Kitabı oxu: «Сны морозного вереска»

ГЛАВА 1

Кровь на снегу.

Палитра зимы – серебристые, коричневые, белые тона. Немного зелёного – там, где растут счастливые деревья. У них вместо листьев колючие иглы, и иглы эти остаются зелёными весь год.

Но здесь передо мной багровело пятно совсем другого оттенка.

Я осторожно спустила с плеч рюкзак. Раненый не мог уйти далеко. Он где-то здесь, его нужно спасать! Ветер дохнул в лицо опасным холодом потревоженной стихии.

Я прикрыла глаза, чтобы полнее ощутить окружающий меня мир. Кровь – сильнейший возмутитель магического фона, неважно, пролитая насильно, обронённая случайно или же отданная добровольно. А если ещё присоединяется Клятва…

Клятвы я не уловила. Лишь шрам в пространстве, какой всегда оставляют воровские, пробитые без лицензии, порталы. И куда же, прах побери, делся раненый?! Он не мог уйти далеко, следов второго портала я не увидела, а кровь – свежая, всё ещё истекает витой. Не успела застояться и потускнеть.

Я внимательно осмотрела склон. Снова прикрыла глаза, вбирая в себя свежие грозовые запахи, исходящие от деревьев. Тонкий ржавый след открытой раны указал вперёд по тропе. Туда, где начинался подъём к «моей» поляне с родниками.

Я пошла вперёд, старательно прислушиваясь всеми, доступными ведьме, способами к заснеженному вечернему лесу. Никого. Ни врагов, ни крупного зверя, да и сам раненый ощущался очень слабо, исключительно потому, что я знала о нём.

Не заметила бы кровавое пятно на снегу – не знала бы.

Судьба благоволила ко мне. Раненый сумел взобраться наверх – на отчаянии, на злости, не остывших ещё после проигранного боя. А наверху, в кольце гранитных валунов, беглец свалился без памяти, и присутствие его в мире совсем истончилось.

Надо сказать, он либо точно знал, куда лез, либо это у него случайно, хотя и очень удачно, получилось. Здесь бежал из скал незамерзающий родник. Рядом с ним я сама собиралась ставить палатку на ночь сегодня. Наверное, всё же случайно. Беглый осмотр показал, что вижу я перед собой чужака.

Мужчина, высокий, в тёмной, странного кроя, одежде, с каким-то непонятным, но пугающего вида артефактом в руке. Что от такого ждать…

И не придут ли за ним по оставленным им следам его враги?

Но мир больше не тревожило колебаниями открывающихся порталов. Враги, кем бы они ни были, свою жертву потеряли.

Я осмотрела незнакомца тщательнее и нашла две кровоточащих раны. Одна, на плече, не вызывала беспокойства: неприятно и больно, но пройдёт. А вот два отверстия в животе – и чем проделали только! – вызывали серьёзные опасения. В теле я ощутила некие посторонние включения. Что бы ни пробило эти дыры, оно осталось внутри. И неплохо бы извлечь, насколько это возможно.

Я не стала трогать и шевелить раненого, чтобы не навредить ему ещё сильнее. Спустилась вниз за рюкзаком. Пока поднималась, между стволами деревьев заструился синеватый сумеречный туман. Я чуяла таившуюся в нём силу, потревоженную портальным проколом. Вот совсем ни к чему! Вот мне нестабильности по Сумраку сейчас не хватало для полного счастья.

Я прибавила ходу. Скорее вернуться в давно облюбованное и заговорённое мною же в прошлые зимы место!

Когда владеешь заклятием невидимого расширения, то унести на своём горбу можешь много. В пределах, выделенных на чары магических единиц силы, разумеется. Но я не последняя ведьма в нашем ковене.

Я поставила палатку как можно ближе к раненому, затем затянула его внутрь – эх, пришлось резерв распечатывать раньше времени. И это в начале-то похода, когда ни одного снежника ещё не сложено в короба!

Потом я выбралась наружу и прошлась вдоль палатки, воздвигая над нею купол из защитных чар. Действие привычное, обязательное при путешествиях в одиночку, но чутьё заставило меня потратиться снова, на двойное плетение.

Поднимался ветер. И в его порывах мне вдруг почудился далёкий, на грани слышимости, волчий вой.

***

Стены палатки прогибались под напором снежной бури: чутьё, заставившее поставить двойную защиту, не подвело. Но резервы всё же следовало поберечь. Вдруг происходящее вокруг ещё не самое жуткое и не самое страшное? Оно пройдёт и сгинет, и вот тогда-то наступит настоящий ужас. А резерва нет. Совсем. Сдуру весь спустила на пустяки.

Это первое, чему учат старшие ведьмы подрастающее поколение: могущество одарённого человека не вровень с богами стоит, у него есть пределы!

Триединый поток Вечнотворящего преломляется на Триаду Изначальных Сил и Стихийный Квадрат. Среди стихий подобное противостоит подобному, а гасится противоположным. Воздух – Землёй, Огонь – Водой. Здесь сама гора хранила нас и оберегала от чужого ветра, прорвавшегося вслед за раненым воином сквозь междумирье. Как бы там ещё чего-нибудь не прошло в прореху, опасливо думалось мне. Какой-нибудь могучий зверь или злобный разумный. Сгинем тогда оба!

В каменном очажке я развела огонь, добавила ему толику силы, и он согрел внутреннее пространство палатки лучше не надо. Воду набрала заранее, и теперь грела её в жестяном заварнике над огнём.

Предстояло самое сложное. Осмотреть рану и наложить стазис. Извлекать артефакты из тела в палатке не станет самый последний безумец: ни инструмента, ни лекарств, ни помощников, тут как бы ещё хуже не сделать! Значит, придётся их консервировать прямо в теле, где они есть. Моя задача – чтобы раненый пережил ночь.

Стазис получился у меня не с первого раза. Но зато удалось остановить кровь и распространение смерти со странных артефактов, угодивших в тело. Какие они маленькие! И сколько от них зла, кто бы мог подумать! Закляты по стихи Воды и по стихии Смерти. Необычное сочетание. Родная для Смерти сторона стихийного квадрата – Земля, а здесь почему-то вплели Воду.

Странные у врагов раненого представления о магии! Они творили не глупости, они точно знали, что делали. В таком сочетании нестабильность полученной волшбы работала убийцам на руку, ведь цель была именно убить, а не остановить на время.

Не хотелось бы мне с ними встретиться лицом к лицу!

Раненый вдруг очнулся, и я наткнулась на взгляд как на острое лезвие зачарованного клинка. В полумраке палатки глаза незнакомца казались чёрными и плескались в них неверие, недоверие и страх. Его оружие – в том, что это оружие, я не сомневалась, хоть и странного очень вида, – я рядом с ним положила. И теперь незнакомец нащупал его пальцами, сжал и вроде как слегка успокоился.

– Не бойся меня, – сказала я, подумав, что вдруг он решит, что к врагам попал, и начнёт здесь с ума сходить; достанет мне с ним возни! Как бы весь стазис в животе у него не лопнул ещё.

– Я – ведьма из Медвежьего леса, Урсой люди зовут. Нашла тебя на тропе. Чем смогла, помогла, теперь лежи спокойно. Портал сюда провесить дело непростое, но к утру справятся, думаю. Надо только сообщить…

– Куда сообщить? – сразу подобрался раненый.

– В Горячий Ключ, это ближе всего. Рыбацкое поселение на побережье, можно сказать, почти город. Лекаркой там у них сестра Ждана, хорошая ведьма, я её давно знаю. Тебе повезло.

Незнакомец долго всматривался в меня, как будто узнать пытался. Но Небом клянусь, впервые в жизни я его видела! Нет у нас нигде в округе таких белокожих, будто из снега вылепленных. Через междумирье пришёл, ясно же. Из другого какого-то мира, о котором мы здесь и не слыхивали. Ямрал большой…

– А скажи-ка, ведьма Урса, – голос у спасённого оказался низким, с хрипотцей, и вместе с тем каким-то бархатистым, что ли. Поневоле ощущение возникало, будто мягкая замша по коже скользит. Точно, чужак! Такими голосами у нас не разговаривают…

– Скажи, со мною был ещё кто-нибудь?

– Никого, – ответила я. – Я честно искала вокруг. Никого. И следов никаких, один ты из портала вывалился.

Он помолчал немного и спросил чуть настороженно:

– Почему ты думаешь, что из портала я вывалился?

Я подняла палец:

– Слышишь?

Он послушно прислушался. За стенами палатки выл и ярился ветер, растревоженная проколом между мирами стихия чужого Воздуха. Защитная волшба на ткани палатки сдерживала её. Но не услышать – не почуять! – характерные нити в рисунке этого ветра не смог бы даже ребёнок.

– А, ну да, – мне показалось или раненый слегка успокоился? – Так ты говоришь, что одного меня только встретила?

– Именно.

– Это хорошо.

Он прикрыл глаза, всё же разговор ему непросто дался. Крови потерял изрядно, и чужеродные артефакты в теле, опять же, не добавляли здоровья.

– Над водой пошепчу сейчас, – предупредила я. – Выпьешь, так надо.

– А что же не спросишь меня, кто я и почему на тропе твоей оказался? – спросил вдруг незнакомец.

– Сам ответишь, как посчитаешь нужным, – пожала я плечами. – Проверить тебя я не смогу никак. Но, сдаётся мне, подорожной у тебя на проход к нам через портал, нету. И не было никогда.

Раненый отвёл взгляд. Нечистая совесть, что же ещё-то. Не зря, наверное, его преследовали. Что-то натворил!

– Разные последствия могут быть у отсутствия подорожной, – продолжила я. – Всё-таки нарушение портальной дисциплины. Дырявить грань мира где ни попадя нехорошо. Придёшь в себя, повинись перед портальной службой. Штраф заплатишь, ну, так и отстанут от тебя тогда. Начнёшь таиться или, пуще того, бегать, – накличешь на свою голову стражу имперскую. А у тех разговоры с нарушителями короткие. Тебе не понравится.

Не то, чтобы ко мне самой стража внимание проявляла. Но – была наслышана, скажем так.

– Я тебя понял, ведьма Урса, – сказал он. – Благодарю, – и вдруг усмехнулся: – Я – из диких пташек. Зови меня Максом, ведьма Урса.

– Ты уж ведьму-то к имени не цепляй всё время, – ворчливо посоветовала я ему. – Урсы хватит.

– Как скажешь.

– Отдыхай, – посоветовала я ему. – До утра всё равно ничего уже не сделать. Попробуй уснуть.

Ветер стих. Откат от спонтанного портального прокола между мирами заглох совсем, лишь краем осознания ловила я последние затухающие волны. Очень скоро исчезли и они. Шрам на ткани пространства побледнел и почти исчез тоже. К утру от него не останется последнего следа. Никто не сможет больше стабилизировать его и открыть снова, придётся уже другой портал налаживать. А любой нестационарный портал, если с нуля пробивать его, резерв жжёт как верховой пожар сухостой.

Весь вопрос в том, хватит ли у врагов моего нового знакомца злости на то, чтобы спалить ради портала изрядное количество магической силы. Чем и как раненый их допёк? Если серьёзно, то те ведь ни с чем не посчитаются.

Спасённый уснул – я позаботилась. Сны исцеляющие навевать у нас все умеют. Макс и не заметил ничего.

Я накинула полушубок и вышла из палатки. С подветренной стороны намело огромный сугроб, но небо глядело сверху вниз тысячами ярких звёзд. Над плечом горы разливалось серебряное сияние – оттуда вскоре взойдут Лунные Сёстры, одна за другой, Старшая и Младшая, обеим до полного лика уже немного осталось. Хорошее время для сбора снежников. Правильное.

Но мне теперь придётся два дня, не меньше, потратить на то, чтобы устроить в Горячем Ключе Макса да проследить, чтобы артефакты лишние у него из живота достали. Любопытно, что же они такое!

С неба сорвалась вдруг падающая звезда. Прочертила путь сквозь лохмотья облаков и канула во тьму бесследно. Я проводила её взглядом и, пока падала, успела загадать желание, чтобы мой спасённый выжил. Хорошее у него имя, короткое. Не надо торопиться, когда загадываешь.

Из диких пташек, он сказал. Я зябко обхватила себя ладонями за плечи, по спине потянуло холодом. Дикими пташками называли наёмников. Охотников за головами. Если всё то правда, что о таких людях долгими зимними вечерами врут по трактирам перехожие гости, то лежит сейчас у меня в палатке опасный убийца.

Но ведьмы не делят раненых на праведных и неправедных. Мы служим Жизни. Спасаем всех, насколько хватает наших сил. Я не буду спрашивать Макса о его делах. Захочет – расскажет, не захочет – да уж лучше бы не захотел!

Меньше знаешь – крепче спишь. И дольше живёшь.

***

В Горячем Ключе откликнулись на мой зов обе лекарки. Сестра Ждана и её ученица. Я им показала через зеркало раненого, рассказала, как нашла и что сделала. Ждана растолковала мне, что ещё нужно добавить, для большей стабильности стазиса.

Ночью по горам не ходят. Помощь из Горячего Ключа придёт только утром.

Спать всё равно без толку: ни в одном глазу после таких-то приключений. Я открыла травник – «Полное собрание целебных растений Ямрала», – и стала читать.

Книгу я приобрела года три тому назад, на одной ярмарке. Очень дорого заплатила, но оно того стоило. Здесь не только было про травы, но и карты прилагались, и маршруты сквозь череду порталов к тому или другому месту. На тот случай, если вздумается мне вдруг путь авторов повторить.

О путешествиях я, конечно, думала. Хотелось мне другие миры посмотреть! Но, как говорится, мечтать не вредно, вредно не мечтать. Как я из ковена уйду? Выучили, вырастили, и Клятва дана…

Я вздрогнула, подняла взгляд от книги. Раненый очнулся. Не должен был, но очнулся ведь! И теперь направлял на меня свой странный артефакт-оружие. Миг, и из него с глухим звуком вырвалась смерть. Скользнул мимо меня, воткнулся в зачарованную стенку палатки и застрял.

Я дотянулась, вынула из ткани кусочек металла, покатала его на ладони – горячий, пахнет дымом и почему-то сгоревшими иглами счастливых деревьев.

– А, – догадалась я, – так вот что у тебя в животе застряло!

В глазах Макса появилось что-то вроде сознания и ужаса. Ужас осознания, скажем так.

– Ты из мира с пониженным магическим фоном, верно?– спросила я. – Не так уж давно попал в Ямрал оттуда, и боевой маг из тебя пока что так себе. Твои противники такие же, иначе не получил бы в себя того же самого.

– Я не хотел… – потерянно выговорил раненый, на лбу у него проступила испарина. – Не хотел! Я... испугался!

– Ты решил, что попал в плен? – подсказала я понимающе и добавила: – Нет, Макс, ты не в плену…

– Прости. Я едва не убил тебя, Урса!

Он схватился за виски ладонями, оружие выпало из его руки.

– Прости!

– Не так просто убить ведьму на её земле в её лесу, – мягко выговорила я. – Во всяком случае, не этим. Скоро рассвет, за нами придут. Смотри, не рань кого-нибудь с перепугу! А всего лучше спрячь свою игрушку.

Макс судорожно вздохнул. Повёл пальцами, дохнуло холодом. Оружие исчезло. О как. Потайной карман с расширением у него тоже есть. Может, не такой уж мой внезапный знакомец неумелый, каким хочет передо мной показаться?

Внезапно он снова вскинулся:

– Слышишь?!

– Что? – я прислушалась тоже. – Ветер, Макс. Возврат от портального воздействия. Он всегда идёт волнами…

– Вой, – обречённо выговорил раненый. – Охота…

Я осторожно коснулась его руки. Меня обдало влажным жаром: да у него лихорадка началась. Как плохо.

– Ну-ка, – сказала я, – давай лечиться, дружок. Не вздумай мне умереть до рассвета!

Погрузить в сон, стабилизировать состояние, – всё это отняло у меня немало времени и резерва. Когда я смогла наконец перевести дыхание, за стенами палатки начало уже светлеть.

Пока ещё – слабо, едва-едва. Но самое тёмное время – перед восходом! – закончилось.

Я выбралась наружу, глотнуть свежего воздуха. Холодно как! Холоднее, чем вчера…

На синем светлеющем небе не болталось ни облачка, зато снова поднялся ветер. Я склонила голову и почти услышала вой, о которой говорил раненый. Ближе, чем в первый раз, внятнее. Вой взвился к небесам и там сгинул, но не бесследно. Я чуяла следы поисковой магии. Макса и вправду искали.

В лицо швырнуло наметённым за ночь снегом. Скоро придёт из Горячего Ключа подмога.

***

Извлечённые из тела артефакты оказались тем, чем я и думала. Кусочки металла, от которых разило Смертью. Вплетённая в общий фон Вода тоже оказалась перекрученной и отравленной напрочь. Настолько противное любой ведьме колдовство, что и слова не выговорить. Где такому учат-то, вопрос.

– Как он с этим в теле вообще выжил? – выразила общее изумление Мирошанна, ученица сестры Жданы.

ГЛАВА 2

Она не притрагивалась к извлечённому, и видно было, что даже под угрозой мучительной казни не прикоснётся. Могу понять. Чужая смертоносная волшба пугала до холодного пота.

– Смотрите, – я показала артефакт, направленный Максом с перепугу в меня. – А этот другой…

– Положи рядом, сестра Урса, – распорядилась Ждана.

Какое-то время она внимательно изучала все три кусочка, заклятые на Смерть.

– Да, верно, здесь другое плетение, – сказала наконец лекарка. – Причём вот этот – явно наш внезапный друг заклинал, а те два – несут на себе отпечаток чужой ауры. В мирах с ослабленным магическим фоном чего только ни придумают ради убийства себе подобных…

Ждана поджала губы и покачала головой, осуждая убийства.

Она целиком и полностью посвятила себя лекарскому делу, подумалось мне. Занимается исцелениями уже очень давно. Все мы давали Клятву служить Жизни, но лекари иногда усиливают себя обязательством не убивать. И это иной раз приводит к печальным последствиям. При обстоятельствах неодолимой силы, когда не убить означает самой не выжить. Не хотелось бы, чтобы сестра Ждана попала в такую передрягу!

– Гори Огнём, – приговорила Ждана, и артефакты сгорели в чистой ярости огненной стихии.

Сразу стало легче дышать. И спасённый почти в тот же миг сам очнулся.

Мне не показалось тогда, в палатке. У него на самом деле были чёрные глаза. Тёмные волосы и чёрные глаза, контрастом – светлая, очень белая, кожа. Прямой нос с горбинкой, тонкие губы, старый шрам на щеке, ближе к виску, тонкий, давно сросшийся, белый на белом…

– Ты в Горячем Ключе, путник, – сказала ему сестра Ждана. – Ты был ранен, сейчас исцелён, но настоятельно прошу тебя пока не делать резких движений.

– Понимаю, – не стал он спорить. – Благодарю за помощь. Могу я сесть?

– Можешь, – Ждана кивнула помощнице и та помогла мужчине устроиться, подсунула под спину подушку, поправила покрывало. Мне показалось, или у Мирошки румянец проступил на щеках. Вот же… ведьма… то есть, ученица ведьмы! Моё! Я первой нашла! А она… руки тянет… касается… и держит пальцы дольше, чем того позволяют приличия.

– Кто ты и как тебя зовут люди? – тоном, не предполагающим возражений, продолжила расспрашивать сестра Ждана.

– Зовите меня Макс, – ответил спасённый так же, как и мне тогда в палатке. – Кто я… Лучше бы вам не задавать вопросов, ведьмы!

– Угроза? – холодно осведомилась Ждана, и в воздухе тут же проявилось напряжение.

Ведьма – мирный человек, не сказать, чтобы добрый, но мирный. Ведьма-лекарка – в особенности. Но нечего её злить! А то рассердится. И выглядит разозлённая ведьма так, что мне самой, хоть я по рангу в ковене не младше Жданы, сбежать из лазарета хочется, да подальше, подальше! За один перевал так уж точно. Или вовсе за два.

А этому Максу хоть бы что. Улыбается. Может, он боевой маг, из тех, кто сражениям с детства обучен? Но я не чувствовала вокруг него воинской ауры. То есть, драться-то он горазд, можно не сомневаться, иначе не назвался бы дикой пташкой. Но – самоучка. Без той жёсткой стали, какая всегда сквозит в образе профессионально обученного воинского мага.

Был ли у Макса один учитель или их было много или вообще лишь у врагов бою учился, а испытание лишь одно принимал – выжил, значит, прошёл, кто же скажет, теперь-то. Но хоть не из имперских дезертиров, с теми совсем головная боль даже у нас. Ловят их потому что. И мало не кажется никому!

– Как ты попал к нам? – продолжила допрос Ждана.

– Меня преследовали, – разговорчивости в спасённом с прошлой ночи поубавилось, откровенничать он больше не рвался.

Каждую фразу приходилось тащить будто клещами.

Но на меня Макс взгляд всё же бросил. Мол, хочешь – молчи, а не хочешь – рассказывай. Я сразу почувствовала себя против имперской власти умышляющей. На редкость неприятное чувство. Даже скрип эшафота в ушах эхом отдался!

– Кто преследовал?

Он пожал могучими плечами:

– Враги.

– У тебя есть враги… – этак понимающе выговорила Ждана.

Но интонационная затрещина прошла мимо ушей спасённого. То ли и впрямь не расслышал, то ли принял к сведению, но вида не подал. Думаю, второе. Макс не производил впечатления глупого человека. Глупые в вольном найме погибают быстро.

– А у кого их нет, почтенная ведьма? – усмехнулся мужчина.

– И то верно, – согласилась Ждана, но продолжала смотреть на него с прищуром.

– Ты гадаешь, не выйдут ли они на мой след, почтенная ведьма? – спросил он с усмешкою. – Выйдут. Зуб у них на меня большой, собачий, – тут он снова непонятно усмехнулся. – Уйду я сразу же, как позволишь! Не буду под гнев вражий подставлять людей твоего селения.

– Да куда ж ты пойдёшь, здешних гор не зная, – вырвалось у меня против воли. – Лиха себе искать?

– Куда-нибудь да как-нибудь, – отмахнулся Макс. – Одежду взамен изодранной подобрать позволите? Немного еды с собой в дорогу, если дадите, благодарен буду. Чтобы не сразу начать охотиться, а подальше отойти.

– Пойдём со мной, – вперёд разума предложила вдруг я. – К Двуглавому Орлу я тебя доведу, дальше оттуда дорога есть в город большой, в Каменку, там портальная станция есть. Укажу путь, дальше уже сам дойдёшь.

Сестра Ждана подняла на меня глаза, внимательно меня разглядывая. «Это то, о чём я думаю?» – внятно спрашивал её взгляд.

«Да, – так же молчаливо ответила ей я. – Кому путать тропы перед погоней, если не мне?»

«Справишься? Двоелуние скоро».

«Справлюсь».

Ждана слегка кивнула мне, показывая, что приняла моё решение и его одобрила. А вот у Мирошки вдруг вспыхнули щёки. Всё она поняла из нашего молчаливого разговора или не всё, я сказать не взялась бы. Но на светлом лице юной лекарки мелькнула тень.

Я вдруг с раздражением подумала, что зря связываюсь. Зачем мне вдруг попутчик понадобился. Набиваться в провожатые! И к кому? К наёмнику, охотнику за головами, чужому человеку, очень опасному! Врагов увести без него можно, дело нехитрое. Глупость ты творишь, ведьма Урса. Пожалеешь о решении своём, вот увидишь.

Но очередной взгляд Мирошки я всё же разгадала. Зависть и ревность, вот что в нём было!

Таковы мы, ведьмы. Не любим уступать друг другу даже по мелочам. А и здесь между нами встала в полный рост вовсе не мелочь! Прости, Мироша.

Не уступлю!

***

Макс зашивал рубашку, прорванную по подолу артефактами, из его тела сестрой Жданой извлечёнными. Я замерла на пороге, с удивлением разглядывая, как он работает.

И игла-то была заговорённая, из тех, что не у каждой ведьмы бывают. И нить тянулась, прихватывая плетение всех четырёх стихий. Затягивалась прореха, стежок за стежком, и латка едва ли не прочнее самой ткани становилась. Мы – умеем, всех учат. Но потом каждая ведьма совершенствует то мастерство, к которому душа лежит больше, а прочие навыки остаются на среднем уровне.

Так вот, уровень Макса превышал средний намного. Не у каждой ведьмы подобное встретишь.

– Входи, Урса, – не поднимая головы, предложил мне спасённый.

Была на нём лазаретская рубаха, белая, длинная, со шнурками по вороту и запястьям. На руках он шнуроваться не стал, подвернул рукава до локтя. А вот ворот затянул хитрым узлом, и опять же не обошлось без магии.

– Ловок ты, – похвалила я его работу.

– Не я такой, жизнь такая, – непонятно ответил он, и перекусил зубами нитку.

Новую вытеребил из клубка, продевать в игольное ушко взялся.

– Кто учил тебя? То, что ты делаешь, не секрет, но самому подобное не освоить. Нужен старший. Родитель или учитель… Кто-то опытный, кто покажет, научит и сопли подотрёт, если поранишься по неопытности.

– Что не выдала меня ведьмам своим? – ушёл он от ответа.

Я поняла, что если и расскажет, то только сам и только тогда, когда посчитает нужным. И лишь то, что посчитает нужным! Досадно. Тайна такая, а и не разгадать мне её ни в жизнь! В каком мире водятся белокожие люди, с ведьминской магией не понаслышке знакомые?

– Сестра Ждана сама догадалась, – пожала я плечами. – Не видно по тебе, чтобы ты землю пахал! Или вот хоть лекарем был бы.

– Это верно, – он перевернул рубаху, полюбовался заплаткой с изнанки, а потом занялся второй дырою. – Не целитель я. И не пахарь.

– Так что же, пойдёшь со мной к Двуглавому Орлу? – спросила я.

– А пойду, коли зовёшь, Урса, – усмехнулся он. – Если двумордых гончих, что нынче след мой носом роют, не побоишься.

– Кто ещё такие? – насторожилась я.

– Увидишь.

– Если ты решил испугать меня, чтобы я передумала, не дождёшься, Макс, – решительно сказала я. – Я иду к Двуглавому Орлу за травами целебными, из рода тех, что зовутся снежниками. Они цветут в начале и в разгар зимы, когда обе Лунные Сестры обретают полные свои лики. Ты можешь идти со мной, а можешь своею дорогой отправиться, на верёвке не тащу, руки-ноги не вяжу.

– А в селении остаться на зиму ты не можешь, верно? – спросил Макс и, полуобернувшись, душу мне вынул своим чёрным пугающим взглядом.

– Конечно, нет! – отрезала я. – Медвежий лес и Гориславский горный хребет – не пустое место. Много народу живёт здесь, всем мы помогать должны, такова наша клятва, наш уговор с приютившей нас землёй! Я травы лечебные собираю там, куда никто другой, кроме меня, не может подняться. Сестра Ждана лечит и новых лекарей готовит… И так – каждый из нас. Каждый делает то дело, какое получается у него лучше всего.

– Клятва и Уговор, понятно, – покивал Макс так, будто сказанное мною изрядно повеселило его.

– И что смешного? – разозлилась я.

– Ничего, – он подумал немного и добавил: – Прости.

Странный он. Нездешний. Говорит вроде бы внятно, а всё едино, с чужим отзвуком в голосе, так, будто общий имперский язык не в детстве выучил, а сильно позже. И с магией ловок. Что-то говорило мне: дикие пташки проще, это именно Макс вот такой, сочинённый сложно. К худу или добру, пока не понять.

Но я радовалась, что вовремя заметила ржавые пятна крови на снегу. Мороз дышал в душу, стоило только подумать, что я могла пройти мимо того склона раньше. Или же неминуемо опоздать.

С таких совпадений, странных случайностей, невероятных и невозможных, если о них задуматься, и меняется круто размеренная и привычная с детства жизнь. Тогда я, впрочем, ни о чём не думала, кроме того, что путь до склонов Двуглавого занимает без малого дней десять, может, больше. Если с погодой повезёт.

А это значило, что десять дней я буду рядом с Максом. Он интересовал меня. Очень! Хотелось узнать о нём как можно больше. Да просто – быть рядом.

Может быть, потому, что и мне пришла пора судьбу себе выбрать?

Жар прилил к моим щекам, слишком уж дерзкими показались мне мои же мысли. Судьбу, ну да, как же.

Есть в наших лесах ведьмы симпатичнее меня. И без родового проклятия, висящего над головой!

***

– Крыса ты, Урса, – сходу высказала мне Мироша, не утруждая себя предварительным «вечер добрый». – Жадная крыса! У своих подгрызаешь.

Я пожала плечами и не ответила. Всё мне понятно, чего уж тут не понимать. Горячеключинских парней Мирошанна вровень с собой не ставит, она всё-таки будущая ведьма. Смешная такая. Как будто происхождение так уж важно, когда двое лежат. Иначе не было бы стольких баек про благорождённых девиц, нашедших счастье своё на конюшне или в рыбацкой лодке!

Но хочется чуда, хочется, можно понять. И тут старшая по рангу ведьма отбирает долгожданное чудо в виде гостя, способного подхватить на руки и унести в иной, счастливый и светлый, мир…

Но понять куцым своим умишком, что никакого света впереди не ждёт, Мирошка не могла.

Откуда бы ни был родом Макс, там ему немного счастья светило. Да и какое счастье с перелётной дикой пташкой? Что он там ещё про двумордых гончих говорил? Прозвучало жутко, хоть голос Макса и был спокоен. Не знаю таких зверей, да ещё и двумордые чтобы были, но что-то подсказывало мне, что это вовсе не ласкуши-компаньоны, вроде наших веркотов.

– Не спущу тебе!

Я промолчала снова. Не спускай, что я могу ещё сказать? Молодая ещё, дурная. Может, повзрослеешь ещё. Если не свернёшь себе шею до того, как наберёшься ума.

От юной ведьмы шёл запах ночной звезды. Есть такой цветок, распускается один раз в жизни, в полночь, а к полудню уже вянет. Поймать его цветение не просто, ещё сложнее приготовить нужной крепости отвар. Но если удастся, то принесёт нежный, терпкий аромат удачу в любви! Как можно выстроить любовь исключительно на действии афродизиака, я не понимала.

Мирошка, Мирошка…

Если бы одними травами всё объяснялось, пропадала бы я тогда два раза в год на Двоелуние в горах, одна!

И что ты думаешь дальше, дурочка. Ну, обворожишь. А после? На привязь посадить захочешь, чтобы в поселении остался? Дикую пташку-то. Ой, страшен период в жизни подрастающей ведьмы, когда считает она, что все проблемы приворотным зельем решаются! Но когда и в какие времена молодые слушали старших, если видели другой, более приятный их уму и сердцу, путь?

– Что ты молчишь? – подступила ко мне Мирошка. – Как будто не с тобой я разговариваю! Как будто не тебе говорю!

– А что ты хочешь услышать? – спросила я с усмешкой. – Ведь знаешь сама, что не понравится тебе услышанное!

– Всё равно скажи!

– Хочешь, чтобы между нами упало ещё и Слово? – серьёзно спросила я.

Слово вполне себе может лечь в основание башни вражды, и Мирошка, и я понимали это прекрасно. Если выговорить его правильно.

– Зачем тебе мужчина, медвежье рыло? – с горечью спросила Мирошка. – На что? Разве ты знаешь, что с ним делать?!

Я хлестнула её по лицу. Пощёчина с выбросом силы впечатала Мирошку в толстый ствол счастливого дерева, да так, что сверху, из кроны, посыпались иголки и шишки. А как ты хотела, и над именем поглумиться и ничего не получить в ответ?

Простушку такой удар убил бы на месте, но ведьма даже на колено не упала, хоть и осталась в дереве изрядная вмятина.

– Драки хочешь, Урса? – яростно выговорила Мирошка. – Ну, будет тебе драка! Он – мой, ясно тебе? Мой!

Я молча ждала. Подойдёт близко, ну, значит, такая у неё судьба.

– В чём дело? – окрик сестры Жданны обрушился лавиной. – Что происходит? Мирошанна!

Мирошка отвела пылающий взгляд и выговорила неохотно.

– Ничего…

– Нечем заняться? – осведомилась лекарка.– Ступай в перевязочную, там инструмент не заговорён и не чищен.

Мирошка прошла мимо меня, задела плечом, прошипела: «ещё поговорим» и скрылась за дверью.

Ждана подошла ко мне, коснулась пальцами плеча. Я накрыла её руку своей ладонью, мол, всё хорошо.

– Уходить мне надо, – сказала я. – Задержалась я здесь.

– А успеешь? – сочувственно спросила Ждана.

– А выбор у меня есть?

Она кивнула, соглашаясь.

– На Мирошку зла не держи. Молодая она ещё. Глупая.