Kitabı oxu: «Избушка, повернись к лесу задом, к черту — передом!»

Глава 1

Если бы утро могло подать на меня в суд за оскорбление чувств верующих в продуктивность, оно бы выиграло.

— Яна, дорогая, мы ценим твой креативный вклад в продвижение бренда биоразлагаемых подгузников «Эко-Попа», — Эдуард, наш тимлид с бородой, пахнущей сандалом и экзистенциальным кризисом, поправил свои круглые очки без диоптрий. — Но твой последний слоган «В наших подгузниках ваше будущее не пахнет» Чат-ГПТ выдал аналитику, что триггер «пахнет» снижает конверсию на четыре и две десятых процента. Мы решили оптимизировать твою ставку. В ноль.

— Вы меня увольняете? — я даже не подняла глаз от экрана, где лениво дорисовывала презентацию в Figma. — Из-за робота, который рифмует «любовь» и «кровь» и путает пальцы на руках?

— Мы расстаемся друзьями на основе экологического взаимопонимания, — мягко поправил Эдуард. — Сдай пропуск на ресепшене. И, пожалуйста, забери свой кактус. Он нарушает минимализм опенспейса.

Через сорок минут я стояла на Садовом кольце. В левой руке — картонная коробка с блокнотами, кружкой с надписью «Слёзы таргетолога» и колючим суккулентом. В правой — вибрирующий смартфон. Звонил незнакомый номер с кодом города, который явно не входил в топ-3 моих любимых мест для инвестиций.

— Яна Игоревна? — голос на том конце провода звучал так, будто его обладатель триста лет жевал сухой пергамент, запивая дистиллированной водой. — Нотариус палаты Московской области, Сидор Поликарпович. Ваша бабушка, Арина Родионовна хм, извините, Арина Власовна, оставила завещание. Вам необходимо явиться для вступления в наследство. Сегодня до шести. Иначе объект перейдет на баланс иных ведомств.

— Какое наследство? — я нахмурилась, уворачиваясь от пролетающего самокатчика. — Бабушка умерла десять лет назад. И у неё была комната в коммуналке в Сызрани, которую давно продали.

— Не та бабушка, — сухо отрезал Сидор Поликарпович. — По материнской линии. Прабабка. Адрес скинул по СМС. Торопитесь, Яна Игоревна. Недвижимость в Подмосковье нынче — дело пожароопасное. Особенно ваша.

Навигатор определил точку назначения как «деревня Малые Гнилуши, тупик Лешего, участок один». Полтора часа на электричке, сорок минут на автобусе, который дребезжал так, словно его детали держались исключительно на подорожнике и честном слове водителя, и вот я здесь.

Лес начинался сразу за покосившимся забором из колючей проволоки. Пахло прелой листвой, сыростью и почему-то жареными пирожками с потрохами. Воздух здесь был странным — плотным, тяжелым, он словно вибрировал на низкой частоте, от которой зубы начинали слегка поднывать.

Я шла по едва заметной тропинке, проклиная свои новые замшевые лоферы. Заросли крапивы становились выше человеческого роста, когда деревья резко расступились, открывая небольшую поляну.

— Ну нет, — вслух произнесла я, останавливаясь. — Это какой-то пранк. Где скрытые камеры?

Посреди поляны стоял дом. Сказать, что он был ветхим — значит сделать комплимент трущобам Калькутты. Потемневшие от времени бревна, мох на крыше, вместо трубы — какой-то кривой глиняный горшок. Но самое дикое было внизу. Фундамента у дома не было. Вместо него из земли торчали две массивные, чешуйчатые, грязно-желтые опоры с огромными когтями. Они глубоко уходили в дерн, и мне показалось — клянусь своими невыплаченными налогами! — что левая опора только что лениво поскребла когтем о камень.

— Так, Яна, — я закрыла глаза, сосчитала до пяти и открыла. — Это токсичный галлюциноз от стресса. Серотониновый провал после увольнения. Сейчас ты повернешься, пойдешь назад...

Дом глухо скрипнул. Бревна заходили ходуном, и вся эта махина медленно, с тяжелым вздохом, развернулась ко мне глухой стеной, где не было ни окон, ни дверей.

— Избушка, — хриплым от волнения голосом вспомнила я детские сказки. — Повернись к лесу задом, ко мне э-э-э лицом? Или как там по ТЗ?

Строение замерло. На секунду воцарилась тишина, нарушаемая только писком комара. А затем дом выдал такой скрежет, будто гигантский пес чесал за ухом. Он повернулся обратно, явив кривое крыльцо со сломанной балясиной. Дверь сорвалась с одной петли и гостеприимно приоткрылась, обнажая абсолютную темноту внутри.

Я сделала шаг назад. Мои лоферы скользнули по мокрой траве. Ноги словно налились свинцом, но любопытство маркетолога (а вдруг это новый иммерсивный квест от Яндекса с бюджетом в пару миллиардов?) перевесило инстинкт самосохранения.

Я поднялась по трещащим ступеням. Внутри пахло сушеной полынью, старыми книгами и перегаром. Тяжелым, качественным перегаром, какой бывает после трех дней дегустации крафтового пива в закрытом баре.

Комната была одна. Посреди стояла огромная русская печь, покрытая трещинами. На длинном дубовом столе валялись пустые пластиковые бутылки, обглоданная куриная кость и раскрытый макбук старой модели, подключенный к розетке, которая была грубо вбита прямо в бревенчатую стену. На экране макбука горела страница «Госуслуг».

— Закрой дверь, сквозит, — раздался густой, пропитой баритон откуда-то сверху, из темноты печи. — И не ори. У меня мигрень. Древнерусская.

Я замерла, прижав коробку с кактусом к груди как щит.Из темноты печной лежанки медленно высунулась массивная лапа. Черная, шерстистая, с белыми когтями. За ней последовала морда. Это был кот. Но таких котов не бывает в природе, если только при их создании не использовался геном кабана и мейн-куна. Размером с хорошего бульдога, с порванным левым ухом и янтарными глазами, в которых читалась вся скорбь вымерших цивилизаций. Кот тяжело спрыгнул на пол, отчего половицы жалобно застонали.

— Ты кто? — прошептала я.

— Я? Кот Баюн. Начальник отдела кадров, юридический консультант и главный сомелье этого заведения, — кот подошел к столу, ловко подцепил когтем крышку на недопитой бутылке минералки, свинтил её и припал к горлышку. Шумно выдохнул. — Фух. Живая вода нынче пошла не та. Газов много, толку мало. А ты, стало быть, Яна? Правнучка Арины?

— Я...я...ухожу, — я развернулась к двери, но та с грохотом захлопнулась. Засов — тяжелое железное бревно — сам собой опустился в пазы.

— Не уйдешь, — лениво заметил кот, запрыгивая на лавку. — Контракт активирован. Как только твоя нога ступила на землю участка номер один, магия крови вошла в чат. Говоря вашим птичьим языком — ты подписала пользовательское соглашение не глядя. Поздравляю, Яна Игоревна. Ты теперь новая Яга. Тридцать четвертая по счету. Предыдущая, Арина, на прошлой неделе ушла на пенсию. В верхние миры. Сказала, что от этого вашего Садового кольца у неё чакры забились смогом.

— Вы с ума сошли? Какая Яга? Я маркетолог! У меня KPI, таргетинг, воронки продаж! — я заколотила кулаками в дубовую дверь. — Выпустите меня, я вызову полицию!

— Вызывай, — хмыкнул Баюн, когтем почесывая брюхо. — Тут ловит только «Мегафон-Магия», и то если на крышу залезть и метлой помахать. И вообще, не ори на избушку. Она ранимая. В прошлый раз, когда на неё налоговый инспектор накричал, она ушла в глухие леса под Тверь и две недели отказывалась нести яйца.

— Какие яйца?! — у меня задергался правый глаз.

— Обычные. Деревянные, с сюрпризом внутри. Но сейчас не об этом. У нас тут, понимаешь, кризис жанра. Нечисть городская совсем от рук отбилась. Водяной открыл сеть автомоек, налоги не платит, его прессует налоговая. Русалки ушли в эскорт и вебкам, жалуются на выгорание и требуют психологической помощи. Леший вообще устроился ландшафтным дизайнером на Рублевку, зажрался, с нами не разговаривает. А управлять этим балаганом некому. Баланс миров трещит, Яночка.

Я медленно опустилась на табурет, который услужливо пододвинулся под мои ягодицы сам. Я вскрикнула, но встать уже не смогла — штанины джинсов словно прилипли к дереву.

— Это сон, — зажмурилась я. — Просто плохой сон.

В этот момент макбук на столе издал стандартный звук входящего уведомления. Кот Баюн тяжело вздохнул, подошел к клавиатуре и профессионально ткнул подушечкой лапы в тачпад.

— О, легка на помине, — проворчал он. — Твоя первая заявка. От Черноярова.

— Какого еще Черноярова?

— Константин Андреевич Чернояров, — кот сощурился, вчитываясь в экран. — Официально — глава строительного холдинга «Чернояр-Групп», миллиардер, меценат, входит в список Форбс. Неофициально — Кощей. Тридцать шестой уровень бессмертия, инвестор черной магии, редкая сволочь с полным отсутствием эмпатии и сердца. В буквальном смысле — сердца у него нет, оно в сейфе лежит. Или в утке. Короче, юридически не подкопаешься.

Смартфон в моей руке внезапно вспыхнул. Экран стал черным, и на нем появились золотые буквы, складывающиеся в текст:

«Уважаемая Яна Игоревна. Настоящим уведомляю вас, что земельный участок по адресу: Малые Гнилуши, тупик Лешего, д. 1, входит в зону реновации под строительство элитного жилого комплекса "Лукоморские Высотки". Сумма компенсации — 150 миллионов рублей. Срок освобождения территории — 24 часа. В противном случае объект будет ликвидирован силами строительной техники. С уважением, К. А. Чернояров».

Я перечитала сообщение дважды. Сто пятьдесят миллионов рублей. Это же это же можно закрыть ипотеку за студию в Некрасовке, купить квартиру на Патриарших, открыть свое агентство и больше никогда, вообще никогда не слушать бредни Эдуарда про подгузники.

— Так, — я вскочила, и табурет на этот раз отпустил меня без боя. — Кот. Или как тебя там. Где документы на собственность? Я согласна. Пусть сносят эту рухлядь к чертовой матери. Сто пятьдесят миллионов!

Баюн медленно повернул ко мне голову. В его янтарных глазах загорелся нехороший, багровый огонек. Избушка под моими ногами вдруг резко накренилась влево, так что я едва удержалась на ногах. По стенам пробежал зловещий треск.

— Дура ты, Яночка, хоть и с дипломом, — тихо сказал кот, и в его голосе больше не было похмельной расслабленности. — Избушка — это не просто недвижимость. Это таможенный пост между Навью и Правью. Если Кощей зальет эту поляну бетоном, защитный контур Москвы рухнет. И тогда сюда попрет такое, по сравнению с чем твои подгузники покажутся раем. Древние хтонические твари, Лихо, моры, глады...Они твой МКАД за три часа сожрут вместе с «Москва-Сити». И первое, что сделает Кощей, как только ты подпишешь бумагу — скормит тебя своим заговоренным псам, чтобы концы в воду. Бессмертные не любят свидетелей.

Телефон в моей руке снова завибрировал. Но на этот раз это был прямой видеозвонок. Экран заискрился темным, почти осязаемым сиянием. Я наложила палец на зеленую кнопку.На экране появилось лицо мужчины. Лет тридцать пять на вид. Идеально скроенный темно-серый костюм-тройка, белоснежная рубашка, галстук цвета запекшейся крови. Лицо — словно высеченное из холодного мрамора: резкие скулы, тонкие губы, идеальная прическа. Но глаза...Глаза у него были абсолютно черными, без белков и зрачков, словно две бездонные лужи мазута. На мгновение в них отразилось пламя, хотя сидел он, судя по фону, в ультрасовременном офисе из стекла и хрома.

— Яна Игоревна? — голос мужчины был тихим, но от него по моей коже пробежал мороз, словно я зашла в промышленный морозильник. — Я вижу, вы уже прибыли на место. Надеюсь, мое предложение вас устроило?

Я посмотрела на кота. Баюн одними губами прошептал: «Не смей, девка. Сдашь позиции — нам всем хана».

Внутри меня проснулся старый, добрый, злой дух корпоративных войн. Когда тебя увольняют ни за что, в тебе открывается чакра абсолютного, кристального пофигизма. Терять мне было нечего. Работы нет, парня нет, избушка на куриных ногах — и та пытается меня удочерить.

Я выпрямила спину, поднесла телефон ближе к лицу и выдала свою лучшую деловую улыбку, которой обычно встречала самых токсичных клиентов.

— Константин Андреевич? Очень приятно. Я ознакомилась с вашим брифом. И должна сказать, что ваш оффер — полная ерунда. Аналитика рынка показывает, что ценность данного историко-культурного объекта превышает ваш бюджет примерно в бесконечность раз. Реновации не будет. Проект закрыт на стадии концепта.

Черные глаза мужчины на экране сузились. На секунду изображение пошло помехами, и мне показалось, что его безупречные ногти превратились в длинные, загнутые когти.

— Вы понимаете, с кем говорите, девочка? — тихо спросил он. — Я могу стереть вас из реестра физических лиц за пять минут. Ваша медицинская карта исчезнет, ваши счета заблокируют, а вы сами окажетесь в спецприемнике без документов.

— Попробуйте, — отрезала я, чувствуя, как в груди закипает странная, дикая уверенность. — Мой тимлид сегодня сделал хуже — он лишил меня доступа к корпоративному Слаку. Так что ваша бюрократия меня не пугает. И кстати, ваш логотип «Чернояр-Групп» — унылое говно из девяностых. Шрифт — дешёвый Times New Roman, цвета грязные. Если хотите поговорить о реальном ребрендинге вашей кармической репутации — записывайтесь на аудит. Мой час стоит дорого.

Я нажала отбой.

В избушке повисла гробовая тишина. Даже комар перестал пищать.

Кот Баюн медленно опустил лапу, которой тянулся к бутылке, и посмотрел на меня с нескрываемым уважением.

— Ну ни хрена себе, — выдохнул он. — Арина Родионовна, упокой её душу в Чертогах, обычно в таких случаях начинала плеваться ядовитой слюной и насылать порчу на понос. Но это это было извращенно. Ты его фактически отмаркетоложила?

— Я показала зубы, — тяжело дыша, сказала я, чувствуя, как начинают дрожать колени. — Что теперь делать? Он же действительно пришлет бульдозеры.

— Бульдозеры — ладно, — Баюн запрыгнул на стол и ткнул лапой в экран макбука, где на карте Госуслуг красная точка нашего участка внезапно начала мигать фиолетовым. — Хуже то, что ты его задела за живое. Кощей не привык, чтобы смертные отказывали ему в KPI. Он сейчас не тракторы пришлет. Он пришлет боевой авангард.

— Кого? — спросила я, оглядываясь в поисках хоть какого-то оружия. Кроме старого ухвата у печи ничего не было.

В этот момент за окном потемнело, хотя до заката оставалось еще пару часов. Раздался тяжелый, утробный гул, от которого избушка присела, поджав под себя когтистые лапы.

— Водяной, — лаконично пояснил кот, принюхиваясь к щели в полу. — Чернояров перекупил его долги по налогам. Теперь старый дурак отрабатывает. Слушай сюда, Яга-неофитка. Нам нужен план. Срочно. Иначе нас сейчас просто затопит к чертям собачьим. Вместе с твоим кактусом.

Я посмотрела на свой суккулент в коробке, потом на экран макбука, потом на кота. Страх куда-то ушел, уступив место чистому, незамутненному азарту. Если этот мир играет по правилам бизнеса, значит, я перепишу эти правила под себя.

— Так, пушистый, — я закатала рукава пиджака. — Открывай базу данных клиентов. Будем настраивать антикризисный менеджмент.

Глава 2

Звук, раздавшийся снаружи, меньше всего походил на сказочное журчание ручья. Это был тяжелый, утробный гул, с каким канализационный коллектор после столичного ливня пытается переварить тонны скопившейся дряни.

Избушка испуганно пискнула — да, деревянные бревна могут издавать звуки на грани ультразвука, — и резко подогнула свои массивные куриные опоры. Пол ушел у меня из-под ног. Я едва успела ухватиться за край дубового стола, краем глаза заметив, как коробка с моим несчастным кактусом сиротливо заскользила к печке.

— Евпатий Коловрат, началось! — Кот Баюн ловко, вопреки своим габаритам, взлетел на верхнюю полку старинного буфета. Хвост его распушился и стал похож на ершик для чистки дымоходов. — Задраить люки! Поднять щиты! Яночка, делай что-нибудь, нас сейчас смоет к чертям болотным!

— Что делать?! — заорала я, пытаясь удержать равновесие на ходящих ходуном половицах. — Я маркетолог, а не капитан подводной лодки! Где у этой халупы панель управления? Где кнопка «стоп»?!

— На печи посмотри! Там заслонка медная, крути её против часовой стрелки, это заблокирует дренажную систему!

Я рванулась к печи, скользя замшевыми лоферами по гладкому дереву. Из-под пола уже отчетливо сочилась мутная, пахнущая реной тиной вода. Она прибывала с пугающей скоростью, заливая коврик ручной работы. Запрыгнув на уступ печи, я вцепилась в потемневший от копоти медный диск. Он поддался с диким скрежетом, ободрав мне кожу на ладонях.

Снаружи глухо ухнуло. Избушка резко выпрямилась, спружинив на своих чешуйчатых ногах так, что у меня клацнули зубы. Гул за стенами стих, сменившись обиженным хлюпаньем. Через мутное оконце я увидела, как от крыльца во все стороны веером расходятся волны грязной, бурлящей воды, затапливая крапивные заросли. Поляна стремительно превращалась в филиал подмосковного болота.

— Отбились, — Баюн спрыгнул с буфета прямо в лужу, брезгливо встряхивая лапами. — Но это ненадолго. Старик Афанасий — ну, Водяной наш местный — мужик упрямый. Если Чернояров пообещал ему списать долги по налогам за его сеть автомоек «Капелька», он из нас бассейн сделает.

Я спустилась с печи, чувствуя, как внутри страх окончательно мутирует в холодную, злую ярость. Мои новые лоферы были безвозвратно испорчены подмосковной магической тиной.

— Так, — я вытерла испачканные сажей руки о джинсы. — Чернояров, значит. Играет грязно. Буквально. Кот, тащи макбук. Нам нужно понять, какие уязвимости есть у нашего уважаемого инвестора бессмертия.

— Уязвимости? — Баюн подозрительно прищурился, вылизывая мокрую лапу. — Я же тебе сказал: у него тридцать шестой уровень бессмертия. Юридический щит, оффшоры в Нави, в совете директоров — три упыря и одна верховная ведьма. Какая тут уязвимость? Его даже налоговая не берет.

— У любого бренда, даже самого монопольного, есть уязвимость, — я решительно открыла крышку ноутбука, который чудом не упал со стола. Экран моргнул и снова открыл страницу Госуслуг, где в графе «Владелец участка» теперь сияло мое имя, обведенное странной золотистой рамкой. — Его уязвимость — это репутация и сроки. Строительный бизнес завязан на проектном финансировании и одобрении сверху. Если он строит «Лукоморские Высотки», значит, земля под нами — это ключевой паз. Без этой поляны его проект не пройдет экспертизу. Пазл не сойдется.

В этот момент мой смартфон, лежащий на столе, снова ожил. Но на этот раз звонок был не по видеосвязи. На экране высветился строгий, лаконичный номер, состоящий сплошь из семерок и нулей.

— Легок на помине, — проворчал кот, усаживаясь рядом. — Трубку брать будешь, Яга-маркетолог? Или включишь режим «я в домике»?

Я глубоко вздохнула, выровняла дыхание и провела пальцем по экрану.

— Слушаю вас, Константин Андреевич. Надеюсь, вы звоните, чтобы извиниться за внеплановые гидротехнические работы на моем участке?

В трубке повисла короткая, тяжелая пауза. Было слышно лишь едва уловимое, холодное шуршание кондиционера на том конце провода. Когда Кощей заговорил, его голос был лишен давешнего пафоса. Он звучал тихо, размеренно и оттого еще более опасно.

— Яна Игоревна, — произнес он, и мне показалось, что воздух в избушке стал холоднее на пару градусов. — Вы, кажется, перепутали реальный мир со своим диджитал-агентством. В вашем мире за плохой KPI увольняют. В моем мире за срыв сроков аннулируют. Полностью. Из реестра живых.

— Красивая метафора, — я поправила волосы, хотя он меня не видел. Внутренний трепет я подавила проверенным способом — представила, что Чернояров просто очень крупный, очень капризный клиент, у которого горит дедлайн. — Но давайте говорить на языке цифр. Вы прислали ко мне Водяного. Результат? Ноль. Избушка заблокировала слив. Ваши издержки — потраченная магия и время. Мои издержки — пара мокрых лоферов. Как бизнесмен вы должны понимать: силовое решение неэффективно.

— Водяной был лишь предупреждением, — холодно отозвался Кощей. — Тестом вашей системы безопасности. Следующий шаг будет жестче. Через три часа на поляну зайдет тяжелая техника. Мои юристы уже аннулировали ваше право на наследство через подконтрольный суд. Юридически этой избушки больше не существует. Земля принадлежит «Чернояр-Групп».

Кот Баюн рядом со мной тихонько заскулил и закрыл морду лапами.

— Ой, дурак...ой, скупит нас с потрохами — прошептал он.

— Константин Андреевич, — я применила главный козырь любого кризис-менеджера — уверенный блеф. — Вы можете прислать хоть сто бульдозеров. Но вы забыли одну деталь. Ваша секретарша — та милая женщина, которая приносит вам кофе — вчера случайно слила в сеть проектную документацию «Лукоморских Высоток». Вместе с экологической экспертизой.

Шуршание кондиционера в трубке прервалось. Пауза затянулась.

— Что вы несете? — в голосе Бессмертного впервые прорезались металлические нотки искреннего раздражения.

— Я несу аналитику, — победоносно улыбнулась я, хотя у самой сердце колотилось где-то в районе горла. — Вы построили свой элитный ЖК прямо над древним священным ключом. Если вы снесете избушку, защитный контур нарушится, и ваш прекрасный спа-комплекс премиум-класса превратится в хтоническую клоаку за три минуты. Документы об этом уже улетели в Комитет по охране памятников культурного наследия Нави. А также — главному инвестору вашего фонда. Как думаете, что сделает ваш совет директоров, когда узнает, что вы подставили под удар проект на миллиарды рублей из-за одного упрямого маркетолога?

— Вы блефуете, — тихо сказал Кощей, но я поняла — попала. Такие люди, как он, просчитывают всё, кроме одного — иррациональной наглости.

— Проверьте почту, Константин Андреевич. Я отправила вам пресс-релиз. Если через полчаса вы не отзовете свои бульдозеры и Водяного, этот релиз уйдет во все крупные СМИ. И славянские, и светские. Заголовок отличный: «Кощей Бессмертный затапливает Москву ради элитных парковок». Как вам? По-моему, конверсия будет бешеная.

В трубке раздался короткий, сухой смешок. Это не был смех веселого человека. Так смеется хищник, который обнаружил, что добыча неожиданно отрастила зубы.

— Наглая, — констатировал Кощей. — Глупая, но наглая. Хорошо, Яна Игоревна. Объявляю временный тайм-аут. Технику я разверну. Но не потому, что испугался вашего смешного релиза. Мне просто стало любопытно. Давно мне не угрожали вчерашние выпускницы гуманитарных вузов.

— Я закончила Плехановский с отличием, — буркнула я.

— Тем хуже для вас. Значит, вы должны понимать значение термина «личная встреча». Сегодня в восемь вечера. Ресторан «Лукоморье» на Неглинной. Привезите мне оригинал завещания Арины Власовны. Мы обсудим ваши условия. Если не приедете — завтра на месте ваших Малых Гнилуш будет ровный слой асфальта. И никакие релизы вам не помогут.

Короткие гудки.

Я медленно опустила телефон на стол. Пальцы мелко дрожали.

— Ну ты и даешь, мать — Кот Баюн посмотрел на меня круглыми от изумления глазами. — Пресс-релиз? Комитет Нави? Ты когда успела это всё придумать?

— Только что, — я обессиленно упала на лавку. — В диджитале это называется «ситуативный маркетинг». Когда у тебя нет бюджета и оружия, ты продаешь воздух так, чтобы все поверили, что это чистый кислород.

— Но в «Лукоморье»-то ты как поедешь? — кот обеспокоенно поскреб ухо. — Это же закрытый клуб для высшей нечисти. Там оборотни-силовики, ведьмы-модели, вампиры-банкиры. И Кощей во главе стола. Он же тебя там взглядом испепелит. Или контрактом свяжет так, что до конца дней будешь у него в пиар-отделе за еду работать.

— Поеду как полагается, — я решительно встала и подошла к зеркалу, висевшему у двери. Зеркало было старым, в треснувшей деревянной раме, но вместо моего отражения оно вдруг показало темную, туманную залу дорогого ресторана, где за дальним столиком сидел Чернояров, задумчиво крутя в пальцах тяжелый перстень с черным камнем. — У меня есть три часа, чтобы привести себя в порядок, найти чистую обувь и понять, как работает магия этой избушки. Кот, у бабушки тут гардероб был?

— Был, — Баюн вздохнул и ткнул лапой в сторону неприметного сундука под окном. — Только вряд ли тебе понравятся тренды трехсотлетней давности. Там из брендов только «Сарафан-Лакшери» и лапти с подошвой от копытца.

Я подошла к сундуку, откинула тяжелую крышку. Пахнуло лавандой и сухой хвоей. На самом верху лежала белоснежная, явно современная блузка из плотного шелка, украшенная по воротнику тонкой, едва заметной вышивкой — красными и черными геометрическими рунами. Рядом — строгие черные брюки с завышенной талией и пара абсолютно новых, идеальных кожаных лоферов моего размера. На дне сундука лежала записка, написанная размашистым бабушкиным почерком:

«Для тридцать четвертой. Кощей любит глазами, но боится мозгов. Надень это. Руны на воротнике блокируют ментальное внушение. И не вздумай пить у него из рук. Удачи, внучка. Не посрами бренд».

Я подняла глаза на кота. Тот лишь развел лапами.

— Арина Власовна всегда была сильна в сквозной аналитике, — философски заметил он. — Ну что, Яга диджитальная, собирайся на свидание с Бессмертным. А я пока пойду, валерьянки с минералкой намешаю. Чует мое сердце, ночь будет долгой.

Снаружи избушка снова глухо скрипнула, словно одобряя мое решение, и лениво переступила с ноги на ногу, утаптывая подмосковную грязь. Назад дороги не было. Моя первая кампания против Кощея Бессмертного официально началась.

Глава 3

Ресторан «Лукоморье» на Неглинной не кричал о богатстве — он шептал о нем с мягким, едва различимым шипением змеи. Снаружи это был неприметный особняк девятнадцатого века с глухими дубовыми дверями и лаконичной медной табличкой. Внутри — филиал столичного ада для избранных, где забронировать столик без рекомендации от какого-нибудь ведомства вроде Министерства хтонического развития было решительно невозможно.

Я поправила воротник белоснежной блузки, ощущая, как вышитые бабушкой руны едва заметно покалывают кожу на шее. Будто невидимый микротоковый массажер, работающий на оборонных частотах Нави.

— Спокойно, Яна. Это просто встреча с крупным заказчиком, у которого слетел дедлайн и поехала кукушка, — пробормотала я себе под нос, уверенно ступая новыми кожаными лоферами по антрацитовому мрамору пола. Лоферы, к слову, сидели как влитые. Бабушка Арина определенно знала толк в качественной обуви.

Хостес — неправдоподобно длинноногая девица с глазами цвета болотной жижи и вертикальными зрачками — скользнула по мне оценивающим взглядом. На мгновение мне показалось, что из-под её шелкового подола от кутюр мелькнул кончик зеленого чешуйчатого хвоста.

— Вас ожидают, Яна Игоревна, — прошипела она, приторно улыбаясь. — Константин Андреевич за угловым VIP-столиком. Проводить?

— Сама найду. В диджитале хорошая навигация — базовый навык, — отрезала я и двинулась вглубь зала.

Зал был погружен в полумрак. Пахло дорогим парфюмом, выдержанным коньяком и легким, едва уловимым ароматом болотного тумана. За соседними столиками сидели люди… ну, или существа, очень искусно притворяющиеся людьми. Слева трое мужчин в безупречных костюмах-тройках негромко обсуждали покупку акций крупного металлургического комбината. Всё бы ничего, но когда один из них рассмеялся, его клыки блеснули в полумраке слишком отчетливо, а пальцы с массивными перстнями на секунду превратились в когтистые лапы. Вампиры-банкиры, как и предупреждал Баюн. Справа сидела компания инфлюенсеров — невероятно красивые девушки с безупречным макияжем и хищными, слишком неподвижными лицами. Русалочий SMM-отдел на выгуле.

Константин Чернояров сидел в самом конце зала, отгороженный от остального пространства тяжелой ширмой из мореного дуба.

Когда я вошла, он даже не поднял головы. Олигарх, застройщик и по совместительству Кощей Бессмертный изучал что-то в своем планшете. Вживую он выглядел еще более раздражающе безупречным, чем на редких фотографиях в бизнес-журналах. Резкие, словно высеченные из темного мрамора черты лица, идеально уложенные антрацитовые волосы с легкой, почти незаметной проседью на висках и глаза… Глаза у него были странные. Абсолютно черные, без намека на радужку, глубокие и холодные, как колодец на заброшенном кладбище.

На нем был безупречный черный смокинг, а на указательном пальце правой руки тускло поблескивал тот самый массивный перстень с черным камнем, который я видела в отражении зеркала.

— Присаживайтесь, Яна Игоревна, — раздался его голос. Низкий, размеренный баритон, от которого по спине снова побежали мурашки. — Вы опоздали на три минуты. В моем бизнесе за три минуты люди теряют миллионы.

— В моем бизнесе за три минуты успевают переписать концепцию рекламной кампании и слить бюджет, так что мы квиты, — я решительно отодвинула тяжелый стул и села напротив него.

Кощей наконец поднял на меня взгляд. В его черных глазах на долю секунды вспыхнуло удивление — едва заметное, но я успела его поймать. Он явно ожидал увидеть испуганную девчонку в грязных сапогах, атакованную водяными, а не уверенную в себе столичную штучку в люксовом шелке. Его взгляд скользнул по моей блузке, задержался на воротнике с рунами, и Чернояров слегка прищурился.

— Арина Власовна оставила хорошую защиту, — тихо, с уважением констатировал он, откладывая планшет. — Хитрая была. И опасный контрагент. Жаль, что её преемница предпочитает действовать методами дешевого шантажа.

— Это называется антикризисный PR, Константин Андреевич, — я мило улыбнулась, закидывая ногу на ногу. — И это не шантаж, а демонстрация уязвимостей вашего позиционирования. Вы ведь хотите построить «Лукоморные Высотки» для элиты? А элита очень не любит, когда под их панорамными окнами премиум-класса разверзается бездна из-за нарушения защитного контура Малых Гнилуш. Конверсия продаж упадет до нуля. Никакой таргет не спасет.

К нам бесшумно подошел официант — бледный молодой человек с абсолютно отсутствующим взглядом. Положил перед нами меню, тисненое золотыми буквами.

— Выпьете? — Кощей сделал легкий жест рукой. — Здесь подают прекрасное вино урожая четырнадцатого века. Из частных погребов графа Дракулы. Кислотность идеальная, танины плотные.

В голове тут же всплыла строчка из бабушкиной записки: «И не вздумай пить у него из рук».

— Предночитаю матчу на кокосовом. Или простую фильтр-воду, — отрезала я. — К тому же, я за рулем. И мы здесь не ради дегустации. Вы просили оригинал завещания Арины Власовны? Он у меня.

Я залезла в сумочку и достала плотный конверт из крафтовой бумаги, на котором красовалась сургучная печать с оттиском избушки. Положила на стол, но руку убирать не спешила, прижимая конверт пальцами к темному дереву.

Кощей посмотрел на конверт, затем на мои пальцы. Его губы тронула едва заметная, хищная усмешка.

— Вы действительно думаете, что бумажка из человеческого МФЦ имеет хоть какую-то силу в Нави? — спросил он, подавшись вперед. Расстояние между нами сократилось, и я почувствовала, как воздух вокруг физически стал холоднее. От него пахло морозной хвоей и дорогим табаком. Сильный, подавляющий запах истинного альфы этого скрытого мира. На секунду мне захотелось сжаться, забрать документы и сбежать обратно в свой тихий, понятный мир. Руны на воротнике ощутимо обожгли кожу, возвращая ясность мысли.

— Эта бумажка, — я выделила это слово голосом, — заверена в Комитете по охране памятников Нави. Бабушка успела внести Малые Гнилуши в реестр сакрального наследия первой категории. Если вы снесете избушку, юридический щит вашего холдинга лопнет, как мыльный пузырь. Ваши оффшоры в Нави станут прозрачными для их местной инспекции, а упыри из совета директоров первыми сдадут вас, чтобы спасти свои активы. Я проверяла их KPI, они у вас на аутсорсе и лояльностью не отличаются.

Чернояров молчал. Его черные глаза сканировали меня с такой интенсивностью, словно он пытался прожечь во мне дыру. Напряжение за столиком выросло до такой степени, что бокал с водой, стоящий неподалеку, пошел мелкой рябью.

— Наглая, — повторил он то же слово, что и по телефону, но теперь в его голосе не было раздражения. Скорее, глубокий, исследовательский интерес хищника к новой, необычной добыче. — Очень наглая. Арина Власовна выбрала правильную преемницу. Но вы забываете одну вещь, Яна Игоревна. Я — Кощей. Я бессмертен. И я могу ждать. Ваше диджитал-агентство, ваши Госуслуги и сам этот город — для меня лишь краткий миг. Я могу просто заблокировать вам воздух. Перекрыть финансовые потоки. Разорить ваших клиентов. И через месяц вы сами приползете ко мне, умоляя забрать эту землю за бесценок.

— Не приползу, — я выдержала его леденящий взгляд, хотя сердце внутри колотилось как сумасшедшее. — Во-первых, у меня диплом Плехановского с отличием, я умею диверсифицировать риски. Во-вторых, вы не можете ждать. Строительный бизнес завязан на проектном финансировании под жесткие проценты. Каждый день простоя «Лукоморских Высоток» обходится «Чернояр-Групп» в астрономическую сумму. Если через две недели вы не выйдете на площадку, Центробанк Нави отзовет у вас лицензию на магическое застройщичество. У вас дедлайн горит, Константин Андреевич. Причем синим пламенем.

Кощей откинулся на спинку стула. Несколько секунд он просто смотрел на меня, а затем… тихо, бархатисто рассмеялся. Это был не угрожающий смех злодея, а искреннее, почти детское удовольствие человека, который впервые за пару сотен лет нашел достойного собеседника для игры в шахматы.

— Аналитика на высоте, — признал он, слегка наклонив голову. — Приношу свои извинения. Я недооценил современное экономическое образование. Хорошо, Яна. Давайте говорить как партнеры, раз уж силовое решение неэффективно, а шантаж обоюдный. Чего вы хотите?

— Для начала — чтобы ваши водяные оплатили ремонт в элитном фитнес-клубе, который они затопили. Это мои клиенты на годовом обслуживании, и из-за вашей «Капельки» у них слетела рекламная кампания. Во-вторых, русалкам нужен бюджет на таргет, и платить за него будете вы, через официальный договор субподряда с моим агентством. В-третьих, Малые Гнилуши останутся нетронутыми. Избушка — это мой бэк-офис. Вы скорректируете план застройки «Лукоморских Высоток» так, чтобы поляна вошла в проект как парковая зона с элементами этно-аутентичности. Для ваших премиум-покупателей это станет дополнительным УТП — уникальным торговым предложением. Живой славянский фольклор прямо во дворе. Считайте это бесплатной консалтинговой идеей.

Чернояров внимательно слушал, крутя на пальце перстень. Его взгляд стал оценивающим, деловым.

— Включить избушку на курьих ножках в ландшафтный дизайн элитного ЖК? — переспросил он с иронией. — Оригинально. Мои архитекторы сойдут с ума.

— Архитекторы — творческие люди, им полезно, — парировала я. — Зато вы сохраните проект, закроете дедлайны и получите лояльность новой Яги. Поверьте, иметь в подрядчиках ведьму-маркетолога гораздо выгоднее, чем иметь её в затяжных судебных процессах.

Кощей медленно протянул руку к конверту с завещанием. Я не стала его удерживать. Он вытащил плотный лист бумаги, бегло просмотрел его и спрятал во внутренний карман смокинга.

— Контракт на субподряд пришлете моему секретарю завтра к десяти утра, — сухо сказал он, возвращаясь к образу жесткого олигарха. — Если там будут завышены косты, я лично аннулирую ваше агентство. Физически. По поводу парковой зоны — я подумаю. Мои юристы изучат документы Комитета Нави. Но учтите, Яна… Это временное перемирие. Земля мне все еще нужна. И я найду способ забрать её законно.

— Удачи, Константин Андреевич. Мой KPI всегда на максимуме, — я поднялась со стула, чувствуя невероятное облегчение. Ноги слегка подкашивались от пережитого напряжения, но я держала спину идеально прямой. Первая победа. Самый опасный клиент в моей жизни только что пошел на компромисс.

— И еще одна деталь, — Кощей тоже поднялся. Он оказался неожиданно высоким, статным, и его фигура буквально доминировала над пространством. Он сделал шаг ко мне, наклонился к самому уху, так что я ощутила кожей его ледяное дыхание. — Ваша бабушка была права. Я действительно люблю глазами. И то, что я вижу сейчас… мне очень нравится. Даже несмотря на ваши невыносимые диджитал-термины.

Я резко отстранилась, поправила сумочку и посмотрела ему прямо в черные, непроницаемые глаза.

— У вас вместо сердца иголка, Чернояров. Так что не советую увлекаться визуальным контентом. Всего доброго.

Я развернулась и уверенным шагом направилась к выходу из зала, чувствуя, как его тяжелый, обжигающий взгляд провожает меня до самых дверей. Лоферы глухо стучали по мрамору. Спина горела. Руны на воротнике пульсировали, словно предупреждая: это было лишь начало большой и очень опасной игры, где на кону стоял не просто контракт, а моя собственная жизнь. И, кажется, что-то еще, глубоко скрытое за его безупречным смокингом и ледяным бессмертием.

Глава 4

Утро встретило меня не бодрящим ароматом кофе, а густым, отчетливым запахом перегара с нотками валерьянки.

Я разлепила веки и уставилась в бревенчатый потолок избушки. Солнечный луч пробивался сквозь мутное оконце, подсвечивая кружащиеся в воздухе пылинки. Всё произошедшее вчера в дорогом ресторане показалось бы мне затянувшимся кошмаром, если бы не пара безупречных кожаных лоферов, сиротливо стоявших у порога, и… огромный серый кот, распластавшийся на дубовом столе в позе морской звезды.

— Баюн, — хрипло позвала я, садясь на лавке. — Ты живой?

Кот медленно, с трудом повернул ко мне голову. Один его глаз был приоткрыт, второй решительно отказывался участвовать в этой жизни. Усы Баюна уныло обвисли, а пушистый хвост нервно подергивался.

— Не ори, Яга, — проскрипел он голосом старого, уставшего рокера. — У меня в черепе сейчас кузнецы славянские кольчугу куют. Изнутри. Громко.

— Кто бы говорил про «не ори». Вчера ты обещал намешать валерьянки с минералкой, а судя по запаху — выжрал чистый спирт, настоянный на мухоморах, — я поднялась, чувствуя, как ноют мышцы. — Вставай, пушистый. Нам нужно составить список требований. Чернояров ждет бумаги.

При упоминании Черноярова кот икнул, мгновенно подобрал лапы и сел, уставившись на меня с суеверным ужасом.

— Ты реально выжила? — прошептал он, тщательно принюхиваясь. — И даже пахнешь как человек, а не как обгорелая головешка? Кощей тебя не испепелил? Не сожрал? Не заставил подписать контракт кровью на продажу души?

— Хуже. Он похвалил мой ум и согласился на сделку, — я открыла ноутбук, который чудом пережил вчерашний потоп. Батарея показывала тридцать процентов. На экране государственного портала висело новое электронное уведомление: «Вам доступно соглашение на ведение дел славянской нечисти Подмосковного региона».

— Ну баба Арина… — покачала я головой. — Даже сюда умудрилась провести интернет.

— Арина Власовна была дальновидной женщиной, — Баюн осторожно сполз со стола, стараясь не делать резких движений. Он подошел к углу, где стояло старинное ведро, заглянул внутрь и разочарованно вздохнул. — Вода кончилась. Яночка, сходи к колодцу, а? Чувствую, если не попью речной водицы, у меня голова лопнет.

— Обойдешься. Сначала — список условий для Кощея.

Я уселась за стол, открыла текстовый редактор и принялась набрасывать требования. Наше семейное дело выставляло строительной компании Черноярова вполне реальный счет.

Пункт первый. Оплата ремонта в фитнес-клубе, который затопил Водяной. Пусть Кощей сам разбирается со своим подопечным.

Пункт второй. Деньги на раскрутку русалок. Реклама, наряды, привлечение внимания.

Пункт третий. Изменение плана застройки «Лукоморских Высоток». Включение избушки в проект как охраняемой парковой зоны.

— Так, кот, — я повернулась к Баюну, который уже пытался лизать росу с комнатного кактуса. — Зачем русалкам вообще нужна реклама? Кого они пытаются привлечь?

Баюн оторвался от кактуса и авторитетно заявил:— Как кого? Молодцов добрых! Желательно богатых, чтоб с них можно было золото и жизненную силу качать. Раньше-то проще было: сидишь на ветвях, поешь заунывно, они сами в болото прыгают. А сейчас все в наушниках ходят, в свои телефоны смотрят, на русалочьи напевы ноль внимания! Никакого славянского духа, понимаешь? Русалкам нужна слава! Чтобы все о них говорили!

— Поняла. Будем снимать им короткие видео для интернета. Что-то вроде «Топ-5 способов не утонуть при встрече с прекрасной незнакомкой». Людям понравится, — я быстро застучала по клавишам.

В этот момент избушка снаружи мелко задрожала. Послышался тяжелый, раскатистый звук, похожий на шаги великана. Будто кто-то огромный и очень злой уверенно шел по проселочной дороге прямо к нашей поляне.

Кот с тихим писком взлетел на печь и забился за медную заслонку, оставив снаружи только дрожащие кончики ушей.— Помяни черта, он и притопает! — донесся оттуда его приглушенный вопль. — Это Чернояров приехал! Нам конец!

Я вздохнула, закрыла ноутбук и поднялась. Сердце против воли сделало лишний, болезненный удар. Воспоминание о вчерашнем дне — о ледяном дыхании Кощея у моего уха, о его обжигающем, черном взгляде и фразе «то, что я вижу сейчас… мне очень нравится» — заставило кожу покрыться мурашками. Этот мужчина был опасен для моей безопасности и моей нервной системы.

Я подошла к двери и решительно толкнула её от себя.

На поляне перед избушкой стоял огромный, черный лакированный внедорожник с наглухо тонированными стеклами. Машина выглядела чужеродно среди подмосковной грязи и крапивы, словно космический корабль, приземлившийся в глухой деревне.

Задняя дверь медленно открылась, и из салона вышел Константин Чернояров.

Сегодня на нем не было строгого смокинга. Он предпочел неофициальный стиль: дорогие черные джинсы, мягкий кашемировый свитер темного цвета, подчеркивающий широкие плечи, и стильное длинное пальто. Его темные волосы были слегка растрепаны ветром, что делало его лицо чуть менее жестким, но от этого не менее хищным. В руке он держал массивный кожаный портфель.

Кощей брезгливо посмотрел на раскисшую от вчерашнего потопа землю, перешагнул через особо глубокую лужу и направился прямо к крыльцу. Избушка под моими ногами испуганно присела, опускаясь чуть ли не до самого грунта, словно выражая покорность древнему повелителю.

— Стоять! — негромко, но властно прикрикнула я на собственный дом. — Избушка, держать осанку! Не пасуй перед застройщиками!

Дом обиженно кряхтел, но приподнялся на чешуйчатых опорах, выравнивая пол.

Чернояров остановился у самой нижней ступеньки крыльца. Он закинул голову, и наши взгляды встретились. Его глаза в дневном свете казались не просто черными — в них словно клубился жидкий мрак. На его губах играла легкая, едва заметная усмешка.

— Доброе утро, Яна Игоревна, — произнес он своим фирменным низким голосом, от которого у меня внутри снова что-то предательски дрогнуло. — Я решил лично забрать условия нашей сделки. Не люблю решать важные вопросы на расстоянии. Пальцы больше не дрожат?

Его взгляд скользнул по моим рукам, затем медленно поднялся выше — к шее. На мне снова была вчерашняя блузка с бабушкиными рунами. Чернояров потянулся рукой к моему воротнику. Его длинные пальцы с массивным перстнем замерли буквально в миллиметре от моей кожи. Я затаила дыхание, ощущая, как между нами натягивается невидимая струна. Воздух вокруг стал густым и горячим, вопреки утренней прохладе.

Руны на воротнике вспыхнули слабым золотистым светом. Кощей тихо хмыкнул и убрал руку, спрятав её в карман пальто.

— Защита работает безупречно, — констатировал он с легким оттенком разочарования в голосе. — Жаль. Без неё договориться было бы гораздо проще.

— Без неё вы бы просто стерли мне память и отобрали землю, — я сделала шаг назад, возвращаясь в избушку. — Заходите, Чернояров. Раз уж приехали. Но учтите, у меня не прибрано, а мой помощник временно недееспособен по причине похмелья.

Кощей переступил порог избушки. Его появление мгновенно изменило атмосферу. Маленькая, покосившаяся комнатка с печью вдруг показалась тесной для его масштабной, подавляющей энергетики. Он огляделся вокруг с легким любопытством, задержав взгляд на печке, откуда испуганно торчал серый хвост Баюна.

— Баюн, вылезай, — приказал Кощей. — От тебя несет валерьянкой даже на улице. Не позорь наш мир.

Из-за заслонки медленно, боком вытиснулся кот. Он попытался сделать официальный вид, пригладил усы лапой и выдавил:— Здравия желаю, Константин Андреевич. Мы тут как раз… обсуждали дела. План для вашей стройки выстраивали.

— Вижу я ваш план, — Чернояров подошел к столу и без приглашения сел на дубовый стул. Положил перед собой кожаный портфель. — Итак, Яна Игоревна. Покажите мне ваши условия. Надеюсь, там есть что-то более существенное, чем вчерашний блеф.

Я пододвинула к нему ноутбук с текстом.— Пожалуйста. Всё четко, понятно, по полочкам. Первая часть — это деньги за ущерб от Водяного. Вторая — средства на рекламу русалок. Третья — сохранение избушки в вашем строительном плане.

Кощей наклонился к экрану. Его лицо стало абсолютно серьезным, деловым. Он внимательно изучал пункты, и по мере чтения его брови поднимались всё выше.

— Анализ рынка и опрос нечисти — пятьсот тысяч рублей? — переспросил он, подняв на меня взгляд. — Вы шутите? Зачем это?

— Чтобы реклама сработала, — я подсела на край стола рядом с ним, полностью переключаясь в режим профессионала. — Чтобы привлечь людей к русалкам, мне нужно понимать, что именно этих людей интересует. Вы хотите выбросить деньги на ветер? Нет. Значит, платите за подготовку.

Расстояние между нами снова сократилось. Наклоняясь к экрану, я почти касалась своим плечом его плеча. Я видела дорогую ткань его свитера и сильные линии его профиля. В этот момент Кощей резко повернул голову ко мне. Наши лица оказались совсем близко. Его черные глаза замерли напротив моих, и в них, помимо холода, я вдруг увидела странный, голодный блеск.

— Вы очень опасная женщина, Яна, — тихо произнес он. Его голос вибрировал на такой низкой частоте, что у меня внутри всё перевернулось. — Вы умудряетесь продавать мне простые советы, прикрываясь графиками и умными словами. И самое интересное — мне хочется согласиться.

— Это плата за хорошую работу, — прошептала я, чувствуя, как дыхание перехватывает. Мой взгляд против воли опустился к его губам — четко очерченным, волевым, на которых сейчас блуждала едва заметная улыбка. Еще секунда — и деловые переговоры окончательно перейдут в плоскость личной катастрофы.

Кощей медленно поднял руку, и его пальцы аккуратно, едва ощутимо коснулись моей щеки, очерчивая линию скулы. Его прикосновение было неожиданно горячим, вопреки всей его ледяной репутации. По моему телу пробежал мощный электрический разряд, и руны на воротнике испуганно затрещали, не справляясь с такой концентрацией чистой мужской энергии.

— Ваша наглость просто запредельная, — тихо добавил он, наклоняясь еще чуть ближе.

В этот момент с печи раздался громкий, демонстративный и очень вовремя исполненный кошачий кашель.— Кхм-кхм! Извиняюсь, конечно, что мешаю разговору, — подал голос Баюн, преданно глядя на меня круглыми глазами. — Но у нас там русалки уже вовсю пишут. Требуют утвердить картинки для рекламы.

Магия момента лопнула, как мыльный пузырь.

Я резко отстранилась от Кощея, чувствуя, как щеки пылают густым, ярким румянцем. Быстро поправила воротник блузки и уставилась в монитор, судорожно пытаясь вспомнить, как дышать.

Чернояров медленно убрал руку, ничуть не смутившись. Он поднялся со стула, застегнул пальто и взял свой портфель. Его лицо снова стало маской холодного, уверенного в себе олигарха, но в глазах продолжали плясать опасные искорки.

— Условия приемлемые, — сухо констатировал он. — Я подпишу бумаги в течение часа. Деньги поступят на ваш счет сегодня. Но учтите, Яна Игоревна… Если работа не будет сделана к концу недели, я вернусь. И тогда мы будем разговаривать совсем на другом языке. Без защиты и без свидетелей.

Он сделал легкий кивок головой и направился к выходу. У самой двери он остановился, обернулся и добавил:— И купите коту нормальной минералки. Его похмельный вид портит мне настроение.

Дверь за ним захлопнулась. Через минуту снаружи раздался мощный рокот мотора, который постепенно затих вдали, увозя Кощея Бессмертного обратно в его стеклянно-бетонную столичную империю.

Я обессиленно упала на стул и закрыла лицо руками.— Евпатий Коловрат… — пробормотала я, повторяя любимую фразу кота. — Что это сейчас было?

Баюн спрыгнул с печи, подошел к столу и заглянул в экран ноутбука, где статус соглашения уже сменился на одобренный.

— Это, Яночка, называется умение договариваться, — философски заметил кот, усаживаясь рядом. — Чует мое сердце, твои рабочие споры с Кощеем Бессмертным постепенно превращаются во что-то куда более опасное. У него, конечно, вместо сердца иголка… но, кажется, сегодня она у него знатно задергалась. Ладно, Яга, открывай сообщения от русалок. Будем думать, как их прославить.