили.

– Не падайте духом, третий господин. Будь у них все в порядке с «опорожнением», они бы ушли тем же путем, каким пришли. Думаю, с ними что-то случилось, а все сокровища наверняка лежат нетронутые, – утешил его Паньцзы.

Третий дядя кивнул.

– В таком случае двинемся дальше. Раз тут уже прошли до нас, хватит копаться – можем смело идти вперед.

Мы ускорили шаг. Спустя еще четверть часа добрались до следующего прохода, в два раза шире того, по которому шли раньше, и намного более изысканно отделанного – видимо, мы приближались к основной части гробницы. Проход заканчивался огромными массивными вратами, которые были широко распахнуты, притом явно изнутри. С каждой стороны от врат стояло по иссиня-черной статуе голодного духа. Один держал в руке жезл в виде длинной когтистой лапы, а другой оберегал большую императорскую печать.

Осмотрев врата, третий дядя обнаружил, что спрятанный над ними механизм кто-то вывел из строя. Мы прошли через врата внутрь и оказались в весьма просторном помещении, где царила кромешная тьма. Заряд фонарей подходил к концу, и светили они не так ярко, но их света хватало, чтобы разглядеть примерные очертания. Видать, это и была главная погребальная камера.

Паньцзы скользнул лучом своего фонаря по окружающему пространству и воскликнул:

– Почему тут столько гробов?

Без мощных источников света разглядеть обстановку погребальной камеры во всех подробностях было сложновато. Я тоже поводил лучом фонарика туда-сюда и увидел посреди зала много каменных саркофагов. С первого взгляда становилось ясно, что они стоят в каком-то определенном порядке, не имеющем ничего общего с традиционной симметричной расстановкой. Потолок камеры представлял собой огромный купол, сплошь покрытый фресками, а возле стен со всех сторон стояли квадратные каменные плиты с резными надписями. Я положил фонарь на пол – Паньцзы тоже поставил свой так, чтобы его луч светил в противоположную сторону, и мы смогли разглядеть по сторонам от главного зала две боковых камеры.

Третий дядя и я подошли к ближайшему из гробов и зажгли хочжэцзы, чтобы получше рассмотреть. Этот саркофаг кардинально отличался от того, который мы увидели, когда только спустились в раскоп: он был весь покрыт резными надписями. Взглянув на них, я с удивлением обнаружил, что кое-что понимаю.

Надписи рассказывали о жизни того, кто лежал в каменном гробу. Хозяин гробницы был чжухоу³¹ царства Лу и якобы с рождения владел некоей Демонической печатью, которая позволяла ему призывать непобедимое призрачное войско из загробного мира. За многочисленные победы в битвах гун царства Лу даровал ему титул Лушан-вана³². Однажды тот вдруг предстал перед правителем и сказал, что в загробном царстве у подземного владыки демоны-бунтовщики затеяли смуту. Поскольку Лушан-ван много лет призывал призрачных воинов, ныне он чувствует себя обязанным вернуться туда и отплатить подземному владыке за его доброту (разумеется, написано было не совсем так – это мой вольный пересказ), а потому надеется, что правитель царства Лу позволит ему отправиться в преисподнюю и исполнить свой долг. Правитель тотчас дал ему свое дозволение, и Лушан-ван, отвесив ему земной поклон, так и умер, сидя на коленях. Правитель велел воздвигнуть на этом самом месте гробницу, в которой бы бережно хранилось тело его подданного, в надежде, что тот возвратится из загробного мира и продолжит служить ему верой и правдой, и так далее, и тому подобное – дальше уже пошла скукотища.

Помимо прочего, надписи во всех деталях рассказывали о битвах, в которых этот самый Лушан-ван принимал участие. Если верить написанному, стоило ему достать свою Демоническую печать, как из-под земли начинали вылезать толпы призрачных воинов, которые набрасывались на врагов и пожирали их души.

Выслушав мой пересказ, Паньцзы вздохнул:

– Звучит просто потрясающе. Хорошо, что он рано умер, а то шесть царств³³, чего доброго, объединило бы под своей властью царство Лу.

Я рассмеялся:

– Совсем не факт. Древние люди были любители похвастать. Раз этот Лушан-ван мог призывать призрачных воинов из преисподней, уверен, какой-нибудь ван из царства Ци призывал на помощь в битвах небесных солдат из заоблачных чертогов. Я помню, в «Книге гор и морей»³⁴ был даже какой-то летающий генерал. Ты читал, наверное.

– Как бы то ни было, теперь мы хотя бы знаем, чью «чашу» собираемся «опорожнять». Но тут столько каменных гробов. В каком из них Лушан-ван? – спросил Паньцзы.

Я прочел надписи на остальных саркофагах, но везде говорилось примерно одно и то же. Заодно посчитал гробы – всего их получилось семь, прямо как звезд в созвездии Большой Медведицы. Ни на одном из семи не было никаких подсказок касательно того, кто лежал внутри. Когда я изучал другие надписи, смысл которых оставался для меня загадкой, Здоровяк Куй внезапно издал пронзительный возглас:

– Глядите! Этот каменный гроб уже кто-то открывал!

Я подошел ближе. Действительно, каменная крышка прилегала неплотно, а на самом саркофаге осталось множество следов взлома фомкой.

Третий дядя тоже достал из рюкзака фомку и, потихоньку двигая инструментом, отодвинул крышку в сторону, после чего посветил внутрь фонарем.

Паньцзы изумленно вскрикнул и уставился на нас с недоумением:

– А почему внутри валяется какой-то иностранец?

В саркофаге и правда лежал труп иностранца, притом достаточно свежий – смерть наступила не больше недели назад. Паньцзы хотел было запустить внутрь руку и хорошенько пошарить, но Молчун предостерегающе схватил его за плечо – судя по всему, с такой силой, что Паньцзы аж скривился от боли.

– Не трогай! Хозяин гроба находится прямо под трупом.

Приглядевшись повнимательнее, мы и впрямь заметили под трупом иностранца еще один, но подробно рассмотреть его не было никакой возможности.

Третий дядя немедленно достал копыто черного осла со словами:

– Видимо, это «черное бедствие»³⁵, так что лучше вооружиться заранее!

Тут Здоровяк Куй сзади потянул меня за одежду, привлекая внимание, а затем отвел в сторонку.

Обычно такой живой и веселый, сейчас он вел себя крайне странно. Когда я спросил, в чем дело, он указал на стену напротив, где виднелись наши тени, выхваченные лучами лежащих на полу фонарей, и прошептал:

– Погляди, это же твоя тень, да?

– Что, теперь ты и теней боишься? – раздраженно отозвался я.

Здоровяк Куй выглядел бледным, и после моих слов его губы мелко затряслись. Да ладно, подумал я, серьезно?.. До такой степени боится, что ли?

Он тем временем махнул рукой, призывая меня к молчанию, и опять показал на тени:

– Вот эта – моя, эта – Паньцзы, та – третьего господина, а тут – тень Братца. Теперь видишь? Если прибавить твою, должно получиться пять, правда же?

Я кивнул и внезапно тоже заметил кое-что странное. Здоровяк Куй шумно сглотнул, указал пальцем на еще одну, шестую тень в сторонке и плачущим голосом спросил:

– А это тогда чья?

11. Гробы Большой Медведицы

Я внимательно вгляделся в лишнюю тень – она как раз наклонила голову. А когда вновь подняла, голова вдруг разрослась до таких огромных размеров, что стала даже шире плеч, на которых сидела. Словами не передать, насколько жутким было зрелище.

Кровь застыла в жилах от страха, и я невольно заорал:

– Призрак!

Все разом обернулись в мою сторону. Я же ничего не мог с собой поделать и продолжал истошно орать, тыча пальцем в тень на стене. В следующий миг я повернул голову и увидел хозяина лишней тени: монстра с огромной башкой, державшего в руках какое-то причудливое оружие. В полумраке гробницы это большеголовое чудище казалось страшнее любого демона, которого только можно было вообразить.

Когда Молчун, подхватив фонарь, посветил в его сторону, мы смогли разглядеть истинное лицо этого монстра. Он был подозрительно похож на… на человека с большим глиняным горшком на голове. Дедушку твоего через колено!

Мой безумный ужас тотчас превратился в безумный гнев. Это был обычный человек, который, сжимая в руке фонарик, застыл в позе древнего египтянина. На его голове красовался огромный горшок с двумя дырками, сквозь которые виднелись воровато бегающие глаза. Отвратительное зрелище.

Ситуация вмиг стала неловкой. Мы понятия не имели, друг нам этот чужак или нет, и пока просто стояли и таращились на этого типа, который умудрился напугать нас до смерти.

В конце концов Паньцзы опомнился первым и зарычал:

– Пристрелю! – И вытащил оружие.

Видя, что здорово нас разозлил, незнакомец взвизгнул: «Мамочки!» – и с быстротой молнии метнулся в проход, по которому мы пришли. Не собираясь с ним церемониться, Паньцзы со щелчком вскинул свою короткоствольную винтовку к плечу и выстрелил. Пуля вдребезги разбила горшок на голове незнакомца, оставив болтаться на шее глиняное кольцо от горлышка.

– Жить надоело? – на бегу завопил чужак. – Ты у меня еще попляшешь!

И с этими словами бесследно испарился, так быстро, словно его пятки были смазаны маслом.

Глядя на это, Молчун произнес:

– Нельзя позволить ему убежать в сторону нашего раскопа. Если он тронет каменный гроб, мы все погибнем!

Он с шелестом выдернул из рюкзака свой древний клинок с черным лезвием и умчался в темноту, не взяв с собой фонарь.

Паньцзы хотел побежать следом и помочь, но третий дядя удержал его.

– Не надо, толку от тебя все равно не будет никакого. Лучше сходим осмотрим боковые камеры и попытаемся понять, откуда этот тип вылез.

Я поспешил в правую камеру и там, прямо в каменной стене, увидел прокопанный снаружи сквозной лаз. В углу странным тусклым зеленым огнем горела одинокая свеча. О-о-о, протянул я себе под нос, так этот парень – «искатель сокровищ» из северян! Еще я нашел на полу оброненный незнакомцем рюкзак. Внутри оказались разные инструменты и запасные батарейки, а также грубо набросанная схема гробницы, в которой мы находились. Хоть карта и была намалевана кое-как, с первого взгляда стало ясно, что семь квадратиков изображают те самые гробы. На схеме было много надписей, причем все – разным почерком. Видимо, сразу несколько людей делали пометки во время обсуждения. Сбоку стоял огромный знак вопроса, а рядом было написано: «Ложные гробы Большой Медведицы».

Я невольно напрягся: кажется, где-то я такие гробы уже видел. Подумав, я вспомнил, что дедушка упоминал их в своих записях. Среди семи гробов лишь один был настоящим, внутри других шести либо скрывались смертоносные ловушки, либо какое-нибудь опасное и не поддающееся объяснению колдовство. Короче, если открыть неправильный гроб, то можно привести ловушку или колдовскую технику в действие, и тогда человеку конец. Тот иностранец, судя по всему, не знал этого нюанса и думал, что внутри каждого гроба лежат сокровища, поэтому открыл первый попавшийся и попался сам – что-то втянуло его внутрь, а потом убило. Его товарищ, видя итог, до смерти перепугался и выбежал из главной камеры, после чего там, в проходе, выкопал новый тоннель и поспешно умчался прочь.

Я решил, что пришел к достаточно разумным выводам, и с картой в руке вернулся в зал с гробами, чтобы обсудить свои умозаключения с третьим дядей. Но когда я покинул боковую камеру, то обнаружил, что в главной остался только один фонарь, который в пещере мертвецов побывал под водой и скорее раздражающе мерцал, чем светил. Третий дядя со Здоровяком Куем и остальными куда-то исчезли! Я заглянул в левую камеру, но там их тоже не было. Тогда я поднял фонарь с пола и во все горло крикнул:

– Дядя!

Они точно не могли просто взять и уйти, оставив меня одного. Я подумал было: а вдруг с ними что-то случилось? Но никаких звуков борьбы не было. Паньцзы и остальные совсем не слабаки, и, какое бы чудище на них ни напало, они бы точно успели хотя бы крикнуть!

На мой крик никто не ответил – я услышал лишь эхо собственного голоса. Тонущая во тьме погребальная камера, семь ледяных каменных саркофагов и труп незнакомца мгновенно вернули меня к страшной реальности. Я вспомнил, что вообще-то не профессиональный расхититель, и оставаться в гробнице в одиночку было выше моих сил. Даже если здесь не водится нечисть, до могилы меня спокойно доведет мое собственное воображение!

Я громко позвал еще раз в надежде, что кто-нибудь все-таки откликнется, но ответом по-прежнему была лишь тишина. В этот самый момент фонарь у меня в руках мигнул так, будто собирался вот-вот погаснуть. От ужаса я весь покрылся холодным потом, в голове воцарилась полная сумятица. Если бы тишину ничего не нарушало, я бы, может, постепенно успокоился, но, к несчастью, в тот самый миг я вдруг услышал щелчок крышки каменного гроба – какого именно из семи, я не знал. У меня закружилась голова, сердце забилось так сильно, что, казалось, вот-вот подпрыгнет мне в глотку. Я уже начал отступать к стене, когда где-то сзади мелькнула тусклая вспышка. Обернувшись, я понял, что это погасла свеча в правой боковой камере.

Я сокрушенно вздохнул и подумал: да не брал я у тебя ничего, уважаемый призрак, что ты мне тут свечи задуваешь?³⁶ Затем опять взглянул в сторону каменных гробов и увидел, что древний покойник в открытом нами саркофаге взял и сел. Труп иностранца тоже поднялся, и теперь создавалось ощущение, будто оба покойника решили присесть рядышком. Хорошо хоть не повернули головы и не вытаращились на меня.

Мне не хватило смелости смотреть на них в упор, поэтому я зажмурился и осторожно, по стеночке, тихонько переставляя дрожащие ноги, двинулся ко входу в боковую камеру. Подобравшись поближе, я одним прыжком юркнул внутрь.

В своих записках дед как-то упоминал способ, который помогал вернуть утраченную смелость. Смысл заключался вот в чем: если ты не видишь то, что тебя пугает, ничто не мешает притвориться, будто его и нет вовсе. Я был с ним полностью согласен – вряд ли я смог бы сохранить ясность разума, маячь у меня перед глазами тысячелетний сидячий труп.

Поставив фонарь в угол так, чтобы снаружи луч света не был виден, я кинулся к рюкзаку типа, который недавно скакал по гробнице с горшком на голове, и принялся судорожно рыться в его вещах, надеясь найти что-нибудь путное. После долгих поисков я обнаружил пару галет и какие-то плотно исписанные бумажки. Видимо, все самое важное незнакомец носил при себе.

Поскольку снаружи не осталось ни единого источника света, в проеме чернел прямоугольник кромешной тьмы, и я не мог видеть, чем там занят древний покойник. Если ему вздумалось просто пару раз прилечь-присесть для тренировки мышц пресса, то бояться мне было нечего. Но меня пугала вероятность того, что он решит меня навестить.

Тут из прокопанной дыры вдруг повеяло прохладным ветерком. Меня осенило: а ведь этот ход наверняка ведет наружу! Может, и не на поверхность, но точно в какое-то другое место, а куда именно, совершенно неважно. Там в любом случае лучше, чем здесь.

Я нацарапал возле дыры условный знак, чтобы третий дядя, если вернется сюда, понял, куда я направился. Потом подобрал с пола фонарь, собрал вещи незнакоцма в рюкзак, надел на спину и залез в прокопанный ход.

Пока я полз вперед, вспоминал все, что рассказывал мне в детстве дедушка: что древние тоннели по форме округлые, а более современные – квадратные; что гробницы циньской эпохи обычно располагаются внутри горы – и к ним нужно подкапываться вертикально, а вот захоронения династии Хань чаще находятся на склонах либо на отвесных берегах рек – и к ним нужно делать горизонтальный подкоп; еще что-то про технику «одного глубокого проникновения на девять неглубоких»… Ой, тьфу, эта похабщина вообще здесь ни при чем.

Я помотал головой, отметив, что на самом деле знаний из области расхищения гробниц в моей голове ничтожно мало. Как я ни присматривался к стенам тоннеля, так и не смог понять, какой они формы. Вроде не круглые, но и не квадратные. Одно Небо знает, когда там его выкопали. Я начал размышлять о том, что если тоннель прорыл тот парень с горшком на башке, то ему по-любому пришлось пробивать кирпичную стену. Если даже он настоящий профи и не активировал при этом ни одной ловушки, он все равно должен был издавать хоть какой-то шум. Но для нас его проникновение в гробницу осталось совершенно незамеченным. Выходит, тоннель был здесь давно, а значит, его либо выкопали другие люди, либо тот тип с горшком, но заранее. В конце концов, я пришел к выводу, что тот парень или проник в гробницу через чужой тоннель, или, копая свой ход, наткнулся на этот, более старый, и те слились воедино.

Я прополз еще немного и в самом деле оказался на развилке двух. Оба хода выглядели совершенно по-разному – очевидно, что их копали абсолютно разные люди, но я подумал и решил, что раз оба ведут наружу, то нет никакой разницы, по какому ползти дальше. Чтобы третий дядя смог меня найти, я опять нацарапал возле входа в выбранный мной тоннель условный знак и заполз внутрь.

Я уже размечтался о том, как вылезу, вдохну полной грудью свежий воздух и полюбуюсь полной луной. Вот бы, высунув голову из тоннеля, увидеть ярко горящий костер и людей, которые бы заметили меня и помогли выбраться, а потом отвели в палатку, покормили и дали хорошенько поспать. А там третий дядя с остальными нашли бы меня, и мы бы все вместе поехали домой. Демон с ним, с этим «опорожнением чаш». С меня хватит. Кто-то, может, всю жизнь гробницы грабит и всего разок за свою карьеру натыкается на «черное» или «белое бедствие». Я же в первый раз отправился расхищать гробницу, и на́ тебе – повсюду эти «цзунцзы», жуки и жуткие трупы. Прямо ни охнуть ни вздохнуть. Что, легко мне, по-вашему? А лучше всего, продолжал мечтать я, если там, на поверхности, окажется какая-нибудь девушка: сперва спасет меня, а потом плечи разомнет, что ли…

Эта мысль придала мне сил, и я пополз вперед с куда бо́льшим энтузиазмом. Вскоре впереди замерцал слабый свет. «Самый темный час всегда наступает перед рассветом!» – радостно подумал я и еще быстрее рванул вперед, работая руками и ногами. На самом краю тоннеля я резко высунул голову и уже хотел с силой вдохнуть свежий воздух, но картина перед глазами вогнала меня в ступор.

Правду говорят, чем сильнее надежда, тем горше разочарование. Я по-прежнему находился внутри гробницы, и передо мной был каменный проход, очень похожий на все те, по которым мы передвигались по пути к каменным саркофагам. Похоже, устройство гробницы было намного сложнее, чем я представлял!

Невольно выругавшись, я поднял фонарь, посветил и обалдел. Так это и есть тот самый проход, где мы уже побывали! Что же, получается, та самая дыра, которую мы обнаружили, – не что иное, как конец этого тоннеля? А мы-то сперва подумали, что кто-то выкопал ход, чтобы сбежать отсюда.

Я был по-настоящему озадачен. У меня не было ни единого предположения о том, с какой же тогда целью выкопали этот тоннель.

12. Дверь

Я вспомнил, что среди вещей парня, который нас напугал, была целая куча бумажек, изрисованных какими-то похожими на карты схемами. Может быть, мне удастся найти на них какую-нибудь подсказку? В подобных ситуациях невольно начинаешь искать выход повсюду, где только можно. Впереди – семь каменных гробов, а позади – чудище, которому даже Молчун отбивал земные поклоны, так что безопаснее всего остаться в этом коридоре и вообще никуда не ходить.

Придя к решению, я уселся на пол и стал ворошить бумажки, разворачивая каждую по очереди. Среди них оказалась схема, которую явно набросали перед тем, как начать рыть тоннель. Под ней было записано множество самых разных догадок и предположений, в особенности касающихся устройства захоронения с кровавым зомби. Записи были такими беспорядочными, что я почти ничего не понял, кроме пары строчек про какую-то «глазурную крышу»³⁷. Видимо, эти ребята немало поломали голову, чтобы найти способы обезвредить все ловушки в гробнице. Вот только неизвестно, удалось ли им осуществить все это. На следующем листке было изображено нечто с оскаленными зубами и клыками, по форме напоминавшее то ли дерево, то ли демона с гигантскими когтями.

Я какое-то время шелестел бумажками, пока наконец не заметил кое-что, достойное внимания: карту захоронения, изображавшую его вид сверху. Я увидел подводный тоннель, чуть дальше – зал с семью ложными гробами, расположенными так же, как звезды Большой Медведицы. Все было прорисовано с большой точностью, только вот камера, через которую попали в гробницу мы, на схеме отсутствовала. Видимо, туда группа добраться не успела. Я нашел на рисунке тот самый тоннель, через который только что прополз, с четко обозначенной развилкой. По карте я понял, что, если бы выбрал другой ход, вскоре пришлось бы поворачивать обратно, потому что в какой-то момент тоннель просто обрывался, и сверху над этим местом было написано «Обвал».

Стало предельно ясно: с надеждой выбраться на поверхность через прокопанные расхитителями ходы можно распрощаться. Взглянув на карту снова, я заметил одну странную деталь: слева от того места, где находился сейчас я, в месте, которое никак не могло сообщаться с каменным проходом, была изображена еще одна погребальная камера, и от нее к моему коридору была проведена пунктирная линия. Создавалось впечатление, будто эта камера находилась в каком-то ином пространстве. Я машинально ощупал стену у себя за спиной. Неужели здесь есть какой-то тайный ход?

Я внимательно осматривал стену и попутно вспоминал, что дед как-то упоминал в своих записях устройство таких потайных каменных дверей. Если коротко, то чтобы подобные двери могли работать даже спустя тысячи лет, при их создании использовались камень и гремучая ртуть: давление камня приводило к детонации ртути, и механизм приходил в действие. При этом спусковое устройство обязательно представляло собой ровную плоскую плитку. Если где-то в этой покрытой резными надписями стене действительно была потайная дверь, одна из плиток непременно должна быть подвижной и располагаться в таком месте, где ее было бы трудно заметить сразу.

С этой мыслью я нагнулся и тщательно исследовал всю стену сверху донизу вместе с полом. И правда: на полу я наткнулся на одну крайне подозрительную плиту. Когда я нажал на нее, ничего особенного не произошло, но плита слегка просела. Я нажал снова – опять ничего. Занервничав, я выпрямился и топнул по ней ногой. Наконец-то раздался скрежет камня о камень.

Я ожидал, что стена передо мной, как в одном известном зарубежном фильме, повернется и я тотчас попаду в соседнюю камеру. Ну, или, на худой конец, стена просто откроется, как створка двери. Но я никак не ожидал, что у меня под ногами внезапно образуется пустота. Не успев никак подготовиться к такому повороту событий, я в мгновение ока провалился куда-то вниз. Какая, к той самой матери, потайная дверь? Да это капкан какой-то!

«Дело дрянь!» – завопил я про себя. Мне точно конец! Я понятия не имел, что ждало меня внизу. А вдруг там понатыкано острых ножей?

Падение длилось всего пару мгновений. Моя задница приземлилась на твердый пол прежде, чем я дофантазировал до конца. Однако не успел я обрадоваться тому, что не разбился насмерть, как фонарь вылетел у меня из руки и ударился об пол. Батарея тут же выпала, фонарь погас, и я оказался в кромешной тьме. В подобных обстоятельствах фонарь был для меня чуть ли не важнее жизни: без него в этой древней гробнице без единого источника света меня ждала только смерть.

Я хорошо запомнил, куда именно упал мой фонарь, и, рванувшись в ту сторону, очень быстро нашарил его в темноте. Отскочившая батарея должна была валяться где-то левее. Когда я снова начал шарить по полу, мои пальцы внезапно наткнулись на чью-то ледяную руку.

13. 02200059

Я вскрикнул и рефлекторно отдернул руку. Самое неприятное – наткнуться в темноте на что-то совершенно непонятное. К тому же в миг, когда я коснулся этой руки, сразу понял, что ее хозяин наверняка мертв: живому такая ледяная распухшая конечность принадлежать никак не могла.

Вдруг вспомнив, что у меня при себе осталось несколько хочжэцзы, я поспешно зажег один и в его свете разглядел лежавший рядом труп. У него на животе зияла огромная рана, вокруг которой копошились зеленоватые триониксовые трупоеды, каждый примерно с мою ладонь размером. Время от времени то изо рта покойника, то из его пустых глазниц выползали жуки поменьше. Меня сразу же затошнило. Судя по виду, этот человек умер около недели назад – возможно, еще одна жертва из предыдущей группы расхитителей. Он что, тоже обнаружил механизм в полу, а потом взял и погиб здесь? Подумав об этом, я торопливо, пока не погас хочжэцзы, нашел батарею и вставил ее на место. Фонарь вновь загорелся, и я облегченно выдохнул. Продавец обещал, что этот фонарь легко выдержит падение с трехметровой высоты. И ведь не соврал!

Я посветил вокруг новообретенным фонарем. В месте, где я оказался, не было ровным счетом ничего. Оно представляло собой нечто вроде квадратного погреба со стенами, кое-как сложенными из неровно обтесанных камней. В стенах чернело множество отверстий, напоминавших вентиляционные отдушины. Не знаю, куда они вели, но периодически из них тянуло холодным воздухом.

Затем я осмотрел труп. Мужчина сорока с чем-то лет. Его живот был разорван – очевидно, эта рана стала для него смертельной. Он был одет в камуфляжный костюм, карманы которого оттопыривались от набитых туда вещей. Я залез в один и извлек оттуда кошелек. Внутри оказалось немного денег и квитанция привокзальной камеры хранения. Продолжив осмотр, я обнаружил на пряжке его ремня ряд выпуклых цифр: 02200059. Больше на трупе не нашлось ничего, что могло бы помочь установить его личность. Я сунул его кошелек себе в карман, планируя подробнее изучить его позже, когда выберусь отсюда.

Место, в которое я попал, по архитектурному стилю очень напоминало захоронения эпохи Западной Чжоу, а еще больше походило на какой-то временный аварийный проход. Вряд ли кто-то стал бы возводить свою гробницу над чужим захоронением, решил я, так что это, скорее всего, просто тоннель, который соорудили для себя строители, чтобы по окончании работ выбраться наружу.

В древние времена, особенно в эпоху Сражающихся царств, каждый, кто принимал участие в строительстве гробницы для какого-нибудь представителя знати, был обречен на смерть: он либо погибал от яда, либо его хоронили заживо вместе с покойным. Вот только голь, как известно, на выдумку хитра. Большинство рабочих обязательно прокладывали для себя тайный проход, который позволял им сбежать и спастись.

Посветив фонарем вокруг, я обнаружил в одной из стен узкий-преузкий проем. Он был расположен достаточно высоко над полом, и к нему вела деревянная лесенка, которая к настоящему времени прогнила насквозь. Прикинув высоту, я понял, что мне туда не допрыгнуть.

В тот самый момент из проема вдруг выглянуло знакомое лицо. Меня невольно охватила радость, и я завопил:

– Паньцзы! Это я!

Паньцзы опешил, заметив меня, но на его лице не только не проступило ни капли радости – он выглядел так, будто увидел что-то по-настоящему ужасное, и едва не выпал из прохода на пол.

Я сильно удивился. Паньцзы тем временем внезапно достал винтовку и направил дуло прямо на меня. Мне это совсем не понравилось. Паньцзы что, с «цзунцзы» меня перепутал? Сейчас возьмет и пристрелит ни за что ни про что!

– Да это ж я, Паньцзы! – закричал я. – Ты что творишь?!

Но тот будто не слышал. Грянул выстрел, особенно громкий в этом каменном мешке. Просвистев где-то у самого моего уха, пуля попала во что-то позади меня, и мне на затылок брызнула вонючая слизь.

Я резко обернулся и увидел на стене целую кучу крупных зеленых жуков-трупоедов, кровожадно щелкающих клешнями. Некоторые успели заползти на потолок и теперь находились всего в десятке сантиметров от моей головы. Я хотел было отступить подальше от этих тварей, но тут парочка трупоедов со стены взвились в воздух, будто на пружинах, и полетела прямо мне в лицо. В тот же миг раздалось еще два выстрела, и вылетевшие из-за моей спины пули разнесли жуков прямо в воздухе. Разнесли в прямом смысле – все мое лицо было забрызгано их вонючей жижей.

Тут я услышал вопль Паньцзы:

– У меня патронов почти не осталось! Чего встал там, как дебил? Быстрей сюда!

Зная, что меня прикрывает Паньцзы, я почувствовал себя гораздо увереннее и, развернувшись, помчался к нему. Паньцзы снова выстрелил – должно быть, убил еще одного жука. К тому моменту я уже добежал до проема, и Паньцзы протянул мне руку, за которую я уцепился, подпрыгнув повыше. К счастью, стена была такой неровной, что едва Паньцзы потянул меня наверх, как я одним махом забрался к нему, упираясь ногами в выступавшие камни. Однако прежде, чем я успел прочно встать на ноги, Паньцзы просунул ствол своей короткоствольной винтовки у меня между ног и снова выстрелил. Отстрелянная гильза отскочила прямо мне в пах. Я вскрикнул, едва не рухнув в обморок от боли, и выругался:

– Мать твою за ногу, кастрировать меня хочешь?!

– Уж жизнь-то поважнее члена будет! – огрызнулся Паньцзы.

Тут я понял, что фонаря у меня в руке больше нет. Обернувшись, я увидел, что он валяется на полу, а вокруг него копошится целая прорва невесть откуда выползших триониксовых трупоедов от мала до велика – страшная темно-зеленая масса.

– Сколько у тебя осталось патронов? – спросил я у Паньцзы.

Он ощупал карман, извлек оттуда патрон и горько усмехнулся:

– Один. Как раз хватит, чтобы уйти достойно.

Он едва успел договорить: один из трупоедов уже запрыгнул в проем и злобно застрекотал на нас.

Паньцзы как-никак служил в армии, так что быстрота его рефлексов не подлежала никакому сомнению. Он попросту перехватил винтовку за ствол на манер молотка, долбанул жука прикладом, расплющив его в лепешку, и сбросил ногой вниз. Однако это было лишь временным решением – к нам взбирались полчища других трупоедов. Мы отбивались и пинались как могли, но несколько все равно успели заползти на нас, одним прикосновением зубчатых лап стесывая по куску кожи.

– Бежим! – крикнул я Паньцзы. – С такой толпой нам не справиться!

– Куда бежать-то? – спросил Паньцзы.

Я указал себе за спину:

– В конце этого прохода точно есть выход. Гляди: его наверняка еще в древние времена проложили строители гробницы, чтобы спастись после окончания работ. Если мы побежим туда, сможем выбраться.

– Чушь собачья! – выругался Паньцзы. – Вечно вы, умники, свято верите всему, что прочли в своих книжонках. А теперь послушай меня. Я все тут обошел и понял: мы в настоящем лабиринте. Чудо, что я сюда смог добраться, – это место выглядело чуть более обнадеживающим. Пройди я дальше, кто знает, сколько бы еще я блуждал!

Неужели я ошибся, испуганно подумал я. Однако времени на долгие раздумья все равно не было: жуков становилось больше.

– Но лучше так, чем оставаться здесь и кормить этих тварей! – заорал я.

Вдруг вновь раздался скрежет камня о камень, в потайную дверь кто-то провалился и с шумом рухнул вниз, прямо на трупоедов. Те, испугавшись внезапного удара, спешно расползлись в стороны.

Человек тем временем с руганью поднялся на ноги:

– Ай, мой зад! И что это за дверь такая, которая открывается вниз?

Затем он достал фонарик, посветил вокруг и заорал:

– Вашу ж мать! Это что за хрень? Откуда здесь столько жуков?

Мир и впрямь тесен. Взглянув на пришельца, мы сразу опознали в нем искателя сокровищ, который своим горшком на голове напугал нас в главной камере.

Трупоеды вновь окружили его, притом с феерической быстротой. Незнакомец, надо признать, неплохо справлялся: орудуя фонариком как молотком, он ловко расшвыривал насекомых в стороны. Но толку от этого было немного, и очень скоро вся его спина была покрыта жуками. Он завизжал, как свинья, которую режут, и в панике зашарил руками по спине, пытаясь сбросить их на пол. В этот момент Паньцзы вытащил из-за пазухи все хочжэцзы, что у него были, поджег их и резко выпрыгнул из проема вниз, да так быстро, что я не успел его остановить.

Приземлившись на пол, Паньцзы кувыркнулся и тотчас оказался возле незнакомца. Трупоеды, которые боялись огня, мигом разбежались. Вот только хочжэцзы не могли гореть очень долго, да и после всех телодвижений Паньцзы огоньки были совсем слабыми.

– У тебя есть еще? – крикнул мне Паньцзы.

Я ощупал карманы и обнаружил несколько штук. Набравшись храбрости, я по примеру Паньцзы зажег их все и с мыслью «Эх, была не была!» тоже спрыгнул. К сожалению, моя физическая подготовка оставляла желать лучшего, и я просто неуклюже шлепнулся лицом вниз. Хочжэцзы вылетели из рук и отскочили прямо в гущу трупоедов.

– Ты, мать твою, меня сейчас доконаешь! – прорычал Паньцзы.

Я поспешно вскочил на ноги и побежал к ним. Страшась пламени, жуки пока не рисковали прыгать на нас в открытую, но чем слабее становился огонь, тем сильнее сжималось вокруг нас кольцо. Я невольно сглотнул и подумал: теперь нам точно крышка.

14. Молчун

Незнакомец кашлянул и произнес:

– Товарищи, я вас в это втянул, и теперь мы, похоже, вот-вот вместе отправимся на встречу с Марксом. Я, Толстяк, вообще никогда ничего не боялся и уж точно не думал, что умру вот так!

Из-за того что он был одет в типичный для расхитителей «крысиный костюм»³⁸, в темноте было сложно разглядеть его телосложение. Но, как только я присмотрелся повнимательнее, сразу убедился, насколько ему подходит прозвище: незнакомец и впрямь был довольно тучным. Вот уж не думал, что расхитители гробниц бывают такими жирдяями.

– Да откуда ты такой нарисовался, жиробасина? – прорычал Паньцзы. – Так и хочется тебе вдарить хорошенько!

Видя, что хочжэцзы вот-вот потухнут с концами, я, едва не плача, вклинился в их милую беседу:

– Поскорее придумайте что-нибудь, иначе будет уже неважно, кто кому вдарит, – в выигрыше останутся только жуки!

Оглядевшись по сторонам, Паньцзы вручил Толстяку винтовку, потом передал мне хочжэцзы и сказал:

– Мы могли бы выиграть немного времени, если бы подожгли что-нибудь из одежды, но огонек слишком слабый. Нам придет конец раньше, чем пламя разгорится. Так что на счет «три» я брошусь вперед и отвлеку жуков на себя, а вы со всех ног бегите к проему. Один встанет другому на плечи, потом подтянет второго, так и залезете, времени должно хватить. Я постараюсь двигаться как можно быстрее и, когда вскарабкаетесь наверх, тоже побегу к вам, и вы меня втянете. Все, медлить больше нельзя!

Не дожидаясь, пока я начну его отговаривать, Паньцзы бросился в самую гущу трупоедов – те мигом нахлынули на него огромной зеленой волной, и перед нами действительно образовался просвет. Я закричал и попытался ринуться Паньцзы на подмогу, но Толстяк схватил меня за руку и скомандовал:

– Бежим!

Он дотащил меня до противоположной стены и сложил ладони в ступеньку, по которой я легко забрался наверх, протянул ему руку и помог подняться следом.

Я глянул вниз: Паньцзы, весь в жуках, катался по полу от боли, и от этого зрелища мне захотелось плакать.

– Забирайся сюда! – крикнул Толстяк. – Всего несколько шагов! Скорее!

Но Паньцзы был уже не в состоянии куда-то лезть: пара трупоедов заползла ему в рот. Он несколько раз пытался подняться на ноги, но его опрокидывали обратно. Я даже не представлял, что эти насекомые могут быть настолько агрессивными. Свернувшись на полу, Паньцзы посмотрел на нас и страдальчески покачал головой.

Когда его лицо полностью скрылось под полчищами жуков, я увидел, как он вытянул израненную руку и сложил пальцы пистолетом. Я знал: он хотел, чтобы мы застрелили его.

Толстяк не мог на это смотреть. Он на миг с болью стиснул зубы, а потом крикнул:

– Прости, браток!

В тот самый миг вновь раздался тот самый звук сработавшего механизма, и сверху спрыгнул еще один человек. Обратите внимание: спрыгнул, а не свалился, поэтому приземлился четко на ноги, хоть и несколько тяжеловато. Он резко наклонился вперед, уперся одной ладонью в пол, чтобы смягчить удар, и выдохнул. Триониксовые трупоеды на миг замерли, а потом начали разбегаться как сумасшедшие, натыкаясь на все вокруг и друг на друга, лишь бы убраться подальше от этого человека. Огромные жуки, которые зеленой волной нахлынули на Паньцзы, теперь точно так же отхлынули прочь и исчезли в темных отверстиях, пробитых в нескольких местах в стене.

Приглядевшись к человеу, я невольно просиял. Это был наш Молчун!

Толстяк тоже удивленно вскрикнул:

– Небо великое, так этот парень выжил?

Я присмотрелся еще внимательнее и заметил неладное: одежда Молчуна на верхней половине тела была изорвана в клочья, и весь он с головы до ног был залит кровью – явно получил серьезные раны. Заметив на полу умирающего Паньцзы, Молчун поспешно взвалил его себе на спину. Мы поняли, что у нас есть шанс спастись.

Мы с Толстяком протянули руки вниз – один схватил Паньцзы, другой Молчуна – и поспешно втянули обоих наверх.

Вот это превратности судьбы, конечно! Мгновение назад мы были на волосок от гибели, а теперь впереди забрезжил луч надежды. Я хотел было осмотреть раны Паньцзы, но Молчун махнул рукой и сказал:

– Бежим, скорее. Оно гонится за нами.

Я не успел еще сообразить, что именно значили его слова, а Толстяк уже подскочил с такой решимостью, будто, наоборот, слишком хорошо знал, что Молчун имел в виду. Тот одним рывком взвалил Паньцзы на спину, а я подобрал фонарь Паньцзы, чтобы освещать нам путь, и мы вчетвером помчались вперед по каменному проходу.

Не знаю, как долго мы бежали, даже не смогу точно сказать, сколько раз мы повернули. В какой-то момент Молчун потянул Толстяка за руку и сказал:

– Достаточно. Ходы здесь сконструированы очень причудливо. Оно нескоро нас найдет.

Лишь после остановки мы осознали, что с нас пот лил ручьем. Я нетерпеливо поинтересовался, что за «оно», о котором они говорили. Молчун вздохнул и ничего не ответил, только молча уложил Паньцзы на пол. А ведь верно, подумал я, сейчас самое важное – осмотреть раны Паньцзы.

Он был ранен очень тяжело: на всем теле живого места не осталось. Если бы у нас было достаточно бинтов и нам бы вздумалось его перебинтовать, он бы превратился в мумию. К счастью, большинство ран были неглубокими, но несколько на шее и животе могли оказаться смертельными. Судя по всему, эти жуки-трупоеды были настоящими мастерами атак по самым мягким и уязвимым местам. Я тут же вспомнил покойника, до которого случайно дотронулся в темноте – его тоже сильнее всего покусали на животе.

Молчун прижал ладонь к животу Паньцзы, извлек из-за пояса свой древний клинок с черным лезвием и сказал:

– Придержите его.

У меня появилось нехорошее предчувствие.

– Что ты собираешься делать? – удивленно спросил я.

Глядя на живот Паньцзы, как мясник на барашка, Молчун начал водить своими двумя невероятно длинными пальцами по коже вокруг раны и мимоходом ответил мне:

– Один проник ему в живот.

– Быть не может… – Я с сомнением посмотрел на Молчуна и перевел взгляд на Толстяка, который уже крепко прижал к полу ноги Паньцзы.

– Если судить чисто внешне, ему я как-то больше доверяю, – заявил он.

Мне ничего не оставалось, кроме как придержать Паньцзы за руки. Молчун же сперва кончиком клинка вскрыл пошире рану, а затем с быстротой молнии вогнал внутрь свои длинные пальцы. Он немного пошарил где-то в глубине, потом что-то подцепил и выдернул наружу. Это оказался маленький зеленоватый трупоед. Молчун действовал с поразительной быстротой, но Паньцзы все равно весь выгнулся от боли. Он был так силен, что я едва его удержал.

– Этот жук задохнулся у него в животе. – Молчун отшвырнул трупик насекомого прочь. – Рана слишком глубокая. Если не продезинфицировать, может появиться инфекция, и тогда это станет большой проблемой.

Толстяк извлек из ствола винтовки ту самую последнюю пулю и предложил:

– Почему бы нам не перенять передовой опыт американского народа и не найти этому патрону лучшее применение? Расковыряем и прижжем рану порохом – как вам?

Паньцзы вцепился Толстяку в ногу и процедил, сжимая зубы от боли:

– Эта рана не от пули! Что, хочешь… хочешь все кишки мне сжечь, что ли?

Он вытащил из кармана штанов моток каких-то бинтов. Сверху виднелись следы крови – судя по всему, это были повязки, которые накладывали еще поверх раны у него на голове.

– Какое счастье, что я их не выбросил, – продолжал Паньцзы. – Давайте, перевяжите меня, да потуже. Рана ерундовая!

– В наши дни изображать из себя самоотверженного героя больше не модно, – парировал Толстяк. – Товарищ, у тебя, извиняюсь, кишки видно, так что хорош упираться!

Он уже приготовился добывать из патрона порох, но мы с Молчуном поторопились его остановить.

– Погоди, не спеши, – сказал я. – Если порох обожжет внутренние органы, ему конец. Лучше сперва перевяжем.

Толстяк, подумав, согласился, и мы суетливо принялись бинтовать живот. Затем я оторвал от своей одежды пару лоскутов и наложил их вторым слоем поверх повязок. Все это время Паньцзы так страдал от боли, что едва не лишился сознания. Глядя, как он привалился к стене, тяжело переводя дух, я почувствовал себя виноватым. Если бы я тогда не разронял все хочжэцзы, возможно, Паньцзы не получил бы такую тяжелую рану.

Тут я вспомнил, что так и не узнал кое-что важное.

– Точно! Слушай, – обратился я к Толстяку, – а ты вообще кто такой?

Толстяк хотел было ответить, но Молчун жестом велел всем умолкнуть. В наступившей тишине я услышал леденящий душу квакающий звук, доносившийся с другого конца каменного тоннеля.

15. Пук

Толстяк приподнял короткоствольную винтовку Паньцзы, заряженную единственной пулей, и продемонстрировал ее Молчуну, как бы говоря: может, вступим с ним в бой, и всего делов? Но Молчун отмахнулся, а потом жестом велел нам плотно зажать ладонью нос. Сам он одной рукой накрыл нос Паньцзы, а другой выключил фонарь.

В ту же секунду мы утонули в непроницаемом мраке. Кроме жуткого кваканья, единственное, что мы слышали, было частое-частое биение наших собственных сердец. Сосредоточив все внимание на пугающем звуке, я понял, что его источник стремительно приближается к нам. Одновременно с этим воздух наполнился очень странной, ни на что не похожей вонью.

Мне было так страшно, что я едва не задыхался. Прислушиваясь к кваканью, которое с каждой секундой звучало все отчетливее, я ощущал себя приговоренным к смертной казни. В момент, когда я болтался где-то на грани между реальностью и кошмаром, звуки резко стихли! Мое сердце пропустило удар: неужели оно нашло нас?

Примерно пять-шесть минут спустя зловещее, отчетливо слышное кваканье раздалось снова, причем совсем рядом. Великое Небо, да оно будто звучало прямо у меня над ухом! В жилах от ужаса застыла кровь, и я, насквозь мокрый от холодного пота, что было сил зажал рот, чтобы не заорать.

Следующие несколько минут стали для меня настоящей пыткой. В голове воцарилась полная пустота, я понятия не имел, что нас всех ждет – жизнь или смерть.

Еще примерно полминуты спустя кваканье наконец начало отдаляться, и я мысленно выдохнул. Мама дорогая, у нас появилась надежда выжить! Однако в тишине внезапно раздалось тихое «пфю-ю-ю». И какому кретину вздумалось пустить газы именно сейчас?

Кваканье снова стихло, зато зажегся фонарь, и в его свете перед своим носом я увидел громадное страшное лицо. Жуткие глазные яблоки без зрачков вперили неподвижный взгляд прямо мне в глаза. От испуга я шарахнулся назад и отступил на несколько шагов.

Тут Молчун крикнул:

– Бегите!

Толстяк выглядел неуклюжим, но на деле двигался весьма проворно. Одним кувырком он подкатился к Паньцзы, взвалил его себе на спину и пустился во весь дух. Я мчался следом, на бегу шипя:

– Ты небось шептуна пустил, сволочь жирная?

Толстяк залился румянцем:

– Вот еще! Где это ты видел, чтобы господин Толстяк смердел?

– Ходячее бедствие, вот ты кто! – крикнул я, вконец разозленный.

Бежавший впереди меня Толстяк вдруг заорал:

– А-а-а!

Я перепугался и хотел было поинтересоваться, чего это он, но мои ноги неожиданно провалились в пустоту, и я завопил точно так же. Мы не успели взять с собой фонарь и бежали в темноте, поэтому поворачивали наобум, понятия не имея, куда движемся, и не заметили, в какой момент под ногами закончилась тропа.

Мне ничего не было видно, и я не знал, как глубоко там, внизу. От этого создавалось впечатление, будто мы падали в бездонную пропасть.

Однако оно быстро сменилось острой болью в моей заднице. Пока я прижимал ладонь к голове в попытке справиться с головокружением, перед глазами резко вспыхнул свет – Толстяк включил свой тактический фонарик.

Оглядевшись по сторонам, я увидел точно такие же грубые каменные стены, как и в камере, где мы сражались с жуками-трупоедами. Правда, размер отличался, поэтому я знал, что мы попали совсем в другое место. Зато Толстяк заметно напрягся:

– Только не говорите мне, что сейчас опять из всех дыр полезут жуки!..

Пока с нами Молчун, подумал я, хотя бы жуков можно не бояться. Но, обернувшись, я, мать его, понял, что Молчуна с нами почему-то не было! Неужели он куда-то свернул и побежал совсем в другую сторону?

Я стал торопливо вспоминать наше бегство, но выяснилось, что в суматохе совершенно не обратил внимания, двинулся ли Молчун следом. Хорошенько обдумав ситуацию, я пришел к выводу, что он наверняка остался, чтобы задержать монстра и дать нам фору. Я понятия не имел, что это было за существо, но не сомневался: спокойно скрыться оно бы нам точно не позволило. Интересно, жив ли еще Молчун?

Чем дольше я обо всем этом размышлял, тем тревожнее становилось на душе. Если так пойдет и дальше, рано или поздно мы погибнем.

Толстяк тем временем осмотрелся, опустил Паньцзы на пол в углу камеры и присел рядом.

– Кстати, – заговорил он, потирая ушибленный зад, – хочу спросить у тебя кое-что. Вы ведь тоже спустились сюда за Демонической печатью, да?

Его вопрос меня знатно озадачил.

– Эта штука правда существует, что ли?..

Толстяк внимательно прислушался. Убедившись, что никаких посторонних звуков не слышно и нас никто не преследует, он шепотом отозвался:

– Чего? Вы решились залезть в эту гробницу, хотя сами ни сном ни духом? Да ты вообще знаешь, чем занимался этот Лушан-ван?

Поняв, что смогу вытащить из Толстяка немало интересного, я тут же ответил:

– Он же просто был каким-то мелким чжухоу, разве нет? Ну, еще я слышал, что он мог призывать воинов из преисподней.

– Чушь собачья! – Толстяк покосился на меня с откровенным презрением. – Вот что я тебе скажу: на самом деле этот Лушан-ван и его так называемые призрачные воины – просто вранье! Да если я не расскажу тебе о секретах этой гробницы, ты в жизни сам ни о чем не догадаешься, даже если всю голову себе сломаешь!

16. Маленькая рука

За несколько лет торговли антиквариатом и копиями древностей я научился неплохо разбираться в людях, ведь на этом поприще острый глаз важнее всего. Мало уметь разглядывать предметы во всех деталях, людей тоже нужно видеть насквозь. Я с первого же взгляда понял, что Толстяк – тот еще фрукт и все его слова надо делить на два, а то и на десять. Если я хотел вытянуть из такого человека какую-нибудь полезную информацию, лучше не заискивать, а спровоцировать его.

Прикинувшись, будто не верю ни единому его слову, я сказал:

– Ну да, конечно! Если бы ты хоть что-нибудь знал, разве стал бы носиться по гробнице и тыкаться во все углы, как безголовая муха?

Толстяк угодил в мою ловушку. Посветив фонариком мне в лицо, он воскликнул:

– Что, не веришь? Да господин Толстяк, чтоб ты знал, перед приходом сюда больше месяца готовился самым тщательным образом. Знаешь, чем этот Лушан-ван занимался? А откуда взялась байка про воинов из преисподней? А Демоническая печать зачем нужна, знаешь? – Видя, что я молчу, Толстяк довольно усмехнулся. – Так вот, слушай. Этот Лушан-ван, которого гордо именуют «полководцем», на самом деле был таким же, как мы, – «чаши» опорожнял.

Тут я вспомнил, что третий дядя говорил нечто похожее. Однако я никак не мог взять в толк: с чего они с Толстяком вообще так решили?

– Но он был покруче нас, – продолжал Толстяк. – Опорожнял-опорожнял и доопорожнялся до того, что получил титул вана. В шелковых книгах есть записи о том, что войска этого Лушан-вана чаще всего днем становились лагерем, а по ночам совершали переходы. Частенько бывало, что целый отряд внезапно пропадал, а потом так же внезапно появлялся где-то совершенно в другом месте. А еще упоминается, что в местах, где они побывали, «могилы вскрыты да раскопаны, а коли вопрошали их, так ответствовали: то призрачный воин из-под земли выходил». Да неужто закоренелые материалисты вроде нас поверили бы в эти сказочки про призрачных воинов? Разумеется, они просто обносили древние гробницы. А если люди замечали неладное, солдаты им говорили, что Лушан-ван решил призвать на поле битвы души хозяев этих захоронений. Так эта история про «воинов из преисподней» разлетелась во все концы царства – люди-то в те времена были суеверные. А потом байка превратилась в рассказ о настоящем чуде.

Мне не очень верилось в его россказни, поэтому я вслух усомнился:

– То есть ты решил, что он был искателем сокровищ, на основании таких жалких сведений? Не слишком торопишься с выводами?

Недовольный, что я перебил его, Толстяк покосился на меня и ответил:

– Разумеется, у меня есть и другие доказательства. Самое прямое – те семь ложных гробов. В исторических записях упоминается, что такую ловушку сооружали в своих гробницах именно бывшие расхитители. Ограбив за свою жизнь кучу захоронений, они боялись, что после смерти с их собственными гробницами поступят точно так же, поэтому, собрав весь свой опыт, придумали ловушку с фальшивыми гробами. По их мнению, простая ловушка не остановила бы грабителей, как бы тонко и сложно она ни была устроена. Единственным выходом было так напугать их, чтобы они даже грабить передумали! Среди этих семи гробов лишь один настоящий. В остальных шести, какой ни открой, таится смертельная опасность: не потайной самострел, так черная магия. Лишь в начале эпохи Сун нашлись светлые умы, которым удалось разгадать секрет этой ловушки. Обычные люди были уверены, что механизм, изобретенный представителями «постыдной» профессии, приносит одни несчастья. Да и вообще, ставить в одной гробнице сразу семь гробов было бы дорогим удовольствием.

Изначально Толстяк показался мне человеком ленивым и поверхностным. Я не ожидал, что на самом деле он обладает такими обширными знаниями, и невольно зауважал его.

Однако он, судя по всему, сказал еще не все, поэтому я спросил:

– А есть какой-то способ определить, какой из гробов настоящий?

Толстяк похлопал меня по спине, явно довольный переменой моего отношения.

– Вижу, ты товарищ любознательный. Хорошо, тогда, как завещал старик Конфуций, буду самоотверженно проводить с тобой просветительскую работу. Слушай внимательно: найти среди семи ложных гробов настоящий вполне возможно. Вот только в любом деле есть свои правила, и наше – не исключение. Обычно, если «опорожнители чаш» натыкались на ловушку семи ложных гробов, они просто отвешивали пару земных поклонов и тут же убирались восвояси, чтобы не гневить предков. Но как-то в смутные времена, когда перестало хватать еды, людям ничего не оставалось, кроме как нарушить правила. Нашелся тогда один талантище: взял и придумал, как обойти эту ловушку. Он брал два лома и приподнимал каменный гроб за один из углов, а потом продалбливал в дне дырку, просовывал внутрь железный крюк и шерудил внутри, смотрел, что удастся вытянуть наружу. Таким образом он понимал, что именно лежит там.

Я невольно вздохнул с восхищением: да уж, об этих битвах умов между расхитителями гробниц и проектировщиками ловушек можно целую книгу написать!

Толстяк тем временем резко придвинулся ко мне и полным таинственности тоном заявил:

– Но мне кажется, что здешние семь гробов все фальшивые. И вообще, вся эта гробница Лушан-вана – одна большая фальшивка.

Он посветил фонариком в проход, из которого мы недавно вывалились в нынешнюю камеру, убедился, что никто к нам не ползет, и только тогда продолжил:

– Я никак не мог понять, что же меня во всем этом настораживает. Но когда мы бежали по этому каменному лабиринту, вдруг осознал: да ведь это же гробница эпохи Западной Чжоу!

Я был поражен:

– То есть это никакой не спасательный тоннель для строителей?

Из угла послышался сварливый голос Паньцзы:

– А я тебе о чем говорил? Какой еще спасательный тоннель? Где ты видел, чтобы спасательные тоннели делали в виде лабиринта? По-твоему, у строителей хватило бы на это времени и желания?

Я был окончательно сбит с толку. Казалось, в голове вот-вот должен был всплыть кое-какой аргумент, но мне все никак не удавалось ухватить суть.

– Разве кто-то стал бы строить свою гробницу прямо поверх чужой? Это вроде означает обречь свой род на полное вымирание, нет?

Толстяк одобрительно потер подбородок и сказал:

– Конечно, ты знаешь основные принципы фэншуй, раз ты тоже «опорожнитель чаш». Правда, наш брат обычно все это всерьез не воспринимает – мы используем фэншуй только для того, чтобы найти само захоронение и понять что-нибудь про его строение. Даже не знаю, зачем еще он может быть нужен. Фэншуй считается целой наукой, но это наука древних, наука мертвецов, и к нам, замечательным представителям социалистической молодежи, все это не имеет никакого отношения! – Он стукнул себя кулаком в грудь. – В фэншуй есть специальный термин для обозначения таких вот гробниц, которые построены прямо внутри чужих. Как же там было?.. Вроде бы… Как же?.. «Сокрытое логово дракона», что ли… Ну, в общем, там точно было какое-то такое название, но нас эта ерунда волновать не должна. Главное, что соорудить себе гробницу внутри чьей-то другой вполне возможно, если твой гороскоп к этому располагает и планировка захоронения подходящая. Поэтому я абсолютно уверен, что гроб Лушан-вана спрятан где-то внутри этой гробницы эпохи Западной Чжоу. Ошибки быть не может!

Услышав его слова, Паньцзы прыснул со смеху:

– И ты, чурбан, серьезно думаешь, что разбираешься в принципах фэншуй?

– В смысле «думаю»? – вспыхнул Толстяк. – Да если бы я не разбирался, разве я бы знал столько всего?

Паньцзы расхохотался, но от смеха его рану тут же пронзило болью, и он невольно схватился за живот.

– Не знаю уж, где ты понабрался всей этой чуши, – произнес он, – но если правда разбираешься в фэншуй, может, выведешь нас из лабиринта? Я наре́зал по нему, наверное, семь или восемь кругов, а выхода так и не нашел.

Опять услышав голос Паньцзы, я тут же вспомнил кое о чем и спросил:

– Кстати, а чего вы все тогда меня бросили и куда-то удрали? Я чуть от ужаса не помер! И где сейчас третий дядя с Куем?

Паньцзы с трудом выпрямился и ответил:

– Я и сам не знаю. Когда Братец побежал за жиробасом, третий дядя приказал мне не ходить за ним. Я все равно пошел, потому что подумал: раз этот малый забеспокоился, значит, дело нешуточное. И есть еще кое-что, о чем я тебе не сказал. Не очень-то я доверяю этому Братцу, неспроста он с нами сюда пошел. Вот я и решил заодно проследить за ним. – Он нахмурился и продолжил слегка растерянным тоном: – Я несколько минут бежал следом, а потом вдруг увидел что-то впереди, в каменном коридоре. Когда я поднял фонарь и посветил в ту сторону, это нечто – вжух! – просто испарилось без следа. Я слегка напрягся и пошел к месту, где его видел. И там, в щели между камнями, я заметил что-то похожее на человеческую руку, только все пять пальцев у нее были одинаковой длины.

Толстяк в испуге дернул ртом, будто хотел что-то сказать, но так и не издал ни звука.

Паньцзы же продолжал вспоминать подробности произошедшего:

– Я подошел ближе, чтобы рассмотреть эту штуку. Ты же меня знаешь, такой я человек, у меня любопытство всегда пересиливает: и дерьмо бы из интереса попробовал. Сейчас, конечно, вспоминаю и содрогаюсь. Когда я приблизился, эта похожая на руку ерунда внезапно бросилась на меня и схватила за шею. Силищи в ней было столько, что чуть меня не придушила. Я растерялся, не знал, что делать. К счастью, у меня при себе был армейский нож, так что я, брыкаясь как сумасшедший, взял и ударил эту руку лезвием. В тот момент я на ощупь понял, что запястье у нее было просто невероятно тонкое, совсем немного толще пальцев. Интересно, откуда тогда в ней взялась эта сила?.. В общем, ударом ножа я нанес ей длинную рану, и она тут же меня отпустила, а потом втянулась обратно в щель в стене. – Паньцзы ощупал рукой свою шею. – Я решил, что за той стеной точно скрывается что-то подозрительное, и стал ее изучать. Слева простучал, справа попинал и, видимо, куда-то случайно нажал, потому что вдруг взял и провалился! – Он похлопал по стене. – А дальше вы уже знаете. Упал я в такую же камеру, как эта, потом обнаружил в стене проход. Хорошо, что я человек тренированный: полдня там скакал, но в итоге запрыгнул в лаз и попал в каменный тоннель. В противном случае даже и не знаю, когда бы мы с третьим молодым господином встретились.

– То есть ты тоже не знаешь, где сейчас третий дядя? – Я вздохнул. На лице Паньцзы, который лишь сейчас осознал, что мы потеряли третьего дядю и остальных, тоже проступила тревога.

Повернувшись к Толстяку, я спросил у него:

– А ты, жирдяй, как в той камере оказался? Только правду говори! Это ты привел к нам чудовище?

– Эй, если ты и впрямь так думаешь, я обижен до глубины души! Когда я добежал до коридора, откуда-то вынырнул старикашка и выпустил этого монстра на волю. Парень, который за мной гнался, едва это увидел, крикнул: «О нет!», развернулся и побежал в другую сторону. Я примерно оценил ситуацию и понял, что, конечно, в драке с этим чудищем у меня были кое-какие шансы на успех, но я не выполнил поручение, которое мне дали, так что тоже бросился бежать. Через какое-то время я увидел, как этот ваш Братец остановился и крикнул мне, чтобы я замер. Прежде чем я успел что-нибудь понять, он резко ударил стену ногой, и я тут же провалился вниз. А я еще думал, что он спасти меня хотел, пока не увидел эти полчища жуков!

Он нервно огляделся кругом, будто боялся, что сейчас откуда-нибудь опять вылезут трупоеды и вцепятся в него.

Паньцзы выразительно взглянул на меня и заметил:

– Вот видишь, этот парень подозрительно хорошо ориентируется в гробнице. Что-то явно нечисто.

Мне Молчун казался неплохим парнем, в его присутствии я всегда ощущал себя в безопасности. Однако после слов Паньцзы я осознал, что, если так подумать, на протяжении всего пути Молчун вел себя так, будто слишком много знал и мог предвидеть все, что случится с нами в следующее мгновение. Это осознание невольно заставило и меня усомниться в нашем молчаливом напарнике.

Вспомнив о том, что уже очень давно ничего не ел, я вытащил несколько галет, которые прихватил из рюкзака Толстяка, и раздал остальным. Паньцзы съел совсем немного, мотивируя это тем, что излишек еды вывалится из его вспоротого живота, поэтому лучше он оставит побольше нам, а то кто знает, когда нам удастся отсюда выбраться. После этих слов даже голодному Толстяку стало неловко доедать свою долю. Я пересказал им двоим все, что произошло со мной, и постепенно все наконец расслабились.

Мы немного помолчали, а потом Толстяк заявил, что просто сидеть сложа руки не выход, поэтому нам следует вылезти обратно в каменный коридор и попытать счастья. Паньцзы с ним согласился. Мы решили, что отдохнем еще немного и сразу отправимся в путь.

В какой-то момент я задремал. Проснувшись, я, все еще в полусне, заметил, что Толстяк подмигивает мне так активно, будто глазки строит. Он и раньше производил на меня впечатление ударенного мешком шизофреника. Ну вот кто еще, скажите на милость, додумается посреди древней гробницы напялить на голову глиняный горшок и идти пугать незнакомых людей? Такие кадры обычно страдают либо излишней храбростью, либо идиотизмом крайней степени. Мы втроем сидим сейчас непонятно где, один из нас серьезно ранен, а ему охота мне рожи корчить? Будь у меня еще хоть какие-то силы, я бы непременно ему вмазал.

В этот момент я заметил, что Паньцзы, оказывается, тоже подавал мне знаки глазами. Ого, подумал я, идиотизм заразный, что ли? Тем временем они оба начали похлопывать себя по левому плечу и беззвучно, одними губами шептать: «Рука, рука!» У обоих по лбу заструился холодный пот.

Изумленный, я перевел взгляд на свою руку. Хм, ничего нет. Может, на плече? Я непринужденно повернул голову вбок и увидел, что у меня на плече покоится маленькая зеленая рука.

1.В новелле автор изменил название на «Бяоцзы», означающее «острие». Однако в пригороде Чанша реально существует холмистая местность, названная «Баоцзы», что значит «леопард». Пишутся и читаются по-разному, но звучат очень похоже.

2.Археологический инструмент, изобретенный Ян Линем, позволяющий брать пробы почвы из глубины и определять, является ли холм просто холмом или могильным курганом.

3.«Земляная крыска» (土耗子) – приспособление с двумя веревками на концах, с помощью которого землю из раскопа вытаскивают наружу.

4.Ли (里) – мера длины, примерно равная 500 м.

5.Речь идет о члене военно-политической группировки, которые во времена Китайской Республики (1916–1928 гг.) делили между собой территорию страны.

6.Силинское общество печатей (西泠印社) – китайское профессиональное объединение резчиков печатей.

7.Период Сражающихся царств (战国时代) – период китайской истории от V века до н.э. до объединения Китая императором Цинь Шихуанди в 221 г. до н.э.

8.Дунбэй (东北) – северо-восточный Китай, включает в себя восточную часть автономного района Внутренняя Монголия, провинции Хэйлунцзян, Ляонин и Цзилинь.

9.Имеется в виду, человек, переехавший из провинции в окрестности Пекина, который теперь мнит себя жителем столицы.

10.Империя Хань (汉朝) – китайская империя, в которой правила династия Лю, и период истории Китая после империи Цинь до эпохи Троецарствия (202 г. до н.э. – 220 г. н. э.). Просуществовала дольше любой другой империи в китайской истории, и поэтому основная этническая группа китайцев по имени государства стала называться «хань».

11.Центральный Китай (华中) – регион в Китае, который в основном включает провинции Хэнань и Хубэй, а также провинцию Хунань, административным центром которой является город Чанша.

12.Фэншуй (风水) – даосская практика символического освоения пространства для поиска благоприятных потоков энергии ци и их использования на благо человека. Считается, что с помощью фэншуй можно выбрать наилучшее место для строительства дома или захоронения.

13.Лопань (罗盘) – магнитный компас для практик фэншуй. В отличие от обычного, указывает на южный магнитный полюс, имеет на поверхности особые записи-формулы и символы традиционного календаря.

14.Ликпункт – пункт по устранению неграмотности среди населения, школа первоначальной грамоты.

15.Тангутское письмо (西夏文) – вымершая логографическая система, использовавшаяся для записи мертвого тангутского языка в государстве Си Ся, существовавшем на северо-западе современного Китая. Тангутские иероглифы по виду похожи на китайские и даже имеют некоторые одинаковые типы черт, но слишком усложнены.

16.Чжурчжэньское письмо (女真文) – письменность, использовавшаяся для записи чжурчжэньского языка в XII–XIII веках. Многие знаки чжурчжэньского письма были заимствованы из китайского языка, поэтому внешне похожи на китайские иероглифы.

17.Царство Лу (鲁国) – вассальное государство династии Чжоу, существовавшее в 1042–256 гг. до н.э. на территории современной провинции Шаньдун. Родина Конфуция.

18.Ци (气) – одна из основных категорий китайской философии, фундаментальная для китайской культуры, в том числе и для традиционной китайской медицины. Чаще всего определяется как «энергия» или «жизненная сила», духовно-материальная энергетическая субстанция, которая лежит в основе вселенной, где все существует благодаря ее движению и видоизменению.

19.Ханчжоуский диалект (杭州话) – это разновидность китайского языка, распространенная в городе Ханчжоу и прилегающих районах. Его формирование связано с исторической изоляцией, поэтому, несмотря на принадлежность к У-ской диалектной группе, он имеет значительные отличия от шанхайского диалекта.

20.Известно, что в эпоху Троецарствия (220–280 гг. н.э.) полководец Цао Цао, нуждавшийся в средствах для ведения войны, создал в своей армии особое подразделение, задачей которого был поиск древних захоронений.

21.Речь идет об энергии инь (阴), «негативной» субстанции мироздания, ассоциирующейся со смертью, тьмой, женским началом, луной, водой и т.д.

22.Цзунцзы (粽子) – китайское блюдо, клейкий рис с начинками, завернутый в бамбуковый, тростниковый или любой другой плоский лист, приготовленный на пару. На жаргоне расхитителей гробниц «цзунцзы» означает труп, который достаточно хорошо сохранился и еще не сгнил до конца, но уже стал зомби, ожившим мертвецом. Расхитители прозвали его так за внешнее сходство: мертвеца одевают в многослойные погребальные одежды, из-за чего тот похож на начинку из риса, плотно завернутую в листья.

23.Западная Чжоу (西周) – начальный период эпохи Чжоу, династия являлась правящей с 1045 по 770 г г. до н.э.

24.Речь идет об энергии ян (阳), «позитивной» субстанции мироздания, присущей всем живым людям. Ассоциируется со светом, силой, мужским началом, положительным, огнем, солнцем и т.д.

25.Нефритовый император (玉皇大帝) – верховное божество даосского пантеона, небесный Верховный владыка и вершитель человеческих судеб. Из своего небесного Нефритового дворца управляет всей Вселенной, ему подвластны небеса, земля и подземный мир.

26.Кайданку (开裆裤) – китайские детские штаны с открытым швом на ягодицах, благодаря которому дети могут мочиться и испражняться, не спуская штанов, что устраняет необходимость в подгузниках.

27.Сама́н – кирпич-сырец из глинистого грунта с добавлением соломы или других волокнистых растительных материалов.

28.Витриол (или витриоль) – общее название кристаллогидратов сульфатов некоторых двухвалентных металлов. В тексте, скорее всего, подразумевается красный (кобальтовый) купорос, или гептагидрат сульфата кобальта, хотя указанными автором свойствами он не обладает. В древней алхимии под витриолом подразумевался некий «универсальный растворитель» (алкагест) – субстанция, способная растворять все вещества без исключения.

29.Хочжэцзы (火折子) – промасленная бумага с тканью, свернутая в трубку и засунутая в полый стебель бамбука. Принцип работы древней зажигалки заключается в том, что при закрытой крышке подожженная ткань тлеет внутри, а если нужен огонь, следует поднять крышку и подуть внутрь – при доступе кислорода огонь разгорится.

30.Восемь триграмм (八卦) – расположенные зонированным восьмиугольником восемь триграмм гуа. Гуа – особый графический символ, состоящий из черт яо (бывают двух видов: сплошная «—» и прерывистая «—»). В зависимости от количества черт, входящих в символ, различают три вида гуа: диграмму, триграмму и гексаграмму. Триграмма состоит из трех яо: их чередование образует восемь возможных комбинаций, которые в совокупности называются «багуа», «восемь гуа» или «восемь триграмм». Восемь триграмм используются в даосской космологии, чтобы представить фундаментальные принципы бытия. Используются для гаданий.

31.Чжухоу (诸侯) – обобщающее название китайской аристократии времен эпохи Чжоу. Чжухоу мог иметь один из пяти титулов: гун (公, прибл. «великий князь»), хоу (侯, прибл. «маркиз»), бо (伯, прибл. «граф»), цзы (子, прибл. «виконт»), нань (男, прибл. «барон»).

32.Иероглиф «шан» (殇) в имени означает «погибший слишком рано» или «погибший в бою», что можно рассматривать как намек на смерть вана.

33.В период Сражающихся царств Древний Китай не был единым государством, на его территории существовало множество царств, среди которых большие покоряли малые, вырастали в размере и формировали вокруг своего правителя двор по подобию двора предшествующей эпохи Чжоу. Данный период подошел к концу в 221 г. до н.э., когда правитель царства Цинь (в будущем известный как Цинь Шихуан-ди) объединил шесть крупнейших царств (Чу, Хань, Ци, Вэй, Янь и Чжао) и вошел в историю как создатель первого централизованного китайского государства. Царство Лу к тому моменту давно было захвачено царством Чу.

34.«Книга гор и морей» (山海经) – литературный памятник, где в основном содержатся сведения о географии, природных ресурсах, верованиях, колдовстве и мифах, также имеются ценные научные сведения о древней истории, медицине, обычаях, народах и др.

35.По легендам, ходящим в среде расхитителей гробниц, на оживших трупах иногда вырастает белая или черная шерсть, и тогда их называют «белым» либо «черным бедствием». Также считается, что на ядовитых трупах может вырасти зеленая шерсть.

36.По поверьям, северяне – искатели сокровищ, вскрывая крупные захоронения, всегда зажигали в юго-восточном углу погребальной камеры свечку. Если после разграбления свеча гасла, следовало немедленно сложить все взятое обратно, трижды отвесить почтительный земной поклон и вернуться тем же путем, каким пришли.

37.Популярная ловушка во вселенной расхитителей гробниц. Более полное название «глазурная крыша небесного драконьего огня». Потолок над погребальной камерой выкладывался из тонких плиток глазурованной черепицы, сверху клали мешочки с иноземным веществом под названием «масло драконьего огня», закрывали новым слоем плиток и лишь после насыпали курган. Такая крыша легко ломалась из-за внешнего воздействия, и «масло драконьего огня» при контакте с воздухом воспламенялось, сжигая дотла останки хозяина гробницы и все погребальные предметы, а иногда и самих расхитителей.

38.«Крысиный костюм» (老鼠衣) – цельный костюм, который обычно шили из грубого полотна, льна или холстины. Он плотно прилегает к телу, не тянется, не боится повреждений и прекрасно защищает тело от пыли и песка. Название получил благодаря сходству роющего норы под покровом ночи расхитителя гробниц с крысой.

Pulsuz fraqment bitdi.