Kitabı oxu: «Узы Крепче Магии: Академия Двух Башен», səhifə 15
– Что?
Его сердце охватила лёгкая паника и смущение. А ещё…
– Такого не может быть. Нет-нет-нет. Ты моя сестра, Дафна. У нас изначально не могло быть таких отношений. Это ошибка.
– Нет.
– Дафна. Послушай, – он собирался вразумить чужое сердце. Если своё ему было неподконтрольно – и он смирился с этим фактом, то Дафну нельзя было оставлять так.
– Я знаю, что мы не кровные. Мы не брат и сестра, прекрати, – его замешательство не давало ему раскрыть рта и она уверенно продолжила. – Думаешь смог бы скрывать это вечно в мире магии? Даже мои волосы на самом деле белоснежные! Все это время ты спаивал мне зелья, меняющие внешность, но я терпеливо принимала всё из твоих рук.
– О нет, это не то, чем кажется! – запаниковал Галлей. Всё вот-вот должно было рухнуть. Галлей никогда не доверял этому фундаменту из лжи и притворства, но всё-таки… надеялся.
– Я тебя не виню, нет. Я тебе благодарна. Благодаря смене цвета волос почти никто ничего не заподозрил. Память ко мне не вернулась, и я ничего не знаю про свою прошлую жизнь. Иногда я думаю, что я и не хочу этого знать. Мне кажется, если я осознаю, кем была раньше, это нанесёт мне ещё больший вред чем незнание.
Галлей подошёл ближе к ней. Как она прошлой ночью, также и он: провёл своими руками по её щекам и скулам, обнимая за шею и нежно шепча:
– Я приму любое твоё решение.
– Я хочу быть рядом с тобой. Я не могу перестать быть благодарной тебе за своё спасение, за твою заботу и ласку. Это я подлила тебе зелье в напиток на ужине.
– Так это твоих рук дело? – удивлённо переспросил он. Когда она тихонько кивнула, смущённая своим поступком, он еле сдержал смешок. – Считай, мы квиты?
– Это зелье лишь обостряет истинные чувства, поэтому если бы ты не хотел – то ничего бы не произошло. Ох! И как ты мог так спокойно скрывать свои чувства дальше, если бы не моя инициатива?
– В самом деле.
Они стояли посреди кабинета, обнявшись и запутавшись друг в друге сильнее, чем клубок с нитками.
– Но как ты поняла?
– Одни случаи накладывались на другие и в конце концов очевидное начало проясняться. Мы вместе уже пятнадцать лет. Первым крупным подозрением стали мои навыки игры на клавишах. Помнишь? В той музыкальной лавке, где я сыграла на фортепиано композицию, которую никогда доселе на слышала. Ты говорил, что наша семья была бедной. Тогда откуда я могла обучиться игре на клавишах? Это было бы возможно, если бы я изначально была рождена в другой семье. И несколько месяцев назад Верховный Капица проводил обряд очищения моего тела. Это нужно было для того, чтобы на меня лучше действовала его лечащая магия. Но когда он закончил, мои волосы вдруг стали белыми.
Галлей невольно вздрогнул. Его радость быстро сменилась страхом.
– Верховный что-нибудь сказал по этому поводу?
– Нет, он только спросил, нужна ли мне помощь по восстановлению былого цвета волос.
– И больше ничего?
– Ничего. Думаешь, он знает кто я такая? – его переживания перешли к ней через кожу и дыхание.
– Не уверен.
«Если бы знал – давно бы предпринял хоть что-то» – настороженно опомнился он.
– Галлей, я не знаю почему ты мне лгал столько лет, но я чувствую, что ты это делал не из злых побуждений. Видимо, так было нужно.
Её слова попали в самое сердце. О, как ему повезло! Он готов был целовать её ноги и носить её на руках до скончания веков! Она потакала его искушениям, его грехам и ошибкам.
Ему захотелось её крепко поцеловать, чтобы смахнуть наваждение. Но придвинувшись критически близко к румяному лицу, он вдруг остановился.
– Для всех остальных мы всё ещё остаёмся братом и сестрой. Дафна…
– Это не проблема. Во дворце никто не станет распространять слухи – а для людей снаружи мы останемся теми же братом и сестрой. Это только между нами. Всё будет хорошо.
– Да, мы справимся… – вторил он ей и прильнул к неискушённым устам, любящим и лелеющим только его.
С тех пор Галлей и Дафна жили, как и прежде, каждый занятый своими делами. Дафна продолжала улучшать жизнь магов внутри столицы – Академия Двух Башен процветала, набирая своих первых учеников. О ней прознали не только на окраинах королевства, но и за его пределами. Так же, названная Королевой Подемоса организовала сообщество магов, в котором любой мог бы получить помощь или наоборот – помочь. Дафна знала, как тяжело обычным людям и что они не знают, к кому обращаться в чрезвычайных случаях – наводнение, засуха, болезнь скота – все эти несчастья смогли бы решить маги, которые не против подзаработать. В каждом поселении открылись гильдии магов, а самую главную гильдию магов, расположившуюся в столице Подемос, назвали Ассоциацией магов. Она была колыбелью всех магов, оказавшихся внутри королевства Мистерия.
Галлей занимался внешней политикой, созывал совещания и в перерывах между разборкой документов предавался сладким воспоминаниям о тайных встречах со своей возлюбленной.
Для прислуги во дворце, для стражников и других придворных лиц всё осталось тем же. При свидетелях Галлей и Дафна вели себя как обычно, но как только двери за ними закрывались…
Дафна вдруг задумалась о ребёнке.
– Что? – лицо Галлея застыло.
Они, как и всегда, сидели в оранжерее и пили ароматный чай, который им подарил Император Эрато. Сквозь густую листву растений и тончайшее стекло на них падали лучи послеполуденного солнца, которое ни капли не скрывало растерянного выражения напротив. Дафна вздохнула, медленно и вкрадчиво начала объяснять:
– Я в том возрасте, когда женщины должны рожать детей. Мы с тобой живём душа в душу, у нас есть всё, о чём только можно пожелать. Но я просыпаюсь каждое утро и думаю, что чего-то не хватает. Какой-то важной детали, которая поможет собрать воедино картину нашей жизни. Понимаешь?
– Дафна, с каких пор у тебя такие мысли? Ты никому ничего не должна. Если это служанки тебя надоумили или ещё кто – то послушай меня: совсем не редкость, когда высокопоставленные лица остаются без наследников. В этом и прелесть богатства – бездетность.
– Что ты такое говоришь?
Заметив панику в родных медовых глазах, Галлей взял чужие ладони в свои, успокаивая:
– Для меня это внезапно, прости, если обидел своими словами. Если ты действительно хочешь детей, мы это сделаем. Но… скрывать наши отношения станет труднее. Нам не избежать вопросов и осуждения. Ты готова пройти через это?
– Если это ради нашего общего ребёнка – готова. А ты?
Галлей рассеяно кивнул.
Он не любил детей.
Началась череда безуспешных попыток. Ни Галлей, ни Дафна не знали, почему у них не выходит. В чём крылась истинная проблема с зачатием было непонятно – спустя полгода Дафна решительно настроилась прибегнуть к специальным настойкам и зельям, помогающим зачать дитя.
Как назло, ничего не помогало.
Время рассыпалось, утекая сквозь пальцы.
Человеческая жизнь теперь казалась беспредельно крохотной, ограниченной, не достаточной для воплощения многих мечт.
Дафна заметно похудела от стресса, её настроение с каждым месяцем становилось всё хуже и хуже. Она больше не напоминала бабочку, перелетающей с цветка на цветок. Она больше не была даже самой собой – её молодость испарилась, оставив отпечаток времени на лице и теле в виде морщин и начинающих седеть волос.
Галлей думал, что смотрит в зеркало, когда переводил взгляд на Дафну. Она начала напоминать ему самого себя: унылая, вечно в своих мыслях, уставшая и через чур бледная.
Конечно, Галлей старался для неё, ради неё. Её желания – закон, и он готов был положить весь мир к её ногам. Но где-то в глубине души он был эгоистично счастлив. Доволен, что у них ничего не выходит.
Дафна начала вести дневник. Может быть подсмотрела за Галлеем, но тот записывал в записную книжку только интересные факты и знания из магического мира, чтобы в будущем использовать где-то в алхимии. А Дафна изливала туда свою душу.
На первой странице дневника она записала:
«То, чего на самом деле требует твоя душа – запредельно для неё. Нужно пройти тернистый путь, чтобы получить желаемое. Всё остальное будет сыпаться тебе прямо в руки, словно вода из ручья – без границ и края, путая тебя и изводя. Но то, что особенно нужно, твой смысл бытия – ты никогда не получишь так запросто.
Я знаю много женщин, рожавших детей просто из необходимости или по ошибке. Их не ждали, о них не мечтали тёмными ночами – но они у них есть. Тогда почему… мир так несправедлив?»
Особенно Дафна почувствовала себя одинокой, когда поняла, что Галлей хочет детей не так сильно, как она. Это было легко заметить, интуиция или логика, внутренний голос или просто привычка понимать другого человека. Раздражительная и злая она почти рычала на него:
– Может быть у нас не получается, потому что ты недостаточно хочешь этого?
Галлей уже не мог мириться с этим так просто. От его объятий уворачивались – никому не нужны лживые утешительные объятия. От его слов перекрещивались – он больше не мог понять ход мыслей Дафны и понять её так, как раньше. В особо трудные дни они ссорились, в обычные – игнорировали друг друга. В таком большом дворце это было сделать очень легко.
Они отдалялись быстрее, чем воссоединялись.
Пока однажды Дафна просто не сдалась на волю судьбы. Галлей никогда не доверял ни одному из Верховных и тем более – не доверял магам тайну об отношениях между ними. Дафне стало безразлично его мнение, и она пригласила Верховного Башни Дня в приёмную, заранее освободив всю свою прислугу.
– Я хочу узнать почему я не могу понести дитя. – прямо спросила она Верховного сразу же, после того как он отказался от чая.
– Ваше Высочество… – Капица был удивлён напором позвавшей его королевы, как он думал, просто для успокоения её мигрени. – У вас уже не тот возраст…
– Причина не только в этом. Мы пытаемся уже около десяти лет. Возможно, я уже не смогу сделать этого сейчас. Но почему не могла тогда…? Я просто хочу знать почему.
– Хм, – Верховный сел на диван. Он был довольно мягким, но слова, которые он сейчас собираться сказать – никак не могли быть мягкими. – Это только моё мнение… – осторожно начал Верховный, хмурясь и смотря в раскрытое окно на зелёный сад. – Но мне кажется, что основная проблема та же, по которой у вас все эти года была жуткая мигрень. Возможно, из-за той болезни, которую вы перенесли в детстве, у вас и возникли некоторые…трудности.
Дафна сидела напротив него с непроницаемым лицом. Она не собиралась плакать или кричать, истерить или зажиматься в клубок. Прошло столько времени… она уже привыкла к этому чувству. Она уже была спокойна и внутри неё ничего не переворачивалось. Ни разочарование, в котором жила её повседневность. Ни отчаяние, которое она вдыхала сразу после пробуждения в свои лёгкие.
Только облегчение от правды.
– Понятно. Я предполагала такой вариант.
– Мне очень жаль, леди Дафна. – вторя атмосфере, повисшей между ними, прошептал Верховный. – Если вы всё ещё лелеете надежду на дитя… Я могу помочь.
Из её горла вырвался смешок.
– Прошу прощения, но боюсь это тело уже не…
– Я – алхимик. Для меня нет ничего невозможного. – спокойно улыбнулся Капица, игнорируя неверие в глазах напротив. – Дайте мне немного времени, и я решу вашу проблему.
Без веры и без искры, без каких-либо надежд она сказала:
– В вашем распоряжении хоть всё время мира.
Спустя месяц они снова встретились в дворцовой приёмной. Дафна ничего не говорила Галлею о встрече и разговоре с Верховным Башни Дня. У неё начиналась паранойя: «Ему это неинтересно. Ему не нужен наследник. Если я ему расскажу – он только разозлиться».
– Добрый день, леди Дафна. Я нашёл способ вам помочь. – его синие глаза не пропускали ни единого света в свою глубину. – Понадобиться ваша кровь.
– И всё? А Галлей…
– От него ничего не нужно. – в обрушевшейся тишине Дафна непонимающе уставилась на мага. – Мне показалось, что вы хотите ребёнка только для себя…
Дафна в ужасе посмотрела на Верховного.
Он словно бы читал её мысли.
Её ужасные странные и недоступные для понимания мысли…
– И вы можете сделать так, чтобы это дитя было только… моим? – по её коже прошлись мурашки. Она сходила с ума, если решила, что эта идея вовсе не ужасная.
– Я же сказал, что для меня нет ничего невозможного. Это просто ещё одна грань алхимии, которой я хочу овладеть. Не бойтесь – мои эксперименты прошли успешно. Все подопытные здоровы и, главное, живы.
– Вы уже попробовали сделать …это? Что с ними сейчас?
– Это не важно. Главное, что я понял – для создания вашего личного ребёнка химеры нужна ваша кровь, и тогда он будет повторять все ваши черты внешности.
– Что я скажу Галлею на это? Как я смогу оправдаться перед обществом…
Согласится с таким предложением – значит отринуть всё естественное, развернуться спиной к природе.
Но ещё это значит воплощение мечты, её идеи и идеалов в реальность.
Это полное безумие.
– Ничего сложного. Ваше тело уже не способно вынашивать детей. Тогда проще представить внебрачного сына Короля Галлея. Его ненастоящая мать якобы умрёт при родах, а вы и Его Величество возьмёте ребёнка на своё попечение. Эта сказка – для народа. А сказка для вашего «брата» – что любезный Верховный помог вам с зачатием ребёнка, но в силу вашего возраста вам придётся прожить всю свою «вымышленную беременность» в Башне Дня, чтобы Галлей не заметил, что у вас нет живота. Скажите ему, что это одно из новых изобретений передовой алхимии и вам нужно каждодневное наблюдение со стороны лекарей.
– Разве Башни должны поощрять подобные противоестественные действия?
– Но если таков указ Её Высочества – я не могу ему противиться, не так ли?
Капица смотрел, не мигая, на Дафну и под гнётом его синих глаз она металась.
Всё это больше, чем неправильно.
Но… её мечта теперь может исполнится. Разве плохо, если она воспитает ребёнка для себя? Тихо, никого не трогая и никому не совершая зла…
Возможно, тернистый путь, который должен пройти любой на пути к своей цели, подходит к концу и это последнее испытание – проверить свои нерушимые принципы на прочность. Пожертвовать чем-то, чтобы получить взамен желаемое.
Всегда нужны жертвы.
Ложь. Ложь. Ложь.
Если Галлей ей лгал, то она тоже может?....
– Хорошо, я согласна. Когда приступим?
Капица не сильно просветил Дафну в детали дела, потребовав только пустить кровь и наполнить ей целую склянку. Даже если бы тот рассказал ей о всех тонкостях, вряд ли бы королева поняла его алхимический язык.
Дафна также солгала Галлею. Она подготовила всё, что могла, а также заранее продумала любую отговорку для короля. Она легла с ним накануне в кровать только чтобы всё это выглядело как можно более правдопободнее, естественнее…
– Почему бы просто не приглашать лекарей к нам во дворец? Верховный Капица никогда не жаловался на то, что часто к нам захаживает.
Он отнёсся к этой новости именно так, как и представляла Дафна. Скорее сконфуженно, а меж его серых глаз ещё пуще углубилась морщинка.
– Дело в том, что в Башне Дня есть специальное устройство, которое Верховный построил специально для меня. Это похоже на капсулу или саркофаг, но он помогает женскому организму лучше переносить беременность в таком возрасте. Но будучи с животом я не смогу каждый день телепортировать в Башню из дворца. Так что считай, что у меня будет отпуск в Башне Дня несколько последних месяцев беременности. Ты сможешь подготовить людей в королевстве к принятию новости о преемнике.
– Дафна… И давно вы с Верховным задумали подобное? – он устало прикрыл веки, помассировал виски, но тупая боль никуда не проходила.
Безысходность. В его глазах.
Воодушевление. В её глазах.
Всё словно вернулось на круги своя.
Он даже не осознавал до конца, что она ему говорила.
– Хорошо, поступай как знаешь. Если это на благо тебя и…нашего ребёнка.
Равнодушие Галлея сейчас было на руку Дафне.
Дафне предоставили весьма комфортное проживание в Башне Дня, среди белоснежных гор и магических лабораторий.
Всё время, что она там находилась, она вела записи в дневнике. Изливая душу в дневник, она чувствовала себя не такой одинокой, какой была на самом деле. Капица пропадал целыми днями то в лабораториях, то где-то на окраинах королевства, решая возникающие вопросы. Он и не обязан был следить за ней сутки напролёт – Дафна справлялась самостоятельно и ждала того самого дня, когда ей вручат её ребёнка.
– Вы хотите девочку или мальчика?
Вопрос был неожиданным. Дафна об этом даже не думала – разве это нормально, выбирать пол своего дитя?
Но с ней изначально всё происходило не по правилам.
– Думаю, это должен быть мальчик. Для спокойствия Галлея.
Дафна покинула дворец на третьем месяце, а вернулась обратно через шесть. И не одна.
Ребёнок в её руках, закутанный в белые покрывала, был чист и необычайно тих для младенца.
Дафна не могла им налюбоваться. У него были её глаза. Его сразу же полюбили все горничные и служанки, а король устроил карнавал в честь рождения сына прямо на главной площади столицы. Все были счастливы наследнику – и все горевали по той женщине, которая не успела стать истинной королевой и умерла при родах.
От набежавшей словно цунами нежности и любви на Дафну смело все прежние горести и несчастья.
Теперь её картина мира была полноценна.
Спустя три года.
– Леди Дафна, у Исаака вновь подскочила температура! – прислуга вежливо склоняет голову, ожидая дальнейших указаний. Комната королевы тонет в сумраке и тишине, как на кладбище, словно она необитаема. И никаких звуков долгое время не доносится вообще.
– Пригласите придворного лекаря. – бросает сестра короля, сидя на кровати и устало расчёсывая свои салатовые волосы.
– Принц Исаак просит, чтобы вы лично пришли к нему.
– Передайте ему, что я уже сплю и приду его навестить только завтра. Может быть, после обеда…
– Как скажете, леди…
Двери за служанкой захлопываются, и женщина с распущенными волосами устало опускает роскошный позолоченный гребень на туалетный столик.
О, как ей это остервенело! Каждый день ей нужно встречаться с этой химерой, неудачной попыткой воплотить свои мечты в реальность. Она проклинает каждый день, когда встречается с собственным сыном. Он не похож на обычных детей: слишком спокоен и тих, покладист до такой степени, что похож на неодушевлённую куклу. Дафна может крутить им, как ей заблагорассудиться. Она делает вид, что так и должно быть, но перешёптывания о ненормальности происходящего игнорировать становится всё сложнее и сложнее. И проклинает то, что ей нужно лгать всем подряд – хотя иногда так даже лучше. Никто, кроме короля, не ждёт от неё настоящей материнской заботы, просто потому что никто не знает, что она его мать.
Она мать того, чего не должно существовать в природе.
Дафна ложится в кровать и накрывается одеялом. Рядом с ней на прикроватной тумбе стоит стакан воды с таблеткой снотворного. Она пьёт ровно одну таблетку и надеется, что хотя бы сегодня ей не будут сниться кошмары.
Ей снится что-то другое. И эта ночь становится первой на пути к сумасшествию.
*****
– Сделайте хоть что-то! Она спит уже вторые сутки подряд и никак не реагирует на внешний мир, её нельзя разбудить. Такими темпами она просто умрёт!
Сквозь темноту прорывается взволнованный голос. В этой темноте жутко холодно, она не может пошевелить даже пальцем на руке или ноге. Дыхание ровное и спокойное, сердцебиение медленное. Она всё ещё в глубине своего разума, в плену сна, но выбраться из темницы сновидений – невозможно.
– К сожалению, Верховный Капица сейчас далеко от Подемоса. Он личный врач леди Дафны и ему, как никому другому, известны все риски, связанные с вашей …сестрой. – на последнем слове чужой низкий голос слегка сбивается. Угадать, кому он принадлежит, для Дафны кажется нереальным, её слишком размазывает негой, в которой трудно сохранять рассудок ясным.
– Хотите, чтобы мы ждали, пока не прибудет сам Верховный Башни Дня?
– Нет, это рискованно. Я попробую сам. Проследите, чтобы никто не помешал.
Дафна чувствует, как её берут за руку, но слабость настолько поглощает её разум, что больше она ничего не слышит и погружается в крепкий сон дальше…
Она бежит по бесконечному зелёному лабиринту, не замедляя своего хода ни на мгновение. Дыхание сбито, из-за чего приходится тяжело дышать через рот. С виска скатываются капельки пота.
Ариэль видит чужой сон чужими глазами. Он почти чувствует, как сам начинает задыхаться от бега. В ушах дико звенит так, что не слышно ничего другого. В конце пути Дафна, не терпящая ни секунды покоя, вдруг останавливается и поднимает голову вверх. Ариэль видит безоблачное голубое небо, яркое и беззаботное, распростёртое во все стороны света. Но ей неинтересны любования небесами, она смотрит весьма целеустремлённо в одно место – второй этаж, широкое окно дворца, перед которым она остановилась. За окном – ничего и никого, но владелица сна упорно продолжает таранить дырку в стёклах. Ариэль чувствует, как начавшееся успокаиваться сердцебиение заново начинает набирать темп, отдаваясь эхом в лёгких. Он не знает, что происходит в голове у Дафны, но она довольно обыденно хватает камушек с клумбы и бросает его прямо в окно.
Оно не бьётся, а лишь отскакивает.
Ариэль про себя сомневается – точно ли он попал в сон Дафны, а не кого-то другого? Будущая королева бросается камнями в окна – это новая мода или он отстал от королевских обычаев?
Окно распахивается и в проёме оказывается чья-то белоснежная голова.
– Фиалка, сколько можно? А если бы тебя заметила Лаванда?
Счастливая улыбка расползается по лицу названной. Ариэль ловит хмурый зелёный взгляд, обращённый на шалунью, и будь он в своём родном теле, имеющий власть над самим собой, непременно бы замер.
Так это действительно не Дафна… Его самые смелые предположения оказались правдой!
– Тогда ты бы прикрыла меня, как и всегда. Нола, спускайся в сад, поиграем в салки!
– Не хочу. Не беспокой меня по глупостям.
Девушка по имени Нола, похожая на Дафну разрезом глаз, губами и скулами прячется за створками окон, прекращая разговор. Верховный замечает её длинную и тонкую спину, узкий свод плеч. В её движениях даже на таком расстоянии прослеживается элегантная резкость и пленительная отстранённость от всего внешнего мира, полное равнодушие. Ариэль не может отвести от неё глаз.
Вероятнее всего, Дафна должна быть расстроена или обижена, но она берёт в руки новый камушек и повторяет свою маленькую шалость.
Ариэль почти до конца разбирается в том, что здесь происходит на самом деле. Но прежде, чем сделать окончательные выводы, он хочет ещё немного понаблюдать за происходящим в чужом сне-воспоминании.
– Эй! Несносная девчонка, я не спущусь к тебе ни за что. Я читаю, а ты мне мешаешь!
– Даже если я угощу тебя пирожными с кухни?
– … Сейчас спущусь.
Быстро поддавшись на уговоры, Нола, чьё лицо недовольно щурится от яркого солнца в настежь открытом окне, исчезает в тьме теней дворца.
Фиалка подбегает к дворику и гладко выстриженным кустам, за которыми прячется тарелка с вкусностями. Ариэль делает выводы, что несмотря на излишнюю резкость и холодность, они довольно близки между собой, чтобы знать рычаги давления друг на друга.
– И когда ты только успеваешь стаскивать с кухни мои любимые пирожные? Воровство – грех, ты знаешь об этом, Фиалка?
– Я беру не для себя, а для тебя!
– Так ты делаешь из меня соучастницу?! Ну и проказница! – она смеётся заливисто и открыто. Её смех, улыбка и взгляд кажутся по-настоящему счастливыми. Онна сдержано нежно смотрит на неё и теребит по макушке, когда та выпрашивает ласку. Словно котёнок.
Они располагаются на веранде, рядом с красивым зелёным двориком. Нола довольно принимает подношение на тарелке и берётся за лакомство. Фиалка садится на стул и беспечно болтает ногами, не доставая до земли.
– Нола, поиграй со мной хотя бы немного, а? – она делает милое лицо, надеясь, что такая уловка поможет ей растопить чужое сердце. – Все сестрёнки заняты важными делами и им нет дела до меня. А мне ужасно скучно!
– У меня тоже много важных дел.
– Ты просто читаешь книги в папиной библиотеке. Это не королевские обязанности.
– Это образование. Очень познавательное и увлекательное. Тебе бы тоже заняться самообразованием, неужели ты уже сделала все задания, которые тебе оставил учитель по грамматике и чтению?
– Нуу… Не совсем все, но я их обязательно сделаю. Сегодня вечером… нет, завтра утром!
Нола совершенно равнодушно парирует:
– Фиалка, надеюсь ты не думаешь, что тебя будут любить за твою лень и пустоту в красивой головушке? Лаванда не просто так просит нас быть достойными своего имени. Быть принцессами королевства довольно ответственная и тяжёлая ноша, которую ты не осилишь с таким отношением.
– Ты ошибаешься, я не пустоголовая. – обиженно заявила Фиалка. – Я лучше тебя в музыке и в…и… – она пыталась зацепиться хоть за что-то, в чём определённо лучше её сестры, но как назло, ничего на ум не приходило. От собственного разочарования накатила волна отчаяния, которой Ариэль невольно посочувствовал. Эта Нола была слишком резка со словами, не понимая как сильно они могут ранить других людей. В её больших наивно чистых глазах выступили слёзы.
– Вот видишь. Не реви, принцессам не положены такие жалкие эмоции.
Ариэль в последний раз увидел лицо Нолы, спокойное и справедливое, без единой жалости в глубоко-изумрудных глазах. Их холод обжигал Фиалку, но вызывал дикое любопытство у мага.
Принцессы Арльские, пропавшие без вести в разгар эпидемии Хвори – что же с вами случилось на самом деле?
Из-за обрушившейся бури чувств Фиалка зажмурилась и потеряла ту ниточку, которая связывала её со сном-воспоминанием. Снова оказавшись в калейдоскопе ярких моментов своей жизни, смешанных со сновидениями, она заблудилась в своей собственной голове.
Ариэль почувствовал, что сейчас – тот самый момент, и пробудил спящую. В таком подвешенном состоянии это оказалось довольно просто. Нужно просто было добавить немного света в её тёмные закоулки разума.
– Что это было?
Королева подорвалась с кровати так, словно ей не хватало воздуха. Она оглянулась по сторонам, замечая растерянного Верховного и счастливого Галлея, кинувшегося её обнимать.
Дафна же испытывала только замешательство от увиденного. И самую малость – тоску.
– Вы, очевидно, начинаете вспоминать своё прошлое. – подытожил Верховный. И Галлей, и Дафна посмотрели на него, словно он вынес им смертельный приговор, но Ариэль продолжил. – Такие приступы могут случатся чаще, если вы не перестанете принимать таблетки.
Он кинул быстрый взгляд на тумбочку рядом с кроватью.
– Вам сложно проснуться, потому что ваш разум желает вспомнить всё, а снотворное только усугубляет длину и глубину сна. Они усиливают друг друга.
– Ты принимаешь таблетки? – недоумённо спросил Галлей. Ему было неприятно осознавать, что даже такую мелочь он пропустил из виду. Они отдалились больше, чем когда-либо.
– Бессоница. – отмахнулась она. – Я вас поняла, Верховный. Мы так и поступим.
Она заглушила в себе крик беспомощности и страха. Она не в первый раз справляется с подобным, но в этот раз всё стало намного хуже.
Видения уже начали к ней приходить наяву.
За спиной Ариэля в белой сорочке, запачканной алыми каплями крови, стояла её сестра Ирис. Как призрак или видение, но довольно реалистично нагоняющая страх. Она видела во сне её красивой и радостной, воздушной и очень яркой.
Но сейчас она походила на саму смерть. Бледная, с тёмными кругами под глазами и красными окровавленными губами Ирис немигающим взглядом смотрела прямо сквозь Дафну.
И звала её в пучину смерти с собой.
