Kitabı oxu: «Пешки ходят первыми»
Академия спит, но не спят голоса,
Что шепчут: «Ты не своя».
И между нами – не воздух, а тьма,
И в этой тьме я ищу тебя…
Глава 1. Предложение
Лиара, особняк семьи Блэймор.
Я стояла у высокого окна гостиной и смотрела, как блёклое солнце тонет в сырых крышах Граунджтауна. Рядом на столе лежала карта Западного материка, затёртая и изученная настолько, что я могла не глядя ткнуть пальцем и провести идеально верную границу Эмберии.
И всё же я трепетно провела по ней пальцем, уже представляя другую жизнь: без Академии, напыщенных студентов, без этого дома, где каждый коридор пах чужими духами.
Опустила взгляд на наш маленький двор – внизу, у ворот, не было охраны – это было первое, что я отметила, когда вернулась. Второе – прислуга ходила на цыпочках и не смотрела мне в глаза. И третье – на чайном столике в гостиной стояла недопитая чашка, которую никто не убрал.
Я нахмурилась: в доме что-то было не так. Но мысль скользнула и ушла – меня больше не должно это волновать, всего через два дня моя жизнь круто поменяется, а все это… я забуду, как страшный сон.
— Так и будешь молчать? Лиара?!
Голос Тревилля зазвучал на тон выше, и я была вынуждена повернуться к нему.
Принесло же ублюдка.
Тревилль ворвался в мою гостиную почти сразу, как я вернулась, и вот уже двадцать минут доставал меня.
— Задумалась, — мне пришлось улыбнуться, чтобы не спровоцировать бывшего сокурсника на скандал. Но, видит Всеблагая и другие боги, я надеялась, что он как можно скорее уберётся обратно в Бездну, которая его и отрыгнула. — Так, о чём ты?
— Я только что сделал тебе предложение, дорогая, — скрипя зубами, повторил он, хотя мы оба понимали, что я прекрасно его слышала и в первый раз.
Дважды за вечер я позволила удивлению проскользнуть на лице: впервые – когда Тревилль Уолшир заявился без приглашения, спокойно пройдя через парадную дверь, и теперь – когда изъявил желание для дурацких предложений.
Он стоял в центре комнаты, я – у дальнего окна.
Нас разделял чайный столик и моё нежелание иметь с ним что-либо общее. Даже сама мысль о нём вызывала отвращение, а сейчас мне пришлось на него ещё и смотреть.
— Всерьёз думаешь, что я сочту тебя выгодной партией?
Он крадёт моё время.
Интересно, что бы сказал Дамиан, увидев эту сцену?
— Непревзойдённая стерва, — усмехнувшись, Тревилль отбросил приличия и шумно опустился в одно из кресел, при этом не отрывая взгляда от моего лица. — Знаешь, никак не могу определиться, ненавидеть тебя за это или возносить.
Я изогнула бровь, показывая своё отношение к происходящему, но всё же порадовалась, что в гостиной мы одни. Унижать Трева прилюдно мне было некогда.
— Тебе это нравится. Именно поэтому в Академии ты не давал мне прохода.
— Пока ты меня не уничтожила, — выплюнул он.
— Уничтожила? — Я наклонила голову. — Я всего лишь рассказала декану, где ты берёшь ответы для экзаменов. И приложила список тех, кому ты эти ответы продавал. А, — я сделала вид, что только что вспомнила, — и отправила пару писем родителям пострадавших от связи с тобой девушек. Ты сам подписал себе приговор, Трев. Я была лишь пером.
— Ты подставила меня, — прошипел он. — Из-за тебя меня чуть не выперли из Академии, отец лишил содержания, а сколько проблем было у моей семьи с родителями этих…
— Из-за тебя, — поправила я. — И, заметь, тебя не выперли – папочка заплатил. Семейного состояния надолго тебя не лишат, а с остальными проблемами вообще разбирался не ты. Так что не надо строить из себя жертву.
Ещё немного, и Трев кинется на меня с кулаками – по крайней мере, его враждебный взгляд говорил именно об этом намерении.
Но я не собиралась жалеть больное самолюбие таких, как он – беспринципных, наглых, самовлюблённых и подлых мужчин. Тем более в своём доме.
— Ты соблазнял невинных и неопытных девушек, а потом доводил до истерик и бросал. Ты в курсе, что две из них после тебя не выдержали? — Я не повысила голос. Наоборот, сказала почти мягко, и от этого стало только хуже. — И знаешь, что самое мерзкое? Они шли к тебе сами. Знали, кто ты. Думали, что они особенные. Что именно их ты не бросишь. Это не твоя вина, Трев. Это их глупость. Верх глупости – связываться с таким, как ты, и надеяться на что-то другое.
— Я к этому отношения не имею, — он скривился и, закинув ногу на ногу, нагло рассматривал моё декольте в вырезе платья. — Кто виноват, что те дуры оказались больны на голову?
Я посмотрела на него – внешне идеальный мужчина: от зачёсанных назад золотистых волос до ровных стрелок на брюках и сияющих лакированных туфель.
Жаль только, что внешнее в данном случае совершенно не отражало внутреннего. Потому что внутри этот парень прогнил и морально разложился.
Впрочем, не мне об этом говорить. Точно не мне.
Но он был настолько хорош лицом и телом, что подавляющее большинство студенток столичной Академии считали своим долгом хоть раз залезть к нему в брюки.
Тревилль менял их так часто, что через год обучения я и другие студенты потеряли всякую надежду на пересчёт его любовниц. Интерес к его натуре в целом, кстати, тоже.
Естественно, всё это было до моего маленького разоблачения его истинной натуры.
— Давай начистоту: ты просто привык добиваться целей, и я, как тебе кажется, одна из них. Но послушай, тебе совершенно не нужны проблемы. А они у тебя будут, когда мой покровитель узнает о твоём визите.
— Любовник?
Теперь Трев по-настоящему удивился, замерев в кресле и не донеся руку до головы, чтобы поправить причёску.
— А ты думал, что сплетни – выдумка?
Я позволила себе лёгкую ухмылку с намёком на превосходство. Никто и никогда не узнает, что инициатор этих самых сплетен сейчас стоит перед Тревиллем.
— Неужели тот самый Дамиан Аскарт? Значит, пока ты отказывала мне, он трахал тебя?
Тревилль криво усмехнулся, но напряжённые пальцы выдавали его с головой. И он всё-таки взволнованно пригладил волосы. С Дамианом шутки плохи – это знают даже люди не нашего круга.
— Тебе такое и не снилось, — а вот мне – постоянно.
И тем лучше, если Дамиан не узнает о моей маленькой лжи.
Задушив раздражение, я молча ждала, когда Трев соберётся с мыслями и уберётся из моей жизни.
Ненавистная столичная Академия осталась в прошлом всего два дня назад, и скоро меня ждёт совсем иная судьба. Куда большая, чем просто быть чьей-либо женой, тем более женой такого как Тревилль и ему подобных.
Меня ждала Эмберия – закрытая империя на Западном материке. Вот уже четыре года туда не попасть и не пробраться. Я улыбнулась: не попасть, только если ты не эмбериец хотя бы наполовину.
Какое счастье, что моё происхождение соответствовало их требованиям. Пусть узнала я о нём всего несколько лет назад – и то случайно, когда отец, погружённый в отчаянье после побега матери, случайно проговорился. До этого она всеми силами делала вид, что в нашей с ней крови – кровь южан – народа Островных Королевств.
Трев, похоже, не собирался уходить.
Надоело терять время с этим придурком.
Я громко вздохнула и прищурилась, он это заметил, и улыбка его тоже исказилась.
— Так мы закончили? Мы оба знаем, что, даже несмотря на твою испорченную репутацию, позови – любая прибежит и будет счастлива оказаться на моём месте. Дерзай.
Что ж, здесь я всё-таки покривила душой: всё же, ещё остались в этом унылом городе уважающие себя девушки – с мозгом.
— Вот именно, — он ослепительно улыбнулся. Всеблагая, ну сколько можно... — Я и так могу их получить – зачем жениться? Но ты... Совсем другое дело.
Он поднялся и сделал широкий шаг ко мне, я же отступила, интуитивно чувствуя угрозу.
— Высокомерная Лиара Блэймор. Несгибаемая, неприступная стерва, что так легко загубила мою идеальную репутацию всего лишь за один год учёбы в Академии. Всегда считала себя выше всех нас. О, заполучить в жёны тебя, а после укротить – подарок куда больший, чем придушить собственными руками после всего, что ты вытворяла.
— И самый эффективный способ восстановить эту самую репутацию? — Я усмехнулась.
Кто вообще впустил этого ненормального в мой дом?!
— Это будет триумфальное возвращение, — он странно улыбнулся и подошёл ближе.
Гордость больше не позволяла мне отступать. И я уже собиралась выпроводить неадеквата, как резкий рывок Трева – и расстояние между нами исчезло, а мои губы накрыл жадный и мокрый поцелуй.
Я терпела до последнего, чувствуя лишь отвращение и желание прополоскать рот с мылом, только чтобы лучше прицелиться. А затем вонзила острый каблук в носок его туфли.
Хруст кожи и вопль Тревилля стали лучшей симфонией для моих ушей, а для лучшего эффекта я с удовольствием провернула каблук, причиняя как можно больше боли, пока он не вырвался и не отскочил в сторону.
— Больная сука!
Ухмыляясь, я уже прокручивала в памяти другой поцелуй – страстный и терпкий, рождающий оглушительную бурю эмоций и пьянящий разум...
О, да, целоваться Дамиан определённо умел. И пусть инициатива моя, пусть я сама спровоцировала то, что должно считаться непозволительным... Всё это совершенно неважно, когда говоришь на языке чувств.
— Не смей никогда меня трогать, иначе следующего органа, до которого я дотронусь, ты лишишься.
Я демонстративно вытерла губы рукавом платья, брезгливо поморщившись.
И всё же что-то было не так.
Слишком тихо.
На крик Тревилля никто не прибежал. Ни охрана, ни прислуга. Будто в доме давно знали, что здесь происходит, и получили приказ не вмешиваться.
Я нахмурилась, но списала это на очередные прихоти мачехи – правила в нашем доме менялись так часто, что за ними не успеваешь следить.
Уолшир взревел, но открылась дверь, и мы оба замерли в нелепых позах.
Моя прислуга внесла в гостиную дымящийся чайник и две чашки. Она не смотрела мне в глаза, и не уходила сразу – стояла, будто ждала чего-то.
— Мистриса распорядилась, прошу простить, — с поклоном ответила на мой гневный взгляд негодница и всё-таки испарилась.
С каких пор Лукреция распоряжается моим чаем?
Я хотела сказать это вслух, но промолчала. В голове мелькнула чашка в гостиной, отсутствие охраны, слишком тихий дом, а затем стало ясно:
Вот кто впустил его и отослал охрану… Могла бы сразу догадаться.
Пока отец пропадал на работе, эта дрянь, его новая жена Лукреция, творила в моём доме всё, что хотела.
— Очень кстати, — хромая, Тревилль добрался до чайного столика и потянулся к чайнику.
— Я сама, — отрезала я и перехватила чайник первой. Не хватало ещё пить то, что он налил.
Он пожал плечами и отступил, но улыбка у него была слишком довольной.
Я налила себе чай – просто чтобы закончить эту сцену. Просто чтобы он наконец ушёл.
Но он как ни в чём не бывало, налил чай и себе.
— Мне с тобой чаи распивать? Уолшир, не беси меня…
— В знак моей капитуляции, — усмехнулся он и поднял свою чашку. — И в качестве твоих извинений... Раз уж ты отказала, ни капельки не щадя моих нежных чувств.
Ну, и чего он добивается? Нет, серьёзно, это уже вышло за рамки немыслимого...
Я сделала глоток.
Чай был странным. Горьковатым, с травяным привкусом, будто заварен на каких-то сборах, которые так любит мачеха. Я поморщилась.
— Доволен? — Я с грохотом швырнула чашку на стол. Та покатилась к краю и, упав, разбилась, осыпая наши ноги острыми осколками. — Убирайся.
— Вполне, — Тревилль снова вытянул руку и резко перевернул чашку.
Её содержимое тонкой горячей струёй пролилось на белоснежную скатерть.
Он перестал улыбаться, вглядываясь в моё лицо, я же, отступила, неверяще качая головой.
Он не мог додуматься отравить меня! Да и зачем…
Тогда что я выпила?!
— Каждый раз смотрю и понимаю, что ты просто создана для меня. Волосы, глаза, эта кожа с оттенком солнца. Словно южная богиня снизошла до жителей Граунджтауна. А характер – всего лишь досадное упущение твоего отца. Я очень постараюсь сделать из тебя послушную жену. Ведь ты единственная, к кому я могу что-то чувствовать… — Его голос уже стал похож на змеиный шёпот, а мне как-то вдруг стало не по себе.
— Ты в курсе, что моё согласие обязательно? — В горле запершило, стало тяжело дышать. — Что ты мне подсыпал?!
Я сглотнула, но во рту пересохло.
Пальцы похолодели, а мир поплыл – медленно, будто кто-то потянул за край декорации.
Я резко развернулась к выходу.
Он отравил меня?!
Нет. Не он.
Он притронулся к чайнику только после меня.
Лукреция.
Прислуга.
Отсутствие охраны.
Мысли пронеслись в голове быстрее, чем я успела испугаться.
Я попыталась сделать шаг – и не смогла. Ноги стали ватными.
Последнее, что я увидела, – мачеху в дверях. Она стояла и смотрела, как я падаю, будто ждала этого весь вечер.
А довольный Трев уже подхватывал моё тело.
— Я же говорил, — сказал он ей. — Она будет послушной.
Я хотела ответить. Хотела сказать, что они оба пожалеют.
Но вместо этого мир окончательно погас.
Глава 2. Жертва
Лиара, Центральный собор Всеблагой Матери.
— Мистрис Лиара Блэймор, дайте своё согласие на союз.
В нос ударил резкий запах ладана и воска, и я словно очнулась ото сна.
Моргнула раз, другой… Мир постепенно обретал чёткие линии и внятные образы, но запахи мешали сосредоточиться. В голове ещё клубился туман, подобно дыму, что давали тлеющие в чаше благовония.
— Мистрис?
Я с трудом подняла голову.
Надо мной возвышался церковный клир в багровой рясе, подпоясанной золотой цепью. Его тонкие брови сошлись на переносице, а длинная неопрятная борода на молодом лице смотрелась неуместно.
И я поняла, что стою перед ним на коленях, а он требует от меня ответ.
Лиара Блэймор – это я?
От этой мысли голова взорвалась болью, как будто тысячи иголок разом вонзились под корку. Я вскрикнула и дёрнулась, пытаясь обхватить голову руками, но не смогла этого сделать, потому что мои руки оказались связаны за спиной, а тело без опоры быстро полетело вперёд.
Меня поймали перед самым столкновением с твёрдым мрамором. Посадили обратно, не слишком бережно. Кто-то поправил тёмную вуаль, почти полностью закрывающую моё тело.
Мысли дёргались, как вспуганные птицы, и среди них – ни одной связной. Я не понимала ничего, и от этого собор казался ещё более зловещим. Ладони вспотели… на лбу выступила испарина.
— Просто скажи «да», — раздалось слева от меня.
Говорил мужчина, и это был не клир.
Просто повернуть голову оказалось недостаточно, чтобы увидеть говорившего – мне пришлось сильно задрать её, от чего боль снова вернулась, но уже не настолько сильная.
Он был высок, хорошо сложён и приятен на вид. Пугало только выражение лица – решительное, с примесью раздражения и досады.
Имя пришло на ум само собой, без усилий и, что самое важное, без боли.
— Трев... Тревилль?
Он удивился: его светлые брови моментально взлетели, а сам Трев быстро наклонился ко мне как можно ниже.
— Пришла в себя? Что последнее ты помнишь? — Быстро затараторил он шёпотом.
Помню?
Я задумалась и со всепоглощающим ужасом осознала, что не помню… действительно ничего не помню: ни себя, ни как сюда попала…сплошная пустота, заполненная вязким туманом.
И, что самое страшное – лучше в ближайшее время не пытаться, если не хочу снова лететь лицом вниз.
Вместо ответа я неопределённо качнула головой и попыталась встать. Тот, кого я уверенно называла Тревиллем, тут же положил руку на плечо, не давая этого сделать.
— Мы ещё не закончили, дорогая. Сиди смирно и не дёргайся, иначе я свяжу тебе не только руки, — последнее он прошептал почти ласково, а затем отстранился.
— Мы можем продолжать обряд? — напомнил о себе клир.
Я метнула злой взгляд на него, но парень в рясе оказался непробиваем к таким приёмам. Похоже, его совсем не заботило моё состояние.
И какой ещё обряд?
— Да, — кивнул Трев.
Да?
— Нет! — выпалила я.
Затем в панике оглянулась назад и быстро обвела взглядом просторный зал: тёмный, с маленькими витражными окнами где-то высоко, повсюду свечи, алтари Всеблагой Матери и этот отвратительный, удушающий аромат благовоний.
Но хуже всего оказалось другое: зрители. Неизвестные люди в парадных костюмах, скрывающие лица за масками, стояли полукругом прямо за нами. На расстоянии, но всё же близко – не возникало сомнений, что они здесь именно из-за нас. Мужчин оказалось больше, а женщин всего несколько – совокупности не больше десятка человек.
— Я не согласна! — повторила я громче, уже для них, но под масками до меня донеслись только шепотки, и никто не бросился помогать.
Что за представление они здесь устроили?!
Я заставила себя отвернуться, и поискать спасение в другом месте. Мысли в голове ворочались медленно, как сплетённые в клубок змеи.
Почему я ничего не помню?
Я опустила взгляд и впервые зацепилась им за белое кружево подола, лежащего вокруг меня. Оглядела себя, насколько позволяла та поза, в которой меня держали, и поняла, что одета в подвенечное платье для брачного обряда: белое и расшитое жемчугом.
В груди стало тесно… Так вот что здесь происходит.
— Что с моей головой?
— Очевидно, с ней не все в порядке, — протянул Тревилль, и гости за нами наградили его шутку смешками. — Продолжайте, — он важно кивнул клиру, пока я буравила его злым взглядом. — Я уверен, это просто предсвадебное волнение. Девушки, знаете ли.
— Тревилль, что происходит? — упавшим голосом спросила я настолько тихо, насколько могла. — Отпустите меня.
— Венчание, дорогая, — он нежно улыбнулся, глядя на меня, но ответил так же тихо. — Будь послушной девочкой, ладно? Твой отец не в городе, а мачеха сделает всё, чтобы ты не вернулась, но я… буду нежен, обещаю.
Отец, мачеха… голова взорвалась снова, образы перемешались и среди них я не смогла выудить ни одного четкого.
Давление на плечо усилилось. Теперь он буквально вдавливал пальцы в мою плоть. Я сжала зубы, не произнося ни звука.
Что делать? Куда бежать? Действительно ли меня не ждут дома или это очередная ложь?
Казалось, все вокруг наслаждались этим насилием, что творилось здесь и сейчас.
Я уже поняла: то, что происходит – незаконно, но, похоже, даже клира чем-то подкупили, чтобы он закрывал глаза на происходящее.
— Ты меня пугаешь, Лиара, — медленно произнёс Трев, повышая голос для остальных и в упор глядя на меня. — Ответь правильно, клир уже заждался, а после я отвечу на все твои вопросы.
Он не переставал смотреть, излучая доброту для окружающих, но в глубине расширенных зрачков прятался монстр, и я отчётливо видела его.
Накрыло чувство чего-то неотвратимого, если я сделаю то, чего Тревилль от меня хочет: он и все собравшиеся.
— Именем, данным Всеблагой Превеликой Матерью, берёшь ли ты, мист Тревилль Уолшир...
— Беру.
Трев даже не потрудился дослушать обязательную часть, чем заслужил возмущённый взгляд клира. Но тот оказался не настолько возмущён и потому быстро продолжил церемонию.
— Именем, данным Всеблагой Превеликой Матерью, согласна ли ты…
— Вы видели, чтобы я сама сюда пришла, своими ногами? — спросила у невозмутимого служителя.
По залу вновь прошлись смешки. Зрители вовсю развлекались представленным спектаклем, а Тревилль рядом яростно вдыхал и выдыхал, тщетно пытаясь успокоиться.
А вот мне смешно не было.
Кто эти люди? И почему всё выглядит так, словно самоцель данного мероприятия – как можно сильнее унизить меня?
Одно то, что меня поставили на колени, в то время как мой предполагаемый супруг спокойно стоял на ногах, уже наводило на мысли...
Всё это неправильно... Пусть как правильно я не помню, и всё же.
— Что ты несёшь, Лиара? — прорычал Трев. — Уже забыла, как в ногах валялась и умоляла взять тебя в жёны?!
Откровенный издевательский смех за нашими спинами уже никто не скрывал.
С удивлением я поняла, что некоторые голоса из толпы мне знакомы. Среди гостей находились дружки Тревилля, и всё, что я к ним когда-либо испытывала – отвращение, перемешанное со злостью и жалостью.
Боль в голове то нарастала, то уменьшалась, мешая думать. Отвратительный густой запах проникал в каждую клетку, пропитывал сладостью и забивал лёгкие.
Срочно на воздух.
— Продолжайте, — я вложила в голос всю уверенность, которой не было и в помине.
— Хорошая девочка, — снизошёл до похвалы Трев, криво улыбаясь. — Обещаю, этот день ты запомнишь на всю жизнь. Мы с тобой отлично повеселимся.
Клир, всё это время нервно топтавшийся на месте, облегчённо выдохнул. Открыв храмовую книгу в нужном месте, он приготовился продолжить обряд.
— Согласна ли ты, мистрис Лиара Блэймор...
Сейчас или никогда.
Что есть силы я ударила не ожидавшего подобной подлости Тревилля в колено, а когда он начал заваливаться, снова толкнула плечом прямо на алтарный семисвечник.
Клир вскрикнул и кинулся помогать, но не успел. Под оглушительную тишину замерших гостей мой несостоявшийся супруг вспыхнул божественным пламенем Всеблагой. Ну, или чем-то очень на него похожим – судя по тому, как быстро занялись его идеально уложенные, намасленные волосы.
Крики и запах палёной кожи и волос тут же заполнили зал. Кто-то из гостей бросился помогать, кто-то остался на месте. Но никто больше не обращал внимания на меня.
Кое-как поднявшись с колен, я бросилась на алтарь. На багровом бархате лежали: ритуальный нож, кубок и пара свечей для обряда. Нож должен быть достаточно острым для верёвок – то, что нужно.
Сердце бешено колотилось, но голова работала с ледяной чёткостью. Ужас где-то там, на периферии – сейчас он только мешал.
Верёвки впились в запястья. Нож был острым, но руки дрожали, и я то и дело соскальзывала. Кровь выступила на коже, но я не останавливалась.
Пока работала ножом, я не спускала глаз с Тревилля: он горел, кричал, катался по каменному полу, но внутри меня ничего не шевельнулось.
Надо же.
Он хотел меня унизить, сломать, он собирался сделать меня своей женой против воли. Так что нет, я не чувствовала ничего, кроме злорадства.
Могла бы почувствовать ужас или хотя бы тошноту… но, видимо, я не из таких людей. Тем более, всё, что у него останется после – это парочка ожогов, да испорченная причёска.
За спиной уже раздавались крики:
— Не дайте уйти!
— Держите её! — заорал Тревилль, прикрывая рукой обожжённую часть лица.
Его уже потушили, и теперь он сидел на полу: белоснежный костюм уже мало походил на свой изначальный вариант, зализанные раньше волосы сальными прядями торчали во все стороны, лицо пострадало, а взгляд – чистейшая ненависть.
Последняя верёвка лопнула. Я рванула к выходу, подхватив юбку, чтобы не споткнуться.
— Ты мне заплатишь! — долетело мне в спину.
Ко мне неслись со всех сторон, но я успела выбежать прежде, чем меня схватили.
Туман стелился по улицам, и он был отличной возможностью скрыться.
Я перебежала несколько улиц, пару раз свернула и только потом остановилась, тяжело дыша.
Свежий воздух ударил в грудь, но облегчения не было, только холодный страх и злость, горячая, как пламя на костюме Тревилля.
Я прислонилась к стене, пытаясь унять дрожь в руках. Туфли вгрызались в ноги, корсет давил, в голове пульсировала боль, но хуже всего было понимание: я не помню, кому доверять. К кому бежать, куда бежать.
Но одно я знала точно: я найду каждого, кто это устроил. И тогда они сильно пожалеют.
Глава 3. Стерва
Лиара, Граунджтаун, где-то на улицах столицы.
Туман стелился под ноги, закручиваясь вокруг щиколоток. Я шла вперёд, потому что больше было некуда. Мысли текли вязко, но без паники – скорее с ленивым раздражением на собственную невезучесть.
Голова гудела, и каждый шаг отдавался в висках тупой болью.
Мимо прошла женщина с корзиной, полной хлеба. Запах ударил в нос, и желудок скрутило так, что я прислонилась к стене. Есть хотелось до тошноты, но денег у меня не было – только грязное платье, уставшее тело и память, которая молчала, словно мертвец.
Что меня ждёт дома? Мачеха, которая, если верить Тревиллю, причастна к моему похищению? Или отец, которого нет в городе? Может, мне не стоит возвращаться, но идти больше некуда.
От храма я бежала, не разбирая дороги. Теперь вокруг высились длинные дома, подпирая узкую улицу с обеих сторон. Двери, двери, двери. Но я не стала стучаться ни в одну: редкие прохожие и так шарахались, стоило мне приблизиться и попытаться заговорить.
Одна старуха с мешком на плече даже ла себя знаменьем и ускорила шаг, а мальчишка-разносчик проводил меня взглядом, полным такого ужаса, будто я шла в саване, а не в подвенечном платье.
От досады я пнула ближайший мелкий камешек и тут же взвыла от боли – проклятые туфли!
Узкая улица, куда я забрела, уже долго ползла вверх, и сколько ещё идти хоть до какого-то выхода, я не представляла.
Хотелось есть, пить и согреться, но я мрачно сцепила зубы и продолжала идти.
— Блэймор? Что ты здесь делаешь?
Голос прорезал серое марево, как удар хлыста. Я резко обернулась. Из двери очередного безликого дома вышла белокурая незнакомка. Высокая, одетая неприлично дорого. В памяти почти сразу всплыло имя: Розалинда Гавальдо. Но больше ничего – ни кто она мне, ни почему при виде её самодовольной улыбки в груди шевельнулось глухое раздражение.
Розалинда тем временем без стеснения рассматривала мой свадебный наряд.
— Прелестное платье, — протянула она, кивая на грязный подол. — Тревилль?
— Он, — подтвердила я, гадая, откуда ей известно.
— Я предупреждала его не хвастаться раньше времени вашим союзом. — Она усмехнулась. — Выходит, была права?
Я поняла: близкими подругами мы точно не были, но именно сейчас мне необходимо получить от неё помощь.
— Мне нужно домой, — сказала я ровно. — Поможешь? Здесь вообще нет экипажа.
Вымаливать помощь у этой особы… Мне стало отвратительно неприятно от самой себя.
— Конечно, нет. Это частный район, и его нужно заказывать заранее. — Розалинда не торопилась с ответом, смакуя момент. Хотя в её глазах уже разгоралось жадное любопытство от маячившей сплетни. Я же проследила за её взглядом, брошенным мельком, и заметила ожидающий в стороне экипаж. То, что нужно. — Неужели Тревилль обидел тебя ещё до венчания?
Я слабо улыбнулась, потупив взгляд, чтобы она не заметила моего оживления.
— Скорее, я обидела его. Прости, Рози, но сейчас я слишком вымотана для откровений. Так ты окажешь мне услугу?
— Услугу? — Она расхохоталась, распугав половину голубей на тротуаре. — Давно ли мы покинули Академию, Лиара, чтобы ты могла возомнить, что я вдруг стану тебе помогать? Или ты забыла, как подставила меня на выпускных экзаменах? Как портила мне жизнь на протяжении всего учебного семестра?
— Это как же? — попросила я, и это, кажется, взбесило её больше всего.
— Ты сдала меня декану! — Она шагнула ко мне, и в её глазах полыхнула такая ненависть, что я невольно отступила. — Меня чуть не выперли из Академии!
Я слушала внимательно, не опуская взгляда.
— А потом, — Розалинда уже почти шипела, — ты вывесила в главном холле список. Список моих... моих любовников. Всех, с кем я была в Академии: с именами и пометками. Ты понимаешь, что ты сделала? Ты уничтожила меня! Меня не приглашают в приличные дома! Отец…
Она оборвала себя на полуслове и выдохнула, краснота с щёк быстро сходила, злость сменялась торжеством.
Тревожная мысль проскользнула в голове: Неужели я действительно это сделала?
— И, знаешь, что? Я знаю, почему ты это сделала. Из-за Дамиана, верно? Ты бесилась, что он был со мной, а не с тобой. И решила меня уничтожить. Знаешь, забавно теперь видеть тебя в таком плачевном положении и понимать, что даже ему на тебя плевать. Иначе он бы не допустил всего этого, так ведь?
Дамиан. Мысли, чувства, биение сердца – всё остановилось, чтобы забиться с удвоенной силой. Кем бы он ни был, он точно что-то значил.
Розалинда смотрела на меня с ненавистью – заслуженной, судя по её словам. А я не чувствовала ни стыда, ни вины. Иногда очень приятно ничего не помнить.
И иногда – страшно.
Потому что если я правда была такой, то кто сейчас стоит перед ней: новая я или та же самая, просто без памяти?
— Знаешь, ты можешь забирать его себе. Если, конечно, он позволит, — выплюнула она. — Я, наконец, поняла, что вы с ним друг друга стоите. Не к нему ли ты сбежала?
Дамиан.
Кто он?
И почему при мысли о нём где-то глубоко внутри поднимается что-то горячее и злое… ревность, которую я не помню, но чувствую?
Вместе с именем пришло смутное ощущение места, куда можно пойти. Ещё не адрес, но уже направление.
Я ликовала.
— Ты очаровательно права, дорогая, — в момент, когда я решила, что буду делать дальше, я поняла: возможно, чем больше я буду узнавать о себе, тем меньше мне будет нравиться то, что я узнаю. — Здравствуй, Дамиан!
Розалинда вздрогнула и обернулась, а я, задрав юбку неприлично высоко, понеслась к единственному спасению.
— Плачу вдвое! Шевелись! — бросила кучеру, заскакивая на ступеньку и уже оттуда наблюдала искажённое злобой удаляющееся лицо Розалинды.
Денег у меня не было, но у богатых девушек, как известно, есть тон, которому верят раньше, чем монетам.
И никакого Дамиана на улице, конечно, не было тоже.
Я назвала кучеру ориентир в центре города и, покачиваясь, забралась внутрь кареты.
***
Карета ехала мягко, и усталость накрыла меня с головой. Я прислонилась к стенке и закрыла глаза.
…Мне снилось что-то тёплое и опасное одновременно. Чьи-то руки на талии, слишком близко; смех, низкий и знакомый и голос, который шептал: «Тебе не спрятаться от меня, Лиара». Я не видела лица, но знала, что это он.
Проснулась я от резкого тычка в рёбра.
— Подъём, уважаемая!
С большой неохотой я открыла глаза и наткнулась взглядом на хмурого мужчину напротив – это страж порядка тыкал в меня своим длинным, крючковатым пальцем.
Я села, сбрасывая остатки сна.
Удостоверившись, что я в полном сознании, он внимательно оглядел меня с ног до головы, а затем заключил, обращаясь к тем, кто снаружи:
— Да жива-здорова, с чего взял, что мёртвая?
Очередным глотком воздуха я поперхнулась, отшатнулась от стража, занимавшего собой практически всё пространство кареты, и полезла на свежий воздух.
Там я увидела кучера, который взволнованно объяснял второму стражу:
— А с чего ей живой быть? Я внутрь гляжу – валяется, платье грязное, сама будто… пользованная. Вот я и подумал… Так сразу вас ловить и помчался, а то ещё скажете, что я это.
Пользованная? Я?!
Я посмотрела на кучера спокойно, без эмоций, лишь глазами передавая весь свой гнев.
— Жива и в полном порядке. В компенсацию за ложное обвинение довезёшь бесплатно. — Я важно кивнула и сделала шаг к карете, собираясь забраться обратно.
— За даром?! — завопил кучер не своим голосом, снова оборачиваясь к страже. — Да я и за деньги её никуда не повезу, а за бесплатно – и подавно. Упырица!
Стражи загоготали. Я перевела на них мрачный взгляд – никакого эффекта. Ладно. Кучер тем временем взобрался на козлы и был таков. Я проводила мрачным взглядом удаляющийся экипаж.
— И кто теперь поможет благородной девушке добраться до дома?
Я очень надеялась на совесть и добросердечность стражей, но разве можно надеяться на то, чего нет и в помине? Лучшее, что они могли бы для меня сделать, это оставить на месте самой разбираться со своими проблемами – тогда я снова попыталась бы поймать экипаж и уже к вечеру была бы в тёплой и сухой безопасности.
Но стражи, отсмеявшись, решили проявить служебное рвение. Сильные руки подхватили меня и закинули в карету с зарешечёнными окнами.
— Куда вы меня везёте?
Ответом была тишина. Дверь захлопнулась, лязгнул замок.
Внутри стояли две деревянные, грубо сколоченные лавки и отвратительный запах чего-то непристойного.
Я села на грязную лавку, откинулась на стенку кареты и заставила себя замереть. Паника – непозволительная роскошь. Нужно успокоиться и подумать.
В отличие от первого моего передвижения, эта каталажка на колёсах подпрыгивала на каждом неровном булыжнике улицы.
Мутило от голода, тряски, но я молчала, хоть и была согласна выйти в неизвестность, лишь бы вдохнуть каплю свежести.
— Долго ещё?! — не выдержав, я закричала, когда поняла, что ещё минута, и всё содержимое пустого желудка вырвется наружу.
Ответом стала остановка, а после двери моей недолгой темницы открылись, позволяя неуклюже выползти на улицу.
Обойдя экипаж, я замерла – передо мной стояло невыносимо высокое здание, тёмный мрамор которого отражался во всех ближайших лужах.
Высокие колонны, увенчанные капителями, расположились с обеих сторон от входа, а чтобы прочесть вывеску, пришлось высоко задрать голову.
— Lex super omnes est, — прошептала я, читая золотые буквы на фасаде. — Закон превыше всего... То есть я, по-вашему, преступница?!
Стражи лишь ухмыльнулись и повели внутрь.
В голове возникла неприятная мысль: у этого города были зубы, и сегодня они все почему-то тянулись именно к моему горлу.
Внутри было тихо, мрачно и холодно. Наши шаги отдавались эхом в пустом холле, и от этого казалось, что здание наблюдает. Пахло сыростью, пылью и чем-то металлическим. Меня повели сквозь просторный холл, мимо широкой мраморной лестницы, и дальше…
— А где всё? — задала резонный вопрос, так как по пути ни одного законслужащего не увидела.
— Сегодня у тебя только мы, — хохотнул тот, что тыкал в меня пальцем. — Переночуешь в общей камере, подумаешь о своём поведении хорошенечко, а уже завтра, — он, довольный собой, улыбнулся, — подумаем, что с тобой делать. Будешь хорошо себя вести, так и домой отпустим. Может.
В общую? Что это значило, я догадалась быстро, и ночевать в одном месте с настоящими преступниками мне не хотелось. Особенно если они – мужчины.
— Могу переночевать в карете.
— Карета нам самим нужна, дорогуша, — страж хохотнул.
— Может, отпустим её? — неуверенно предложил второй. — Не похожа она на преступницу. Платье грязное, но вроде дорогое.
— Ага, а свадебное платье – так, для маскарада, — фыркнул первый. — Нет, я чую: тут что-то нечисто. Пусть ночует.
— В общей? — Второй присвистнул. — Ты посмотри на неё. Её же там...
Тут они замерли и переглянулись.
— Хотя, — первый облизнул губы, — можно и не в общей.
Я сделала шаг назад, но всё ещё была зажата крепкой хваткой. Я вдруг поняла одну вещь: моё платье было испачкано не грязью, а чужим правом решать, что со мной можно сделать.
— Не смейте.
— А то что? — он притянул меня к себе. — Кричать будешь?
Я набрала в грудь воздуха, готовясь закричать или ударить, в то время как они резко развернулись, меняя направление обратно к выходу. Теперь они тараном шли вперёд, взяв меня под руки, а я находилась спиной ко входу.
— Немедленно меня отпустите! — я боролась из последних сил, но не собиралась позволять пользоваться собой.
Упёрлась ногами в пол, тормозя движение.
Ублюдки!
— Что здесь происходит?
Голос, вкрадчивый и ледяной, парализовал нас троих, заставив стражей резко затормозить и вытянуться в струну.
Глава 4. Манипулятор
Лиара, Дом Закона, Граунджтаун.
Я вздрогнула, по коже побежали мурашки. Я точно узнала этот голос.
— Ведём нарушительницу в камеру, мист Аскарт, — отрапортовал тот, что тыкал мне в рёбра.
Я почувствовала, как страж сжал мою руку ещё сильнее, словно я могла защитить его от неминуемой грозы.
— Камеры в противоположном направлении, насколько мне известно… И что же она натворила? — Его голос льдом полоснул по обнажённым плечам.
И, даже несмотря на то, что голос говорившего звучал спокойно, все мы: и я, и стражи, знали, что его обладатель зол. Чрезвычайно зол.
За спиной раздались шаги. Он подошёл ближе. Всё моё существо замерло в ожидании.
— За мошенничество, — ответил один из стражей. Я чувствовала, как его начинает потряхивать, как он с силой вцепился в меня, словно я могла уберечь его от неминуемой грозы. — Эта... — он замялся, но так и не определился, кем меня в итоге обозвать, — пыталась вымогать услуги с кучера, не имея при себе монет.
Мошенничество?! Я не выдержала и обернулась, грозно сверкая глазами на стражей, а затем перевела взгляд на говорившего.
Он стоял в нескольких шагах от нас, руки спрятаны в карманах чёрного плаща, внешне расслаблен, а взгляд ленивый, но с опасным блеском в глубине. Поза уверенного в себе и своей власти человека.
Его тёмные, короткие локоны лежали в идеальном беспорядке – никто в высшем обществе больше не позволял себе подобной пренебрежительности в причёске. Волевой подбородок с ямочкой в центре, брови сдвинуты к переносице, а чёрные холодные глаза не спускали с меня изучающего взгляда. Его кожа оказалась с налётом лёгкого загара, что делало его совершенно непохожим на здешних мужчин.
Когда наши глаза встретились, он прищурился, а я... Я вспомнила этот взгляд. И вспомнила мужчину. Сердце замедлилось, а после бешено застучало где-то в горле.
Моё тело реагировало на него так, будто мы были близки. Кожа горела там, где его взгляд касался меня, дыхание сбилось, а внутри что-то сжалось – не страх, нет. Что-то другое. Что-то, чего я не могла назвать.
Но разум молчал – и от этого я путалась в ощущениях.
Дамиан наконец заговорил, и его голос был тихим, почти ласковым, но никто из присутствующих этим не обманулся:
— Мошенничество, значит? — он сделал шаг ближе, и страж отпустил мою руку, словно она обожгла его. Я смогла полностью развернуться и с гордостью встретить изучающий взгляд Дамиана. — И вы не попытались узнать, кто она?
— Мист Аскарт, — страж сглотнул, — мы... она... Она выглядела... она в грязном платье, без денег, без сопровождения, кровь на руках и подоле. Мы решили...
— Решили, — повторил Дамиан, и в его голосе не было ни капли тепла. — И что же вы решили?
— Что... что она не стоит внимания.
Дамиан кивнул, словно это было вполне разумное объяснение.
— Наверняка и план по задержаниям нужно выполнять, не так ли? Большинство стражей в городе по моему приказу, здание почти пустое… И кто заметит ваше самоуправство?
Стражи опустили глаза в пол, прямо как нашкодившие щенки.
— Где дежурный? — спросил он, оглядывая пустой холл.
— На обеде? — полувопросительно ответил страж и тут же вжал голову в плечи.
Надо было видеть взгляд Дамиана, которым он одарил этих двух… Я даже почти пожалела их… Почти.
Он сделал ещё один шаг, и теперь стоял так близко, что я видела, как напряглась его челюсть.
— Вы надеялись, что никто не узнает, что вы сделаете с этой девушкой. — Его голос стал тише, почти шёпотом.
Стражи побледнели. Один из них открыл рот, чтобы возразить, но Дамиан поднял руку, и тот замолчал.
— Вы подумали, что за неё некому вступиться, — повторил он, и в его голосе звенела ярость, сдерживаемая усилием воли. — Проводите мистрис до моей кареты. Домой дочь посла Блэймора я сопровожу лично. А вы... ждите и молитесь Всеблагой.
В его глазах я увидела что-то, что заставило моё сердце пропустить удар: что-то слишком тёмное и слишком опасное – я не могла понять это, но почувствовала.
Затем он развернулся и молча прошёл мимо, потеряв к нам интерес. Быстро преодолел многоступенчатую лестницу и скрылся за поворотом второго этажа.
Я проводила его задумчивым взглядом, а затем сбросила оцепенение.
— Мистрис, прошу, это недоразумение! — Тут же взмолился один из стражей, упав на колени.
Второй побледнел настолько, что вот-вот мог опорожнить желудок.
— Мы бы никогда... Мы не знали, кто вы. Мы всего лишь выполняли свой долг! — второй неуверенно топтался рядом, опасаясь, видимо, теперь приближаться ко мне.
Я медленно сфокусировала взгляд на них, не особо понимая, чем вызван такой ужас в глазах и дрожь в теле. А потом осенило: они боялись не меня или моего статуса. По крайней мере, не до такой степени.
Они до смерти боялись Дамиана.
Всего одна его фраза, брошенная отрывисто, – и вот результат.
Внутри меня медленно заворочалось удовлетворение.
Отступив от них и одёрнув платье, я неспешно направилась на улицу, думая о том, каким бесконечно долгим оказался сегодняшний день и что он наверняка ещё не окончен. О стражах, чья участь, уверена, не будет слишком милосердной, я забыла почти сразу.
***
Дверь в карету открылась довольно быстро – я даже не успела подумать, что Дамиан решил оставить меня здесь на ночь.
Мрачный, он сел напротив, закинув ногу на ногу, сложив руки в замок на коленях и удобно откинувшись на спинку. Его волосы сверкали от влаги, на костяшках я заметила свежие следы драки, а на плаще – тёмные пятна крови.
Я села ровнее, хоть и не чувствовала страха, напряжение никуда не делось.
Карета тронулась, быстро перемещаясь по улицам города.
Дамиан снова прошёлся по мне взглядом, особенно задержавшись на влажном, грязном платье и на кровоподтёках на руках. Я же только с досадой улыбнулась, представляя, как выгляжу.
Пейзаж за окном постепенно менялся – шумный центр затмевали частные владения аристократов. Дома становились всё больше и роскошнее, сады – ухоженнее, а ограды – выше.
Боль временно отступила, хоть липкая ткань намертво приклеилась к окровавленным ногам, а голова всё ещё кружилась и пульсировала, но, по крайней мере, это уже не доставляло сильного дискомфорта. На какое-то время у меня появились силы на разговор.
— День задался?
Его взгляд одновременно не обещал ничего хорошего и вместе с тем успокаивал всю мою нервную систему.
— Как видишь, я побывала на одном интересном мероприятии, — сказано это было с такой долей сарказма, что пришлось засомневаться, не возвращается ли старая Лиара.
Ещё раз посмотрела на сидящего напротив мужчину – о нём я не помнила абсолютно ничего, но рядом с ним, похоже, пробуждались мои самые тёмные стороны.
— Я это заметил, — Дамиан ухмыльнулся, его налитые темнотой глаза сверкнули в полумраке кареты. — И жду объяснений.
— Мой дом ведь в другой стороне? — По крайней мере, я чувствовала именно так, выглянув в окно и понимая, что сюда мне не нужно.
— Лиара, если ты всё ещё хочешь попасть в Эмберию, то давай без этих игр. И чтобы ты знала, я с ног сбился, перерывая весь город, поскольку ты умудрилась бесследно исчезнуть из собственного дома. И я очень хочу узнать, зачем весь этот спектакль.
Сказанное прозвучало без грубости и упрёка – только констатация с намёком на срыв всех планов.
— Ты хотел сказать, если мы хотим?
Дамиан уже произвёл впечатление человека, который не готов оказывать услуги безвозмездно, и нас с ним определённо что-то связывало, и... Теперь я понимала, что это не романтические отношения.
Видимо, это была та самая Эмберия.
Сидя напротив и смотря ему в глаза, я не чувствовала ни отторжения, ни опасности, как это было с Тревиллем. Лишь тревогу.
Воздух между нами загустел, став плотным, почти осязаемым, и я чувствовала присутствие Дамиана собственной кожей.
Пусть и не помнила, что между нами, зато вспомнила этот безапелляционный тон, вспомнила способность заставлять оппонента самого раскапывать себе могилу, ложиться туда и закапывать все следы. В надежде, что Аскарт не доберётся до отчаявшегося самоубийцы.
И вот у меня возникло такое же желание: закопаться где-нибудь подальше, и чтобы Дамиан никогда больше не говорил со мной тоном, от которого хочется сдохнуть здесь и сейчас.
А я ведь, похоже, не только нарушила его планы, но ещё и совершенно о них не ведаю по воле одного тупицы. И я понимала, что это предвещает неприятности.
— Ты связывался с моим отцом? — нервно спросила я.
Он ведь влиятельный посол и должен вытащить меня, куда бы я ни вляпалась.
— Вы разве с ним не всё обсудили? — В этот раз Дамиан искренне удивился. Его чёрные брови взлетели вверх и опустились в ту же секунду. — Если это необходимо, я пошлю за ним. Но от тебя я по-прежнему жду объяснений, Лиара.
Его тон действовал на меня странно – сердце заходилось, в горле пересыхало. Я не помнила Дамиана, но тело реагировало на него так, как мне бы не хотелось.
Находясь рядом с ним, телу словно было необходимо довериться и расслабиться – вот что я чувствовала.
Но глаза видели другое: холодность и отстранённость.
Возможно, именно потому, что я не чувствовала опасности, мне следовало быть осторожнее. Тревилль был открыто враждебен – и это было хотя бы понятно. Дамиан же холоден и вежлив – и вот это пугало больше.
Я не знала, кто он, не знала, что между нами было. Не знала, почему моё тело реагирует на него так, будто мы близки.
И это означало только одно: я не могу верить ни ему, ни себе.
Может, мне просто не хочется чувствовать себя одинокой? Глупости.
Просто этот день сильно измотал меня.
Я отвернулась к окну, пряча лицо.
— Первое, что я увидела, когда пришла в себя – Тревилля и храмового клира. Себя в этом дурацком платье, — я с отвращением вспомнила собор и всех присутствующих, а на ненавистное платье, причинившее столько неудобств, даже смотреть было противно.
Неудобные туфли я скинула сразу же, как только вползла в карету, ведь ноги уже давно кровоточили от натёртых мозолей.
— Хочешь сказать, мальчишка похитил тебя? Каков наглец! — Может, мне и показалось, но Дамиан будто восхитился моими злоключениями. — И какую часть тела ты успела оторвать ему прежде, чем покинула, как ты сказала, — он прищурился, — это интереснейшее мероприятие?
Он что, издевается?!
Я недоверчиво покосилась на брюнета, но никаких признаков издёвки не обнаружила. Напротив, Дамиан хищно оскалился в молчаливом желании узнать конец истории.
— У меня ведь и правда нет жениха? То есть... не было? — поправила я сама себя. — Сейчас-то уж точно нет...
Вопрос явно поставил в тупик, поскольку Дамиан замер на некоторое время. Я же снова отвернулась к окну, пытаясь разложить новые про себя подробности по полочкам и осознать те стороны личности, от которых иногда бросало в дрожь.
— При каких обстоятельствах мы познакомились? — он резко поддался в мою сторону, а я отшатнулась, и отрицательно покачала головой.
— Какое предложение ты сделала, когда пришла ко мне? — я с нарастающим ужасом слушала его вопросы, и понимала, что ответы знать не очень-то хочу. — Что ты чувствуешь, когда смотришь на меня?
Этот вопрос скользкой змеёй проскользнул в сознание и осел там. Неужели раньше у меня были к нему чувства?
Это могло бы объяснить то, что я чувствовала сейчас, когда смотрела на него, но… Выходит, Дамиан о них знал. И, похоже, ему до этого дела не было.
Я в очередной раз покачала головой.
— Выкладывай.
Я отчётливо услышала, как скрипнули сдавливаемые челюсти; увидела, как едва заметно сжались и разжались кулаки. Он явно был в бешенстве и прилагал огромные усилия, чтобы сдержаться.
— Я, кажется, потеряла память. Кое-что всплывает, но… Я бы не назвала эти обрывочные воспоминания весомыми. Я скорее полагаюсь на ощущения.
— Болит голова? Сухость? Вялость? Другие симптомы? Может, эйфория?
Он впился в меня взглядом, пытаясь что-то рассмотреть. Нашёл? Удовлетворился увиденным?
— Последнее – точно мимо. Всё остальное – да, особенно головные боли, — ответила я.
Он молчал так долго…
— Поздравляю, мы с тобой в заднице виверна, причём очень глубоко, — мрачно бросил он и отвернулся к окну.
А я так и осталась сидеть с упавшей челюстью и вытаращенными глазами. Подумала, и тоже отвернулась к проплывающим улицам за окном.
Кто такой виверн большого значения не имело – наверняка что-то очень неприятное, а вот почему мы в его заднице, я понимала плохо.
Поверила ли я сказанному? Безоговорочно. Стало ли мне лучше от правды? Однозначно нет.
А потом мы свернули на улицу, которую я не узнала, но которая показалась мне знакомой. В самом конце особняком от остальных, стоял огромный дом.
Он был тёмным, почти чёрным, с высокими окнами, в которых отражалось серое небо. Кованые ворота открылись, стоило нашей карете приблизиться, пропуская нас на территорию.
И я узнала, куда мы приехали – это был особняк Дамиана.
***
Мне предоставили отдельную комнату с наполненной ванной, полноценным ужином и мягкой кроватью, чем я и поспешила воспользоваться. Был поздний вечер, и я просто валилась с ног. Тем более, Дамиан проводил меня до комнаты, молча развернулся и ушёл.
Платье никак не хотело слезать, но в конце концов я отодрала его от себя с треском швов и наконец вздохнула полной грудью. Обжигающе горячая вода старалась смыть всю тяжесть этого дня с тела, а кровать... Только лишь коснувшись мягкого матраца, я провалилась в сон.
***
Кажется, я спала вечность иначе чем ещё объяснить невыносимую сухость во рту, дикую жажду, голод и пульсирующую головную боль?
Разлепив веки, я медленно села.
Комната была небольшой, но уютной: стены обиты тёмным деревом, на котором резные узоры ловили свет камина, высокие окна занавешены тяжёлыми бархатными портьерами цвета ночи, а пол покрыт мягким ковром, в котором тонули ноги.
Ощущение не дома, а крепости или убежища. Или тюрьмы – в зависимости от того, кто в ней находился.
И я не знала, кем была я.
За окном было всё так же темно. Значит, я провалялась всего несколько часов.
Сколько ни крутила головой, комнату не узнавала. Возможно, моя память сама выбирает, что и кого вспоминать, а что отложить на потом? Потому что внутри буквально всё сжималось от осознания, что я здесь не впервые.
Но то, что произошло со мной за последние сутки, наложило толстый слой сомнений на всё, что я видела и слышала.
— Как спалось?
Дамиан сидел за накрытым столом у камина. Закинув одну длинную ногу в лакированной туфле на другую, он как будто терпеливо ждал моего пробуждения. А стоило обратить на него внимание, впился в меня острым взглядом.
— Ты был здесь всё время, пока я спала?
— Последнее воспоминание? — Нет, он и не думал отвечать на мои вопросы.
Я непроизвольно поправила ремешок халата в котором уснула, казавшегося таким коротким, хоть он и опускался ниже колен, и прошла к столу. На белоснежной скатерти меня уже поджидало запечённое мясо, отварные овощи, ещё тёплый хлеб, сырное ассорти, фрукты и пузатый дымящийся чайник. Рот мгновенно наполнился слюной.
— Я уже сказала: все началось с собора, — наплевав на все приличия, я наполнила тарелку и принялась медленно поглощать пищу, хотя, видит Всеблагая, каких усилий мне стоило сохранять достоинство.
Дамиан молча следил за движениями моих рук и губ, и не то чтобы мне это хоть как-то мешало, но после первой сытости наслаждаться ужином в его присутствии уже не хотелось.
— Но меня ты помнишь?
Он, не вставая, неторопливо наполнил чашку ароматным напитком и подал мне.
— Я помню всех, кого знаю. Вероятно, — я склонила голову, благодарно принимая подношение.
Всё, что со мной произошло, эта потеря памяти – с каждой минутой я всё яснее понимала: произошедшее ненормально.
Сделав глоток, я поняла, что Дамиан подал мне вовсе не чай, но что-то очень приятное и расслабляющее.
Но когда я бросила взгляд на предмет в руках, на исходящий от жидкости пар, в голове возникли смутные ассоциации, тревожным звоном зазвонили колокола. Я принюхалась к содержимому, но пахло вкусно и совсем не подозрительно. И всё равно у меня возникло странное ощущение... Делать второй глоток стало страшно.
— Меня отравили? Я трогала голову и вряд ли меня били по ней, чтобы отбить память… — я снова взглянула на маленькую чашку на столе. — Может, мне что-то подмешали в напиток? Тревилль сказал, что моя мачеха замешана…
— Полагаешь, ты бы стала что-то пить из её рук?
Он склонил голову набок, и я снова сравнила его с хищником – такой цепкий, следящий взгляд у него был.
— Ответила бы, если бы хоть что-то помнила! — огрызнулась я, но затем заставила себя успокоиться и подумать. — Я вспоминаю тех, кого знала раньше, только когда вижу их. Тревилль, Розалинда, ты – имена всплывают в памяти только когда я вижу лица. Своё имя я узнала от клира, а остальные вещи о городе приходят на ум сами собой. Не всё, конечно, но лучше, чем ничего. Разве такое вообще возможно?
— Тревилль, Розалинда? — Дамиан не выглядел удивлённым именами – скорее задумчивым. — Ты была настолько мила с ними в Академии, что после выпуска они решили тебе отомстить? Понимаю Рози, а мальчишка, вероятно, соблазнился твоей недоступностью?
Сказано было с изрядной долей сарказма и понимания общей картины вещей. Мне же понятно было абсолютно ничего.
Нахмурилась и отставила неприятную чашку в сторону, ожидая продолжения.
— Розалинда непродолжительное время была моей любовницей... — он нахмурился, видимо, подсчитывая, сколько времени с ней провёл.
— Мне неинтересны твои любовные связи, — перебила я. — Совершенно.
— Что, и даже не ревнуешь?
Улыбка Дамиана стала похожа на оскал, но я уже начала привыкать к тому, что он, по всей видимости, холоден и бездушен.
Воспоминания о мстительной блондинке у меня не вызвали никакого положительного отклика.
Ревновала ли я?
Нет. С какой стати?
Но внутри всё равно неприятно кольнуло.
— Меня волнует только то, что у меня отняли: моя память.
— Хорошо, — его голос снова стал холоден, взгляд утратил мягкость. — Одевайся и продолжим внизу.
Дамиан кивнул на разложенное в кресле платье.
Только пройдя половину пути до него, я остановилась и обернулась.
— Не собираешься оставить меня одну?
Он тотчас грациозно поднялся со своего места и медленно приблизился. Подцепил длинными пальцами мой подбородок и заставил смотреть себе в глаза.
Я слышала, как неровным ритмом забилось моё сердце и как пересохло во рту. Мой организм реагировал на близкое присутствие этого мужчины, но сама я ничего не чувствовала.
Неужели...
Я сглотнула...
Между нами что-то было?
— Милая, есть ли хоть что-то у тебя под одеждой, чего я ещё не видел?
Голос из холодной стали превратился в нежный, с рокочущими нотками, и я поймала себя на мысли, что начинаю медленно плавиться под этим тёмным, как сама Тьма, взглядом.
Меня засасывало в провалы его чёрных глаз, и Дамиан прекрасно понимал, что я тону.
Но я заставила себя моргнуть. Один раз. Второй.
И вернула себе подобие самообладания.
— Всё? — только несколько раз моргнув, я вернула себе подобие самообладания и толику здравого смысла.
До последнего не хотелось верить, что между мной и этим мужчиной что-то было.
Дамиан не из тех, кто ради интересов женщины готов пожертвовать своими – это видно даже без моих воспоминаний о нём.
А в ловушку его обаяния я попадать не хотела. По крайней мере, снова.
— Умница, — он усмехнулся, завёл выпавшую прядь мне за ухо, развернулся и вышел, а я так и осталась стоять в растерянности посреди комнаты.
Он играл со мной.
Зато теперь наверняка знала, что мои сомнения оказались верными.
С другой стороны, Дамиан отлично показал, насколько искусно он лжёт.
Глава 5. Сделка
Лиара, особняк Дамиана
Он ждал в гостиной своего особняка на первом этаже – это я знала точно, как и то, куда идти. Как и то, что слева по коридору находился его кабинет.
Я вошла, не выдавая своего волнения, подхватила подол платья и осторожно присела на край дивана.
Он же сидел в кресле у камина и при моём появлении разве что слегка склонил голову, продолжая созерцать, как огонь пожирает поленья.
Наверняка ему не было дела до красот стихии и его голову занимали куда более важные мысли.
— У тебя не было права так подставляться, — и снова этот тон.
Я поёжилась и выпрямилась. Вопрос, на что вообще у меня есть права, а на что – нет, пока оставила при себе.
Что-то подсказывало, что злить такого человека – себе дороже. Тем временем, он решил осчастливить меня холодным пренебрежением на лице и повернулся.
— К счастью, это может сыграть нам на руку, так что твоего Тревилля я даже не стану трогать. Нет, маловероятно.
— Я благодарна за спасение, Дамиан...
Я нервно облизнула губы, а затем подняла взгляд. Он же выглядел напряжённо и не сводил с меня глаз.
— Но я ни черта не помню про свою жизнь, в том числе и про тебя. У меня нет оснований верить твоим словам.
— Ты училась на втором курсе Академии, когда мы встретились впервые, — перебил он, расслабившись в кресле. — Спустя ровно год, как сбежала твоя мать.
Моя мать…
Волна гнева и негодования поднялась в душе, обида поползла по телу, но воспоминания не пришли.
— К тому времени ты уже хорошо научилась защищать свои границы и знала, чего хочешь. Не знала только, почему она сбежала. — Он улыбнулся. — Но узнала, куда. Ты эмберийка, пусть и наполовину. Но даже с половиной огненной крови попасть в Эмберию сейчас невозможно даже для тебя. На твоё счастье – я твой единственный шанс вернуться домой и найти её. Ведь именно ради этого ты и пришла ко мне.
Я вскочила. Затем выдохнула и медленно села обратно
Нельзя верить на слово. Недопустимо показывать эмоции.
Дамиан вздёрнул бровь и посмотрел на меня как на... круглую идиотку?
Неприятное ощущение.
Словно это было само собой разумеющимся: то, что это мне могло что-то понадобиться от него, но никак и никогда – наоборот. Что это он оказывает мне услугу, а я имею наглость сомневаться.
— И вот за день до запланированного ты попадаешь в самую нелепейшую ситуацию из возможных.
— Значит, я обратилась к тебе с просьбой об услуге? И что ты попросил взамен? Вряд ли ты занимаешься благотворительностью.
— Естественно... нет, — усмехнулся он и пригубил из стакана в руке вишнёвую жидкость.
— И каковы условия нашей сделки? — Необходимость силой вытягивать из него ответы начинала серьёзно выводить из себя.
Я сдерживалась от резких выпадов, с силой сжав юбку платья. А ему словно доставляло удовольствие наблюдать за моим недоумением, растерянностью, страхом, непониманием... И за моей поднимающейся злостью.
— Условия до невозможности понятны: я отправляю тебя в Соларис, столицу Эмберии, как ты и просила; ты ищешь мать, как и хотела. А взамен... — клянусь, ещё одна такая пауза и что-то тяжёлое точно полетит в его голову. — Ты будешь шпионить за императором и докладывать мне обо всём, что увидишь, узнаешь или почувствуешь, находясь во дворце. И ты не сбежишь, не соврёшь и не переиграешь условия сделки, моя дорогая, потому что как только попробуешь, — он сделал паузу, многозначительно глядя на меня.
Сумерки сгустились в комнате, скопились возле Дамиана, ластились к нему, словно сам Повелитель Тьмы призвал слуг.
— Ты умрёшь, — жёстко закончил он.
Я не моргнула. Не шевельнулась. Только внутри что-то разбилось – это была надежда на возвращение домой.
"Как только попробуешь".
Не "если".
— Ты жаждала попасть в Соларис, Лиара. Это твой шанс – первый и последний. Единственный. И ради него ты была готова на многое. Твой отец – тоже.
— С чего ты вообще взял, что она там?
Уголок его рта дёрнулся.
— Эмберия – не обычная империя, а эмберийцы – не простой народ. Наша сила заключается в энергии, что проходит по всем энергетическим полям южной части материка. Без этой энергии, то есть вдали от империи, любой эмбериец будет чувствовать себя некомфортно, а со временем его сила истончится. Каждого из нас тянет обратно сильнее с каждым годом, это как самая непреодолимая зависимость. Если твоя мать приняла решение бросить вас, значит, её зависимость стала очень сильной.
Меня затошнило.
Эмберийцы – подсевшие на силу, зависимые слабаки и Дамиан – один из них.
Пока я разрывалась на множество мыслей у себя в голове, он спокойно сидел. Наблюдал. Оценивал. Взвешивал.
— Думаешь, я так просто поверю в это? Я не могу.
— Не можешь, — Дамиан улыбнулся. — Но это и не потребуется. Когда ты всё вспомнишь, то сама поймёшь, а ты определённо вспомнишь. Память вернётся примерно через месяц – я это вижу по симптомам. В некоторой степени это даже можно назвать везением – тебя хотели сделать оболочкой без прошлого.
— Откуда ты знаешь, что со мной и как это работает? — Я подошла к самому болезненному вопросу.
— Ты начинаешь вспоминать, когда видишь что-то знакомое. Сейчас мало, но со временем больше и чаще. При этом все знания мира: вещей, предметов, их назначения – сохранились. Головные боли, замутнённость сознания в первые часы, — Дамиан ни о чём не спрашивал, лишь утверждал. — Так работает сколопиум. Вещество, которое блокирует некоторые отделы твоей нервной системы и нарушает связь между долгосрочной и краткосрочной памятью. Сколопиум – кристалл, который растирают в порошок и используют. Вообще-то, он предназначен для других целей, но здесь в Граунджтауне, неодарённые пристрастились к иным его свойствам – эйфории после употребления, лёгкости в сознании… Но если переборщить с дозировками, для обычного человека всё заканчивается примерно, как у тебя, только в разы хуже.
— Потому что я не обычный человек, — подытожила я. — У меня всего лишь избирательная потеря памяти.
— А это не страшно и абсолютно временно, — закончил он. — Но я всё равно сожалею.
И без того тёмные глаза Дамиана почернели практически полностью. От ярости, что плескалась в них, захотелось бежать.
Я поёжилась, не зная, куда деть взгляд, ведь смотреть на НЕГО совсем не хотелось.
Потому что Дамиан действительно был страшен. Потому что я вспомнила: он был тем, кто привёз сколопиум в этот город, подчиняя с помощью этой отравы высшие круги Граунджтауна. Рискуя каждый день и выигрывая.
Ужас паучьими лапами прошёлся по телу, прилип к позвоночнику.
Я была готова броситься из этого дома прямо сейчас. Забыть эти глаза и больше никогда их не видеть.
Но я сидела неподвижно, не меняя позы, не выдавая страха в глазах.
Следом пришло осознание: если я что-то должна этому человеку – сбежать не выйдет. Найдёт, поймает. И заставит выполнять. Любой ценой. Это не значит, что я не попытаюсь.
Однако сейчас я бы очень хотела быть той, уверенной в себе и беспринципной Лиарой, какой была всего день назад.
— Ты сказал, времени мало, но я ничего не помню. Меня раскусят в считанные секунды и тут же... Что тогда со мной сделают?
Он вновь склонил голову и кольца чёрных блестящих локонов упали на лоб, делая его образ ещё более зловещим. Притягательным. Невероятно соблазнительным.
Но всё равно самым худшим кошмаром этого дня.
Даже Тревилль с венчанием отошли на второй план, хотя тогда, в соборе, я испытывала настоящий священный ужас перед грядущим.
Думала, что испытывала.
Оказалось, есть вещи пострашнее.
— Ты внимательно меня слушала? Это не проблема.
Пламя негромко потрескивало в камине, Дамиан продолжал буравить меня взглядом.
— Тебе стоит отдохнуть. Иди к себе.
Я сорвалась с места так быстро, как только могла, чтобы не потерять достоинство, а после заперлась в отведенной комнате.
Отсюда ведь можно сбежать?
Подбежав к окну, я изо всех сил подёргала раму, но она не поддалась мне.
— Проклятие!
Со злостью я задёрнула шторы обратно и стала мерить шагами комнату.
Выйти в окно с третьего этажа – идея не слишком удачная.
Надо поискать другой выход.
Присев на кровать, я стала ждать.
***
Я выскользнула из комнаты, когда дом затих. В одной ночнушке, что для меня оставила прислуга: тёмной и слишком короткой на мой вкус, но выбора не было – если меня поймают в коридорах, то смогу что-нибудь соврать, но если я буду полностью одета, мои шансы уменьшатся.
Мне нужно выбраться из этого дома, и даже перспектива ночной пробежки по городу почти голой казалась детской шалостью по сравнению с тем, что для меня приготовил Дамиан Аскарт.
Я кралась по коридору, ступая на носках, перенося вес с пятки на пальцы. Идеальная тишина нарушалась лишь моим прерывистым дыханием.
Один поворот, второй. Лестница должна быть где-то впереди.
Я почти дошла, когда за спиной щёлкнул замок.
— Что-то ищешь?
Я замерла и медленно обернулась.
Дамиан стоял в дверях, видимо, своей спальни: без рубашки, в одних штанах, сидящих так низко, что, лишь бросив взгляд на его пресс и мышцы, стремящиеся вниз, я поняла, что в следующий раз отвести глаза не получится. По необъяснимой причине меня слишком манила та часть тела, чьи очертания виднелись под мягкой тканью.
В полумраке его лицо казалось высеченным из камня: острые скулы, тёмные глаза, в которых не было ни капли сна.
— Хотела попить, — сказала я ровно. — И, если можно, карту Эмберии.
— Карту? — Он склонил голову набок, и в его взгляд скользнул по шёлку на моём теле. — В три часа ночи?
— Ты сам сказал, что времени мало.
Дамиан усмехнулся.
— Кухня внизу, налево от холла. Карта – в кабинете, но туда я тебя не пущу. — Он шагнул из двери, и я невольно отступила. — Ты искала выход. Думаешь, безопасно гулять по городу в таком виде?
Я не стала врать. Врать ему было бесполезно – он читал меня, как книгу, которую сам же и написал.
— И что, если так? — я вздёрнула подбородок, с вызовом глядя на него. — Ты не имеешь права удерживать меня.
— То, что ты предсказуема. — Он подошёл ближе, и я впервые почувствовала его запах – пряный, заставляющий грудь взволнованно трепетать. — И это хорошо. Предсказуемыми проще управлять. Но с тобой… — Он сделал паузу, проведя линию от плеча до ключицы. Касание было лёгким, едва уловимым, но меня будто молнией прошибло. — С тобой это не работает, поэтому я и держу тебя рядом.
— Держишь? Я тебе не какая-нибудь собака!
— Именно. — Он поднял руку и коснулся моей щеки. Медленно, будто давая себе время остановиться, а мне – оттолкнуть его. Но никто из нас этого не сделал. — Иди спать. Завтра тяжёлый день. И, Лиара… — Он убрал руку, и мы оба выдохнули. — Если попробуешь сбежать, я найду тебя где угодно. Так что сперва подумай о последствиях, ведь в этом случае я уже не буду таким добрым.
Он развернулся и ушёл к себе, хлопнув дверью.
Я стояла в тёмном коридоре и смотрела на эту дверь, затем развернулась и пошла обратно.
***
Утром, когда я вошла в его кабинет, Дамиан ждал меня с картами, бумагами и чашкой горячего чая. При моём появлении он даже не поднял головы, только кивнул на кресло за столом.
— Садись. Снова будем учить тебя выживать.
Я села, аккуратно расправив складки тёмного платья.
— Первое, — начал он, пододвигая ко мне карту. — Эмберия – не просто закрытая империя. Это государство, которое живёт по своим законам, и чужаков там не любят. Ты – эмберийка по крови, и то наполовину, и ты выросла в Граунджтауне. Для эмберийцев ты – чужая. И пока ты не докажешь обратное, будет тяжело.
— Как мне это сделать?
— Я уверен, ты что-нибудь придумаешь. Память вернётся, Лиара, а до тех пор наблюдай за всем и запоминай. — Он поднял на меня глаза. — Ты хотела найти мать, и для этого тебе всего лишь нужно заявить о себе. С этим прекрасно справится император, но ты должна очаровать его. Будь внимательной, но не слишком умной. Не слишком покорной, но и не опасной. Ты будешь улыбаться, кивать и запоминать. Всё, что услышишь и что увидишь. Император Элисар – не дурак, но он тщеславен. Ему нравится, когда им восхищаются. Ты будешь восхищаться.
— А если я не хочу?
— Мы заключили сделку, и потеря памяти – не тот аргумент, что я приму. Ты сделаешь это, Лиара. Иначе знаешь, что будет.
Я стиснула зубы.
— Что ещё?
— Никому не верь.
Я вздёрнула бровь, почти усмехаясь и понимая, насколько параноик мужчина напротив.
— Особенно тебе, — пробормотала я.
Он усмехнулся.
— Именно.
— А что насчёт тебя? — спросила я. — Как ты собираешься получать информацию, находясь здесь?
Дамиан откинулся в кресле и посмотрел на меня так, будто решал, стоит ли говорить, но в итоге произнёс лишь:
— За меня не волнуйся.
— Ты в этом не нуждаешься, — хмыкнула я.
В этот момент в дверь постучали, но Дамиан даже не обернулся.
— Входи, Селастэр.
Отец вошёл быстро, шумно и суетливо. Взъерошенные каштановые волосы, мятая одежда, тени под глазами. Он кинулся ко мне, обнял крепко, так, что у меня перехватило дыхание.
— Цветок мой, где ты была? Я так переживал!
Я аккуратно высвободилась.
— Всё хорошо, — сказала я ровно. — Мы с Дамианом обсуждали грядущее.
— Сутки?! — Отец уже вернул себе самообладание и теперь присел в кресло напротив. — Я ждал тебя для разговора ещё вчера, дорогая дочь. Мы обговорили не все детали предстоящей поездки. К тому же, я до сих пор не знаю, как и где ты собираешься искать...
«Искать свою мать» или «искать мою сбежавшую жену» – так он должен был закончить, но пожелал оставить недосказанность. Хотя к чему это? Все всё прекрасно понимали.
Я посмотрела на задумчивое и вместе с тем решительное лицо отца и поняла, что и его прошедшие годы ужесточили. Одна женщина перевернула оба наших мира и именно её мне стоило благодарить за свою жёсткость и циничность. Или ненавидеть.
Он посмотрел на Дамиана, и в его взгляде мелькнуло что-то – не страх, но настороженность.
— Всё хорошо, не переживай, — повторила я. — А мне сказали, что ты отбыл из города.
Отец удивлённо поднял брови, но ничего не ответил. Значит, Тревилль меня обманул? Сейчас это уже не имело значения – просто было интересно узнать.
— Селастэр, можешь занять на сегодня одну из моих гостевых или ждать Лиару дома – нам ещё многое предстоит обсудить, — сказал Дамиан, поднимаясь. — Это действительно важные вещи.
Дамиан предложил отцу выбор, но я уже знала, что тот ответит.
В этот момент я поняла, что отец даже не знает, когда Дамиан планирует отправить меня туда, где шансы умереть лишь слегка ниже, чем если я останусь и нарушу условия сделки.
Само собой пришло воспоминание о тайной комнате в кабинете отца: небольшая и тёмная, она вмещала в себе все существующие портреты моей настоящей матери. Там была и кровать, и отец нередко предпочитал проводить свои ночи в компании молчаливых портретов и воспоминаний дней давно минувших.
Вспомнилось и то, как новоиспечённая жена радовалась исчезновению этих портретов из дома при её появлении, и как я злорадствовала, зная, куда в действительности они делись.
Стало по-настоящему жаль этого мужчину, но не как отца, а как несчастного влюблённого, с годами сходящего с ума всё больше.
Иногда я даже радовалась, что он снова женился, только вот всё равно не понимала, зачем он это сделал, страдая по другой женщине.
Отец скомканно попрощался и вышел, даже не обняв меня на прощание. Что ж...
Я смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри поднимается что-то неприятное.
— Он знал, — сказала я тихо. — Знал, на что я пошла и согласился.
— Согласился, — подтвердил Дамиан. — Это сделка, Лиара. Ты – часть сделки. И твой отец это понимает.
— А ты? — Я обернулась к нему. — Ты понимаешь, что я – не инструмент? Что я живой человек?
Он подошёл ко мне. Остановился в шаге.
— Понимаю, — сказал он. — Но это ничего не меняет. Ты нужна мне. Твоя кровь, твоя связь с Эмберией, твоя способность попасть туда, куда другие не смогут. Ты единственная сможешь попасть во дворец и быть рядом с Элисаром. Ты – единственная, кого он примет. Ты – ключ ко всем моим планам, и я не собираюсь тебя терять.
— Тогда зачем всё это? — Я обвела рукой комнату. — Ужин, разговоры, обещания? Ты меня просто используешь.
— Потому что ключом можно пользоваться по-разному. — Он протянул руку и коснулся моей щеки. — Можно грубо. А можно… — его пальцы скользнули к подбородку, приподняли его, — бережно.
Я смотрела в его тёмные глаза и чувствовала, как внутри всё сжимается.
— Я никогда не буду твоей, — я сжала кулаки под столом.
— Я думаю иначе.
Он наклонился и потянулся ко мне, нависая сверху. Его губы были так близко...
Всего на мгновение я забыла, кто он, и почти потянулась в ответ, но тут же поняв, что делаю, я оттолкнула его, подскочила с кресла и влепила пощёчину. Удар вышел слабый, но он эхом отозвался в пустом кабинете. Я отшатнулась поняв, что сделала.
Его лицо изменилось. Маска нежности сползла, и под ней оказалось что-то тёмное и опасное. Челюсть Дамиана напряглась, в глазах вспыхнула ярость.
— Догоню отца… попрощаюсь, — пробормотала я и бросилась к выходу.
Плевать на всё, нужно убираться отсюда. Уеду подальше… Начну новую жизнь…
Я должна была успеть. По крайней мере, верила в это целых пять секунд, пока неслась к выходу.
Он перехватил меня у дверей, дёрнув за локоть, отчего я спиной влетела в его грудь. Он тяжело дышал, равно как и я.
Моё сердце обмирало от ужаса.
Ужаса с единственной каплей возбуждения, как только его руки поползли вниз по талии, обхватывая бёдра.
Совсем не нежно, а так, как если бы хотел никогда не касаться их, но вынужден, и теперь это доставляло физическую боль.
— Думаешь, я тебя хочу? — Он резко развернул меня, и я могла смотреть лишь на искривлённые губы, которые приближались к моим. — Ты – всего лишь инструмент, и когда ты сработаешь, как надо, я даже не вспомню твоё имя.
Я ему поверила, но это не заставило меня отстраниться, когда Дамиан впился в мои губы.
Я ничего не могла. Ничего, кроме того, как думать, что Дамиан меня целует.
Это неправильно. Но я не могла остановиться желать его.
Его губы мягкие, горячие и умелые. А язык...
И я ответила без раздумий, будто это было естественно. Будто ничего другого он от меня и не ждал. Будто ничего другого я дать и не могла.
Как будто он имел на это право – вот так вторгаться в моё пространство, целовать и трогать, не спросив разрешения.
Воспоминание о первом поцелуе с этим мужчиной вспыхнуло ослепительно-ярко…
***
Я злилась на Дамиана за то, что он единственный из моего мужского окружения, в ком я не вызывала никаких чувств.
И хоть сокурсники и поняли быстро степень моего отчуждения к ним, всю мою стервозность и полную незаинтересованность в отношениях с кем-либо и отступили, меня всё же грела мысль, что как девушка я казалась довольно привлекательной для мужской половины... Но только не для него.
В то время как любовниц он менял даже чаще Тревилля, на меня мог смотреть лишь с некой примесью снисхождения с превосходством.
Я была твёрдо намерена изменить это, к тому же Дамиан – единственный мужчина, кто вызывал во мне такой пожар, что порой трудно было устоять на ногах.
И вот я сделала это – подошла, игнорируя вопросительно вздёрнутую бровь, встала на носочки, чтобы дотянуться. Медленно провела языком по его нижней губе. Поцеловала легко. Затем ещё раз. А после уже по-настоящему.
Сначала ничего не происходило, и я почти впала в отчаяние, но затем он словно отмер и меня накрыло жаркой волной такой силы, что, если бы Дамиан не удерживал меня, на ногах точно бы не удержалась.
Он полностью перехватил инициативу и целовал с такой неистовостью, с такой пылкостью и жаром, что я буквально задыхалась от этих чувств и ещё немного – от недостатка воздуха.
Я отчаянно ждала продолжения поцелуя, но Дамиан легко отстранился и взгляд из затуманенного и горячего в мгновение снова стал холодным и замораживающим.
К счастью, благодаря ему же, я отлично умела держать себя в руках.
— Хотела узнать, как целуются настоящие мужчины, — сказала я, открыто смотря на него. — От парней Академии никакого толку.
— Уже с кем-то из них целовалась? — вопрос прозвучал ровно, лишь глаза Дамиана превратились в одну узкую черную щель.
— Продолжим урок? — Я неопределённо повела плечом, искусно скрывая своё разочарование не случившимся и отошла к столу, где находились многочисленные записи по мироустройству Эмберии и её столицы – Солариса.
Я точно знала, что однажды крепость по имени Дамиан падёт к моим ногам. И чем дольше он будет сопротивляться, тем слаще будет вкус моей победы.
***
Теперь он целовал меня, а я испытывала все чувства: от злости и нежелания до безумной бури внутри.
— Не разочаруй меня.
Единственное, что он прошептал мне, дыханием обжигая ухо, прежде чем его руки резко толкнули назад.
Я поняла, что лечу в пропасть, когда не достигла пола, когда меня начало засасывать куда-то.
Последним, что я увидела, было абсолютно спокойное выражение лица и полные решимости глаза. И никакой страсти.
Глава 6. Портал
Акиндин Лингрин, дворец, Северное крыло.
Алисандра вышла из портала и молча двинулась навстречу.
Акиндин же сидел в кресле неподвижно и наблюдал, как она идёт, плавно покачивая бёдрами.
Лиса... Она поразила его с первой минуты – страстью, огнём в глазах и невероятной стойкостью.
С тех самых пор, как он узнал секрет императора, как познакомился с этой девушкой, он вновь обрёл какую-то цель.
Четыре года назад он потерял свою опору, свою нерушимую стену – своего отца. После смерти матери тот стал для Акиндина всем.
В день, когда его не стало, что-то в нём сломалось. Он не мог прийти в себя весь следующий год, став тенью себя прежнего. Элисар приблизил его и старался помочь, как мог, но и сам император тогда потерял многое.
А вскоре Элисар доверил ему свой страшный секрет.
Алисандру.
Вернее, то, кем она являлась. Как и двадцать других девушек, надёжно запертых в секретном саду императора.
Поначалу Акиндин проникся речами Элисара. Он понимал, что тот пытается всего лишь заглушить боль от потери и пустоту в душе чем-то наиболее схожим.
Но позже, познакомившись с Лисой, узнав её боль, он понял, что невозможно потушить свои страдания за счёт других.
Он пообещал помочь ей. Обещал вытащить.
Прошло уже почти три года с того обещания.
— Есть новости? — без приветствий спросила она, падая в кресло рядом с ним.
— Ничего не изменилось. Пока что. — Он с досадой поморщился. — Элисар не собирается в ближайшее время покидать дворец. Корабль найти не составит труда, но император…
— Ясно, — она поднялась, с намерением уйти.
— Лиса, подожди!
Акиндин не желал, чтобы она уходила. С ней всегда комфортно проводить время.
— Чего? — Она обернулась и в её взгляде горело пламя. — Ты позвал меня, чтобы я вновь слушала твои оправдания?!
— Но я не всесилен! Не могу влиять на решения императора!
— Время уходит! Ты обещал помочь! — Алисандра укоризненно ткнула в него пальцем. — А на деле лишь отговорки. Ты – второй принц, Акиндин. Кто, если не ты ещё здесь обладает достаточной властью для этого? — Она сощурила глаза, подходя ближе. — Или мне просить о помощи Шандира?
— Не впутывай его в это, — Акиндин встал, быстро подходя к Лисе. — Думаешь, он сможет помочь тебе лучше, чем я?
Она рассмеялась, поднимая в его душе волну раздражения.
— Ты вообще никак не помогаешь! Он мучает их постоянно, разве тебе это неизвестно?! И я – следующая.
— Он ведь не трогает тебя, так что можешь не переживать.
Акиндину искренне было жаль всех тех девушек, но он действительно ничего не мог сделать. У него были связаны руки. И ему было жаль, что Алисандра этого не понимала или не хотела понимать.
— В прошлый визит в сад он сказал, что уже пообещал меня кому-то из своих друзей, — выплюнула она со смесью злости, страха и отвращения. Акиндин отшатнулся, в душе поднялась паника. — Всё это время он не трогал меня только из-за возраста, но скоро мне девятнадцать и тогда...
Она сглотнула, не желая продолжать... Но продолжение Акиндину было и не нужно.
Руки Алисандры безвольно опустились, и она отвернула от него лицо.
— Эй, — Акиндин аккуратно подцепил её подбородок, заставляя смотреть себе в глаза, потом взял её за руку. — Я что-нибудь придумаю, обязательно. Найду, как выманить его из дворца. И тогда вы все окажетесь как можно дальше от него.
— Снова предлагаешь верить тебе? — спросила она, глядя на него взглядом приговорённого. Это ранило Акиндина куда больше всех грубых слов, что она сказала.
Он искал слова, что способны её убедить, дать надежду на какое-то время.
Вдруг что-то изменилось. Его магия.
Резко выпрямившись и отступив на шаг, Акиндин прислушался к ощущениям.
— Что? — выдохнула Лиса, боязненно пятясь, ведь они оба знали, что ей нельзя здесь находиться.
Если Элисар узнал...
Акиндин нахмурился. Вся его энергия нервно пульсировала, и когда он понял причину этого, мгновенно открыл портал для Алисандры, чтобы она возвращалась обратно в свою комнату.
А сам поспешил туда, откуда сигналило защитное поле дворца – кто-то открыл портал, который с ним никто не согласовал.
Лиара, дворец, Восточное крыло.
— Дамиан…
Имя сорвалось с губ шёпотом и утонуло во мраке слабо освещённого коридора, а я всё вглядывалась в пространство перед собой, словно ещё могла увидеть его ледяные глаза или вернуться обратно.
Но я не могла.
В эпицентре звенящей тишины сердце отбивало безумнейший ритм и никак не желало успокаиваться.
Кровь в голове стучала то ли от умопомрачительного поцелуя, то ли от осознания безжалостного предательства.
Но из самых глубин поднималась настоящая ненависть.
Я убью тебя, Аскарт.
Сидя посреди тёмного коридора, я ненавидела весь мир, хотела разорвать его на куски и заставить почувствовать то же, что чувствовала я сейчас.
Быстро придя в себя, заставила тело подняться с колен и мыслить здраво. Слава Всеблагой, истерила я без свидетелей.
Огляделась. Похоже, здесь сейчас царила ночь. Светильники-кристаллы на стенах горели через один, но освещали пространство, достаточное, чтобы осмотреться.
Я стояла посреди бесконечного коридора: мраморные колонны; пол, вымощенный сложным узором мозаики; на стенах картины и гобелены; каменные изваяния с животными возле каждой обитой парчой скамьи; позолоченные урны с живыми растениями и боги знают, что ещё – Дамиан сдержал слово, я стояла посреди дворцового коридора в Эмберии.
В этой ситуации удивительным образом успело порадовать только одно – стражи не было и моё вторжение ещё никто не заметил, а это значило, что у меня был шанс хотя бы попытаться выбраться.
Тут же в голове вспыхнуло воспоминание...
***
— Веди себя естественно и непринуждённо, когда попадёшь во дворец, — в который раз Дамиан пытался вбить в мою голову полезную информацию, пока я неотрывно пожирала его глазами.
Интересно, знает ли, насколько хорош? Определённо – да.
— Я не уверен, куда точно смогу построить портал и перенести тебя, так что… Вели стражам сопроводить тебя к императору Элисару и ни при каких обстоятельствах не беги от них...
***
Я с силой вырвалась из воспоминания – прямо сейчас я не могла даже в памяти смотреть и думать о нём.
Пошёл ты, Дамиан, со своими советами! Справлюсь и без тебя.
И я медленно пошла вперёд.
Стоило выйти из-за поворота, как показалось первое препятствие на пути к свободе.
Сонный страж вяло стоял на посту, глядя в пустоту и меня пока не заметил. Я могла бы тихо попятиться и поискать другой путь, только вот дороги к выходу всё равно не знала, а охрана должна быть расставлена везде, так что...
Задержав дыхание и пытаясь подавить волну ужаса, что окутала всё тело, я расправила плечи и пошла вперёд.
Приблизившись, смогла наблюдать удивительную метаморфозу – страж весь взбодрился, возмужал и вернул должную внимательность взору.
— Кто такая? — пробасил он, пристально вглядываясь в моё лицо и отдельно обращая внимание на моё простое тёмное платье.
Я знала, что это за взгляд – в эту самую секунду он пытался понять, кто я такая, какие права имею, и насколько далеко он может меня послать.
Я же отметила его нестандартную форму – вместо привычного доспеха на страже оказалась надета кожаная рубашка без рукавов с металлическими накладками на груди и руках; ноги защищены по этому же подобию; широкий пояс увешан оружием, а голова прикрыта повязкой.
Надолго задерживать взгляд ни на страже, ни тем более на его оружии я себе не позволила, лишь отметила для себя детали, а затем налепила на лицо самую невинную, на мой взгляд, улыбку.
— У девушек иногда случаются обстоятельства, которые не зависят от её желания, ты же понимаешь?
Я старательно хлопала ресницами, в то время как он ускоренно соображал, какие такие обстоятельства могли возникнуть у молодой девушки посреди ночи.
А я пыталась понять, прогадала ли я с тем, что здесь, как и в других местах обитания монарших особ, любовницы, к которым я сама себя причислила, являются нормой. И я очень надеялась на сообразительность стража, потому что, на какую высокопоставленную постель ссылаться в противном случае, я не знала.
— Можешь идти, но в следующий раз без сопровождения дороги не будет, — хмуро ответил он и потерял ко мне интерес. — Совсем распоясались, сирвы.
Я важно кивнула и пошла прочь, радуясь первой победе. Империи создаются и строятся, но одно остаётся неизменным: мужская похоть в руках власть имущих, где они считают, что имеют право на женское тело в любое время суток.
В следующем коридоре, куда быстро поспешила, свернув за угол, я надеялась найти если не путь к выходу, то хотя бы окно, чтобы осмотреться. Знать хотя бы, какой этаж…
— Стража!
Уверенный и очень злой мужской голос прозвучал совсем рядом, и я не успела среагировать...
Незнакомец налетел на меня и чуть не сбил с ног, машинально придержав за плечи и не давая упасть, в то время как я нелепо металась в крепких руках, пытаясь высвободиться.
— Ты ещё кто?! — недовольно спросил он.
И я осмелилась посмотреть на него, о чём тут же пожалела...
Злой взгляд туманных глаз пронзал насквозь тело и разум. Губы мужчины сжались в одну тонкую линию, меж светлых бровей образовалась складка, а в мочке уха сверкнула серебряная полоска какого-то металла.
Я перевела свой испуганный взгляд на короткие и светлые встрёпанные волосы – отлично, ещё один малоприятный блондин в жизни, мало мне Уолшира.
Но что-то подсказывало, что этот экземпляр церемониться со мной точно не будет.
Не дождавшись ответа, он схватил мой локоть и бесцеремонно потащил к тому самому стражнику, который уже и так бежал нам навстречу.
— Ты что себе позволяешь? Немедленно отпусти! Да ты знаешь, что с тобой будет?!
На пороге паники я ещё пыталась не выбиваться из образа благородной подстилки, но мужчину это не впечатлило – на меня он уже не обращал внимания, уверенно идя к своей цели.
— Что это? — поставив моё трепыхающееся тело перед посуровевшим стражем, спросил он. — Откуда взялась? Кто пропустил? У нас несанкционированный портал, а у тебя литы по коридорам разгуливают?!
Очень интересно. Я перевела заинтересованный взгляд с замешкавшегося стража на разъярённого блондина.
— Портал? — и завизжала, отпрыгивая от удивлённых такой реакцией мужчин.
Сама от себя не ожидала...
Он даже выпустил мою руку из захвата, чем сильно помог.
Разыгрывать испуг не пришлось, мне и так было страшно до жути, но проницательный блондин не то чтобы рвался оценить мои старания – смерив подозрительным взглядом мою персону, он снова повернулся к бледнеющему стражу.
— Сирва направлялась в спальное крыло, лит Лингрин, — чётко отрапортовал страж, вытянувшись по струнке, а затем продолжил не слишком уверенно. — Вы же понимаете, император не любит ждать... Меня же предупредили перед сменой.
Я мысленно поаплодировала стражу – давай, спасай моё положение... Предупредили?
— Сирва? Находясь на этаж ниже королевского крыла?! — мне показалось, что блондин ледяным взглядом способен убивать и конкретно в этот момент он уже выбрал жертвой одного невезучего стража. Мир праху, как говорится! Главное, чтобы не моему... Вдруг спина его напряглась и выпрямилась. — Откуда, ты сказал, она взялась?
Меня накрыла уже не просто паника, а крайне настойчивое желание поднять юбку и умчаться подальше.
Только я сделала маленький шаг навстречу свободе, как белокурый гад уловил моё движение, и выражение его лица в этот момент я бы предпочла не видеть. Я бы предпочла и его самого никогда не видеть, как и этот дворец. Однако...
Действуя на инстинктах, я запустила в него слетевшей с ноги туфлей и, круто развернувшись, стремглав понеслась подальше от опасности.
Лингрин, наверняка не ожидав подобной подлости, не сразу бросился в погоню. Какая-никакая, а фора.
Пробежав несколько ветвистых коридоров, абсолютно пустых, я поняла, что и за спиной, и где-то впереди уже слишком шумно, и деваться мне больше некуда, разве что выйти в окно... Если бы здесь только было окно!
Почувствовала себя загнанной ланью, охота на которую вот-вот завершится победой безжалостных охотников, и, когда отчаяние уже брало верх, я заметила единственную дверь в бесконечно длинной стене.
И понеслась со всех ног, молясь, чтобы только она оказалась не заперта.
Видимо, поток несчастий, отведённый мне на сегодня, иссяк: я успела скрыться до того, как меня обнаружат.
Пытаясь успокоить выпрыгивающее сердце, всем телом привалилась к двери и попыталась расслышать шаги, но пока в коридор ещё не набилась стража.
И всё же, я понимала, что и здесь меня скоро найдут, разве что я не найду, где спрятаться.
Развернулась и осмотрела просторную комнату, в которой каждая деталь кричала о роскоши. На мою беду, здесь не оказалось ни одного шкафа, куда бы смогла залезть.
Придирчиво осмотрела хаотично расставленную по комнате пёструю мебель на витых ножках: софа – слишком низкая, чтобы я смогла пролезть под неё, тахта – слишком высокая и меня точно будет видно.
Высокие урны с разросшимися растениями тоже не подходят – их листья хоть и широкие, но не цельные и за ними легко будет просматриваться моё дрожащее от страха тело.
Мой взгляд поплыл дальше и наткнулся на единственный стоящий предмет обстановки – тёмные плотные шторы в пол.
Подхватила юбки и понеслась к окнам, забиралась на подоконник и, предельно аккуратно расправив штору, замерла.
Окно рядом со мной оказалось большим и широким, но, сколько бы не искала, не смогла найти ни щеколду, ни ручку.
Думай, думай...
Битьё лбом о колени не помогало усилить мыслительный процесс, да и без того стало ясно, что я в ловушке. Возможно, стоило поискать другие двери в смежные комнаты, другие окна, которые я смогла бы открыть... Но паника захватила меня, и теперь ничего не осталось, кроме как молиться об удаче, что именно здесь меня искать не станут.
Хотя бы подоконник оказался широкий и был предназначен, видимо, как дополнительное место отдыха, поскольку оказался завален продолговатыми мягкими подушками, расшитыми и украшенными махровыми кисточками.
Если и ждать, когда поймают, то хотя бы с комфортом!
Расположившись так, чтобы в любой момент быть готовой бежать, я замерла в ожидании шагов, а сама невольно задумалась о человеке, коему всё это цветастое, расшитое и позолоченное великолепие могло принадлежать – об императоре Эмберии.
Мне он представился уже немолодым, обязательно с длинной бородой и поседевшим – только так я могла объяснить обстановку дворца и явную страсть его хозяина к роскоши и претенциозности.
Тем более, неясно, зачем ему пускать меня во дворец. Почему он на это согласился? Почему якобы обязан это сделать?
И почему Дамиан решил, что я смогу шпионить за императором?
Наверное, не стоило убегать от стража и того лита, кем бы он ни был, а объясниться с ними. А сейчас... Меня буквально ищет весь дворец и это не самое хорошее начало знакомства.
Задумавшись, я едва не пропустила твёрдые шаги, раздавшиеся совсем близко...
Ужас полностью сковал тело.
Как он появился так внезапно? Откуда?
И тут я вспомнила про порталы! Неужели каждый в этом мире на них способен?
Замерев на месте, я для верности зажала себе рот рукой и дышала через раз, но шаги чеканились уже где-то в центре комнаты и к месту моей засады пока не приближались.
Щёлкнула ручка двери, и я услышала спокойный голос:
— Мой император.
— Что случилось, Акиндин? Почему среди ночи мне приходится отвлекаться от дел?
Голос говорившего был полон раздражения, и голос императора совершенно точно не принадлежал старику.
— Защита дворца прорвана порталом, — доложил Лингрин без промедления. — Я должен был лично убедиться в твоей безопасности. К тому же есть подозреваемая – некая юная сирва, бродившая по коридорам именно в том месте, где случился прорыв. Ты никого не видел?
— Юная особа? — не без доли интереса спросил император. Я в это время уже практически не дышала, боясь выдать себя. — Полагаешь, мимо меня ни одна юбка не проскочит?
Тон, вполне миролюбивый на первый взгляд, на самом деле был полон сарказма.
— Ты абсолютно прав, — не дожидаясь ответа, усмехнулся император. — Иди, Акиндин, и поищи в другом месте.
Несколько громких шагов, звук запирающейся двери, и я остаюсь одна наедине с мужчиной, мимо которого не проскочит ни одна юбка. Прекрасно!
Всем телом я чувствовала напряжение, а гнетущая тишина давила: я не слышала ни дыхания, ни движений, ни шелеста одежды мужчины, оставшегося в комнате.
Возможно, он так и остался стоять и размышлять над новостью, но я просто мечтала, чтобы он исчез так же внезапно, как и появился. А как об этом узнать? Вылезать из укрытия я точно не собиралась, так что оставалось только ждать.
О чём я точно не мечтала, так это о том, что он окажется у моего окна и в мгновение ока заставит моё укрытие исчезнуть. Пока я хлопала глазами, пытаясь понять, куда делись все шторы в комнате в один миг, незнакомец хмуро разглядывал меня.
— С учётом того, что я только что спас тебя от самого дотошного из всех ныне живущих эмберийцев, жду как минимум благодарности.
Я с изумлением приняла протянутую руку и выбралась из укрытия. Император Эмберии не просто не был седым бородатым стариком, о нет, он был самим воплощением величия, мужской силы и красоты: резкие черты лица гармонировали с плавным изгибом ярких губ и бровей, темнота чернил под глазами умело подчёркивала их золотисто-карий оттенок, а волосы тёмными каштановыми переливами касались лишь мочек ушей.
На нём было странное одеяние – расшитый золотом халат, под ним лёгкие широкие брюки, свободная рубашка и мягкие сандалии.
***
— С Элисаром будь спокойна и сдержана. Он любитель потешить своё эго, но ты этого делать не будешь. — сказал Дамиан, наблюдая, как я изучаю карту дворца в Соларисе. — Не смей кланяться или заискивать перед ним. Ты – одна из них.
Он сказал: «из них», не «из нас», и я, конечно, обратила на это внимание, но не стала спрашивать, ведь всё равно не ответит. Любопытство давно терзало меня: Дамиан был как сундук с сокровищами, который за почти три года мне так и не удалось вскрыть. Но я не сдавалась.
— Ты меня с кем-то путаешь, — лишь на мгновение я отвлеклась от запоминания дворцовых коридоров, бросив на него скептический взгляд. — Может, твоя потаскуха и стала бы себя так вести, но не я.
— Иногда я забываю, с кем имею дело, — усмехнулся он в ответ. — И не называй мою любовницу потаскухой. Это не делает чести ни тебе, ни мне.
— Тогда – девочкой для утех? — я усмехнулась, даже не смотря на него. — И, пожалуйста, давай не будем: где ты и где честь. Отец мне целую лекцию прочёл о твоей незаконной деятельности.
— Он не знает и половины, — ответил Дамиан весьма серьёзно. — Ему же лучше, если не узнает. Давай ещё раз пройдёмся по твоей истории...
***
Меня выбросило из воспоминания, как рыбу в шторм выбрасывает на берег. Я едва не подавилась воздухом, пытаясь жадно поглотить больше, чем могли вместить в себя лёгкие. А в голову словно воткнули раскалённые прутья.
— С-спасибо, — поблагодарила я. Голос дрожал, руки тряслись. — Лит Акиндин был слишком настойчив...
— Это его работа, — император рассмеялся легко и непринуждённо, но я точно видела его удивлённый, даже ошеломлённый взгляд. Словно на моём месте он ожидал кого-то другого. — Он ведь ещё не знает, что благодаря Дамиану сегодня у меня особая гостья.
Мне нужны мои воспоминания. Срочно.
Я в проклятой заднице виверна.
— Я рада, что Дамиан соизволил предупредить обо мне, — как можно спокойнее произнесла я, пытаясь вернуть себе контроль и не выглядеть жалко.
Как там сказал Дамиан: я – одна из них?
Буду соответствовать.
Император Солариса стоял ровно, не сделав и жеста, и так же рассматривал меня, а мне казалось, что раздевал одним лишь взглядом – настолько тщательному изучению подверглось моё тело.
Я заставила себя покорно ждать его ответа.
— Не могу не согласиться – манеры Дамиана оставляют желать лучшего в большинстве случаев. Но, — он мягко улыбнулся, — ты всё же здесь, и я несказанно рад одним из первых поприветствовать тебя дома, дорогая Лиара. Не терпится услышать твою историю.
Да я бы и сама с удовольствием послушала.
— Спасибо, — повторила я, чувствуя себя полной дурой. — Я могла бы где-то отдохнуть? Переход сюда отнял слишком много сил.
И это было чистейшей правдой: голова гудела, содранная кожа на ногах даже не начала заживать, а тело ощущалось так, словно по мне проехались чем-то тяжёлым. Даже не знаю, на какой магической силе я ещё держалась на ногах.
— Конечно-конечно, моя дорогая.
Элисар повернулся боком, всего лишь шевельнул левой кистью руки, и я зачарованно наблюдала – впервые в жизни, – как раскрывается самый настоящий портал. Это было магией в чистом виде!
И я была уверена, что раньше не видела ничего подобного, и это зрелище того точно стоило. Внешне он напоминал широкую арку, подёрнутую мутной волнующейся плёнкой – пространство за ней разглядеть было невозможно. Но сама субстанция, словно живая, извивалась в вертикальном положении. Я не могла понять, как это происходит, но была сильно впечатлена и очарована.
— Слуги подготовили для тебя апартаменты, отдыхай, Лиара. Поговорим завтра, — напоследок улыбнулся мне Элисар, кивая в сторону портала.
— Благодарю, — я улыбнулась искренне и поспешила исчезнуть из этой комнаты.
И как же я радовалась, оставшись в полном одиночестве, наедине лишь с паническими мыслями.
Глава 7. Мотивы
Дамиан, особняк в Граунджтауне.
Не стоило смотреть ей в глаза, когда разжимал руки.
Знал, что ничего хорошего не выйдет, но всё равно смотрел. Видел, как затуманенный страстью взгляд сменяет удивление, неверие, а потом и другое.
То, что он чувствовал последние годы, и то, что долгое время взращивал в Лиаре – безудержная ярость.
Зачем? Он и сам не знал.
Возможно, потому, что так проще выжить, проще добиться целей.
А может, это всё, что у него осталось.
Но чем больше Лиара находилась рядом, тем больше становилась похожей на него. Вопреки своим же убеждениям, ему это совершенно не нравилось.
Девчонка всего лишь потеряла мать, и уже почти сломалась, а та даже не была мертва. И, вполне возможно, когда мать и дочь воссоединятся, вся её ненависть и цинизм полностью растворятся в чём-то другом.
Именно поэтому Лиара должна выполнить свою роль и исчезнуть из его жизни. И из мыслей.
Но.
С того самого мига, как его руки разжались и портал схлопнулся, оставляя в одиночестве, её взгляд не давал покоя. Хотя, на самом деле, намного раньше.
В тот самый миг, когда узнал её профиль со спины и едва не разорвал тех стражей на куски прямо там. За то, что посмели касаться её, даже смотреть в её сторону.
А когда она повернула голову и их взгляды встретились... Он мог сколько угодно отрицать, но что-то в нём изменилось. Вся та тьма, что копилась годами, не просто вырвалась наружу – она ожила.
Видеть Лиару такой... уязвлённой... Он не был готов к большим от страха глазам, к ссадинам на руках, к хромоте – ко всей физической боли, что она испытывала.
И потому он сбежал. Замер этажом выше, дожидаясь, когда Лиара уйдёт и он сможет разобраться с двумя трупами внизу. А после быстро смыл кровь с лица и рук и поспешил к ней.
Чтобы часами позже сделать то, что должен.
Но прошла всего пара часов, а он уже готов был идти за ней.
Хотя как?
Элисар открыл доступ к границам всего на один раз, и он его израсходовал. К тому же, за использование своей почти нулевой силы поплатился слишком большой ценой. Слабость, головокружение, головные боли и полная потеря тех крупиц силы, что ещё оставались – стабильная плата за её использование.
И зачем?
Девчонка там, где нужно, сделает всё, что ему нужно. Он почти у цели. О чём волноваться?
— Пеплово «но», — он усмехнулся собственным мыслям.
Лиара влюблена. В него. Полностью одержима.
Он одержим лишь местью.
Но она определённо была хорошей ученицей. И не только в том, что касалось эмберийцев – после его уроков целоваться она тоже стала весьма неплохо...
Воздух завибрировал, предупреждая о визите, и он подобрался, обрывая все мысли. Задёрнул шторы всё в той же гостиной. Вернулся в кресло, расслабился.
Гость не заставил себя долго ждать.
— Элисар, — имя, отзывавшееся болью от застарелой раны, прозвучало с должным почтением лишь для вида.
— Скоро я снова стану твоим императором, — насмешливо бросил он, присаживаясь напротив.
Элисар ненавидел, когда его статус правителя игнорировали, и Дамиан это прекрасно знал. Впрочем, как и Элисар знал о том, что он не станет выполнять тупых приказов. Но формально Дамиан не нарушал протокол.
— За эти годы мы стали равноправными партнёрами, — напомнил Дамиан. — Это лишь привычка.
— Привычки меняются, друг мой.
Элисар упивался властью, как делал это всегда.
— Всему своё время, император, — Дамиан насмешливо склонил голову. Элисар совсем не знал его, раз думал, что мнимое подчинение будет ударом по его гордости. — Полагаю, условия с моей стороны соблюдены? Лиара произвела впечатление?
— Переполошила половину дворца, — Элисар усмехнулся, но смотрел с упрёком. Дамиана это лишь позабавило: Лиара не могла не произвести фурор. — Не ожидал, что они настолько похожи. И, помнится, ты говорил, что она очень милая.
— Милая? — Дамиан улыбнулся уголком рта. Дерзкая, своенравная, опасная – это про неё. Но, возможно, эта новая Лиара... — Да, пожалуй.
Элисар поморщился.
— Буду надеяться, ты не обучил её своим «приёмчикам».
— «Приёмчикам»? — Дамиан едва не расхохотался, когда Элисар выразительно указал на него, имея в виду, без сомнений, характер. Сдержался. Знал бы Элисар, что Лиара и сама вполне способна перегрызть ему глотку, не задавался бы такими вопросами. — Как тебе последняя девушка?
Дамиан не любил говорить об этом. Ненавидел сделку с Элисаром. Свою жизнь. Себя.
— Недурно, — сдержанно ответил тот. — Притормози пока с поиском. Следующие месяцы мне будет, чем заняться.
Кулаки непроизвольно сжались, но тут же расслабились.
— Планы на племянницу жены?
— У них невероятное сходство, — вместо этого заметил Элисар, задумчиво смотря в одну точку.
Это так. Каждый раз, смотря на неё, едва сдерживался, чтобы не разорвать на месте. Особенно в первый год.
Со временем злость утихла, и он видел больше различий между императрицей Диарой и ей, но Лиара всегда была напоминанием его ненависти, его цели.
Неопределённо пожал плечами, не давая прямого ответа.
— Я бы посоветовал быть аккуратнее и сначала заняться поисками жены. Лиара весьма своенравна и пуглива, может отказать в помощи, если на неё слишком давить.
— Не учи меня, как общаться с женщинами! — На мгновение в глазах Элисара полыхнул гнев, показывая настоящее лицо, но тут же стих. Элисар откинулся обратно на спинку кресла, руки легли поверх подлокотников. Он улыбался. — Ты прав, свою часть сделки ты выполнил. Готов вернуться домой?
Сердце забилось так сильно... Но ни один мускул не дрогнул на лице.
Элисар не получит власти над ним. Не снова.
— Возможно. Но я хотел бы оставить наше предыдущее соглашение в силе. На какое-то время.
— Я понимаю, почему ты занялся этим здесь. Один, без семьи и средств, — император сделал паузу, смакуя момент, чтобы до него точно дошло, у кого реальная власть. — Торговать кристаллами сколопиума весьма выгодно среди людей: они падки на развлечения, быстро ломаются. Но, когда ты вернёшься домой, в этом не будет смысла: твой статус, капитал, земли и имущество – всё ждёт твоего возвращения.
Если бы осталась возможность попасть в Эмберию без Элисара, он бы не стал заключать с ним никакие соглашения и заниматься тем, чем ему заниматься не хотелось. Но ему нужен был сколопиум. И ещё ему было нужно уязвимое место императора. Молодые девушки, в поисках лучшей жизни, отдающие себя ему в рабство – именно та слабость.
Тайна, которая не просто развращала остатки его души, но и копала могилу ежедневно.
Однако император слишком уверен в себе и ослеплён вседозволенностью последних лет, чтобы думать о последствиях.
Чем Дамиан и пользовался.
Элисар же, вероятно, надеялся, что он сломается, когда выкинул его в Граунджтаун. Одного, без семьи – семьи, которая исчезла по вине семьи императора и, возможно, самого Элисара. Без средств, крыши над головой. В мир неодарённых, которые не способны чувствовать магические потоки и воспроизводить их, превращая в силу и мощь, на которую способны только эмберийцы.
В мир, где его собственная, Дамиана, магия угасала с каждым годом. Мир, где он практически превратился в пепел – ничтожество без реальной силы.
Элисар думал, что победил, когда Дамиан сделал ему предложение сотрудничества, наплевав на гордость в угоду желанию выжить.
Он сделал огромную ошибку.
— Мне нужно закрепить свой статус в моё отсутствие, — ответил Дамиан. На самом деле, ему нужно было ещё несколько поставок сколопиума, чтобы закрыть другое соглашение.
— Интересно, — Элисар усмехнулся и поднялся на ноги. — Что ж, воля твоя. Скоро ты вернёшься домой. Жди вестей, третий принц Солариса.
Очередное унижение.
Сказав это, Элисар исчез, не попрощавшись.
Дамиан взял стакан со столика и с силой запустил его в стену. Затем перевернул и сам столик. И порывисто вышел из гостиной. Ему было просто необходимо охладиться.
Сверкающие осколки так и остались осыпаться со стены.
Лиара, дворец, Восточное крыло.
Предоставленные апартаменты потрясали размахом: три комнаты, кабинет, мини-библиотека, бесконечная ванная и просторный балкон.
Всё убранство выполнено в нежных светлых тонах: персиковый, голубой и белый.
В каждой детали, будь то необычная ваза из серого мрамора или яркая картина, чувствовалась индивидуальность, душа.
Интересно, кому ранее принадлежало это пространство и что с этой женщиной стало теперь?
В связи с последними событиями я не была уверена, что хочу об этом знать.
Предварительно обследовав каждый угол и убедившись, что здесь действительно нет никого, кроме меня, отправилась в ванную комнату.
Самое главное, что я хотела в этот момент – понять, как выгляжу, что из себя представляю. И, возможно, тогда мне удастся вспомнить чуть больше?
Ванная или, скорее, купальня поражала: длинное пространство с бассейном, бесконечными заставленными полками в стенах, полотенцами и зеркалами.
Бассейн располагался ровно в центре: прямоугольный, с прозрачной, исходящей молочным паром водой. Приглядевшись, я различила по периметру его стен красные светящиеся камни... Нагревательный артефакт?
Мне ещё только предстояло познакомиться с бытом эмберийцев, а без памяти я всё увиденное здесь воспринимала не иначе, как чудо.
На бортиках стояло несколько золотых подносов, наполненных разными банными принадлежностями: губками, маслами, пенками и чем-то ещё. А по всему периметру были расставлены мигающие мягким светом кристаллы. Они отбрасывали блики на воду и на мраморный, белый с золотыми прожилками, пол и стены. Смотрелось волшебно.
Собравшись, наконец, морально, я подошла к одному из зеркал.
На меня смотрела девушка, молодая, с растерянным взглядом больших ярко-голубых глаз, с волосами цвета шоколада, в которых я видела отдельные светлые пряди. Высокие скулы, вздёрнутый нос, плавный изгиб бровей и полные губы...
Кожа абсолютно того же оттенка, что и у Дамиана – светло-золотистая. Элисар и Акиндин, и даже тот стражник обладали более смуглой кожей.
Всё потому, что мы с Дамианом долгое время жили вдали от Эмберии?
Итак, я точно не была уродиной, и это оказалось приятной новостью.
В сравнении с той же Розалиндой, имевшей бледную кожу, холодный оттенок волос и теплый зелёный цвет глаз и выдающуюся грудь, я была совсем иной.
Скорее всего, Дамиан видел во мне посредственность. Поэтому в любовницы он выбрал её, а не...
Проклятие.
— Да ты совсем тронулась...
Отвернувшись от зеркала, я быстро сбросила платье и быстро зашла в воду.
Охладиться – вот что мне было нужно. Расслабиться и выбросить все ненужные мысли из головы.
Наугад выбрав несколько ароматных кувшинов, что стояли у бортиков, я позволила себе расслабиться и насладиться процессом. Запах густого мыла успокаивал мысли и душу, унимал гнев.
Выйдя из купальни, я замерла на пороге, впервые по-настоящему рассмотрев новую спальню.
Кровать у дальней стены занимала очень много места, мягкие кресла с обеих сторон, далее – столик и два стула. С противоположной стороны – длинный стол на резных ножках с зеркалом в пол стены, рядом зеркало уже в полный рост.
На мраморном полу мягкие ковры, кое-где подушки, низкие кушетки.
Всё это казалось мне слишком.
Среди этой роскошной обстановки я чувствовала себя неуютно.
Первое, что сделала – отодвинула кресла подальше от кровати, а цветы в длинных напольных вазах, расставленные по всей спальне, перетащила в примыкающую гостиную.
Их аромат, слишком насыщенный, слишком сладкий и удушливый, лишал всё огромное пространство комнаты свежего воздуха.
Справившись с этим, поняла, что потратила все последние силы. Легла на кровать, чтобы передохнуть и хорошо подумать, и тут же уснула.
А проснулась от шумной возни вокруг. Распахнула глаза и сощурилась от яркого солнца, заливающего спальню. В то же мгновение кто-то прикрыл окна, и я выдохнула с благодарностью.
С расписного потолка на меня скалились чудовища…
— Лита, мы приветствуем вас в Восточном крыле, собственности императора атара Элисара Вэйлора.
Я подскочила и повернула голову: спальня оказалась наполовину заполнена девушками, каждая из которых занималась каким-то делом: одни разворачивали и отмеряли цветные ткани, кто-то разглаживал платья, а кто-то сновал туда-сюда со стопками полотенец и прочего. И всё это делалось совершенно бесшумно.
Сами служанки выглядели довольно необычно – никаких платьев, передничков и чепцов, только лёгкие костюмы из широких брюк и коротких туник неяркого серого цвета.
— Похоже, я вам мешаю, — я перевела взгляд на говорившую девушку.
— Лита, все мы здесь исключительно ради вашего удобства по высочайшей воле императора, — ей оказалась молодая девушка, что стояла справа у изножья кровати и смотрела на меня открытым незлобным взглядом.
— А вы...?
— Лично отвечаю за ваш комфорт, — девушка улыбнулась дежурно. Одета она была точно так же, как и остальные служанки, за исключением украшений на руках. — Можете звать меня Бета, а вас ждёт император.
Я встрепенулась.
— Как давно? Где?
Мысли заметались, ведь разговор вот-вот состоится, а я так ничего и не обдумала.
— Успокойтесь, лита, — Бета снова улыбалась, но взгляд не отражал улыбку. — Император приказал не торопиться. Он подождёт.
Меня подождёт сам император. Ха-ха.
— Давайте оденемся и уложим волосы, а после я провожу в гостиную.
— Он здесь?
— Само собой.
Несколько служанок стянули с меня халат и поочередно стали примерять цветные лоскуты к коже, подбирая оттенок к моей коже.
Я же была настолько шокирована тем фактом, что сам император ждал меня за дверью, что напрочь забыла о стеснении и неловкости.
В четыре руки меня втиснули в нижнее, почти невесомое и прозрачное платье, а поверх него надели основное – небесно-голубое, с вышитыми узорами по подолу.
Нежный шёлк охладил разгорячённое тело, обласкал кожу груди и живота и волной упал к ногам.
Затем Бета проводила меня к зеркальному столику и, усадив, лично занялась волосами: заплела две тонкие косы у висков, отвела назад и соединила изящной заколкой.
Теперь я выглядела до противного невинно.
А после Бета распахнула передо мной двери в гостиную.
Сегодня Элисар был в белом: свободные брюки, поясом оплетающие торс, и рубашка, расстёгнутая до середины груди. Ткань – чистый шёлк, без узоров, вышивки и прочего. На ногах – закрытые сандалии.
Оценивающий, сугубо мужской взгляд и блуждающая улыбка появились на его лице с моим появлением. Хотя платье прикрывало достаточно, чтобы не считаться пошлостью.
И всё же этот его взгляд заставлял потеть ладони от страха.
— Следовало сообщить о своём появлении заранее, прошу простить моё вторжение, — сказал он, делая приглашающий жест за накрытый круглый стол.
Здесь было столько всего: сыры на золотых блюдцах, фрукты, ароматная каша и мёд, вяленое мясо, разноцветные ягоды, орехи и несколько графинов с жидкостью. Рот моментально наполнился слюной.
— Это я у вас в гостях.
Я медленно приблизилась и присела за другой конец стола. К сожалению, недостаточно большого, чтобы быть ещё дальше от императора.
— Ты дома, Лиара. — Элисар мягко улыбнулся, пододвигая ко мне тарелку с кашей.
Едва ли.
Несколько минут я старательно засовывала в себя пищу под пристальным взглядом. Аппетит как рукой сняло, но отказываться от предложенного я не рискнула.
К тому же, кто знает, что ждёт меня дальше? День только начался.
И всё же Элисар смотрел, как хищник смотрит на добычу, а ощущать себя чьей-либо едой весьма неприятно.
— Ты очень похожа на неё.
Я едва не подавилась, с трудом проглотив последний кусок.
— Вы о моей матери?
— Я никогда не видел твою мать, — он наклонил голову, не разрывая зрительный контакт. — Я говорю о твоей тёте и моей супруге – Диаре. Вы будто одно лицо.
Сестра моей мамы – императрица?
Стоп.
У моей мамы есть сестра?
Я ничего не могла ответить на это.
— Дамиан не рассказал?
Элисар понимающе усмехнулся, а я сжала и разжала кулаки. Под столом.
Я – племянница жены императора... Поэтому он «обязан» заботиться обо мне? Но формально мы всё же не родственники.
— Я смогу с ней встретиться?
И, хоть я и задала вопрос максимально осторожно, Элисар еле уловимо скривился.
Разве с таким лицом думают о любимых?
— Она пропала четыре года назад.
— Мне жаль, — выдавила я, не зная, уместно ли дальше говорить об этом.
— Пустяки, — отмахнулся Элисар. — Теперь ты здесь и поможешь мне в поисках.
Элисар не спускал с меня изучающего взгляда.
— Как? — Я сглотнула.
— Твоя мать наверняка может что-то знать. Дамиан рассказал о твоём желании, так что, как только ты её отыщешь, всё встанет на свои места.
— Но я не...
...ни хрена не помню.
— Не стоит сейчас об этом думать, дорогая Лиара, — перебил Элисар, добродушно улыбаясь. — В первую очередь меня заботит именно твоё благополучие и комфорт.
Какой тут комфорт, когда попадаешь в самое сердце паутины тайн? От меня требовали невозможного двое могущественных и влиятельных мужчин. И отказы они не принимали.
Я застряла, как муха в паутине, а Элисар предлагал расслабиться.
— Я попрошу одну из лит стать твоим куратором, пока не освоишься. Академия Пламени довольно суровое место. На первых порах тебе понадобится поддержка.
— Академия?
Упаднические мысли переключились, как только я услышала это. Снова Академия? По ощущениям, в последнем месте учёбы у меня не то чтобы всё хорошо сложилось в плане общения с сокурсниками.
— Ты всю жизнь провела вдали от родной стихии и земли. Пусть ты лишь наполовину эмберийка, но это лучшая половина – в тебе всё ещё может проснуться сила.
Сила?
У меня?
***
— И какая сила у меня будет? — с интересом спросила я, наблюдая, как Дамиан за рабочим столом просматривает почту.
— Если будет, — поправил он, не отвлекаясь от своего занятия. — Уровень силы зависит от предрасположенности. Угадать это невозможно.
— И не надейся, что я стану пустышкой в твоём мире, Дамиан, — бросила я. — Слабой я точно не буду.
Он замер и поднял свои невозможно тёмные глаза. Я не видела его губ, поскольку их скрывали бумаги, которые он держал в руках, но готова была поспорить – там очередная наглая ухмылка.
— Ты можешь быть кем угодно, но только не слабой, Лиара. Став однажды сильным, невозможно быть кем-то ещё. — Он снова вернулся к своему занятию, вообще не интересуясь моей реакцией. И добавил невозмутимо: — Именно поэтому я тебя выбрал.
— Это я тебя выбрала, Дамиан Аскарт, — фыркнула я.
А про себя добавила:
И ты будешь моим.
— Неужели? — он выгнул бровь, оставляя последнее слово за собой.
Как всегда.
***
От этих воспоминаний затошнило.
Как я могла быть одержима таким, как Дамиан?
Элисар сочувственно наблюдал за моими страданиями, давая мне время принять неизбежное, но он даже не представлял, что именно со мной происходило.
В сравнении с Дамианом, который даже у себя в гостиной, просто сидя в кресле, выглядел как тёмное могущественное божество, Элисар сильно выигрывал в доверии и эмпатии. Очень сильно.
Но стоило ли безоговорочно доверять императору?
Некое движение в воздухе я скорее почувствовала, чем увидела.
— Входи, раз пришел.
Я порывисто обернулась, однако портальное окно появилось и исчезло так резко и неуловимо для глаз, что я не успела толком ничего разглядеть.
— Мой император, — уже знакомый эмберийец по имени Акиндин появился перед нами, и, даже приветствуя императора, смотрел только на меня. — А вот и пропажа.
— Лита Лиара. Вы уже знакомы.
Элисар подавил смешок, кое-как замаскировав тот под кашель. Акиндин перевёл негодующий взгляд на него.
— Лита, благодаря которой пришлось перепроверить всю систему защиты дворца. Мы закончили буквально час назад.
— И? — Элисар нагло ухмылялся. — Лишние проверки ещё никогда не вредили. Дорогая Лиара, как считаешь, может мне стоит отблагодарить тебя за создание необходимых условий?
— Это лишнее, — теперь закашлялась уже я, правда, по-настоящему.
Стакан с водой спас моё положение, отметая необходимость отвечать ещё что-либо.
Интересно, насколько сильно возненавидит меня этот блондин после такого пинка от императора?
— Если бы ты предупреждал заранее о своих гостях, нам бы не пришлось гонять литу по всему дворцу. Литу, которую стража приняла за сирву.
Я вскинула удивлённый взгляд на Акиндина, оторвавшись от своего стакана. Ночью стражник обозвал меня так, а после слов намёка Акиндина контекст у этого обращения казался ещё хуже.
И ещё... На ты с императором? Уже дважды.
Неужели это его сын?
Но они с Элисаром совершенно не похожи, скорее – абсолютно противоположны.
Если отбросить факт, что у них ни единой схожей черты, помимо прочего, Акиндин ощущался как холод, в то время как Элисар олицетворял тепло, комфорт и доброту.
Элисар на выпад не ответил, лишь неопределённо пожал плечами, пройдясь взглядом по обстановке гостиной и уделив особое внимание выставленным вчера вазам.
— Не любишь цветы, Лиара? — спросил он у меня вместо того, чтобы отвечать Акиндину. — Твоя тётя жить без них не могла.
— Не то чтобы, — я замялась, не желая обижать гостеприимство хозяина. — Просто эти имеют сильный запах, и я не могла уснуть.
И снова император загадочно промолчал.
— В таком случае, ты позволишь хотя бы побеседовать с ней? — влез раздувающий ноздри от гнева Акиндин, давя на меня своим присутствием.
— Воля твоя. — Элисар перевёл тяжёлый взгляд на Акиндина, после чего усмехнулся. — Зайди ко мне позже.
Я начинала чувствовать себя неуютно под их перестрелкой взглядов.
— Дорогая Лиара, мы увидимся позже, а сейчас прошу извинить. И не обращай излишнего внимания на характер нашего принца – он врождённый эмоциональный сухарь.
На этом Элисар открыл портал и ушёл, насвистывая весёлый мотив.
Я осталась наедине с мрачным принцем Солариса.
Так, стоило ли радоваться спасению вчера, чтобы сегодня снова оказаться на грани?
Pulsuz fraqment bitdi.