Kitabı oxu: «Путь предвиденного»

Памяти нашего друга, Сергея Бунеева.

Они живы, пока мы помним.

Мы живы, пока помнят о нас.

Порядок чтения:

«Дело 581/14 – Опасно для человечества»

«Последний Первый»

«Дорога домой»

«Большая Игра»

«Путь Предвиденного»

О.О. Щетинин

Н.М. Крамаренко

Путь Предвиденного

Тянули дыры чёрные лассо,

Но сильный не пугается аркана:

Не страшен проигрыш игроку в серсо,

К победе не стремятся слишком рьяно.

Кто горд и весел, может станцевать

На стынущих обломках Фаэтона,

И вихрем закружится синева,

И расцветут туманностей бутоны.

Блестит перворождения слюда -

Так новая является звезда,

И вестник машет крыльями сандалий,

Чтоб рассказать нам через сотни лет,

Как, превращая дух в тепло и свет,

Сверкали грани солнечных медалей

Анастасия Распопина

С учётом теории переноса информации, высказанной заместителем начальника информационного отдела МУКБОП¹ профессором С.И. Павловым, авторы допускают, что некоторые известные названия, аббревиатуры и т.д. впервые были использованы в литературе ряда смежных миров Мультивселенной. Тем не менее, все совпадения с реальными или вымышленными персонажами, организациями и/или событиями абсолютно случайны.

Пролог
Отец Отцов

– Ты всё правильно сделал. Мы не можем нарушать приказы ашш-шах, но мы можем… выполнять их… дословно.

Экраны из розового, с золотыми прожилками, кварца прикрывали слишком яркие лампы, и старик почти терялся в груде одеял и подушек. Никто не знал, сколько лет Отцу Отцов. Конечно, он не мог, как поговаривали, застать расцвет Шааха, их родной планеты, но он был очень стар. Пластины на его шкуре иссохли и топорщились, а большие мудрые глаза то и дело покрывались плёнкой. Старику было трудно говорить, на последних словах голос превратился в тихое шелестение, которое заглушило бы даже движение хвоста по полу… Если бы кто-то из них осмелился на подобное неуважение.

– Сражайтесь… и уходите с… честью. Приказ надо исполнять, но…

– Мы поняли, Отец Отцов, – Рашах ответил за всех.

– Пока не настанет пора, шаншаах будут молчать. Пока весь род не даст начало жизни в новом мире.

Шаншаах. «Народ охоты». Их настоящее имя. Танары переделали его в «таншаах» и думали, что оказывают этим честь. Они не знали, что означает слово «ашш-шах», которым шаншаах называет их между собой. Любой словарь скажет, что «ашах» – это «охотник», и только они уловят разницу. «Ашш-шах» – «дурной охотник», охотник-одиночка, тот, кто не принесёт домой добычу и погибнет сам, без пользы для клана. Рашах подумал вдруг, что это глупое ребячество, а в худшем случае – трусость: говорить такое о врагах за их спинами. Но не он это придумал, и вряд ли он сможет что-то изменить.

– Шаан… – старец замолчал, тяжело дыша. Он попытался облизнуть уже начавший сереть нос, но не смог. Рашах приблизился, его раздвоенный язык заботливо прошёлся по ноздрям старика.

– Шаан, – повторил тот, и самая младшая из пилотов подошла к ложу. – Уйдёшь живой…

– Но...

– Уйдёшь живой.

Пилот прикрыла глаза, шагнула назад в строй, шаркнув хвостом. В тишине звук получился резким и неприятным, почти грубым. Шаан вжала голову в плечи, моргнула. Рашах ободряюще тронул её за плечо. Старец был прав, и, завись это от Рашаха, Шаан не пошла бы на эту миссию: она единственная из них не оставила кладку. Но решал не он.

– Идите и… Помните. Смерть лишь След Жизни на пути к Победе и… Мести.

– Мы сделаем это. Наш След не покроет нас позором. Приказы будут исполняться. Буквально.

Лидер Сэйн-дэй-асаш-Тан-До

Сэйн-дэй-асаш-Тан-До четвёртый раз выходил во Внешний мир, и до сих пор не мог понять: странные ощущения во время перехода – это его выдумка или реальность? Ведь это не обычный прокол Тан Ака. Они шли через Бездну, Великое Ничто, отделяющее пространство Тан от Внешнего мира. Товарищи тоже говорили о тревожных, иногда болезненных ощущениях, но, если судить объективно, это ничего не доказывало. Приборы не фиксировали никаких странностей, и, значит, либо эти ощущения – результат подавленного волнения, игры разума, либо у танаров нет техники, позволяющей уловить неизвестные воздействия.

Но сравнивать нынешние чувства с тем, что было раньше – глупо и бессмысленно. Потому что сейчас это не разведывательная миссия, не сопровождение агентов, нет. Сейчас он ведёт флот вторжения. И даже здесь, в Великом Ничто, где нет ни Тан, ни АзТан, он ощущал золотое биение в сердце.

Неужели он заслужил такую честь – стать Рукой Тан? Сэйн надеялся, что нет.

В детстве – да и в курсантскую пору, чего греха таить! – он мечтал оказаться героем, который всех спасёт. Потом понял: быть Рукой Тан – это не только и не столько честь, сколько тяжелейшее бремя. В тех историях, что изучают в школе, танары, ставшие проводником воли Тан, всегда совершают благородные, героические, пусть иногда и трагические поступки. Но сколько было случаев, когда Руки Тан предавали и убивали? Да, в конечном итоге всё ведёт к Предвиденному, но каково было этим танарам? Каково это – понимать, что ты следуешь воле Тан, а в тебя тычут пальцами и кричат: «Изменник! Подлец! Убийца!» Как маршал Астарей, который почти сто пятьдесят лет назад буквально продавил через Совет решение об уничтожении планеты таншаах. Тогда его объявили преступником. Но потом оказалось, что он был прав.

Так что сейчас ведёт его, Сэйна? «Тебе предстоит принять решение, которое или спасёт танар, или окончательно погубит…» Интересно, в какой момент он его принял? Когда согласился с назначением? Но ведь он не мог отказаться. Лидеров выбирает Тан, а не назначает начальство. Или это ещё предстоит?

И ведь это всегда не единственное решение, а их цепь. Одно вытекает из другого, сплетая Путь Предвиденного. Отказ пойти в политику и решение выбрать флот. Удар по Норе, городу дикарей, вопреки приказу командира – но именно этот удар спас корабли. Благодаря ему Сэйна заметили и спустя несколько лет, когда за спиной была не одна сотня боевых вылетов и таких вот решений, больших и маленьких, его отправили в Академию... И потом, когда он, вопреки всем правилам, вывел звено на пассажирский лайнер. Только спустя месяцы заключения, когда собрали всю информацию, узнали – он был прав. Это был не пассажирский лайнер, а боевой корабль мятежников. А Сэйн знал об этом и раньше, всегда знал. С того момента, как увидел отметку на радаре и почувствовал биение нитей Тан. Сэйна освободили, оправдали и подняли в должности, с лидера звена до младшего лидера. И вот теперь он тут, на флагмане флота, который должен открыть дорогу всей армии танар!

Все пути ведут к Предвиденному.

И Оракул на Острове, и все Провидцы разными словами сказали одно: «Только выход во Внешний мир спасёт народ Тан». Значит, так и будет.

В серой мгле прорезались очертания, распадаясь на свет и тьму, прямо по курсу возникла золотая точка. Сэйна шатнуло, и он почти услышал общий вздох на мостике. Как же прекрасно вновь уловить пусть и слабые, практически незаметные нити Тан, и увидеть звёзды! Бесконечно красивые и яркие, если сравнивать со звёздами его родного мира. Сколько же их тут?! А какие просторы!..

Кто-то из пилотов выдохнул восхищённо, капитан сжал консоль и тоже жадно смотрел вперёд. А у Сэйна к восхищению примешивалась горечь и тревога: буквально за полчаса до их выхода в прокол пришло сообщение: автоматическая станция в одном из дальних секторов зафиксировала исчезновение звёздной системы. Четвёртой за последние пять лет.

Когда это случилось впервые, все подумали, что это просто сбой автоматики. Но высланные разведчики тоже исчезли. И следующие. Сэйн уже работал в штабе и до сих пор помнил это: они стоят вокруг проектора, на котором в реальном времени отражаются траектории движения зондов, и автоматы исчезают, один за другим, и никто не решается задать вслух вопрос, который, как понимал Сэйн, мучает всех: а если эта «зона исчезновения» начнёт расширяться?

Следующая группа разведчиков шла тремя волнами: зонды, автоматические станции наблюдения, несколько кораблей с самыми опытными и умелыми Слышащими Тан. Первое, что они установили: диаметр «зоны исчезновения» уменьшается. Это уже было огромным облегчением. Но следовало понять, что происходит. Ценой бессчётного количества погубленной техники и восьми безвозвратно ушедших разведчиков возникла гипотеза: в «зоне исчезновения» разрушается сама структура пространства, там перестают работать все взаимодействия, и вещество мгновенно, одномоментно рассыпается на кварковую пыль, которую выметает через разрывы в Междумирье. По словам выживших участников экспедиции, там исчезает даже Тан, и это было страшнее всего, что они видели и ощущали за все прожитые жизни.

А ещё это означало, что никто не может предсказать, где накапливаются эти разрывы и какая система или звёздное скопление погибнет в следующий раз. Пока им везло, пока все исчезнувшие системы не были населены: похоже, процесс шёл от периферии к центру. Но кто знает, так ли это на самом деле и что будет дальше?

Более наглядного, материального воплощения приближающегося конца их мира Сэйн не мог представить. Но теперь всё будет иначе. Должно быть.

– Стабилизация, – не забыл доложить старший полётной смены.

– Нечётные звенья первого крыла, старт. Приступить к патрулированию.

– Волею Тан.

Вот и всё. Механизм заработал, чёткий и отлаженный, прекрасный в своей силе и надёжности.

– Обзор зоны выхода.

– Исполняю.

Нет ничего более впечатляющего, чем флот, который выходит из прокола, особенно – такого. Пространство концентрируется, начинает светиться – и лопается, выпуская в мир огненную стрелу, которая потом так же внезапно превращается в могучий корабль. Один, второй, третий… двадцатый – и это ещё не конец!

– Лидеру, цели. Семь кораблей противника, вероятно патрульные.

– Уничтожить.

– Волею Тан, Лидер. Чётные звенья первого крыла, противника уничтожить.

– Исполняю.

Часть I. Путь Союза.

Элей-Тан-сэн.

Теперь, когда решение принято, всё стало просто и понятно. Словно аварийная подсветка на корабле: по ошибке с этой дорожки не сойдёшь, только если сознательно шагнёшь в сторону. А он не собирался сворачивать.

Казалось бы – раз всё предрешено, можно позволить потоку Тан нести себя, но Элей знал, что нельзя расслабляться. Любая ошибка может стать роковой.

А ошибиться на Дантее очень просто. Если бы Элея попросили одним словом описать Внешний мир, он сказал бы «Хаос». И Дантей был его воплощением: непредсказуемым, контрастным, опасным. Элей долго не мог понять, почему разница между богатыми и бедными районами в Танкоре кажется проявлением гармонии Тан, а на Дантее, в Таунсити, то же самое выглядит чем-то болезненно неправильным. Потом решил, что понял. Здесь всё решали не законы Тан, а Хаос. Как говорили местные, Его Величество Случай. Шанс. Слепая удача. Сравнивать Танкор и Таунсити – всё равно что сравнивать красоту и изящество трёхмерной «Охоты императора» с её чёткими, математически выверенными правилами, и местную азартную игру рулетку, когда выигрыш или проигрыш зависят от того, где остановится катящийся по кругу шарик.

Стоило Элею решить, что он понял этот мир, как тот, словно в насмешку, поворачивался неожиданной стороной. Каждый раз это были мелочи, но почему-то именно они сильнее всего… Удивляли? Нет, это слишком мягко. Ошарашивали? Да, пожалуй. Хотя он думал, что его уже сложно чем-то удивить, и уже тем более – ошарашить.

Он как-то зашёл в магазинчик, где продавались товары с планеты Аль-Рами – просто так, ради интереса. Элей давно собирался заглянуть в него, но каждый раз в последний момент раздумывал. Уж слишком броско и нарочито всё выглядело: пёстрая витрина, уставленная разноцветными баночками и коробочками; щекочущие нос запахи и странная, построенная на диссонансах музыка из открытых дверей. А тут зашёл, огляделся – и замер. Хозяин в нелепой одежде вроде длинного халата поспешил из-за прилавка, расплываясь в улыбке. Он что-то говорил, а Элей стоял и смотрел на полку с молочными продуктами. Тут, во Внешнем мире, вообще очень много молока… А потом сидел у себя в комнате, глядя то на стакан со странным кисло-солёным напитком, то на бутылочку из-под него. Вернее, красивую бело-зелёную с золотом этикетку со словом «Tan». Тан. Кислый и солёный. В бутылочке. Да, просто название, просто совпадение. Но почему-то это не укладывалось в голове.

А ещё у Внешних были маленькие разноцветные леденцы в жестяных коробочках. Именно в жестяных, не в пластиковых. Загадка столь нерациональной упаковки не давала покоя, и Элей, злясь на себя, поручил Майлану прояснить вопрос. Оказалось, это традиция, которой сотни лет. Производители несколько раз пытались изменить упаковку, но никакие рекламные кампании не помогали: продажи падали, и приходилось возвращаться к старому. Леденцы должны быть в жестяной коробочке, и точка.

Этот исторический экскурс принёс неожиданный результат: Майлан, заинтересовавшись, попробовал и теперь постоянно таскал с собой леденцы, объясняя это тем, что сахар полезен для мозга. И коробочки не выбрасывал, а собирал. Тщательно очищал от липких крошек и складывал в них разные мелочи. Страсть к леденцам Элей мог понять, ему они тоже нравились, но использовать упаковку из-под продуктов в качестве контейнеров для хранения? Когда есть масса удобных органайзеров на любой вкус и под любые нужды? А Майлан в ответ на прямой вопрос удивлённо уставился на Элея, потому что не понял, что того удивляет. Леденцы вкусные, коробочки долговечные, красивые и удобные, что не так? Но не требовать же в приказном порядке, чтобы помощник перестал есть леденцы! Или выбрасывал коробочки, как делал это сам Элей.

Иногда Элею казалось, что для Внешнего мира законом является отсутствие Закона Тан. Разные миры, разные народы, разная вера… Может быть, их долг – не просто спасти свой народ, но и принести порядок и гармонию во Внешний мир? Но даже если это и так, делать это предстоит другим. Путь Элея оборвётся уже скоро. И – навсегда. Пожалуй, только об этом он и жалел: это будет интересная и достойная задача.

Как это произойдёт? Он прошёл уже четыре перерождения, и каждый раз повторялось одно и то же: уходили страх и боль, сознание угасало, растворяясь в золотом океане Тан. Субъективно – на миг, хотя это неверно, там нет времени. Объективно – до момента появления в роду ребёнка того же пола. В таком ребёнке не формируется личность, а просыпается Тан-душа ушедшего. Для рода великая честь и ответственность, когда малыш говорит, глядя на мать или отца: «Я помню тебя, сестрица». Или «брат». Или «тётушка». Это благословение Тан.

Конечно, возвращаются не все. Если танар умирает от старости, от долгой болезни, то уходит навсегда. Но когда смерть настигает внезапно, а Вставший-на-Путь не прошёл его до конца, не выполнил предназначенное, то он вернётся. Тело придётся тренировать и развивать заново, но дисциплина души, познание Тан сохраняются. Если танар не совершил самоубийства. В таком случае Тан-душа возвращается, но всё приходится начинать с начала.

Из этого правила есть исключение. Трое древних Маршалов – Брэй, Астарей и Далэй – живут уже не меньше десяти жизней каждый. Когда к ним подкрадывается старость, их убивают. Формально это самоубийство чужими руками, но, видимо, существует некий… ритуал, с помощью которого можно обойти такое ограничение. И это очень сложная процедура: проводить её могут только Маршалы, и, насколько знал Элей, каждый раз такому предшествует долгое обсуждение… И Траэй, великий физик, чьи труды позволили танарам открыть дорогу во Внешний мир, тоже прошёл через подобное. Сам Элей жил пятую жизнь: путь воина часто обрывается рано, а он был воином.

Адлер Нойман

– Алада, цель вижу. Приготовиться к старту, – голос капитана Ника на общей частоте звучал неестественно спокойно. Впрочем, чего ещё ожидать от киборга? Тут следовало бы удивляться проявлению эмоций.

По большому счёту, капитанам нет нужды общаться на общей частоте: Инге и Ник уже в слиянии с кораблями, а их ИИ поддерживают друг с другом прямой контакт каким-то не очень понятным… на самом деле, никому не понятным образом. В бою так и будет, и это быстрее любого нейрика, но пока капитаны занимали общую частоту нейроподключения «все со всеми». Чтобы экипажи слышали.

– Приняла.

– Ну что, сделаем гостям сюрприз?

– Из них гости, как из ежа покрывало!

– Ты стала совсем большой, Инге, ругаешься, как марсианин.

– Я и есть марсианин, если ты не знал.

– Капитан, для противника вероятность уйти в прыжок 0,3… 0,17… ноль, ноль, – деловито сообщил Цирус.

– Внимание, цель двойная. Скорее всего, будут помехи. Запомните, наша цель – главный пассажир. Сначала убрать помехи, потом абордаж. При невозможности захвата – уничтожить.

– Цель меняет вектор. Внимание, цель разделилась, – снова влез Цирус.

– Алада, товсь! Понеслась.

– Принято. Несомые, готовность десять секунд после выхода! – голос Инге звенел азартом.

Поначалу Адлер думал, что капитан слишком увлекается, не осознаёт, насколько опасно происходящее. Потом понял: ей просто нравится решать сложные задачи, как любому мастеру своего дела. Но если для него или Вранича, их нового навигатора, это именно математические задачи, поиск оптимального и экономного курса, то для капитана – это полёт в сложных и непредсказуемых условиях. А что может быть сложнее, чем схватка с незнакомым противником?

На этот раз Вранича пришлось оставить на Марсе. Уже после старта Инге сказала, что, наверное, его всё же стоило взять с собой: парень вообразил, что его приняли в экипаж Алады из жалости, а на деле толку от него не будет. Леру вообще казалось, что Вранич склонен к излишней рефлексии. Но в этой операции ему и правда нечего делать: он не марсианин, на мостике из-за наведённых токов в броне корабля находиться не может, а рабочее место в кают-компании оборудовать не успели. К счастью, Враничу быстро нашлась дистанционная работа: рассчитать параметры выхода Алады из трюма Цируса.

Казалось бы, в наличии два… нет, три полноценных ИИ, но ни один из них не смог справиться с задачей. Всё дело в том, что выходить надо будет не в спокойной обстановке, а в боевой. А тут неверный импульс дашь – и конструкционное поле может не выдержать. Что Алада, что Том Том, что Цирус честно признались: слишком мала разница в массе покоя кораблей, слишком много неалгоритмизированных переменных. Том Том, который признаёт, что они лишены важного свойства мягкотелых – математической интуиции – то ещё зрелище! Зато Вранич загорелся идеей и нашёл очень интересное решение.

Вот сейчас они и проверят, как оно сработает на практике.

– Алада, отстрел! Лер, Ганс! Десять секунд!..

Элей-Тан-сэн

Полукровка с Сиппара дал им рабочую схему «окон» в планетарной блокаде. Или – и это куда больше похоже на правду – тяжёлым кораблям марсиан приказали их пропустить. Даже здесь, в мире, практически лишённом Тан, Элей ощущал напряжение линий вероятностей. Всё должно получиться. Всё получится. Вопрос – как.

– Тансэн, одиночная цель, наёмники. Эфир забит их музыкой.

– Время до контакта?

– Противник идёт на перехват.

– Разгон? – Элей знал, что они не успеют, но спросить надо: они обязаны отыграть все ходы в этой игре. Каждое действие должно быть максимально естественно. Или всё зря.

– Не успеем. Придётся принять бой. Назад тоже нельзя, корабли марсиан нас не пропустят.

– Значит, бой, – словно после раздумья кивнул Элей. – Что там за музыка?

Капитан вывел на динамики звук: «…Ой, Вань, гляди, какие клоуны! Рот – хоть завязочки пришей… Ой, до чего, Вань, размалёваны, и голос – как у алкашей!»²

– О чём это? – примитивная мелодия и текст показались Элею удивительно грубыми и неуместными.

– О каком-то представлении. Они всегда так делают, когда идут в бой, забивают все частоты. Наёмники.

– Наёмники – это хорошо… Командуйте, капитан.

Элей знал, что это не наёмники.

– Волею Тан. Экипаж, к бою! Несомым, старт по команде! Там один корабль среднего класса. Нечётные звенья – старт. Чётные, ждать.

Их попытаются взять на абордаж. Противник откуда-то узнал, что сила Тан ослабевает вне планет, и затеял всё это с одной целью – взять Элея живым. Что же, он даст им такую возможность. Хорошо, что помощники, Майлан и Халей, сейчас не здесь. Их смерть не принесёт никакой пользы танарам. Эти двое должны жить.

– Тансэн, это не один, это два корабля.

– Несомые?

– Нет, тансэн. Это два корабля одного класса, просто второй заметно меньше, он был в трюме.

– Не важно. Чётные звенья в последний момент. И, капитан…

– Слушаю, тансэн.

– Приготовьтесь к абордажу. Они хотят нас захватить.

– Волею Тан… Но почему вы так решили, тансэн?

Он не мог сказать правды, но убедительный ответ был уже готов:

– По нам не выпустили ни одной ракеты.