Kitabı oxu: «Узы Крепче Магии: Академия Двух Башен»

Name: Узы Крепче Магии: Академия Двух Башен
Author: Нана Январская

Şrift:

ГЛАВА 1. Сны как способ увидеть дорогих сердцу людей.

В последнее время ей часто снились до жути реалистичные сны. Такие, в которых можно почувствовать запах пыльцы цветочного сада и пар от горячего травяного чая, тепло нежной руки и вибрации счастливого смеха.

Словно то было и не сном вовсе, а чьими-то давними воспоминаниями.

В этот раз они сидели всей семьёй на веранде и провожали розовое закатное солнце за горизонт. Отец четырёх дочерей, человек с мозолистыми сильными руками, но слабыми ногами, спрятанными за лёгким одеялом, задумчиво вглядывался куда-то вдаль, в свой сад. Была в его взгляде смертельная усталость, прикрытая вуалью строгости и скрытности, присущей только военным. Казалось, он не обращал никакого внимания на происходящее вокруг, пока его не отвлекла от дум самая младшая из дочерей:

– Пап, что ты там увидел?

Её короткие белоснежные волосы, заботливо собранные старшей сестрой пару часов назад, выбились из причёски и прилипли к вспотевшим вискам. Она тяжело дышала после того, как устроила короткий забег по всей территории дворца. Неуёмная энергия так и хлестала из неё, и под раздачу попали даже невиновные садовники. Тоненькие ручки как молодые лианы продолжали обвивать мужчину, который по-отечески потянулся потрепать макушку девчушки, превращая её причёску в ещё больший хаос.

– Фиалка, – на загорелом лице, испещрёнными морщинами как горы реками, появилась ласковая улыбка, когда он посмотрел на раскрасневшееся лицо и надутые губки.– Скоро зацветут твои любимые цветы, я ищу их лепестки. Может быть ты сможешь отыскать зацветающие почки?

Мужчина поднял Фиалку, ростом едва превосходящую высоту стола, и поставил маленькими ножками к себе на колени, не обращая внимания на испачканные сандали. Обычно на подобную неприятность закрывали глаза, занимаясь своими мелкими делами, но в этот раз послышался высокий и чистый как родник голос.

– Отец! Как же так можно?!

Лаванда прозвучала так резко, что все невольно перевели взгляд к ней. Барышня изысканной красоты, с точёными скулами и тонкими губами, уверенно продолжила:

– Недавно прошёл дождь, и Фиалка полностью заляпалась в лужах. Мы с Нолой успели только переодеть ей платье, как эта бестия снова убежала в сад. Теперь посмотрите на её обувь. Да она похожа на свинюшку!

– Не беспокойся об этом так сильно, Лаванда. – мужчина перевёл взгляд обратно к кустам камелии, которые хотел показать младшей. Царящая вокруг атмосфера покоя и умиротворения была хрупка – особенно в компании его дочерей. – Это всего лишь покрывало. Слуги постирают и об этой неприятности никто не вспомнит.

– Вот именно! И я не свинюшка! – обиженно пролепетала виновница грязного пятна на одеяле отца.

Фиалка подняла взгляд и посмотрела на старшую сестру сверху-вниз, довольно уставив руки в бока и напоминая благородный фарфоровый чайник. Будучи под защитой отца, она чувствовала себя в полной безопасности и наконец могла не извиняться, а выговорить всё, что думает по поводу придирчивости сестры.

Но Лаванду подобный тон не убедил.

– Ах ты дерзкая негодница! Как ты разговариваешь со своей старшей сестрой!? Где твоё уважение? Я бы и не переживала по этому поводу, если бы вы не были членами королевской семьи! Манеры превыше всего, почему я одна соблюдаю все правила этикета? – Лаванда говорила с каменным лицом, но её леденящая аура окатила всех рядом так, что любой стражник или прислуга, завидевший эту сцену, решил бы, что младшую сестрёнку ждёт жестокое наказание сегодня вечером.

Все невольно застыли.

Ирис, обладательница янтарных глаз, точь-в-точь таких же, как у маленькой негодницы Фиалки, медленно стянула со стола тканевую салфетку и положила на колени, прикрытые атласом юбки платья. Насколько она помнила, это была часть столового этикета, который ей пренебрегался так же, как и всеми остальными в семье. Она сидела по левую руку от Лаванды и чувствовала кожей суровый взгляд в свою сторону.

Магнолия, читавшая книгу, услышала этот требовательный тон, не терпящий возражений, и, не моргая, захлопнула желтоватые страницы. Казалось, до этого момента её вообще ничего не интересовало вокруг – в одной руке она держала фарфоровую чашку с зелёным чаем, в другой – книгу. Однако, по скромным наблюдениям Лаванды, за всё время их чаепития она ни разу так и не перелистнула страницы.

Лаванда, затеявшая весь этот спектакль только ради безобидной потехи, не могла не ликовать внутри себя, однако снаружи оставалась беспристрастной и сдержанной несмотря ни на что. Конечно, исправлять вредные привычки маленьких принцесс было её долгом как старшей сестры, однако она никогда бы взаправду не стала бы делать ничего такого, что могло бы принести вред её семье. Ругать их или бить по рукам. На самом деле, она избаловала своих сестёр донельзя.

Но в своей любви к маленьким и невинным сестричкам она всё ещё уступала своему отцу.

– Лаванда, смотри как ты влияешь на них, имей совесть! – скрывая смех, произнёс мужчина. – Моя вина, что они пошли характером и манерами в меня, а не в свою мать.

Трое дочерей, оказавшихся под раздачей, подарили отцу благодарный взгляд мучеников.

Он усмехнулся, что-то пробормотал про то, что «нельзя вестись на эти милые мордашки снова» и откинулся на спинку передвижного кресла. Ветерок приятно коснулся его лица и откинул отросшие волосы глубокого амарантового цвета. Из всей семьи этот редкий цвет никто не смог унаследовать. Все его дочери родились с белоснежными волосами, которые им достались от покойной матушки.

Морис невольно скользнул взглядом обратно, к кустам камелии, и уже не сводил с них своего пристального внимания, позабыв о посторонних. Неподвижно сидя в широком плетённом кресле, укутанный в тёплые покрывала, он излучал какую-то бескрайнюю тоску, которую нельзя было разрушить ни словом, ни действием.

– О нашла! Я вижу один нераскрывшийся бутон! – воскликнула Фиалка.

Не прошло и минуты, как Фиалка показала язык сестре и дала дёру: словно ястреб, быстро и ловко, спрыгнула с чужих колен и побежала прочь в цветочный сад.

Лаванда только сделала вид, что собирается гнаться до самого конца за этой шалуньей, однако даже не соизволила покинуть беседки, когда блеснули пятки Фиалки.

– Не представляю, кто из неё вырастит? Не леди, а егоза! – возмутилась Ирис, закидывая в рот сладкие пирожные. Она была младше Лаванды на два года, а потому, в свои неполные девятнадцать уже обладала женственностью и утончённостью. В уголке её левого глаза красовалась чёрная мушка, которая весело подпрыгивала каждый раз, когда та улыбалась или щурилась от солнца.

– Ирис, если она станет егозой – в этом будешь виновата ты! Потакаешь её мелким прихотям и подаёшь вредный пример в этикете. Посмотрим ещё, какой эгоисткой и капризулей станешь сама! – Лаванда грациозно пригубила немного остывшего чая, в то время как улыбка с лица Ирис, наоборот, бесповоротно пропала.

Как же сестрица Лаванда порой жестока!

С востока мигом нагнало ночную тьму и прохладу, когда последние солнечные лучи скрылись из виду.

– Для принцесс довольно естественно быть капризными и эгоцентричными. – устало выдохнула Магнолия спустя некоторое время.

Ирис от прилива нежности потянула свои длинные любвеобильные руки к младшей сестре, намереваясь искупать ту в ласке и благодарности, но Магнолия ловко выпуталась из захвата. Меж её тонких бровей залегла складка недовольства.

– Не стоит. – тихо отозвалась она, и Лаванда, наблюдающая за этой картиной, сочла бы подобное за грубость, не знай она так хорошо, что её Нола, колкая на язык и неуклюжая, тоже умеет смущаться. – Смеркается. Сегодня моя очередь укладывать спать Фиалку, поэтому позволю себе удалиться в сад.

В саду было темно и влажно, а свежие следы на мокрой земле вели прямо вглубь развернувшегося цветника….

– Мелисса! Очнись, Мелисса! – громкий голос ударил в барабанные перепонки и мог бы растормошить даже мертвеца. Так как Мелисса всего лишь спала, а не умирала, она резко распахнула глаза и с бешенным сердцебиением подскочила в кровати.

– Что случилось?! – её голос был настолько хриплым и надрывистым, что она испугалась саму себя.

– Это я у тебя хотела спросить, что с тобой? Ты мычишь посреди ночи так, что поди и за стенкой всё слышно!

Сквозь ночную темноту Мелисса рассмотрела свою взъерошенную соседку по комнате, сонную и очень недовольную. В памяти Мелиссы пролетели оборванные сцены сна, из которого она была так грубо вырвана, но несмотря на ноющую непроходящую боль в груди, всё же натянула улыбку.

– Дурной сон. – чтобы не стать заложницей жалости или глупых вопросов, добавила: – Не поверишь, мне приснилась ты.

– Очень смешно. – фыркнула Земфира, не обращая внимания на привычную колкость. Мелисса так и не определилась почему её соседка пропускала грубость мимо ушей: она была либо толстокожей, либо глупой. «А может быть, и всё вместе» – невольно подумала она.

– Всю мою злость и негодование ты прочувствуешь завтра, когда я проснусь невыспавшаяся. – пробубнила себе под нос Земфира, и в лунном свете блеснули её алые как кровь глаза. – Всё, сон милый сон!

Мелисса опустила голову обратно на подушку и только сейчас обнаружила, что та была мокрой…

Наступила благоговейная тишина, прерываемая лишь цикадами за окном и скрипом соседней кровати, на которой перевернулось тело.

Как назло, сна больше не было ни в одном глазу. Невесёлые мысли переплетались и настойчиво лезли отрывки того сна, от которых Мелиссе было не по себе. Слишком приятный сон!

И не с кем в целом мире было поговорить об этом.

Мелисса устало прикрыла веки, ненавидя это чувство беспомощности и щипание в глазах. Слёзы всегда были для неё недоступной роскошью, слабостью, которую нельзя было проявить даже перед собой. Она уже давно выросла из того возраста, когда позволено проявлять такие жалкие эмоции.

Спустя некоторое время, когда мысли успокоились, а дыхание выровнялось, в коридоре послышался страшный грохот. Словно кто-то упал.

Этот шум прогнал дремоту Мелиссы и заставил её приподняться на кровати и прислушаться.

Соседка спала дремучим сном, не слыша, как за дверью копошатся. Только лишние звуки прекратились быстрее, чем Мелисса решила бы проверить что там происходит.

Через пару мгновений послышались чьи-то торопящиеся шаги.

Поняв, что сну уже не бывать, Мелисса тихо встала и выглянула из створок двери, ища в тёмном коридоре очертания ночного безобразника. И действительно, она успела заметить шлейф от золотого халата, скрывшегося за углом коридора. В лунном свете он прямо-таки светился золотом.

Потоптавшись на месте некоторое время, Мелисса всё же решила покинуть комнату в поисках источника шума. Ночью в их академии не дозволялось шуметь и тем более – вольно гулять куда вздумается. Дисциплина всегда была на высоте, а значит, по логике, случилось что-то из ряда вон выходящее!

Мелисса на носочках прошлась мимо закрытых комнат своих одногруппников ровно до того места, где увидела чью-то тень. В глубокой задумчивости она не заметила чужих шагов и дыхания, но, когда чья-то рука легла на её плечо, вздрогнула.

– Эй, это я, – шёпотом объявила о своём присутствии Ноа. Эта тихая и скромная девчонка училась вместе с Мелиссой в одной группе и была самой настоящей серой мышкой, о которой Мелиссе, к сожалению, даже нечего было сказать. – У меня чуткий сон. Услышала шум и тоже решила проверить, что происходит. Кажется, кто-то штурмует библиотеку?

Мелисса кивнула и последовала за Ноа в академическую библиотеку – её самое любимое место во всём мире. Не сосчитать часов, которые там провела Мелисса за всю свою жизнь. Почти всё, что она знала, было получено путём дотошного чтения литературы различного рода.

– Сегодня днём поговаривали, что королева решила подарить нашей академии редчайшие магические артефакты, которые хранятся только во дворце Кларенсов. Королевские реликвии, отданные на благо учащимся – так и берёт любопытство. Может быть, кто-то из смельчаков хочет увидеть их первыми!?

– Королева Дафна решила отдать академии реликвии?! – повторила за ней Мелисса, хмурясь. – Как странно. Чего и следовало ожидать от умалишённой.

– Тьфу, Мелисса! Как можно говорить подобное о своей королеве? А вдруг тебя кто-нибудь ещё услышит?

– Если кто и услышит – то согласится….

К этому моменту они уже дошли до библиотеки, возле которой действительно собрались студенты разных групп. Мелисса разглядела среди участников ночного рандеву несколько студентов из старших групп и Рамону с Иреной, не разлей вода подруг – её одногруппниц, у которых любимое хобби – унижать Ноа. Однако так считала только сама Мелисса, Ноа же никакого подвоха не видела и наивно примкнула к своим «подругам», оставив Мелиссу в гордом одиночестве.

Компания проныр столпилась возле запертой двери, украдкой оглядываясь по сторонам, чтобы точно не встретиться ни с каким преподавателем или, упаси, с самими Верховными. Спины и головы любопытных зевак закрывали того, что стоял в центре и судя по тихим подбадриваниям со стороны – взламывал магический замок.

Послышался щелчок и радостные восклицания.

– Годы тренировок, – улыбнулся тот парень в золотом халате, самодовольно раскрывая дубовые двери.

Мелисса решила, что видела именно его в коридоре. Длинный и тончайший халат, казалось, был соткан из золотых нитей и цеплял к себе внимание ни хуже, чем густая грива рыжих волос. Кажется, его звали Лео и учился он на курс старше – одногруппник её соседки по комнате, Земфиры.

Пока все с диким азартом в глазах перешагнули порог библиотеки, может быть, впервые за всё время обучения, Мелисса застыла в нерешительности. Такие выходки явно были не в её характере – но впервые за долгие месяцы её нахождения в Академии Двух Башен она могла увидеть или узнать что-то действительно важное.

Понимая, что ничего хорошего это не принесёт, Мелисса всё же присоединилась к остальным. Проклятия на саму себя за безрассудство так и пестрили в голове, но голос рассудка уступал проступившему любопытству.

«Что именно за реликвия попала к нам в стены?»

Внутри было мрачно, и даже лунный свет почти не пробивался сквозь узкие створки окон. Кто-то из толпы привлёк внимание:

– Смотрите, оно здесь!

В самом центре читального зала стоял пьедестал с красным бархатным ложем, на котором контрастно выделялся золотой клинок. Мелисса бросила изучающий взгляд: никакой защиты, никаких барьеров.

– Это и есть та самая королевская реликвия! Я думал, это будет что-то необычное.

– И я, а это какой-то клинок, он что, правда весь из золота?

Спор между студентами, разочаровавшимися в находке, стал громче, чем следует, и кто-то сделал замечание быть тише. Мелисса продолжала стоять в стороне и только безучастно наблюдать за всеми.

– Не совсем… – отозвался Лео. – Только оболочка из золота. Внутри у него чистая мана. У клинка древняя история, в летописях о нём упоминается ещё со времён правления Арльских.

– А ты оказывается не так глуп, как хочешь казаться? – заметила Рамона. Она прошла мимо него, махнув своими длинными волосами прямо перед удивлённым лицом. – Все тебя знают как вечного второгодника, дурака и жуткого балабола.

Она вцепилась в него хищным взглядом, ожидая реакции. Мелисса уже сделала некоторые неутешительные выводы о личности Рамоны: садистка, любящая смотреть на страдания и унижения других. И всё ей сходит с рук, абсолютно всегда в этой академии. Рамона чувствовала себя тигром в одной клетке с пташками, а потому не стеснялась в выражениях.

Но на лице Лео не было возмущения или обиды – он смотрел прямо на Рамону, лишь слегка приподняв брови:

– А ты, собственно, кто? Мы что, знакомы?

По библиотеке прошёлся смех.

Рамона – правая рука директора Академии Двух Башен, Рамона – в каждой бочке затычка – занимающая звание Лучшего ученика чаще, чем кто-либо из всех собравшихся ночью в библиотеке. О, Лео сказал это очень зря.

Рамону разорвало от ярости, её красные губы исказились в оскале, а лицо зашлось красными пятнами. Мелисса не смогла не улыбнуться. Ради такого зрелища стоило идти на риск.

– Да как ты смеешь?! – заявила она и подняла руку, желая атаковать магией.

Нехороший знак.

– Эй, погоди, я не собираюсь драться с девчонкой. Особенно ночью в библиотеке. – Лео осторожно поднял ладони вверх, обезоруживая себя. – Остынь, у меня просто плохая память на лица.

– Ну конечно, ты просто хотел меня унизить перед всеми!

– Вовсе нет.

– Да! – в порыве она схватила клинок с пьедестала, который никто не решался трогать до неё. Слабый голосок из толпы воскликнул «Рамона, нет!», но вскрику не суждено было быть услышанным.

Мелисса невольно вспомнила первый урок магии и главное правило любого хорошего мага «Не трогать подозрительные магические камни, реликвии, старинные экспонаты. Они могут хранить в себе отпечаток тёмной магии…»

– Положи его на место. – серьёзно сказал Лео, и даже его примиряющая улыбка сошла на нет. Студенты сделали шаг назад, подальше от взбалмошной девицы, готовой кинуть клинок в любого, кто накинется на неё. – Тебе не следовало его трогать, просто медленно верни клинок обратно.

Рамону сильно обидели, раз она пошла на это. Теперь она была вооружена холодным оружием, а значит никто не мог ей перечить. Но дрожь от злости не проходила.

– Я ….не могу.

Лицо её выглядело так жалко, словно она осознавала, что погорячилась со своими чувствами. Но рука с клинком не опускалась.

– Если тебя так сильно обидели мои слова, то прости! – Лео сделал шаг вперёд, широко расставляя руки. – Тебя же… Рамона, давай успокоимся и пойдём спать, а завтра утром заживём словно ничего не было! В конце концов, на шум скоро сбегутся учителя.

– Я же говорю, что не могу! ОНО вцепилось в меня, я даже не могу пошевелить пальцами! – крикнула она. Дверь в библиотеку распахнулась со скрипом и свет, резанувший по глазам, осветил всю библиотеку.

Показались облики преподавателей. Студенты, быстро сообразив, что надо делать ноги, рванули в сторону западного выхода из библиотеки. Мелисса бросила себе под нос какое-то ругательство и спряталась за одним из самых дальних книжных стеллажей. Она была не так глупа, как другие её одногруппники.

Никто не собирался бежать за студентами и ловить их, как бабочек в сети – Мария, директор академии, всего лишь пару раз хлопнула в ладони и все двери, в том числе и запасные, намертво заперлись.

Наивные студенты оказались запертыми в ловушке излишнего любопытства.

Лео вместе со всеми сначала рванул прочь, боясь попасться под горячую руку директора, с которым у него складывались и так не лучшие отношения. Но краем глаза заметил, что Рамона всё ещё стоит неподвижно, словно прикованная к месту невидимыми силами.

«Ну и поделом ей!» – подумала Мелисса, выравнивая дыхание и находя такое удачное место, чтобы видеть всё, что происходит в центре читального зала, но оставаться незаметной абсолютно для всех. Однако Лео её мнения не разделял. Он остановился и попытался оторвать Рамону от пола своими большими руками – но безуспешно. К ним уже успели подойти две фигуры. Директор и неизвестная женщина. В роскошном платье, с великолепно идеальной причёской. И чем-то необыкновенным во всём её силуэте.

В это время толпа студентов на другом конце библиотеки пыталась пробиться сквозь двери, злясь друг на друга и не находя компромисса. Магия не работала – а ловкого и изворотливого мастера замков Лео как след простыл. Никакой надежды на спасение! Позади их уже поджидала молоденькая практикантка Кассиопея, учитель зельеварения и астрономии.

– Так, так, так. И куда это мы так спешим? Решили уйти безнаказанными? – она потирала руки. – Директор Мария уже дала мне разрешения как следует поговорить с теми, кто нарушил ночной покой академии, поэтому не торопитесь…

– Что здесь произошло? – спросила незнакомая женщина, на которую Мелисса обратила всё своё внимание и обернулась в слух.

Её голос был волевым, но мягким. В нём слышалась решимость, но и великодушие. Такой голос завораживал, и Мелисса застыла от осознания того, кто это мог быть.

Тот, кто доставил реликвию в академию, ещё не успел вернуться к себе.

Королева Дафна.

– Молодые люди, не удосужитесь ли вы посвятить нас, простых смертных, в детали данного мероприятия? – с приподнятым уголком губ, еле сдерживая весь спектр эмоций, потребовала Мария.

Стыд сковал язык Лео и Рамоны. Вместо них воскликнула Кассиопея:

– Леди Мария, я отведу наших нерадивых студентов по комнатам, а то вдруг они заблудятся!

Она покинула библиотеку вместе с целой толпой своих учеников, постоянно приговаривая им что-то поучительное и предупреждая, что утром всех ждёт на утреннем собрании.

Наступила удушающая тишина.

Директор сощурилась и оглядела пространство вокруг, выискивая ещё что-нибудь подозрительное. Но слова Рамоны её отвлекли раньше, чем она успела повернуть голову в сторону Мелиссы:

– Лео напал и мне ничего не оставалось, кроме как защищаться. Рядом оказался только этот клинок… Но схватив его, я больше не могу пошевелиться! – пожаловалась та и всхлипнула. – Мне так страшно!

– Юная леди, разве вы не знали, что трогать чужие вещи опасно для здоровья? Даже я сама никогда не решалась напрямую трогать этот клинок. – мягко заметила королева Дафна. – Вы слишком смелы.

Мелиссу не могло покинуть наваждение смутного знакомства и в то же время она понимала, что никогда ранее не встречала эту женщину. Она смотрела на чужого ей человека, с которым у неё не было ничего общего, но внутри чувствовала, что может предсказать любое её дальнейшее действие, жест или вздох. Словно знала её наизусть.

Как мелодию, которой посвятил всё детство, но забыл, когда вырос.

Со стороны Дафна казалась спокойной и глубокой как озеро, но Мелисса была наслышана о том, что королева страдает лёгкой степенью безумства. Конечно, то были лишь слухи, но они же не могли взяться на ровном месте?

Однако сейчас Мелисса резко поменяла своё мнение на её счет. На безумную королева походила меньше всего. Она неспеша обошла Рамону, внимательно рассмотрела пустой бархатный пьедестал. Рядом с ней, хмурясь, обдумывала ситуацию Мария, но так как они обе разбирались в магии не так хорошо, как Верховные, не торопились с выводами.

– Это похоже на тёмную магию, но такое я вижу впервые, – заметила Мария и добавила, – Рамона, успокойся, сейчас мы тебя освободим, достаточно позвать Верховных. – она призвала своего ручного орла, прошептала ему короткое послание и тот испарился в воздухе, взмахнув широкими крыльями. – А пока, раз такой случай, давайте побеседуем о вашей дисциплине…

– Думаю, мы не узнаем правды от них самих. – вдруг высказалась королева, глядя в глаза учеников. – Они будут прикрывать друг друга, – Дафна посмотрела на Лео, – или наоборот – топить… – и скользнула взглядом по Рамоне. Мелисса чуть не испустила восхищённый звук: как быстро она разобралась в их сущностях! – В таких рискованных делах всегда есть инициатор, провокатор и ведомые. Важно не прогадать с тем, кого именно стоит наказать за проступок, а кого просто припугнуть. Кстати…. Кажется, мы тут не единственные?

– Кассиопея увела всех. Должно быть, студенты уже лежат в своих кроватях и молятся о завтрашнем дне. – ухмыльнулась Мария. – Или вы о…?

Мелисса не разобрала последних тихих слов между женщинами, и, пытаясь прильнуть к стеллажу ближе в попытке услышать, по неосторожности толкнула локтем книгу. Находясь на самом краю, сборник травологии упал и раздался предательский стук. Проклиная свою нерасторопность и поспешность, Мелисса пригнулась, прячась от чужих взглядов, направленных в её сторону, но когда проблема, казалось, миновала, за спиной послышался довольный голос Дафны:

– Разве хорошо подслушивать взрослые разговоры?

В её душе всё замерло и замёрзло. Покрылось корочкой ужаса. Резко обернувшись, Мелисса оказалась в шаге от королевы. Её застали врасплох!

Они столкнулись взглядами, и мягко поднятые уголки губ Дафны в смятении дрогнули. Вблизи Мелиссе показалось её лицо ещё более омрачённым годами жизни, со скопившимися морщинками у глаз и рта. Из учебников она знала, что королеве чуть меньше пятидесяти лет, но стоя сейчас к ней на расстоянии вытянутой руки, Мелисса видела довольно старую женщину, опередившей свой возраст. Дафна устало прикрыла глаза, пряча за полупрозрачными веками мелькающую растерянность. И что-то ещё, пронёсшееся яркой вспышкой как комета.

Внезапно она улыбнулась такой широкой и странной улыбкой, которую Мелисса не могла разгадать ещё долгое время. И не найти ей названия.

Между ними в воздухе застыло нечто более сильное, чем сама магия. Так подсказывала интуиция. Взмах ресниц был резким как взрыв, губы Дафны очертили беззвучное и потерянное «О». Мелисса замешкала с тем, что говорить и делать. В глубине чужих медовых глаз меркли краски и оттенки разных чувств, которые сплелись в один неразборчивый клубок.

В глазах осталось всё, кроме жизни. Мелисса увидела в них своё испуганное отражение.

На туго затянутом корсете проступило красное пятно. С каждым замедлявшимся ударом сердца оно становились всё больше и больше, как озеро расползается по степи, когда плачут небеса, поглощая в кроваво-алый всё платье.

Оседающее тело подхватил подбежавший директор академии. Следом в полном ужасе подскочили и Лео с Рамоной. Последняя наконец обрела власть над своим телом – клинка в её дрожащих руках уже не было.

Их лица исказил страх и отчаяние.

Золотой клинок проточил себе путь в спине королевы Дафны.

ГЛАВА 2. Восстановление порядка

Та ночь явно была придумана не для сна…

Мелисса ещё несколько ночей подряд не могла уснуть. В голову так и лезли воспоминания о той предсмертной улыбке. В груди разливалась недопонятая бездонная печаль, которую Мелисса прятала как можно глубже в себя, по привычке. Это же странно – так страдать по ушедшему человеку, которого видишь впервые? Мелисса никогда не считала себя особо впечатлительной, но реальные чувства её пугали.

В королевстве наступил траур.

Верховные Башен Дня и Ночи рассказали королю и маленькому кронпринцу о произошедшем и пообещали разобраться в ситуации – найти того, кто проклял королевскую реликвию и напал на королеву. Король положил всю ответственность на сильнейших – а сам впал в такое глубокое отчаяние, что в последний миг прощания с королевой так и не смог ничего сказать своему народу.

Их академия, как и весь город, участвовала в похоронном процессе. Шёл дождь, но это не мешало отдавать почести усопшей как старикам, так и детям. Было множество цветов и плачущих, орошающих эти цветы. С других королевств и государств приехали послы и важные гости. Их сразу можно было выделить из толпы – одежда сильно отличалась от привычной, кто-то был в мехах и шубах, а кто-то и вовсе в открытых и свободных платьях. Возле главных ворот королевского дворца собралась вся коалиция Ассоциации Магов.

Королеву Дафну очень любили.

Только в день похорон Мелисса узнала, что именно Дафна организовала Ассоциацию Магов, расположившуюся на главной площади столицы. Ассоциация позволяла всем магам континента быть на связи друг с другом, помогала с работой новичкам-магам или иностранцам по обмену. Внутри большой структуры ассоциации было множество направлений деятельности, касающихся всех сфер жизни граждан Подемоса. Число их представителей перевалило за несколько сотен. И их вместе собрала именно Дафна.

Она также помогла поставить точку в длительной и безрезультатной войне с Империей Эрато, завязав вместо борьбы с ними торговлю, и открыла множество школ в столице и за её пределами.

В том числе и Академию Двух Башен, в которой её убили.

Верховные и директор взяли ответственность на себя по проведению расследования убийства, огородив всех учеников от неприятного процесса.

На несколько дней траура отменили все уроки в академии, поэтому ученики занимались своими делами. Те, кого не тронула трагедия королевства продолжал спокойно, словно ничего не произошло, учиться и тренироваться. А кто-то, более чувствительный и восприимчивый, совершенно точно размышлял о смысле жизни…

Мелисса любила взять книжку и читать на свежем воздухе. У них был небольшой садик, с зелёной лужайкой и дубом, и пока большинство попрятались в своих комнатах или на тренировочном поле, Мелисса благополучно заняла себе местечко у толстых корней дерева.

Умиротворяющее чтение помогало отвлечься от реальных проблем, витающих над ней как стая воронов. В какой-то момент пошёл небольшой, моросящий дождь, но под плотным слоем листьев Мелисса его даже не почувствовала. Только глухой звук капель дождя и свежесть мокрой травы.

– Почему ты не проводишь свободное время со своими друзьями? – донеслось с той стороны кроны. Голос сквозил переплетением веселья и коварства, насмешки и интереса. Такой голос мог принадлежать только одному человеку.

Мелисса не стала поднимать головы, потому что знала – бесполезно – она всё равно не увидит его хитрющие глаза, пока он сам не захочет объявиться.

«Снова он! Какой замечательный серый день пропал насмарку!»

– Может, потому что у меня нет этих друзей. – честно ответила та.

– Твоя соседка?

– Она слишком знойная личность, мы с ней как лёд и пламень.

– Противоположности притягиваются.

– Вы начитались женских романов и пришли мне лекции читать? Что вам на самом деле нужно? – недовольно отрезала Мелисса. Он вечно ходил вокруг да около, но никогда не раскрывал истинных мотивов.

– Вовсе нет, ты же знаешь, я даже лекции по истории магии не всегда успеваю прочесть. – самокритично заявил маг.

Мелисса кивнула, тут он прав. Несмотря на то, что хозяин нахального голоса – был их учителем по истории магии, он часто прогуливал свои же уроки и их группе приходилось самостоятельно изучать большую часть тем.

Пожалуй, Мелисса была даже рада. Не приходилось лишний раз пялиться на его противную рожу и ту уродскую шляпу.

– У меня к тебе важный разговор. – его тон изменился на серьёзный и по спине Мелиссы прошёлся холодок. Ничего не могла с собой поделать, как не старалась – его энергетика пугала и воодушевляла, одновременно. Захватывала дух. И тело, в отличие от головы, не могло сопротивляться его натиску. – По поводу той ночи…

Закрыв книгу с хлопком, она встала с насиженной травы, отряхнула с себя воображаемые пылинки и повернулась лицом к источнику голоса. Над головой рассеялись тучи, и тихая трель дождя прекратилась. Солнечные лучи, слабые, но настойчивые, рассеянно упали на двух людей под дубом.

Перед Мелиссой вальяжно стоял учитель истории Ариэль, и, по совместительству, один из сильнейших магов на континенте – Верховный Башни Ночи.

Его широкополая шляпа глубокого фиолетового оттенка прятала в тени бледное лицо и тёмные глаза с чертиками, но Мелисса знала наверняка, что тот ухмыльнулся.

– Тогда нам нужно место поукромнее, вы так не думаете, Верховный?

*****

– Я, конечно, понимала, что разговор будет тайным, но тащить меня в свой кабинет… – Мелисса брезгливо огляделась по сторонам, пытаясь разглядеть в беспечном беспорядке и пыли хоть что-то ценное. Как давно он тут не бывал?

– А куда ещё? Хочешь в мою Башню Ночи?

– Нет, спасибо.

Ариэль снял свою шляпу и положил на рабочий стол, заваленный бумагами и книгами. Прямо сейчас они вдвоём находились у Верховного в рабочем кабинете. Был он устроен довольно просто: стол, два стула, книжный стеллаж и парочка бумажных башен, достающих с пола до потолка.

Из маленького квадратного окошка свет пробивался сквозь пыль и ложился скромной вуалью на драгоценные камни, покоющиеся на ободке магической шляпы. Такие шляпы были настоящим сокровищем: их выдавали только самым достойным и сильным магам. В их королевстве честь носить атрибутику сильнейших досталась лишь обоим Верховным.

Под этим мутным белым светом чёрные чернила, стоящие подле белоснежного пера и полураскрытого письма на рабочем столе, приобрели глубокий сине-фиолетовый цвет, завораживающе красивый, и напоминающий самый свежий и вкусный сорт баклажана…

Волосы Ариэля, прямо спадающие ему на шею и частично на лоб, были точно такого же оттенка.

– Расскажи мне всё, что с тобой произошло в ту ночь. Начиная с причины пробуждения и заканчивая тем, как ты вернулась обратно к себе в комнату.

Мелисса рассказала всё, без утайки. Про шум в коридоре, про золотой шлейф Лео, затянувший её в эту авантюру, про Ноа и про подслушивание разговора директора с королевой, который не стоило подслушивать. На моменте встречи с Дафной речь её стала медленнее, а слова – более щепетильно подобранными. Она боялась случайного откровения, которое могло бы сорваться с её губ.

– После – в библиотеку прибыли вы вместе с Верховным Башни Дня. Вернулась учитель Кассиопея и отвела меня, Лео и Рамону обратно в наши комнаты, успокаивая. Даже напоила горячим чаем с ромашкой. Всё.

– Больше ничего подозрительного ты не заметила?

– Нет.

– И каковы твои мысли по поводу убийцы, на кого думаешь?

Мелисса нахмурилась.

– Я об этом не думаю. Мне некого подозревать.

– Не показалось странным, что артефакт лежал без единой защитной магии?

– Показалось.

– Мог ли это быть кто-то из тех, с кем ты вошла в библиотеку? Кто-то из твоих одногруппников?

– Очевидно, что нет. Им не хватило бы мозгов для этого. – безутешно подметила она.

Ариэль долго всматривался в лицо своей ученицы, в попытке пробить брешь, и Мелисса встречала его взгляд с боевой готовностью, но спустя целую вечность тот лишь приподнял уголок губ, отведя глаза.

– Говоришь, Рамона не могла двинутся с места, а потом клинок сам выпорхнул из её рук?…

– Именно так.

– Тогда я должен опросить и Рамону.

– Удачи вам. – пожала Мелисса плечами, – Я могу идти по своим делам?

– Иди. И больше никому не рассказывай того, что видела в ту ночь.

*****

На следующее утро Мелисса проспала свой подъём. Пришлось разительно быстро собираться, одеться в школьную форму и умыться. Её соседка уже ушла, оставив кровать по привычке не заправленной, поэтому Мелисса выскочила из своей маленькой и скромной комнаты, боясь опоздать на ежемесячное собрание.

Снаружи уже кипела жизнь.

Одинокий ночной коридор вдруг по утру превратился в многолюдное шествие студентов в одинаковой одежде. Высокие юноши, сверкающие с самого утра своими обольстительными улыбками, молодые барышни, в смущении опускающие блестящие глаза, и маленькие дети, рассыпавшиеся словно горох и чудом не сталкивающиеся с другими учениками. Утреннее пение птиц заглушали хохот толпы, пронизанный басом и чистым сопрано.

От гула и душной тесноты Мелиссе стало дурно. В таком течении было бы настоящей удачей не коснуться никого никакими частями тел, ведь Мелисса, с самого детства ненавидящая излишнюю тактильность, так и не привыкла к нарушению личных границ.

Это было настоящим испытанием – жить в академии и не нарушать чьих-либо границ.

Несмотря на разношёртность, все как один, шли в одном направлении – покидали ученические спальни на всех пяти этажах и спускались по лестнице вниз, а из общей гостиной уже выходили под открытое небо. Сегодня был первый день лунного месяца, а значит вся академия должна была собраться на площади для подведения итогов месяца, где оглашали лучшего и худшего ученика прошедшего периода обучения, а также последние новости мира магии.

В шумной толпе, выстроенной буквой П, собрались ученики всех возрастов. Мелисса встала поближе к своей группе, средней возрастной категории, как раз между старшими и младшими, но в самый последний ряд, подальше от любопытных глаз.

– Доброе утро, студенты, – по всей площади волной прокатился грудной властный голос директора, и все разговоры мигом прекратились.

Мария была среднего возраста женщина. Она уверенно стояла в самом центре, как пастух среди овец; её длинные иссиня-чёрные волосы были собраны в высокий стройный хвост, открывая вид на длинную белую шею, покрытую кольцами Венеры. Несмотря на аристократическую внешность, что-то было в ней устрашающее и дикое. После той роковой ночи под её глазами залегли тёмные синяки и весь вид так и кричал о недостатке сна. Директор оглядела толпу одним глазом, в то время как второй был скрыт за чёрной повязкой, и прищурилась. – Ты видел время, Лео?!

Все разом обернулись на несчастного опоздавшего, который по периодической случайности опоздал не только на общий сбор, но ещё и как малолетка был раскрыт и прилюдно пристыжен.

– Прошу прощения, госпожа Мария!

Его раскатистый бас совершенно не походил на ученический и любой другой подумал бы, что это скорее молодой учитель. Да и внешними данными Лео походил на рослого крупного парня. Его высокая и могучая фигура, как у скалы, с максимально тупой ловкостью и грацией медведя, извиняясь перед всеми, кого он задел, встала в один ряд с Мелиссой.

Все, кто мало-мальски знал этого юношу, закатили глаза. Дело было даже не в его фривольности и наглости, а в традиции его опозданий. Это был утренний ритуал: Лео опаздывал и все выслушивали как Мария его отчитывает. И даже Мелисса, проучившаяся всего три месяца в этой академии, уже прекрасно знала нрав госпожи Марии.

Директор ненавидела грязь.

Ненавидела лень и жалобы.

А ещё презирала любые опоздания.

Тем временем, у Марии не осталось сил и времени препираться с этим студентом, поэтому она продолжила:

– Этот месяц отличался от предыдущих. Мы знаем, что из нашей академии никто не собирался и не убивал королеву Дафну. Но это произошло на нашей территории, в нашей академии. У нас дома. Потому мы с коллегией учителей и Верховными до сих пор ведём расследование.

Также, мы прекрасно понимаем, как это могло ударить по вашей успеваемости, поэтому в этом месяце мы не будем подводить итоги лучших учеников, ограничившись лишь худшими. В моём понимании – худший ученик это тот, кто пренебрегает дисциплиной данного заведения. Вы можете быть не самыми сильными или умными, но всё ещё стараться стать лучше – а значит однажды стать лучшим. В этой академии только старание и труд определяют вас как личность. Однако, ученики, которых интересуют чуждые мне и другим учителям ценности, те, которые не слышат наши слова о порядке и направляют свои усилия совершенно не в то русло, очевидно не знают, что дисциплина – фундамент успешного старания. Позволю себе напомнить пару правил, которые вы никогда не должны забывать.

1. Ночные похождения по академии запрещены Уставом.

2. Прикосновение к особым реликвиям запрещены Столпами Магии и Особым Сводом Магических Законов по выживанию.

3. Убийства…запрещены гуманностью и законом нашего королевства.

Посоветовавшись с коллегами, взвесив все ЗА и ПРОТИВ, мы решили поручить исправительные работы в виде дежурств по столовой, стирки и уборки учебной территории следующим ученикам академии:

Рамона (девушка стояла как ни в чём ни бывало и накручивала прядь на палец, пока не назвали её имя. Она удивлённо посмотрела на директора, возмущённо приоткрыв рот – кажется она вновь рассчитывала на свою удачу, но та отвернулась)

Лео (тот по-простецки пожал плечами «мол, это было очевидно»)

Ирена (была занята тем, чтобы успокоить свою подругу Рамону)

Ноа (теребила в руках платок)

Кастор, Тихон, Блейз (данных личностей Мелисса помнила смутно и в толпе не смогла отыскать, чтобы запечатлеть их реакцию)

Мелисса

Мелисса гордо выпрямилась под чужими пронизывающими до костей взглядами.

Но Мария продолжила свою речь:

– Чтобы это наказание вам запомнилось лучше остальных, Верховные согласились пойти нам навстречу и лишить вас всяких магических способностей на время. Все работы вы будете совершать непосредственно своими руками! Уроки магии вам придётся познавать только теоретически. Привыкните к тяжёлому ручному труду, вникните в сам процесс созидания и очищения, и тогда вы будете прощены. Всех названных попрошу остаться на площади и подойти к Верховным. Остальные пройдите на свои занятия.

Менее любопытные по жизни студенты покинули собрание первыми.

Мелисса огляделась по сторонам, чтобы внимательнее рассмотреть несчастные лица учеников. Активно пользоваться магией она начала только три месяца назад, а потому спокойно могла вспомнить каково это – жить, полагаясь только на свои силы.

Мана – как чернила – без них нельзя написать письмо, имея только перо и пергамент, их просто недостаточно. Так и маг не мог творить своё волшебство без маны. Энергия, запас сил, характер и количество которых можно развивать при желании.

В отличие от остальных, с самого рождения привыкших к своему вечному спутнику – к мане, Мелисса не испытывала проблем. Лео, например, готовый к военным тренировкам сутки напролёт, но только не к лишению магии, стух прямо на глазах.

– Прошу вас, не бойтесь. Ваши маны не рассеются, мы поместим их в специальные сберегательные сосуды, в которых они могут храниться любое количество времени. – мягким вкрадчивым голосом успокоил всех Верховный Башни Дня – учитель Капица.

Он был высок, тонок и облачён во всё белое, как все маги Башни Дня. Его бледно-васильковые волосы ниспадали водопадом вниз, а светлые ресницы прикрывали бездонные синие глаза. Его лицо было бледным, как снежные склоны, и на вид ему можно было дать едва ли тридцать, но это было лишь колдовство молодости. Насколько можно было верить чужим словам, он был самым старшим в академии.

– Я подготовил для всех вас сосуды. Выбирайте понравившийся и подходите по очереди к нам с учителем Ариэлем, мы лишим вас магических способностей. Это быстро и безболезненно.

На последних словах Верховный Башни Ночи подмигнул Мелиссе, и потянулся к первой попавшейся посудине. Однако доверять свою ману этому магу она не рисковала. Поэтому поспешно схватив одна из первых волшебный кувшин, Мелисса принципиально, следуя своему внутреннему упрямству, подошла к Капице, а не Ариэлю.

– Хороший выбор, юная леди.

Мелисса не сразу сообразила, что особенного в её кувшине.

А потом вдруг до неё дошло. На фарфоровом белоснежном сосуде был высечен королевский знак семьи Арльских – лилии.

ГЛАВА 3. Легенды под дубом и другие развлечения студентов

Занятия в Академии Двух Башен вели сами работники Башен, а за все правовые и хозяйственные заботы отвечал директор академии. Полное обучение длилось три года, по окончанию которых учеников зачисляли на службу в Башню Дня или Ночи, в зависимости от того, какие таланты открыл в себе выпускник.

В Башне Дня занимались исследованиями на уровне белой магии и алхимии, готовили противоядия и лекарственные настойки в масштабах всего королевства. Корни самых знаменитых лекарей и алхимиков уходили именно в эту башню. Расположилась она в предгорье Атланта, а огромная лаборатория, построенная специально для секретных исследований, была зарыта там глубоко под землёй.

Башня Ночи же была регулировщиком правосудия, заведуя главным магическим судом королевства и его тюрьмой. Работники этой башни скрупулёзно вели все отчёты о правонарушениях в магическом мире, храня целые списки преступников и их преступлений в своём архиве. Том самом знаменитом архиве Башни Ночи, в котором можно было найти всё, начиная от сельского хозяйства и заканчивая высшей запретной магией. Она находилась на другом конце королевства, прямо на берегу Океана Слёз.

Потому и предметы, изучаемые в этой академии, были насущными. Например, Ноа была плоха в фехтовании и искусстве магии, но отлично могла себя показать на уроках знахарства, где нужно было научиться оказывать первую медицинскую помощь. Остановить кровотечение, залечить ушиб, снять температуру или наоборот её повысить – всё это было парой пустяков для неё, и непосильным трудом для самой Мелиссы в первое время.

Ещё больше Мелиссе не удавались занятия медитации, так как для того, чтобы контролировать свою силу нужно было научиться контролировать тело и дух. С бесконечными мыслями и самокопанием данная задача предстала для новенькой неподъёмной ношей, которая даже через три месяца учёбы не сдвинулась с мёртвой точки. Как только она закрывала глаза, сидя в позе лотоса на ровной зелёной траве, то либо неслась бешеным галопом по своим мыслям, либо засыпала. Пару раз ей даже назначали в качестве наказания за распущенность и леность стоять с поднятыми руками несколько часов!

К счастью, все эти уроки были лишь на первом этапе и быстро кончились. Самое интересное, и конечно самое трудное для любого ученика, шло впереди – уроки фехтования и искусства сотворения белой и чёрной магии.

Фехтование проводилось для закаливания и поддержания тела, ведь сосуд для маны (тело мага) должен быть всегда крепким. Главной сложностью занятия было то, что его вела директор Мария. Обладая тяжёлым характером воина, она не делала подачек, и билась в полную силу со всеми, с кем имела честь скрестить клинки. Её боялись в академии абсолютно все, а кто не боялся – сильно уважал (и всё равно боялся!).

Как только настоящий тяжёлый меч впервые оказался в нежных руках Мелиссы, она поняла, что впереди её ждут только мучения… Долгое время ученикам для занятий вручались деревянные мечи, уступающие настоящим и весом, и остротой лезвия, и Мелисса, набившая руку на такой «детской безделушке» (так нарекала сама Мария), даже не подозревала, что сделала только первый шаг на пути к настоящему фехтованию.

Тем не менее, она не могла брезговать этими уроками, как минимум из нежелания оказаться среди остальных самой слабой. В её группе были ребята разной категории: глупые и умные, толстые и худющие, ленивые и старательные, и она чувствовала за собой обязанность если не быть лучшей, то хотя бы держаться золотой середины. Её перфекционизм никогда не дремал. Однако слабое тело, не знающее забот и тяжёлого труда, далеко не сразу поддалось на уговоры разума, но каждодневные тренировки не могли пройти бесследно. Через тернии и боль. Через набитые синяки и горячие ванны после. Разве она была хуже? Вскоре, она достигла достаточного уровня, чтобы хотя бы держаться на ногах пару минут в бою с Марией.

После утреннего собрания группа Мелиссы направилась на занятия искусства сотворения магии. Они проходили только основы, потому их расположили в просторной аудитории с длинными партами, за которыми удобно чертить печати.

– Внешний круг заклятия должен был шире в два раза, чем внутренний. Все линии обязательно должны быть сплошными, никаких прерываний, иначе на практике у вас ничего не получится.

Урок вёл Верховный Капица. В любую погоду тот был облачён в белую мантию, с чёрными узорами на кайме рукавов и подола одеяния. Весь его вид казался возвышенным и чистым, как и подобало белым магам (Белые маги – маги, практикующие только белую магию. Преимущественно из Башни Дня. Аналогично, чёрные маги – маги, практикующие чёрную магию в Башне Ночи). Завершала его облик большая белая шляпа, почти такая же по размеру, что и у Ариэля, но ещё более роскошная и величественная. Драгоценные топазы усыпали поля шляпы, а длинный изогнутый конус напоминал нимб над головой ангелоподобного Верховного.

Случайно зацепившись взглядом за то, как Джафар, сидящий прямо перед Мелиссой на первой парте, довольно долго прожигает взглядом доску, она решила повторить сие действие. Просверлив доску вдоль и поперёк, изучив рабочее место одногруппника, состоящее из пера, пергамента и пары книг, та ничего интересного так и не обнаружила. Мелисса уже хотела вернуться к своей работе, как тот наконец заговорил:

– Учитель, у вас ошибка в нижнем левом углу. Должно быть три штриха и точка, а у вас два штриха и точка. – его голос только начал ломаться и был нетвёрдым, порой срывающимся. В целом внешний облик Джафара казался щуплым, словно ребёнок из младших групп по ошибке забрёл на урок к старшим. Его короткие волосы цвета глины стояли торчком, и всегда сохраняли свой рост именно таким на памяти Мелиссы. Тем не менее, взгляд его был остёр, а слова – точны в своей формулировке.

Джафар имел привычку говорить мало, но по делу.

Мелисса закатила глаза, пока никто не видел, и мысленно поколотила юношу в спину, стеная «А раньше заметить было слабо?».

Когда учителей тыкали лицом в их ошибки, не все могли сохранить маску непринуждённости. Надо отметить, среди всего педагогического состава академии мало кто мог похвастаться особым терпением и мягким нравом, но Верховный Капица заметно выделялся на общем фоне.

– Джафар, твоя внимательность очень кстати. Я смею предположить, что ты изучил методички и учебники по искусству сотворения магии от и до, а потому исправляешь меня. Однако, я сам только недавно обнаружил, что если в данной печати исправить количество штрихов, то заклинание становится более стабильным и сильным. В учебнике дана первая версия данной печати, я же вам предлагаю более усовершенствованный вариант.

«В самом деле!» – мысленно воскликнула Мелисса. – «Вы стоите друг друга!»

– Прошу прощения у учителя Капицы за свою поспешность, – извинился Джафар, но совершенно не выглядел пристыженным или виноватым – скорее ещё больше заинтересованным предметом и учителем перед ним. Он раскрыл книгу перед собой и, взяв перо в правую руку, что-то записал на полях.

Сколько Мелисса провела времени в академии – всегда косо посматривала на вечного ботаника их группы – Джафара. Он знал очень много, а когда сталкивался с незнанием – шёл штрудировать новую порцию учебников. Они частенько встречались в стенах академической библиотеки и в читальном зале, но даже не здоровались и не переговаривались. Лишь тихо и скромно сидели на расстоянии пары метров и занимались своими делами.

С какой стороны ни посмотри – полная противоположность своей старшей сестре, Земфире, возле которой всегда шум и беспорядок.

Как Мелисса могла судить по чужим рассказам, да и периодической болтовне самой Земфиры, которая могла ни с того, ни с сего начать разговаривать сама с собой: они были родными братом и сестрой, прибывшими из глубин пустынь Империи Эрато. Мелисса не углублялась в причины их странствия в другую страну, и конкретно – в эту академию. Более того, отношения с Земфирой не заладились с самого первого дня, как только директор отправила новенькую жить в единственную свободную комнату – под бок к знойной и экспрессивной иноземке.

Мелисса признавала ровное, словно сделанное из нефрита, смуглое лицо Джафара красивым, и если бы она встретила этого юношу на улице в толпе, то вполне бы подумала, что перед ней заморский аристократ. Земфира же выглядела куда более рослой на фоне брата, хотя разница в возрасте у них была всего два года. У неё были довольно густые каштановые волосы до пояса, фигуристые формы и обаяние, идущее изнутри её смуглой как какао кожи. Они напоминали лёд и пламень, как внешне, так и характерами.

– Что-то не так? – под пристальным взглядом изумрудных глаз Мелиссы, Джафар развернулся всем корпусом к одногруппнице.

Когда он поднял свои глаза, вытянутые за уголки к верху, Мелисса впервые за всё учебное время рассмотрела его так близко. Его лицо ещё было по-детски круглым, но уже просматривались острые черты подбородка и прямого носа, его густые брови сдвинулись друг к другу, делая карие глаза в зелёную крапинку ещё выразительнее.

После такого детального изучения чужой внешности, Мелисса умозаключила: ни одна черта красивого лица Джафара не откликалась внешности Земфиры. Словно те были чужими друг другу.

– Ты действительно вызубрил все учебники по этому предмету?

Он удивился глупости вопроса.

– А ты нет?

*****

– Нет, я отказываюсь этим заниматься!

– Но Рамона… это приказ директора.

– Мне плевать, я не притронусь ни к чему грязному и тем более грязно-мокрому!

В столовой стоял шум и гам. Мелисса, в специальной шапочке, перчатках и фартуке чистила овощи на обед и выслушивала ссору трёх подруг.

– Ладно. Тогда иди собери в саду ягод. Такое тебя устроит?

– Там солнце, как я продержусь без охлаждающего заклинания?! Ноа, ты вообще думаешь головой?

– Пусть Ирена возьмёт с собой зонтик и держит его для тебя. – вдруг предложила Мелисса. Раздражение от визга Рамоны уже перешло все границы. – Мы с Ноа и вдвоём справимся на кухне. А вы там… главное кусты не убейте.

– Хм, только не жалуйтесь потом на нехватку рук. Ты сама это предложила, Мелисса!

Закатив глаза, Мелисса продолжила работать ножом. Игнорирование – её самое главное оружие.

Ирена и Рамона заправду ушли, оставив после себя только затихающее эхо. Ноа молча надела фартук и приступила к лепке мясных котлет.

Ни одна, ни другая не хотели прерывать долгожданной тишины, работая как за четверых. За те три месяца, что Мелисса тут провела, она научилась многим мелким действиям и теперь не была так бесполезна, как считала в детстве. Уж полезнее Рамоны. Мелисса изредка поглядывала в сторону блондинки и ловила различные оттенки грусти на чужом лице. То Ноа выглядела почти плачущей, то – просто печальной. Когда она закидывала в воду картошку – грустно улыбалась. Она думала о своей дружбе с теми двумя, которые совершенно точно никогда и не считали своим другом её. Возможно, чувствуя себя чужой даже среди близких, в которых она продолжала верить, Ноа упорно и наивно искала причину в себе.

И тем не менее, её грусть была бесполезной тратой нервных клеток, как считала сама Мелисса. Ей давно следовало покинуть компанию Рамоны и Ирены, ради своей же безопасности. И тем не менее – обжигаясь на одном и том же огне, Ноа всё равно тянула руки к пламени. Ну что за дурость?

Обед был приготовлен как раз к сроку.

В полдень всех приглашали в столовую, находящуюся в отдельной постройке рядом с общежитием.

Обеденная столовая была самым красивым местом на всей территории академии. Цветное стекло, заменившее стены и купольный потолок, складывалось неровной мозаикой друг на дружку, а солнечный свет, проходящий сквозь витражи, ложился на лица всех голодных учеников радужными пятнышками. Они напоминали Мелиссе, стоящей на кухне и накладывающей в тарелки порции одну за другой, разноцветные засахаренные фрукты: клубнику, ежевику, ананасы и крыжовник. О таких деликатесах не все даже слышали в этой академии!

По Ноа и Мелиссе можно было оценить тяжесть труда на кухне во всей красе: заляпанные фартуки, измученный вид и испарина на лбу, словно те всё утро сражались на мечах с Марией. К ним по очереди подходили ученики, двигаясь медленной вереницей, чинно и послушно, в попытках не расплескать суп или не помочь расплескать его другим.

Деревянные столы и стулья располагались по всей площади круглого помещения столовой, и когда юные повара закончили разливать порции по тарелкам, большинство мест уже было занято трапезниками.

– О, Мелисса и Ноа идёмте к нам! – Лео помахал своей крупной рукой, подзывая к себе товарищей по несчастью. – Давайте вместе переживать наши наказания!

Ноа расплылась в улыбке: ей ужасно не хотелось обедать в одиночестве, просто почувствовать себя нужной хоть кому-то в этой академии.

Мелисса только повела бровью, ища подвох в неожиданном приглашении. Обычно она все приёмы пищи сидела одна в укромном углу и никого не трогала. Одиноко, зато безопасно. К ней никто и никогда не подсаживался и, тем более, не звал отобедать вместе.

Из-за широкой спины Лео за столом оказалась Земфира, которая тоже, судя по выражению лица, не разделяла дружелюбие одногруппника.

– Мы что, будем обсуждать какие вы бедные и несчастные весь приём пищи? Я тогда пересяду за другой стол. – Земфира взялась за свой поднос, собираясь подтвердить свои слова действиями, но её вовремя придержали за локоть.

– Зефир, никто не собирается «жаловаться»! Мы будем обсуждать! – заявил Лео, улыбаясь своей коронной улыбкой и демонстрируя всем свои глубокие ямочки на щеках. – Ноа, Мелисса, расскажите, как вы продержались первую половину дня?

– Было тяжело! – залепетала Ноа, радостная оказанным вниманием. Мелисса приступила к еде, даже обрадованная тем, что отдуваться за них в разговоре будет не она. – Рамона и Ирена ушли по своим делам и на кухне остались только мы. Труд поваров недооценён, нам нужно перестать принимать еду три раза в день за должное. Они с утра до ночи стоят на ногах, под горячим паром и с остро-колющими предметами рядом! А ведь многие и не догадываются, но местные повара – и не маги вовсе. С маной им было бы гораздо проще, но они справляются своими силами! Они – настоящие герои.

– Это верно сказано! – поддержал её парень. – Меня директор Мария заставила провести генеральную уборку в её оружейной! Это было бы намного быстрее и проще, будь у меня моя мана. А так – почти самое худшее, что я делал в своей жизни… Вычистить до блеска и отполировать каждый из двух сотен клинков ВРУЧНУЮ, проверить прочность тетивы на лучных оружиях, подмести и проветрить помещение и тому подобное…

– Боюсь представить, что было самым худшим в таком случае? Твой заваленный выпускной экзамен в том году? – вставила шпильку Земфира. Она выглядела довольнее, чем в самом начале, потому что тарелка перед ней уже была полупуста.

– М, нет. Писать письма. – он, словно ребёнок, неловко почесал растрёпанный рыжий затылок. – Родственники вынуждают держать в курсе моих успехов.

– С таким сыном любой бы побеспокоился, – Земфира любила подтрунивать над Лео, потому что тот совершенно не мог обижаться на её слова.

Мелисса с Ноа молча ели, слушая как те невыносимо глупо флиртуют друг с другом.

– А где Джафар? – вдруг спросила Мелисса. Насколько она помнила, в столовой они ели всегда вместе. Земфира, Лео и Джафар.

– Он уже поел и ушёл в библиотеку. Сказал, что срочно нужно разыскать книгу про тот золотой клинок, КОТОРЫЙ ВЫ, НАРУШАЯ ВСЕ ЗАКОНЫ, ПОШЛИ ВЫСМАТРИВАТЬ НА НОЧЬ ГЛЯДЯ – подчёркнуто осуждающе ответила Земфира. – Реликвию забрали из академии для расследования, так и не показав студентам. В итоге – ни себе, ни людям. Я понимаю, Лео… Но Мелисса и Ноа… От вас такого никто не ожидал.

Мелисса переборола в себе желание закатить глаза так откровенно и, собрав в себе всю стойкость и логичность, произнесла:

– Нас разбудил странный шум в коридоре и не моя вина, что ты спишь так, что не заметишь взрыва за окном. В коридоре я встретила Ноа, и мы вместе решили исследовать причину переполоха. А потом так закрутилось… – она развела руками и отвела взгляд, оставляя за собой право не вдаваться в подробности, о которых знают уже абсолютно все в академии.

– Я бы посмотрел, как ты спишь! Поди и храпишь! – не успел Лео сам посмеяться со своей нелепой шутки, как ему тут же прилетело по рыжей головушке. – Ай! Зефир, ну не обижайся! Я тоже храплю и ничего не слышу вокруг!

Послышался ещё один глухой удар. Лицо Лео сморщилось от острой боли.

– Вы получили по заслугам, это я точно знаю. Спали бы крепко как я – не видели б проблем. С огромным любопытством Джафара к подобным вещам, я удивлена, что он не оказался с вами в одной лодке.

– Он порядочный. – поддержал парнишку Лео, кивая головой.

– Ты сказала, что Джафар пошёл в библиотеку за информацией по золотому клинку, но у нас в академии нет подобной литературы. – хмуро заметила Мелисса.

– Да там столько стеллажей, точно уж есть хоть что-то. – махнул рукой Лео.

– Нет. – отрезала Мелисса. Все за столом удивились её резкому ответу. Прокашлявшись, та уточнила: – Я просто дежурила там в первые дни поступления в академию и успела перечитать всю историческую литературу.

– А, у Джафара, как у лучшего ученика прошлого лунного месяца есть доступ к секретной части библиотеки. Ему выдали пропуск и пока не отобрали. – объяснила Земфира.

– Вот как, – задумчиво протянула Мелисса. – Да, Джафар действительно это заслужил.

Вечером того же дня многие студенты устраивали посиделку возле дуба академии. Раз в неделю там собирались наиболее активные и дружелюбные ребята, чтобы приятно провести время. Мелисса никогда в таких мероприятиях не участвовала по двум причинам:

1. Она не любила большие скопления людей в одном месте.

2. Её никто туда не звал.

И, тем не менее, в этот раз невольно стала свидетельницей собрания.

Отрабатывая очередное наказание, она стояла с метёлкой на площади и могла слышать смех и выкрики отдыхающих от повседневных дел учеников. К несчастью, именно в этот вечер поднялся сильный ветер, который всё время сдувал аккуратно сложенную кучку листвы Мелиссы. Будь погода немного милостливее к ней, она бы потратила на уборку территории академии намного меньше времени.

– Сегодня вечер страшилок! Итак, кто хочет начать свой рассказ первым? О, Лео, чем удивишь?

– Вам так понравился рассказ про мой родной клан в прошлый раз, но вы наверняка не слышали те байки, которые распространены только в наших кругах. Сегодня я хочу вам рассказать одну такую легенду, от которой у меня самого в детстве вставали волосы дыбом. Вы готовы?

– ДААА!! – крикнула толпа, обожающая таких открытых и ярких людей, как Лео.

– «Давным-давно, во время десятилетней войны между магами и людьми, в клане Солнцепочитателей поселился волк. Его нашёл один из глав клана того времени, раненого и полуживого в лесу и, смягчившись, взял животного к себе. Совместными усилиями клана волк был вымыт, вылечен и накормлен. Когда его здоровье наладилось, он совсем не захотел уходить из клана и остался служить главе и его сыновьям. Он слушался их во всём, всё свободное от войны время они проводили вместе. Чуть повзрослев, волка стали брать с собой на военные вылазки, где он помогал взять след противников, в общем – жили они душа в душу. Однажды, когда клан Солнцепочиталелей проживал тяжёлые времена и находился в отчаянии, волк вдруг попал в плен в руки к генералу противника. Про волка ходило много слухов и вражеская армия давно точила на него зуб. Глава не мог этого оставить просто так: он понимал, что их волк – один из главных козырей клана. Была организовала попытка высвободить волка из вражеского плена – но тот неожиданно для всех, вдруг отказался идти. Волк оскалился на своего старого друга. Глава растерялся, но отозвал войска. Когда он повернулся к нему спиной, оставив все надежды и попытки вернуть своего верного соратника обратно в клан – волк накинулся на его спину и вцепился острыми клыками в шею. Рекой полилась чужая кровь… У волка ни осталось благодарности за спасение, никакие светлые чувства не терзали его звериную душу. Чуть позже волк вернулся в клан и перегрыз половину его жителей. Вся деревня погрязла в багряной крови и криках о помощи. Зверь, чья шерсть не отличалась от тёмной ночи, стала алой. Выжили лишь пару человек, вовремя убежавшие из этого кошмара. Волк вернулся к себе во дворец и с тех пор стал верным псом королевской семьи. С тех самых пор, клан Солнцепочитателей кочует с места на место, чтобы волк снова не отыскал их и не повторил историю.»

– Брр! Какой ужас! Эта история учит не доверять кому попало, особенно – таким агрессивным животным, да, Лео?

– Не уверен. Некоторые части этой истории мне самому кажутся сомнительными, видимо, из поколения в поколения истинный смысл мог затеряться или видоизмениться… Но моя бабушка верила, что в этой истории виноваты оба – и глава, и волк.

– У меня тоже есть пару баек. – выкрикнул какой-то незнакомый голос из толпы. – Я вырос вблизи старой столицы Пандоры, как раз возле руин Арльских. Вы же знаете, что во время пандемии вся королевская семья погибла? Но не все в это верят! В то время ходило много слухов о возрождении четырёх принцесс, которые без вести пропали. В книжках пишут, что они погибли, но их тел не было обнаружено, и никому неизвестно место их захоронения… Есть ли оно вообще? На слуху осталось много легенд, одни звучали как нескладные сказки, другие – как страшилки для детей про призраков. Вот послушайте одну из таких. «Если пойдёшь ты туда, где раньше возвышался величественный дворец Арльских, путеводная карта любезно проведёт тебя прямо на нужное место. Но вместо торжественных колонн тебя встретит густой мох, а вместо высоких белых стен – груда камней. Четыре королевские сестры оплакивают свой дом каждое полнолуние, и если путник в ночи увидит их бледные бесплотные тела в диких плясках вокруг костра, то они заберут его душу с собой на тот свет». Её использовали как предостережение от побегов детей на руины Арльских.

Или, например, другая байка, более страшная. «Говорят, в том месте, где раньше располагался сад самого короля Арльского, всё ещё растут дивные камелии, необычайно красного цвета. Если ты найдёшь их – жди беды. Их нельзя срывать, даже смотреть на них запрещено! Одно неровное движение и из тени деревьев выползает злой дух умершего правителя и линчует тебя своим Золотым Клинком. Он будет резать тебя до тех пор, пока твоя кровь не сможет полностью орошить его сад и насытить цветы достаточной влагой. Ведь цветы камелии всегда должны быть алого цвета». Ну как вам такое?

– Эти сказки годятся для детей, – отмахнулся кто-то из мальчишек.

– Вот-вот, даже не страшно. – подхватили того другие.

– Тогда почему ты придвинулся ко мне ближе? – сквозь улыбку спросил один другого.

– Ветер дует, холодно.

*****

На следующий день Мелисса проснулась ни свет, ни заря. За общежитским окном ещё только теплился рассвет, побеждая тьму ночи. Её соседка Земфира ещё спала, и, как правильно заметил Лео, слегка похрапывала. Её голая смуглая ступня выглядывала из-под одеяла, ловя приятные дуновения ветра из полуоткрытого окна и регулируя температуру всего тела. Долго любоваться на неё, приходя в себя, Мелиссе не пришлось. Умывшись и переодевшись в свежо выстиранную накануне форму, Мелисса вышла из общежития и направилась в сторону тренировочного поля.

Мелисса знала, что за успехи в учёбе выдают поощрения, но её навыков и знаний не хватало для того, чтобы быть лучшей. С самого начала жизни в стенах академии она получала только наказания: то уснёт где ни попадя, то ввяжется в ночную авантюру… Если бы она слышала, что в подарок ученику выдают ключ от секретных учебников и справочников, недоступных для простого учащегося, она бы давно перестала так лениться!

Хотела бы она так сказать.

Но учёба – была самой тяжёлой вещью на свете, по её скромному мнению. И не так просто было соответствовать всем требованиям лучшего ученика академии. Быть лучшим во всех сферах. Можно было бы даже сказать, что Лео, оставшийся на третий год, не туп и не глуп, как может показаться на первый взгляд. Ему просто необходимо гораздо больше времени, чем преподаватели изначально заложили на учёбу.

Пока она дошла до тренировочного поля, её обувь полностью промокла в утренней росе. Занимался рассвет, края солнца выглядывали из верхушек деревьев, окружающих поле, и приятно согревали кожу. Вся растительность академии окрасилась в золотистый оттенок.

Как ни странно, там уже кто-то был.

Подойдя ближе и приглядевшись, Мелисса узнала Джафара. Тот тренировал стрельбу из лука, а вместо стандартной стрелы использовал вытянутые огненные сгустки маны.

Вот и причина успеха – дисциплина и тренировки.

Ненавязчиво молча встав рядом и взяв в руки второй такой же лук, лежавший рядом с другими орудиями для обучения, Мелисса постаралась прицелиться обыкновенной стрелой. До этого момента она брала лук в руки только два раза на занятиях фехтованием, и то, лишь для «галочки», чтобы понять основные принципы стрельбы.

Натянутая тетива завибрировала, стрела устремилась вперёд, рассекая воздух с лёгким свистом. Джафар повернул голову в направлении чужой чудом простреленной мишени.

– Когда целишься, дыши ровнее. Стреляй на выдохе. Или вовсе задержи дыхание. – разрушил тишину одногруппник. – Просто совет.

Это было странно, учитывая их вечное молчаливое соседство, преследующее всю учёбу в академии. Может быть, пора было завязывать делать вид, что они друг друга не знают? Мелисса попыталась вспомнить, как обычно в книжках заводилась дружба – и решила плыть по течению, которое набрало скорость.

– Мгм, – пробубнила Мелисса. Её почти задевал тон и манера, с которыми он сделал замечание.

Может быть, Мелисса немного завидовала, когда тому не нужно было прицеливаться дольше секунды, чтобы попасть прямо в яблочко, в то время как у неё просто на просто дрожали руки.

Но он продолжал поражать все свои мишени молниеносно и легко.

– В секретной части библиотеки действительно хранятся сведения о Золотом Клинке? – как бы между прочим, продолжая свою тренировку, спросила Мелисса.

Джафар долго молчал, и его напарница в это славное утро уже успела несколько раз пожалеть, что имеет такой длинный язык, как послышался ответ.

– Да, в книге, которую я вчера нашёл, расписаны многие магические реликвии, имевшие большую силу или роль в истории магов. В том числе Золотой Клинок Семьи Арльских.

Мелисса поделилась своими мыслями:

– С учётом того, как многие магические факты остаются засекреченными от нас Башнями Дня и Ночи, мне кажется, в той книге не больше, чем просто описание магического артефакта – золотой снаружи, полный бесконечного запаса маны внутри…

– Согласен, почти всё так и есть. Но не в этой книге – подробности её ковки, месторождения и даже имена первых хозяев золотого клинка – изложено чёрным по белому.

– Действительно? – равнодушным тоном заметила Мелисса, а сама ликовала внутри. Наконец что-то стоящее внимания! Спустя сотни перечитанных бесполезных трактатов и справочников, заметок писак и исторических сведений.

– Ну да. Ключ от секретной секции мне выдал сам Верховный Башни Ночи.

Мелисса чуть не взвыла прямо на месте. «Ну почему он, а не я?»

У Верховного Башни Ночи была одна очень интересная способность – предугадывать все потаённые желания Мелиссы и не давать им сбыться! И как она могла вообще его уважать после таких совпадений?

– Здорово, – процедила она сквозь зубы.

– Я думал, ты тоже там бывала.

– Нет, с чего бы?

– Ты в близких отношениях с Верховным Башни Ночи.

– Близких?! – Мелисса не смогла ровно сдержать стрелы, и та победно убила куст. – Только если близко-ненавистных!

– Близ-ко – Не-на-вист-ных, – по слогам протянул Джафар. Мелисса, клокочущая от раздражения и злости, внезапно накативших, не обратила внимания на то, как тот перекатывал несколько раз на языке это странное словосочетание. – Мне так не показалось. Он привёл тебя в академию среди учебного года, и первые несколько дней не сводил своего пристального внимания…

– И что? Это вовсе не о чём не говорит! Он устроил меня сюда, даже не спросив! У меня к нему нет ни уважения, ни симпатии!

Джафар чуть попятился от такого напора в словах.

– Видимо я действительно что-то перепутал, – Джафар наклонил голову вбок, пытаясь понять в чём именно на этот раз он допустил оплошность, но быстро отвлёкся. – Осторожнее!

Мелисса настолько задумалась, что, запустив очередную стрелу, не обратила внимания на кого именно она полетела.

На тренировочном поле внезапно оказалось четверо человек.

Времени исправить траекторию полёта у неё не было, как и маны. Джафар быстро среагировал и запустил ответную стрелу, чтобы сбить чужую, и еле успел предотвратить новую трагедию!

Перед лицом незнакомого мужчины вместе с шелестящей стрелой, вовремя поменявшей свой пункт назначения, промелькнула вся жизнь. Край поседевшей чёлки, застилавшей усталые глаза, оказался подрезан наконечником Мелиссы. Невольно пронеслась мысль «слава Верховным, что только чёлка оказалась подрезана, а не что-то другое…»

– Доброе… утро? – недоумённо произнёс седовласый старик.

– Ради Верховных, это снова ты?! – воскликнула директор Мария.

ГЛАВА 4. Приглашение на Королевские Соревнования

– Прошу прощения, Ваше Величество! Моя ученица лишена магии в целях дисциплины на некоторое время, поэтому не смогла остановить свою стрелу.

– Ничего страшного, – неожиданно благодушно сообщил король. – Эта стрела, попав в меня, оказала бы лишь услугу…

Мелисса и Джафар подбежали ближе к директору и королю, с почти такими же поседевшими волосами от страха, что и у короля. Мелисса внимательно рассмотрела людей перед ней. Его Величество вблизи выглядел ещё старше, чем показалось на похоронной процессии. Его лицо осунулось, в печальных глазах не было ни толики света, а белая когда-то кожа превратилась в серую. Фигура короля должна была быть гордой и статной, однако за последние несколько месяцев он сгорбился, втянул плечи и стал одного невеликого роста с Мелиссой.

В руке он держал роскошную трость, на которую опирался.

– Прошу прощения, Ваше Величество! Нет мне оправдания для моей ошибки. Я готова принять любое наказание. – поклонилась Мелисса и склонила голову. Почти сразу же на макушку легла чужая тёплая ладонь, и хриплый голос медленно, по-старчески, произнёс:

– Нет нужды, встань с колен. Моя ошибка врываться на тренировочное поле, зная, как молодежь яростна в своём стремлении учиться.

Мелисса опешила. Она рассчитывала получить по заслугам, вполне обосновано и справедливо лишиться, например, руки. Но король был другого мнения.

Удивительно было наблюдать, как некоторые люди не соответствует своему месту. Доброта могла быть присуще королеве, но точно не королю –набатом звучало внутри Мелиссы.

«Каждый должен знать своё место» - из памяти всплыли слова её отца.

Мелисса подняла голову и поблагодарила короля за щедрость и милосердие. Под его очками промелькнул целых ворох эмоций, а лица неожиданно коснулась лёгкая улыбка.

– Прошу, мой король, не стоит извинений. К нашему счастью, всё обошлось. – директор перевела тему, чувствуя, что стоит немного прояснить ситуацию. – Это мои ученики. Джафар, один из лучших учеников академии. Он прибыл к нам из Империи Эрато и показывает невероятные успехи в любом деле, за которое берётся. Мелисса, провела в академии около 4 месяцев, но ничем примечательным ещё не выделилась, кроме нескольких нарушений правил… Впрочем, надеюсь, в скором времени ей представится шанс зарекомендовать себя. Как хорошего мага.

Джафар и Мелисса, стоявшие рядом, притихли в попытке слиться с окружающей природой.

– Мелисса? – король повернул голову в сторону названной и внимательнее вгляделся. – Хм, необычное имя. Как целебная трава?

Первое время все в академии шептались о странности имени новенькой, но Мелисса всё пропускала мимо ушей. На тот момент, когда она только попала в академию, ей было всё равно, как к ней обращаются и как зовут. Что говорить одногруппникам было ясно как день, а как ответить самому королю?

– Да, как трава. Мой отец любил названия цветов и растений, даже назвал меня в честь ближайшего родственника мяты. – внезапно даже для самой себя произнесла она. Это была не ложь, и не правда.

Король слегка кивнул и долго всматривался то в одного, то в другого ученика. Они вызывали в нём странные необычные эмоции, но дать им названия он пока не решался. Боялся потревожить ту часть души, которую беспокоить без надобности нельзя. Может быть, с возрастом всё вокруг начинает навевать ностальгию? Все вещи и люди вдруг могут стать эхом старых воспоминаний, и чтобы защитить своё сердце от незаживающих ран, лучше просто запереться в скорлупе собственного рассудка?

– Чтож, думаю, Ваше Величество уже ознакомилось с территорией академии и готово сделать объявление для ребят? – Мария своим резким, как гром, голосом, отвлекла всех в этой компании от размышлений.

– Верно, давайте вернёмся на главную площадь и сделаем то, что должны.

Когда Мария уводила короля с поля, то развернула свою лебединую шею в сторону ребят и убийственно провела по бедным студентам одним глазом. Холодок прошёлся по коже обоих. Джафар с Мелиссой переглянулись между собой.

– Повезло ещё, что ты плохо стреляешь. – честно отозвался Джафар, слегка щуря свои карие глаза от яркого солнца.

– У меня всё схвачено, не переживай. – Мелисса хохотнула, внезапно почувствовав, как крупно ей повезло. – Если бы тут почили и король, и королева, наша академия превратилась бы в проклятую.

«Я бы саму себя посчитала проклятой…»

Через пол часа на площади уже выстроились все студенты академии и учителя при параде. Верховные, в полном одеянии и в своих легендарных магических шляпах, о чём-то переговаривали с королём, прежде чем тот подошёл ближе к центру площади.

Выжидающая тишина была ему спутницей.

Всегда шумное и хаотичное утреннее собрание превратилось в непривычно послушное и тихое из-за короля Кларенса, правителя земель королевства. Он оглядел учеников сквозь стёкла очков, глубоко вздохнул и произнёс:

– Доброе утро, ученики Академии Двух Башен. Его Величество совместно с вашими преподавателями организовал Королевские Соревнования. Это несколько испытаний, выявляющих особенно способных магов среди толпы. Они позволят вам тщательнее подготовиться к выпускным экзаменам, а победителю экзамена даст право в дальнейшем занять должность придворного мага.

Предложение о придворной службе ошеломило студентов, на пару мгновений послышались разговоры и перешёптывания, пока директор Мария тактично не прокашлялась. Для всех выпускников академии уже было подготовлено место в Башне Дня или Ночи, но служить при короле – определённо было престижнее и авторитетнее для магов. Перед придворным магом открывалось множество возможностей, встреч и знакомств, но вместе с тем и огромная ответственность.

– Однако к участию в этом соревновании мы решили допустить не всех. Если хотите участвовать, ваша первая задача – получить рекомендацию от любого из ваших учителей. Они все предупреждены о сложностях испытаний, а потому сделают выбор соразмерно вашим умениям и навыкам. Любой маг должен уметь правильно оценивать как свои, так и чужие силы. Конечно, все задания не смертельны, но потребуют от вас грубой силы, проворности и внимательности к деталям. Я верю, что молодежь способна превосходить своих предков, а значит вы покажете выдающиеся способности и сможете удивить нас.

Начало соревнований официально назначаю на первый летний день. Готовьтесь!

Мелисса решилась на соревнования сразу же, не мешкая. Несмотря на своё пока ещё слабое мастерство магии, ей точно нужно было там участвовать. Стать придворным магом – чуть ли не самый выигрышный сценарий в её смелых мечтах. В последнее время всё словно валилось из рук, но не было ещё такой ситуации, из которой она бы не выпуталась. Она точно сможет

Если логически подумать, всё необходимое уже было у неё в руках. Ум, знания, навыки. Мелисса должна показать остальным, что стоит большего и достойна тоже, большего.

Итак, на пути к признанию ей предстояло столкнуться с первой и основополагающей проблемой – отыскать преподавателя, согласного её рекомендовать.

Зоркий взгляд Мелиссы скользнул к Ариэлю совершенно естественным образом. Мог ли он одобрить её кандидатуру? С учётом их странных взаимоотношений и совершенно непредсказуемого хода мыслей Верховного всё могло быть возможно…

Директор Мария точно откажет, это было понятно как то, что солнце всходит с востока – Мелисса боролась за право называться её новой головной болью, в списке «Проблемные студенты» занимая строку сразу после Лео.

Верховный Капица тоже откажет, так как всегда был осторожен и бережен к своим ученикам – он знает истинный магический запас маны Мелиссы как никто другой и никогда не допустит такую слабую ученицу к соревнованию.

Учитель Кассиопея… чтож, она до глупого добра и сердечна, и могла бы согласиться, надави Мелисса на её жалость хотя бы слегка. Но добиваться целей подобным способом было не в её характере, стоило оставить такой вариант на самый крайний исход.

Не обращая внимания на остальных, равно как и остальные никогда не оказывали никакого внимания на неё, Мелисса прямо направилась к Верховному Башни Ночи.

Молодой мужчина теперь разговаривал с Верховным Башни Дня и выглядел крайне возмущенным, судя по взвинченным движениям рук. Магическая шляпа, с которой на полупрозрачных нитях свисали блестящие бусины, скрывала выражение лица, но стоило дорисовать в своём воображении морщинку меж глаз и упавшие уголки губ, как всё вставало на свои места. Мелиссе не были известны детали их разговора, но когда она подошла к ним ближе – они уже замолкли.

– Доброе утро, Верховные Башен Дня и Ночи, – поприветствовала учителей Мелисса. Тень от шляпы Ариэля перестала мешать видеть чужие эмоции, однако взглянув на свою ученицу, Верховный натянул дежурную улыбку и подмигнул, словно ничего его не выводило из себя пару минут назад.

Верховный Капица мягко, в своей ангельской манере, улыбнулся.

– Могу я просить вас, Верховный Ариэль, рекомендовать меня к соревнованиям?

– Нет, – развернулся Капица, неожиданно отвечая за коллегу. – Мелисса, вы ещё не готовы к подобным мероприятиям.

– Но мне требуется только разрешение одного преподавателя. Если Верховный Ариэль будет не против…

– Буду против я. Это… слишком опасно. Прошу, дождитесь старшего курса и тогда вы сможете участвовать, где захотите. Сейчас слишком рано. – настаивал Верховный.

Проскользнувшие в приятном баритоне нотки беспокойства не остались незамеченными. Мелисса не падала духом и перевела взгляд с синих бездонных глаз Капицы на задумавшегося Ариэля.

Тот выжигал в Верховном Башни Дня дыру, и атмосфера вокруг ощутимо ухудшалась прямо на глазах.

– В таком случае, я согласен. Я буду рекомендовать Мелиссу на королевские соревнования, – согласился Ариэль и высокомерно ухмыльнулся, глядя на второго Верховного. Между всеми тремя зависла неудобная пауза. Мелисса пожалела, что поторопилась и влезла со своими желаниями между двумя сильнейшими магами.

«Они же не начнут драться из-за этого прямо сейчас?»

– Но твои навыки действительно требуют особой подготовки. – тут же откашлялся Ариэль, отводя взгляд от слишком признательных ярких глаз Мелиссы. – Предлагаю каждодневные индивидуальные занятия со мной. До начала лета мы успеем многое пройти, потренируем фехтование и искусство сотворения магии, особенно тёмной… – тут же поделился Ариэль, подмигнув на последнем предложении.

Не в характере Капицы было спорить или настаивать. Он уступил. Однако его точёное лицо уже не светилось довольством и доброжелательностью, как раньше. Синие глубокие глаза стали ещё бездоннее.

– Как пожелаете. Будьте тогда добры нести ответственность за ваши решения. – Верховный пожал плечами и распрощался с ними, исчезнув по щелчку пальцев и оставив после себя россыпь волшебной серебряной пыльцы.

– На индивидуальных занятиях я тоже научусь телепортации? – замечталась она.

– Ну, губу-то не закатывай. Я так сказал, чтобы ЭТОТ отстал.

Мелисса приподняла вопросительно бровь.

– Чтож, буду ждать тебя под дубом каждый вечер после основных занятий. – Ариэль щёлкнул пальцами и так же исчез, не забыв перед этим показать Мелиссе свой вредный язык.

Весь день ученики толпились в очередях к своим наставникам.

Мелисса наблюдала за безуспешными попытками одногруппников прорваться вперёд в карьерной лестнице – а это непременно случилось бы, попади они на королевские соревнования. Конечно, ход и уровень заданий, предназначенных для учеников, ещё был неизвестен, зато было понятно, что, вернувшись с них, ты уже не останешься прежним. Авторитет и уважение среди окружающих, а особенно – для победителя – был гарантирован.

На ужине Мелисса снова сидела одна, вдали ото всех. Тот обед, который она провела в компании Лео, Ноа и Земфиры скорее был исключением, чем правилом. Она в этом и не сомневалась – просто у других было достаточно хорошее настроение, чтобы пригласить к столу ещё кого-то. Такой настрой не обязан продолжаться всегда. Мелисса знала, что из неё выходит так себе компаньонка.

Пока она медленно и размеренно наслаждалась едой, то волей не волей становилась свидетельницей чужих разговоров. Вокруг ходили слухи о предполагаемых заданиях – и многие высказывали идеи о том, что среди всех испытаний будет спарринг.

Это было похоже на правду, если вспомнить слова короля про нужду в «грубой силе, проворности и внимательности к деталям». Будь Мелисса на месте короля, она бы всенепременно оставила некую подсказку в своей речи к будущим событиям.

И был ещё один неоспоримый факт.

Спарринги – это любимый вид соревнований директора Марии.

*****

Вечером под дубом встретились двое.

На Ариэле не было его любимой шляпы, и Мелисса взглянула на мужчину по-новому.

Его длинная гибкая фигура была облачена в чёрные одежды Башни Ночи, а на руках были кожаные перчатки, которые Мелисса ранее не помнила при нём. Пару лучей заходящего солнца упали на лицо мужчины, который оказался моложе, чем представляла себе Мелисса, может быть всего на пару лет старше её самой. Его кожа была бледна, почти болезненно, цвет волос напоминали самые густые чернила, а лёгкая улыбка превращалась в лукавую на потрескавшихся губах.

В сумерках его облик почти сливался с окружающим миром, он соединился с вечерней темнотой и прохладой воздуха – демонстрируя сложнейшее мастерство любого мага – умение скрывать своё присутствие.

«Умение скрывать своё присутствие – значит слиться с природой. Природа – и есть главная сила мага.» – гласили строчки вызубренного от корки до корки Свода Правил Благовоспитанного Мага.

– Если мы останемся тренироваться прямо здесь – это вызовет некоторые вопросы, я не любитель удовлетворять чужое любопытство, а потому хватайся за меня крепче – мы телепортируемся в Башню Ночи!

Схватив крепко-накрепко чужую руку, Мелисса зажмурилась. Она слышала, что в первые несколько раз при телепортации любому неподготовленному человеку может вывернуть желудок наизнанку. При разрывании пространства магией можно разглядеть как огромный мир сворачивается в карусель, а вы сами – падаете прямо в центр этого калейдоскопа. Чтобы не стать заложником мельтешащих картинок, она предусмотрительно прижалась ближе к руке мага и зажмурилась, держа свои внутренности как можно ровнее.

Если на их движение вообще можно повлиять.

Через короткое время тряска закончилась, и Мелисса раскрыла свои испуганные глаза.

Она надеялась увидеть высокую каменную башню. Но перед ней неприлично близко, хлопали длинные ресницы Верховного, а сливовые глаза задумчиво рассматривали ученицу.

– Ты в порядке?

– Вроде бы. – Мелисса тут же оттолкнула руку, в которую цеплялась как в последний раз, и отошла на приличное расстояние от мага. Прислушавшись к собственным ощущениям в теле, её слегка повело.

Ариэль вздохнул. Все признаки на лицо.

Мелисса резко побледнела. Потом позеленела, сливаясь с окружающей природой, и убежала в ближайшие кусты так, что только пятки сверкали.

Через которое время она вернулась к Верховному.

– Вы ничего не видели.

– Я великий глухой. И слепой. – подняв руки, усмехнулся он.

В этот раз они очутились прямо у основания Башни, на берегу Океана Слёз.

Это было чудесное место. Морской бриз тут же отрезвляюще ударил в голову, свежий сумеречный ветерок ласково растрепал распущенные после занятий волосы, запутываясь в них. Так приятно и легко.

Особенно легко пустому желудку.

Подмяв зыбучий песок ногами, Мелисса хотела было помчатся к тёмной воде и помочить свои конечности, но вовремя себя остановила. Она была здесь не одна и ей стоило помнить – ради чего это всё. Нет времени на развлечения.

– С чего мы начнём наши тренировки? – бойко начала она.

– Я вижу, ты настроена решительно. – довольно протянул маг и плюхнулся на ближайший камень, ещё хранящий тепло солнца.

– Именно. Я прекрасно понимаю, что к королевским соревнованиям не готова. Пока. А вы мне оказали услугу, доверившись моему магическому потенциалу.

– Хорошо. – он внезапно рассмеялся, но отчаянным и нехорошим смехом. – Мне интересно, сохранится ли твоя воля, когда ты узнаешь почему именно проводят эти соревнования? … Как тебе должно быть уже известно, ранее король или королева не вмешивались в дела академии. Перед выпускными экзаменами проводились отдельные испытания, но строго в рамках наших Башен. Ещё тебе, как никому другому, известны детали смерти королевы Дафны, почившей не более месяца назад. Так разве король, сохраняющий траур по своей королеве, должен заниматься подобным?

Вопрос Верховного был риторическим, но Мелисса уже сама догадалась о том, что он хочет ей сказать.

– Его Величество надеется найти убийцу на этих соревнованиях… – сорвалось с её языка прежде, чем она сообразила, истинный смысл происходящего.

– Бинго.

То, что они покинули стены академии, словно развязало ему руки. Или язык. Хотя сейчас, стоя прямо перед бесконечно синим и глубоким океаном, безмолвно зазывающим к себе – головокружительное ощущение свободы так и пульсировало набатом в крови. Мелисса всегда его заглушала голосом разума – но сегодня он превратился в шёпот.

– Такая абсурдная идея пришла, конечно, не в мою голову. Но я оказался в меньшинстве – поэтому, на свой страх и риск, король и Верховный решили провести соревнование-ловушку. – он сжал кулаки, однако лицо его сохраняло ясность и спокойствие. – Моя теория гласит, что тот, кто убил королеву, хотел вовсе не того. Его привело что-то другое в нашу академию… – Ариэль посмотрел куда-то вдаль, за пределы горизонта. Туда, где взгляду Мелиссы ещё было не достать. – А значит он может вернуться обратно, за ним. Скорее всего его цель – это золотой клинок. Будучи на хранении во дворце Кларенсов, в их особом тайнике, он находился под кучей замков и магических печатей, и когда его привезли в академию – он всё ещё был под действием печатей. К нему невозможно было бы прикоснуться просто так. Но, по твоим словам, его схватила Рамона в попытке самозащиты.

– Нападения, а не самозащиты. – исправила мага Мелисса.

– Так, не суть важно. Директор Мария, королева Дафна и Кассиопея совершенно точно наложили в ту ночь на Золотой Клинок сильнейшую защитную магию. А Рамона его беспрепятственно обошла. Откуда у простой ученицы столько маны, чтобы противостоять королевским замкам и печатям?

– Это сделал кто-то другой, тот, кто был в читальном зале до нас…

– Верно, – подхватил Верховный. – Вполне возможно, что все защитные механизмы были сняты до вашего прихода. Кто-то заранее готовился к произошедшему в библиотеке.

– Когда меняется место хранения такой великой реликвии довольно логично предположить соблазн украсть её или хотя бы попытаться это сделать. Тем более, если надежнейшее место во дворце Кларенсов сменили на какую-то академию… – она крепко задумалась. – Неужели…?

– Что? – Ариэль нахмурился.

Мелисса, пребывая в различных догадках как путник перед развилкой, ходила из стороны в сторону, раскидывая песок, и внезапно остановилась: все тропинки соединились в одну дорогу.

– Позвольте спросить кое-что, прежде чем я скажу, что думаю. – у Мелиссы так горели глаза, что Ариэль невольно пожалел, что вообще начал этот разговор. Ведь если ошибиться – расплата может оказаться слишком жестокой. – Кто знал про то, что Золотой Клинок именно этой ночью будет привезён в академию?

– Знали только король и королева, а также преподаватели академии. Но я за всех них могу поручиться. Почти за всех.

– Однако кто-то сообщил ученикам. Слухи быстро расходятся – достаточно чуть громче говорить свои секреты. Почему тогда Ноа и остальные были в курсе, где и когда будет храниться реликвия?

Ариэль сохранял молчание. Мелисса словно ступила в болото, где нельзя было сделать верного и твёрдого шага в любом направлении – ведь любое её предположение перед Верховным могло окраситься в обвинение той или иной стороны.

– Если мы придерживаемся вашей теории, где убийце нужен был лишь клинок, то возникает несколько теорий: первая – либо он сам, либо его сообщник из числа преподавателей, не исключено, что это могут быть и ученики. Мы не можем снимать их со счетов только потому, что Вы можете за них поручиться.

Верховный на это лишь пожал плечами.

– Второе – как вы до этого сказали, кто-то заранее снял все печати с клинка – тогда почему они не украли реликвию ранее? Возможно, они просто не могли проникнуть во дворец Кларенсов. Как и не смогли окончательно вынести клинок из академии, только им управлять. Мне кажется, это важная деталь. На первый взгляд… Все улики указывают на кого-то из преподавателей.

Последние слова Мелисса произнесла тише и нерешительнее. Не потому, что сама заблудилась в своих суждениях, а потому что вспомнила всех своих наставников.

Каждый из них был своеобразным магом, со своими достоинствами и недостатками, но все они, безусловно, были на своём месте. Разве кто-то из них мог убить свою королеву?

– Но это только если дело действительно в Золотом Клинке. У вас есть ещё какие-нибудь важные сведения? Мне кажется, мы что-то упускаем, очень и очень важное… – Мелисса захотела свернуть с этой дороги. На другую, более безопасную, исключающую роль учителей в ней.

– Есть. Дело в том, что Золотой Клинок должен был быть доставлен придворным магом, а никак не самой королевой. Она в последний момент поменяла указ, и сама направилась в академию.

– Это запутывает ситуацию ещё пуще…

– Это уже не твоя забота. Мы, Верховные, сами займёмся поиском тех, кого стоит наказать. Нарушение не только законов королевства, но и магического равновесия дело не шуточное… Для таких преступников в темнице особая пыточная…

Мелисса вздрогнула, но скорее от резкого порыва бриза, чем от чужих слов.

– Нужно быть начеку, – вдруг решительно заявил Ариэль, твёрдо заглядывая в чужие глаза. – Мы с Верховным будем рядом, и в случае чего всегда готовы оказать поддержку. Но лучше всё же не распространяться, Мелисса.

Её имя прозвучало несколько особенно из чужих уст. Голосом, раскрывающим постыдные секреты.

– Понимаю. Мало кому понравится быть приманкой. Нам же не нужна лишняя паника? План сомнительный, но похоже это единственное, что остаётся.

– Рад, что ты понимаешь. А теперь перейдём к основам магии…

Вернулась Мелисса в тот вечер очень поздно, луна уже давно властвовала над мирными снами учеников академии. Она тихо, на цыпочках, прошла в свою комнату, застав там Земфиру, спящую без задних ног. В лучах луны Мелисса обнаружила очередной беспорядок в их комнате, которого не было ранее. К её счастью, соседка не проснулась, ни когда Мелисса споткнулась о какой-то тупой предмет на полу, ни даже когда скрипнула кровать. Опустошённая тренировками голова коснулась подушки и мигом постучалась в двери царства сновидений…

ГЛАВА 5. Искреннее изменение

На следующий день Мелисса зевала всю первую половину дня.

Она чудом снова не повторила старой ошибки – не уснула на уроке медитации, хотя была близка к этому! Её дремоту в последний момент нарушил визг Рамоны, на которую села бедная пчела.

Мысленно, и пчеле, и Рамоне, Мелисса выразила глубочайшую благодарность.

На уроке сотворении магии не было Верховного Капицы. Это не вызывало никаких вопросов – не для кого не секрет, что преподавание для Верховных совсем не главное дело. Они занимаются им в свободное от остальных важных обязанностей время. Верховный Капица, наверное, раздаёт важные поручения в знаменитой засекреченной лаборатории Башни Дня, находящейся где-то в горах Атланта. Может быть, наносит судьбоносный визит важным королевским персонам или даже возводит новые лечебницы в королевстве. У этого гения, которому насчитывалось уже более семидесяти лет, по истине было множество забот и ангельски молодой вид в придачу со здоровьем, позволяющий успевать почти всё.

Для таких случаев Капица оставлял задание, с которым нужно было справится в течении урока. Потом он проверял насколько ребята усвоили материал в его отсутствие. Для таких заданий они всей группой шли в библиотеку, брали необходимые справочники и учебники и занимались либо самостоятельно, либо в парах.

У Мелиссы, одиночке по рождению, а не по призванию, пары никогда не было, и она привычно приступила к своему заданию по заучиванию магических трактатов и конспектированию видов печатей. Сидела она вдали ото всех, в тишине и покое.

Повседневный уклад жизни нарушился внезапным хлопком книги справа от неё. Подпрыгнув от неожиданности, Мелисса хотела было пожаловаться на непрошенного гостя, но замолкла на полуслове.

К ней подсел Джафар.

А самое главное – с толстейшей и древнейшей (какой из этих фактов больше всего радовал Мелиссу?) книгой с позолоченным корешком.

– Не против? – скорее для вежливости спросил одногруппник, уже заняв место.

Та помотала головой, справляясь с неожиданно напавшей немотой.

– Это та самая книга с перечнем магических артефактов. Я заметил твой интерес к ней и решил принести.

Мелисса молча переводила взгляд с книги на парня, и обратно. Что-то не срасталось.

– Я так понял, что выносить книги из секретной секции нельзя, поэтому у тебя не так много времени, чтобы ознакомиться с ней.

Мелисса раскрыла рот, чтобы сказать что-нибудь, но спустя секунду, закрыла обратно. Что в таких случаях говорят?

– Не теряй времени, – его рука пододвинула книгу ближе к Мелиссе, а карие глаза в крапинку продолжали неотрывно следить за сменой эмоций на обычно равнодушном лице.

– Я не понимаю, почему? – Мелисса хотела уточнить, что она имеет ввиду. Потому что никто бы и не понял её в таком состоянии, но Джафар уже углубился в свои записи и другие справочники.

– Я понимаю как грустно, когда на важные вопросы не находятся ответов. Мне показалось, тебе она была необходима.

– Спасибо, – впервые за долгое время Мелисса была искренне благодарна кому-то за проявленную доброту и внимание. Она неосознанно улыбнулась и раскрыла первую страницу легендарной святой книги.

Магический артефакт – вещь, способная вмещать и хранить некоторое количество времени ограниченный запас магии. Маги по всему свету в качестве личных артефактов обычно используют магические шары, разные виды оружия или предметы личного пользования (например, книга, посох, монеты и т.д.).

Например, в самом знаменитом и древнем магическом клане – клане Солнцепочитателей из покон веков в качестве магических артефактов использовались мечи и карты для гадания.

Мелисса судорожно начала искать страницу с Золотым Клинком и почти сразу же её обнаружила чуть ниже основного введения, которое она уже досконально знала из уст преподавателей.

Самым известным произведением магического искусства можно считать Золотой Клинок – магический артефакт, составивший исключение из правил. Он уникален тем, что может вместить в себя неограниченное количество любой маны. Клинок был выкован Артуром, главой клана Солнцепочитателей в самом его зарождении, из чистого золота. В течении нескольких веков в него непристанно вливали ману разные поколения магов, наделяя могущественной силой. Когда закончилась Великая Война между магами и людьми, клан Солнцепочитателей подарил Золотой Клинок королевской семье в качестве знака примирения. Первым владельцем стал король Морис Арльский. После смерти короля от Хвори Золотой Клинок затерялся в дворцовом перевороте. Спустя несколько лет его нашли и вернули на законное место. С тех пор эта магическая реликвия хранится в королевских стенах и является их самым главным оружием и защитой.

Когда Мелисса была близка к самой сути, как она сама думала, нить повествования резко перешла к другим магическим реликвиям.

С появлением в королевстве Мистерия рода Кларенсов ввелись и новые магические артефакты. Определение, данное выше, уже не подходит для новых видов реликвий. Чтобы любая вещь стала артефактом – в неё нужно влить достаточно магии и наложить специальную печать (см. подвиды Зелёных Печатей). Однако род Кларенсов – это тоже, своего рода, особенный артефакт самих Верховных. И накладывается он на людей.

Магия Верховных настолько велика и объёмна, что наделена особым самосознанием. Оно полностью под контролем самих Верховных. Когда в королевстве был упадок, а на троне не осталось никого из королевских кровей – было решено дать волю магии Верховных и выбрать того, кто, по мнению самой магии, что-то из себя представляет для престола. Для магии нет ни прошлого, ни будущего – есть только нынешний момент времени, в котором она и существует. Предугадать её решение или его поменять никому из живущих не дано. Таким образом, теперь Зелёная печать стала накладываться на живых людей.

Род Кларенсов – это род одарённых и способных на великие дела магов, выбранных самой магией. Она появляется меткой на теле вне зависимости от какого-либо желания, сама по себе. Рисунок или знак метки находится под особым секретом, обычным людям недоступно это знание. Его видели вживую лишь сами Верховные и правители. Маг, получивший метку, считается истинным наследником на трон Мистерии.

Мелисса попыталась прочесть дальше, но повествование перешло к скучным рассказам о волшебных растениях и типичным примерам создания своего собственного артефакта, которое на данный момент её мало интересовало.

– Неужели наш король – это магический артефакт Верховных? – шёпотом вырвалось из Мелиссы. В голове просто не укладывалось. На этот риторический вопрос она не надеялась получить ответ.

– Да, это не значит, что сам по себе он ничего не представляет. Однако… – Джафар не успел договорить как на их плечи упали тяжёлые широкие ладони.

– Вы здесь! А мы вас обыскались по всей академии! – довольно прогоготал Лео. Мелисса натянуто улыбнулась, оборачиваясь к незваным гостям. Позади рыжего громилы (а по другому его и называть язык не поворачивался) стояла Земфира. Её волосы свисали слипшимися комками и обрамляли мокрый лоб. Лео тоже выглядел не лучше, всю его одежду покрывал добротный слой пыли.

– Мы только с занятия фехтования, где директор Мария поделилась скромным секретом. – заговорщически начала соседка Мелиссы.

Мелисса смекнула, что эта парочка шла прямиком к Джафару, чтобы поделиться последними новостями, но совершенно не ожидали увидеть рядом ещё кого-то. Тем не менее, Мелисса не собиралась уходить, ожидая услышать продолжение истории.

– Первым испытанием будет спарринг. Его предложила сама директор, решив, что у нас в академии есть все необходимые условия для его проведения. Она и будет нашим главным судьёй. По итогам спарринга определят выбывших, которые не смогут продолжить участие в королевских соревнованиях.

Так Мелисса и думала.

Джафар кивнул.

– Хорошо, тогда переживать нечего. – он снова уткнулся в свою книгу, словно ничего не произошло и никого рядом не было.

Зато внутри Мелиссы поднялась паника. Если она с лёгкостью вылетит в первом же раунде – разве это не будет унизительнее, чем вовсе не попасть на эти соревнования?

– В любом случае, ещё есть время на подготовку, – словно услышав чужие мысли, пожал плечами Лео и беспардонно уселся на стул между Джафаром и Мелиссой. – Опа! Что это вы тут читаете, скрывшись от чужих глаз?

Мелисса захлопнула книгу, чуть не защемив чужой любопытный нос.

– Хах, быстрая реакция… Однако я был бы не я, если бы не успел углядеть самое главное! – Лео хитрюще улыбнулся, демонстрируя очаровательные ямочки, однако его улыбка быстро превратилась в добрую и снисходительную. – Вы читаете про клан Солнцепочитателей? Зачем? Почему?

– Не совсем про клан… – вдруг отозвался Джафар, но его перебила Мелисса.

– Твоё солнце на лбу… это ваша отличительная метка клана?

– Да, – он коснулся кончиками пальцев жёлто-золотого солнца, находящегося меж его густых рыжих бровей, которое искрилось и лучилось от всех его эмоций на лице. – Она есть у всех, родившихся в нашем клане. А ещё у нас у всех рыжие или светлые волосы. Мы очень друг на друга похожи и живём как одна большая семья!

Мелисса давно заметила эту метку на его лбу, однако напрямую спрашивать об этом было бы неприлично, к тому же они не так часто общались. Такое же круглое солнце и волнистые лучи по всей его окружности было на лбу учителя Кассиопеи, которая вела у них (лучше употребить «пыталась вести») уроки зельеварения.

Всем своим внешним видом Лео пылал здоровьем и силой. К такому крупному магу с большими руками и широкой спиной страшно было бы подойти, если бы не светлое и доброе лицо. Когда он не улыбался и не сражал наповал своими сладкими ямочками, у него обязательно смеялись персиковые глаза. Они были беззлобны и слегка наивны, в них можно было бы найти поддержку и покой.

С таким человеком рядом любому становилось тепло.

Мелисса тоже почувствовала эту волну счастья и безопасности, которыми щедро делился рядом сидящий Лео, и позволила себе искренне улыбнуться.

– Очень красиво.

*****

Вечером того же дня, всё на том же берегу Океана Слёз, Мелисса вдруг сказала:

– Я знаю много теории, но мне не хватает практики. Первое испытание на соревновании – спарринг, вы мне поможете отточить свои навыки? Как насчёт азов вливания маны в оружие? Джафар уже умеет подобный трюк, я не хочу отставать.

Ариэль улыбнулся.

– Так у тебя же отобрали ману в наказание, уже забыла?

– Основы можно выучить и без неё. – самоуверенно заявила ученица.

Лёгким движением руки маг скинул с себя длинную и неудобную для фехтования мантию, стянул кожаные сапоги. Наколдовал из воздуха два деревянных меча и протянул один из них ученице.

– Давай посмотрим. – он медленно обходил её, семеня по песку босыми ногами, – Махи мечом ты уже натренировала, у тебя правильная стойка и захват меча. Тебе не хватает противника для демонстрации своих навыков.

Он без предупреждения ударил ребром меча по кончику клинка Мелиссы, вырывая у неё оружие из рук.

– Эй! – воскликнула она, ошарашенная скоростью Верховного. – Разве мы уже начали?

– Будь готова к удару сразу, как берёшь оружие в руки. Не отвлекайся на мысли, Мелисса. Если хочешь победы – тебе нужно быть всем телом и душой тут, со мной, на тренировочном поле, ясно?

– Ясно.

Они продолжили тренировку.

Ариэль непрестанно нападал, а Мелисса пыталась отбиться. Выходило с трудом. Словно игры в кошки-мышки, где у мышки есть только скорость, а у кошки – ловкость. До этого момента она сражалась на мечах только с директором Марией и пару раз со своими одногруппниками, которые в силу того, что являлись учениками своего учителя, довольно естественно перенимали многие её приёмы и шаги. Это как вести бой с оригиналом и его многочисленными копиями.

Сейчас ей открылось второе дыхание в лице нового соперника. У Ариэля были свои личные техники и приёмы, которыми он мог заманить любого в ловушку. И тем более – Мелиссу.

В очередной раз меч из мягких пока не огрубевших рук с глухим стуком рухнул на землю.

– Слабовато. – выдохнул Верховный, но без своей привычной насмешки. – Твои руки должны быть гибки. Ты слишком напрягаешься, оттого тебя легко подловить и сломать. Постарайся плавнее чередовать напряжение с расслаблением.

– Как я могу расслабиться, когда на меня летит ваш меч?

Он развёл руками и перехватил меч, красиво очертив им в воздухе пару пируэтов.

– Используй воображение. Замедли время – и в тебя никогда не попадёт лезвие моего клинка. Если ты так хочешь вливать ману в оружие – тебе надо прежде успокоить свой дух и тело. Никакого страха. Только сосредоточенность на процессе.

– Никакого страха на поле боя? Я так не смогу…

– Ты можешь всё. Поверь. Закрой глаза и представь, что твоё тело превратилось в могущественную высокую гору, которая разрезает собой облака…

– У нас урок фехтования, а не художественных искусств.

– Хватит переговариваться. Ты – гора. – Ариэль перешёл на тот тон, при котором перечить не представлялось возможным.

– Я гора, – нахмурившись, повторила за ним Мелисса.

– Вот так. Гору ни сдвинуть – ни сломать, только столкнуться с ней прямо, без уловок и хитростей. И когда твои враги увидят в тебе гору – они захотят её покорить. Но в горах текут реки, огибая с верхушки до подножия – это твоё дыхание. Оно может смыть любого со своей вершины, только если реки будут полноводны. А тех, кого не испугает ни твоя величественная стойка, ни ровное дыхание, напоминающее журчание воды, победят твои руки и ноги – оползни и лавины.

Мелисса не до конца понимала того, что хотел передать ей Ариэль, но послушно делала, как ей велели. Она нашла опору в ногах и постаралась прочувствовать все свои мышцы до единого, глубокий вдох – и медленный выдох. Взмах мечом. Потом плавно отпустила тело, словно не своё родное и расслабилась, позволяя ему самому руководить боем. Как когда перестаёшь плыть против течения, и река несёт тебя куда ей вздумается. В этом потоке оказалось легко переключить внимание на медленное и спокойное дыхание, как если бы оно было продолжением её маны. Её самой, но не в телесной оболочке, а неосязаемым духом. Она – могущественная гора.

Ариэль был прав: пока она напряжена, то слишком озабочена своим физическим телом. А мана слишком возвышена для такого, она не потечёт из рук вдоль меча до тех пор, пока физическое на первом плане. Как и любое другое в её жизни – пока она отвлекалась на что-то мелочное и скоротечное, по-настоящему важные вещи не могли случиться и томились в ожидании.

Спустя несколько взмахов и ловких танцев на песке в стремлении одержать верх её меч от напора и усердия дал трещину.

– Ты ловишь на лету. – довольно заметил Верховный, заменяя сломанный меч на новый, одним щелчком пальцев. – Сломаешь ещё пару-тройку мечей?

Они тренировались до самой ночи.

Вместе с усталостью Мелисса приобрела ещё и несколько полезных приёмов, любезно слизанных с манеры ведения боя Ариэля.

– Завтра мы попробуем кое-что посложнее.

– Что? – вымученнее, чем хотелось бы, протянула она. Когда усталость падала грузом на плечи, сдерживать свои истинные чувства становилось сложнее обычного. Словно какой-то механизм самозащиты давал сбой и сквозь плотно закрытые двери прорывались стыдливые настоящие чувства.

– Неужели ты так устала за сегодня? Всего лишь помахали мечами! – Верховный снова натянул на себя маску шута и начал издеваться в своей манере. Мелисса уже начинала привыкать к таким обменам колкостями.

– Тем не менее, вы тоже вспотели не меньше моего. – передразнила Мелисса.

Они глупо уставились друг на друга. Собранные в косу волосы Мелиссы едва ли теперь были похожи на аккуратную причёску. Вся одежда была мокрой и неприятно липла вместе с песком к потному уставшему телу, а сбившееся дыхание только пришло в норму после короткой передышки.

Ариэль тоже выглядел потрёпанным. Его чернильные волосы взлохматились, а чёлка и вовсе встала торчком, бледное лицо раскраснелось, а густые ресницы слиплись от пота.

– Не зазнавайся. Это только потому, что я крайне редко беру в руки оружие. Предпочитаю магию. – он показал ей язык в своей излюбленной манере и его глаза сверкнули в ночной темноте. – Тебе пора баиньки.

– Именно. Вы меня отнесёте в мою комнату? – Мелисса пошла на вынужденную наглость. Её ноги налились свинцом и не слушались, и она бы просто не дошла до своей кровати от дуба, где они каждодневно встречались и расставались.

Ещё подниматься по лестнице!

– Как принцессу? – усмехнулся тот, довольно естественно подыгрывая.

– Да, как принцессу.

Только после того, как она уже согласилась, её вдруг осенило.

Но было уже поздно.

– Нет, нет, я не это имела в виду! – её уже подняли на руки и с помощью чудесной магии Верховного телепортировали прямо под окно собственной комнаты в академии.

– Ты заслужила мою благосклонность за сегодня. – прошептал Ариэль, стараясь не привлекать лишнего внимания.

– Вы предлагаете мне полезть в окно?

– Ты же не хочешь, чтобы твоя соседка посреди ночи увидела нас таким образом? – он уронил взгляд на свои руки, которые всё ещё крепко держали в своеобразных полу-объятиях Мелиссу. Они застыли на высоте трёх этажей над землёй в полной невесомости. Несмотря на страх, сковавший её нутро при оглядывании расстояния между ними и совсем не мягкой травой внизу, она не решилась крепче схватиться за твёрдые плечи и шею Верховного из-за чрезмерного смущения.

Лучше, всё-таки, упасть вниз и получить перелом, чем умереть от стыда.

Ведь внешне Ариэль выглядел ненамного старше её самой. Да и ходили слухи, что этот Верховный, в отличие от учителя Капицы, не такой древний, почти её ровесник.

– Кхм, чтож. Тогда я полезу в окно. – быстро сдалась она.

Мелисса довольно неуклюже распахнула окно и ввалилась в комнату. Ариэль помахал ей рукой, и, как только убедился в её целостности, исчез в свете луны. В сумраке Мелисса не сразу разглядела беспорядок от бытия Земфиры, которая любила разбрасывать свои вещи по комнате, и снова наступила на что-то неопознанное и скользкое. Это уже был привычный ночной ритуал.

Мелисса, почти хныча, свалилась в свою маленькую твёрдую кровать, не зная ничего лучше, чем поскорее уснуть.

На следующее утро она проспала бы всё на свете, если бы Земфира не растормошила её за плечо.

– Вставай, ради Верховных! Ты уже проспала медитацию. Джафар попросил тебя разыскать, потому что не смог найти ни в библиотеке, ни на тренировочной площадке. А ты преспокойно дрыхнешь здесь!

Мелисса не сразу сообразила все последствия от позднего пробуждения. Тело всё ещё ныло после активной тренировки, зато голова была лёгкой и свободной. Правда, Земфира насильно заполняла эту голову своими претензиями.

– Пойдём позавтракаем.

Дав время Мелиссе привести себя в порядок и переодеться в чистое, девушки вышли из общежития. Мелисса косо поглядывала на свою соседку, которая ни с того, ни с сего вдруг позаботилась о её посещаемости. Она догадывалась, что учителя хватились её на первых занятиях и отправили самого ответственного – Джафара – на поиски пропажи, и только Земфира могла проверить женское крыло общежития и их общую комнату. Но даже так… Странное ощущение в груди охватило Мелиссу – что-то тёплое и приятное, но её низкий эмоциональный интеллект не смог придумать описание ощущению и на этот раз.

Дежурство в столовой сегодня было на плечах Рамоны и Ирены, которых курировала сама директор, во избежание различных катастроф. Когда Мелисса села за стол, то сразу обратила внимание, что каша на всех четырёх тарелках расползлась разными диаметрами окружностей. Самая большая порция была у неё (как так вышло?), самая маленькая – у Джафара.

– Не хочешь поменяться? – вдруг спросил тот, глядя на Мелиссу любопытными глазами. Он буквально спросил это первым же делом, как только они столкнулись взглядами.

Она согласилась и после несложного обмена тарелками все приступили к трапезе.

– За всё утро я так и не смог составить полной картины произошедшего этой ночи! Все говорят совершенно разные вещи и сопоставить их невозможно! – вскинул голову Лео, обращаясь то ли к Верховным, то ли к самому себе.

Да. Мелисса вновь оказалась в этой компании.

– Если бы ты посвящал учёбе столько же времени сколько сплетням, ты бы выпустился раньше всех нас, – прокомментировала Земфира. Мелисса пока слабо соображала, про что они говорят и спросила напрямую:

– Вы о чём?

Лео переглянулся с Земфирой и уставился довольными персиковыми глазами на Мелиссу.

– Некоторые ученики видели, как сегодня ночью кто-то хотел пробраться внутрь нашей академии через окно!

Мелисса поперхнулась кашей. Её рука тут же потянулась к чаю, который Джафар заботливо подтолкнул ладонью поближе к ней.

– Я тоже удивился не меньше твоего! Я было подумал, может быть это тот убийца королевы решил вернуться в академию и совершить очередное преступление? Но стояла глубокая ночь и многие (кто не спал и стал очевидцем) не разобрались в силуэте – мужчина это или женщина. Один мой одногруппник сказал, что фигура неизвестного была точно мужской и левитировала между вторым и третьим этажом общежития, после чего скрылась в окне. Кажется, в женском крыле. Другой – что точно слышал женский голос и странную тень в этой же части общежития. И кому верить?

– Ты приукрашиваешь. Я же тебе говорю, если бы что-то такое произошло, я бы обязательно услышала, – спокойно ответила Земфира, пытаясь остудить пыл своего одногруппника.

Все за столом застыли и бросили косой взгляд на Земфиру.

– Что? – не уловила та безмолвной претензии.

– В прошлый раз ты же спала как убитая. – быстро отчеканил Лео.

– Но если бы КО МНЕ в окно залезли, это было бы сложно не заметить!

Мелисса чуть не захлебнулась чаем. У неё в голове пронеслись сцены того вечера, когда она с грохотом проникла в комнату, но её соседка оставалась равнодушной ко всему происходящему вокруг. Возможно, её храп был даже громче копошения Мелиссы.

– И многие успели дать свои показания…?

– Нет. В такое время все спят, что не удивительно. Может быть это плод чужого воображения, который поддержали ради веселья другие, а на самом деле там ничего и не было. Или это просто какой-то извращенец. Одним словом, никаких вещественных доказательств.

Мелисса поддержала идею Лео о том, что всё это ночные додумки учеников от нечего делать, слух ради слуха. Если бы случилось что-то серьёзное, все преподаватели уже бы поставили академию на уши и тому подобное…

Когда завтрак кончился, ребята разделились и разошлись по своим группам. Мелисса и Джафар как раз успели вовремя к началу искусства сотворения магии. Занятие проходило на улице, рядом с тренировочным полем.

В этот раз они сели рядом друг с другом прямо на траву и пока Верховный Капица не успел появиться на горизонте, Джафар вдруг спросил:

– Почему ты проспала?

– Я…поздно легла. Зачиталась книжкой по техникам ведения боя. – Мелисса нервно перебирала пальцами, но когда одногруппник собирался сказать что-то ещё, как плавной походкой объявилось небесное благословение в лице учителя Капицы и началось занятие.

– Сейчас каждый по очереди покажет мне свои печати, которые вы рисовали вчера.

С одной стороны Мелисса чувствовала облегчение, что ей не придётся объясняться на тему того, что она занимается фехтованием с Верховным Башни Ночи, но с другой стороны… Когда на чужое добро отвечаешь равнодушием – осадок неизбежен.

Верховный Капица как обычно опросил всех из группы, никого особо не выделяя.

Печати Мелиссы отличались особой аккуратностью, в отличие от остальных работ. Когда она рисовала их, то могла хоть ненадолго отдохнуть от своих мыслей и сосредоточиться на движениях своих рук и пальцев, за тем, как из-под её пера выводятся ровные и витиеватые линии, точки и окружности. Это было чем-то похожим на медитацию, только без соблазна уснуть. Она быстро оглядела чужие каракули, которые могли и не сработать, будь это настоящий магический бой, и победно ухмыльнулась.

– Хорошо, сегодня мы с вами закрепим искусство сотворения белой магии, а именно – белую печать. Как вы уже знаете, основа белой магии – белая печать. Её можно использовать, чтобы усилить чужие заклинания или залечить особо крупное телесное повреждение. Те из вас, кто в будущем собирается на службу в Башню Дня, обязательно должны уметь использовать все разновидности белой печати….

В силу того, что наказание ещё не истекло, Мелиссе и той тройке лучших подружек пришлось только «репетировать» своё владение белой печатью. Пока все вокруг них чертили на земле в полный размер печати для лечения, эти несчастные и брошенные лишь водили мелом по брусчатке. Мелисса снова погрузилась в свою собственную медитацию.

– Учитель Капица, – воскликнула Рамона жалобно. Она всегда так обращалась ко всем преподавателям, выставляя напоказ свою овечью сторону, хотя волчьи глаза её выдавали с потрохами. – Как мы обучимся этому заклинанию, если нашу ману забрали?! Остальные в более выигрышном положении, тем более перед королевскими соревнованиями…

Мелисса осуждающе взглянула на Рамону, которая и палец о палец не ударила, прежде чем начать жаловаться. Верховный, кажется, был похожего мнения. Но он спокойно выдохнул и терпеливо ответил:

– Не вижу никаких преимуществ. Они делают то же самое, что и вы. Только ещё вливают магию. Если вы сегодня на занятии не будете лениться и отточите все движения и элементы создания печати, вам не составит труда потом просто влить туда частичку своего волшебства.

Мелисса кивнула и продолжила творить свою печать. Очень тихо, незаметно, к ней подкрался Верховный и вдруг сказал, обращая на себя внимание:

– Мелисса, очень хорошо. Твоя рука стала увереннее и твёрже. Продолжай занятия в том же духе.

Сказав это равнодушным тоном, Верховный ушёл к остальным ученикам.

Остаток занятий Мелисса провела в раздумьях. Он так странно подчеркнул слово «занятия», что невольно растеряться в вопросе каких именно занятий имел в виду учитель Капица? Его уроки или её индивидуальные с Ариэлем?

В любом случае, это было полезно.

– Вы хорошо сегодня поработали. Я внимательно за вами наблюдал всё это время и решил, что некоторые ученики поняли смысл своего наказания, а значит искупили вину. Мелисса и Ноа, подойдите ко мне и заберите свои кувшины.

– А остальные? – воскликнула Ирена, намекая на них с Рамоной.

– Остальные – продолжат искупать свою вину до того момента, пока я не замечу ваших искренних изменений.

Из широких белых рукавов Верховный достал два сосуда. Розовый однотонный сосуд принадлежал Ноа и она его сразу же забрала. Белый с цветами лилий был Мелиссы.

– Поднимите крышку сосуда, и ваша магия вернётся к вам. – дал инструкцию Капица.

Мелисса не так торопилась воссоединиться со своей магией. Она прикоснулась к холодному фарфору кувшина, запоминая пальцами его гладкость и форму, прочувствовала остатки своей же маны на краях сосуда, словно тот переливался и оставил пятна после себя. Наконец, приподняв крышку, родной поток устремился в свои устья, наполняя их и питая. Как вода и тепло по весне помогают цветам распустись, так и переливающаяся мана раскрыла все потаённые уголки души Мелиссы и заставила их раскрыться благоухающими бутонами. Мана была ничто иным, как живительной влаги для странствующего путника. То, без чего ни один маг не в силах совершить чудо.

Тело наполнилось лёгкостью и воодушевлением, но внезапная головная пульсация разрушила магическую негу. Где-то на задворках сознания, словно эхо, почудились стоны какого-то струнного смычкового. Печальная и красивая мелодия, сыгранная на расстроенном инструменте, появилась так внезапно и неожиданно, что Мелисса не успела сообразить её происхождение и причины – и она так же быстро закончилась. На кульминации.

– Всё в порядке? – её плеча коснулась ладонь Верховного, обеспокоенно всматривающегося в побледневшее лицо Мелиссы. От прикосновения разошлись волны облегчения, словно ей впрыснули быстро действующее лекарство.

– Да, просто…слишком много ощущений разом. – еле собрав себя в кучу произнесла она, и под утвердительный кивок учителя, посмотрела по сторонам.

Все уже покинули их площадку для тренировок. Ноа стояла рядом и игралась со своей магией, как с котёнком, с которым встретилась после долгой разлуки. С ней было всё в порядке.

ГЛАВА 6. Музыкальный магазинчик Дафны

Наконец медитация в средней группе ушла на второй, даже третий план. Заместо занятий, где учеников заставляли вдумчиво сидеть словно статуи, у группы Мелиссы начался новый предмет, о котором ходило много слухов – и не одного полностью правдивого. У них началось зельеварение.

Там не нужны были магические способности, а значит можно было обойтись только хорошей памятью и твёрдой рукой. В старых учебниках они вычитывали рецепты зелий, а потом готовили их под наблюдением молоденькой учительницы по имени Кассиопея, с которой ранее Мелиссе доводилось пересекаться только на общих собраниях или в коридорах. И один раз, в ту ночь, когда в их библиотеке убили королеву. Преподавательница тогда добросердечно успокаивала её отваром травяного чая, спрашивая о её самочувствии чуть усерднее и внимательнее, чем должен обычный учитель.

Она сразу понравилась группе, так как между ними была маленькая разница в возрасте. А ещё Кассиопея, как и все её ученики, была в зельеварении новичком.

Даже Джафар, привыкший вслух указывать на ошибки преподавателей, на её уроках не раскрывал рта. Он молчаливо смотрел за всеми ухищрёнными махинациями учителя, проводимыми над её рабочим столом, и в его глазах мелькало доброе снисхождение.

– Ой, кажется тут другие пропорции! Оставьте, эту колбу уже нельзя использовать. Возьмите новую и делайте так, как написано в учебнике. Я вас только спутала. Ха-ха.

Её светлые почти медовые волосы были собраны в забавный неаккуратный хвост, создавая ещё более легкомысленный и беззаботный образ. Она то и дело, занятая отварами, сдувала со лба мешающую длинную чёлку, открывая обзор на свои необычные глаза разных цветов и золотую метку солнца меж светлых бровей.

– Ничего страшного, сестрица. – неожиданно протянул лилейный голос. Этот человек приложил свою щёку на кулак и любовно следил за каждым взмахом ресниц напротив.

И если легкомысленное поведение Кассиопеи вызывало умиление у учеников, то вот Лео, постоянно зависающий где-то рядом с преподавателем, никаких позитивных чувств не вызывал.

Мало того, что в их ряды затесался Лео, отвлекая серьёзных учеников (вроде Мелиссы или Джафара) от учёбы, так он ещё и опустил все правила приличия и субординации.

– Лео, прекрати меня так звать… особенно в академии! Я не твоя кровная сестра, с чего так пристало это прозвище? – её тихий раздражённый голос коснулся ушей только тех, кто пристально вслушивался в странный диалог двух выходцев клана Солнцепочитателей. Вот Мелисса, например, почти не слышала о чём те могли ворковать. Но, в силу одолевшего её любопытства, всё равно навострила уши.

Несмотря на строгие слова Кассиопеи, её мягкое лицо покрыл стыдливый румянец. Она избегала прямого изучающего взгляда Лео, занимая свои руки уборкой рабочего стола от лишних бумаг, осколков стекла и порубленных корней какой-то лечебной травы. Взволнованная неудачей она дрожащими руками пару раз разливала содержимое колб по столу. Мелисса выпучила глаза, наблюдая как Лео бесцеремонно кладёт свои руки поверх рук учителя и мягко сжимает. Кассиопея почти поперхнулась воздухом.

– Конечно я понимаю, Касси… – когда девушка наконец подняла возмущённый взгляд на него и выдернула руку из чужой хватки, Лео исправился и прилежно улыбнулся. – Учитель Кассиопея. Как скоро вы вернётесь домой? Сможете ли вы передать моей семье письмо? Я писал его целую неделю. И, надеюсь, это будет моё крайнее им письмо, потому что я собираюсь закончить школу уже в этом году и сразу же вернуться. Больше не придётся страдать этой писаниной.

– Нет. Отправляй по почте, заведи себе почтальонскую птицу-говоруна, как все остальные. – отрезала учитель.

– Зачем? У меня есть вы. – заметив, как дрогнули пальчики её рук, он довольный реакцией продолжил, – Я знаю, что раз в месяц вы возвращаетесь к нам в клан, а значит обязательно пересечётесь и с его главой. Я всего-то прошу, как бы между прочим, вручить ему в руки это письмо. – не заметив никакого ответа на протянутую руку, Лео положил письмо на край стола, туда, где было безопаснее всего.

– Я всё равно доверю вам письмо. Я положил его вам на стол. – замешкавшись, он для надёжности вслух добавил, совершенно не глумясь разрушенной романтичной атмосфере. – Убедитесь, что оно не промокнет в каком-нибудь отваре против тошноты.

Мелиссе оставалось только молча закатить глаза. Джафар, стоящий по левую руку от своей напарницы, казалось, явно не интересовался брачными танцами, развернувшимися прямо перед носом, да ещё и с участием преподавателя. Вместо этого он полностью отдался приготовлению зелья под названием «Отвар для снятия повышенной температуры».

– Джафар, не забудь кинуть в кипящее зелье корень имбиря. Он отдаёт свои лучшие свойства только при высокой температуре. – обратилась Кассиопея, даже не оглядываясь на Лео и его письмо.

– Но учитель Кассиопея, в рецепте сказано, что имбирь лучше не добавлять. Он перекрывает собой всё самое полезное в остальных ингредиентах.

Золотое солнце меж её светлых глаз разгладилось и его лучи стали прямыми как мечи.

– Ладно. Делай как написано.

Их отпустили с занятия раньше, потому что Лео окончательно достал Кассиопею. Она быстро дала домашнее задание и умчалась в свою Башню Ночи по «срочным делам».

Тем же вечером, заинтригованная обещанием Ариэля «попробовать что-то посложнее», Мелисса пришла к дубу чуть раньше, чем они договаривались. Она попыталась разгладить складки на своей свежо выстиранной юбке и крепко задумалась. Учёба в академии отнимала слишком много времени – королевские соревнования были на носу, а у неё – ни одной ниточки, которая привела бы её к своей потерянной семье. Она надеялась благодаря победе получить доступ ко всем секретным секциям в королевстве и найти ответы хотя бы на половину своих вопросов – но куда ей до Джафара? Даже Земфира была гораздо сильнее её физически. Тренировки, которые они устраивали с Ариэлем, сильно её подтянули, но этого всё равно было недостаточно.

Мелисса злилась на саму себя.

«Как же так?

Почему я недостаточно хороша даже после упорной и длительной работы над собой? Что ещё требуется от меня?»

– Готова? – отвлёк от дум знакомый ехидный голос. – Сегодня будет самое сложное занятие на твоей памяти.

Мелисса кивнула, в душе испытывая дикое любопытство и перебирая различные варианты событий.

«Он всё-таки научит её телепортации?

А может быть они разучат более сложную тёмную магию, которую не проходят в стенах академии?

А что если… Он приведёт её в Архив Башни Ночи и даст ей зубрить странные книжки? (от последнего предположения у Мелиссы чуть не потекли слюни и не проснулось уважение к магу)»

– Я подумал, что ты хорошо усваиваешь все задания, которые я тебе даю. Магия и фехтование теперь для тебя не проблема. Но кое-что до сих пор заставляет меня поволноваться!

Ариэль тянул. Так долго, что Мелиссе пришлось вытягивать это знание с особым усердием.

– И что же это? В чём у меня трудности?

Он прикрыл свою широкую улыбку и что-то пробормотал вроде «Никогда не думал, что скажу это!».

– Сегодняшнее занятие мы посвятим твоей социальной разборчивости!

Мелисса глупо уставилась на Верховного.

– Я вижу, ты сильно удивилась?! Ну чтож, рад быть для тебя первооткрывателем! Это правда полезно и важно для любого мага. Некоторые задачи ты никогда не сможешь решить без верной поддержки друга. Тебе нужно научиться дружить, понимаешь? Для начала я предлагаю тебе прогуляться по городу! Как ты смотришь на такое?и

– Отрица…

– Да ладно, я спросил только ради приличия! – Ариэль одной рукой придержал свою гигантскую шляпу, а вторую потянул к Мелиссе. Как только его рука, затянутая перчаткой, коснулась голого предплечья ученицы, они транспортировались на главную площадь столицы.

Мелисса вновь попала в этот калейдоскоп красок. На этот раз она даже не успела зажмуриться, чтобы смягчить последствия телепортации. В животе скрутило.

– Как ты себя чувствуешь? В этот раз мы ушли от академии не так далеко … – не успел Верховный договорить, как лицо Мелиссы резко побледнело, а потом и позеленело. Она вырвала руку из цепкой хватки и побежала к первым попавшимся кустам. – О. Знакомая картина.

Когда Мелисса вернулась в свой прежний недовольный вид, с которым она чаще всего ходит рядом с Верховным Башни Ночи, те отправились вниз по улочкам.

– Задание следующее: тебе нужно выбрать несколько подарков на «Свободном базаре» и вручить их кому-нибудь в качестве жеста дружбы. Я дам тебе простор – можешь сама выбрать, что подарить и с кем подружиться.

– А если я принципиально не хочу ни с кем сближаться? Пустая трата времени.

– Это твоё задание, Мелисса, – его сверкающие глаза смотрели с опаской. – А я твой учитель. Требую выполнения!

– У меня нет денег. – заявила Мелисса, надеясь, что хотя бы этот факт вразумит её собеседника.

– Ты забыла с кем гуляешь? – гордо воскликнул Верховный. – Какие могут быть проблемы? Просто бери, что захочешь.

Выбора не было – с этим магом проще согласится, чем перечить. Раз уж Мелисса уже оказалась в центре столицы, это было идеальным моментом изучить всё новое. В лучшем случае – найти подсказки к поиску своей семьи.

Несмотря на наступающий на пятки дня вечер, на улицах было множество людей: кто-то с озабоченным видом спешил в любимый дом, купцы торговали, дети играли в салки, разливая по округе свой заливистый смех. Огибая домики, что стояли ровными рядами, и улочки, кишащие беспорядочным движением, Верховный с ученицей дошли до базара.

Свободный Базар был похож на длинную кишку, в которой беспрестанно толкались люди. Чтобы не потеряться, Ариэль заранее взял Мелиссу за руку, чтобы она не потерялась, но позволял ей вести себя вперёд, задавать темп их прогулки и настроение. Пробираясь сквозь толпу болтающих языков, со всех сторон на них лились неутихающие крики и зазывания:

«Молодые люди! Не проходите мимо! Волшебные защитные амулеты два по цене одного! Ограниченное предложение! Успейте приобрести себе и вашим родным!»

Другой тут же перебивал и восклицал ещё громче и ещё восторженнее:

«Любовное зелье! Гарантия в том, что ваш избранный никогда не свернёт налево и останется с вами до смерти – сто процентная!»

Мелисса внимательно разглядывала товар на прилавках и время от времени щурилась от бликов драгоценных волшебных камней, которые предлагали и хитрые, и добропорядочные купцы. Ловила носом запахи отваров трав и зажжённых курильниц. Тут было всё: домашняя утварь, украшения, боевые амулеты и витаминные зелья! Они шли и шли, а длинный ряд торговцев всё никак не заканчивался.

– Это – свободный магический базар, здесь торгуют всякой волшебной атрибутикой и другими мелочами. Многие товары из Башен Дня и Ночи, некоторые прямиком из Империи Эрато. Этот рынок только в последнее время начал обретать популярность, после указа королевы о понижении таможенных пошлин. – Ариэль приблизился к уху Мелиссы, чтобы та могла его услышать. Стало теснее, чем в купальной бочке, и им пришлось передвигаться вперёд медленными шажками почти прижавшись друг к другу. Верховный ухмыльнулся. – Для человека, которому неинтересны межличностные отношения, ты слишком долго выбираешь подарки.

Гул толпы перестал иметь значение, когда вместе с тёплым дыханием Ариэля послышался уничтожительный смешок, от которого Мелисса словно оглохла ко всему шуму в мире.

– Нет, я выбрала! – в панике отозвалась Мелисса, отталкивая от себя мага. – Я возьму вон те часы на цепочке.

– Заверните нам всё, что хочет юная леди с собой. – через чур любезно попросил Ариэль купца.

С радостной улыбкой продавец упаковал товар в красивую коробочку и озвучил сумму. Мелисса, крепко ухватившаяся за подарок, уставилась на Верховного в ожидании. Он загадочно помолчал, а потом перевёл взгляд на неё и прошептал:

– Держись крепче!

Мелиссу дёрнули за руку и заставили бежать быстрее ветра. Соревнуясь со скоростью самого звука!

Проталкиваясь сквозь толпу зевак, слыша их удивление и ругань в след, Мелисса не могла поверить в абсурдность ситуации, но её дыхание спёрлось от ярких эмоций, которые вскружили голову.

Они в самом деле ограбили магазинчик с иностранными товарами!

Они просто взяли товар и… унеслись за горизонт!

– Эй, Верховный! – она звала его, но тот не слышал, или путал её задыхающийся голос с криками купцов. – Учитель!!! АРИЭЛЬ!

Он резко остановился, а знаменитая шляпа съехала набок. Перелив прозрачных бусин, нанизанных на нити и спущенных вплоть до подола мантии пристыженно затихли вместе с движениями мага. Мелисса заметила, что они уже давным-давно покинули базар, и оказались где-то на окраине города. Никого вокруг не было – лишь стояли домишки, наползая друг на друга, и шелестели листвой деревья на ветру. Сквозь густые чёрные ресницы Мелиссу встретил удивлённый взгляд мага и она, прямо глядя в их глубину, спросила:

– Что вы творите? Разве в вашем положении можно …?! – Её разрывало между желанием бежать дальше куда глаза глядят и вернуться к купцу, чтобы разъяснить всю ситуацию. – Это же ваши слова «Какие могут быть проблемы?»! Проблемы законного порядка, вот какие!!!

– Но нас же не поймали? – он играючи подмигнул. – Никто тебя не тронет, Мелисса.

– Разве вам сложно заплатить тому трудяге?

– Увы, не ношу с собой денег. – беспечно пожал плечами.

– Ваши слова говорят об обратном!

– Я имел в виду свои блестящие навыки самообороны и быстрые ноги, а не кошелёк. Я не говорил, что богач.

– Чтож, к вашему счастью, теперь вам придётся довольствоваться краденным подарком. Держите и не жалуйтесь потом!

Она буквально всунула ему в руки часы на цепочке, которые ей понравились с первого взгляда. Никакого подтекста в этом подарке не было – просто часы, ей показалось, идеально впишутся во внешний облик Верховного. В его образе всегда чего-то не хватало. Его вычурная, но запоминающаяся шляпа с бусинами. Чёрная мантия и тяжёлые сапоги. Вот если бы он мог время от времени доставать из-за пазухи что-нибудь сверкающее – он бы дополнил свой таинственный образ большей загадочностью! Вот Верховный Капица всё необходимое носил с собой в широких рукавах белоснежного плаща – и иногда доставал оттуда настолько поразительные вещи, что уму не постижимо… То древние учебники по алхимии, то склянки да препараты.

Часы эти были тёмно-синими с вырезанным полумесяцем, что по удачному стечению обстоятельств отсылало к Башни Ночи. Их можно были прикрепить к любому атрибуту одежды с помощью длинной серебряной цепочки. В изделии угадывалась тонкая ручная работа, которая сразу захватила внимание Мелиссы своей очаровательностью, ловко совмещённой со строгостью.

– Эти часы… мне? – его лицо внезапно нахмурилось, а взгляд потемнел.

Мелисса плохо умела читать настроения других людей, мало разбиралась в эмоциях на чужих лицах, но в данный момент Ариэль явно был не то, что рад, а даже расстроен.

Эта промелькнувшая печаль обидела в самое сердце Мелиссу, ожидавшей совершенно другой реакции. «Вот поэтому я и считаю, что сближаться с людьми – крайне плохое времяпровождение.»

– Если не нравится, верните. Сама буду носить. – она потянулась за часами, лежащими на раскрытой ладони, но не успела схватить их – ловкие пальцы мага захлопнулись в замок и зацепили часы за внутренний карман чёрной одежды Верховного.

– Нет, пожалуй, оставлю себе. Это же твой первый подарок.

«Эгоист» – подумала тогда Мелисса. – «Ещё и врун»

Ариэлю хватило минуты, чтобы вернуть своё самообладание на место и вновь изобразить из себя весельчака.

– Тебе стоило подумать над подарками для своих ровесников. Если ты решила выкрутиться с помощью учителей… Чтож, моё упущение, надо было заранее предусмотреть такой исход.

И ещё тише добавил досадное: «Случай вовсе запущенный».

– Нет, больше я таких ошибок совершать не буду, – буркнула Мелисса себе под нос. – Лучше бы я вручила его моей соседке по комнате. Вдруг она расчувствовалась бы и перестала храпеть по ночам!

Ариэль сменил лиричное выражение лица на более приятное и вдруг рассмеялся. Так свободно и легко, словно Мелисса выдала самую смешную шутку на свете. Стушевавшись на мгновение, она решительно выдала:

– Погоня за нами наверняка уже закончилась. Просто вышлите той лавке извинения с подарками, – не терпящим возражений тоном скомандовала Мелисса. – Если не хотите нагнать на Башню Ночи проблем. А мы идём гулять дальше.

Верховный кивнул и смиренно последовал за своей строптивой ученицей.

Возвращаться на базар они не стали, но прошлись по внешним границам центральной площади. Все построения были самобытными. Новую столицу, взамен старой, заброшенной и проклятой, воздвигли всего за несколько лет. С течением времени Подемос процветал и рос, а старая Пандора всё больше зарастала мхом и забывалась…

Любопытно проводя взглядом по сооружениям, её зоркий глаз наткнулся на красиво оформленную лавку музыкального магазина. И название у него было многообещающее.

«Дафна»

– Надо зайти, – командным тоном сообщила она.

Ариэль провёл рукой, приглашая Мелисса войти первой.

Приятный звон колокольчиков разлился на всю лавку и Мелисса, завороженная представшей атмосферой заведения, столкнулась плечом к плечу с кем-то тяжёлым и крупным. Он вышиб из неё весь дух своим ударом.

– Прошу прощения, – раздался равнодушный мужской голос.

Мелисса не успела высказать ему в лицо все зазубренные проклятия, которые успела собрать из лучших уст Академии, как тот уже исчез из поля зрения.

– Добро пожаловать в музыкальную лавку «Дафна». Если у вас возникнут вопросы, можете смело обращаться ко мне за помощью!

Приятная на вид старушка улыбнулась и морщинки по всему её лицу задвигались, оживая. В ней ещё сохранилась какая-то юношеская энергичность и она активно передвигала всеми своими иссохшими конечностями.

– Здравствуйте. – голос Ариэля, вошедшего сразу после того, как дверь за вышибалой духа затворилась, звучал приглушённо, не желая разбивать волшебную атмосферу магазинчика.

Он почти ничего не рассматривал, отдавая эту роль своей спутнице, но всё же спросил с излишне любопытной интонацией.

– Почему музыкальный магазинчик назван в честь почившей королевы?

– Мы открылись в самом центре столицы только благодаря доброте королевы. Если бы не Её Величество, я бы никогда не смогла содержать и продавать такое количество инструментов, это полностью заслуга королевы Дафны.

Мелисса цеплялась глазами за все музыкальные инструменты в просторном помещении. Здесь было много того, чего хотел бы себе пожелать не только любитель музыкального искусства, но и явный мастер в этом деле. Но кое-что вызывало сомнения. И изумление.

– А почему у вас только три вида инструментов?

– Юная леди, а у вас зоркий взгляд! У нас действительно в продаже имеется всего три вида инструментов: рояль, виолончель и …

– Флейта, – выдохнула Мелисса. Её сердце взволнованно прислушалось. – Почему именно такой набор?

– Это довольно интересная история! Кажется, это было около пятнадцати лет назад… Я тогда была совсем молодой и магазин, передавшийся мне по наследству от родителей, был мал и беден. Мы располагались не на главной улице, а где-то на задворках.

Её осипший голос рассказывал историю давно минувших дней. Как это бывает, старые люди любили говорить о своей молодости часами. Однако ни Мелиссе, ни Ариэлю совершенно не хотелось её прерывать.

– Тогда новый король Кларенс год за годом проводил городские реформы и все полупустые магазины закрывались, потому такие неудачники-торговцы, как я, терпели упадок и ждали назначенного часа. Однако удача пришла и на мою улицу! Ах, это был дивный день! Королева возвращалась с важной деловой поездки и увидела нашу пожухлую вывеску музыкального магазина, тогда он носил название «Цветочный сад». Она впорхнула в двери магазина как бабочка, принося одним своим взмахом крыла освежающий бриз. Оказалось, что королева влюблена в музыку и не смогла пройти мимо. Тогда вид молодой королевы Дафны был уставшим, но, когда она села за белый рояль, одиноко стоящий в нашем магазине уже несколько лет, её лицо разгладилось, а пальцы затрепетали над клавишами быстрее ветра и нежнее лепестка пиона. Мне не только посчастливилось увидеть так близко кого-то из королевской знати, но ещё и получить благословение услышать её игру. Она вызвалась помочь открыть новый магазин на главной площади. Только под одним условием: инструменты, которые разрешалось продавать, были лишь рояль, виолончель и флейта. Когда я скромно полюбопытствовала у неё, почему именно такой набор, она неожиданно произнесла: «Когда они звучат в симфонии – моя душа просыпается».

«Какая красивая метафора!» – подумала я тогда. С тех пор королева часто наведывалась в магазин, поднимая продажу одним своим присутствием, она также помогала с поставками из-за границы. Таким образом, сейчас у нас на прилавках есть вещи на любой вкус и кошелёк.

После небольшой паузы она печально вздохнула и как оказалось – она просто вспомнила вопрос, с которого всё и началось.

– Сказать по правде, я и сама до конца не поняла смысл тех слов. На наших улицах часто устраивали концерты бродячие музыканты, которых приходила послушать и сама королева. Они играли на пианино, виолончели и флейте, но их музыка… Скорее всего я не так хороша, чтобы оценивать то, что слышала. Но всё это теперь в прошлом. Ох, так жаль нашу королеву! Она ушла так рано!

Смутные чувства одолевали Мелиссу. Весь чужой рассказ она боялась громко дышать, чтобы не пропустить ни одного слова. Ариэль увлечённо вертел в руках что-то похожее на метроном, но не издавал ни звука. Такая внимательность и чуткость к своей истории заставили старушку ещё больше расположиться к гостям и конкретно – к молоденькой девушке.

– Может быть, юная леди, умеет играть на каком-нибудь инструменте и хочет попробовать?

В горле пересохло, и Мелисса ничего не ответила на предложение, только кивнула. Она не успела обдумать свою затею достаточно хорошо, как собственная тонкая рука схватилась за гладкий и ровный нефрит, поднося к сухим губам.

Прикрыв глаза, она заиграла заученную до дыр мелодию. И вместе с песней в её сердце обнажилось воспоминание…

«И раз, и два, и три …

Тишина комнаты залилась звуками рояля, виолончели и флейты. По отдельности они звучали почти правильно, попадая в ноты, но когда их партии соединялись в одну мелодию, никакого умиротворения музыка уже не могла подарить слушателям.

– Стоп, стоп СТОП! Прекратите играть! – учитель взмахнул своей палочкой и весь его возмущённый вид напоминал тыкву, готовую взорваться. – Ваше королевское высочество, принцесса Фиалка, не бейте по клавишам, им больно! С такой силой было бы лучше попасть в ноты, партия фоно всё равно звучит громче и яснее остальных. – Он перевёл тяжёлый взгляд на Лаванду и его лицо немного просветлело. – Принцесса Лаванда, у вас уже намного лучше получается, продолжайте в том же духе.

Он достаточно долго смотрел куда-то в потолок, боясь переводить взгляд на двух других королевских высочеств. Его роль учителя музыки была вырвана из цепких лап судьбы с боем, ему не о чем было мечтать: самое бОльшее, что он мог сделать – попасть в королевский дворец – он уже сделал. Но сейчас это благословение ему казалось проклятием и всё его нутро хотело сбежать далеко и надолго, только чтобы больше не слышать страдания инструментов.

Лаванда и Фиалка переглянулись. Когда им предоставили выбор инструментов, они без запинки захотели только рояль и никого больше. Их мать также обожала игру на клавишах, потому их выбор не стал неожиданностью. Они долго практиковались, но не всегда их упорство в изучении музыки было должного размера.

Гораздо интереснее повели себя Ирис и Магнолия. Ирис из-за своего переменчивого и нерешительного характера долго не могла остановиться на одном: она играла на рояле (ей не понравилось), она играла на скрипке (но он неё неприятно болела шея), даже пробовала семиструнную гитару (угадайте что болело на этот раз?)! Однако всё ей было не то. Её вольная душа хотела уметь всё и одновременно ничего, потому сёстры предложили ей игру, где она вслепую должна была выбрать инструмент и в конце концов остаться верной только ему. Так и вышло, что теперь меж её разведённых тонких ног стояла большая и глянцевая виолончель.

Магнолия высказалась против любых уроков музыки. Ей это было неинтересно, и она бы лучше потратила время на что-то другое. Она и так прилежно посещала все другие уроки и делала все домашние задания в срок, но музыка ей была чужда, как бы она об этом не задумывалась. Тогда её отец, король Морис, рассказал дочурке про своего давнего военного друга, который в свободное вечернее время частенько брал в руки деревянную флейту, сделанную наспех, и извлекал известные только ему мотивы. Он это делал во время войны, когда нужно было придать духу своим солдатам перед новой битвой. Он играл на флейте, когда ему было грустно или когда он не мог уснуть всю ночь. Печальная военная жизнь всегда была наполнена отчаянной мелодией флейты.

Магнолия внимательно слушала историю, ведь король никогда раньше не рассказывал о том времени и никогда не упоминал войну в её присутствии, но его глаза сверкали, стоило заговорить о друге. Это стало большим открытием для неё. Принцесса легла спать с полной мыслями головой, а когда утром проснулась, то решилась порадовать отца и тоже начать играть на флейте. Почему-то она была уверена, что если достаточно хорошо сумеет сыграть и король её услышит – обязательно улыбнётся.

А ради его редкой улыбки можно было и постараться.

– Принцесса Ирис… – преподаватель тянул так долго, как мог, но его крепкие нервы всё ещё были нервами простого человека, – Ваша игра на виолончели отвратительна. Вы читали ноты перед уроком? Звук прерывистый и слабый, подтяните струны, крепче возьмите смычок в руки и следите за моей палочкой, иначе…вы перебиваете игру роялей. А ваше высочество Магнолия… У меня просто нет слов!

Когда учитель вышел из комнаты, не упомянув о том, конец ли это урока или он собрался уйти из дворца навсегда, все четыре принцессы переглянулись.

После небольшой игры в гляделки, Ирис и Фиалка не сдержали смешка. Лаванда только с лёгкой ненавязчивой улыбкой заправила белую прядь волос за ухо.

– Чтож, это уже третий учитель. Кажется, мы так и не научимся играть в квартете. – Магнолия с прямой осанкой встала со стула, расправляя привычной рукой складки дорогого шифонового платья, последний писк моды в королевстве. – Вы как хотите, а я буду продолжать учить эту песню. Мне она нравится.

Все участники квартета удивлённо уставились на ту, кто так долго не хотел прикасаться к прекрасному. К музыке.

Она вобрала в лёгкие побольше воздуха и поднесла к губам мундштук. Слегка неуверенно и тихо послышался первый звук, но потом она набралась уверенности и пальцы стали быстрее и чётче пробегать по отверстиям холодной и гладкой флейты.

Наблюдая за одинокой игрой, сёстры не смогли уступить и тоже присоединились. Сначала устало скрипнула виолончель, пытаясь подстроиться под темп и настроение ведущей флейты, потом присоединилась и игра в четыре руки на роялях. Они играли так же плохо, как и при учителе, но теперь сами старались найти друг друга и услышать среди общего звучания. Если бы метроном мог слушать и сам задавать ритм, он бы ими дирижировал.

Однако этого и не требовалось.

Ещё через один проигранный такт они наконец смогли сыграть сносно.»

Мелисса доиграла ту самую мелодию, которая однажды соединила сердца четырёх сестёр, и нехотя убрала флейту от губ.

Под немигающим взглядом хозяйки магазина, находящейся всё ещё под глубоким впечатлением от неожиданной игры, Мелисса вернула инструмент на полку, оставляя всё так, как и было до прихода сюда.

– Мы возьмём эту флейту. Сколько с нас?

Мелисса вскинула брови, она хотела остановить внезапный порыв Верховного, но не в силах была даже позвать его по имени. Может, сказалось её воспоминание, которое осело в глубинах её души глубже других ран, а может часть её сердца страстно желало забрать эту флейту с собой. Она смутно слышала что-то про связанное с редкой красотой флейты, которую упаковывали в подарочную коробку, и про то, что мужчина, который был в лавке до них, тоже с любопытством её разглядывал через стекло. Неудивительно, ведь её привезли прямиком из страны грёз и пустынь – Империи Эрато.

– У меня с собой нет денег, но есть эм…зелье для смены облика, кольцо-артефакт, по силе способный поднять весь этот город в воздух и ещё…хм. О! Ещё топаз, это камень-талисман от сглаза и тёмного колдовства. Что думаете? За них можно выручить на Свободном Базаре достаточно!

Старушка посмотрела на мага как на умалишённого, но молча приняла всё дарованное в обмен и отдала коробку в руки девушке.

Мелисса ещё не определилась со своими чувствами. И только когда они вышли из магазина, она тихо выдохнула в спину магу «Спасибо».

Флейта вышла для него совсем недешёво. Всё же, он мог заплатить за те часы…

– Спасибо вам, – повторила уже громче Мелисса. Ариэль обернулся и наклонил голову так, чтобы лучше рассмотреть ученицу. Его глаза горели огнём, неистовым и всесжигающим. – Не стоило…

– Нет. Стоило, – прервал её маг. – Будешь практиковаться в свободное от занятий время. Разучи что-нибудь повеселее, чем то, что сыграла.

– Если не разбираетесь в искусстве, лучше промолчать, – с лёгкой улыбкой высказалась Мелисса и сама себе рассмеялась. Её настроение резко улучшилось, и даже колкости, привычно вылетающие из её рта, звучали как ласковые комплименты и дифирамбы.

– Обязательно учту это в будущем. – весело подхватил маг. – Куда мы направимся дальше?

– Давайте зайдём в ту аллею, мимо которой прошли ранее. – её душа ликовала. Чувствуя в руке вещь, которая связывала её с давно потерянным прошлым, она наконец могла уверенно идти вперёд. – И расскажите мне о королеве Дафне.

– Я думал, тебе уже всё обо всех известно. В том числе и о королеве.

– Не совсем. По части правителей в библиотеке академии не много исчерпывающей информации.

– Тогда задавай вопросы, и я буду на них тебе отвечать.

Идея Ариэля была безумно удобной для него и мучительно сложной для Мелиссы. Что делать, если она хотела знать о ней теперь абсолютно всё?

Почему она играет на фортепиано и просит продавать только те инструменты, на которых играли сестры Мелиссы?

Почему она сделала так много для народа, хотя, как она читала, была из бедной семьи?

– Как она стала королевой?

– Она была сестрой того, кого избрала метка Кларенсов. О роде Кларенсов ты, должно быть, уже знаешь… Из уважения к её поступкам и доброте, местные начали её звать «Королевой», хотя ни она, ни Галлей так и не вступили в браки. Так она и попала в родословную правителей Мистерии.

– Я учусь в академии почти полгода. И занятия по истории магов уже закончились в моей группе. Мне хотелось самостоятельно заполнить пробелы в знаниях, но я не нашла ни одной книги, рассказывающей о периоде между окончанием десятилетней войны и родом Кларенсов. Что было в эти 23 года?

Спустя небольшую паузу, Верховный холодно высказался:

– Те года считаются проклятыми. Совет старейшин во главе с Верховным решили вырвать этот кусок истории из всех учебников истории и стереть любые упоминания о нём. Чтобы он никогда не повторялся вновь. Словно можно изменить прошлое…

– С чего бы им это делать? Точнее вам. Вы же Верховный.

– Да, но не единственный. – заметил Ариэль. – Есть ещё Верховный Башни Дня. В то время он правил двумя башнями одновременно. Я занял этот пост в Башни Ночи намного позже. Так что ту абсурдную идею предложил он. А причин почему – я и сам до конца не ведаю.

Мелисса не нашлась с ответом. Ариэль намеренно не продолжал разговора, и было понятно, что большего и не светит. Он, как Верховный, мог знать гораздо больше обычного мага обывателя, но в его ли власти было разглашать чужие тайны?

Они вернулись к академии на закате. Сухо попрощались у дуба, как и каждый вечер. Но прежде чем фигура мага исчезла в тенях, она схватила Верховного за длинный рукав. Да так сильно, что неловким движением покосила фиолетовую шляпу и открыла чужое лицо. В закатных лучах солнца его бледная кожа стала полу-бронзовой, отражая свет, а чужие глаза широко распахнулись. Мелисса невольно позавидовала длинным густым ресницам, обрамляющих два сливовых озерца, по которым прошла рябь удивления.

Сглотнув, она выпалила мысль, вертевшуюся на языке всю их прогулку.

– Но не может же быть, что абсолютно все записи с тех времён были сожжены и преданы забвению? Это просто невозможно.

Ариэль долго молчал, маринуя любопытство Мелиссы.

– Верно. – он щёлкнул по её носу и, довольный своей уловкой, улыбнулся, когда ученица зажмурилась. Она отпрянула назад на безопасное расстояние от потенциальной угрозы и потёрла болящий нос. – Потому-то я и содержу Архив Башни Ночи. Единственное место на свете, где хранятся все воспоминания мира.

– Ого, какие люди! Я привыкла, что ты возвращаешься со своих тренировок после полуночи, а сегодня – нонсенс! Что делала? – с порога накинулась с расспросами Земфира. Мелисса ей сказала, что самостоятельно готовится к королевским соревнованиям, но про Ариэля ничего и никому не говорила. Боялась спровоцировать излишний интерес или даже зависть.

Земфира в это время уже готовилась ко сну, расчёсывая свои густые каштановые волосы.

– Грабила дворец, пугала детей и рвала цветы с клумб. – съязвила Мелисса. – А ты, я смотрю, тоже время не теряла…

Когда она вошла в свою комнату, то всё её хорошее настроение смело рукой: за несколько часов самодержавия Земфира успела превратить их общую колыбель в этой академии в настоящий притон. Разбросанные вещи по всем поверхностям не давали ступить ни шагу, и комната показалась ещё более крошечной, чем была на самом деле.

– Я нашла у тебя какой-то роман и решила прочесть. Меня, если честно, затянуло. – Земфира снова пропустила всё мимо ушей, совершенно спокойно относясь к бурным всплескам пассивной агрессии со стороны соседки. Она, как изваяние богини мудрости и знаний лежала на животе, задрав босые ноги вверх и перелистывая желтоватые страницы книги. – Тут главную героиню зовут так же, как и тебя! Удивительное совпадение!

«Удивительное тугодумие!» – пронеслось в голове Мелиссы и она, кое-как дойдя до своей заправленной кровати (единственному приличному месту в этих четырёх стенах), устало села и уставилась на подарочную коробку в собственных руках.

– Ой, а что это? – глаза как два рубина прилипли к рукам Мелиссы, медленно распаковывающим флейту. – Ты умеешь на ней играть?

Вместо тысячи слов и одного убийственного взгляда, её соседка поднесла мундштук ко рту и начала играть.

Удивлённое и восхищённое смуглое лицо Земфиры сначала сменилось недоумением, а потом – неприкрытым отвращением. Мелисса прикрыла глаза, полностью отдаваясь музыке, в то время как Земфира обдумывала пути отступления.

– Ну ладно, прекращай. Если тебя бесит беспорядок – могла бы просто сказать. Необязательно насиловать мои уши…

Произошло чудо! Земфира собственноручно начала уборку в комнате и продолжала до тех пор, пока не закончилась мелодия.

– Ну как? – будто очнувшись ото сна, спросила Мелисса. Ей понравилось воздействие музыки на соседку и она решила почаще устраивать такие концерты. Как же хорошо, что Ариэль подарил ей эту флейту! А в придачу ещё и чистоту в комнате!

– У меня на родине за такую игру тебя бы казнили.

– В Империи Эрато запрещено искусство?

– Запрещено насилие над людьми!

Земфира прикрылась одеялом и уткнулась в книгу. Мелисса пожала плечами, решив просто уделять побольше времени игре, и собралась в купальню. Такой хороший вечер нужно было закончить хорошенько напарившись!

Той ночью, оставшись под глубокими впечатлениями прогулки, ей снова снился дом, отец и их цветочный сад.

Отец и дочь гуляли по узким тропкам, собирая цветы к вечернему семейному собранию в беседке. Каждый день в период цветения король выходил на охоту самых свежих и распустившихся бутонов. Сегодня очередь составлять отцу компанию и срезать с кустов плоды дошла до Магнолии.

Её дух, вторгнувшийся в сновидение, наблюдал за всем как невидимый гость, как ветер, неуловимый и бестелесный, невольно становясь свидетелем давнейшего разговора. Чтобы вдруг заметить столько новых деталей и мелочей: почему ей потребовалось всё потерять, чтобы осознать их значимость и глубину?

– Магнолия, почему ты не хочешь заниматься музыкой?

– Это Фиалка доложила? Или Лаванда?

– Вовсе нет. Я не так глуп, как ты думаешь. У меня слабы ноги, но есть глаза, уши и голова на плечах. Я хорошо тебя знаю, чтобы разобраться в твоих предпочтениях и знать, что ты не уделяешь достаточно внимания учёбе. Так ты ответишь на мой вопрос?

– Я не хочу ей заниматься, потому что у меня не получается. Доволен?

Морис глубоко вздохнул и покачал головой. Теперь Мелисса, наблюдая со стороны, восхищалась терпеливостью и деликатностью, с которой отец пытался создать диалог с упрямым подростком.

– Тебе не обязательно быть лучше всех. Просто попробуй познакомься с музыкой поближе, посети три-четыре занятия, а там уже решишь – стоит оно твоих усилий или нет. Педагог, которого я вам нашёл – самый лучший в королевстве. К тому же, если ты пропустишь все уроки музыки, которые посещают твои сёстры, они не устанут припоминать об этом до конца жизни.

– Хм. – она вдруг замолчала, обдумывая слова отца и не нашла в себе силы отказать ему. В отличие от холодной как вечная мерзлота матери, отец всегда был тёплым и надёжным, мягким и безусловно любящим. Магнолия всегда тянулась к подобным высоким чувствам и не стала лишний раз разочаровывать короля. – Даже если так, я не знаю на чём играть.

– Фиалка без ума от фортепиано, может тебе тоже им заняться? – спокойно предложил он, выбирая из кустов наиболее раскрытые цветы камелии.

– Точно нет. У нас в квартете и так два фортепиано, куда же третье? Ирис тоже долго не могла определиться, но … ей всё равно легче чем мне! У неё хотя бы есть желание музицировать, а у меня – нет! Я лучше прочту пару книжек за то время, пока они тренируются попадать в ноты. Притом неудачно.

– Твои книжки – это, конечно, хорошо. – король призадумался, чем бы увлечь свою упёртую дочь, но руки его продолжали гладить мягкие лепестки камелий. Внезапно его лицо прояснилось. – Я сам не любитель литературы, но один мой старый добрый друг тоже не мог прожить без книг ни дня и тем не менее он находил время на музыку!

Внезапное откровение отца шокировало Магнолию. Морис прежде мало вспоминал о днях минувших и, тем более, вспоминал кого-либо. Даже говорить о своей жене, Хелене, выходило только в дни годовщины её смерти.

И тут, внезапно, открылся уголок прошлой, додворцовой, жизни славного героя войны, от которой пахло свободой и утренней росой, кострами и цветами. Магнолии захотелось глубже проникнуть, почувствовать потаенные и спрятанные ото всех воспоминания отца.

– И на чём же он играл, твой друг?

– На флейте. Когда ему было грустно, когда он был задумчив или растерян, брал в руки свою самодельную флейту и извлекал из неё самые причудливые звуки. У него не было никаких учителей, какие учат вас, а также не было таких отполированных и точёных инструментов, которыми пользуетесь вы. Его флейта несколько раз трескалась и оттого звук из неё выходил хуже, чем просто ужасный. Но это не мешало ему играть на всю округу и будить своими странными звуками соседей. Он был кем угодно, но не музыкантом. И всё равно я бы многое отдал, чтобы вновь услышать его игру.

Магнолия завороженно слушала его тихий голос, иногда прерываемый глухим смехом. Глаза его светились изнутри, и принцесса решила, что хочет видеть отца таким чаще.

Если для этого ей потребуется играть на флейте – она приложит все силы.

ГЛАВА 7. Спарринг

Но как тут уделить хотя бы минутку музыке! До начала лета все мысли Мелиссы занимала только учёба. Все учителя требовали от учеников так много, словно их дисциплина была единственной на всём целом свете и самой главной! Искусство сотворения магии нуждалось в высокой умственной концентрации, а фехтование – в физической. А зельеварение активировало все навыки выживания…

Чтобы быть лучше всех, ей нужно было прикладывать усилий больше всех остальных. Директор Мария каждое занятие фехтованием как раз это и пыталась донести до своих учеников.

В первый же день королевских соревнований, на который допустили только треть всех учеников академии, стояло пасмурное утро. Ночью прошла гроза и сейчас всё было окутано в дымке тумана. Окружавшая прохлада и сырость остужала возбуждение и волнение учащихся перед неизвестностью и придавала некой загадочности начинающимся испытаниям.

Мелисса помнила ради чего весь этот фарс на самом деле.

Но у всех участников этой «игры» были свои трофеи.

– Сегодня у вас начинаются Королевские Соревнования. Единогласным решением было начать наше состязание с фехтования. Проверить ваши физические способности, а только затем ум и смекалку. Соревноваться вы будете в своих группах, со своими одногруппниками. Я сама составляю боевые пары, поэтому не надейтесь на фортуну. В каждой группе как раз прошло по двенадцать человек, а значит среди первых шести пар будут шесть победителей, остальные – выходят из игры вовсе. Далее ещё три поединка между победителями. Эти трое учеников, победившие в последних боях, получат преимущества перед остальными в следующем виде соревнований.

Послушайте главные правила ведения боя: на тренировочном поле я возвела ограничения, которые нельзя пересекать. Чья конечность окажется за пределом поля – проиграл. Как только ваш противник добровольно сдался, вы больше не имеете права наносить ему удар. Мы не на войне, а на фехтовании, это – учебный бой для показа ваших навыков. – на этих словах Мария едва заметно нахмурилась. – Я буду вас курировать, поэтому не дам случиться трагедиям. Выходя на тренировочную арену, не забудьте оставить позади все свои личные проблемы. Физическое столкновение один на один совсем не значит, что вам можно умышленно причинять вред, – другими словами, если у вас с кем-то конфликт, решайте его не на территории моей академии.

Мелиссе показались её слова слегка бездушными, словно ей по барабану здоровье и жизнь её учеников. Но её статная фигура и железный взгляд говорили сами за себя.

– На данный момент у всех у вас совершенно разные уровни владения мечом. Кто-то еле успевает за ходом урока и едва правильно машет мечом. А кто-то бежит впереди программы, и уже умеет вливать свою ману в меч. Тем не менее, вы сами должны это осознавать и брать ответственность за любые последствия, а потому я разрешаю использовать в бою все те навыки и умения, которыми вы обладаете. Если ваш противник не умеет контролировать магию внутри какого-то оружия, а вы умеете, думаю мне не стоит говорить, за кем останется победа… Надеюсь вы все достаточно подготовились, чтобы не разочаровать меня? Не теряйте время и внимательно посмотрите друг на друга. Кто знает, с кем в конце концов вы столкнётесь?

Первыми, после недолгих приготовлений и давящей тишины, пошли Джафар и Кастор.

Названные без предисловий встали и направились на тренировочное поле. У Кастора была своя небольшая компания, с которой он успел сдружиться, и она вслед кричала ему слова напутствия и удачи, хлопая и высвистывая. У Джафара не было ни друзей, ни единомышленников, потому он вышел в полной тишине. Это не помешало ему выглядеть гордо и возвышено, отчего у некоторых заскрипели зубы. Все знали, что последние несколько месяцев он, как самый дотошный ботаник, брал звание лучшего ученика академии не за просто так. Мелисса не могла не оценить его талант и, хоть не признавала, в глубине души хотела равняться на него.

Кастор же был посредственных способностей и никогда не выделялся среди толпы своими знаниями. Он взял деревянный меч в руки, сгорбил свою горбатую спину ещё сильнее и расставил ноги в стойке. Туман сгустился ещё сильнее, не давая разглядеть ничего в радиусе дальше двух шагов. Кастор стоял так довольно долго, пока не понял, что звучной команды начинать от директора ему не светит. Но прежде, чем он сделал шаг в сторону противника, Джафар уже разрезал плотную завесу тумана, несясь в его сторону с немыслимой скоростью. Кастор успел только зажмурить глаза от ужаса и прикрыться мечом.

Раздался первый глухой стук удара меча о меч.

Зрители затаили дыхание. Видно ничего не было, только игру теней и полутеней.

Слабые руки Кастора дрожали от напора, с каким на него давил Джафар, но не собирались уступать. Пока что его позиция защиты была единственным спасением от противника, так как Кастор не мог сдвинуть свой меч ни на сантиметр ни верх, ни вниз, оставаясь твёрдым только в той позиции, в которой он принял удар.

Джафар сделал три шага назад, давая сопернику короткую передышку. Но подступил со стороны, делая замах под таким удачным углом, что если Кастор не успеет поставить защиту, то его селезёнка может серьёзно пострадать. Меч не успевал за ходом событий, зато его левая рука довольно шустро отпустила рукоять и создала воздушный барьер, не давая Джафару завершить начатое.

Кастору могло показаться, но Джафар, скупой на эмоции и слова, улыбнулся. Однако всё произошло так быстро, что на такие мелочи не осталось времени. Меч Джафара засиял в тот же момент, как только соприкоснулся с преградой Кастора.

Мелисса впервые увидела, как кто-то из её одногруппников направляет ману внутрь оружия. Она несколько раз тренировала подобное с Ариэлем, но не могла сказать, что уверенна в своём приобретённом навыке так же, как Джафар. Она собиралась его использовать только в самом крайнем случае. Конечно, Мария имела в виду именно его, когда упоминала о тех, кто бежит впереди программы. Яркий золотистый свет распространился по всей длине меча, ослепляя не только Кастора, но и зрителей.

Послышался взволнованный вздох. Из-за блеска и тумана ничего не было видно, но ажиотаж среди зрителей поднялся настоящий.

Мария привстала со своего менторского места, вглядываясь в то место, где столкнулись её ученики. Она провела рукой, разгоняя магией дымку, и картина прояснилась.

Джафар без пылинки на теле стоял прямо перед опустившимся на колени и дрожащим всем телом Кастором. Он сглотнул и дрогнувшим голосом несколько раз повторил, что сдаётся.

Таким образом, всего за пару ударов, первым победителем вышел Джафар.

Кастора проводили в лазарет на обследование здоровья, а Джафара тем временем облепили со всех сторон. В его округлившихся глазах появился большой знак вопроса – откуда столько внимания к тому, кто всегда был лишь тенью в группе? Тем более, что среди тех, кто проявлял к нему столько интереса, были и лучшие друзья раненного Кастора.

– Джафар, ты такой крутой! А ты научишь и меня вливать ману в меч?

– Джафар, быстро ты его победил! Не прошло даже десяти минут, как вы закончили бой. Ты часто тренируешься?

– Джафар, а что ты делаешь завтра вечером?

Мелисса сидела рядом и ненароком услышала все эти глупые попытки подружиться и не смогла сдержать смешка. Как легко люди меняют своё мнение! Глупо и смешно!

– Прошу прощения, я завтра занят тренировками. – не зная на какой именно вопрос отвечать, Джафар наобум ответил на последний и уселся на траву, не желая больше говорить ни слова. Его новая толпа поклонников ещё попытались вытянуть из него хоть что-то, но и их терпение было не бесконечным. В конце концов, они разочарованно вспомнили почему до сих пор не завели дружбу со стенкой.

– Следующие на бой выходят Тихон и Ноа!

Бой между ними шёл всего минуту, если не меньше. Более нелепого себе и представить было нельзя: Тихон, раскрасневшийся от температуры и постоянного кашля (бедняга заболел прямо накануне соревнований) неуверенно взял в руки меч и направил его на хилую от природы Ноа.

Та, не отставая от противника, тоже подняла остриё своего оружия, но не успела даже моргнуть, как Тихон, с криком рванувший прямо к ней – поскользнулся на мокрой траве и смачно приложился лицом о землю.

Все удивлённо посмотрели на хрупкую бледную фигурку Ноа, как поднявшийся ветер заигрался с её светлыми волосами, а в серых глазах заплескалось беспокойство за одногруппника. Она, не раздумывая, бросила меч и побежала к пострадавшему.

– Я … сдаюсь, – сквозь кровь, хлынувшую из сломанного носа, и кашель пробубнил Тихон и отключился прямо на руках Ноа.

Лазарет приютил у себя ещё одного беднягу. И заодно Ноа, которая не смогла оставить раненого без своей помощи.

Следующие пары учеников показали слабые бои, на которые директор Мария прикрывала глаза, чтобы не принимать близко к сердцу позор.

Когда на поле пригласили Мелиссу, к ней в соперники приписали некого Зейна, которого привели в академию буквально месяц назад. Он держался бравым воином, но Мелисса, несколько недель кряду тренировавшаяся с Верховным Башни Ночи, уже ничего не боялась. Если она знала стиль боя прохвоста в фиолетовой шляпе, она могла обойти уже половину своих одногруппников точно. На радость директора, их схватка длилась дольше минуты, а значит было на что посмотреть.

Пару столкновений бок о бок, схлёстывания мечами и несколько хитрых уловок от Мелиссы. Неудивительно, что она вышла победителем. В конце боя Зейн даже пожал ей руку, которую пришлось брезгливо пожать.

Когда закончились все шесть пар поединков Мария разочарованным тоном произнесла:

– Вы всё сами прекрасно видели. После обеда у нас остались поединки между нашими «победителями». Те, кто не прошёл дальше – тоже можете посмотреть. Если, конечно, вы не греете койку в лазарете.

Она испарилась в воздухе, разочарованно потирая свою длинную шею.

Весь путь в столовую группа обсуждала прошедшие бои, победителей и проигравших, между собой ставя ставки на то, кто с кем схлестнётся дальше. Мелисса, с её вечно работающим мозгом, не могла оказаться от прогнозирования в стороне. Мысленно она уже подготовилась к самому худшему – что ей попадётся в соперники либо Рамона, либо Ирена, тоже вышедшие в финал. Эти двое были неразлучны, и в их голове было мало важных вещей, достойных восхищения, а потому Мелиссе они казались пустышками. Однако их часто хвалили учителя и пусть им было далеко до Джафара, для Мелиссы они представляли довольно весомую угрозу.

– Рамона, кого бы ты хотела в соперники? – они всей группой опоздали на обед, задержавшись на спарринге, а потому сидели в необыкновенно пустой столовой. Мелисса расположилась теперь не возле витражей, а ближе к центру, но всё также одна. Слышимость была отличной, потому игнорировать чужие разговоры были проблематично.

– Ммм, определённо я бы не хотела сражаться с Иреной, она же моя лучшая подруга, представить не могу себе наш поединок! Но если это будет Мелисса, победа будет в моих руках.

Та чуть не поперхнулась своей едой, но Рамона, естественно, никого и ничего дальше своего носа не видела. Задетая за живое, Мелисса откашлялась в кулак и прислушалась к подлым разговорчикам.

– Мелисса довольно посредственна, она еле держится на плаву. Ни рожи, ни талантов. Удивительно, как она ещё не стала худшим учеником академии? Может быть это наконец случится в наступающем лунном месяце?

Мелиссе было бы смешно, если бы обида не взяла над ней вверх. Именно в этот момент ей показалось, что терпение по отношению к выходкам этих двоих переполнено, и стоит ответить. Она могла вытерпеть все колкости, брошенные в свою сторону, но не прилюдное унижение. Мелисса со звоном положила вилку на стол, но не успела и рта раскрыть, как с другой стороны столовой вдруг поднялся Джафар. Его орлиный взгляд сверлил дырку в Рамоне.

– Тебе не стоит так недооценивать своих соперников. Ты не узнаешь их реальную силу, пока не столкнёшься лбом ко лбу. К тому же, звание лучшего или худшего ученика всего лишь оценка твоего мастерства на данном этапе развития, это не значит, что ты плохой или хороший маг, у тебя всегда есть куда развиваться. Тогда почему ты выражаешься так, словно это наихудший позор? – он вдруг замолчал, и всем показалось, что на этом его словарный запас закончился. Однако Джафар решил продолжить после паузы. – С твоей стороны довольно наивно и глупо так себя вести. Ты же прекрасно знала, что тебя все слышат. И Мелисса тоже.

Мелисса была поражена и прямо посмотрела на того, кто произнёс за этот фрагмент времени больше слов, чем все вместе взятые отдельные фразы за всё время их обучения. Сама речь Джафара ей показалась слегка наивной и глупой, ведь изначально было понятно, ради чего всё это устроено. Сломить дух Мелиссы, уронить её достоинство в глазах других – вполне в стиле Рамоны. Но Мелисса не могла как обычно осуждать чьи-то слова, сказанные с такими искренними добрыми намерениями. Даже если они глупые. Даже если они нелепые.

– Это тебя не касается, отщепенец. Меня спросили моё мнение, и я ответила. Думаешь, с моей стороны было бы не бестактно проигнорировать вопрос? – огрызнулась Рамона и откинула свои чёрные волосы назад. Она вертела своими словами как хотела, вгоняя Джафара в ещё больший тотальный ступор.

Пока в его голове шёл долгий мыслительный процесс, Рамона не отставала с ментальной атакой.

– С твоими талантами и красотой легко и просто завести себе друзей, но ты упрямо всех отталкиваешь. Ты ведь тоже поймал звезду с неба, не так ли? Вы друг друга стоите. – она зыркала своими ореховыми глазами то на одного своего самопровозглашённого врага, то на другого.

– Всё сказала? Легко говорить всякие гадости, имея за своей спиной поддержку. Слабое звено обычно этим и прикрывается. – подала наконец голос Мелисса. Она бросила один короткий, но благодарный взгляд на Джафара и тут же вернула его Рамоне, с максимальным недовольством жалуясь – Весь аппетит испортила.

Впервые чувствуя себя такой довольной от маленькой подлости, она гордо встала и покинула столовую под аккомпанемент удивлённо хлопающих глаз.

– Это… она действительно так сказала? – изумилась Ирена

– Тц.

После небольшого перерыва, который вся группа провела под открытым небом на лужайке, разминая свои конечности, все вернулись на тренировочное поле. Не было только Кастора и Тихона, которых обещали не выпускать из лазарета ещё добрых два дня. Тихон сломал нос, а простуду ему любезно подлечила Ноа. Кастору же Джафар не собирался лопать селезёнку в бою, но пару рёбер всё же сломал, а потому юноше оставалось только лежать перевязанным и перематывать в голове свой утренний позор.

Мелисса же сидела ровно и спокойно, глядя на неё никто бы не подумал, что внутри она переживает бурю эмоций. В глубине души она понимала, что отчасти Рамона была права… Поэтому после обеденного перерыва её волнение только сильнее обострилось. У неё был природный талант оставлять все свои эмоции за маской непринуждённости, что однозначно давало ей большое преимущество в серьёзных ситуациях. Но с таким выражением лица ей никогда не стоило рассчитывать на дружелюбность со стороны других. Все думали, что она ужасно равнодушная или самоуверенная, особенно после сцены в столовой, а потому спешили отсесть подальше.

Директор Мария после перерыва выглядела уже не особо заинтересованной в спарринге. Её волосы были собраны в высокий конский хвост, оставляя ключицы и шею открытыми рассеянному солнечному свету, проступившему сквозь тучные облака. Белая рубашка, идеально гладкая и чистая абсолютно всегда, была заправлена в широкие тренировочные штаны. Мария умудрялась выглядеть с иголочки, аккуратно и прилежно даже после затянувшегося боя, поэтому, когда она ни с кем не сражалась, выглядела ещё лучше.

Директор кратко напомнила ученикам правила игры и уселась на своё законное место. Рядом с ней возникли ещё Верховные, приглашённые как почётные гости. Вид у обоих был незаинтересованный, словно их долг обязывал их заниматься совершенно не тем, чем стоит. Мелисса мельком взглянула на бледный профиль Ариэля, но отвернулась прежде, чем он поймал её заинтересованный взгляд.

Первыми, кого пригласили на поле, стали Джафар и Ноа. Это было символично, потому как в прошлом лунном месяце эти двое буквально были лучшим и худшим учениками академии.

Не было даже смысла обсуждать кто победит. В первый раз Ноа просто повезло, она, по разумению Мелиссы, родилась далеко не воином. Она та, кто зализывает солдатам раны, кто создаёт защитные барьеры и играет в кости со смертью, но не боец.

Джафар взялся за меч и встал в стойку. Мелисса ждала, когда начнётся бой, но тот застыл ровной статуей на месте, не сводя своего острого взгляда с Ноа. Блондинка кое-как схватилась за своё оружие и сделала первый неуверенный шаг в сторону Джафара. Как только было совершенно это движение – оцепенение её противника сошло и он, словно молния, оказался рядом с одногруппницей. Один взмах – и хозяйка была лишена своего меча. Быстро и безболезненно. От испуга у неё подкосились колени, и Ноа медленно осела на землю.

– Я сдаюсь. – искренне улыбнулась Ноа. Джафар не смог сдержать ответной улыбки и помог одногруппнице подняться с поля. – Я думала, ты превратишь меня в пыль!

Следующими пригласили на поле Ирену и Блэйза, ещё одного не удостоенного вниманием Мелиссы.

Большинство засвистело, поднимая боевой дух Блейза и тот с кривой ухмылкой покинул зрителей, выходя на поле. Ничего особенного в нём не было. А всё равно за ним стояла поддержка. По скромным наблюдениям Мелиссы, у большинства её одногруппников не было никаких проблем с поиском друзей и единомышленников. Просто очевидно, что все владели каким-то древним таинством дружбы, до которого Мелиссе ещё долго предстоит доходить собственным умом.

Вот и Ирена держалась за руку с Рамоной, не желая её отпускать ни за что. Со стороны они напомнили Мелиссе слипшуюся лапшу или рис, которые никакими силами нельзя было расцепить друг от друга. Смотря на них двоих не хотелось постигать этого таинства.

Ноа сидела рядом с ними, но словно совершенно чужая. На неё никто не обращал внимания, и она выглядела ещё более жалкой, чем Джафар или Мелисса. Те, пусть и были одиноки по своей сути, но сохраняли вокруг себя ореол гордости и невозмутимости, и никому даже в голову не пришло бы их жалеть.

Ирена, с большим трудом, встала напротив своего соперника, оказавшегося шире её в два раза. Её невзрачно-серые волосы были в тугой кубышке, а глаза-хамелеоны убийственно сверкнули. Может быть, она пробудила в себе звериные инстинкты, но даже Блейз попятился назад.

– Давай закончим бой быстро, чтобы моя Рамона не успела соскучиться.

Ирена начала бой с рубящего удара, идя напролом. Заплывшее жиром лицо Блейза скривилось, принимая атаку, но его меч довольно быстро сменил принимающую позицию на наступающую. Они кружили в танце мечей по всему полю и несколько раз нога Ирены порывалась выйти за рамки спарринга, но надо отдать ей должное, её боковое зрение оказалось острым, и она быстро убирала конечность с края.

Несмотря на свою крупную комплектацию, Блейз двигался иногда даже быстрее и резвее, чем его соперница. Однако в хитрости ему было куда стремиться, в то время как Ирена была самой провокацией. Когда их дыхание уже стало тяжёлым и хриплым, а тело покрыл пот, время близилось к тому, чтобы закругляться. Блэйз совершил мощный рывок, целясь в шею соперницы.

Ирена на ходу поняла, что ей не остановить боковой удар своим мечом и всё, что ей оставалось – это присесть. Она успела как раз вовремя – будь у неё не кубышка, а коса – и та давно была бы срезана. Из того положения, в котором она оказалась, было легко поставить подножку, что она сразу и сделала. Блэйз, потерявший бдительность и центр тяжести при резком ударе, попался на уловку и глупо грохнулся на свою пятую точку.

– Сдавайся. – деревянный меч был приставлен к чужому кадыку, по которому стёк пот страха. Ирена в самом деле выглядела как зверь.

Он медленно поднял руки вверх.

Мария не улыбалась, но в глубине её глаза, не прикрытого повязкой, плескалось чистое удовольствие.

– Поздравляю с победой Ирену. Вот за этим было интересно наблюдать! Ради этого я вас и учу!

Рамона вприпрыжку бросилась в объятия подруги, и взгляд её личного зверька по имени Ирена смягчился.

– Рамона, можешь не уходить с поля. К тебе в напарники пойдёт …

Мелисса не верила в приметы и тому подобное, но в тайне ото всех скрестила пальцы. Сейчас осталось всего три человека, с которыми Рамону могли поставить в пару. Мелисса надеялась, что если справедливость существует, то сейчас на поле выйдет кто-то другой, но не она.

– Хм, кого же мне выбрать? – задалась вопросом Мария. То ли директор очень хорошо играла, то ли действительно думала, но её решение было неизбежным. – Мелисса

Она сглотнула слюну и, не оборачиваясь ни на кого, чтобы не видеть удивлённые взгляды, а особенно ухмылку Ариэля, вышла на тренировочное поле. В голове со скоростью света проносились все известные ей техники ведения боя, все проклятия и сожаления.

В ногах вдруг потерялась твёрдость, а деревянный меч, переданный Блэйзом, стал мокрым от потных ладошек.

– Вы только посмотрите. Судьба всё-таки существует!

«И будь она проклята!» – подумала Мелисса, молча вставая в стойку.

Без лишних предисловий, они начали бой одновременно, кидаясь в атаку. Их мечи столкнулись, отдаваясь вибрацией в руки, так что заныли кости.

Рамона потеряла всю свою небольшую девичью мягкость, нахмурив чёрные густые брови. Она изначально никогда не казалась мягкой, скорее угловатой и сухой, как паучьи ноги, но двигалась она мощно. Мелисса никогда бы не подумала, что в ней может скрываться столько силы. Они обменялись ещё парой тройкой ударов, в течении которых мечу Рамоны удалось достать кожу своей противницы, оставив несколько ушибов и гематом.

Внезапно деревянный меч соперницы засиял ярким голубым свечением. Видимо, ей надоело играть в эту нелепую детскую игру, и пришло время для одного победного удара. Когда это произошло, Мелисса уже мысленно приготовилась отвечать тем же.

Если Рамона имеет вливать ману в оружие лучше неё самой, ей придётся лежать рядом с Кастором и Тихоном в лазарете…

Однако не успела она разочароваться в самой себе, как меч Рамоны потерял свой блеск и треснул. Трещина прошлась по всей длине, отдаваясь эхом по всей округе. Две ученицы в растерянности застыли друг напротив друга.

– Рамона! – вдруг крикнула Мария. Мелисса удивлённо повернулась к директору, не понимая откуда в её голосе столько волнения. Равнодушие директора к происходящему мигом исчезло. – Если твои эмоции неподконтрольны тебе, то ты никогда не сможешь влить энергию в меч. Сколько можно об этом напоминать!

Мария подняла руку вверх и прямо в воздухе возник маленький портал, через который в ладонь директора упал новый деревянный меч. Не удостоив их больше взглядом, директор кинула в сторону Рамоны замену и попросила продолжить бой. Верховные что-то переговорили между собой, но слышно их не было ни зрителям, ни тем более участникам боя.

Мелиссе ничего не оставалось, как снова сосредоточиться на сражении. Однако новые удары от Рамоны чувствовались иначе. Они были слабее и медленнее предыдущих, но это не значило, что можно всё спустить на самотёк. Мелисса немного вырвалась вперёд, пока Рамона не могла примириться с самой собой.

Теперь уже пару ушибов и гематом на коже Рамоны оставила Мелисса.

Почувствовав запах крови, соперница взбодрилась.

– Извиняй, придётся пойти на крайние методы.

Сохраняя атакующую позицию мечом в одной руке, вторую она начала использовать, чтобы пускать в Мелиссу огненные шары. Небольшие, но довольно меткие. Мечом попасть и остановить их было сложно, поэтому они беспрепятственно проникали под защиту и сжигали на ней одежду и кожу.

Мелисса сморщилась от болючих ожогов и прыгнула к краю арены, чтобы оценить ситуацию издалека. От неё поднимался дым как от жаренной на костре курицы! Не то, чтобы магией нельзя было пользоваться на поединке, но всё-таки это было фехтование! Сражение на мечах, а не огненное шоу!

– Куда ты спряталась, Мелисса? Думаешь, сбежишь от меня? – её улыбка сочилась ядом.

В самом деле, отступать назад было стыдно, но если Мелисса рассчитывает на победу (ещё верит и надеется), то можно было и отступить. Издалека Рамона выглядела уже не так опасно, как вблизи, как минимум потому, что её ореховые глаза, с чистым намерением растоптать добычу перед собой, расплывались перед жаром огня, которым та себя окружила.

Внезапно Мелиссе пришла в голову гениальная идея, которую просто нельзя было не воплотить в действительность. Если этот трюк не получится, ей придётся поднять белый флаг.

Она призвала в свою руку стихию воды, с которой Верховный Ариэль познакомил её пару дней назад. Это было несложное заклинание, не требующее даже рисования печати. Вообще, призыв четырёх стихий был элементарным, и редко использовался в бою и при атаках как раз по причине простоты. Она создала водяные шары, размером с крупный кулак, от которых было больше пользы, чем вреда. Например, можно было бы ими утолить жажду или остудиться. Этого могло и не хватить, но Мелисса призвала по шару в каждой руке и понеслась вперёд, делая вид, что собирается атаковать напролом. Детская уловка, всего-то.

Рамона усилила огненную защиту перед собой, закрываясь ей как стеной. Но когда она сообразила истинный замысел соперницы, было уже поздно менять позиции.

Водяные шары столкнулись с огнём, и вода испарилась. Обильный белый пар встал завесой перед ними. Эта дымка заслонила фигуру Мелиссы и Рамона на секунду дезориентировалась в пространстве, где нельзя было увидеть ни собственных рук, ни противника. В чувства её привёл удар в обратную сторону колена и она, не сумев его избежать, прошипела и потеряла равновесие.

Когда Рамона упала на колени, чужой меч был приставлен к её беззащитному горлу как ни в чём не бывало.

Мелисса полностью вымокла. Мало того, что она была вся мокрой, так ещё и форма наполовину была сожжена. Только довольное лицо в обрамлении вьющихся влажных волос ликовало несмотря на все потери.

Действие пара быстро сошло на нет, открывая зрителям картину коленопреклонения Рамоны перед той, кого она буквально несколько часов назад считала недостойной схватки. Все зрители застыли в удивлении и как один посмотрели на Марию, которая почему-то начала тянуть с объявлением победителя. Одно её слово – и Рамону покроет несмываемым позором на долгое время.

Мария молчала, сурово вглядываясь в чужие глаза, словно зная, что это не конец боя. Она ждала слов о поражении от самой Рамоны.

А гордость Рамоны кричала громче чести, потому она сильнее схватила рукоять меча и попыталась выбить меч из рук соперницы. Мелисса, расслабившаяся раньше времени, пропустила удар, но хватку не потеряла. Кулак Рамоны, костлявый и тем не менее крупный, ударил со всей силой в солнечное сплетение Мелиссы и последней пришлось отшатнуться назад. Рамона смогла подняться, но из-за травмы в колене устойчиво стоять было трудно. С сытой улыбкой она смотрела как её соперница сплёвывает сгусток крови, даже позабыв о собственной пульсации в колене.

Пока не стало поздно, Мелисса вложила совсем каплю маны в меч и набросилась на Рамону в попытке откинуть чужой клинок к концу поля и вырвать свою победу из чужих рук. Сжав зубы, Рамона повторила действия противницы и тоже влила ману в меч. Чужие предупреждения её уже не могли остановить – на кону стояла её гордость. Мелисса ставок не делала – и мана Рамоны на всеобщее удивление оказалась сильнее.

Меч Мелиссы с огромной силой вылетел у неё из рук, оцарапав лицо.

Запачканные кровью губы Мелиссы сжались от боли, но потом раскрылись в попытке вымолвить что-то. Рамона, охваченная приступом жестокости, даже не собиралась её слушать. Она словно забыла ради чего они здесь, на тренировочном поле. Брюнетка вновь подняла руку, собираясь и дальше калечить обезоруженную, но, прежде чем клинок для тренировок достиг кожи Мелиссы, воздушный поток схватил меч и испарился с ним в воздухе. В паре шагов от них неожиданно возник Верховный Ариэль, забравший оружие обратно в магический арсенал директора одним щелчком пальцев.

– Не переусердствуй. – его сливовые глаза опасно сверкнули. – Победа всё равно за тобой, Рамона.

В лазарет увели обоих учениц, оказывая им первую медицинскую помощь. Рамона развела целый скандал из-за того, что не собиралась лечиться в одной палате с такой слабачкой, как Мелисса, а потому почти оглохшим лекарям пришлось отвести её в другое больничное крыло.

– Плохо выглядишь. – из-под белых простыней и подушек донёсся хриплый голос, не лишённый смешинки. Мелисса безуспешно пыталась найти в этом бардаке лечебных мазей и бинтов лицо говорящего.

Сначала её поприветствовала забинтованная большая рука, потом показалась рыжая макушка и наконец – светлые добрые глаза Лео.

– Ты похоже и сам в зеркало давно не смотрелся, – Мелисса по привычке ощетинилась, и только потом сообразила, что перегнула палку. Всё лицо юноши было в ссадинах, а левая нога и правая рука были загипсованы и зафиксированы койкой.

Лео обиженный вид делать не стал – потому что знал, что чертовски красив даже будучи побитым, и проблем с самооценкой никогда не испытывал.

– Кто тебя так? – чтобы как-то сгладить свою горячность, мягко спросила она. Возможно, ей сейчас как раз требовался собеседник, чтобы не дать мыслям съесть себя заживо. И не слышать вой за соседней стенкой.

– Ооо, самая беспощадная и жадная до побед женщина… Я даже боюсь говорить вслух её имя! – по интонации парня было слышно, что ему действительно тяжело разговаривать. Как минимум, из-за всех травм.

Лекари окружили Мелиссу со всех сторон, перевязывая ушибы и нанося мазь на больные места. Когда её раны были обработаны, а инструкции по выздоровлению выданы, лечащие вышли из палаты, оставляя их наедине. Мелисса не торопилась выходить из лазарета, поскольку слышала разговор между Рамоной и Кастором за стенкой. Рамону тоже успели обработать и теперь она справлялась о здоровье Кастора, периодически вбрасывая свои ощущения от поединка так, чтобы вся округа слышала её самовлюблённые дифирамбы. Чтобы выйти наружу – надо было пройти мимо, но Мелисса не хотела с ней больше пересекаться. Сегодня так точно.

Лео заметил заминку и развеял её разговором.

– Не принимай близко к сердцу свой проигрыш. Как говорит моя семья: «Это всего лишь одна битва в истории целой войны». Она может тебя расстроить, но не сломать твой дух. Рамона всегда относится с пренебрежением к тем, кого считает сильными. Это её способ самоутвердиться. На первый взгляд она кажется совершенно невыносимой. В прошлом году она загнобила стольких ребят, что из них можно смело собирать группу ненавистников. А учителя спускают ей всё с рук только потому, что она – племянница директора Марии.

Мелисса догадывалась о подобной связи уже давно, а сегодня на поле боя только убедилась. Однако эта новость уже не вызывала никаких чувств, кроме досады.

– А что же в ней хорошего в таком случае? – зацепилась Мелисса за одну из ниточек разговора.

Лео снова приподнялся, откуда нарисовался его узкий лоб с меткой солнца и вопросительный персиковый взгляд.

– Ты сказал, что это наше первое впечатление насчёт Рамоны. А на самом деле она другая, ты это хотел сказать?

– Нет, вовсе нет. Я разве так сказал?

Мелисса стукнулась лбом о стоящую рядом стенку, недовольно простонав. И как после этого иметь силы для общения?

ГЛАВА 8. Узы дружбы

– Поздравляю с завершением первого этапа Королевских Соревнований. Вы показали достаточно, и мы с Верховными готовы объявить окончательный список тех, кто проходит дальше. – громогласно и воодушевлённо произнёс король. Его настроение было гораздо лучше, чем в последний визит в академию Двух Башен. Он стоял в роскошных фиолетовых одеяниях, главном цвете королевства Мистерия, что заметно придавало ему статности и великолепия. Его выражение лица было чинным и важным, на переносице лежала тонкая оправа очков, бликующая каждый раз, когда Мелисса хотела заглянуть королю в глаза.

Неужели король – всего лишь артефакт Верховных? У Мелиссы не возникало сомнений, что в таком случае иерархия приобретает довольно ясную структуру: сначала идут правители магических башен, а только потом – король королевства.

Но являлось ли это таким же очевидным фактом для других?

– Могу поздравить следующих учеников: из средней группы – Блейз, Джафар, Ирена, Ноа, Мелисса, Рамона.

Мелисса выдохнула, отпуская тревогу. Рядом с ней на крыльях счастья витала от радости Ноа, а вместе с ней и Ирена с Рамоной, которые оказались довольно тактичны, чтобы не пресекать чужой радости. Впервые на памяти Мелиссы.

– Из старшей группы прошли…

Мелисса пыталась отыскать в их столпотворении знакомые лица, но нашла лишь Земфиру, которая трепала Джафара по голове и, широко улыбаясь, что-то говорила. На ней тоже не было живого места, кроме, возможно, лица, не тронутого ничем, кроме гордой и усталой улыбки. Глядя на эту парочку, Мелисса почувствовала накатившую тоску и печаль от одиночества, и, хотя такие приливы она всегда могла контролировать логикой и разумом, сейчас они отошли на задний план. Чужие крепкие семейные узы невольно заставляли позавидовать.

В который раз она себе напомнила главное. Семья. Она здесь ради семьи. И все эти испытания, свалившиеся на её бренную душу, ради одного единственного вознаграждения – воссоединения с сёстрами.

– … А также Земфира и Лео. Надеюсь, вы готовы встретиться с новым испытанием через несколько дней? По итогу следующего раунда останется лишь три победителя, достойных добраться до финала. У каждого ученика в этом соревновании своя цель. Помните про неё до самого конца.

Сказав это серьёзнее, чем требовалось, Его Величество гордо удалился в сопровождении Верховных.

Вечером для всех учащихся отменили все занятия. Свободное время можно было посвятить самим себе и, не теряя времени, Мелисса сразу же отправилась в библиотеку.

«Самое сложное, – думала она про себя, – уже совершилось – я прошла в следующий тур и фехтование позади. Дальше будут проверки на «проворность и внимание к деталям»? Такие задания, на смекалку или логику, Мелисса обожала. Наверное потому, что они получались у неё лучше всего.

В душе было тепло и радостно – она на один шаг ближе к своей истинной цели. Этот вечер можно было провести не за тренировкой (лекари настоятельно рекомендовали отказаться от тяжёлых физических упражнений как минимум на три дня, чтобы восстановление прошло быстро и без осложнений), а за чтением хорошей книги. Не пытаться притворятся другой – а просто быть собой и утонуть в очередной вымышленной истории.

Солнце скрылось за горизонтом и Мелиссе пришлось зажечь несколько магических ламп в библиотеке. Было тихо и спокойно, все ученики разошлись ко комнатам или гуляли по садовому кольцу, не пренебрегая возможностью отдыха.

Покопавшись в старинных запыленных книгах, Мелисса не сразу нашла то, что хотела перечитать. От обилия взлетевшей пыли то и дело приходилось чихать и беспокоить тем самым свои раны.

Но она прекрасно помнила, что этот женский роман тут был! Проворно оббежав половину библиотеки, и не сдаваясь просто так, Мелисса наконец нашла искомую книжицу совсем не в том месте, на котором видела её в последний раз. Однозначно – руки одногруппниц доползли и до этих сокровищ. Не теряя драгоценного времени, Мелисса углубилась в чтение.

Она не сразу заметила, как к её столу со стопками неразобранных книг кто-то подошёл. С мягкой поступью его не смог бы заметить даже опытный маг, а что уж говорить о Мелиссе, полностью ушедшей в мир слов.

– Мелисса? – осторожно бросил знакомый голос в тишину.

– О! – с испугу она захлопнула книгу и прижала к себе.

Ариэль, выглядевший спокойнее и как-то меланхоличнее, чем обычно, приподнял брови. Он присел на край стола и уставился своими тёмными глазами в ученицу.

– Что делаешь? – шёпотом, словно страшился спугнуть кого-то, спросил Верховный.

– А что можно делать в библиотеке? Читаю. – как бы она не старалась себя переучить, её острый язык был другого мнения. – А вы?

– Ждал тебя у дуба.

Ох. Мелисса помнила обо всём, кроме этого.

– Прошу прощения, мои раны требуют отдыха как минимум сегодня вечером. Лекари сказали не беспокоить их ещё три дня, но это носило рекомендательный характер, поэтому уже завтра я буду в строю.

Ариэль молчал. Мелисса уже было решила, что их разговор на этом сошёл на нет и снова раскрыла книгу, пытаясь отыскать страницу, на которой остановилась.

– Держи. – прямо на раскрытые страницы к ней положили маленькую баночку. Рука в перчатках медленно и аккуратно оставила стеклянную вещицу перед носом Мелиссы и вернулась к себе в карман. – Если ушибы болят, можешь нанести эту мазь перед сном. К следующему утру всё заживёт.

Глупо хлопая глазами, Мелисса откровенно неверующе посмотрела на Верховного. Конечно, если бы не он – ей бы сегодня на спарринге досталось гораздо больше. И с первого взгляда было видно её помятый вид, но в лазарете за ней достаточно поухаживали, чтобы можно было не вспоминать об ушибах при каждом шаге.

– Это подношение, чтобы я не жаловалась на боль на завтрашней тренировке? – догадалась Мелисса.

– Именно оно, – с той же интонацией пробормотал маг.

– Не стоит. Я не оправдала ваших ожиданий и проиграла Рамоне. Эту боль я заслужила. – внезапно прошептала Мелисса, отводя взгляд куда угодно, лишь бы не видеть осуждения Ариэля.

– Что ты такое говоришь? – удивился маг чуть громче, чем планировал. – Никаких ожиданий я не строил. Более того, за старания и стремление к победе никто из учеников не заслуживает боли.

– Нет, я несу ответственность за свои поступки и знаю, что доля проигравшего – это смиренно принять заслуженную боль. А победителю уготованы ликование и сила. Мы с Рамоной неплохо справляемся со своими обязанностями.

– Это вовсе не так, Мелисса. Рамоне досталась победа так же нелегко, как тебе поражение.

– С чего бы? Она была довольнее всех сегодня на тренировочном поле после того, как унизила меня.

– Когда она в последний раз влила ману в свой меч и лишила тебя оружия – её магия повиновалась против своей воли. Мы управляем своими магическими потоками, но это не значит, что у маны нет своего сознания. Теперь, в качестве протеста, Рамона ещё долго не сможет использовать магию так, как сама того захочет. Она шла на риски.

– Зачем?… – Мелисса не знала эту отчаянность Рамоны.

– Настолько она хотела победить тебя, что пожертвовала самым дорогим для мага. А ты не готова была отдать такую же цену за исход битвы. Поэтому.

Мелисса задумалась. До жалости к Рамоне ей, конечно, было ещё далеко. Но другое чувство, похожее на уважение, слегка скреблось в душе.

– Не задерживайся и иди отдыхать. В последнее время ты очень мало спала.

Ариэль словно хотел сказать что-то ещё, но его взгляд упал на обложку книги в руках Мелиссы, и он улыбнулся. Так, с загадочными не озвученными чувствами, он исчез в тени библиотеки.

Ровно как Верховный сказал, на следующее утро Мелисса внимательно разглядывала себя в зеркале, но так и не нашла ни единого синяка на своём теле. Словно ничего и не было. Мазь сработала чудодейственно.

– Что ты там высматриваешь?

Земфира также любопытно рассматривала свою соседку.

– Желание с тобой разговаривать.

– С утра пораньше плохое настроение? Последствия тяжёлого спарринга?

– А как же ты, радуешься чистой победе?

– Чистой?

Мелисса развернулась к Земфире и нахмурилась.

Земфира выглядела не лучше неё самой вчера, а может даже хуже. Её правая рука была перевязана и намотана за шею, лёжа под грудью балластом. На острой скуле был пластырь, а на открытых запястьях – синяки.

Что-то внутри Мелиссы шевельнулось, она и не знала, что такие жуткие смущающие чувства можно испытывать к кому-либо, кроме близких, неожиданно и для себя, и для соседки, протянула чудодейственную мазь.

– Мне передал её Верховный Ариэль и она сработала за одну ночь. Помажь ссадины ей, если не хочешь напугать своим видом всех остальных.

Не веря в добросердечие Мелиссы и всё ещё сомневаясь в её рассудке, Земфира осторожно приняла дар и под сомнительный прищур нанесла его на проблемные участки коричневой как кофе с молоком кожи. На тех местах, где оставался влажный след лекарства, кожа немного щипала.

– Вау! Спасибо! Я уже чувствую, как затягиваются раны. – соседка закончила процедуру и прямо на глазах расцвела. Мелисса неловко помялась на месте, смущённая искренней благодарностью, но краска едва ли коснулась её бледного щуплого лица. – С кем у тебя был последний поединок?

– С Рамоной. – словно на язык попала горечь, она поморщилась. – А у тебя?

– С Лео.

Теперь всё встало на свои места. Ну конечно? Кто ещё мог уложить на лопатки такого мощного и сильного воина, как Лео, если не её соседка-грязнуля, храпящая по ночам.

Мелисса удивилась тому, как капля доброты может развязывать другим языки. Земфира вышла с ней из комнаты и шла всё время рядом, что-то рассказывая про вчерашние поединки в их группе, о том, как они с Лео до самого последнего момента шли на равных, и только под конец Лео допустил ошибку, которая и дала фору Земфире. В её крепких бёдрах и руках, в этой загорелой коже крылась такая сила, что за её избытком, эта сила распространялась на всех вокруг неё.

Они прошли до столовой вместе, хотя раньше всегда шли своими дорогами. Да они даже не разговаривали вне комнаты!

Когда еда оказалась на подносе, а подносы – на столе, Мелисса вдруг осознала, что сидит и ест не одна. И это уже начинало входить в дурную привычку. И Земфира, и Джафар сидели за одним столом с ней просто так, потому что захотели.

– О, снова каша? – обратилась старшая сестра к брату. – Хочешь попробовать яйца всмятку?

– Нет, спасибо, – отказался Джафар и продолжил неспешно есть, разглядывая Земфиру. – Куда делись твои ушибы на лице?

– Мелисса одолжила мне специальную мазь. Кажется, она начала действовать. Чудеса алхимии!

– Мгм. – с набитым ртом каши согласился Джафар. Неловкость, которую Мелисса внезапно начала чувствовать за столом, можно было рубить топором – настолько атмосфера была плотной, но Земфира не замечала конфуза своей соседки и продолжала свой самый обычный завтрак в жизни.

– Мы с вами прошли на следующее испытание королевских соревнований.

Она ожидала какого-то развития диалога на свою фразу, однако знала Земфира или нет – она попала в максимально скучную компанию. Они ели в полной тишине.

Вот если бы здесь был Лео, он бы говорил, не затихая… Земфира вспомнила одну важную вещь и поспешила встать из-за стола.

– Я вас покину раньше, а вы тут не кисните! Мне нужно занести этому остолопу завтрак. – все за столом прекрасно поняли, о ком речь. – Учитель Мария сказала ухаживать за Лео, потому что отчасти это моя вина, что он не может сам прийти и поесть. Возможно, моя часть есть, но она явно не превышает и четверти всего…

Земфира действительно ушла, оставив этих двоих наедине.

Одна – обращалась со словами как с кинжалами. Всегда защищалась ими и метала в самые больные места.

Второй – со словами был на Вы, использовал их крайне редко и мало.

И оба – со сложной внутренней жизнью.

Они сидят напротив друг друга, попивая горячий чай и не замечая, как косо на них оборачиваются остальные ученики и начинают перешёптываться.

– Ты… – неуверенно начала Мелисса, подбирая слова тщательнее, чем обычно. – Что-то знаешь про следующее испытание?

Джафар не расслышал и попросил повторить вопрос, а когда наконец уловил его суть, серьёзно сказал:

– Без понятия. Чем предполагать, лучше заняться делом.

Но заметив досаду в зелёных глазах, Джафар смягчился.

– Я имел в виду, что не знаю и даже не думал на эту тему. Мне проще просто подготовиться к любому возможному исходу и тренировать всё подряд. Как, например, твои занятия с Верховным.

– Как ты узнал? – не то, чтобы это был секрет.

Но это был её маленький секрет. Она никому об этом не говорила (ей было некому рассказать), и никто их никогда не видел вместе. Даже Земфира, хотя у неё, строго говоря, было столько шансов! Тогда откуда у него такие сведения?

– Знаешь ли, только дурак мог не заметить, как резко возросли твои силовые способности. Твой бой с Рамоной, например, – он намекал на вливание маны в оружие. Мелисса зауважала Джафара ещё больше – она думала, никто и не заметил её небольшого трюка, ведь он был хитро скрыт от любопытных глаз. – Не переживай. Мне нет до этого дела. Это нормально иметь секреты.

После небольшой тишины, когда Мелисса привела свои чувства в порядок, она подняла заинтересованный взгляд на Джафара.

– Значит у тебя тоже есть секрет?

Не смутившись и не дрогнув, Джафар поднял уголки губ в подобии лёгкой улыбки.

– Конечно. – после самого большого откровения в своей жизни он тут же добавил, – Ты будешь доедать свою порцию?

Его взгляд исподлобья теплился надеждой и голодом. Словно не он ранее прикончил огромную тарелку каши.

– Нет, хочешь…? – Мелисса под утвердительный кивок придвинула ему свою тарелку.

***

– Хочу вам сообщить, что в вашей группе единственным достойным награды стал Джафар. Берите с него пример, иначе вас ждёт немедленное отчисление из академии! Вы что, думаете раз попали сюда, то можно расслабиться? А вот и нет. Сложности впереди, а вы к ним ни капли не готовы! Мне стыдно за вас перед нашим королём!

Мария говорила чётко, разбивая уверенность учеников на кусочки. Спарринг кончился, несомненно, не только победой Джафара, но безусловно тот сражался лучше всех на мечах.

Вся группа крайне плохо себя показала на этом первом этапе королевских соревнований. Мелисса нервно сжала юбку в руках при одной мысли о том, что её могли бы отчислить за такие «успехи».

Она посмотрела на единственного довольного Джафара, который расслабленно, но грациозно, сидел сложив ноги в позе лотоса и смотрел прямо в рот директора.

«Может быть, чтобы лучше учиться надо больше есть?» – подумала она.

Той ночью она легла спать со спокойной душой, как когда в тёмных водах после шторма устанавливается долгожданный штиль.

В последние дни словно что-то переменилось в ней самой – она стала добрее и смиреннее к окружающим, а те – словно в ответ – терпимее и дружелюбнее к ней. Это всё пробуждало в ней давно забытые грани души, которые выдавали в ней человека – мягкость, понимание, отзывчивость, надежду. Всё то, что мешает возвести вокруг себя стену и не давать проломить её ни простому прохожему, ни опытному воину.

СЦЕНКИ

Описанные ниже сценки никаким образом не относятся к главному сюжету. Но автор настолько влюблён в своих персонажей, что невольно подслушивает их разговоры за кулисами и иногда, когда есть особое настроение удивить читателя, делится услышанным.

Заглавными буквами будут обозначаться имена героев, Магнолия – М, Ариэль – А, Капица – К, Земфира – З, Джафар – Д, Лео – Л и т.д.

Сценка 1.

Вопрос в студию – кем бы вы стали в современном мире?

М: Я бы хотела заниматься любым делом, где нет взаимодействия с людьми. Бухгалтер в небольшой компании? Писатель? Сидишь себе спокойно в углу и никого не трогаешь, а за исписанные бумажки платят деньги. Прекрасно.

Д: Мелисса, деньги – это не главное. Важна идея. Я люблю помогать людям, и не раз ловил себя на мысли, что хотел бы быть учителем, как директор Мария или как Верховный Капица. Хочу открывать детям мир знаний и удивительных вещей, спасать их от обыденности и отвечать на любые их вопросы.

Л: Джафар, ты мог бы стать учителем не только в современном мире, но и сейчас! Профессия учителя – вечная профессия, и не зависимо от того, в каком мире ты очутился, там всегда будут учителя. Тебе ничего не мешает стать им хоть сегодня!

Д: …. Хорошо, я подумаю об этом на пенсии.

Л: Мне бы пошло быть директором или бизнесменом крупной корпорации. Я бы командовал своими подчинёнными и представьте, как мне пришёлся бы к лицу чёрный костюм…

З: Мне одной кажется или ты замечтался? Максимум – доставщик пиццы в подтёртых джинсах. Ты бы был второгодником, еле закончил школу и перебивался тем, что пошлют небеса.

Л: Будто тебе лучше знать! Тем не менее, я бы хотел открыть свой бизнес. Даже двоечники смогут так! Например, открыл бы своё маленькое уютное кафе, со скидками для школьников и пенсионеров. Чего ты так улыбаешься, Зефир? Ставлю свою саблю на то, что ты точно была бы бандиткой. Ездила бы на байке, ходила в чёрных кожаных куртках и курила.

З: Как же ты!.... хорошо меня знаешь. И ведь действительно, мне такое по душе. Я человек вольный, боюсь меня бы не удержала ни одна работа. Но я бы попробовала себя в разных областях, например, хотелось бы попробовать стать специалистом по поиску беглецов и взысканию задолженностей.

Все хором: КЕМ?!

З: Ха, называйте меня «Охотница за головами»! Они отслеживают тех, кто бежит от правосудия. Я бы хотела ловить их и карать…

Д: Насчёт «карать» я бы поспорил, это уже привилегия судьи.

Л: Если ты будешь заодно с полицией, я никогда в жизни не нарушу закон. НИ ЗА ЧТО!

Сценка 2.

Ваша любимая еда/блюдо?

М: Сладкие пирожные с воздушным тестом и кремовой шляпкой.

Л: Карри

З: Ананас и всё, что с ананасом.

Д: Мясо, приготовленное в дикой природе на костре.

А: Выдержанное вино.

Сценка 3.

Ваш любимый запах и любимый цвет?

Л: Запах свободы и цветочной пыльцы, который вбивается в ноздри при быстрой скачке по полям на лошади.

Любимый цвет – жёлтый, как знак солнца у клана солнцепочитателей.

З: Запах жара, поднимающегося с нагретого под палящим солнцем песка. И запах ананаса, естественно. Цвет – красный как кровь.

Д: Мне нравится запах старинных книг, запах пота и… сладковатый запах духов одногруппницы (а чей именно не скажу!). Любимый цвет – зелёный.

З: Иногда мне стыдно за тебя, знаешь?

Д: (упрямо не понимает в чём дело)

М: Запах сладкой выпечки. Запах душистого мыла, которым мылась в детстве. Любимый цвет – фиолетовый.

ГЛАВА 9.1. Снежный лабиринт

– Следующее соревнование пройдёт в горах Атланта.

Мужчина с глубокими синими глазами обвёл всех учеников пристальным взглядом. Верховный Башни Дня, облачённый в белые длинные одежды, как скала стоял напротив собравшейся в дальний поход толпы. У всех с собой были рюкзаки со всем необходимым (бутыль воды, тёплые одеяла, какой-то пергамент, верёвка и нож). Однако этот набор казался совсем минимальным, когда открывался вид на великие горы Атланта, уходящие высоко в небеса и покрытые шапками снега.

– Ваша задача – пройти лабиринт, который мы с моими коллегами подготовили для вас. Не взирая на ледяной холод и сложно проходимые дороги, вам нужно пройти весь лабиринт до заката солнца. Последние шесть человек, которые достигнут финиша, выбывают из соревнований. Если на пути вас серьёзно ранили или вы не сумели обуздать горные лавины, можно воспользоваться свитком-телепортацией. Это пергамент, который мы положили всем вам в рюкзаки, как только вы захотите им воспользоваться – его нужно порвать. Он принесёт вас прямиком ко мне, в Башню Дня, но продолжать испытания вы уже не сможете. Помните, ваша жизнь важнее победы. Не пренебрегайте возможностью покинуть поле боя.

Мелисса оглянулась на товарищей по соревнованию. Их осталось всего двенадцать человек, и все выглядели более, чем уверенными в своих силах.

Путь лежал длинный и тяжёлый. Когда все руководства к исполнению и советы по выживанию в горах были озвучены, их всех разом телепортировали в начало лабиринта, в эпицентр межгорья.

– Идите и будьте бдительны! – раздался голос Верховного в последний раз и затих в горном эхе.

Перед Мелиссой встала огромная гора, укутанная снегом как одеялом, у основания которой было шесть разных проёмов. Загляни внутрь – полная темнота…

– То есть, нам надо выбрать, каким путём идти? – удивлённо раздалось в толпе.

– Дурак, это и называется лабиринт – когда нужно выбирать свой путь! – ответил кто-то недовольно.

– Пф, это задание на скорость! Лучше не раздумывать и довериться своим ногам – они точно приведут вас к цели, – выкрикнул Лео, закинув рюкзак на плечо, и пошёл прямиком в первую попавшуюся пещеру.

Многие провожали его восхищёнными взглядами, пока широкая фигура не скрылась в темноте горы. Лео ещё не полностью излечил все свои травмы с прошлого поединка, но уже пылал энтузиазмом продолжать получать новые шишки. Мелисса прикинула, что лучше не торопиться с выбором, и ещё приглядеться к остальным тактикам. Ведь способ Лео – особо не думать, а просто действовать – был сомнительным. Ноги – дальше всего от головы, и Мелисса доверяла им менее всего.

Постепенно все разошлись по разным путям, друг за другом, но не вместе. Так как это было соревнование, многие негласно решили, что каждый отвечает сам за себя. Только неразлучные Рамона, Ирена и Ноа пошли в центральный проём.

Пока Мелисса стояла и раздумывала как поступить, её сапоги успели покрыться снегом и промокнуть. Обратив внимание на поднимающийся ветер, она выбрала наиболее благоприятное направление (туда завернули меньше всего человек – никаких других очевидных признаков правильности пути она не нашла больше нигде) и тут же скрылась в предпоследнем левом проёме.

Пещера внутри убаюкивала гул, нарастающий в горах от ветра и снега, и Мелисса в обрушившейся на неё тишине обнаружила далёкие голоса. Внутри неё зашевелилась тревога, но сбегать из этой пещеры уже было поздно – снаружи начиналась снежная метель. Собравшись с мыслями и прикинув, что там дальше точно не может быть Рамона со своей свитой – они ушли другим путём – Мелисса успокоилась. По мере приближения к неизвестной компании всё больше разливался тёплый свет, от которого тени плавными линиями падали на каменные стены горы.

На звуки шагов одна из фигур обернулась, и Мелисса с облегчением выдохнула.

– Тоже увидела старые следы, ведущие к этому входу? – лицо Джафара, обычно безразличное и холодное, слегка просветлело, стоило ему первому заметить Мелиссу за своей спиной.

Мелисса проглядела, как иноземцы зашли в пещеру, видимо они сделали это одними из первых, но всё ещё не продвинулись дальше, чем несколько десятков метров.

Внезапно вспомнив слова Ариэля про дружескую поддержку, она в своей манере ответила:

– Их уже замело снегом, так что нет. Просто доверилась интуиции. Раз мы пересеклись, нам лучше передвигаться вместе.

Довольно странно для Мелиссы было произносить такое предложение, однако смысла идти по одной и той же пещере порознь не было. Они могли получить гораздо больше выгоды вместе. К тому же, Джафар был лучшим учеником академии! Разве рядом с ним могло что-нибудь произойти? Безопаснее места не найти.

– Делай как знаешь, – махнула рукой Земфира после переглядываний с Джафаром. – Только не создавай лишних проблем.

– Хотела сказать то же самое.

Огонь в её руках, освещавший путь, потух от резкого дуновения ветра, идущего прямиком от входа.

– Советую быстрее пройти вглубь пещеры, чтобы не попасть под снежную бурю. – Мелисса запустила небольшой светящийся шар над их головами, который плавно плыл перед ними всю последующую дорогу.

– О, уже раскомандовалась. – ухмыльнувшись, Земфира пошла по дороге вперёд.

Мелисса нутром чувствовала, что приключение в подобной компании будет для неё тем ещё испытанием и молча, в размышлениях, последовала за своей компанией. Давящую тишину разрушали только звуки осторожных шагов и низкий вой, что доносился с гор и отражался о голые стены пещеры.

В какой-то момент перед ними возник тупик. Они шли уже продолжительное время и разворачиваться назад стало бы как минимум обидно, да и проход давным-давно уже замело снегом.

– Ради Верховных, что за чудеса алхимии?! – воскликнула Земфира, радуя Мелиссу своими глубокими познаниями в местной культуре речи.

Джафар внимательно ощупал все стены, особенно уделяя внимание выпуклостям. Мелисса издалека следила за его движениями, в попытке понять ход мыслей одногруппника.

– Это не тупик, а преграда. Мы можем её обойти. – вдруг осознала она. Джафар коротко кивнул, не отвлекаясь от своего занятия. Раздражение Земфиры вышло на новый уровень.

– Так Верховный Капица имел в виду не просто «лабиринт», а «лабиринт с головоломками»?

– Скорее всего.

Мелисса вернулась на пару шагов назад, смастерив себе ещё один – ручной – светящийся шарик, с которым было удобно изучать поверхности стен и земли под ногами.

Никто не сказал, что искать и тем более не давал указаний чем помочь, поэтому Земфира на свой манер решила повторить действия своих напарников. Её ловкая загорелая рука быстро нащупала старый рычаг, укромно ждущий своего часа в пыли горных пород.

– Я нашла! – одновременно с её словами земля под их ногами задрожала, как если бы случилось землетрясение.

– Какого …?!!! – в сердцах выкрикнула Мелисса, пытаясь схватиться за голые стены.

Вмиг – и земля под ними сверкнула магическими печатями и исчезла, отправляя всех троих в свободный полёт.

Летели они с ветерком, и перед самым приземлением Земфира наколдовала всем воздушную подушку, смягчающую падение.

– Ещё немного и мы бы превратились в лепёшки! – стряхивая с себя пыль, причитала Мелисса.

– Моя магия нас спасла, – заметила Земфира, чему-то улыбаясь. – Вот это адреналин! Давно я такого…

– Оглянитесь! – встревоженный голос Джафара отвлёк их от обмена эмоциями.

Ситуация внизу была ещё более не располагающей, чем наверху.

Вокруг них стояла армия доспехов, похороненных ещё с древних времён. Металл уже покрылся ржавчиной, а некоторые из элементов снаряжения были либо утеряны, либо уничтожены. И тем не менее, вид, открывшийся ребятам, вызывал только бесконечную вереницу вопросов и страх вперемешку с ужасом.

За забралом сверкнули красные огоньки.

Один из доспехов, очнувшись от затянувшегося сна, замахнулся мечом в направлении Мелиссы. Быстро среагировав, Земфира метнула в него свой клинок, попав прямо в прорезь для глаз.

Её тело среагировало быстрее, чем Мелисса разобралась в чём проблема. Но времени удивляться или восторгаться ловкостью и мастерством иноземки у них не было.

Меч медленно опустился в ножны и бездушные доспехи с шумом рухнули.

– Смотрите в оба – их тут не меньше полу сотни.

Не сговариваясь, они встали спинами друг к другу, чтобы прикрыть тыл и видеть перед собой противника. Доспехи, ожившие по велению чужой магии, двигались медленно и неловко, как если бы путали руки и ноги между собой. Тем не менее – ребята оказались прямо в их окружении, в ловушке, задавленные количеством.

Звон доспехов резал по ушам и эхом ударялся по стенам. Простые навыки фехтования и парочка магических приёмов справлялись с противником быстро и безболезненно, если бы не количество доспехов.

Когда больше полусотни доспехов оказались лишь грудой металла, бой был закончен.

– Тьфу! – Земфира рухнула на первые попавшиеся доспехи и постучала по ним от злости. – Ну и доставили же хлопот! Тут и дышать-то нечем.

– Ты одна уложила на лопатки больше половины всех доспехов, которые на нас напали… – Мелисса не смогла скрыть удивления и восхищения, когда обошла взглядом всю гору жертв. Вспомнился бедный Лео, гревший койку в лазарете несколько дней кряду.

– Да, пожалуй. Я всегда была довольно ловкой. – накрутив прядь волос на палец, самодовольно прокомментировала та.

– Главное, Земфира, больше ничего не трогай, – глухо отозвался Джафар, прерывая радость на лице сестры.

– Так точно! – послушно согласилась она.

«А с моих слов она бесится! Вот сила братства и сестринства какая…»

Они быстро отыскали новый путь и пошли по нему. Всё-таки, в лабиринте было множество лазеек – и все они могли привести куда угодно.

Они прошли около половины горы, по ощущениям Мелиссы, прежде чем перед ними возникла развилка из трёх дорог.

– Можем разделиться и проверить каждую из дорог. Если кто-то упрётся в тупик – вернётся обратно сюда и пошлёт сигнальный огонь. – предложила Земфира. В этот раз она была довольна тем, что первая пришла к умозаключению.

– Не думаю. Если мы разделимся сейчас – велика вероятность попасть в неприятность. Как вы думаете, самый большой наш враг в лабиринте – кто? – Мелисса не хотела спорить, но логика подсказывала, что расходиться им не стоит. Даже если своей кожей она чувствовала враждебный алый взгляд своей соседки по комнате – это не могло остановить её.

– Ловушки? Другие участники? – недовольно перечислила Земфира первое, что пришло на ум. – Мне всё по плечу.

– Нет, сами горы. Если вы не хотите попасть под завал или неудачно застрять в узком проёме – лучше быть с напарником. Нас трое, так что пойдём все вместе. – закончила Мелисса.

Земфира уставилась на брата, ожидая его решения. Мелисса уже не раз замечала, что Земфира, хоть и обладает высоким уровнем самостоятельности в принятии решений, тем не менее никогда не перечит Джафару. Возможно, она ему просто слишком сильно доверяет.

Это чувство Мелиссе было знакомо, но давно забыто.

– Тогда пойдём налево. – Джафар поднял руку в одном из направлений. – Оттуда идёт лёгкое дуновение ветра, хотя мы давно как в самом центре горы – значит этот путь выведет нас туда, где есть выход.

Земфира с Мелиссой переглянулись и согласно кивнули. Уж не перечить самому умному в их компании им хватало мозгов.

Путь продолжился.

Широкий проём, в который умещались все трое, резко уменьшился и превратился в тонкую кишку, в которой можно было перемещаться только цепочкой, друг за другом. В какой-то момент стало так узко, что пришлось ползти на четвереньках. Джафар вызвался возглавлять экспедицию впереди, а замыкала Мелисса.

– Интересно, как там остальные? Им тоже попадались ловушки? Останавливались ли они на привал? – задумчиво спросила Земфира, время от времени пытаясь прислушаться к стенам и земле в надежде услышать отголоски чужих голосов.

– Если не глупы – то должны. Без отдыха они не смогут одолеть дальнейшие препятствия. – чопорно отозвалась Мелисса. И внезапно на неё накатило озарение, которым она не преминула уколоть. – Так вот почему ты так нервничаешь всю дорогу? Переживаешь за Лео?

– Что??? С чего бы мне переживать за эту дубину? Если он захочет – он даже через стену пройдёт со своей силищей. Я совсем не беспокоюсь за него, отстань со своими глупыми домыслами.

– Действительно. – вставил Джафар, напоминая, что он тоже здесь присутствует. – Обычно ты не такая встревоженная и обеспокоенная.

– Просто с самого утра у меня дурное предчувствие… – слегка потеряно ответила она.

– Это просто страх проигрыша не даёт покоя. – заметила Мелисса, не собираясь подшучивать, но делая это уже по инерции.

– Не смешно.

Джафар иногда останавливался, чтобы разгрести камни перед собой. Мелисса, пользуясь тем, что стоит позади всех, закатила глаза. Это было слишком очевидно и даже смешно, но в Земфире, кажется, накопилось достаточно, чтобы начать болтать без умолку.

– Лучше бы обсудили дальнейшую стратегию, а не мою тревожность. Как мы поймём, куда идти дальше по лабиринту, если тут одна гора за другой? Никаких подсказок и тем более указателей мы до сих пор не заметили!

– Если маг не может ориентироваться без наставлений, то как его можно назвать настоящим магом? Свод основных правил благовоспитанного мага гласит, что интуиция – наше главное оружие.

Земфира застонала от недовольства. Тон, которым говорила Мелисса, слишком сильно задел её самолюбие.

– Если такая умная, почему бы тогда тебе не пойти своей дорогой? Но это именно ты прицепилась к нам! Не уверена, что дойдёшь до финала?

– Кто без кого ещё не пройдёт дальше. Мы же выяснили, что нервничаешь тут только ты. – парировала Мелисса. Однако от их небольшой стычки, почти обыденной для них в повседневной жизни в общежитии, в этот раз она не испытывала злости или разочарования. Наоборот, какое-то странное воодушевление и прилив сил.

– Это групповое задание. – вмешался Джафар. – Будем держаться друг за друга, пока…

– Стойте! – Земфира внезапно остановилась, и Мелисса с неожиданности налетела на её мягкую пятую точку. Её настроение тут же стало ещё хуже. – Я что-то слышу.

Все мигом притихли и послушно остановились, чтобы поймать такую тишину, в которой, действительно, не сразу, но послышались странные звуки.

Земфира прильнула ухом к земле и убийственно взглянув на Мелиссу, попросила ту отодвинуться от себя и не дышать.

– Я не могу ничего разобрать, – спустя некоторое время, прошептал Джафар. Земфира посмотрела куда-то в непроглядную пустоту, прислушавшись. С её висков цвета какао стекала капля пота.

Стоя позади, Мелисса заметила, как неестественно напряглось тело иноземки и в отсвете магического светящегося шара по кофейной коже пробежались мурашки.

– Кто-то просит о помощи, давайте быстрее выбираться! – Земфира, оказавшаяся такой острой на слух, взволнованно попросила Джафара набрать темп. Чувство тревоги поглотило и всех остальных: что есть мочи они заторопились на выручку тому, кто умолял его спасти.

Чем быстрее они одолевали путь, тем отчётливее становились слышны чужие крики.

Мелисса пыталась отделить любые внешние звуки от своего собственного гулко бьющегося сердца. Это был высокий голос, похожий на тонкий девичий. Смущало Мелиссу лишь то, что страха или ужаса в нём никакого не было. Пустой крик, как если бы хотели привлечь внимание.

Руки Джафара от бесконечных раскопок превратились в страшное месиво из грязи и крови, но магией пользоваться в таком узком пространстве было бы намного опаснее. Небольшой взрыв и велика вероятность обвала.

Наконец, впереди показался свет и спёртый воздух сменился на чистый и свежий. Когда они только выползли, все грязные и пыльные, в глаза резко ударил белый свет и, словно кроты, все зажмурились на мгновение.

«Разве может быть так светло в пещере?»

Когда Мелисса раскрыла свои глаза, то всё встало на свои места: они попали в одну из самых больших пещерных полостей, прямо над их головами как купол распростёрлась обломленная верхушка горы. В него и проскальзывал яркий лунный свет.

После снежной бури расчистилось небо. Наступила ночь.

– Уже ночь? – обескураженно вырвалось из Мелиссы, но никто не обратил на неё внимания.

Серебряный свет словно водопад лился с обрыва скалы вниз, озаряя своими лучами самое сердце горы – ледяное озеро с малым островком на нём.

А на островке…

– ПОМОГИТЕ МНЕ!

– Это он! – воскликнула Земфира, уставившись во все глаза на того, кто звал на помощь детским голосом.

Маленький мальчик, лет десяти или одиннадцати, со светлой копной волос и большими солнечными глазами стоял посреди плавающего острова совершенно один. Свет падал прямо на него и в его сиянии он казался фарфоровой куклой. В его голосе не чувствовалось ни робости, ни испуга, но тело била непроходимая дрожь.

Любой, взглянув хоть одним глазком на подобную картину, решил бы, что бедный ребёнок замёрз и ему срочно требуется помощь! Давно ли он ждёт подмоги? Мелисса скользнула взглядом по одежде мальчика, заключив, что никаких внешних телесных повреждений тот не получил, что хотя бы немного помогло успокоить внутреннюю тревогу.

На возникший шум (а наша компания не отличалась особой аккуратностью) мальчик повернулся лицом, но в тени новоприбывших было не разглядеть. Мелиссу удивило его детское лицо, в котором от наивности и детской непосредственности не осталось ни следа, и смутное знакомое чувство посетило её. Словно они уже виделись где-то. Словно он кого-то ей очень сильно мог напомнить.

В последнее время с ней такое случалось часто. Она чувствовала, что происходит что-то очень странное, но оно постоянно ускользало от неё.

– Кто там? Вы пришли меня спасти? – испуганно воскликнул звонкий голосок.

Джафар запустил светящийся шар, озаряя большое пространство светом. Благодаря магии им всем удалось друг друга рассмотреть внимательнее. Озеро оказалось большим – вода была тёмной и глубокой, фактически дальше дороги было не видать.

Только вверх.

– Как ты там оказался? – спросил Джафар, подходя ближе к воде и собираясь её исследовать.

– Не прикасайтесь! Это не вода, а ядовитое зелье.

– Как это понимать? – Земфира, казалось, не поверила тому на слово. Но Джафар уже кинул в озеро камень, что лежал неподалёку, и все лицезрели длинный столп огня, мигом захвативший тело. Вода вокруг камня нехорошо забурлила, увлекая в свои смертельные объятия. Будь камень – курицей, он бы тут же подгорел до костей. – О, это проблема…

– Лаборатория Башни Дня использует это место для хранения отходов своих исследований. За всё время тут перемешалось и скопилось достаточно вредного вещества, чтобы убить любое живое существо.

Ребёнок перед ними явно был не так прост. Его чёткая, уверенная речь. Отсутствие истерики и очевидного страха перед обстоятельствами. Глубокие познания местности. Дорогая и искусно сшитая одежда…

Наконец Мелисса осознала, кто перед ними.

Её сердце зашлось волнением, которое не дало пошевелиться даже пальцу на руке! Всевозможные слова застряли в горле, но Мелисса вспомнила его! И это было невозможно! Как?

Перед ними собственной персоной был единственный и неповторимый сын короля Мистерии. Его Высочество принц Исаак Кларенс.

– Ваше Высочество! – Мелисса сделала шаг навстречу, привлекая к себе внимание принца и остальных. Она сделала глубокий поклон, как того подобает этикет. – Принц Исаак, как вы тут оказались?

– Как быстро вы меня рассекретили. – мальчик посмотрел на Мелиссу нечитаемым взглядом, но не выглядел разочарованным и расстроенным. – Это долгая история. У нас нет времени, я хочу покинуть этот остров и пещеру. Вся надежда на вас! За несколько часов, которые я тут провёл, вы первые, кто тут оказался.

– У нас есть свиток, разорвав который, вы сразу окажетесь в Башне Дня, – предложила Земфира, решив, что удивляться возникшим обстоятельствам и задавать вопросы она будет потом. А спасать ребёнка, тем более принца соседнего для неё королевства, – прямо сейчас.

– Ни в коем случае! – чуть грубее, чем следовало, возразил принципиальности и настойчивости иноземки Исаак. – Если вы сможете меня высвободить с этого острова другим способом, я дам вам подсказку как пройти лабиринт. Вместе со мной.

– Исключено. Это не равноценный обмен, принц, – вклинилась Мелисса, делая особый акцент на последнее слово. – Мы не можем гарантировать вашу безопасность, а значит вы должны отправиться в Башню Дня. Я сейчас же передам вам свой свиток и разговор закончен.

Пока она доставала из рюкзака магический артефакт, Земфира покачала головой, недовольная категоричностью и резкостью своей напарницы, но тоже вставила свою лепту.

– Ваше Высочество, поверьте, с Верховными вам будет безопаснее.

– Нет!!! Они заняты поимкой убийцы моей матушки! Я хочу помочь… хочу поймать его первым!

Мелисса стиснула зубы. Этот ребёнок слишком много на себя берёт! Откуда столько самоуверенности? Или он решил, что раз встретил их в этой пещере – то все проблемы решены сами по себе? По сути, никто из них ещё не является настоящим полноценным магом, что же они будут делать, если что-то пойдёт не так?

О нет, такую ответственность Мелисса никогда на себя не возьмёт.

– И почему ты решил, что убийца обязательно в горах? – с доброй улыбкой, которая могла бы утешить любого ребёнка, когда тот неправ, спросила Земфира.

– Потому что…. – почувствовав себя увереннее перед незнакомцами, Исаак спрятал руку в складках своей одежды и медленно вытянул оттуда сверкающий золотой клинок. – Потому что я сам его сюда заманил.

ГЛАВА 9.2. Снежный лабиринт

– Давай по порядку. Пока король Кларенс и оба Верховных были заняты тем, что выслеживали убийцу, ты стащил из под носа Его Величества самый сильный магический артефакт королевства?

Земфира ходила взад-вперёд, рассуждая о всех вытекающих последствиях не только для самого королевского отпрыска, но и для неё. В полном непонимании и отчаянии она обратилась то ли к Верховным, то ли к самой себе:

– Ах. Почему все дети такие упёртые?

Джафар поймал сердитый взгляд своей сестры и пожал плечами, принимаясь расследовать берег на наличие чего-то полезного. Мелисса, молчавшая больше обыкновенного, сохраняла угрюмое выражение лица, сидя в позе лотоса прямо перед ядовитой жидкостью и разглядывая её глубины. Она пыталась соединить все не складываемые кусочки паззла в единое целое, но луна над головой мешала думать.

Ранее они бросили принцу пергамент, который тот порвал – и ровно ничего не случилось. Либо проблема была в самом острове, не позволяющем использовать магию транспортации, либо сам пергамент был «сломан». И оба варианта Мелисса отринула прочь.

Оставалось только лично заняться перемещением принца.

– Будь мы настоящими опытными магами, как другие преподаватели, проще простого было бы телепортировать принца с острова на берег. – рассуждала Земфира, параллельно вспоминая всё, чему её учили на уроках магии. – Я знаю родословную Кларенсов и своей родной Империи, знаю, как махать мечом и знаю, какое зелье надо сварить, чтобы пошёл понос! Но пока что ничего из перечисленного ничем не помогает!

– Здорово! Вас действительно учили готовить такие зелья? Должно быть ваш учитель очень талантлив. – донеслось с островка. Принц присел на пригорку, единственное развлечение на всём островке, свесил ноги и всецело доверил себя неопытным ученикам академии.

– Насчёт таланта – вопрос открытый, уроки зельеварения нелепые и смешные. Хотя опасные тоже – никогда не знаешь, где рванёт в следующий раз… Будет это твой напарник по парте или учитель Кассиопея…

– Хватит болтать! – вспылила Мелисса. – Вы не даёте сосредоточиться! Земфира, ты будешь делать хоть что-то полезное?

– Я РАЗВЛЕКАЮ ПРИНЦА, – по буквам ответила она, вторя чужому раздражению. – Приятный досуг для Его Высочества так же важен, как и освобождение. А ты чем занята? Витаешь в облаках, как обычно?

Мелиссе было не до ответа. Она промолчала, поймав наконец нужную концентрацию. Достала ножик из рюкзака, с помощью которого на песке зачертила магический круг.

Она вспоминала основы жёлтой печати, которую вычитала в каком-то старом учебнике. На уроках сотворения магии они ещё не дошли до подобных сложных техник, но в силу надобности в будущем (Мелисса не может не подумать «Я так и знала, что мне это пригодится!») пришлось изучать её самостоятельно. Жёлтая печать – основа телепортации и перемещения в пространстве. С её магическим запасом выполнять подобный «трюк» было небезопасно, но больше никаких вариантов Мелисса перед собой не видела.

– Готово.

Джафар, тихонько себе бродящий по берегу, резко выпрямился. Его уверенный голос отвлёк Мелиссу от рисования печати, но, обернувшись, она ничего кроме лица одногруппника не заметила.

– Что готово? – переспросили обе девушки.

– Печать. – просто ответил тот. – Я начертил жёлтую печать перемещения.

– Я тоже её черчу. – глупо хлопая глазами, недоумевала Мелисса. Вставая с насиженного места, она вгляделась в оставленные одногруппником печати и её дыхание перехватило. – Только толку то, если мы всё равно… О нет, Джафар!

– Что такое? – Земфира подошла ближе и, вглядевшись в рисунки под ногами, и обомлела. Почти белая как полотно она крикнула на всю пещеру, совершенно не стесняясь никаких угроз со стороны гор. – ТЫ ЧТО, ЧЕРТИЛ СВОЕЙ КРОВЬЮ?

– На перемещение нужны колоссальные силы – в этой пещере единственный выход освободить столько энергии – использовать свою магическую кровь. – совершенно спокойно ответил тот. Словно не его кровью была залита половина берега. У Мелиссы от такого безумства встали дыбом волосы. – Давно хотел попробовать.

– Твои руки!!! – Земфира схватила Джафара за израненные ладони. Окровавленный клинок лежал где-то в стороне, а на раскрытых влажных ладонях – один большой разрез. Возможно, его на подобный исход надоумили ранее полученные травмы в узком проёме пещеры, но что на самом деле происходило в голове ботаника – сокрыто прочными замками. – Я их залечу.

– Не нужно. Сейчас важнее освободить принца. – мягко отмахнулся он. – План такой – один из нас остаётся здесь и периодически вливает ману в печать – её может не хватить на перемещение двух людей. Один – подстраховывает у берега и третий – перемещается на берег. Перемещаться буду я – на острове придётся ещё раз чертить жёлтую печать.

– Тогда я буду подстраховывать тебя у берега, – тут же решила Земфира.

– Нет, – покачал тот головой. Мелисса готова была на любой исход, но её удивил резкий отказ Джафара, и упрямое несогласие с обстоятельствами Земфиры. Они всегда принимали стороны друг друга, гармонично общаясь и прислушиваясь к мнению друг друга, но в этот раз всё было ровно наоборот. – В этот раз, Земфира, тебе придётся вливать ману в печать, а Мелисса подстрахует у берега.

Она упорно выдерживала прямой взгляд, мысленно пытаясь отговорить Джафара от затеи, но покорно кивнув, только согласилась.

Все разошлись по своим местам и Джафар, открыв затягивающуюся рану на руке, активировал заклинание. Вместе с алой кровью, падающей в объятия печати, рисунок на песке засиял золотисто-жёлтым светом, в котором фигура мага в мгновение ока исчезла, чтобы появиться тут же на острове, рядом с принцем.

– Успешно! – заключила Земфира, не прекращая вливать свою ману в печать, чтобы чужая кровь не успела остыть.

Мелисса внимательно разглядывала все быстрые и точные движения Джафара, рисующего кровью круги на печати. Принц Исаак сидел на возвышенности и сверху вниз, немного скучающе, глядел на своего спасителя.

Когда Джафар уже заканчивал с заклинанием перемещения, Мелисса отвлеклась на внезапный шум со стороны одного из проходов. Но в тени ничего нельзя было рассмотреть. Земфира тоже его услышала, но пожала плечами, не отвлекаясь на посторонних.

– Я готов. – Мелисса обернулась на Джафара и стала свидетелем странной картины.

Принц, вставший с возвышенности, подозрительным образом склонился над своим спасителем. В руке обманчиво завораживающе блеснуло золотым.

Что-то явно шло не по плану!

Джафар стоял спиной и не мог видеть, как его атакуют исподтишка. Он даже не почувствовал злого умысла, не услышал ни шороха!

Теперь никакого диссонанса не было: интуиция Мелиссы подсказывала, что перед ними совсем не настоящий принц. С самого начала всё было нечисто, но её доверчивые глаза – обманули её, детское лицо и личина принца, как тут можно засомневаться?

– Беги! – крикнула ему Мелисса. Она подобрала ножик, желая запустить его через всё озеро. Но боялась попасть по своему товарищу, поэтому не могла опрометчиво бросаться оружием, пока тот не сдвинется с места. Придав клинку ускорение боевой магией, она прицелилась «принцу» в руку, чтобы отбить золотой клинок, который во всей этой иллюзии казался действительно настоящим. Но бестолково промазала. Расстояние было слишком большим, а её сноровка – критически низкой.

Зато попала Земфира, одной рукой всё ещё продолжая вливать ману в печать.

Когда Джафар ловко увернулся от чужой атаки, Земфира запустила свой нож и сбила руку принца с намеченного курса, выигрывая драгоценное время. К сожалению, детские маленькие пальцы, пусть и ненастоящие, довольно цепко приклеились к рукояти магического клинка, и принц в любой момент мог замахнуться снова.

Джафару следовало быстрее сматываться с этого острова.

– Земфира, готовься! – крикнула Мелисса иноземке, придавая голосу больше твёрдости и уверенности, дабы скрыть подступающий страх.

Взгляд мальчика превратился в убийственный. Внутри медовых глаз плескалось какое-то болезненное удовольствие от происходящего. Он хитро посмотрел на Земфиру, которая прокусила ладонь, дабы добавить свежей крови в качестве подношения магии, а потом на Мелиссу и облизнулся.

– Куда же ты без меня? – вдруг спросил тот с напускным недоумением и в момент активации заклинания накинулся Джафару на шею вместе с клинком.

Поток маны нарушился, хотя Земфира тщательно следила за печатью. Прямо на глазах свет печати раскололся надвое и жадная улыбочка «принца» не предвещала ничего хорошего.

Почему жёлтая печать, основа телепортации, не изучается в академии?

Почему она разрешена в использовании только опытным магам, а все остальные – довольствуются лишь магическими артефактами?

У этого был один простой ответ – одна ошибка при наложении печати – и телепортация может закончится трагедией. Начиная от того, что несчастных переносит в опасные для жизни места и заканчивая тем, что по пути их конечности отрывают и те теряются где-то в пространстве.

Разве такие заклинания можно доверять ученикам Академии?

Второе за весь день перемещение вышло не таким удачным. Магия перестала действовать привычным способом, Мелисса и Земфира наблюдали, как двое на острове исчезли в золотом сиянии.

И пропали.

Нигде не было ни слышно их голосов, не шумного дыхания. Земфира и Мелисса затаили дыхание. Куда они переместились? Где Джафар?

Внезапно на пол пути от берега появились двое борющихся тел, зависших прямо над ядовитым озером. Как только действие магии пропало – они, спутанным клубком, упали прямо вниз.

Мелисса наблюдала как Джафар вырывается из хватки принца, потому что, каким бы хитрым и сильным не был противник, притворившейся Его Высочеством, он всё ещё был заперт в теле маленького мальчика.

Прямо в падении эти двое несколько раз перевернулись, так и не отпуская друг друга до самого конца. Мелисса не могла ничем помочь, беспомощно наблюдая за тем, как два тела погружаются в ядовитую жидкость.

Всплеск и тишина. В тёмной пузырящейся жидкости исчезли сразу двое. Из-за поднявшегося пара и волн нельзя было рассмотреть, каков итог битвы.

В горле Мелиссы встал комок, сзади она услышала горестный вопль Земфиры, которая бросила всё и побежала к берегу.

В голове, как и на злосчастном берегу, настала полная тишина. Набатом у Мелиссы звучали слова «Он не умер», но они не могли заглушить дрожь пальцев и коленей от страха за чужую жизнь.

В густом белом паре Мелисса не могла разглядеть даже лиц, но услышала внезапный плеск воды в шуме целой бури и жадные заглатывания воздуха. Это выплыл Джафар! Не мешкая, в воду влетела Земфира, без оглядки выплывая на ту же глубину, где упал Джафар. Под тёмной ядовитой водой ничего нельзя было разглядеть.

Но Мелисса упрямо искала хотя бы проблеск знакомых очертаний под расходящимися волнами. В какой-то момент ей показалось, что она ждёт слишком долго и сделала первый шаг в воду, а потом – ещё один, заходя по щиколотку в ядовитое озеро. Мелисса даже не сразу заметила, как ужасно жжёт её ноги. Она увидела две тени под водой и без сомнений потянула руки к ним.

Нашарив в волнах чужие туши, она крепко их схватила за что попала и потянула к себе, к берегу. Мелисса чувствовала, как её ладони плавятся – они вспухли от ожогов и неприятно прилипли к чужой коже. Но игнорируя резкую невыносимую боль и запах горящей плоти, она всё равно тянула два обездвиженных тяжёлых тела на себя со всей мочи. Они дышали! И это было самым главным.

Быстрее.

К берегу.

Несмотря на высокую степень самоконтроля, в какой-то момент её мозг просто не выдержал непривычно великой боли и отключился. Тело продолжало двигаться само, но уже не так активно, постепенно замедляясь и позволяя яду проникнуть в самую глубь тела. Джафар уже был без сознания, а глаза Земфиры закатывались на грани того, чтобы уйти в глубокий сон.

Когда казалось, до берега рукой подать, телесные силы полностью покинули Мелиссу. Она вдруг вспомнила, что хотела найти сестёр, но не успела этого сделать.

Но она нашла тех, кто не отпустит друг друга даже перед смертью.

Вытащить всех троих помогли подбежавшие Рамона, Ирена и Ноа, вывалившие три горящих тела подальше от яда. Все произошло так быстро и неожиданно, что следить за зачинщиком было некогда.

На берегу Ноа быстро оказала всем троим первую медицинскую помощь с помощью белой печати, и те очнулись. Самые тяжёлые ожоги были у Джафара, и она решила начать лечение с него. Пока Рамона с Иреной с ужасом в глазах смотрели на своего «самого лучшего ученика академии», полуживого и полностью поверженного, Ноа склонилась над его телом, послушала пульс и принялась излечивать своей магией. Несмотря на непроходящую ядовитую боль, которая убивала всю ясность мысли, Джафар, пребывая в сознании, ни разу не пискнул и не вскрикнул, сохраняя свою невозмутимость даже в такой ситуации.

– Где тот лжепринц? – со всей злостью, на которую она была способна, прокричала бы Земфира, если бы не закашлялась. Она сильно дрожала, охваченная лихорадкой от яда.

– Утонул. – с болезненным кашлем бросил Джафар. Всё его тело было покрыто ожогами, а одежда местами почернела или вовсе сгорела. Он лежал на спине, предоставляя лучший доступ к своему телу. Рамона присоединилась к знахарству, пусть и не так хорошо, как Ноа. Подсев к Земфире она уняла её поднявшуюся температуру и убрала сочащиеся пузыри на руках и ногах. Пока Ноа и Рамона оказывали поддержку пострадавшим, Ирена изучала водную гладь на наличие признаков противника.

Мелисса залечивала свои раны сама, не веря в то, что им помогли те, от кого никто никогда не ожидал подобного. Без лишних вопросов, словно в них тоже, где-то очень глубоко внутри, жило сострадание… Пока она думала в этом направлении, содрала с себя сапоги и, мыча себе под нос, осмотрела собственные ранения. Жить можно – всяко лучше, чем ситуация Джафара или Земфиры, однако если не оказать первую медицинскую помощь вовремя – ожоги останутся на всю жизнь. Стараниями Ноа, которая изначально применила белую печать, (она единственная в совершенстве ей овладела) картина уже выглядела намного лучше.

Бледная кожа пузырилась и горела неистовым пламенем вплоть до колен, ещё горели ладони, которые словно приклеивались к одежде и отрывать их было ещё больнее. Через некоторое время Мелисса оставила свои попытки полностью залечить свои ранения. Быть магом Башни Дня никогда не входило в её планы.

Она упала рядом с Джафаром, наблюдая как складка меж густых бровей одногруппника разглаживается от малого, но облегчения. Земфира сидела рядом и завороженно смотрела на руки Ноа, светящиеся белым успокаивающимся светом.

– ОН ЖИВ! РЕБЯТА, ОН ЖИВ! – истошный крик Ирены отвлёк всех от латания ран. Она бежала к ним, пока позади неё из озера, как воскресший мертвец, возносилось еле живое тело. Тело, которое приняло на себя кошмарные метаморфозы – оно вздулось, налилось красным и облысело после продолжительных «ванных» процедур в озере. Прямо на глазах, в мгновение ока, безобразная бугристая кожа стала нежной и бледной, а прекрасные светлые волосы вновь обрели густоту и блеск. Вмиг – принц стал тем же, с которым они имели дело ранее. Вплоть до мелких родинок и несовершенств, походящий на настоящего принца Исаака.

Пока он трансформировал, Мелисса, чуть не испустив дух от боли, запустила в него клинок Земфиры, влив в него боевую атаку, но их противник одним уверенным движением руки его отбил.

– О, неужели вы решили, что меня так легко убить? – прокатился взрослый мужской голос по всей полости пещеры. Из тела ребёнка вырывался по-настоящему берущий заживо властный и жёсткий тон. – Вы так наивны и глупы. Тренируйтесь больше – мне страшно за наше будущее поколение магов! Вот ты, например, да, ты.

Он уставился на Ирену сверху вниз, без интереса рассматривая как она приняла боевую стойку.

– Ты думаешь, что я буду нападать вот так, прямо. – он развёл руками и захохотал. – Но так ведь совершенно не весело.

Он только повёл пальцем, всего одно лёгкое движение …

Клинок, который ранее запустила в него Мелисса, вдруг задвигался своей жизнью и со всей мочи врезался в спину Ирены. На глазах у всех, быстро и ловко, что никто не смог бы предотвратить его действий.

Рамона закричала так, словно нож просверлил дыру в её собственном сердце. Ирена закашлялась подступившей к горлу кровью и опустилась на колени, поворачивая голову в сторону своей лучшей подруги.

Рамона завопила и со злости запустила в заклятого врага арсенал всех своих боевых заклинаний, однако все они – пролетели мимо. Тот умело, даже лениво, справлялся с атаками. Слишком силён. И аура от него почти такая же могущественная, как от Верховных.

Да кто он такой?!

Мелисса не могла оставить этого просто так. За спиной остались Джафар и Земфира, всё ещё приходящие в себя после «ядовитых ванн», и присоединилась к Рамоне, атакуя своей базовой магией общего врага.

Ноа, пока внимание лжепринца было отвлечено, подбежала к Ирене, чтобы подлечить. Как только её руки засветились белым светом, её тут же отмахнули в стену, словно назойливую муху.

– Слабовато. – наконец изрёк лжепринц тоном учителя, отчитывающего учеников на итоговом экзамене. – Золотой клинок наконец вернулся ко мне. Хотите увидеть его настоящую мощь?

Ноа, столкнувшаяся спиной с пещерой, медленно сползла вниз. Она была жива, но на грани потери сознания. От жёсткого удара на каменной стене остался круглый развод крови.

Ирена с ужасом наблюдала за тем, как её друзей разбрасывают по сторонам, словно надоевшие игрушки. Со стоном она достала нож из спины, открывая рану, но находя в себе силы встать на ноги. Ноа, несмотря на то, как они с Рамоной к ней относились, несмотря на страх перед неизвестным магом всё равно хотела ей помочь и спасти!

– Не знаю кто ты такой, но ты не отличаешься особой осторожностью – тот же почерк. – она провела по ране рукой, собирая кровь и показывая её магу, наконец заинтересованным происходящим немного больше. – Очевидно, что ты и убил королеву Дафну, не так ли?

Он рассмеялся, согнувшись пополам. Это стало бы идеальным моментом для нападения Рамоны и Мелиссы, если бы не защитный барьер. Все их заклинания беспомощно столкнулись с мощным отпором.

– Поспешные выводы. Но ты права – почерк тот же. За твою находчивость я тебя вознагражу. – он с гордостью направил острие клинка на Ирену. – Смотрите и внемлите – самое Великое Оружие Королевства, достояние клана Солнцепочитателей, напитанное маной всех правителей и королей на протяжении многих лет.

Из тонкого острия Золотого Клинка возник мощный магический поток, от которого все присутствующие прищурились. Свет точно солнечный луч озарил всю пещеру, превращая ночь в день. Но когда сияние потухло, а тепло королевской магии остыло – на месте Ирены остался только лежать тот клинок, которым её ранили.

Ирены больше нигде не было.

– Только посмотрите – от неё не осталось ни следа!

Его довольный голос эхом отразился от стен пещер. Пока все в шоке пытались найти смысл происходящей катастрофы, медовый взгляд убийцы внезапно остановился на Мелиссе, изучающе осматривая ту с ног до головы. Внутри неё неприятно перевернулось. Отторжение и пренебрежение, ужас и скорбь. Страх сменился злостью.

Маг перед ними был особенным. Слишком сильным, чтобы не иметь никакого отношения к делам королевства.

И она не отводила своих глаз от противника. Только не сейчас.

Если бы он хотел их всех убить – давно бы убил, не играясь. Он собирается сматываться из этой пещеры, потому что скорее всего сюда мчатся Верховные.

Мелисса решительно пыталась запомнить все свои внутренние ощущения, чтобы в будущем легко его найти и покарать, не жалея ни о чём. Больше она на подобные уловки не попадётся!

Лжепринц первым отвёл взгляд, прикрыв лицо рукой.

– Какой ужас! Какой грозный взгляд…

Послышался грохот гор. Вместо новой паники – Мелисса почувствовала облегчение. С верхушки в полость упала огромная охапка снега.

– О, вот и главные гости. Хотелось подольше поиграть с вами, но ваши Верховные видимо уже догадались о моей приманке… – маг радостно хлопнул в ладони и исчез в темноте, оставляя только эхо своего голоса. – В таком случае, оставляю вас. Ах да, думаю, экзамен смело можно засчитать пройденным. Ну, теми, кто остался в живых.

Прямо со сломанного купола горы к ним в лунном свете спустились оба Верховных мага. У Мелиссы от их появления словно камень с плеч упал. Но кинув один взгляд на своих учителей – уже стало понятно, что те действительно задержались на выручку не по своему желанию. Оба Верховных с мрачными лицами осмотрели поле битвы.

– Куда он телепортировался? – встрепенулась Земфира. Она спохватилась прямо сейчас бежать за ним, но её остановил спокойный и ровный мужской голос учителя и лёгкое прикосновение к руке. Джафар не имел сил ни на слова, ни на движения, но не мог отпустить Земфиру.

– Все остаются здесь, я попробую его отследить. Ариэль, – многозначительно посмотрев на Верховного Башни Ночи, а потом на то место, где в последний раз видели Ирену, Капица исчез.

– Как вы могли это допустить? Вы же сильнейшие… – Мелисса вытягивала слова из себя кнутом, стараясь хотя бы прояснить ситуацию, если всё остальное ей недоступно. Но ответов, которые так хотелось получить, никто выдавать не спешил. Сливовые глаза, с которыми она встретилась, оставались стеклянными. – Почему вы не пришли раньше?

– Возникли другие важные дела, – тихо бросил Ариэль. Он выглядел более хмурым, чем обычно.

Чувства полной беспомощности переполняли её нутро. Может быть у них был бы шанс всё предотвратить, если бы Верховные пришли немного раньше?

Мелисса собиралась вытащить больше подробностей, но её опередила Рамона.

Рамона, которая не могла остановиться рыскать взглядом по пещере в надежде заметить знакомую макушку. Рамона, которую пробивала дрожь от беззвучных слёз.

– Скажите нам всем! Чем были заняты Верховные, когда их ученики были ранены неизвестным магом?! Ирена… Моя Ирена исчезла! После того, как тот лжепринц использовал проклятый артефакт она пропала! Яркий свет её забрал. Что мне думать? – её ореховые глаза наполнились слезами, которые горячими ручьями скатывались по бледным щекам. – Да что такое, отвечайте?!

– Мы только из дворца. – глухо заговорил Верховный, помедлив некоторое время перед тем, как продолжить. – Его Королевское Высочество принц Исаак пропал вместе с Золотым Клинком – его похитил тот же маг, что напал и на вас.

ГЛАВА 10. Пленница времени

Соревнования пришлось отложить. Пока Верховный Башни Дня искал виновника всех проблем, а заодно и принца, Верховный Башни Ночи одним разом телепортировал всех в родную академию, где преподаватели, включая директора Марию, уже были в курсе последних событий и оказывали помощь своим студентам.

Большинство из них было в панике – испытание должно было закончиться до заката, а никто не смог выбраться из лабиринта до самой ночи. Многие решили, что какие-то шесть счастливчиков всё же нашли выход и получили свои лавры, а про остальных все забыли. Взошла луна и никто из учителей и Верховных не начал поиски тех, кто всё ещё оставался в пещерах. Вот почему все были на взводе.

Однако увидев Джафара и Земфиру, сильно раненых, все их ложные тревоги испарились. На носу стояла проблема поважнее. Этих двоих положили в лазарет, чтобы избежать возможных осложнений. Мелисса оставила им волшебную мазь, подаренную Верховным, для быстрого выздоровления, отказавшись пользоваться ей самой.

Рамону тоже отправили к лекарям для успокоения. Она не могла остановиться плакать, а потому лекарями было принято решение её усыпить на пару часиков, чтобы дать организму отдохнуть.

Когда Мелисса оказалась в академии, её силы ровно как и энтузиазм узнать кто где замешен, бесследно пропали, оставив место апатии. В голову вновь полезли тысячи невесёлых путанных мыслей, каждая из которых оставляла на сердце незаживающий след. Если она порой могла ранить других своими неосторожными словами-иголками, то для себя удачного словца она не жалела никогда. Её ноги сами повели в пустующую комнату общежития.

Тело требовало отдыха и желательно глубокого многочасового сна.

Конечно, планам её не суждено было осуществиться.

– Мелисса, как себя чувствуешь? – её окликнул медовый голос Верховного Капицы. Он буквально плыл по коридору общежития. Его белоснежные одежды были чисты и сияли ярче встающего солнца. Однако под глазами пролегли тяжёлые синие мешки.

– Гораздо лучше, – пришлось соврать Мелиссе, избегая изучающего синего взгляда. – Мы сражались как могли, но Ирена всё равно… Как думаете, есть ли возможность того, что она просто в другом месте сейчас?

Капица, прекрасно знающий из уст свидетелей, что конкретно тогда произошло, лишь покачал головой.

Мелисса поджала губы, пытаясь справиться с накатом эмоций.

– А как поиски принца?

– Увы, его следы затерялись. Ни принца, ни мага, ни клинка. – изрёк Верховный и чуть тише добавил. – Дело в том, что появились некоторые … новые сведения. Я должен организовать вашу встречу с Его Величеством.

– Встреча с королём? – у Мелиссы дрогнул лишь уголок губ, она потянула свою руку к ручке двери, опуская ту вниз. – Он вызывает меня?

– Да, вас. Таков приказ Его Величества.

Мелисса хотела совершенно беспардонно заявить «Тогда я пойду к королю на ковёр завтра», но не успела даже пискнуть. Она переступила порог, но оказалась в совершенно другом месте, нежели в своей временной обители в общежитии.

Пальцы почувствовали прохладу позолоченной кручёной ручки, а комната, в которой она волшебным образом очутилась, походила на настоящую королевскую гостевую комнату. Мелисса оглянулась по сторонам. Солнечный свет путался в лёгких занавесках, золотые вставки облюбовали дорогую мебель и декор комнаты, сверкающий чистотой.

Всё кричало о роскоши и изяществе, тем не менее смотрящихся не вычурно, а довольно органично и даже приятно.

Никого рядом не было. Она очутилась одна в подобном месте – и страх сковал её тело. К чему эта срочная встреча с королём? Её вызывают как одну из свидетелей того, что произошло в пещере? И где сам Верховный Башни Дня? Всегда внимательный к своим ученикам, он был сегодня необычайно для своего характера резок и прям, но Мелисса решила, что причина кроется в его усталости.

Пока она гоняла эти странные теории в своей голове, то прошлась по всему периметру большой гостиной. Её взгляд наконец отыскал во всём пёстром великолепии большой семейный портрет. Вот король и королева со своим преемником Исааком. Королева Дафна мягко улыбается ему и держит мальчишку на коленях. Король смотрит на них с такой же счастливой улыбкой, одну руку положив на спинку стула Дафны, а другую на макушку ребёнка.

Мелиссу ненадолго передёргивает от осознания того, что тот, кто сегодня ночью застал врасплох их в горах и тот, что на картинке – два совершенно разных человека, но глаза легко обмануть. Воистину, пользоваться чужой внешностью – зло…

– Эту комнату обставляла моя покойная сестра.

В гостиную вошёл король.

Мелисса сразу его узнала. По его очкам и сухому, выжитому словно лимон старому морщинистому лицу. По длинным покрытым серебром волосам, которые потеряли былой блеск и гладкость. По усталой и тяжёлой походке, которую поддерживала сделанная под заказ у искусного мастера трость. И конечно по величественным одеждам, с заморскими тканями и тщательно подобранной под фигуру короля раскройке.

– Ваше Величество, – она поклонилось, как того требовали правила и этикет, искусно скрывая испуганную деревянность её конечностей.

– О нет, я не стою твоего преклонения головы. – неожиданно запротестовал тот. – Мы снова встретились! Ах, я … готовился к нашей встрече, даже попросил Верховного всё устроить – и всё равно не могу связать и пары слов, не знаю, с чего начать после всего, что произошло…

Растерянность короля сбивала с толку.

У Мелиссы, имевшей другое мнение о том, каким должен быть истинный правитель, представший перед ней король вызывал, к сожалению, лишь отчуждение и пренебрежение.

– Хорошо, пожалуй, стоит начать с более подобающего приветствия. Итак, я Галлей Кларенс, 3-ий король королевства Мистерии, выбранный особой меткой, приветствую вас, юную леди Мелиссу, ученицу Академии Двух Башен.

Он помедлил, посмотрел на портрет, на которое долгое время до этого любовалась сама гостья, и на одном дыхании выдал более бодрым голосом:

– Или лучше опустить все эти формальности и говорить начистоту? Я приветствую вас настоящую, и хочу говорить откровенно. Можете ли вы мне ответить тем же, Магнолия Арльская, третья принцесса и сестра моей покойной сестры Дафны?

Стиснув зубы, Мелисса готова была дать отпор. Что тут говорить – она мысленно ни один десяток раз готовилась к подобному содержанию разговора.

Зная лишь один способ действенный способ вводить людей в заблуждение – она широко улыбнулась.

– О чём вы толкуете, Ваше Величество?

Король оцепенел, увидев эту улыбку.

Он рассчитывал увидеть что угодно, но не это.

Его королева. Дафна…

Его слабое сердце сжалось. И скользнула маленькая мысль «А может не стоит?».

– ….Так вы тоже потеряли память и не знаете о своём происхождении? – король провёл рукой по седым волосам и его глаза прикрыла еле заметная дымка далёких воспоминаний. За стёклами очков скользнуло отчаяние.

«Тоже потеряли память и не знаете о своём происхождении?»

О, король! Она знала о своём происхождении как никто другой! Всё! И даже больше.

Но так долго и мучительно отказывалась от всех воспоминаний и упоминаний, пряталась не только ото всех в этом королевстве, но и от самой себя, что почти забыла своё место.

– Прошу прощения у Его Величества за свою излишнюю глупость и прямоту, но я не совсем понимаю, с чего вы решили назвать меня Магнолией Арльской? – ноги плохо слушались её, но Мелисса смогла сдержать очевидную дрожь в голосе и коленях. – Я всего лишь скромная ученица Академии Двух Башен, во мне нет ничего особенного, и я не стою вашего внимания.

Эта попытка сохранить лицо была последней.

– Конечно, понимаю… С моей стороны невежливо было так сразу бросаться своими догадками, однако… Верховный подтвердил вашу личность. И потому я уверен в том, что не обознался. Может быть, юная леди хочет услышать всю историю, благодаря которой её сегодня пригласили во дворец?

«Верховный… подтвердил?»

– Не смею перечить Королевскому Величеству. – всё же согласилась она, не ожидая ничего рокового.

– Тогда пусть моя речь прольёт частичку правды на события прошлого…

Это было более сорока лет назад. Тогда Подемос потихоньку вставал с колен после смертельной эпидемии, унёсшей больше половины всех жизней. В их числе оказались и мои родители. Я рос один, без дома, проживая каждый день в надежде найти пропитание и продержаться хотя бы ещё один день. Тогда же я и увлёкся магией как способом заработать немного на хлеб. Люди во всех деревнях, что я успел обойти, жили по разным законам, вели разное хозяйство, но все как один любили праздно проводить досуг. Я делал маленькие взрывные хлопушки, безопасные для окружающих, но красивые и захватывающие внимание. Они нравились в основном детям, и их родители щедро вознаграждали меня за детские улыбки. Однажды на меня натолкнулись некие искатели приключений, им срочно нужен был маг в рядах, а увидев мои способности, они предложили хорошую плату. Тогда был тяжёлый год, полный лишений и голода, и я не смог отказаться… Им нужны были несколько десятков взрывных артефактов, чтобы превратить заброшенный дворец Арльских в руины.

Мелисса вздрогнула, вспоминая своё возвращение в этот мир среди заросших мхом и листвой гор голых камней. Если бы её дом, покинутый всеми дворец Арльских, был нетронут людьми, то выглядел бы лишь как заброшенное красивое здание, но не разбившаяся ваза. Которую не восстановит даже искусный мастер.

– Именно. Я и был тем, кто не оставил в вашем доме и камня на камне.

Галлей ожидал увидеть в изумрудных глазах ненависть к себе, но увидел пустое выражение лица, утратившее радость, боль и даже спокойствие.

Король усмехнулся своим мыслям. После стольких лет единственный, кто его не простил за тот поступок… Был он сам.

– Если бы я тогда не присоединился к ним, то сейчас… Впрочем, сделанного не воротить. Именно тогда часть земли обвалилась, обнажая подземную темницу, в которой я нашёл маленькую и хрупкую девочку с белыми волосами, запертую в стеклянный гроб. Больше ничего я так не нашёл, хоть и спускался в глубины подземелья несколько раз. Я потратил около года на то, чтобы разбудить эту девочку-принцессу. Магия оказалась слишком сильной, про неё не было написано ни в одном научном трактате, и как я позже выяснил – она была запрещена Башнями Дня и Ночи. Я тщательно скрывался и постоянно искал лазейки в учебниках магии. Чудо всё-таки случилось и что-то из того, что я использовал, сработало. Когда она очнулась, то ничего… абсолютно ничего не помнила. Ни своего имени, ни происхождения, ни причин своего одиннадцатилетнего сна. Всё это вместо неё помнил и знал я. Я испугался: ей было девять-десять лет, у меня не хватило смелости рассказать ей правду и мне пришлось солгать. Я притворился её старшим братом, чтобы её больше никогда не волновали вопросы о семье, и прописал её в своё собственное семейное древо … и с тех пор мы жили вместе.

Мелисса внимательно слушала его и признавала за ним правоту. Всё, что он говорил, сходилось с действительностью. Откуда ещё можно знать про стеклянные саркофаги и темницу? Она думала, что является единственным хранителем этой постыдной тайны. Она и её сёстры.

– Я назвал её Дафной. Может, если бы она навсегда осталась той принцессой Арльской, то такое сладкое имя как Фиалка было бы ей в пору, но её жизнь круто изменилась. Гораздо безопаснее было начать жить под новым именем и новой историей. Так ведь, Магнолия? Вы должны прекрасно понимать мой ход мыслей, ведь поступили так же.

Мелисса ничего не ответила, и король неспешно продолжил свой рассказ.

– Прошло пять лет. На моей правой руке появилась метка. – он поднял тыльную сторону руки, на которой красовалась чёрно-белая метка. Тёмная часть изображала солнце, а светлая – полумесяц, обнимающий светило. Это и была знаменитая метка Кларенсов, так тщательно оберегаемая от чужого взора, но сейчас так нагло обнажившаяся. Галлей спрятал её обратно под мягкую бежевую перчатку.

– В глубине души я понимал, что не гожусь на роль короля и хотел отказаться. Однако Дафна… Её глаза впервые так загорелись, может быть она почувствовала наконец некую связь с дворцом, но она уговорила меня принять дар и пообещала всегда быть рядом. Спустя время многие в Мистерии уже догадались, что, по сути, я был всего лишь марионеткой в умелых руках настоящего правителя. – его улыбка всё не сходила с тонких обескровленных губ и глаза его тихо закрылись, представляя перед собой мягкий силуэт ушедшей королевы. – Она правила достойно и уверенно.

Виски Мелиссы таранила тупая боль. Он так долго и нощно распинался о своей чудесной жизни! Чего он добивался своим откровением?

Открыть ей правду?

О том, что её младшая сестрёнка, такая живая и игривая в её драгоценных воспоминаниях, вечно требующая к себе чужое внимание и чутко реагирующая на настроение старших сестёр и отца, очнулась раньше её, прожила полноценную жизнь и… умерла? Жизнь Фиалки почти ничем не отличалась от жизни простых людей и в то же время была совершенно иной. Словно кто-то взял историю её судьбы и переписал на чистовик. Она была наполнена намного большим смыслом, что смогла бы поместить в себя целый век.

Мелисса почувствовала наплыв множества противоречивых чувств, вроде гордости, печали и горечи, которые заставили её измученно улыбнуться. Она прикрыла глаза рукой, чтобы король не заметил её разрушенного и растоптанного самообладания, совершая глубокий вдох и выдох, налаживая сбившееся сердцебиение. Обычно это помогало прийти в себя. Это должно было успокоить её разболевшееся сердце.

В конце то концов! Магнолия всегда была только маленькой жалкой принцессой, которой не было дела ни до кого другого, кроме неё самой, избалованная королевской жизнью и не ведавшая мирских забот. Даже её сёстры не всегда могли мириться с подобным характером.

Мелисса отличалась от Магнолии. Она научилась заботиться о других, быть самостоятельной, завела приятелей и познала каково это – учиться побеждать и проигрывать. Мелисса была лучше Магнолии, но всё ещё её частью.

Она определённо заслужила столь жестокое и беспощадное издевательство течения времени над собой.

«Я заслужила оказаться в этом месте и в это время, к чему теперь эти уже бесполезные и никому не нужные угрызения совести?»

– Теперь вы понимаете? Дафна – это ваша сестра, Фиалка.

– Где она сейчас? – прошептала она, хотя услышать честный ответ хотелось в последнюю очередь. Все паззлы картины встали на свои места – и та роковая ночь в библиотеке академии вдруг окрасилась в самые тёмные оттенки чёрного. И красного. Всё стало ясным как день.

– Она лежит в земле, похороненная под клумбами фиалок.

Магнолия кивнула и, набрав побольше воздуха в лёгкие, не смогла удержать резких слов:

– И вы сейчас бессовестно рассказываете мне о том, что забрали себе всё время жизни моей сестры. Вы назвались её братом и лгали ей. Она хоть знала…? – её голос стал сиплым на середине речи, задушенный комом.

– Вы правы, мне не понять, что испытывает старшая сестра, потеряв драгоценное совместное время со своей младшей сестрой. – согласился тот и осторожно приблизился ближе к Магнолии. – Можете ненавидеть меня, это я украл её у вас.

Он наконец дождался того самого взгляда! Почти остывшее сердце в его груди забилось чуть быстрее.

Магнолия смотрела на него так, как смотрели его собственные глаза, отражённые зеркалом. Но всего одно пропащее мгновение. Галлей вдруг вздохнул и решил продолжить исповедь.

– Наши отношения не всегда были братски-сестринскими. Когда Дафне было двадцать с лишним лет, мы перешагнули ту грань, которая недопустима для родственников. Я как дурак не замечал её истинных чувств, даже чуть не выдал её замуж за иностранца, надеясь на политический брак! Но когда она призналась, я совершенно точно не мог разбить её сердце. Я всегда делал всё для неё и только. Оказалось, она решилась на этот шаг, потому что уже знала всю правду о нас. Мы скрывали нашу связь ото всех, ибо открыть всю правду жителям Мистерии означало бы обречь Дафну либо на вечный позор, либо на сырость темниц.

Чувств, что нас переполняли, оказалось недостаточно, чтобы Дафна зачала ребёнка. Эта ситуация напомнила мне мои безуспешные попытки разбудить Дафну, когда она была заперта за стеклом гроба. Мы пытались на протяжении многих долгих лет, никакие зелья, отвары и лечения лекарей не могли помочь нашей проблеме. Потому она с головой ушла в свои королевские обязанности, отдавая и тело, и душу людям Мистерии. Это были тяжёлые времена, наполненные ссорами и болью. Когда она достигла такого возраста, при котором женщинам уже не рекомендуется рожать, она вдруг понесла дитя. Перед этим чудом к нам в гости заходил Верховный Капица, положивший долгие годы на изучение медицины и алхимии, он использовал какое-то новое неизвестное заклинание, позволившее родить ребёнка без особых проблем. Так появился наш единственный и неповторимый Исаак.

Магнолия опустилась на пол, тихо и поспешно, её ещё грязная после горных испытаний одежда так нелепо смотрелась на фоне чистоты и роскоши. Тот мальчик, с глазами цвета мёда и копной светлых волос.

«Так Исаак мой… племянник…»

В самом деле! Фиалка прожила достаточно длинную жизнь, чтобы оставить после себя след. И как это оказалось трагично и нелепо. Оставить дитя от человека, который разрушил их дом. Не помнить о себе, не помнить о своей настоящей семье, но оставить весточку о себе через сына.

Мелисса не могла пошевелить даже пальцем на руке, и звук внешнего мира перестал для неё существовать. Она полностью заперлась в темнице своего внутреннего мира, а ключ выбросила наружу. Всё перестало иметь значение. Она видела, как открываются и закрываются губы короля, обнажая ряд белых зубов, но слышала его речь лишь скользкими ничего не значащими отрывками.

«Упрямый малый»

«Украл золотой клинок и исчез»

«Предложил сделку…»

«Обмен жизнями…».

Тени перед глазами задвигались и на её плечи упали чьи-то тяжёлые, но нежные руки. Это точно был не король.

– Магнолия? – она не сразу очнулась от наваждения, когда её окликнули спустя долгое время настоящим именем. Кто-то очень крепкий и сильный, облачённый во всё чёрное, помог ей подняться и бережно посадил на мягкую тафту.

Несмотря на нелюбовь к тактильности, прикосновения не вызывали отвращения. К её затуманенному сознанию смогли пробиться запахи. Тёплый жасмин и пепел.

Это был Ариэль.

Он возник совершенно неожиданно, но вовремя. Маг что-то сказал королю, и его голос был строг и неумолим. Вскоре хлопнула дверь, и весь мир лишился звуков.

Магнолия чувствовала холод. Как если бы наступила зима.

Непроходимая ледяная зима накатывала стужей не только снаружи, но и изнутри. От такого холода поджимались пальцы на руках и ногах, хотелось закрыться в кокон и никогда не видеть белый свет.

Этот холод не отступал, но становился терпимее от тепла рядом. Магнолия перестала щуриться и разлепила веки – чтобы увидеть рядом с собой плечо Верховного. Маг прижимал её дрожащее тело ближе к себе, чтобы успокоить, хотя самой принцессе не хотелось ни чужой поддержки, ни помощи. Она утыкалась ему в грудь и не могла сделать полного вздоха, настолько крепко её держали чужие руки.

После всего рассказа короля, все тщательно выстроенные розовые замки и мечты, о которых грезила Магнолия, в которых были все её сёстры, разбились в прах.

От обрушившегося непривычного ощущения поддержки и излишней опеки Магнолия захотела побыстрее избавиться, толкнув Верховного кулаками в грудь. Ариэль медленно отодвинулся и заглянул в красные глаза.

Сливовый взгляд искал в чужом любые признаки слабости. Но Магнолия не давала себе вольности ответить, несговорчиво отвернувшись.

– Послушай меня внимательно, принцесса, – серьёзно обратился Ариэль, пытаясь отвлечь Магнолию от лишних мыслей. Но она упорно бормотала себе под нос что-то самоуничтожающее. Чтобы привлечь к себе, внимание Ариэль поймал её холодные руки в свои, обтянутые тонкой кожей перчаток. – Прежде чем похитить Исаака вместе с клинком, тот маг оставил послание. Он предложил обмен – принца на принцессу. Слышишь? Он всё знает. Ему никто не нужен, кроме тебя, а значит – ты в большей опасности, чем кто-либо другой. У нас нет времени на выяснения отношений. Король скоро вернётся, а всё, что он тебе наговорил – было только ради того, чтобы ты сама согласилась спасти Исаака. Понимаешь? Нам стоит уйти отсюда как можно скорее…

– Кто ещё в курсе, что я одна из Арльских? – прервала его принцесса. Кажется, что она была озабочена совершенно другими вещами. Ариэль терпеливо отвечал на вопросы.

– Я, король Галлей, Капица и убийца королевы.

– А остальные мои сёстры? Ты их не встречал ранее? С твоими связями вполне возможно…

– Увы, – Ариэль покачал головой. – Кроме Дафны я никого не знал. Все Арльские исчезли с земель Мистерии давным-давно, заметя все следы. Тебе это должно быть известно больше, чем мне.

Через её стеклянный взгляд выглядывали острые края разбитого сердца. Она потерянно кивнула.

– Получается на данный момент, единственными наследниками Арльских являются Исаак и я… Чего этот убийца только добивается? – шептала Магнолия сама себе, стискивая в руках чужую одежду.

Ариэль накрыл своей ладонью тонкие подрагивающие пальцы принцессы и еле слышно произнёс:

– Все его действия пока что служат лишь одной цели – полному уничтожению рода Арльских…

Распахнутые со всей силы дверцы чуть не сорвались с петель, впуская перепуганного и обеспокоенного седовласого короля. Верховный тут же встал с колен, прикрывая собой Магнолию и уставился на Галлея.

– Его нет! Вы! Вы меня обманули! Разве можно так играть на чужих чувствах? Зачем врать о возращении моего сына? Так подло и унизительно, – чуть ли не со слезами на глазах завопил король и сгоряча швырнул в Верховного рядом стоящий позолоченный канделябр.

Магия Ариэля легко откинула угрозу с пути, и тот высокомерно ухмыльнулся.

– Разве? Я не лгал. Он просто не во дворце.

– Тогда где мой сын?

– Сначала отвечайте на мои вопросы. Думаете, я не знаю, что вы задумали с Верховным Башни Дня?

Магнолия заметила, как маленькие серые глаза короля испуганно забегали.

– Ну конечно – как и всегда, Башня Ночи ни при делах. – он разочарованно развёл руками, – Раз не получилось поймать убийцу – можно с ним договориться, не так ли? Обменять принца на без вести пропавшую принцессу, о которой никто и не помнит – и все забудут о недоразумении.

– Не понимаю о чём вы…

– Какие последние новости вам передал Капица? – небрежно бросил Ариэль, поднимая с пола канделябр одним щелчком пальцев.

В следующее мгновение он уже стоял позади короля, зажимая между собой и длинным стержнем канделябра иссохшую шею короля.

– Мне стоит немного надавить – и вам грозит кислородное голодание. Знаете, в таком возрасте подобные вещи не могут пройти бесследно…

– Ариэль! – Магнолия не на шутку перепугалась, видя, как Верховный совершенно серьёзно угрожает жизнью самому Его Величеству.

В чужих сливовых глазах горел неистовый огонь, который, казался, может опалить всех в округе – и охватить всю столицу при надобности. Магнолия попятилась назад, чувствуя опасность где-то на уровне интуиции. Неумолимая тёмная энергия, исходящая от Ариэля, расползалась по всей комнате тяжёлым бременем.

– Не беспокойся, Магнолия. Я всего лишь хочу выяснить детали их сделки с Капицей.

– Верховный Башни Дня обещал сделать всё, чтобы поймать убийцу моей Дафны! Что ещё Вы хотите услышать? – вымученно прохрипел сквозь давление на горло Галлей.

– Раз уж вы не осторожничали со своими тёмными делами, спустя долгое время расследований я могу требовать чуть больше подробностей.

Взгляд принцессы столкнулся с виноватыми глазами короля. Но сколь бы велико не было количество вины и скорби, печали и мучения, разве могло оно загладить вину Галлея? Искупление ошибок прошлого могло спасти только самого короля, но никак не Магнолию.

– Что здесь происходит?

Посреди комнаты возник новый образ. Как спаситель для одних, так и мучитель других…

Обычно такой идеальный и утончённый теперь был покрыт пылью и копотью сражений, на белых рукавах горели огнём красные пятна крови.

Личность, к которой за последний час возникло слишком много вопросов – Верховный Капица.

ГЛАВА 11. Длинный страшный сон

Канделябр со стуком вернулся на пол. Королю больше ничего не угрожало. Галлей потерянно потёр свою шею и отошёл от мага на несколько шагов подальше, опасаясь следующих его выходок. Ариэль недовольно фыркнул, но взгляда не отвёл от своего возникшего раненого коллеги.

– Верховный Капица, что с вами стряслось? – первым подал голос король и заботливо помог Верховному присесть на тафту.

– Я нашёл нашего врага. – сквозь кашель прохрипел Капица. – И Исаака тоже.

Измученная, но довольная улыбка растянула его бледные губы. Верховный сел и принялся исцелять свои раны. Белый свет лился из его рук, затягивая открытые раны, но слишком медленно и мучительно больно.

– Ну и где они? – недовольно протянул Ариэль, особо не обеспокоенный состоянием Капицы. Насколько помнила Магнолия, даже погода у Верховного вызывала больше чувств. Равнодушие явно было напускным. Даже у принцессы проснулось чувство жалости к Верховному, выглядящему словно побитый зверёк.

– Исаак в безопасности, в Башне Дня. А след убийцы простыл. Скорее всего он пересёк границы королевства. Чтобы его найти и поймать, мы задействовали все патрули Башни Ночи и лаборатории Башни Дня, но сейчас он полностью исчез…

– Слава Верховному! – со слезами на глазах обрадовался король Кларенс. – Самое главное, что мой мальчик жив и цел… А как же вы умудрились получить такие травмы?

– Этот маг теперь владеет Золотым Клинком. В нём собрано намного больше маны, чем у всех Верховных вместе взятых. Слегка попал под раздачу.

– Но ваши раны… Они почти не затягиваются! – Магнолия не сводила взгляда с окровавленных тканей и поняла, что Капица лишь имитировал своё лечение! Раны так и кровоточили, словно с ними совершенно ничего не делалось.

Бледный Капица слегка улыбнулся, смущённый таким пристальным вниманием к своей персоне.

– Это тоже из-за клинка. Ранения, полученные Золотым Клинком, почти невозможно залечить обычной магией. По этой же причине, я решил оставить ради безопасности принца в Башне Дня, а сам явиться к вам, король Кларенс, для передачи последних новостей. Не думал, что тут окажется ещё и Верховный Башни Ночи. Я верну кронпринца домой, как только мне станет немного лучше.

– Конечно, конечно! Я сейчас попрошу придворных лекарей и служанок вам помочь быстрее прийти в норму. – король удалился, чтобы позвать на помощь всю свою прислугу и у Верховных появилось пару минут, чтобы обговорить некоторые вещи наедине друг с другом.

Магнолия внимательно переводила взгляд с одного великого мага на другого, совершенно не стесняясь обрушившейся неудобной тишины.

Первым её решил прервать Капица.

– Не смотри на меня таким злым взглядом. Я вовсе не собирался на самом деле привлекать Магнолию к обмену с принцем. Это был только предлог. В самом крайнем случае, если бы мой первоначальный план с выслеживанием убийцы не сработал, я бы сделал копию Магнолии, такую же как у того мага, притворившемся принцем. Я бы ни за что не стал рисковать своей ученицей и наследницей рода Арльских.

– Так я тебе и поверил. – Ариэль сложил руки на груди и упрямо отвернулся. Его своенравие и вредность Магнолии показались через чур резкими.

– Думай, что хочешь, но не смей забивать своими глупостями голову принцессы. Самое главное, что теперь мы все перестали претворяться, что не знаем кто она такая. – Капица перевёл взгляд на Магнолию. – Прошу прощения, если напугал. Я рад, что Исаак жив и в безопасности, и нам не придётся использовать вашу копию для обмана убийцы. Да, мы потеряли Золотой Клинок, но принц вернулся. Я немного подпортил ему планы в последней битве, поэтому в ближайшее время угроз со стороны того мага точно не будет.

Он подмигнул, придавая моральных сил Магнолии.

– Если вам нечем заняться, вы можете подняться в гостевую комнату Башни Дня и забрать оттуда Исаака. Я точно ещё несколько часов не смогу телепортироваться, а король жаждет увидеть сына уже сейчас.

В дверях показались многочисленные лекари и служанки со всеми лечебными принадлежностями.

Магнолия и Ариэль переглянулись. Маг схватил принцессу за руку и без лишних слов телепортировался из дворца Кларенсов в Башню Дня, оставляя после себя только мерцающую магическую пыль.

Галлей устало выдохнул. Вся эта встреча была странным наваждением.

В том, как Магнолия хмурится, в её движениях и манере вести беседу он видел Дафну. Ни Исаака, ни Мелиссу. Дафну. Они действительно слеплены из одной материи.

И, если хоть когда-нибудь в будущем он пойдёт против Магнолии – он пойдёт против своей королевы.

Оказавшись рядом с высочайшей белоснежной башней, с множеством окон и штилей, Магнолия тут же вырвала ладонь из чужих рук.

– И как давно вы знаете обо мне?

Взгляд Ариэля был нечитаемым. Он просто кивнул и развернулся, посмотрев на открытое небо над головой.

– По правде говоря, я не случайно вас обнаружил. Территория старой столицы полностью под моим контролированием, я регулярно её патрулирую на наличие чего-то странного. Особенно после того, как наткнулся на странные заметки Капицы… Я ожидал чего-то подобного в руинах Арльских и следил за этой территорией около полугода, прежде чем вы очнулись.

– И долго собирались скрывать от меня то, что вам известно?

– Как можно дольше. – без запинок ответил он. – Это было исключительно в целях вашей безопасности, принцесса. То, что произошло сегодня – было не моих рук дело. Капица снова вмешался…

– О, я ему благодарна! Теперь всё встало на свои места.

– Благодарны?! – он рассмеялся так громко, что Магнолия испугалась привлечь излишнее внимание других магов Башни Дня к их беседе. – Он претворяется светлым и незапятнанным магом, целителем и благодетелем всего королевства уже довольно долго. Я не могу смотреть на то, как он водит всех вас за нос. Только не сейчас. Мне просто тошно. И я разочарован в том, что вы тоже, как и все, повелись на его сладкие речи и позволили себя обмануть. Мне казалось, что вы, принцесса, более недоверчивы и пытливы.

Магнолия чуть не задохнулась от возмущения. Он разочарован в ней? В её прыткости и мнительности…?

– Вы считаете, что он не достоин похвалы и уважения? Он спас Исаака.

– Он собирался использовать вас в качестве приманки.

– Но не сделал этого. Он ранен, потому что пытался противостоять нашему общему врагу.

– О, Магнолия, какая наивность! Раны нельзя залечить собственными силами не только, когда они нанесены Золотым Клинком, но и когда ты сам себе навредил.

– Разве стал бы Верховный ранить самого себя…?! – вступилась Магнолия. Все факты говорили о другом. Сам Капица выглядел как маг, готовый отдать свою жизнь, если того потребуют обстоятельства.

Может быть Ариэль просто завидовал доброте и силе Капицы, а потому не мог примириться со всеми его достижениями? А может быть он просто попал в ловушку своих домыслов, как однажды туда попала Магнолия, решив, что однажды все её сёстры вновь соберутся за одним столом вечером за чаепитием.

Но теперь для Магнолии всё было более, чем очевидно.

– Это простое недопонимание.

– Вовсе нет. Это моё расследование, и я доведу его до конца.

В его голосе сквозило такое одиночество, что Магнолия действительно засомневалась в ясности своих мыслей, но всего на пару мгновений.

– Вместо расследования того, кто прав – а кто виноват в одиночку, вы могли бы с самого начала рассказать всё мне и действовать сообща.

– Взаимно, Магнолия. Взаимно.

Принцесса растеряно смотрела в удаляющуюся спину мага, который быстрой походкой направился к Башне.

Пропасть, внезапно образовавшаяся между ними, поражала глубиной. В тот момент, когда нужно было объединить усилия против одной проблемы, они разбежались по углам своего мнения. Упрямство одной и гордость другого заставили разойтись их прежде, чем истина была найдена.

Внутри башня казалась просторнее, чем снаружи. Стены из белого камня ровным строем возвышались в самые небеса. Пахло чистотой и непорочностью, самыми благими намерениями и светлыми надеждами. Маги в белых мантиях проходили мимо Верховного и почтительно кланялись, не задерживая своего хода. Когда учитель и ученица поднялись на один из верхних этажей по длинной винтовой лестнице, Магнолия вдруг передумала.

Она не может сказать Исааку о том, что он – её племянник, а Дафна – её родная сестра. Она и сама пока не разобралась в этой истории, но главное она знала, что должна поступить справедливо. На этот раз она хочет всё сделать правильно – и будет правильно пока всё оставить так, как есть. Прежде, чем представиться Исааку, нужно закончить Академию Двух Башен и самостоятельно встать на ноги.

Стать ещё сильнее, чтобы суметь его защитить.

– Я хочу повременить с признанием Исааку.

Ариэль молча остановился, но его лица Магнолия так и не увидела за длинными нитями с бусинами. Глухо и печально звучал их перелив, прежде чем они замолчали.

– Я расскажу ему, когда придёт время. А пока он ничего не должен знать обо мне. Это приказ принцессы Арльских.

– Как пожелаете, принцесса.

Магнолия вернулась в Академию только под самый вечер.

Весь день солнце пряталось за сгущёнными тучами, но перед закатом оно щедро опалило розовыми лучами столицу Мистерии. На тренировочном поле, на лужайке рядом со столовой и садовом кольце стояла благоговейная тишина. Никого не было видно и слышно – зато горели окна в общежитии. Студенты попрятались подальше от своих страхов в комнаты – но Магнолия, пришедшая в свою совершенно пустую каморку с разбросанными вещами Земфиры, оставшимися так лежать ещё с тех пор, как они утром ушли в горы, встретила на пороге своё наказание.

Страх, тревога и трусость стояли на пороге, но перешагнуло вместе с Магнолией только отчаяние.

За соседней стенкой был слышен женский плач. Но принцессе не хотелось рыдать навзрыд, не хотелось кричать или рвать в клочья свои любимые книги.

Это было полное опустошение. Не в силах что-либо говорить, думать, жить… Никогда.

Она умылась, переоделась и забылась длинным сном, надеясь, что утром не проснётся вновь.

ГЛАВА 12. Таинственный шляпник спрятал начало в конец

Пол года назад….

Очнулась Магнолия одна посреди необъятного заброшенного леса.

Совершенно растерянная девочка, у которой были дивные волнистые белоснежные волосы, начала безумно рыскать по округе в поисках останков саркофагов или каких-либо знаков, которые могли бы указать местоположение её сестёр.

Эти саркофаги были их спасением от смертельной болезни Хвори. Их старшая сестра, Лаванда, заключила сделку с гениальным и талантливым в алхимии преступником, чтобы спасти заболевшую Ирис. Он создал саркофаги, противостоящие самой природе – они заставляли любое живое существо замереть в своём развитии, погружая в долгий сон. Внутри них находился необходимых запас маны, способный обеспечивать жизнь внутри большое количество времени, поэтому они, как утверждал сам их создатель, были безопасны.

Удары сердца становились не чаще одного удара в минуту, кровь застывала в жилах, и ни сама болезнь, ни течение жизни уже не могли больше влиять на живой организм. Однако сама Лаванда в последний момент отказалась участвовать в собственном спасении и ушла, заперев родных сестёр в темнице с тремя саркофагами. Болезнь Ирис ухудшалась и у них не было времени бездействовать. Они заснули долгим сном без сновидений и последнее, что Магнолия запомнила, было обещание всегда быть вместе.

Но она проснулась, а рядом – одиночество.

И как не кричи, как не копай – толку никакого.

Солнце село за горизонт, окуная дикую местность в кромешную тьму. Как назло – на небе с самого утра гуляли облака, не давая проблеснуть даже лунному лучику. Чтобы не нарваться на большие неприятности, Магнолия осталась сидеть в руинах своего дома, даже не подозревая сколько лет прошло с тех пор, как она погрузилась в сон. Год? Два? Десять?

Утром она могла бы продолжить свои поиски, возможно, выбраться из руин и отыскать Пандору, близ ледащую столицу их королевства. Там бы она использовала небольшие накопления и арендовала жильё, устроилась на работу и обошла бы всё королевство ради сестёр. Чтобы не попасть под местные пересуды и не напугать людей своими белоснежными волосами (признаком чистокровности рода Арльских) она также запрокинула в себя склянку с мутноватой жидкостью – и её волосы превратились в розовую копну, сильно напоминающую амарантовый оттенок волос её отца. Простое зелье, работающее около трёх месяцев, если не принять противоядие. Старшая сестра Лаванда заранее побеспокоилась обо всех вещах, которые могли бы выдать принцесс. Вторая склянка с похожим содержимым лежала у неё за пазухой. Такие планы Магнолия крутила в своей голове, пока устраивалась на ночлег под открытым небом.

Ночь показалась самой длинной на памяти принцессы. Каждая минута длилась вечность. Повсюду царствовали звуки: то подозрительный шорох в кустах, то перелив шелеста листьев и несмолкающий оркестр сверчков и цикад. Под страшные скрипы и скрежетания принцесса беспокойно вертела головой из стороны в сторону, чтобы убедиться в том, что она всё ещё одна.

Гораздо страшнее стало – когда все звуки сгинули. Она не могла не обратить внимания на то, как резко стало тихо и спокойно. Магнолия слышала своё учащённое дыхание, сердцебиение и даже как застыла кровь в жилах от нагнетающего страха. Тучи бесшумно освободили свет от полной луны и стало светло, почти как днём.

На небольшом пустыре, где раньше во дворце был крытый дворик, на котором останавливались кареты иностранных гостей, возникла неопознанная фигура. Словно все тени, что отбрасывали собой деревья и камни, сгустились в одной точке, вытянулись и превратились в человекоподобный силуэт. В лунном сиянии всё прояснилось быстрее. Самым первым, что заставило Магнолию замереть, скрывшись за самым большим валуном, была бледная ухмылка, открывшаяся из-под широкополой шляпы.

Таинственная фигура медленно произнесла низким голосом, пугая своим натиском всех лесных жителей.

– Что юная дева забыла в столь поздний час в таком мрачном и пустынном месте, как руины Арльских?

Магнолия сглотнула, теряясь с таким простым вопросом. Он слишком быстро её обнаружил и совершенно не дал времени соориентироваться. Как вспышка, в голове принцессы пронеслись слова старшей сестры, заранее предупреждавшей о том, как важно сохранить в тайне их маленький секрет.

Использование запретной магии и запретных артефактов по продлению жизни никак не смогло бы обойти стороной Башни Пандоры. А провести пол жизни, если не всю свою жизнь, в темнице за нарушение самого главного закона королевства совершенно не хотелось. Лаванда как-то обмолвилась, что местечко там крайне неприятное.

– Я заблудилась. – собрав мысли в кучу, принцесса натянула милейшую улыбочку, претворяясь дурочкой и обезоруживающе вышла из укрытия. Незнакомец перед ней растянул ухмылку ещё шире. – Так быстро стемнело и я…решила переждать ночь здесь.

– Здесь? – шляпа приподнялась с лёгким перезвоном бусин, нанизанных на нитки, показались глаза цвета сливы, в которых то-ли огонь горел, то-ли черти плясали. – Не опасаясь ни зверей, ни злобных духов, населяющих эту землю?

– Я не боюсь глупых слухов, господин.

Она распрямила плечи и ровно встала прямо напротив неизвестного мужчины, но на приличном расстоянии. За спиной у неё был спрятан острый камень, подобранный сразу же как только она увидела его фигуру. Магнолия сжала его сильнее, готовая атаковать и бежать, если вдруг почувствует угрозу для своей жизни. Как никак, ей ещё нужно было отыскать своих сестёр, а это лучше делать с целыми руками и ногами.

– Я искала дорогу к столице, но в итоге только заплутала. Мои родители умерли от болезни, поэтому я взяла все их накопления и решила начать жизнь с чистого листа. Однако возничий, которому я заплатила за дорогу, бросил меня в лесу и пока я гналась следом за ним, уже наступила ночь. Будьте так добры, господин, проводите меня до первых огней столицы, а дальше уж я сама справлюсь.

Её голос дрожал на протяжении всего рассказа, прибавляя ему правдоподобности несмотря на отсутствие логики. Магнолия считала, что придраться к её лжи никак нельзя. Не то, чтобы у неё был богатый жизненный опыт (совсем наоборот), но зато с ней была её начитанность.

Пока они в молчании изучали друг друга, у принцессы полезли дурные мысли. С чего барышне переезжать из привычного дома после смерти родителей, тратя на это все свои средства? Почему её бросили не на стоянке, а в глухом лесу, но при этом не убили, чтобы скрыть улики, или как минимум не ободрали до нитки?

Теперь даже она сама не поверила бы в свои слова.

Мужчина сосредоточенно уставился на незнакомку, но Магнолия не могла прочесть ни одной эмоции сквозь тень от шляпы.

– Хорошо, я тебя провожу.

Принцесса выдохнула, но насторожилась. Этот мужчина, облачённый во всё чёрное так, что его нельзя заметить в ночи, с тёмно-бархатной шляпой на макушке, на поля которой принцесса с лёгкостью смогла бы сесть и болтать ножками, слишком легко согласился. Подозрительно легко.

Однако камень за её спиной прибавлял ей смелости.

– Я могу пообещать вам вознаграждение, – чтобы не выглядеть излишне жалкой, вдруг выдала она. – Вы проведёте меня до города в целости и сохранности, а я вам заплачу. Так будет справедливо.

Одна рука легла на карман простой рубахи, которую за весь день Мелисса успела износить так, как не износит не один рабочий за неделю. Вся в пыли, грязи и дырках после продолжительных раскопок в руинах её дома в поисках сестёр.

Почувствовав знакомые очертания драгоценности, любезно оставленной Лавандой и способную стать очень выгодной сделкой, Магнолия успокоилась. Пока у неё было королевское золото, она могла себе купить даже целый дом. Тем более оплатить какого-то там проводника.

– Мне не нужна плата, достаточно будет, если ты выкинешь камень из-за спины. – он всё продолжал говорить спокойным тоном, в то время как Магнолия успела сменить все цвета радуги на своём лице. Защитный механизм в её мозгу сработал быстрее, чем она устыдилась собственного поведения.

– Судя по всему мы в лесу одни. Не поймите неправильно, но после случая с возничим, мне сложно доверять чужим людям. Этот камень, – она перестала его стыдливо прятать и достала из-за спины. – Всего лишь гарантия моего благополучного будущего.

– Что ж, в таком случае, продолжай лелеять надежду, что он способен остановить кого-то, вроде меня. – его слова могли показаться угрозой, но в них не было ни капли злой интонации. Мужчина в причудливой шляпе безмятежно пнул камешек под ногами, совершенно не замечая или делая вид, что не замечает, нахмуренные брови незнакомки. – Я наведывался к руинам Арльских в целях исследования одного занятного случая, но наткнулся на тебя. Здесь никто не водится, кроме диких животных, да и дорога, по которой ходят повозки, довольно далеко отсюда. Прошло то время, когда это место вызывало интерес у искателей сокровищ, и тем не менее ты попала именно сюда.

– К чему вы клоните?

Он буквально ткнул лицом в её очевидную ложь, но напрямую говорить об этом тактично не стал. Только хмыкнул.

– Да ни к чему, – он развёл руками, улыбаясь излишне вежливо. – Пойдём, я выведу тебя к городу. – его глаза сверкнули и скрылись за полями шляпы.

Без лишних слов и пояснений, он пошёл в ту сторону, где вырастала луна. Магнолия засунула все свои глубокомысленные размышления о судьбе своего дома под названием «руины Арльских» и поспешила за фигурой. Сейчас её больше занимали мысли о выживании. Для благополучного поиска сестёр нужно было восполнить внутренние запасы и решить, где остановиться на первое время. А ещё, как заткнуть свой голодный желудок, певший уже пятую серенаду подряд?

Загадочный мужчина вдруг остановился и Магнолии пришлось пережить кульбит сердца, вызванный страхом, что тому надоело прикидываться безобидным … или глухим. Он развернулся к ней лицом и потянул руку за пазуху. Однако вынутый свёрток поразил её сильнее, чем если бы тот достал нож. В плотно завёрнутой салфетке была паровая булочка, кусочек сыра и небольшое румяное яблоко.

– Ешь.

– Оно не отравлено?

Мужчина раздражённо сделал намёк на то, что сейчас спрячет божественный дар обратно.

– Если не хочешь, я не заставляю.

– Хорошо! – если бы её увидела сейчас старшая сестра, то точно прикрыла бы свои глаза, чтобы не видеть с каким голодным восторгом и отсутствием манер она ухватилась за крошки еды. – Это съедобно. Вы спасли меня от голодной смерти.

Магнолия услышала довольный смешок, но и этого было вполне достаточно, чтобы в приподнятом настроении продолжить путь дальше.

Извилистая тропа уже битый час петляла из стороны в сторону, и принцесса оставалось ступать ровно за спиной мужчины. Несколько раз Магнолия успела споткнуться за выступающие корни, но, к сожалению, или к счастью – широкие плечи мужчины послужили отличной защитой от падения. Она настолько зачастила, что доброму и подозрительному незнакомцу пришлось крепко схватить её за предплечье и поддерживать на особо сложных для прохождения местах, но как только они проходили его, он тут же отпускал чужую руку. Магнолия не знала даже о чём и думать: это интеллигентность или брезгливость?

Вдруг Магнолия увидела знакомое большое и старое дерево. Оно всплыло в её памяти и напомнило о развилке, на которой их карета всегда поворачивала налево, в сторону Пандоры.

Но загадочный шляпник повернул направо.

Магнолия не стала молчать.

– Прошу прощения, но ведь Пандора в другой стороне…

– Пандора? Вы ищете Пандору? – он резко остановился. – Мне казалось, вы настроены посетить столицу.

Замешательство Магнолии умело скрыло нейтральное выражение лица, с которым не понятно даже, жив ли человек. С каких пор «столица» и «Пандора» два разных понятия?

– Да, – протянула она. Магнолия вступила в зыбкое болото. Кажется, она проспала гораздо больше времени, чем надеялась. – Мои родители давно не покидали окраин королевства и говорили, что столица Мистерии – это Пандора. Я ошибаюсь?

Чудом, но она смогла.

– Как же давно ваши родители бывали тут? Уже как пол века Пандора считается городом-призраком, кладбищем, как вам угодно. Проклятая Хворь убила всех жителей бывшей столицы, а те, кто чудом выжил, построили новую – Подемос.

Пол. Века.

Целых пятьдесят лет.

Хворь убила всех жителей Пандоры???? Как же там Лаванда? И где теперь Ирис и Фиалка?

– Мы можем… посетить её перед тем, как пойти дальше? Я хочу увидеть своими глазами.

Маг качнул головой и вместо него ответил перелив бусин его шляпы.

– Нет, – его голос почти слился с приятным звоном. – Ответил бы я, не будь могущественным магом.

Он загадочно улыбнулся.

– Но там действительно опасно. Можно заразиться оставшимися миазмами проклятия. Если вас не страшит подобное, полезайте на мою шляпу. – лёгким движением руки он снял свою широкополую шляпу. Как назло, тучи вновь закрыли луну – и внешность мужчины затерялась в ночной тьме, давая разглядеть лишь свет от чарующих глаз.

Шляпа его зависла в невесомости как раз на уровне бёдер принцессы, приглашая усесться на свои поля.

– Садитесь и крепко держитесь за колпак. – скомандовал он и как только убедился в том, что его спутница безопасно устроилась, отправил её в полёт в сторону Пандоры.

Магнолия прижалась ближе к колпаку, отчаянно боясь смотреть вниз. Она чувствовала, как стремительно набирала высоту – и бешеное сердцебиение заглушало звук ветра в ушах.

– Ну, так неинтересно! Вы же совсем не увидите того, чего просили! – донёсся до неё голос. Магнолия обернулась – но нигде не нашла его владельца. Ни вверху, ни слева, ни справа. Чтож, самое время посмотреть вниз…

Под её ногами раскинулись руины целой столицы. И захватило дух.

Тёмная, покинутая всеми, она напоминала кладбище, на которое не ступит даже дикое животное. Обломки порушенных зданий перекрывали целые улицы, но ни один кирпич не был покрыт той зеленью, которая обуздала дворец Арльских спустя долгое время. Темнота и мрак.

Это действительно было проклятие.

В чертах старой столицы Магнолия не узнавала родного шумного города, словно это была вовсе не Пандора. Но когда они приблизились к её центру – сомнений не осталось.

Могучая, высотой с целую гору в архипелаге Атланта, статуя двух мужчин незыблемо стояла на своём законном месте, не ведая ни времени, ни бедствий.

Раньше это был фонтан. Двое изваяний мужчин, дружелюбно пожимающих друг другу руки, возвышались над горожанами, а вода из-под их ног бежала вперёд и стройным водопадом впадала в небольшой бассейн.

Магнолия помнила, как сейчас. Каменное основание бассейна было местом, где можно посидеть и освежиться в летний зной. Старики занимали всю левую его сторону и кормили с рук птиц, привычно прилетевших за угощением, а дети, резвящиеся с правой стороны, окунали свои маленькие ладошки в воду и брызгались друг с другом в безобидной игре.

Это был фонтан дружбы магов с людьми. Магнолия знала о нём не понаслышке, ведь именно её отец заложил фундамент к его построению. Когда десятилетняя война была окончена и наступил мир, многие ветераны войны захотели увековечить память о важном для каждого в королевстве событии. Король Морис вместе со своими людьми придумали идею и воссоздали её в самом сердце Пандоры.

С левой стороны фигура олицетворяла мага, одетого в мантию и держащего в своей руке волшебный посох, а с правой – воина, человека мускулистого и большого, с могучим мечом в руках. Это, по разумению её отца, должно было означать равенство и дружбу между разными, но всё же похожими друг на друга расами людей.

В детстве Магнолия часто проезжала мимо него на карете, и он всегда полнился людьми. Мимо него нельзя было равнодушно пройти, не полюбовавшись каждым тонким штрихом и сложным орнаментом, выточенным из камня, могучестью фигур и волшебной игре журчащей воды.

Этот роскошный фонтан из белого мрамора раньше, а теперь посеревшего от смены времён года – единственное, что осталось тем же и позволило Магнолии понять и душой, и сердцем, что она на самом деле находится в Пандоре.

С бездонной тоской в сердце шляпа принесла Магнолию обратно, к магу.

– Что скажешь?

– Говорите, выжившие отправились создавать новую столицу?

Она уже понимала, что ничего не исправить. Ничего не изменить и ей остаётся только смириться с течением времени.

«В новой столице пойду во дворец требовать аудиенции с нынешней королевой. Даже если Лаванда уже успела обжиться внуками и оставить трон на них. Когда мы встретимся, нам будет легче найти остальных сестёр. А может быть все ждут только меня? На самом деле это было бы замечательно.»

Она умело игнорировала все остальные плохие исходы во благо своему душевному равновесию.

– Тогда провожу тебя до гостиницы, которой владеет моя старая знакомая. Думаю, она будет рада принять ещё одного постояльца.

В этот раз на развилке они повернули вправо.

Через ещё некоторое время впереди показались огни большого города.

Новая столица королевства – Подемос.

Она была такой яркой и тёплой! Намного шире, выше и живее, чем Пандора…

Они спустились к могучим воротам, сквозь которые проезжали повозки и кареты, и прошли внутрь города. Было уже далеко за полночь, а потому свет горел только в уличных фонарях, наполненных маной. Освещения хватало чтобы рассмотреть нарядные каменные домики, нагромоздившиеся друг на друга, как слои торта. Все прилавки были закрыты, изредка дорогу молчаливой парочке перебегали бездомные кошки и собаки.

На пустых улицах вырастали здания, базары и памятники. Пройдя пару улочек и завернув в несколько поворотов, они остановились у длинного забора, закрывающего весь обзор от любопытных глаз.

– Постой тут, я предупрежу директора.

Магнолия кивнула, не придавая значения тому, что хозяйка гостиницы зовётся директором. Однако её внимание зацепилось за табличку, висящую так высоко и так далеко от ближайшего фонаря, что невозможно было прочесть её содержание. Пока она бессильно боролась со своим зрением, к ней уже вернулись.

– Всё улажено, тебя ждут.

Ворота со скрипом распахнулись, и перед ними возник пятиэтажный дом, размерами превосходящий любой другой на улице. С множеством окон и несколькими дверьми он походил на муравейник, вот только муравьи в нём сейчас преспокойно спали в своих комнатках.

Возле двери их ожидала статная фигура, укрытая белой воздушной тканью. Но чем ближе они подходили к ней, тем менее эта картина казалась романтичной и нежной. На них с недовольным усталым лицом уставилась женщина средних лет, с иссиня-чёрными волосами, заплетёнными в тугую косу, широкими не по-женски плечами и длинными ногами. Один её глаз был прикрыт чёрной повязкой, а второй цвета индиго оценивающе прошёлся по Мелиссе.

– Добро пожаловать в Академию Двух Башен. Меня зовут Мария, я директор этого балагана. Теперь это твой дом.

Её голос рокотом вошёл в сознание Магнолии, которая очень медленно развернула голову в сторону шляпного модника.

– Академия…? Мы не договаривались на такое!

Магнолия не знала, за что конкретно он ей так мстит: за очевидный обман с потерей в лесу или просто за её подозрительность, но разочарование испытывала одинаково сильное в любом случае.

– Пойми меня правильно – в твоём теле скопилось очень много застывшей маны. Если ты не будешь развивать свои магические способности, через некоторое время она просто разорвёт тебя изнутри.

Магнолия в шоке уставилась на мага.

– С чего мне вам верить?

– Он прав. Любой взрослый заметит этот слипшийся комок маны внутри твоей грудной клетки, – пожала плечами Мария. Она ткнула одним пальцем ей в солнечное сплетение и что-то активировав, заставила ту закашляться. Её низкий голос чуть развеселел. – Тут только упорные тренировки помогут.

– Это – самое безопасное место для тебя. – заключил загадочный и подлый мужчина.

– Как тебя звать, девочка? – директор не сводила своего пристального глаза с неё. Магнолию перекосило от вульгарного и плебейского «девочка», – Не думаю, что вам позволено разговаривать в таком тоне с Верховным Башни Ночи. Как никак, он решил вам предоставить счастливый билет в стены магической академии, вы должны быть ему благодарны. Не все удостоены такой чести.

Сказать, что она удивилась, значит лишь ничего не сказать. Магнолию словно окатили холодной водой, и она поджала губы.

– Это какая-то ошибка, я не должна быть здесь, прошу прощения … – не зная лучшего способа избежать заточения внутри академии как бег, Магнолия круто развернулась и хотела было дать дёру, как раньше это любила делать Фиалка, её младшая сестрица, но уверенная рука мага была быстрее и схватила её за рубаху, с лёгкостью приподнимая.

Бессильно волоча ногами по воздуху, Магнолия надулась.

– Вы закончили с разборками? На дворе ночь, если остались неулаженные вопросы они смогут подождать до завтра. А я пока заселю нашу новенькую в комнату и выдам ей форму. Кстати. Ты так и не сказала своего имени.

Магнолии пришлось ляпнуть первое, что пришло на ум. Только после того, как её язык ловко произнёс чужое имя, она вдруг опомнилась. Как нелепо! Она назвалась в честь героини своего любимого романа!

– Мелисса. Меня зовут Мелисса.

С самым радушным приёмом Мария протолкнула Мелиссу в академию как безвольную куклу, оставив Верховного позади.

Напоследок он ухмыльнулся и еле слышно, чтобы его услышала только директор, шепнул:

– В этот раз я доверяю вам не огранённый алмаз. Хотелось бы, чтобы после окончания академии, он сиял ярче всех звёзд на небе.

– В таком случае… – на её суровом лице отразилось воодушевление, – Нам придётся приложить все силы.

– Рад слышать. Не подведите. – сливовые глаза сверкнули напоследок своей таинственностью и растворились в темноте.

ГЛАВА 13. Предсказания

Последующие дни жизни Мелиссы превратились в однотонную рутину.

За окном её комнаты дни сливались в недели, а недели – в вереницу месяцев. Лето кончилось осенью, осень сменилась зимой, а зима – распустилась весной… И ничего в них не было необычного, ничего, что можно было бы запомнить, а потом с улыбкой вспоминать.

Если бы её спросили, сколько она пробыла в академии – она бы замешкалась с ответом.

Какое, собственно, теперь ей было дело до академии, до времени? Будто её могло интересовать будущее.

Она больше никогда не встретится со своей младшей сестрой Фиалкой, она никогда не услышит её переливистого смеха и не увидит её улыбки. Тогда зачем существовать дальше? С тех пор, как она очнулась совершенно одна в заброшенных руинах Арльских, её единственной целью был поиск сестёр.

Но их больше не четверо.

Их вообще не осталось. Мелисса раньше всегда искала лазейки, которые могли бы привести её к сёстрам. Она вычитала всю библиотеку академии, залезла даже в те пыльные места, куда не заглядывают библиотекари. Она собиралась закончить академию и пуститься в путешествие по королевству, по горячим следам. Но…

Что-то пессимистичное, омертвлённое внутри её почерневшего еле бьющегося сердца шептало ей по ночам, что всё это – бесполезно. Она осталась в мире совершенно одна.

Нет ни сестёр, ни отца с матерью.

Обещание быть вместе – разрушено самим временем.

Но что бы не происходило в жизни одного человека, мир остаётся прежним. Как бы не страдала человеческая душа, а жизнь продолжается. Сухие голые ветки деревьев обрастают густой зеленью, чтобы потом снова их сбросить наземь.

Круг замыкается.

И проходит год.

На тренировочном поле сражались две фигуры. Мужской силуэт дышал ровно и глубоко, а меч в его руках словно продолжение сильных рук двигался быстрее молнии, не давая передышки для своего противника. Пусть против него стояла девушка, он не собирался поддаваться. Её красивые и изящные взмахи клинком напоминали танец, а не сражение. Его напарница по фехтованию дышала через рот и была на последнем издыхании, когда сиплым от жажды голосом попросила передышки.

– Уже намного лучше. Ты растёшь на глазах, Мелисса, – Джафар спарировал последний удар, опуская лезвие. Она откинула оружие в сторону и рухнула на спину, приводя дыхание в норму. Над ними разлилось чистейшее розовое предзакатное небо, глядя на которое в сердце должна была ощущаться лёгкость, а все невзгоды должны были становиться ничтожно маленькими. – Такими темпами на выпускном экзамене мне придётся всерьёз попотеть.

В это время юноши растут как бамбук. Джафар быстро прибавил в росте настолько, что смог бы смотреть в лицо Лео, не поднимая точёного подбородка. Черты его смуглого лица потеряли всякую мягкость, свойственную детям, и постепенно превращалось в лицо настоящего мужчины. За год он возмужал и стал ещё более сильным и хладнокровным в бою, но понимающим и отзывчивым для тех, кому это нужно.

– Потому что у меня терпеливый учитель, – Мелисса подняла большой палец вверх и блаженно прикрыла веки, расслабляя всё тело. Парень смущённо улыбнулся и присоединился к отдыху на траве.

Мелисса тоже выросла. Её внешние изменения не были такими разительными, как у Джафара, но её тело стало крепче и стройнее. Постоянные тренировки, на которых она могла отвлечься от бесконечного роя мыслей в голове, закаляли не только тело, но и дух. Аристократические черты бледного лица стали более женственными, а движения – плавнее и мягче. Наконец она поняла, что значит расслабляться во время поединка. Она поняла, почему директор Мария так обожает тренировки по фехтованию.

Они отдыхали в тишине, в голове у обоих вместо тысячи мыслей звенела благоговейная тишина, посещающая разум каждый раз после физического истощения.

Директор Мария позволила им остаться после всех занятий, чтобы закрепить навыки. Конечно, просил об услуге Джафар, как один из её лучших учеников, потому ему сразу же с удовольствием разрешили.

Остальные из старшей группы давно ушли на своё свободное время. Год назад они бы в это время все вчетвером занимались бездельем в саду, может доделывали бы домашнее задание, но пять месяцев назад Земфира и Лео закончили обучение в академии и выпустились в свободный мир. Путь Земфиры лежал на свою родину, Империю Эрато. По её словам, она собиралась проведать семью и помочь им с хозяйством. Мелисса никогда не спрашивала ни о прошлом подруги, ни о причинах, почему Земфира с Джафаром вдруг оказались на чужих землях и остались учиться магии в Подемосе. Но ровно как и Земфира не открывалась Мелиссе до самого конца, Мелисса тоже не признавала перед ней своих секретов. Она всё ещё была для всех «Мелиссой». Иногда они переписывались, пользуясь магической почтой. Земфира в письмах выражала крайней степени беспокойство за младшего брата, и никто из всей академии не смог бы более убедительно успокаивать бывшую соседку, как одногруппница Джафара Мелисса.

Лео после экзаменов был на седьмом небе от счастья. Однако было бы неправильно сказать, что в тот день, когда он вышел за порог школы, чтобы отдаться настоящей взрослой жизни, он был самым счастливым человеком на свете. Самым счастливым человеком на свете в тот день явно была Мария, скрывающая слёзы в уголках влажных глаз. Проблемный ученик, от которого волосы на голове директора седели раньше времени и от которого никак нельзя было избавиться на протяжении пяти лет, как от самой цепкой травы или назойливой мухи, наконец смог с третьей попытки сдать экзамены. Для всей академии это был поистине незабываемый день.

Лео, как и рассказывал, вернулся в свой клан, собираясь стать его новым главой. Все выдохнули с облегчением, особенно учитель Кассиопея, которая кое-как терпела его наглое поведение на рабочем месте. Он также обещал прислать пригласительные на праздник становления главой клана для своих друзей, но почта Джафара и Мелиссы всё ещё была пуста.

Королевские соревнования, закончившиеся в прошлом году трагедией, никто продолжать не смел. Проблема с убийцей была временно решена, ведь Верховный Капица прогнал его с земель королевства. Жаль было только Золотой Клинок, без которого король Кларенс чувствовал себя ещё более слабым и беспомощным на фоне великих магов королевства.

Тем не менее, король и его сын, кронпринц Исаак, выживший после похищения магом, были в полной безопасности, гарантируемой Верховными Башни Дня и Ночи.

В скором времени должны были начаться факультативы для старшей группы. Их можно было посещать по желанию, но они давали хорошую магическую базу и расширяли кругозор. Для улучшения своих физических способностей ученики приглашались в клуб стрельбы из лука, а для подтягивания в искусстве интуиции и прорицания – клуб астрономии.

Мелисса, отдающая все свои физические силы на фехтовании, а возвращающаяся с него абсолютно опустошённой, собиралась вступить в клуб астрономии, который вела учитель Кассиопея. О Джафаре речи не шло: по его сияющему взгляду, с которым он каждый раз заходил в оружейную, уже было понятно, что он выберет между пустым гаданием по звёздам или надёжным луком.

– Когда мы закончим академию, чем займёшься? Вернёшься домой, к сестре? – Мелисса повернула голову, и нежная зелёная трава коснулась её лица, щекоткой опаляя кожу.

Её изумруды изучающе глядели на стройную юношескую фигуру. Обычно на всеобщем виду, на общих собраниях или занятиях, он напоминал каменную статую, эмоции редко появлялись на его лице, а точные грациозные действия были схожи с королевскими. Джафар действительно был похож на холодного принца.

Но вопреки привычкам, его плечи вздрогнули, выдавая минутную слабость. Если бы Мелиссы не сводила с него своего зоркого взгляда, то не заметила бы этой заминки. Опустив древесные глаза на муравьёв, которые ровным строем следовали к себе в муравейник, чтобы расширять свой дом, защищать и кормить семью, Джафар пытался придумать вразумительный ответ.

– На самом деле… Я бы хотел пойти по миру. Путешествовать, изучать другие культуры и быт, посмотреть на жизнь простых людей. Но для начала мне нужно ненадолго вернутся домой.

Мелисса ничего странного не заметила в таком прекрасном желании и продолжила допытываться. Ей было интересно слушать его ответы. В последнее время единственным, с кем она общалась – был только Джафар.

– Ты скучаешь по родине? По родным?

Джафар, как и Земфира, были из Эрато – крупнейшей империи на всём белом свете. По историям, которые Мелисса слышала от бывшей соседки и выдержкам из учебников, она знала, что жители Империи вечно живут под палящим солнцем и сухим хмельным ветром. Большая часть их территории покоится в песках пустыни Сафари, а люди день и ночь предаются веселью и танцам. Страной правит праздность, искусство и горячий нрав. Ей хотелось бы однажды там тоже побывать.

С сёстрами. Она хотела туда съездить вместе с семьёй.

– Я ничем не отличаюсь от остальных, в этом вопросе тоже. А что насчёт тебя? В последнее время ты слишком много тренируешься. Что-то в тебе изменилось с тех пор, как мы вернулись с гор Атланта.

Мелисса отвела взгляд и посмотрела в чернеющее небо. Да, в ней действительно что-то изменилось.

Она думала, что дело в её мёртвой душе, которую она носит в себе без возможности сбросить в мусорку. Внутри неё не было надежд и мечт, она просто открывала глаза по утрам и шла делать то, что должна.

И будь что будет.

– Может быть.

– Это посттравматическое расстройство. Я читал об этом. Оно появляется после того, как человек становится свидетелем чего-то ужасного в своей жизни, не в силах повлиять на исход. Теперь ты отдаёшь все силы на то, чтобы не допустить подобного в будущем. Я думаю, отчасти это коснулось всех нас.

В голове возникли образы Ирены. Её смех и то, как она ходила под ручку с Рамоной. Как она мужественно стояла напротив лжепринца в той пещере и отвлекала его внимание от Ноа, пытавшейся залечить тяжёлые раны Джафара и Земфиры.

Благодаря ей сейчас на теле её одногруппника не было ни следа от прошлых ужасных ожогов. Он пролежал в лазарете целую неделю, чтобы полностью прийти в себя и встать на ноги.

– Пойдём отдыхать. Скоро отбой.

*****

– Звёзды на небосводе были до вашего рождения и останутся там после вашей смерти. Им не ведомы проблемы человечества, болезни и страдания, они беспристрастно взирают на нас сверху и ведают о судьбе каждого. Им известно всё: наше прошлое, наше настоящее и будущее. Они видели, как зелёный мир превратился в каменную тюрьму, стали свидетелями войн и пандемий. Именно поэтому мы ищем ответы на свои вопросы у них. Карты – это наша связь со звёздами, наш проводник к ним, переводчик с небесного языка на человеческий. С помощью их энергии можно узнать много интересного. Однако, когда вы задаёте свой вопрос картам, будьте осторожны. Не все ответы должны быть услышанными, не на все вопросы нам стоит знать правду.

Мелисса смотрела, как тонкие изящные пальцы Кассиопеи совершенно обыденно перемешивали колоду светлых карт, и эта ловкость казалась эфемерной и ненастоящей. Разве не эти пальцы год назад на уроках зельеварения перебили кучу колбочек и скляночек? Не эти дрожащие нежные руки ошпаривались в кипятке зелий, резались о нож и были грязными и позеленевшими от вываренной травы? Учитель Кассиопея осталась прежней, она совершенно не поменялась в лице и даже стиль одежды остался прежним, а вот прибавившаяся к ней уверенность вдруг превратила её в совершенно незнакомого человека.

Заметив, с каким пристрастием Мелисса вглядывается в махинации её рук, Кассиопея улыбнулась тонкими губами.

– Эта колода особенная, она сделана специально для меня кланом Солнцепочитателей. Наш клан славится двумя вещами: своими редкими мечами, выкованными при определённых условиях и обладающими магическими способностями, и древними техниками гадания. Мы – дети Солнца, наша связь со звёздами сильнее, чем у кого-либо. Если использовать энергию Солнца правильно, можно создать светлую колоду. Она считается самой мощной из всей разновидностей, существующих на рынках или базарах. В белых картах течёт настоящая мана обладателя карт, поэтому этой колодой могу пользоваться только я.

Мелисса обратила внимание на то, что карты были абсолютно чистыми, как выпавший снег. На них сиял небольшой золотой знак солнца, точно такой, как на лбу Кассиопеи и Лео, как метка, но больше те ничего не показывали.

– Сейчас они чисты и не запятнаны. Стоит мне задать вопрос и выбрать одну из 88 карт в колоде и на ней изобразится ответ. Обычно ответы символичны, для их понимания нужно обладать повышенной интуицией и большим кругозором. В моём клане почти все девочки занимаются раскладами с самого детства и это для нас обыденное дело. В Башне Ночи я тоже занимаюсь картами и предсказаниями. Однако я не понимаю, почему меня заставили взять ещё уроки зельеварения?!

Все в учебной аудитории рассмеялись её возмущению. Мелисса тоже не понимала, как можно было заставлять искусного мастера карт заниматься совершенно чужим для него делом.

– Острая нехватка учителей, – ответил кто-то из толпы собравшихся на первое занятие по астрономии. – Ладно вы, учитель Кассиопея, хотя бы появляетесь на занятиях. А что делать с алхимией и историей магии? Ни для кого ни секрет, что это далеко не работа Верховных. Почему они вообще взялись за наставничество? Им бы сидеть в своих Башнях да решать магические вопросы.

Мелисса устало потёрла виски и ответила на чужое недовольство:

– Да-да, тебя спросить забыли, когда распределяли часы занятий. Можно подумать, не стараниями Верховных ты стоишь сейчас здесь. Большинство магов локти кусают от желания получить хоть каплю наставления, крохотный совет из уст Верховных. И это твоя благодарность?

Она говорила мягко и неторопливо, словно подталкивала котёнка к миске с молоком, но каждое её слово заставляло неблагодарного студента опускать свою голову всё ниже и ниже.

Учитель не стала ни соглашаться, ни отрицать слов Мелиссы и лишь подвела черту:

– Если уроки и пропадают, то не по их вине. Многие обстоятельства никак не зависят от нас. Используйте свободное время с умом, и вы не найдёте причин жаловаться на проблемы.

Когда конфликт был улажен, Кассиопея вновь улыбнулась своей светлой улыбкой.

– Хорошо, если с этим разобрались, в качестве подарка для тех, кто решился выбрать клуб астрономии, я могу ответить на один вопрос каждого из вас. Кто хочет попробовать первым?

Заманчивое предложение тут же распалило жгучее любопытство в сердцах молодёжи и напротив стола учителя выстроилась длинная очередь из желающих. Мелисса, взвешивая все минусы и плюсы затеи, решила пойти последней. Присев за длинную парту, за которой они слушали лекцию всей группой, принцесса задумчиво следила за каждым раскладом. Она могла слышать, как девушки смущённо шепчут учителю Кассиопее вопросы про любовь, интересуясь местом и временем встречи с «тем самым» рыцарем на белом коне, а парни, проявляя редкую находчивость, спрашивают про свой магический потенциал, удачу, здоровье и богатство. Видела с каким нетерпением каждый ожидал ответа, как поджимались их ноги под стулом и как лоб покрывался испариной от волнения.

Нескольким девочкам вышел неоднозначный ответ. Кассиопея заговорческим тоном объявила, что звёзды пока не решили, что делать на их счёт.

Остальным одногруппницам повезло больше: их любовь стояла за поворотом, ожидая счастливого случая показаться. Ноа, получив такое счастливое предзнаменование, радостно вспорхнула с места, не сумев сдержать стыдливого румянца на щеках.

Что там нагадали про богатство парням, Мелисса даже слушать не стала.

Пришла очередь Рамоны.

Что за вопрос она прошептала Кассиопее – было загадкой, но на картах отразился Золотой Клинок. Краем глаза заметив королевский артефакт, Мелисса точно не могла ошибиться – она помнила его словно это было вчера…

Рамона встала, немного покачиваясь, но быстро взяла себя в руки и ушла из аудитории вовсе. «Ей всё ещё тяжело принять действительность без Ирены» – догадалась тогда Мелисса.

Очередь наконец дошла и до принцессы. Всё время она думала, как ненавязчиво спросить про свою семью, чтобы никто вокруг не понял, что она имела в виду, кроме звёзд. Ведь Кассиопея, как посредник между небом и землёй, явно догадается о самом главном, о чём хотелось бы сокрыть.

«Где сейчас Лаванда и Ирис? Как мне их найти? Кто мой враг? Жив ли тот маг-алхимик, бросивший их на произвол судьбы? Что мне делать дальше?…»

И когда черёд задавать вопрос настал, Мелисса без запинки, с придыханием выпалила:

– Мой спутник по судьбе…какой он?

Она не покраснела. И даже не проявила должного внимания к деталям вырисовавшейся картинки на выскочившей из колоды карт. Все её мысли крутились вокруг необоснованного риска, который она решила обойти стороной. Лучше быть как все: не выделяться и слиться со стеной.

Хитро она это придумала?

Да ведь?

– Итак, я вижу… да, на карте изображена ты. – Кассиопея была так рада, словно гадала для себя самой. – За твоей спиной стоит твоя судьба. Вы уже знакомы друг с другом! Осталось только лучше разглядеть кто это… Высокий, уверенный в себе молодой человек. Он готов защищать тебя любой ценой, но … Эм, вокруг него сгущаются тучи? Что бы это могло значить? Кажется… ого…

Мелисса слушала её в пол уха, однако расслабленное лицо учителя вдруг неестественно побледнело. Принцесса захотела подсмотреть на карту, чтобы увидеть, что именно повергло опытного мастера гадания в такое замешательство. После стольких раскладов разве могло её что-то ещё удивить в этой жизни?

– Что там? Покажите мне, вдруг я разберусь что к чему.

После некоторых метаний и сомнений, скрепя сердце молоденькая преподавательница развернула карту к Магнолии.

Принцесса хлопнула ресницами. Один раз. Второй. Картинка осталась прежней.

Чёрная карта?

Почему она вдруг стала полностью чёрной? Даже метка солнца исчезла из вида.

– Изначально там было два силуэта, но над мужской фигурой появилась тень, накрывшая собой сначала его, потом тебя и следом… всю карту. Ну… если смотреть на это с другой стороны, может это страсть, накрывшая вас с головой? Молодёжь обладает горячей кровью.

Мелисса закрыла глаза. О какой страсти вообще шла речь? Она, конечно, изучала гадание только первый день и недостаточно могла разбираться в этой теме, но…

Разве это не предзнаменование чего-то плохого?

– Ууу, Мелисса, может твоя вторая половинка – смерть с косой? – карма не заставила себя долго ждать, и одногруппник, ранее оскорблённый Мелиссой, вернул свой должок, чуть не задыхаясь от своего «острого» чувства юмора.

На алхимию все торопились неспроста. Превышая скорость в коридорах, студенты неслись в самую отдалённую аудиторию с кучей учебников наперевес. Сегодня Верховный смог оторваться от бесконечных дел в Башне Дня и прийти на урок в Академию.

Алхимия, о которой Земфира и Лео раньше отзывались с дрожью, началась вместе с первыми опавшими осенними листьями. В отличие от основ созидания магии на алхимии учитель Капица был намного требовательнее и строже.

Он поприветствовал студентов в своей спокойной манере, провёл взглядом по всем присутствующим, избегая прямого зрительного контакта с Мелиссой, и начал свою лекцию.

После того дня, когда правда о ней как о принцессе перестала быть секретом, ничего не поменялось. Верховный Капица продолжал вести свои уроки и помогать студентам со всеми их вопросами, а Ариэль… С Ариэлем она отдалилась. Настолько, что даже не помнила, когда в последний раз его видела или разговаривала с ним. Их ссора возле Башни Дня могла показаться мелочной, ведь Мелисса тогда была на взводе и не в самом своём лучшем расположении духа, однако мелочь разрослась до пропасти, в которой было дико холодно и одиноко.

Мелисса не лезла больше с расспросами к Ариэлю – а он больше не подкалывал её по пустякам.

После основной лекционной части посыпались вопросы по теме и не только. На все Капица находил, что ответить. Он также поделился информацией по вакантным местам в своей Башне, чтобы желающие выпускники академии могли сразу пойти к нему под крыло.

– Если бы мне не нужно было вернуться в Эрато, однажды я бы хотел пойти по стопам Капицы. – тихо, почти заговорщически, прошептал Джафар.

– Быть учителем? Или сильнейшим?

– Одно другому не мешает, – пожал плечами он. – В конце концов, свой предмет Верховный знает лучше всех, оттого на его занятиях так интересно. Недаром даже в Империи Эрато о нём знают как о самом лучшем алхимике.

Мелисса удивлённо уставилась на одногруппника.

– Ты не знала? – Джафар заметил её недоумение. – Честно говоря, я специально поступал именно в Академию Двух Башен, потому что был наслышан об его алхимических и магических подвигах.

– Должно быть Верховный Капица положил всю жизнь на изучения алхимии…

– Действительно. Всю жизнь. – легко согласился с ней Джафар, пока Мелисса пыталась связать единой нитью все свои догадки.

Если Капица – лучший из лучших в своём деле, то он должен знать того, с кем однажды связалась её сестра Лаванда!

Это озарение казалось таким естественным, что даже странно, что Мелисса не сразу о нём догадалась.

Сразу после алхимии, когда все студенты побежали на урок фехтования, принцесса задержалась. Убедившись, что рядом нет никаких свидетелей, она догнала Верховного и решилась спросить:

– Что такое, Мелисса? – маг вгляделся в лицо напротив, выискивая суть повисшего любопытства. – Остались вопросы?

– Да, хотела спросить вас лично. Вы случайно не знаете других магов-алхимиков, живших около пятидесяти лет назад в Пандоре…? – потом она шёпотом, так, чтобы точно никто из посторонних не мог услышать их разговора, произнесла. – Моя семья связалась с одним алхимиком, я бы хотела его отыскать…

– Ради чего? – удивлённо спросил Верховный.

У Мелиссы не было доказательств того, что во всех её бедах виноват только тот маг-алхимик, и возлагать на него все свои тяготы было бы не совсем правильно… Однако она могла найти тысячи причин для того, чтобы опровергнуть любое его оправдание. Он разлучил четырёх сестёр, специально или нет, нарочно или нет, но должен был нести за это ответственность.

Это было настоящее предательство королевской семьи.

– Хочу узнать, что ему помешало остаться на стороне Арльских.

Капица кивнул. Его переливающиеся васильковые волосы блеснули под светом полуденного солнца.

– К сожалению, не могу утолить вашу жажду знать. Пятьдесят лет назад я жил и работал в Республике Ригель, не имея понятия о том, что происходит на здешних землях. Про Хворь я узнал только после того, как она погубила столицу Пандору…

Что и требовалось ожидать.

Разочарование.

В этот же вечер сразу после всех занятий и дополнительных она торопливо вернулась в свою комнату, достала из-под подушки своё самое большое сокровище – личный дневник Фиалки – и принялась искать подсказки там. Она слышала краем уха, что Капица являлся личным лекарем королевы Дафны, а значит в её записях могли остаться подсказки.

Прямо перед тем, как расстаться с королём Кларенсом в последний раз, он достал из-за пазухи маленький свёрток и протянул Мелиссе с коротким пояснением: «Её дневник, который она вела в свой последний год …»

Внутри всё было исписано мелким ровным почерком, и поначалу записи ничем не отличались от перечисления обычных рутинных дел или важных событий. Однако с каждым пожелтевшим листком читать текст становилось всё труднее и труднее. Все поля были завалены нагромождением букв, и чем дальше пролистывались страницы, тем более беспорядочным становился порядок, превращая мысли Фиалки в полнейший хаос.

Она действительно сходила с ума.

Мелисса дочитала дневник полностью до конца только один раз. Она узнала про то, как сильно Фиалка хотела своего сына Исаака – и как он ей стал омерзителен в последние пару лет. Как пылко и страстно она любила Галлея в своей молодости – и как сильно стала презирать в последнее время. Причины она не описывала, просто писала свои ощущения от каждодневных событий. Словно делиться тем, что происходит на самом деле – для неё было недопустимой роскошью, большим секретом.

На самой первой странице, как вступление было написано следующее послание:

«То, чего на самом деле требует твоя душа – запредельно для неё. Нужно пройти тернистый путь, чтобы получить желаемое. Всё остальное будет сыпаться тебе прямо в руки, словно вода из ручья – без границ и края, путая тебя и изводя. Но то, что особенно нужно, твой смысл бытия – ты никогда не получишь так запросто.

Я знаю множество женщин, рожавших детей просто из необходимости или по ошибке. Их не ждали, о них не мечтали тёмными ночами – но они у них есть. Тогда почему… мир так несправедлив?»

Потом куча вырванных страниц, с ужасно неровными краями, где видно следы потёкших чернил. И спустя около дюжины пропущенных моментов жизни новые записи, подписанные каждый к своему промежутку времени.

Сентябрь.

Горожане снова устроили забастовку. Галлей не разрешает мне поддержать их просьбы по поводу снижения таможенных пошлин. Он привык закрывать глаза. А я так не могу. Я всё равно поступлю так, как считаю нужным. Королевство существует для людей, а не для королей.

Ноябрь.

Исаак заболел и просит меня сидеть с ним, но я не могу смотреть на его лицо. Такое чувство, что я предаю саму себя, но ничего не могу поделать.

Март.

ЛОЖЬЛОЖЬЛОЖЬ ВСЁ ЛОЖЬ

Моя жизнь – ложь, его жизнь – ещё большая ложь.

Май.

Мои сны стали чётче. Целыми днями напролёт я сижу в цветочном саду и пытаюсь вспомнить отрывки из таких реалистичных снов, чтобы вновь почувствовать себя живой и счастливой. Иногда приходит Исаак – он стал совсем похож на Галлея – и делает всё, что я его попрошу. Поэтому я его прогоняю.

Август.

Я НЕ ХОЧУ ПРОСЫПАТЬСЯ!!! Не будите меня.

Сентябрь.

Мне снится красивая девочка. Она похожа на меня, но у неё изумрудные глаза и аккуратная мушка на кончике носа. Она постоянно прогоняет меня от себя, как я прогоняю Исаака – но я всё равно продолжаю приходить к ней в библиотеку. Иногда она слишком хорошо прячется среди стеллажей – но я всегда её нахожу.

Интересно, смогу ли я её найти в этот раз?

Октябрь.

МНЕ НУЖНО ПОСЕТИТЬ РУИНЫ АРЛЬСКИХ

Я ДОЛЖНА ТУДА ПОЕХАТЬ – ГАЛЛЕЙ НЕ В ПРАВЕ МЕНЯ ОСТАНАВЛИВАТЬ. Я чувствую, что что-то должно произойти и я должна там быть. Я видела во сне! Теперь я доверяю своим снам больше, чем тому, что происходит вокруг меня наяву.

Ноябрь

ХИМЕРАЛОЖЬ

Последняя страница была полностью в чернильных кляксах, Мелисса смогла разобрать только постоянно повторяющиеся слова «Ложь» и единственное имя, почти аккуратно выведенное в отличие от остальных слов, но от которого у Мелиссы полились ничем не сдерживаемые слёзы.

После этого она отказывалась открывать последнюю страницу дневника, чтобы больше не страдать так сильно.

Ведь там было красиво выведено «Нола».

Продолжение следует ….

ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Далее идёт повествование о жизни Фиалки, младшей из рода Арльских. Приоткрытый занавес того, что происходило до пробуждения Магнолии и начала основных событий истории.

ФИАЛКА

Мир давно перевернулся с ног на голову.

В то время род Кларенсов уже занимал место у трона, пуская всем остальным пыль в глаза о настоящем правителе королевства Мистерия. Дворец Арльских, хранящий гордую тишину и одиночество, на протяжении многих лет пустовал. Если бы камень обладал сердцем, то уже давно бы разочаровался в людях вокруг. Неблагодарные горожане разграбили все комнаты и этажи когда-то богатого и закрытого ото всех глаз дворца. Все украшения, мебель, позолоченные фрески со стен, содранные ножом.

Теперь он действительно был пустым… если бы не секрет, хранящийся в глубинах подземных темниц.

Однако даже этой загадке пришло время раскрыться.

Прошло десять лет с начала Хвори, которая унесла целый город – Пандору – с лица королевства. Объединившиеся в группу грабители и искатели сокровищ, вандалы и простые невежды устроили атаку на покинутый всеми дворец, в котором кроме старого фасада уже не осталось абсолютно ничего. Они устроили по всему периметру взрывающиеся артефакты, наполненные маной, которые по одному щелку мага могли сравнять тут всё с землёй.

Так и случилось. На рассвете, под руководством десятка жалких человек, величественный Дворец Арльских, сохранявший усталый, но гордый вид, окончательно был превращён в руины.

Земля вздрогнула под грохотом. Вечно закрытый проход в темницу был открыт, и покрытого темнотой и пылью саркофага впервые за десять лет коснулся солнечный свет. Но блики, отражающиеся от кристальной поверхности, ещё скрывались за свисающими стеблями и ветками растений.

Ещё не время для откровений.

Грудной смех разразил пугающую тишину после взрыва. Среднего возраста мужчина с крепким телом и поседевшими на висках волосами держался за свой живот. Он жмурил глаза от удовольствия, и если бы его увидел посторонний человек, то просто решил бы, что тот услышал вполне удачную шутку.

– Так им и надо! Тут больше нет ничего святого, эти Арльские смогут принести миру покой только когда всё, связанное с ними, исчезнет. Ни тебе столицы, излюбленной королями, ни дворца, сокровищницы с золотом! Из-за их слабости и малодушия моя семья десять лет назад… – его голос еле заметно дрогнул, но это не помешало ему продолжить свою исповедь, стоя на могиле своих названных врагов. – Мы все здесь кого-то или что-то потеряли, только потому что королевская семья была горазда только купаться в золоте и бездельничать, а как только появилась беда – сразу же попрятали свои головы. Тьфу.

Он говорил долго, изливая свою ненависть на безжизненную землю, наслаждаясь вкусом свершившейся мести. Но как только обернулся посмотреть на товарищей и увидеть поддержку в чужих лицах, внезапно нахмурился. Пол дюжины его людей согласно кивали, но и среди них затесался кто-то, не разделявший всеобщего веселья.

– Не правда. – вырвалось из уст того, что позорно не поднимал головы. Его серые глаза, похожие на хмурые тучи, сверлили разбросанную свежую почву под ногами.

– Что ты сказал, мелкий?

– Не правда, – прочистив горло, повторил тот. Он был не так высок и крепок, как его главарь, однако заткнув голос своей осторожности, уставился прямо на возмущённого рослого мужчину. – Я понимаю вашу боль и тоску по умершим, но винить во всех бедах одну только семью Арльских неправильно. Разве не король Морис и королева Айлин подняли с колен Пандору, устроив раздолье для магов, чтобы те жили в мире и покое? Целое десятилетие война за права магов высасывала все силы и уверенность из наших предков, но ей положили конец. И вы знаете имена этих героев. Но потом пришла Хворь, неконтролируемая и необъяснимая, она нанесла большой вред. Но разве король в силах остановить болезнь, о которой никто ничего не ведает? Разве он всесилен? Не королева Лаванда собственными руками помогала всем заболевшим, раздавая зелья и снадобья? Её высочество перед этим тоже потеряла своих родителей и сестёр. Своими словами вы перечеркиваете все те добрые дела, которые может и не спасли жизней, но хотя бы сделали их уход менее болезненным.

– Ах ты негодник! Что ты тогда здесь забыл, раз так рьяно их оправдываешь? От них не убудет, если кто-то переборщит с обвинениями, кому какая разница? Всё равно они все сдохли! Не ты говорил, что хочешь отомстить так же, как и мы? И разве это не ты только что собственными руками разрушил их дворец? Лицемер!

Молодой человек напротив него долго молчал. Настолько долго, что все подумали, что он не нашёлся с ответом, и постепенно все эти люди вокруг них стали разбредаться. Ссора ссорой, но больше ничего их не удерживало в этом месте: месть была свершена, дворец разрушен. Чтобы не попасться никому с поличным, не стоило более задерживаться на месте преступления.

В руинах остались лишь эти двое.

– Уходи, от прогремевшего грохота сюда скорее всего прибежит стража или того хуже, маги Башни Ночи. Мы не должны попасться. – у мужчины не осталось никаких сил не препирательств. Почувствовав некое облегчение от свершённого, главарь решил, что сопляк перед ним стоит только жалости и твёрдого уверенного напутствия. Ведь он тоже потерял мать и отца.

– Никому нет дела до этого места. Никто сюда не придёт. – сказал тот себе под нос.

Спустя столько лет, это место поросло не только мхом, но и чередой мистических страшных историй, которые пугали и заставляли обходить стороной захоронение бывших короля и королевы. История о призраках не упокоенных сестёр, которые по ночам носятся в бешеном хороводе и утягивают потерянные души к себе в вечный танец; миф про бывшего воина войны – короля Мориса, который в один удар своим клинком может разрубить целый лес. Скорее все поверят, что этот шум был вызван именно падением тысяч деревьев.

Эти байки старательно вбивались старшим поколением в головы детей, передавались из уст в уста, позволяя сделать Дворец Арльских ещё более заброшенным местом. Даже маги Башни Ночи давно перестали топтать землю в этих краях – бесполезная трата времени.

Спокойное лицо юноши повернулось в сторону руин.

– Я собираюсь здесь всё обследовать, прежде чем уйду. Присоединяйтесь. – исключительно из вежливости поделился юный маг. Его профиль осветился солнечными утренними лучами, купая того в тепле и свете. Его черты лица и без того мягкие разгладились, выглядя словно фарфоровая статуя. Тонкие очки на переносице отражали солнце и главарю не удалось сквозь стекло рассмотреть холодный взгляд серых очей.

– Ладно, делай что хочешь, но без меня. После публичной казни королевы Лаванды, тут всё обчистили, так что ты в любом случае ничего не найдёшь. – мужчина махнул тому рукой и скрылся за густой листвой деревьев, надеясь, что малец не найдёт себе на голову приключений.

Оставшись наедине, юноша обошёл весь дворец вдоль и поперёк, в поиске полезных трав. Он читал, что в местах, где давно не бывали маги скапливается редкая и очень полезная мана, которая оседает на растениях или ископаемых. По этой же причине труднодоступные места в горах Атланта так славятся своими драгоценными камнями, наделёнными особо чистой маной.

Он действительно набрал несколько разновидностей трав, сделав заметки в своём справочнике.

Солнце клонилось к горизонту.

За руинами самого дворца, нетронутая взрывными артефактами, стояла каменная арка. Раньше арка возвышалась над цветочным садом и растениями, блистая своими роскошными резными узорами и блеском вкрапленного золото. Теперь лишь путалась и скрывалась за зелёными лозами винограда. Молодой маг не сразу заметил арку и тем более – небольшое углубление в земле подле неё.

Углубление было надёжно скрыто от чужих глаз, но маг нащупал проём скорее своей ногой, чем глазами. Комки земли беспрепятственно провалились вниз, открывая тёмный проход, ведущий в темницу.

Маг насторожился. О таком он не слышал ни в одном из мифов или историй. Чувствуя в глубине сердца, что внутри его ждёт что-то загадочное, он не мог не засомневаться о том – правильно ли продолжать путь? Стоит ли открывать этот ящик Пандоры? Однако быстро понял, что холодная неизвестность его манит и обещает нечто незабываемое. Он зажёг в руке пламя, отгоняя наступающую тьму, и прочищал путь прямо до тех пор, пока не уткнулся ногами в заваленное камнями большой кусок литого стекла.

Может быть это было и не стекло, но что-то блестящее и прозрачное. Как горный хрусталь. Отряхнув второй рукой пыль и грязь с гладкой поверхности, он поднёс свет ещё ближе и его сердце устрашилось открывшейся картине.

Шаг за шагом он отступил. Холодный пот прошиб насквозь, и его одежда тут же неприятно прилипла к коже. Он только что увидел … человека? За слоем стекла?

Взяв себя в руки, юноша ещё раз приблизился вплотную к гробнице. Медленно он начинал понимать, что тут творится. Внутри лежала бледная девочка, на вид ей было от восьми до десяти лет и её безмятежное лицо было больше похоже на спящее, чем на….

Белые волосы рассыпались как облако вокруг головы и казались шелковистыми на ощупь даже сквозь толстый слой стекла между ними.

Белые волосы?

Разве это не отличительный знак семьи Арльских?

Разум мага испугался своих смелых предположений, но не прекратил накручиваться всё больше.

Принцесса. Запертая в гробнице, под собственным дворцом. Запечатанная на десять лет? Добровольно или… принудительно?

Юноша замер в изумлении. Слухи, что витали вокруг загадочного исчезновения принцесс, всегда были какими-то странными, нереалистичными и концы никогда не сходились с концами. Но теперь, видя перед собой королевскую особу, причину пересуда большинства жителей Подемоса, он не мог не заволноваться.

Может быть все принцессы не погибли и даже не сбежали, бросив народ наедине с болезнью, а были заточены всё это время под землёй? В самом разгаре Хвори на дворец готовилось восстание. Тогда злыми и уставшими от болезней и смертей маг замышляли дворцовый переворот, и вот его итог?

Маг не мог поверить в подобную жестокость. И нарушение всех магических законов!

Он усилил свет в своей руке, заставляя пламя разрастись до размеров костра и подняться над головой, хотя языки огня и касались его волос и кожи, но от них было ни горячо, ни холодно.

Потратив ещё пол дня на изучение этой подземной темницы на наличие ещё нескольких саркофагов, юноша тяжело выдохнул. Вокруг кроме него и этой девочки больше вообще ничего не было. Он кинул взгляд на хрупкую принцессу и глубоко задумался.

Что бы там в прошлом не происходило… Что теперь-то делать?

Он презирал королевскую семью. Да, он мог их оправдывать заслугами в войне или том, что король превратил королевство в раздолье для магов. Но… От их действий когда-то давно погибла его семья, о которой он почти ничего не помнил и у него не осталось даже крохотных воспоминаний об отце или матери. И как любой простой человек, не имевший за своей душой ни гроша, выросший на улице, он с неким отвращением относился к тем, кто жил в роскоши и не знал бедности.

Однако у него было доброе сердце. Если он оставит всё так, как есть, как долго эта девочка ещё пролежит здесь в заточении? Он также вовремя вспомнил, что скорее всего её сон продолжается около десяти лет, так значит тот, кто наложил это заклятие на неё обладал выдающимися способностями! Его же магические данные оставляли желать лучшего и пусть он мог совершенствоваться, сейчас будучи подростком, он тратил все свои силы на выживание, а не развитие данных от рождения способностей.

Грудь юноши разрывалась от сомнений. С силой сжав веки, он развернулся на пятках и поспешил покинуть королевский тайник, открывшийся главным секретом королевства так внезапно на его голову.

У него нет возможности расколдовать этот саркофаг и даже если он вытащит девочку на свет, что толку? Жива ли она вообще? А если жива, то она точно не проснётся, пока тот, что наложил заклятие сна, не снимет его. Даже если произойдёт чудо, и она очнётся своими силами… Что ему с ней делать, как разговаривать? Как ему кормить два рта, когда и одному приходится достаточно трудно? Такая ответственность была не по его карману.

Поднявшись в одиночестве наверх, его встретила лишь чаровница ночи. Руины и глубокие думы его завлекли на целый день, и теперь над миром висела безучастная и равнодушная к мирским заботам луна.

Несмотря на тишину и умиротворение природы, в которой затихли все сверчки и птицы, предаваясь сну, внутри юной души метались молнии.

У неё не осталось семьи. Как и у него.

Ни один ребёнок не заслуживает оставаться в полном одиночестве.

Сжав кулаки, маг ещё раз обдумал всё с самого начала.

И бросился обратно.

Все сомнения как рукой смело, он решил, что если уйдёт сегодня – то будет жалеть об этом всю жизнь, поэтому вернулся к тому саркофагу.

С тех пор его мир разделился на до и после.

*****

Небольшой городишка, на окраине которого он жил, стоял на перекрёстке нескольких дорог, по которым шли обозы и караваны с продовольствием и бытовой утварью.

Живя в хилом деревянном доме, он день за днём совершенствовался и изучал разные книги и сборники по магии, пытаясь отыскать то заклинание, благодаря которой девочка за стеклом раскрыла бы свои глаза. Таким образом он выяснил, что проблема ещё хуже, чем он предполагал – подобное магическое изобретение каралось Башнями Дня и Ночи, а значит было запрещено, и просить помощи у кого-то более могущественного было рискованно – на него могли доложить. Он оттёр всю пыль и грязь с этого саркофага и поставил в самом тихом и укромном уголке своей хижины, чтобы никто не мог увидеть его секрет. В тени холостяцкого жилья этот стеклянный гроб был настоящим украшением, цепляющим взор, но юноша не смел относится к нему как к декору комнаты. Расхаживая туда-сюда, он иногда разговаривал с той девочкой, что пряталась за слоем стекла, в лучах солнца напоминающим тонкий лёд. Но она всегда хранила молчание. Хотя гостей он никогда не принимал, иногда у него закрадывались мысли о том, что он совершил очень глупый и безрассудный поступок.

«Выкрал принцессу?»

«Что за бред!» – усмехался он, а потом боязливо озирался по сторонам.

Прошёл год безуспешных попыток оживить принцессу. Юноша не сдавался и не опускал рук, но его энергетических ресурсов не хватало. В тот дождливый осенний день он испытал полное разочарование в себе и в жизни. Накануне он купил дорогой сборник лучших заклятий, который нельзя было взять ни в одной библиотеке, потратив все свои сбережения. Но даже тот оказался бесполезным.

Дело было в нём самом? Неужели он настолько слаб, что не может разбить это чёртово волшебное стекло?

А может быть виноваты эти книги, в которых нет ни единой правды? Тот маг или та группа магов, что сотворили эти гробы, были по-настоящему силён и гениален…

Юноша снял очки, положил их на простой деревянный стол и устало красную переносицу. Кажется, он слишком переоценил себя и возможности.

Он щёлкнул пальцами и огонь в камине дружелюбно показал языки пламени. Затрещали поленья, которые в купе с дождливой дробью по окну создавали умиротворяющую музыку. В звучном ансамбле он не сразу расслышал как раздался кульминационный звук треска.

Он повернулся спиной к саркофагу, заходя в скромную кухню и наливая воды в котёл. Когда он обернулся, тяжёлая посуда с жидкостью рухнула ему под ноги, разливая воду. Он намочил ступни, но даже не почувствовал этого. Потухшие угольки надежды внутри него вновь загорелись пожаром. Ведь перед его глазами сейчас предстал полностью разбитый саркофаг и хрупкое тельце, с тонкими ручками и ножками, бледной кожей и белоснежными длинными волосами.

Она мягко протирала глаза, а под подошвой её простой крестьянской обуви скрипели острые осколки горного хрусталя. Встретившись мутным медовым взглядом с испуганным серым, она выразила спокойное недоумение. Такое же, когда ты заметил на своей одежде пятно – но не можешь вспомнить, где и когда его оставил.

Юноша почувствовал, как вместе с радостью подкрадывается тревога.

– Кто…вы? – когда раздался её хриплый ото сна голос маг наконец понял, что это не его галлюцинация и всё действительно происходит на самом деле. Волнение накатило волной. Он совершенно не знал, как бедной девочке сообщить всю правду о тех 11 годах, пока она спала. «Принцесса, Вы были запечатаны в гробу на целых 11 лет и теперь от вашей семьи остался только пепел воспоминаний. Я нашёл вас в руинах вашего же дома и забрал к себе, как какую-то зверушку»?

Однако он собрался с мыслями так же быстро, как и она, и они заговорили почти одновременно:

– Принцесса…

– Как моё имя?

Он завис, переваривая неуверенное: «Как моё имя?».

– Вы… – она осторожно осмотрелась по сторонам ещё раз, посмотрела на свои руки, одежду и снова подняла полные вопросов глаза на молодого человека. – Принцесса? О ком вы? У меня раскалывается голова и довольно трудно вспомнить, что произошло, прежде чем…

Наконец до неё дошёл смысл происходящего. Она проснулась и ничего не помнила.

Кто она?

Кто этот человек перед ней?

Где они?

Почему вокруг столько …битого стекла?

– Почему я не могу вспомнить, что было вчера? – её слабый голосок проник в самое сердце юноши, отзываясь жалостью. Взявшись за голову, она медленно осела на осколки, не в силах сдержать слабость и дрожь в ногах. Отчаяние, охватившее её сердце и душу, невольно перекинулись и к магу.

Он тут же бросился к ней, подхватывая за локти и ободряюще улыбаясь.

– Осторожно, не поранься! …. Сестрёнка, у тебя был жар от простуды, идём я сделаю тебе компресс.

Откуда он только взял в себе столько смелости заявить подобное?

Его спина насквозь промокла от пота, когда она подняла на него свои запуганные глаза. Она словно могла рассмотреть его насквозь, увидеть его ложь и жалкую душонку, но на самом деле та чувствовала только острую головную боль от любых вопросов, всплывающих в её маленькой головке. Она и подумать не могла о том, что её обманут сразу же, как только она очнётся от долгого сна.

– Твоя болезнь длилась довольно долго. Ты провела в постели две недели, я…возможно твоя память пострадала из-за многочисленных зелий, которые я тебе спаивал. Не переживай, твой брат здесь, рядом с тобой. – он сжал её холодную тоненькую ладонь, даря тепло и спокойствие.

– Мне страшно. Расскажи мне всё. – хриплым молящим голосом попросила она его. – Как тебя зовут? Где наши родители?

– Они…тоже умерли от Хвори. – вздохнул тот и впервые за свою жизнь решил, что сможет вынести груз лжи и скрыть настоящие эмоции так хорошо, что другой человек ничего странного не заподозрит. Даже если его глаза в этот момент были скрыты бликами в очках. Даже если перед ним лежал беззащитный ребёнок, не знающий, как выглядит ложь.

Немного поразмыслив, он улыбнулся чему-то своему. – Меня зовут Галлей, а тебя – Дафна. Мы с тобой живём в небольшой деревушке на окраине Королевства Мистерия и еле сводим концы с концами. Но теперь, когда ты очнулась от длительной лихорадки, жизнь перестанет быть серой и невыносимой, ведь …самое главное, что ты жива, сестрёнка!

Названная Дафной быстро встала на ноги и оказалось, что она забыла абсолютно обо всём. В чём было дело на самом деле, Галлей долго сомневался, но на самом деле правда всегда была на поверхности, просто он никогда её не признавал.

Это он стал причиной того, что она очнулась.

Значит и он стал виновником её амнезии.

Тем не менее, Галлей продолжал растить её как собственную сестру и хотел придерживаться своей лжи до самой смерти, прекрасно осознавая, что его ждёт после. Расплата в аду или унизительная ужасная следующая жизнь: он был готов к любому исходу.

Он учил Дафну чтению и письму, потому что она не помнила, как читать и писать. Он учил её быту и хозяйству, про себя проклиная себя раз за разом. Разве принцессе пристало мыть посуду в ледяной воде и стирать пальцы в стирке? Совесть Галлея съедала сильнее, чем смогла бы сама принцесса, зная истинное положение дел.

Но маг не мог отступиться. Разве эта приторная ложь не лучше горькой правды? Разве заслужила эта девочка, с нежными медовыми глазами, мягким покорным голосом и удивительным талантом схватывать всё на лету узнать про разрушенное прошлое?

Галлей забыл о том, как так получилось, что он нашёл лишь одну из принцесс, решил не думать и о том, кто постарался над саркофагом, в котором её тело прекрасно сохранилось, не повзрослев ни на день. Каждый новый день теперь он старался посвящать лишь одной ей, отплачивая за свои грехи.

*****

Проходили года мирной и тихой жизни, словно подаренной самими небесами за трудные времена. Бок о бок, брат с сестрой жили под одной крышей, скромно и неторопливо смакуя дни. Галлей часто уезжал из дома на несколько дней в другие деревни по просьбе селян. За плату он готов был сделать почти что угодно, а потому часто продавал свои магические изделия другим или помогал с бедами чужих семей своей магией. То, что он целый год изучал механизмы и алхимию по книжкам сыграли ему неплохую службу, повышая ему шансы на хороший заработок.

Галлей лишь надеялся, что их тихая гавань останется нетронутой никем и ничем, и они смогут спокойно предаться земле в глубокой старости.

Однако, когда он вернулся обратно после одной из своих отлучек, жизнь словно специально решила над ним поглумиться.

На пороге своей скромной хижины он застал двух высоких мужчин, облачённых один в белое, другой в чёрное. Васильковые волосы того, что в белом, струились по плечам тонким водопадом, а солнечный свет совершенно терялся внутри синих глаз. Второй же оставался инкогнито, прикрывая своё лицо чёрным капюшоном. Эту одежду Галлей видел впервые, но всё равно почувствовал исходящую от них опасность.

– Вы кто такие? – он не собирался грубить или начинать с подобного тона, однако его грудь сдавил страх за их с Дафной спокойную жизнь. Тихая гавань, которую он крепко держал в своих руках, медленно но верно начинала стекать сквозь пальцы…

Прежде чем незваные гости успели бы зайти внутрь и увидеть её, Галлей загородил собой дверь. – У вас какой-то вопрос ко мне?

Мужчины переглянулись и тот, что показался Галлею более приятной наружности в белом с дружелюбием ответил:

– Мы Верховные Башни Дня и Ночи. У нас одно важное сообщение для того, кто живёт в этом доме. Вы хозяин хижины?

– Именно, меня зовут Галлей. Что за важное сообщение?

Послышался звук приближающихся шагов и дверь за спиной Галлея так не вовремя отворилась. Высунулась салатовая голова с удивлением замечая возвращение не только своего братца, но и посторонних магов. На ней был заляпанный весь в заплатках фартук, простое хлопковое платье и усталый вид. Длинные густые волосы, которые так любил расчёсывать перед сном Галлей, были собраны в аккуратный пучок на затылке, но несколько прядей у лица всё равно подчёркивали бледную аристократичность и утончённость красавицы.

– Добрый день, – выпалила та и зацепилась взглядом за мага в белом. Отчего-то он смотрел на неё весьма странным взглядом, от которого у Дафны прошлись мурашки по коже. – Галлей это к тебе?

– Да, юная госпожа, как к вам…?

– Это Дафна, моя сестра, – спохватился Галлей и закрыл девушку собой, чтобы прервать довольно пристальный взгляд Верховного в белом. Сердце Галлея пропустило пару ударов от страха стать разоблачённым. За его прошлые грешки ему светило стать преступником и в лучшем случае просто отбывать свой срок в темнице для магов, а в худшем – видеть, как преступницей становится Дафна. – Можешь сделать нам чай, сестрёнка?

По неким невербальным знакам, которые Дафна изучила за пять лет жизни под одной крышей с Галлеем, она быстро заметила его нервозность и мнимую осторожность, а потому послушно юркнула на кухню, выполняя просьбу. Пытаясь выбросить из головы тот взгляд синих глаз, смотрящих в самое нутро.

– Вопрос займёт много времени, нам бы не хотелось стоять на пороге, мистер Галлей. Можем ли мы зайти внутрь?

– Раз так… Хорошо, но ненадолго. У меня ещё есть незавершённые дела в деревне.

Конечно, дел никаких не было. Он только вернулся из соседнего поселения и не собирался подвергать свою спокойную жизнь с Дафной риску в виде лишнего совершенно лишнего общения с Верховными.

Правда, он даже не подозревал по какому такому поводу пришли эти господа.

Верховные быстро оценили скромное убранство и приятный запах еды, идущий с кухоньки.

– У вас мило. – сказал Верховный в Белом и приземлился на очень маленький обшарпанный диван. Его спутник, радующий своим молчанием, лениво прислонился у стены напротив и деловито сложил руки на груди, так и не показав своего лица. – Прошу прощения, я забыл представиться лично. Меня зовут Капица, а моего спутника – Ариэль. Он только недавно стал Верховным Башни Ночи…

– Приятно познакомиться. – протянул Галлей с совершенно противоположным дружелюбию лицом. Капица лишь улыбнулся на подобную реакцию и не стал долго тянуть.

– Я не хочу вас задерживать, однако причина, по которой мы с Верховным Башни Ночи посетили вас лично первостепенная для всего королевства. Вы наверняка уже слышали, что предыдущий король Подемоса умер от старости пару дней назад.

– Трудно такое пропустить мимо ушей. Во всех уголках королевства сейчас стоит траур.

Его ладони вспотели. Если Верховные здесь по поводу трона… Взгляд Галлея, против воли, скользнул по стене, за которой должна была находиться кухня. За которой как ни в чём не бывало готовила свой вкуснейший чай безвестно пропавшая на долгое десятилетие принцесса Арльских.

Разве могла ситуация стать ещё более колючей?

– Именно. После окончания траура Верховные должны будут объявить о следующем наследнике на трон. Но правитель выбирается не людьми и не магами, он выбирается самой магией. Силами двух Башен была создана метка Кларенсов – она проявляется на теле подходящих для трона магах и дарует ему право стать королём или королевой. В наши Башни поступило предвестие, что следующим из рода Кларенсов, тем, кто получил свою метку, стал юноша из окраиной деревушки королевства, чей дом находится в узле дорог.

– Если говорить точнее – это вы. – наконец закончил мысль тот, что стоял у стены. Его голос был ниже и грубее переливистого и мягкого тона Капицы. Кажется, он разделял общее настроение Галлея.

– … – в голове всё перемешалось. С одной стороны, маг облегчённо выдохнул, узнав, что дело не касается Дафны, но с другой стороны… они что, предложили ему стать следующим королём?

Ему, выросшему в трущобах и еле спасшимся от голодной смерти во времена Хвори?

Ему, безграмотному и нищему, кто не посещал школу, но смог обучится грамоте и письму только из местной библиотеки?

Тому, кто так подло обманул ребёнка и навязал своё общество вместо того, чтобы рассказать правду о знатном происхождении?

– Я понял вас, но спешу огорчить. Вы действительно проделали длинный путь из столицы, чтобы столкнуться с подобной ошибкой… – он пожал плечами и сдержано улыбнулся. – У меня нет никаких меток на теле и быть не может.

– Вы уверены? – Капица склонил голову набок. – Можете снять свои перчатки?

Галлей без задней мысли снял перчатки, которые он носил только на работе, но после прихода домой забыл снять. Ткань снялась рывками, приклеенная к коже потом, который Галлей успел волнительно пролить в компании двух Верховных. Он уже хотел рассмеяться и показать всем присутствующим, что вот они, чистые руки без всяких меток и всё это лишь глупая ошибка. Но его смех застрял в горле и превратился в ком, когда незнакомый рисунок луны и солнца всё-таки оказался на его тыльной стороне ладони.

– Это… метка Кларенсов? – во рту у Галлея образовалась пустыня, а в груди поднялся океан невыплаканных слёз.

– Как я и сказал, вы – наш будущий король. – довольно протянул Капица, словно не он накинул и затянул верёвку на шее Галлея. – С этого дня ваша жизнь кардинально изменится. Вы переедите в столицу, в дворец Кларенсов и будете купаться в роскоши. Разве не все об этом мечтают?

– Я… не смогу. – пробубнил тот себе под нос.

– Извините, что вы сказали?

– Можно отказаться. – внезапно заговорил второй, Ариэль. – Если у вас есть свои причины, чтобы не становится королём, вы в праве отказаться от такой участи. Метка Кларенсов гибка и своевольна: она в любой момент может перепрыгнуть и на кого-нибудь другого…

В этот момент в гостиную зашла Дафна, неся на подносе чайничек и чашки. Она сразу почувствовала странную атмосферу, царящую в гостиной. Длинная чёлка Галлея предусмотрительно спрятала глаза в тени, а стиснутые губы побелели. Он слегка отвернулся от неё, не давая разглядеть отчаяние и потерянность.

Что они наговорили ему, пока её не было?

На памяти Дафны Галлей никогда не выглядел таким потерянным и мрачным. Словно вся его жизнь разрушена. Она не смогла сдержать порыв и уставилась на гостей с претензией. Капица тоже поднял на неё свои пронзительные глаза, и пока она всматривалась в их глубину, боль в голове усиливалась.

В конце концов мигрень усилилась настолько, что нельзя было выдержать её на ногах и весь поднос полетел на пол.

Звук разлетевшегося сервиза и разбитого стекла пробудил Галлея от дум, и он подхватил падающую девушку на руки.

– Что с ней? – к заботливым рукам Галлея, трогающим лоб и щёки Дафны, прибавились бледные длинные пальцы Ариэля, прощупывающего пульс упавшей. Они вдвоём перенесли лёгкое тело на диван и изучили состояние Дафны, пока она медленно приходила в себя после неожиданного помутнения.

– У неё довольно часто болит голова и появляется мигрень. Такие обмороки не редкость.

– Как давно это началось?

– Около шести лет назад, когда… – тут он запнулся, но стойко выдержал взгляд Верховных, взволнованных не меньше его самого. – Сильно заболела. После той болезни у неё и начались подобные приступы.

– Я немного разбираюсь в болезнях, могу я осмотреть её? – попросил Капица и после кивка Галлея, двое освободили место возле Дафны.

Из его сложенных в треугольник рук лился тёплый свет, от которого лицо его младшей сестрёнки прояснялось всё больше и больше. И когда болезненная бледность сменилась здоровым румянцем, а напряжённый лоб разгладился, Дафна распахнула свои глаза, уставившись прямо на Верховного перед собой.

– Хм… На вид вы показались здоровее, чем на самом деле…

– Что вы хотите этим сказать? – насторожился Галлей. Но Капица проигнорировал его взволнованный и мнительный тон, обращаясь более тёплым голосом к пострадавшей:

– Дафна, скажите пожалуйста, до той простуды шесть лет назад у вас бывали проблемы со здоровьем?

– Я… не помню этого. Брат говорил, что нет.

– Можно поконкретнее. – не видя ничего странного в том, чтобы рассказать подробнее о давнейшем случае незнакомцу, который её милосердно вылечил, она медленно и с передышками ответила:

– После того, как я пролежала в лихорадке две недели, я потеряла память. Меня выхаживал брат и он поставил меня на ноги, так что я ему безумно благодарна. Он помог мне всё вспомнить, начиная с забытых воспоминаний о нашей семье и заканчивая грамотой и письмом. Однако с тех пор у меня всё равно иногда кружится голова и появляется слабость во всём теле …

Галлей готов был провалиться сквозь землю.

– Понятно. – прервал её монолог Верховный и погладил по голове. – Сейчас вам лучше?

– Да.

– Вот и хорошо. Моя белая магия помогает облегчить боль. Я смогу оказывать помощь, когда только потребуется, если ваш брат согласится стать королём и буду вашим придворным лекарем, если попросите.

– Стать королём?

Капица вкратце пересказал весь их разговор, и Дафна в замешательстве посмотрела на Галлея. Теперь ей стало понятно его состояние. Она тонко чувствовала все его переживания, и понимала, что не в его духе будет сейчас давать им хоть какой-то ответ. Внезапно Дафна заговорила с такой уверенностью и расчётливостью, что показалась даже сама себе чужой.

– Я не думаю, что подобный вопрос должен решаться за один разговор и всего один вечер. Ему нужно время и уединение, чтобы тщательно обдумать все риски и преимущества. Если вам больше нечего добавить, тогда дайте нам хотя бы три дня на ответ. По истечению этого времени мы обещаем связаться с вами и сообщить окончательное решение.

– Хорошо, юная леди. С вами приятно иметь дело. – тут же согласился маг в черном и сквозь тень капюшона сверкнули фиолетовые глаза. – Это вам.

Он, подражая уличным фокусникам, достал из длинного широкого рукава нежный цветок. Три белых лепестка приятно благоухали и излучали эфемерный свет. Дафна приняла дар и уткнулась в него носом, сморщив нос от приятных ощущений.

– В течении трёх дней каждую полночь цветок будет терять по одному лепестку. Как только упадёт последний лепесток, вы потеряете возможность попасть во дворец Кларенсов. Если же сорвёте лепестки сами – то телепортируетесь прямиком в столицу. Я тут же об этом узнаю и помогу вам обустроится.

– Хорошо. – кивнула Дафна и крепко схватила руку Галлея.

По пути в свои Башни, Ариэль не смог скрыть своего недоумения:

– Странно это, да?

– Что именно?

– Никогда не слышал, чтобы от лихорадки теряли память.

– Жизнь удивительная штука, Ариэль. Чего только не бывает с людьми.

*****

Спустя много лет Галлей из вереницы тихих задушевных разговоров мог вспомнить только то, что они с Дафной до последнего тянули и только под вечер последнего дня его названная сестра уверенно дёрнула лепесток, ставя точку в их обычной привычной жизни.

С тех пор Галлей мог думать о мирной простой жизни только как о чём-то потерянным безвозвратно.

Первые годы правления Галлея были особенно робкими. Он только привыкал к своему новому титулу, не мог собраться с мыслями в ответственные моменты и, самое нелепое, не всегда отзывался на «Ваше Величество». Время от времени Галлей ловил себя на мысли, что всё это злая шутка и он просто спит, но после того, как щипал себя и хлопал по щекам – а боль никуда не проходила – все сомнения испарялись. Это всё взаправду.

Его волнения по поводу разоблачения самого страшного греха волновали больше, чем страна в его неумелых руках. Ему было глубоко плевать на каждого человека в Мистерии и Подемосе, новой столице королевства, ровно как и плевать на себя: всё о чём он думал – так о том, что Дафна становится краше день ото дня и у Верховных, частых гостей его тронного зала, появляется больше причин подозревать что-то нечистое на её счёт. Он презирал эту метку Кларенсов, которая вопреки всем устоям и законам, впервые так глупо ошиблась на его счёт.

Разве такой, как он, достоин быть королём?

Он не достоин даже находиться рядом с дворцовыми воротами!

Мигрень Дафны никуда не уходила, но боль стала терпимее благодаря периодическим визитам Верховного Капицы. Он обладал первоклассными знаниями по лечебному делу и был лучшим лекарем в королевстве. А когда морщинки на лбу названной сестры разглаживались и по расслабленным плечам было заметно, как боль её отпустила, Галлей ни капли не жалел о том, что в тот вечер согласился быть королём.

Да, народ его невзлюбил.

Подданные нередко гневались.

И даже Дафна порой поджимала губы.

Он совершил множество ошибок, начал несколько ненужных войн, упёртый в том, что таким способом сможет стать настоящим правителем, в присутствии которого страшно раскрыть рот, но облажался с первых же дней.

Но своей цели он достиг – Дафна жила как настоящая принцесса. Она, пусть и не осознавала, но вернулась в свою привычную рутину. Но только через несколько лет он внезапно понял, что на самом деле натворил.

Видя, как тяжело даётся ему высокий статус и огромная ответственность, давящая на плечи неподъёмным грузом, Дафна начала изучение внешней и внутренней политики по книгам из дворцовой библиотеки. Через несколько лет, после изучения длинных трактатов, после того, как она проехала на королевской карете пол страны, и собиралась продолжить её изучать и дальше – Дафна, сестра короля, стала достаточно прозорливой в тех вопросах, что касались её народа.

Однажды вечером, когда Галлей вернулся с заседания с советом старейшин поздним вечером страшно усталым и рухнул без сил на кровать, она вдруг решила начать подготавливать почву.

Дафна не была мудрой, но обладала каким-то чутьём, когда дело касалось Галлея, и знала, когда к нему подступиться лучше всего.

– Галлей, – наедине она всегда обращалась к нему, как и раньше, без всяких титулов и льстивых преклонений.

В конце концов они были простыми выходцами из народа.

– Ммм? – он лежал с закрытыми глазами на атласных простынях, но ясно дал понять, что готов слушать всё, что ему скажет его сестрёнка. Уж её переливистый голос, напоминающий трель колокольчиков, он готов был слушать бесконечно.

– Сегодня, когда моя карета проезжала мимо солдат, охраняющих южную границу столицы, я услышала, как они обсуждали затянувшуюся войну с Империей Эрато. Они делали ставки на то, кто же всё-таки победит – мы или наши соседи… Как ты думаешь, кого оказалось больше?

– Хм. – то ли Галлею не хотелось думать об этом, то ли он не мог этого сделать. Его голова напоминала ему пустой кочан капусты, который мог только бессвязно мычать что-то, но не пытаться наладить политику страны. Однако удивлённый заведённой темой, он перевернулся на бок и задумчиво посмотрел сквозь прикрытые веки на Дафну.

Она выглядела необычайно спокойной, а глаза напоминали выкошенное поле колосьев. Под его ответным взглядом по полю пробежался ветерок.

– Большинство решило, что выиграет Эрато. Ни для кого не секрет, что в последнее время и так огромная по территории Империя расширяется и дальше: то, что мы её соседи, в данном случае лишь упрощает им задачу лишить нас независимости и суверенности. Другие небольшие страны они уже поглотили и поработили. У них намного больше численный перевес, казалось бы, одно чудо, что мы продержались так долго. Но это не так. Империя Эрато – страна, в которой почти нет магов, там не распространены магические артефакты, алхимические механизмы и даже боевые маги. Они выживают своими человеческими силами, не прибегая к чему-то постороннему. В таком случае, даже с численным превосходством, у них нет шанса против новых устройств, которые ты и другие алхимики создают. Разве смогут устоять люди против одной машины? Но с тех пор, как я услышала разговор тех отчаявшихся солдат, я не могла не думать о том, как же они упали духом, раз не верят в собственную победу. Это их и уничтожит. Рано или поздно.

– И что ты предлагаешь? – конечно всё это Галлей знал и тоже много думал по этому поводу вместе со старейшинами, но каждое их собрание заканчивалось одним и тем же – продолжать напор и не сдаваться. Посылать на границу ещё больше вооружения и людей. Стоять до последнего. А всё, что понадобиться для сражения или поддержания солдат, требовать с тех, кто не участвует в войне.

Поэтому народ голодал, отдавая свои последние сбережения пшеницы и мяса на полигоны.

Поэтому люди на улицах так презрительно поглядывали на дворец и харкали прямо под колёса дворцовых карет. Они надеялись, что король разберётся с этой проблемой за месяц или два. Но шли годы – а становилось только хуже.

– Я думаю, нужно заканчивать с войной. Но не проигрышем и не победой, а мирным договором, в котором мы пообещаем Эрато такую выгоду, которая переплюнет все остальные. Как насчёт того, чтобы выстроить с ними безтаможенную торговлю магическими вещами атрибутами? Они нуждаются в них сильнее, чем может показаться, но их опыта не хватит самостоятельно обрести за короткий срок те знания и навыки, которые уже есть у наших Башен. А мы ими любезно поделимся. В конце концов они и были построены для соблюдения мира и спокойствия в магическом мире. Единственным нашим требованием будет прекращение военных действий с их стороны.

– Почему ты думаешь, что Эрато согласятся на такие условия? У них есть пропаганда, доставляющая им боевые магические артефакты.

– Пропаганда лишь жалкое подобие того, что мы собираемся организовать. Они вымотаны и, если их император не глупец, то не станет насиловать свою родину продолжением такой бесполезной войны.

Галлей устало выдохнул, решив сменить тему разговора на более безопасную. Огонь в её глазах обжигал.

– Дафна, что заставило тебя думать об этом? Я же говорил, что ты не обязана мне помогать. У тебя теперь есть всё, что может понадобиться для беззаботной жизни. – он приподнялся на локтях, засмотревшись на то, как она расчёсывает свои густые волосы позолоченным гребнем у расписанного цветами зеркала. Галлей не мог налюбоваться роскошными локонами цвета зрелых зелёных яблок и казалось даже чувствует их ненавязчивый сладкий аромат. Однако в душе его скреблись кошки: будь её волосы родного – белоснежного цвета – это добавило бы её молодой женской фигурке большего очарования и гармонии.

От неожиданного вопроса её движения застыли, и в зеркале Дафна отыскала отражение его глаз, на одну секунду усомнившись в том, чтобы говорить правду.

– Я хочу облегчить твою ношу. Помочь. И ещё… Прости мне моё глупое эгоистичное желание. – она отвела взгляд и закусила губу. Галлей не собирался на неё давить, предпочитая мягкое и бережное обращение с этим нежным цветком, но Дафна твёрдо продолжила: – Я хочу, чтобы солдаты не сомневались в твоей победе. Я хочу, чтобы они видели, как ты стараешься сделать лучше для них, как каждый день смотришь в глаза своим страхам и делаешь всё, что в твоих силах. Я хочу, чтобы они произносили почитания королю с гордостью.

Галлей поверил в каждое слово и каждый вздох, и лечил ими своё израненное сердце, разбитое от собственной беспомощности и разочарования. Дафна видела в нём только хорошее, а ко всему плохому была слепа.

Нельзя было винить её за подобное добродушие. Но она не могла говорить от лица всего народа.

Через несколько дней в тронный зал короля Подемоса явился посыльный Империи Эрато, передавший важное сообщение от императора Дешмука. В нём говорилось о срочном прекращении всех военных действий и прошении мирных переговоров.

Это была первая крупная победа. И в этот раз уже не его.

Спустя пару месяцев, Галлей и Дафна возвращались из далёкого странствия в зиккурат Эрато, в котором закрепили своё сотрудничество с другой страной. Несмотря на долгую вражду, приняли их тепло, как и принято на опалённых солнцем землях. Дешмук оказался не таким жестоким тираном, как ходили легенды, а его большая семья – не настолько враждебной. Их познакомили с главным наследником императора – старшим сыном Дешмука – Кумаром. Он был их проводником на протяжении всех трёх дней, что они провели в Империи Эрато.

Для Галлея не стало открытием, что всё время, проведённое вместе с Кумаром, тот не сводил своего заинтересованного взгляда с Дафны. Многие мужчины не упускали возможности полюбоваться красотой сестры короля Подемоса, потому что она была притягательна и не искушена. Потому что она вела себя обманчиво скромно и тихо, словно бабочка, один взмах крыльев которой мог поднять бурю на другом конце мира.

Поэтому, когда Дешмук вызвал Галлея к себе в тронный зал и заявил о намерении своего сына жениться на Дафне, это не стало большим открытием. Скорее, неприятным известием, маячившим возле его ушей и глаз столько лет. Он тогда сказал:

«Благодарю императора за оказанную помощь и понимание, мы навсегда запомним эту поездку и ваши безграничные владения под палящим солнцем. Сочту за честь предложение руки и сердца вашего старшего сына, однако я воспитывал свою сестру сызмальства один, и мы всегда полагались друг на друга. Как старший брат, я могу отдать её замуж в другую страну только в том случае, если она сама захочет этого всем своим сердцем»

Однако сидя в карете долгие часы он никак не мог набраться смелости сообщить Дафне о серьёзных намерениях Кумара. Они попрощались с ним, обещая обменяться письмом по возвращении в Подемос, и он совершенно точно должен был сказать своей названной сестре о предложенном замужестве к тому времени, как письмо отправится в клюв почтовой птицы.

Но слова не хотели произносится. Язык отказывался произносить вслух свой же приговор.

– Ты устал? Молчишь всю дорогу. – Дафна придвинулась ближе, и прохлада её бледной руки коснулась гладкого лба Галлея. Он вздрогнул и оторвался от своим тревожных дум, сталкиваясь с ясными глазами напротив. – Температуры нет.

– Всё в порядке, Дафна. – он перехватил её руку и опустил вниз, не торопясь отпускать нежную ладонь.

Если она уедет в Эрато, это укрепит политическую дружбу между странами.

Если она станет чужой невестой, это сделает её счастливее как женщину.

Если она покинет его, то он больше не сможет приносить ей столько головной боли и беспокойств…

– Можешь лгать кому угодно, но не мне, – она улыбнулась одними губами, сжимая чужую большую руку в своей. И в этом жесте словно пряталась какая-то важная загадка, решение которой Галлею было неведомо. Его сердце кольнуло.

Он совершенно отчаянно и безумно не хотел отрывать от себя крепко привязанную Дафну. Той роковой ночью, когда он нашёл саркофаг под слоями земли, он не знал было ли это её спасением или наказанием. Но он не может потерять её тепло.

– Перед тем, как уезжать, император Дешмук сообщил мне о предложении заключить политический брак.

Галлею показалось, что весь воздух в просторной карете испарился, и он как рыба на берегу пытался ухватиться за остатки кислорода, но безуспешно. Его собственные слова резали его же плоть и сердце. Это совершенно точно приговор вечного одиночества.

– Ты очень понравилась Кумару, он хочет взять тебя в жёны. Что ты думаешь по этому поводу?

Густые чёрные ресницы напротив него затрепетали, а щёки окрасил нежный румянец.

«Вот значит как…» – бессильно подумалось ему в тот момент.

– А что думаешь ты? Позволишь ли ты мне выйти за другого человека…? – она отвела взгляд, и говорила тихо-тихо, словно боясь услышать, как Галлей разрушит её ожидания.

На его языке появился едкий безобразный вкус горечи.

– Если такова твоя воля, я буду ей благоволить. Я думаю, политический брак нам крайне выгоден, но не хочу заставлять тебя это делать. В конце концов, если тебе действительно понравился Кумар, то я не буду против. Он показался мне хорошим мужчиной.

Внутри кареты хранилась отчаянная тишина, прерываемая лишь стуком копыт за открытым окном.

Дафна молчала и не торопилась делиться своим ответом, предпочитая смотреть на пролетающий мимо пейзаж. Она наверняка всерьёз обдумывала идею взять и покинуть Подемос. Галлею лишь оставалось мысленно попрощаться со всеми надеждами быть вместе до самого конца. Разве мог он стать таким эгоистичным братом, который не мог даже отпустить свою сестру строить свою собственную жизнь?

Может быть, он сгнил гораздо сильнее, чем думал.

Когда они въехали, а дворцовая стража окружила их карету, Дафна всё ещё не сказала ни слова.

Когда они поужинали обыкновенной едой, а не заморскими яствами, и когда отправились в раздельные купальни, она всё ещё не произнесла ни единого комментария. Галлей уже собирался садиться за письмо перед сном, как в его дверь постучались. Он решил, что это прислуга как обычно интересуется спит ли он в столь поздний час или нет, а потому он не стал вставать со стула и крикнул, чтобы все шли отдыхать.

Но стук повторился.

Он встал, сердитый что его не поняли с первого раза, и громко протопал к двери, раскрывая створки и открывая рот в гневной тираде, однако тут же смолк, понимая, что перед ним стоит Дафна.

Его Дафна.

– Галлей, я хочу остаться во дворце Кларенсов. Я не хочу быть женой Кумара.

Её глаза горели огнём. Галлей обжёгся им и стушевался ещё сильнее.

– В следующий раз прежде, чем искать мне мужа, займись для начала своей личной жизнью.

Она впервые сказала это таким тоном, что можно было посчитать за угрозу. Дверь закрылась, а Дафна ушла в свои покои, будто ничего не произошло.

Письмо с отказом в предложении руки и сердца было написано в тот же вечер уверенной и лёгкой рукой короля Кларенса.

Галлей порой поражал своим тугодумием, но спустя полгода он всё же понял, что что-то в отношении Дафны к нему поменялось. Появился холод, отчуждение и тонкая неосязаемая неловкость, которой раньше никогда не было. Он один чувствовал эту выросшую ни с того ни с сего стену между ними или нет?

Они все реже оставались один на один в комнатах, встречаясь лишь при посторонних слугах или гостях короля. Дафна всё чаще позволяла себе сказать что-либо о жизни за пределами их дворца, стала резче и откровеннее обращаться со словами. Вся её скромность слетела как вуаль при порыве ветра. И вот однажды она вновь поделилась своим мнением насчёт политики, затянув в свой продуманный план даже периодически являющегося к ним Верховного Башни Дня. Он так же беспрекословно исполнял свою обязанность заботиться о хрупком здоровье Дафны, которое не становилось лучше, но хуже тоже не было. Дафна тогда начала с вопроса к магу:

– Верховный Капица, скажите пожалуйста, хватает ли вам людей в Башнях?

– Леди Дафна, не беспокойтесь о нас, мы с Верховным Башни Ночи делаем всё возможное для Подемоса. – кивнул мужчина и спрятал руки в широких белых рукавах. Галлей, привычно расположившийся на широком позолоченном троне, который, казалось, вытягивает из него всю жизнь и радость, слегка приподнялся, чтобы лучше увидеть выражение лица сестры.

– Я понимаю и знаю, как много усилий вы вкладываете в свою работу. Но также мне кажется, что маги, выпускающиеся из всех наших местных школ, или например, те, которых обучают сами родители, мало заинтересованы в том, чтобы идти в Башни или работать при дворце. Сейчас в народе обрело популярность открывать свои собственные магические мастерские и не зависеть от вышестоящих. Это, несомненно, хорошо и завлекает всё больше и больше магов в нашу столицу. Но без магических специалистов медицина королевства медленно загибается, а преступники, нарушившие магические законы, только множатся – ведь ловить их некому… Если бы существовала такая школа, которая изначально готовила бы магов к работе в Башне, давая им специальные знания? Выпускники смогли бы выйти на службу сразу после учёбы. Было бы не проще? Я подумала и решила, чтобы возросло число поступивших в специальную школу при Башнях Дня и Ночи можно приглашать детей с улиц…

– Дафна! – окликнул её Галлей, прерывая воодушевлённую речь. – Неужели ты снова выходила в город? И снова без стражи!

– Разве я не могу выходить за стены дворца? – задала вполне резонный вопрос она и в то же время невинно наклонила голову вбок, отчего её волосы блеснули в бликах золота. Галлей прочистив горло, смело продолжил:

– Можешь, но ты пренебрегаешь своей безопасностью. Ты же знаешь, как опасно на улицах Подемоса… Не слышала, как участились случаи грабежа и воровства, как повысилась преступность беспризорных?

– Слышала. И потому хочу занять их служением Башням. Гораздо лучше будет обучить бездомных магов и подарить им светлое будущее, за которое им не будет стыдно. Я не хочу смотреть на то, как дворец Кларенсов закрывает глаза на ни в чём не повинных детей.

В его глазах мелькнуло огорчение. Кажется, Дафна тоже не ожидала что скажет подобную дерзость, а потому перефразировала последнее высказывание раньше, чем это приврал бы король:

– Я имею в виду, если мы можем что-то сделать, то лучше сделать это сейчас, пока не стало слишком поздно.

Капица, безмолвно наблюдавший за семейными разборками, стоял у стены тише воды ниже травы. Только его синие глаза перебегали с одного лица на другое.

– Тогда пусть решают Верховные. Если есть нужда в строительстве ещё одной школы, да будет так. – на выдохе согласился король и устало прикрыл глаза ладонью.

На мгновение его охватили гнев и недоумение, что Дафна в открытую, перед чужим человеком, смеет сомневаться в его действиях.

«…не хочу смотреть как Подемос закрывает глаза…»

«Ты хотела сказать, как Я закрываю глаза на неприятности и вечно прячусь от проблем? Ты же это имела в виду?»

Строительство и все вопросы, связанные с преподавателями, легли на плечи Дафны. Она порхала как пчела, постоянно пропадая то в Башни Дня, то Ночи, а то и прогуливаясь по другим школам как особый гость. Все во дворце, кто близко общался с сестрой короля, заметили приятные изменения. Дафна расцвела словно цветок, занятая делом по душе. Галлей же, ушедший в королевскую рутину из бумажных волокит и утренних заседаний, мало виделся с собственной сестрой, и потерял всякий здоровый вид. Она уходила раньше, чем он приступал к завтраку и приходила позже, чем он заканчивал свой ужин. Однако о её хорошем настроении он узнал от личных горничных, которые подробнейшим образом рассказали ему, как она много работает, излучая при этом свет и энергию больше, чем само солнце.

Через несколько месяцев волна ажиотажа спала и произошло прозвеневшее на весь город открытие долгожданной академии. Галлей обещал быть там, вместе с Дафной, но не смог вырваться с совета старейшин, обсуждающих внешнюю политику.

Под конец дня он встретил её в гостиной за длинным столом. Она сидела совершенно одна и выглядела такой маленькой на фоне больших оконных рам и мебели, что сердце Галлея безвольно вздрогнуло.

– Надо же, ты уже здесь. – устало выдохнул он и ослабил туго затянутый воротник. Он сел напротив сестры, за другой конец стола и сразу же приступил к еде. Ужин был как всегда на высоте. – Как прошло открытие академии?

– Хорошо.

– Много было гостей?

– Много.

– Кто стал её директором? Кажется, ты говорила, что это знакомая Верховного Ариэля…

– Мария, его учитель фехтования.

– И как она?

– Была рождена, чтобы стать директором школы.

Галлей ещё не закончил со вторым блюдом, когда Дафна поднялась с места, уже покончив с едой. Она кинула один короткий взгляд на короля и замешкала, прежде чем сказать:

– Сегодня вечером я зайду к тебе. Нам нужно поговорить.

Её глаз было не рассмотреть из-под спущенной чёлки, и она быстро убежала прочь.

Подавив своё любопытство, Галлей быстро справился с ужином и отправился завершать оставшиеся королевские дела. В своём кабинете он почти разобрал целую стопку важных бумаг, но когда вернулся, то обнаружил рядом ещё одну такую же полную и высокую, словно башня, стопку документов. Он устало вздохнул.

«Эти бумаги когда-нибудь кончаются?»

Часто сидя допоздна под неярким светом ламп он ещё сильнее посадил своё зрение. Однако сегодня он должен был благодарить Дафну за то, что ему придётся выйти из кабинета намного раньше, чем обычно. Как только солнце начало клониться к горизонту, он спешно покинул правое крыло дворца и отправился в собственные покои.

Его сердце в бешеной пляске стучало весь вечер. Он не мог сообразить в чём дело, потому что все его мысли заканчивались Дафной. Словно она имела над ним власть и могла заставить думать о том, о чём сама захочет. Он ждал как верный пёс, когда она придёт к нему в покои и наконец приоткроет завесу тайны, окутывающую их долгий год. Да, он чувствовал, что разговор будет именно об этом.

Когда дверь скрипнула под напором чужих рук, была уже полночь. Галлей, охваченный непонятным жаром, но уставший до синяков под глазами, бодрствовал на грани сна и реальности, и бешеное сердце не давало ему права уснуть глубоким сном.

Дафна всё же пришла, как и обещала. В лунном свете, льющимся из окон, она показалась Галлею, снявшему очки, ночной феей, её кожа просвечивалась изнутри, а глаза горели как два огня. Её силуэт размывался в тенях и свете, делая очертания мягкими и нежными. Она тихо подошла к нему и села на край кровати.

– Как ты себя чувствуешь? – на грани шёпота произнесла Дафна.

– Ммм. Странно. Мне жарко.

Прохладная тонкая рука очертила его впалую щёку и обвела скулы, останавливаясь и даря долгожданную прохладу. Галлей ничего не мог думать, только чувствовать, а потому всем своим нутром поддался к тому, кого неосознанно хотел столько лет. Прижал её ладонь к себе, потёрся трёхдневной щетиной и коснулся её сухими губами.

– В последнее время ты слишком много работаешь. Это из-за моих неосторожных слов? – она придвинулась ближе, чтобы говорить ещё тише. Её дыхание опалило лицо Галлея, и он судорожно выдохнул, краем ума осознавая всю неправильность происходящего. Но его тело больше не признавало его, оно ему не подчинялось.

Оно подчинялось нимфе напротив, поддаваясь её ласке и нежности.

– Тебе стоит больше времени уделать собственному здоровью и чаще выходить на прогулки на свежем воздухе. Почему ты не пришёл ко мне сегодня, м?

Галлей не сразу сообразил, о чём она говорит, а когда решился ответить, язык еле его слушался:

– Я был… на собрании старейшин. Мы обсуждали торговлю с Республикой …Ригель. – он бы продолжил рассказывать про ничего не значащее заседание и дальше, если бы большой палец Дафны не лёг на его рот, призывая замолчать.

Галлей сдерживался как мог, чтобы не облизать этот аккуратный пальчик.

Другая её рука ненавязчиво легла поверх груди короля, прекрасно ощущая все несдержанные удары сердца за шёлковой ночной рубахой.

Удары стали сильнее. И Галлей сглотнул слюну, осознавая, что дело нечисто. Это не он привёл себя к лёгкому состоянию опьянения. Что-то мешало ему очнуться от дивного сна и очистить разум.

Но ему было так хорошо прямо сейчас!

– Галлей, ты обещал прийти, – прошептала она ему прямо в губы.

– Прости, – протянул он и не найдя в себе силы противостоять инстинктам, поддался вперёд, целуя Дафну.

Его сухие горячие губы жадно сминали влажные и прохладные, а лежащие до этого без дела руки внезапно обрели уверенность и легли на тонкую талию, прижимая ближе к себе. Он обвёл языком чужие мягкие лепестки, прежде чем скользнуть глубже и исследовать каждый уголок. Галлей слышал, как они теряют последние остатки здравомыслия в их коротких вздохах, дрожи в пальцах, которые впивались в чужую желанную кожу, словно хотели стать единым целым.

Их дыхание сплелось, жаркое и ненасытное, и когда стало неимоверно тяжело сдерживать зверя внутри, руки Дафны оттолкнули Галлея. Король снова оказался на подушках, когда на его бёдра опустилась приятная тяжесть в лице его дрожайшей названной сестры. Её платье неприлично задралось, оголяя белые бёдра, которые приковали взгляд Галлея своей утончённостью и эфемерностью. Она уселась поудобнее и наклонилась к покрасневшему уху Галлея.

– Хороший мальчик. Слушайся меня этой ночью и тогда я прощу тебя.

На следующее утро он проснулся от ярких солнечных лучей, настырно лезущих ему в лицо. Он не мог вспомнить, когда в последний раз спал так хорошо, как этой ночью.

Проворочившись на спине ещё немного, он развернулся к теневой стороне, где солнце ещё пока не доставало своими лучами и протянул руку к телу рядом с ним, желая понежиться на тёплом одеяле ещё немного.

Осознание того, что он проснулся не один, медленно проникло в его мозг и заставило заспанные глаза распахнуться шире. Распущенные длинные волосы разметались по всем подушкам, а запах яблока от них, казалось, въелся в его кожу, потому он и не сразу осознал кто рядом с ним.

Дафна.

Она лежала обнажённая и полуприкрытая простынями, по мерно вздымающимся угловатым плечам он понял, что та ещё пребывает в царстве сна.

Галлей лежал и вспоминал обрывки вечера, но это было так спутанно и размыто, что не сразу собралось в единую картину. Он был не в себе, под действием какой-то отравы, заставляющей каждую клеточку тела гореть, а голову отключаться.

Он принудил Дафну к …?

Но он не помнил, чтобы она сопротивлялась. И не то, чтобы он мог доверять своей памяти и себе после произошедшего.

Он бесшумно поднялся и оделся, отмечая на полу безобразно раскиданные атрибуты их одежд. Сейчас от его прекрасного пробуждения ничего не осталось, он был загнан собственным телом и спутанными воспоминаниями в тупик, из которого выход могла помочь ему найти только Дафна.

Но станет ли она ему помогать после произошедшего?

Галлей привык думать, что она его сестра. Пусть на самом деле, они не были родственниками по крови, для Дафны всё было по-другому. Она не знала про это! Она бы ни за что в своей жизни не позволила себе переспать с собственным братом!

В смешанных чувствах он покинул свои покои и, пренебрегая завтраком, отправился в свой кабинет.

Дела не шли, буквы на читались, а руки дрожали. Но это было намного лучше, чем сидеть в той комнате и ждать пробуждения Дафны.

– Прошу прощения, Ваше Высочество Дафна, но Его Величество запретил входить к нему без строгой надобности. – приглушённо послышалось за дверьми. Служанка выполняла свою роль просто прекрасно, Галлей мельком подумал, что нужно будет её потом вознаградить за такую преданность.

– Я вас поняла, но это срочный вопрос. Разве вы не заметили, что Его Королевское Величество с утра ничего не поел. Я всего лишь хочу отнести ему еду в кабинет. Позволите?

Её голос звучал звонко и упрямо, она нарочно говорила громче, чтобы он её услышал. Галлей усмехнулся собственным мыслям и поднял взгляд на вошедшую несмотря ни на какие запреты Дафну.

– Вполне в твоём духе сбегать, так ничего и не выяснив до самого конца. – сестра короля успела привести себя в порядок и аккуратно поставила поднос с горячей кашей и ягодами на дубовый стол, заваленный документами.

Поправив очки на переносице, Галлей собрался с мыслями.

– Верно. Я сбежал, потому что не могу смотреть в твои глаза после произошедшего. А как это можешь делать ты, я так и не понял.

– Ты… в самом деле не видишь ничего дальше своего носа? – она закусила свою губу, всё ещё чуть пухлую после длительных ночных поцелуев. – Ты мне нравишься! Галлей, как долго ещё ты будешь прогонять меня от себя?

– Что?

Его сердце охватила лёгкая паника и смущение. А ещё…

– Такого не может быть. Нет-нет-нет. Ты моя сестра, Дафна. У нас изначально не могло быть таких отношений. Это ошибка.

– Нет.

– Дафна. Послушай, – он собирался вразумить чужое сердце. Если своё ему было неподконтрольно – и он смирился с этим фактом, то Дафну нельзя было оставлять так.

– Я знаю, что мы не кровные. Мы не брат и сестра, прекрати, – его замешательство не давало ему раскрыть рта и она уверенно продолжила. – Думаешь смог бы скрывать это вечно в мире магии? Даже мои волосы на самом деле белоснежные! Все это время ты спаивал мне зелья, меняющие внешность, но я терпеливо принимала всё из твоих рук.

– О нет, это не то, чем кажется! – запаниковал Галлей. Всё вот-вот должно было рухнуть. Галлей никогда не доверял этому фундаменту из лжи и притворства, но всё-таки… надеялся.

– Я тебя не виню, нет. Я тебе благодарна. Благодаря смене цвета волос почти никто ничего не заподозрил. Память ко мне не вернулась, и я ничего не знаю про свою прошлую жизнь. Иногда я думаю, что я и не хочу этого знать. Мне кажется, если я осознаю, кем была раньше, это нанесёт мне ещё больший вред чем незнание.

Галлей подошёл ближе к ней. Как она прошлой ночью, также и он: провёл своими руками по её щекам и скулам, обнимая за шею и нежно шепча:

– Я приму любое твоё решение.

– Я хочу быть рядом с тобой. Я не могу перестать быть благодарной тебе за своё спасение, за твою заботу и ласку. Это я подлила тебе зелье в напиток на ужине.

– Так это твоих рук дело? – удивлённо переспросил он. Когда она тихонько кивнула, смущённая своим поступком, он еле сдержал смешок. – Считай, мы квиты?

– Это зелье лишь обостряет истинные чувства, поэтому если бы ты не хотел – то ничего бы не произошло. Ох! И как ты мог так спокойно скрывать свои чувства дальше, если бы не моя инициатива?

– В самом деле.

Они стояли посреди кабинета, обнявшись и запутавшись друг в друге сильнее, чем клубок с нитками.

– Но как ты поняла?

– Одни случаи накладывались на другие и в конце концов очевидное начало проясняться. Мы вместе уже пятнадцать лет. Первым крупным подозрением стали мои навыки игры на клавишах. Помнишь? В той музыкальной лавке, где я сыграла на фортепиано композицию, которую никогда доселе на слышала. Ты говорил, что наша семья была бедной. Тогда откуда я могла обучиться игре на клавишах? Это было бы возможно, если бы я изначально была рождена в другой семье. И несколько месяцев назад Верховный Капица проводил обряд очищения моего тела. Это нужно было для того, чтобы на меня лучше действовала его лечащая магия. Но когда он закончил, мои волосы вдруг стали белыми.

Галлей невольно вздрогнул. Его радость быстро сменилась страхом.

– Верховный что-нибудь сказал по этому поводу?

– Нет, он только спросил, нужна ли мне помощь по восстановлению былого цвета волос.

– И больше ничего?

– Ничего. Думаешь, он знает кто я такая? – его переживания перешли к ней через кожу и дыхание.

– Не уверен.

«Если бы знал – давно бы предпринял хоть что-то» – настороженно опомнился он.

– Галлей, я не знаю почему ты мне лгал столько лет, но я чувствую, что ты это делал не из злых побуждений. Видимо, так было нужно.

Её слова попали в самое сердце. О, как ему повезло! Он готов был целовать её ноги и носить её на руках до скончания веков! Она потакала его искушениям, его грехам и ошибкам.

Ему захотелось её крепко поцеловать, чтобы смахнуть наваждение. Но придвинувшись критически близко к румяному лицу, он вдруг остановился.

– Для всех остальных мы всё ещё остаёмся братом и сестрой. Дафна…

– Это не проблема. Во дворце никто не станет распространять слухи – а для людей снаружи мы останемся теми же братом и сестрой. Это только между нами. Всё будет хорошо.

– Да, мы справимся… – вторил он ей и прильнул к неискушённым устам, любящим и лелеющим только его.

С тех пор Галлей и Дафна жили, как и прежде, каждый занятый своими делами. Дафна продолжала улучшать жизнь магов внутри столицы – Академия Двух Башен процветала, набирая своих первых учеников. О ней прознали не только на окраинах королевства, но и за его пределами. Так же, названная Королевой Подемоса организовала сообщество магов, в котором любой мог бы получить помощь или наоборот – помочь. Дафна знала, как тяжело обычным людям и что они не знают, к кому обращаться в чрезвычайных случаях – наводнение, засуха, болезнь скота – все эти несчастья смогли бы решить маги, которые не против подзаработать. В каждом поселении открылись гильдии магов, а самую главную гильдию магов, расположившуюся в столице Подемос, назвали Ассоциацией магов. Она была колыбелью всех магов, оказавшихся внутри королевства Мистерия.

Галлей занимался внешней политикой, созывал совещания и в перерывах между разборкой документов предавался сладким воспоминаниям о тайных встречах со своей возлюбленной.

Для прислуги во дворце, для стражников и других придворных лиц всё осталось тем же. При свидетелях Галлей и Дафна вели себя как обычно, но как только двери за ними закрывались…

Дафна вдруг задумалась о ребёнке.

– Что? – лицо Галлея застыло.

Они, как и всегда, сидели в оранжерее и пили ароматный чай, который им подарил Император Эрато. Сквозь густую листву растений и тончайшее стекло на них падали лучи послеполуденного солнца, которое ни капли не скрывало растерянного выражения напротив. Дафна вздохнула, медленно и вкрадчиво начала объяснять:

– Я в том возрасте, когда женщины должны рожать детей. Мы с тобой живём душа в душу, у нас есть всё, о чём только можно пожелать. Но я просыпаюсь каждое утро и думаю, что чего-то не хватает. Какой-то важной детали, которая поможет собрать воедино картину нашей жизни. Понимаешь?

– Дафна, с каких пор у тебя такие мысли? Ты никому ничего не должна. Если это служанки тебя надоумили или ещё кто – то послушай меня: совсем не редкость, когда высокопоставленные лица остаются без наследников. В этом и прелесть богатства – бездетность.

– Что ты такое говоришь?

Заметив панику в родных медовых глазах, Галлей взял чужие ладони в свои, успокаивая:

– Для меня это внезапно, прости, если обидел своими словами. Если ты действительно хочешь детей, мы это сделаем. Но… скрывать наши отношения станет труднее. Нам не избежать вопросов и осуждения. Ты готова пройти через это?

– Если это ради нашего общего ребёнка – готова. А ты?

Галлей рассеяно кивнул.

Он не любил детей.

Началась череда безуспешных попыток. Ни Галлей, ни Дафна не знали, почему у них не выходит. В чём крылась истинная проблема с зачатием было непонятно – спустя полгода Дафна решительно настроилась прибегнуть к специальным настойкам и зельям, помогающим зачать дитя.

Как назло, ничего не помогало.

Время рассыпалось, утекая сквозь пальцы.

Человеческая жизнь теперь казалась беспредельно крохотной, ограниченной, не достаточной для воплощения многих мечт.

Дафна заметно похудела от стресса, её настроение с каждым месяцем становилось всё хуже и хуже. Она больше не напоминала бабочку, перелетающей с цветка на цветок. Она больше не была даже самой собой – её молодость испарилась, оставив отпечаток времени на лице и теле в виде морщин и начинающих седеть волос.

Галлей думал, что смотрит в зеркало, когда переводил взгляд на Дафну. Она начала напоминать ему самого себя: унылая, вечно в своих мыслях, уставшая и через чур бледная.

Конечно, Галлей старался для неё, ради неё. Её желания – закон, и он готов был положить весь мир к её ногам. Но где-то в глубине души он был эгоистично счастлив. Доволен, что у них ничего не выходит.

Дафна начала вести дневник. Может быть подсмотрела за Галлеем, но тот записывал в записную книжку только интересные факты и знания из магического мира, чтобы в будущем использовать где-то в алхимии. А Дафна изливала туда свою душу.

На первой странице дневника она записала:

Я знаю много женщин, рожавших детей просто из необходимости или по ошибке. Их не ждали, о них не мечтали тёмными ночами – но они у них есть. Тогда почему… мир так несправедлив?»

Особенно Дафна почувствовала себя одинокой, когда поняла, что Галлей хочет детей не так сильно, как она. Это было легко заметить, интуиция или логика, внутренний голос или просто привычка понимать другого человека. Раздражительная и злая она почти рычала на него:

– Может быть у нас не получается, потому что ты недостаточно хочешь этого?

Галлей уже не мог мириться с этим так просто. От его объятий уворачивались – никому не нужны лживые утешительные объятия. От его слов перекрещивались – он больше не мог понять ход мыслей Дафны и понять её так, как раньше. В особо трудные дни они ссорились, в обычные – игнорировали друг друга. В таком большом дворце это было сделать очень легко.

Они отдалялись быстрее, чем воссоединялись.

Пока однажды Дафна просто не сдалась на волю судьбы. Галлей никогда не доверял ни одному из Верховных и тем более – не доверял магам тайну об отношениях между ними. Дафне стало безразлично его мнение, и она пригласила Верховного Башни Дня в приёмную, заранее освободив всю свою прислугу.

– Я хочу узнать почему я не могу понести дитя. – прямо спросила она Верховного сразу же, после того как он отказался от чая.

– Ваше Высочество… – Капица был удивлён напором позвавшей его королевы, как он думал, просто для успокоения её мигрени. – У вас уже не тот возраст…

– Причина не только в этом. Мы пытаемся уже около десяти лет. Возможно, я уже не смогу сделать этого сейчас. Но почему не могла тогда…? Я просто хочу знать почему.

– Хм, – Верховный сел на диван. Он был довольно мягким, но слова, которые он сейчас собираться сказать – никак не могли быть мягкими. – Это только моё мнение… – осторожно начал Верховный, хмурясь и смотря в раскрытое окно на зелёный сад. – Но мне кажется, что основная проблема та же, по которой у вас все эти года была жуткая мигрень. Возможно, из-за той болезни, которую вы перенесли в детстве, у вас и возникли некоторые…трудности.

Дафна сидела напротив него с непроницаемым лицом. Она не собиралась плакать или кричать, истерить или зажиматься в клубок. Прошло столько времени… она уже привыкла к этому чувству. Она уже была спокойна и внутри неё ничего не переворачивалось. Ни разочарование, в котором жила её повседневность. Ни отчаяние, которое она вдыхала сразу после пробуждения в свои лёгкие.

Только облегчение от правды.

– Понятно. Я предполагала такой вариант.

– Мне очень жаль, леди Дафна. – вторя атмосфере, повисшей между ними, прошептал Верховный. – Если вы всё ещё лелеете надежду на дитя… Я могу помочь.

Из её горла вырвался смешок.

– Прошу прощения, но боюсь это тело уже не…

– Я – алхимик. Для меня нет ничего невозможного. – спокойно улыбнулся Капица, игнорируя неверие в глазах напротив. – Дайте мне немного времени, и я решу вашу проблему.

Без веры и без искры, без каких-либо надежд она сказала:

– В вашем распоряжении хоть всё время мира.

Спустя месяц они снова встретились в дворцовой приёмной. Дафна ничего не говорила Галлею о встрече и разговоре с Верховным Башни Дня. У неё начиналась паранойя: «Ему это неинтересно. Ему не нужен наследник. Если я ему расскажу – он только разозлиться».

– Добрый день, леди Дафна. Я нашёл способ вам помочь. – его синие глаза не пропускали ни единого света в свою глубину. – Понадобиться ваша кровь.

– И всё? А Галлей…

– От него ничего не нужно. – в обрушевшейся тишине Дафна непонимающе уставилась на мага. – Мне показалось, что вы хотите ребёнка только для себя…

Дафна в ужасе посмотрела на Верховного.

Он словно бы читал её мысли.

Её ужасные странные и недоступные для понимания мысли…

– И вы можете сделать так, чтобы это дитя было только… моим? – по её коже прошлись мурашки. Она сходила с ума, если решила, что эта идея вовсе не ужасная.

– Я же сказал, что для меня нет ничего невозможного. Это просто ещё одна грань алхимии, которой я хочу овладеть. Не бойтесь – мои эксперименты прошли успешно. Все подопытные здоровы и, главное, живы.

– Вы уже попробовали сделать …это? Что с ними сейчас?

– Это не важно. Главное, что я понял – для создания вашего личного ребёнка химеры нужна ваша кровь, и тогда он будет повторять все ваши черты внешности.

– Что я скажу Галлею на это? Как я смогу оправдаться перед обществом…

Согласится с таким предложением – значит отринуть всё естественное, развернуться спиной к природе.

Но ещё это значит воплощение мечты, её идеи и идеалов в реальность.

Это полное безумие.

– Ничего сложного. Ваше тело уже не способно вынашивать детей. Тогда проще представить внебрачного сына Короля Галлея. Его ненастоящая мать якобы умрёт при родах, а вы и Его Величество возьмёте ребёнка на своё попечение. Эта сказка – для народа. А сказка для вашего «брата» – что любезный Верховный помог вам с зачатием ребёнка, но в силу вашего возраста вам придётся прожить всю свою «вымышленную беременность» в Башне Дня, чтобы Галлей не заметил, что у вас нет живота. Скажите ему, что это одно из новых изобретений передовой алхимии и вам нужно каждодневное наблюдение со стороны лекарей.

– Разве Башни должны поощрять подобные противоестественные действия?

– Но если таков указ Её Высочества – я не могу ему противиться, не так ли?

Капица смотрел, не мигая, на Дафну и под гнётом его синих глаз она металась.

Всё это больше, чем неправильно.

Но… её мечта теперь может исполнится. Разве плохо, если она воспитает ребёнка для себя? Тихо, никого не трогая и никому не совершая зла…

Возможно, тернистый путь, который должен пройти любой на пути к своей цели, подходит к концу и это последнее испытание – проверить свои нерушимые принципы на прочность. Пожертвовать чем-то, чтобы получить взамен желаемое.

Всегда нужны жертвы.

Ложь. Ложь. Ложь.

Если Галлей ей лгал, то она тоже может?....

– Хорошо, я согласна. Когда приступим?

Капица не сильно просветил Дафну в детали дела, потребовав только пустить кровь и наполнить ей целую склянку. Даже если бы тот рассказал ей о всех тонкостях, вряд ли бы королева поняла его алхимический язык.

Дафна также солгала Галлею. Она подготовила всё, что могла, а также заранее продумала любую отговорку для короля. Она легла с ним накануне в кровать только чтобы всё это выглядело как можно более правдопободнее, естественнее…

– Почему бы просто не приглашать лекарей к нам во дворец? Верховный Капица никогда не жаловался на то, что часто к нам захаживает.

Он отнёсся к этой новости именно так, как и представляла Дафна. Скорее сконфуженно, а меж его серых глаз ещё пуще углубилась морщинка.

– Дело в том, что в Башне Дня есть специальное устройство, которое Верховный построил специально для меня. Это похоже на капсулу или саркофаг, но он помогает женскому организму лучше переносить беременность в таком возрасте. Но будучи с животом я не смогу каждый день телепортировать в Башню из дворца. Так что считай, что у меня будет отпуск в Башне Дня несколько последних месяцев беременности. Ты сможешь подготовить людей в королевстве к принятию новости о преемнике.

– Дафна… И давно вы с Верховным задумали подобное? – он устало прикрыл веки, помассировал виски, но тупая боль никуда не проходила.

Безысходность. В его глазах.

Воодушевление. В её глазах.

Всё словно вернулось на круги своя.

Он даже не осознавал до конца, что она ему говорила.

– Хорошо, поступай как знаешь. Если это на благо тебя и…нашего ребёнка.

Равнодушие Галлея сейчас было на руку Дафне.

Дафне предоставили весьма комфортное проживание в Башне Дня, среди белоснежных гор и магических лабораторий.

Всё время, что она там находилась, она вела записи в дневнике. Изливая душу в дневник, она чувствовала себя не такой одинокой, какой была на самом деле. Капица пропадал целыми днями то в лабораториях, то где-то на окраинах королевства, решая возникающие вопросы. Он и не обязан был следить за ней сутки напролёт – Дафна справлялась самостоятельно и ждала того самого дня, когда ей вручат её ребёнка.

– Вы хотите девочку или мальчика?

Вопрос был неожиданным. Дафна об этом даже не думала – разве это нормально, выбирать пол своего дитя?

Но с ней изначально всё происходило не по правилам.

– Думаю, это должен быть мальчик. Для спокойствия Галлея.

Дафна покинула дворец на третьем месяце, а вернулась обратно через шесть. И не одна.

Ребёнок в её руках, закутанный в белые покрывала, был чист и необычайно тих для младенца.

Дафна не могла им налюбоваться. У него были её глаза. Его сразу же полюбили все горничные и служанки, а король устроил карнавал в честь рождения сына прямо на главной площади столицы. Все были счастливы наследнику – и все горевали по той женщине, которая не успела стать истинной королевой и умерла при родах.

От набежавшей словно цунами нежности и любви на Дафну смело все прежние горести и несчастья.

Теперь её картина мира была полноценна.

Спустя три года.

– Леди Дафна, у Исаака вновь подскочила температура! – прислуга вежливо склоняет голову, ожидая дальнейших указаний. Комната королевы тонет в сумраке и тишине, как на кладбище, словно она необитаема. И никаких звуков долгое время не доносится вообще.

– Пригласите придворного лекаря. – бросает сестра короля, сидя на кровати и устало расчёсывая свои салатовые волосы.

– Принц Исаак просит, чтобы вы лично пришли к нему.

– Передайте ему, что я уже сплю и приду его навестить только завтра. Может быть, после обеда…

– Как скажете, леди…

Двери за служанкой захлопываются, и женщина с распущенными волосами устало опускает роскошный позолоченный гребень на туалетный столик.

О, как ей это остервенело! Каждый день ей нужно встречаться с этой химерой, неудачной попыткой воплотить свои мечты в реальность. Она проклинает каждый день, когда встречается с собственным сыном. Он не похож на обычных детей: слишком спокоен и тих, покладист до такой степени, что похож на неодушевлённую куклу. Дафна может крутить им, как ей заблагорассудиться. Она делает вид, что так и должно быть, но перешёптывания о ненормальности происходящего игнорировать становится всё сложнее и сложнее. И проклинает то, что ей нужно лгать всем подряд – хотя иногда так даже лучше. Никто, кроме короля, не ждёт от неё настоящей материнской заботы, просто потому что никто не знает, что она его мать.

Она мать того, чего не должно существовать в природе.

Дафна ложится в кровать и накрывается одеялом. Рядом с ней на прикроватной тумбе стоит стакан воды с таблеткой снотворного. Она пьёт ровно одну таблетку и надеется, что хотя бы сегодня ей не будут сниться кошмары.

Ей снится что-то другое. И эта ночь становится первой на пути к сумасшествию.

*****

– Сделайте хоть что-то! Она спит уже вторые сутки подряд и никак не реагирует на внешний мир, её нельзя разбудить. Такими темпами она просто умрёт!

Сквозь темноту прорывается взволнованный голос. В этой темноте жутко холодно, она не может пошевелить даже пальцем на руке или ноге. Дыхание ровное и спокойное, сердцебиение медленное. Она всё ещё в глубине своего разума, в плену сна, но выбраться из темницы сновидений – невозможно.

– К сожалению, Верховный Капица сейчас далеко от Подемоса. Он личный врач леди Дафны и ему, как никому другому, известны все риски, связанные с вашей …сестрой. – на последнем слове чужой низкий голос слегка сбивается. Угадать, кому он принадлежит, для Дафны кажется нереальным, её слишком размазывает негой, в которой трудно сохранять рассудок ясным.

– Хотите, чтобы мы ждали, пока не прибудет сам Верховный Башни Дня?

– Нет, это рискованно. Я попробую сам. Проследите, чтобы никто не помешал.

Дафна чувствует, как её берут за руку, но слабость настолько поглощает её разум, что больше она ничего не слышит и погружается в крепкий сон дальше…

Она бежит по бесконечному зелёному лабиринту, не замедляя своего хода ни на мгновение. Дыхание сбито, из-за чего приходится тяжело дышать через рот. С виска скатываются капельки пота.

Ариэль видит чужой сон чужими глазами. Он почти чувствует, как сам начинает задыхаться от бега. В ушах дико звенит так, что не слышно ничего другого. В конце пути Дафна, не терпящая ни секунды покоя, вдруг останавливается и поднимает голову вверх. Ариэль видит безоблачное голубое небо, яркое и беззаботное, распростёртое во все стороны света. Но ей неинтересны любования небесами, она смотрит весьма целеустремлённо в одно место – второй этаж, широкое окно дворца, перед которым она остановилась. За окном – ничего и никого, но владелица сна упорно продолжает таранить дырку в стёклах. Ариэль чувствует, как начавшееся успокаиваться сердцебиение заново начинает набирать темп, отдаваясь эхом в лёгких. Он не знает, что происходит в голове у Дафны, но она довольно обыденно хватает камушек с клумбы и бросает его прямо в окно.

Оно не бьётся, а лишь отскакивает.

Ариэль про себя сомневается – точно ли он попал в сон Дафны, а не кого-то другого? Будущая королева бросается камнями в окна – это новая мода или он отстал от королевских обычаев?

Окно распахивается и в проёме оказывается чья-то белоснежная голова.

– Фиалка, сколько можно? А если бы тебя заметила Лаванда?

Счастливая улыбка расползается по лицу названной. Ариэль ловит хмурый зелёный взгляд, обращённый на шалунью, и будь он в своём родном теле, имеющий власть над самим собой, непременно бы замер.

Так это действительно не Дафна… Его самые смелые предположения оказались правдой!

– Тогда ты бы прикрыла меня, как и всегда. Нола, спускайся в сад, поиграем в салки!

– Не хочу. Не беспокой меня по глупостям.

Девушка по имени Нола, похожая на Дафну разрезом глаз, губами и скулами прячется за створками окон, прекращая разговор. Верховный замечает её длинную и тонкую спину, узкий свод плеч. В её движениях даже на таком расстоянии прослеживается элегантная резкость и пленительная отстранённость от всего внешнего мира, полное равнодушие. Ариэль не может отвести от неё глаз.

Вероятнее всего, Дафна должна быть расстроена или обижена, но она берёт в руки новый камушек и повторяет свою маленькую шалость.

Ариэль почти до конца разбирается в том, что здесь происходит на самом деле. Но прежде, чем сделать окончательные выводы, он хочет ещё немного понаблюдать за происходящим в чужом сне-воспоминании.

– Эй! Несносная девчонка, я не спущусь к тебе ни за что. Я читаю, а ты мне мешаешь!

– Даже если я угощу тебя пирожными с кухни?

– … Сейчас спущусь.

Быстро поддавшись на уговоры, Нола, чьё лицо недовольно щурится от яркого солнца в настежь открытом окне, исчезает в тьме теней дворца.

Фиалка подбегает к дворику и гладко выстриженным кустам, за которыми прячется тарелка с вкусностями. Ариэль делает выводы, что несмотря на излишнюю резкость и холодность, они довольно близки между собой, чтобы знать рычаги давления друг на друга.

– И когда ты только успеваешь стаскивать с кухни мои любимые пирожные? Воровство – грех, ты знаешь об этом, Фиалка?

– Я беру не для себя, а для тебя!

– Так ты делаешь из меня соучастницу?! Ну и проказница! – она смеётся заливисто и открыто. Её смех, улыбка и взгляд кажутся по-настоящему счастливыми. Онна сдержано нежно смотрит на неё и теребит по макушке, когда та выпрашивает ласку. Словно котёнок.

Они располагаются на веранде, рядом с красивым зелёным двориком. Нола довольно принимает подношение на тарелке и берётся за лакомство. Фиалка садится на стул и беспечно болтает ногами, не доставая до земли.

– Нола, поиграй со мной хотя бы немного, а? – она делает милое лицо, надеясь, что такая уловка поможет ей растопить чужое сердце. – Все сестрёнки заняты важными делами и им нет дела до меня. А мне ужасно скучно!

– У меня тоже много важных дел.

– Ты просто читаешь книги в папиной библиотеке. Это не королевские обязанности.

– Это образование. Очень познавательное и увлекательное. Тебе бы тоже заняться самообразованием, неужели ты уже сделала все задания, которые тебе оставил учитель по грамматике и чтению?

– Нуу… Не совсем все, но я их обязательно сделаю. Сегодня вечером… нет, завтра утром!

Нола совершенно равнодушно парирует:

– Фиалка, надеюсь ты не думаешь, что тебя будут любить за твою лень и пустоту в красивой головушке? Лаванда не просто так просит нас быть достойными своего имени. Быть принцессами королевства довольно ответственная и тяжёлая ноша, которую ты не осилишь с таким отношением.

– Ты ошибаешься, я не пустоголовая. – обиженно заявила Фиалка. – Я лучше тебя в музыке и в…и… – она пыталась зацепиться хоть за что-то, в чём определённо лучше её сестры, но как назло, ничего на ум не приходило. От собственного разочарования накатила волна отчаяния, которой Ариэль невольно посочувствовал. Эта Нола была слишком резка со словами, не понимая как сильно они могут ранить других людей. В её больших наивно чистых глазах выступили слёзы.

– Вот видишь. Не реви, принцессам не положены такие жалкие эмоции.

Ариэль в последний раз увидел лицо Нолы, спокойное и справедливое, без единой жалости в глубоко-изумрудных глазах. Их холод обжигал Фиалку, но вызывал дикое любопытство у мага.

Принцессы Арльские, пропавшие без вести в разгар эпидемии Хвори – что же с вами случилось на самом деле?

Из-за обрушившейся бури чувств Фиалка зажмурилась и потеряла ту ниточку, которая связывала её со сном-воспоминанием. Снова оказавшись в калейдоскопе ярких моментов своей жизни, смешанных со сновидениями, она заблудилась в своей собственной голове.

Ариэль почувствовал, что сейчас – тот самый момент, и пробудил спящую. В таком подвешенном состоянии это оказалось довольно просто. Нужно просто было добавить немного света в её тёмные закоулки разума.

– Что это было?

Королева подорвалась с кровати так, словно ей не хватало воздуха. Она оглянулась по сторонам, замечая растерянного Верховного и счастливого Галлея, кинувшегося её обнимать.

Дафна же испытывала только замешательство от увиденного. И самую малость – тоску.

– Вы, очевидно, начинаете вспоминать своё прошлое. – подытожил Верховный. И Галлей, и Дафна посмотрели на него, словно он вынес им смертельный приговор, но Ариэль продолжил. – Такие приступы могут случатся чаще, если вы не перестанете принимать таблетки.

Он кинул быстрый взгляд на тумбочку рядом с кроватью.

– Вам сложно проснуться, потому что ваш разум желает вспомнить всё, а снотворное только усугубляет длину и глубину сна. Они усиливают друг друга.

– Ты принимаешь таблетки? – недоумённо спросил Галлей. Ему было неприятно осознавать, что даже такую мелочь он пропустил из виду. Они отдалились больше, чем когда-либо.

– Бессоница. – отмахнулась она. – Я вас поняла, Верховный. Мы так и поступим.

Она заглушила в себе крик беспомощности и страха. Она не в первый раз справляется с подобным, но в этот раз всё стало намного хуже.

Видения уже начали к ней приходить наяву.

За спиной Ариэля в белой сорочке, запачканной алыми каплями крови, стояла её сестра Ирис. Как призрак или видение, но довольно реалистично нагоняющая страх. Она видела во сне её красивой и радостной, воздушной и очень яркой.

Но сейчас она походила на саму смерть. Бледная, с тёмными кругами под глазами и красными окровавленными губами Ирис немигающим взглядом смотрела прямо сквозь Дафну.

И звала её в пучину смерти с собой.