Kitabı oxu: «Сюрприз доктора Багирова»

© Наталия Константиновна Мартэн-Соловьёва, 2022

ISBN 978-5-0056-6663-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ЧИЧА

Март 2021-го был особенно холодным: каждый день дул ледяной ветер, нагоняя на голубое небо угрюмые тучи, солнце исчезло, птицы молчали, и в душу вползала тревога: казалось, что теперь так будет всегда… Выходить на улицу совершенно не хотелось, хотя уже можно было свободно передвигаться по городу, так как карантин смягчили: снова возобновили свою работу большие магазины, базары, ателье, салоны красоты и ещё множество самых разных организаций и предприятий. Но маски пока не отменили, и это капитально давило на психику и ухудшало физическое здоровье: в душе возникало одновременно возмущение и чувство беспомощности… Бог создал человека гармоничным! Дыхательная система, в том числе нос и рот были даны человеку, чтобы дышать!!! А маска плотно закрывала их! Да ещё создавала парниковый эффект! Дышать через маску было, практически, невозможно! Я в маске просто задыхалась! От нехватки кислорода моё сердце стучало в бешеном ритме, медики называли это явление тахикардией. Мне не хватало воздуха, я начинала задыхаться, проклиная эту бесконечную пандемию, карантин с его ограничениями и устрашающими плакатами, на которых был изображён коронавирус в виде рогатого чёрного чудовища, самоизоляцию (какое издевательское слово!) и маски, похожие на намордники для собак! С профилактической целью, чтобы не заболеть, я решила обследоваться системно, совмещая визиты к врачам с ежедневной ходьбой (десять тысяч шагов!). Позже ко мне присоединился Юджин. Я решила начать обследования с визита к доктору – специалисту по УЗИ. Но где найти грамотного врача, чтобы действительно был врачом, а не казался им, это большая проблема на самом деле! Я попыталась искать в интернете (а где ещё?!), но безрезультатно. Позвонила дочери, вдруг мне повезёт, и она подскажет координаты хорошего врача по УЗИ. И повезло! Татка сообщила, что недавно была на УЗИ в небольшом медицинском центре, который находился на улице Фурманова. Там работает чудесный, а точнее, чудесная доктор по УЗИ Ирина Алексеевна Галактионова, она ещё по совместительству гастроэнтеролог. Вот к ней Татка меня и направила. Как оказалось, Ирина Алексеевна не только врач высочайшего уровня, но и очень приятный, образованный человек, с прекрасным чувством юмора, тактичная и деликатная. У Ирины Алексеевны я обследовалась тотально, начала с пищеварительной системы и далее по схеме. Позже я подключила к обследованиям Юджина, да он и не возражал особо, так как понимал всю важность и жизненную необходимость этих мероприятий. Юджин очень умный и добрый (редкое сочетание таких качеств в мужчине!) Позже мы с Юджином нашли ещё четырёх замечательных докторов: отоларинголога Быстрову Елену Валерьевну, хирурга-эндоскописта-гастроэнтеролога Владислава Евгеньевича Зелинского, рентгенолога Игоря Сергеевича Ли и гастроэнтеролога Юрия Петровича Шумкова. Кстати, все они – кандидаты медицинских наук. В дальнейшем они нам помогли стабилизировать здоровье, так как исцелиться полностью очень сложно. Не бывает абсолютно здоровых людей, «есть недообследованные» – так гласит народная мудрость.

Вот уже год человеческое общество планеты Земля выживало в жёстких условиях повышенной турбулентности! Трясло так, что мало не покажется! Удалёнка надоела до судорог душевных! Она надоела даже школьникам, которые в самом начале карантина обрадовались, что в школу ходить не надо! Учить тоже не надо, потому что кто-то из родственников, стоя в углу комнаты, за пределами камеры, показывал своему отпрыску правильный ответ, написанный крупными буквами на листе бумаги… Ничего не надо! Зато можно спать сколько хочешь и когда хочешь, или лежать на диване и тупо пялиться в свой телефон… А если приходилось написать письмо и перекинуть его по вацапу, то обычно такое письмо напоминало изощрённую шифровку агента 007: « прт, к.д., у мн норм, я на поз, пр. др. ок, споки ноки))». Мне было горько и печально сознавать, что всё прекрасное уходило из нашей жизни! Как мы все любили писать друг другу письма ручкой на бумаге и, особенно, получать их по почте, по обычной, простой почте… В юности у меня было много друзей из разных республик Советского Союза и даже из стран Латинской Америки. Когда мне исполнилось восемнадцать лет, я окончила первый курс медицинского института, и мой папа решил, что мы (мама, папа и я) поедем отдыхать на Чёрное море. Папа основал в нашей семье чудесную традицию: каждый год, летом, (в течение пятнадцати лет!) он покупал путёвки (для себя и мамы, я обычно отдыхала «дикарём») в какой-нибудь санаторий или дом отдыха на берегу Чёрного моря. Таким образом, мы объехали почти все города Крыма и Кавказа, но особенно нам понравилось отдыхать в Сочи и, конечно, в Гаграх: сколько солнца и радостной энергии сияло в одном только приветствии: «Гамарджёба, генацвали!» Еда и напитки были очень вкусными! Просто пища богов! Я восхищалась экстравагантными названиями блюд: хачапури, чахохбили, фейхоа, и обожала лакомство с экзотическим названием чучхела… (это грецкие орехи, варёные в виноградном соке). Но в то лето мы поехали в Ялту. Там я познакомилась с ребятами из разных городов Союза, было много отдыхающих из Ташкента. Парень по имени Камил с глазами цвета «киви» (я его называла Ромашка) влюбился в меня, а мне он казался инопланетным существом: занимался йогой, чудесно рисовал, играл на флейте! Узбеки, оказывается, очень красивые и талантливые люди. Перед отъездом мы обменялись адресами и не только с Камилом, а ещё с Дилей – узбечкой из Ташкента. С Дилей мы отлично подружились, у нас с ней было потрясающее сходство во вкусах и нравственных ценностях, поэтому казалось, что нас воспитывали одни и те же родители! Два года я переписывалась с Камилом и с Дилей. Потом мои родители переехали из Алма-Аты в Калугу на ПМЖ (постоянное место жительства), и я перестала писать письма своим друзьям узбекам. Мне тогда было не до писем. Мы переехали летом, а в сентябре я снова написала письмо Камилу уже с нового адреса и получила ответ. Письмо начиналось так:

– Ты исчез как ночной звезда!

Получать письма по почте от друзей было бесконечно приятно! Это, несомненно, одна из великих радостей жизни! Я открывала конверт и моего лица касалось лёгкое дуновение тончайшего аромата каких-то изысканных духов, цветов, неведомых дальних стран и приключений… Я вдыхала этот волшебный запах и понимала, что так пахнет счастье… Разве возможно сравнить бумажные письма в конвертах с электронными?! Или письма по вацапу (какое противное слово!)?! Никогда!!! Они такие же разные как «да» и «нет»! С Камилом и Дилей я переписывалась ещё примерно половину года, потом жизнь нас закружила и постепенно всё само собой закончилось. Но всё-таки, как было радостно и весело! Сейчас никто не пишет друг другу письма ручкой на бумаге! Прекрасная традиция канула в Лету. Но в моей душе мерцала хрупкая надежда: быть может, не всё ещё потеряно и когда-нибудь она к нам вернётся?! В современной жизни все пропитались интернетом, он вытесняет уже даже книги и кино! Но лучше не анализировать, а принимать окружающую реальность спокойно, без горьких сожалений, так как мир стремительно меняется… После окончания медицинского института, а затем института иностранных языков, я вышла на работу в специализированную английскую школу. К тому времени я разошлась с мужем, поэтому за Таткину общеобразовательную и музыкальную школы, за квартиру, продукты, одежду я должна была платить сама, без помощи мужа. Денег катастрофически не хватало, поэтому я устроилась на вторую работу, в колледж углублённого изучения английского языка. Мне дали экспериментальную группу, состоящую из семи пятилетних детей. Я разволновалась, так как почувствовала огромную ответственность за них: они же представляли собой чистый лист бумаги! Как я преподнесу им английские слова, так они их запомнят на всю жизнь! И вот, наконец, состоялся первый урок. Когда я увидела эти милые мордашки, эти распахнутые внимательные глаза, то разволновалась ещё больше и поэтому забыла им представиться, начала вести урок. Сразу на первом занятии мы выучили несколько новых английских слов, в том числе учитель (тича) и ученики (пьюплз). После урока я пошла в учительскую, чтобы положить журнал. В комнате никого не было, но минут через десять вошла Вера Владимировна, наш методист. Она спросила меня, как я представилась детям? И вот тут я вспомнила, что от волнения забыла сказать, как меня зовут, то есть никак я детям не представилась! Вера Владимировна сказала, что после моего ухода из класса, она вошла и спросила у детей понравился ли им урок?

Те хором ответили:

– Да-а!!!

– А как вашу учительницу зовут?

Дети переглянулись и снова хором дружно пропели:

– Чи-ича!!!

Вера Владимировна рассмеялась:

– Вот, теперь Вы у нас Чича!

– Но почему Чича, Вера Владимировна?!

– Дело в том, что дети маленькие, язычки у них толстые, они ещё не привыкли чётко произносить английские слова, в частности, «тича» – учитель, а поскольку Вы не сказали им, как Вас зовут, вот они сами сообразили! Так что, дорогая Чича, с премьерой Вас!

Мы посмеялись, но я не могла дольше оставаться в колледже, времени у меня было мало, я спешила домой, хотела успеть пообедать вместе с папой и Таткой, а затем идти на работу в специализированную английскую школу, в которой я преподавала «инглиш» в пятых и шестых классах. Дома, за обедом, я рассказала папе и Татке эту историю, и с тех пор, когда я собиралась на работу, Татка спрашивала у меня:

– Мам, ты на какую работу идёшь? В школу или на чичу?

– Сначала на чичу, а потом в школу, жду тебя там!

P. S. Во всех школах, почти все учителя работали и работают ради своих детей и… остального всего святого.

ХАЛАТ С ЧУЖОГО ПЛЕЧА

Мои родители переехали из Алма-Аты в Калугу на постоянное место жительства, а меня, студентку медицинского института они не спрашивали, хочу я туда ехать или нет, просто поставили перед фактом и перевезли как мягкую игрушку. Инициатором переезда была, конечно, моя мама. Она думала, что я не знаю настоящую причину переезда! А настоящей причиной была женщина, которую мама в яростном приступе ревности называла «пухлоглазая с грэса». Мама устраивала папе «разбор полётов», потом много дней наш дом заливала, словно чернильная клякса, тягостная атмосфера: родители не разговаривали друг с другом, папа приходил с работы очень поздно… Мне было невыносимо тяжело всё это видеть и слышать!

Итак, меня усадили в самолёт, и мы полетели в Москву.

Время в полёте от Алма-Аты до Москвы тогда составляло четыре часа пять минут. Все эти четыре часа я так горько плакала, что стюардессы уже и не знали что делать! Тогда моя мама, сделав губы трубочкой, подняла вверх указательный палец и торжественно произнесла:

– Наташа! Мы же на Красную Площадь сходим!

Я ещё сильней расплакалась: она отняла у меня мой добрый и понятный мир, мой дом, мою любимую комнату, мой двор, моих друзей! А на другую чашу весов она положила разовый визит на Красную Площадь???!!

Столько лет прошло, а я до сих пор скитаюсь по жизни без дома и друзей…

Я безгранично намучилась и настрадалась за эти годы скитаний в чужих краях и, в конце концов, поняла, что для того, чтобы остановить этот беспредел, мне нужен мощный противовес! Им могли бы быть дети, внуки или верный и любящий муж, ну-у… или… лучше всего какое-нибудь, только моё собственное достижение в жизни: например, получение мною международного диплома в Королевском Институте испанского языка имени Сервантеса в Москве, или публикация моего сборника рассказов известным издательством, или и то и другое! Тогда все мои страдания и скитания уравновесились бы и, наконец-то, ко мне возвратилась радость жизни…

Вернусь в то непростое, трагическое для меня время: к несчастью, в Калуге не было медицинского института, поэтому меня определили в Калинин (Тверь). Он производил впечатление холодного каменного мешка, где с неба вечно сыпалась какая-то «крупа», дома угрюмо теснились вдоль узких тротуаров, деревьев, практически, не было, по улицам носился свирепый ветер, прохожие бежали с вздыбленными волосами и на робкие вопросы приезжих остервенело что-то рявкали в ответ. Кроме Волги в Калинине была ещё река Тьмака и речка Вонючка – по меткому определению местных жителей. Питьевая вода в Калинине оказалась вонючая-привонючая!!! По-другому сказать невозможно, именно вонючая, потому что воняла (не пахла, а воняла!) тухлыми яйцами! В Калинине во всех квартирах на кранах были установлены так называемые «роднички», а в них – активированный уголь. Сначала вода пропускалась через эти «роднички» с углём, и только после этого люди могли её пить, но всё-равно, даже после «родничков» она невыносимо противно приванивала сероводородом! В Алма-Ате никогда не существовало никаких родничков! Вода в Алма-Ате всегда была очень вкусной, как и многое другое: мороженое, шашлыки, яблоки («золотое превосходное», «апорт»), манты! В Калинине всего этого не было. По выходным дням жители Калинина ездили на электричках (если не было собственной машины) в Москву за продуктами, в основном за колбасой, и не только калининцы, а и все остальные граждане из подмосковных городов, в том числе и калужане.

Возвращались в Калугу тоже на электричках, народу было тьма – тьмущая!

Электричка тихо подъезжала к перрону, двери раскрывались и толпа с сумками, сетками и рюкзаками устремлялась внутрь. Кто не успел ворваться в двери, просачивался сквозь узкие щели в окнах, падал лицом вниз сразу на два сиденья, словно распятый великомученник, и вопил дурным голосом на весь вагон:

– За-анято!!!

Через какое-то время двери закрывались, электричка, тихо завывая, плавно «набирала» ход. Все места были заняты, народ сидел и стоял плотной стеной, некоторые даже только на одной ноге, потому что вторую некуда было поставить. Позже все успокаивались, раскрывали сумки, доставали еду и электричка пропитывалась колбасно-огуречным духом, а у меня, как у Павловской собаки, срабатывал рефлекс и выделялась предательская слюна голодной студентки…

Место никогда не уступали, даже если их «мускулюс глютеус максимус» онемели и потеряли всякую чувствительность…

Итак, родители привезли меня в Калинин и определили в медицинский институт, на четвёртый курс лечебного факультета. У нас было много разных предметов, в том числе кибернетика и высшая математика. На ней мы извлекали разные квадратные корни. Может быть, это слишком высоко для моего воображения, но я до сих пор не понимаю, зачем врачу квадратные корни? Лучше было бы для всех (студентов, пациентов), если в программу обучения включили бы больше медицинских предметов: анатомию, физиологию, а также медсестринскую практику (много-много часов или даже месяцев!), то есть элементарно научили бы студентов делать уколы!!!

А то корни!!! Квадратные!!!

Была у нас и судебная медицина. Занятия проходили в прозекторской одной из калининских больниц, которая находилась на краю города. Жила я на квартире у медсестры Елизаветы Павловны, к которой меня определила (опять и снова!!!) моя мама! Надо сказать, что Елизавета Павловна свои медсестринские обязанности выполняла очень даже неплохо, но, вероятно, моя мама не знала, что она много курила, любила выпить, и это ещё мягко сказано! Она была пьяницей, но на работе не пила, у неё хватало разума и силы воли не пить спиртное на работе, но зато дома она «отрывалась» по полной программе! Да ещё приглашала своего племянника, такого же пьяницу, как и она сама! Они усаживались на кухне, и начинался «концерт»: они орали разные песни, безбожно фальшивя, (для меня этот ор был, как в песне Высоцкого, словно «иголкой по стеклу», ведь я в детстве окончила музыкальную школу по классу фортепиано, и, по словам моей учительницы по специальности и аккомпанементу Аллы Николаевны, у меня был отличный музыкальный слух), а эти вопли (будто «певцов» ущемили дверью!) вызывали у меня одновременно бесконечную жалость, отвращение и страх. Я вынуждена была закрываться в ванной и там учить свои медицинские науки…

Потом мне становилось душно, так как вентиляция не работала, но я боялась выходить, так как там, за дверью ванной комнаты находились два безобразно пьяных человека! Они в таком жутком состоянии опьянения могли сделать со мной всё что угодно, я их боялась до судорог душевных!

Кроме пьянства была ещё у Елизаветы Павловны привычка включать на ночь радио. Для меня это был кошмар, потому что я не могла заснуть и мучилась до тех пор, пока Елизавета Павловна не засыпала. Потом я прокрадывалась к радио и выключала его! Какое это было блаженство, я мгновенно засыпала! И даже не слышала её раскатистого храпа! Но в пять утра трамваи начинали громыхать всеми своими составными частями, потому что под окном, возле которого я спала в комнате, находилось трамвайное кольцо, где трамваи разворачивались, а в шесть часов на меня обрушивался многоголосый гимн Советского Союза! Видимо, Елизавета Павловна просыпалась ночью и снова включала радио…

Ну, а мама моя жила с папой в Калуге, в своей собственной, благоустроенной, уютной трёхкомнатной квартире! Никто там не храпел, не пьянствовал, не вопил дурным голосом!

Что касается Елизаветы Павловны, несмотря на её пьянки-гулянки с племянником по вечерам в рабочие дни и в выходные, она была одинока как Петух на картине Карлсона «Очень одинокий Петух»…

В один хмурый осенний день я, как обычно, села в трамвай, и он повёз меня на занятие по «судебке», в прозекторскую на край города. В основном, приходилось ездить на трамваях. Калининские трамваи выкрашены в холодные серо-голубые цвета. Тусклые старые дома, свинцовое небо, неукротимый ветер и трамваи в ледяных тонах – всё это замораживало мою и без того судорожно сжатую душу, сердце тревожно замирало и возникало чувство: что-то должно произойти! И произошло. Я вышла замуж. По профессии и сути муж мой был пилотом. Вторым. Он мыслил заоблачными категориями, земные проблемы с трудом «пристёгивались» к его высокому воображению. Он хотел всю жизнь прожить на автопилоте, потягивая кофеёк. Когда я была беременна, муж называл меня «Кругляшок», так как всё у меня стало круглым: щёки, глаза, живот. Величина живота не соответствовала сроку. Позже выяснилось, что во мне жили два маленьких человека вместо одного! На седьмом месяце в калужском родильном доме я произвела на свет двух крошечных девочек. Они издавали слабые звуки, напоминающие мяуканье. Руки у них были нежные, брови тонкие, вместо носа по две дырочки, а два рта, словно две алые розы. Их положили на поднос как восточные сладости и унесли от меня по длинному, тёмному коридору. Больше я их никогда не видела. Потом мне объясняли, что малышки были нежизнеспособными, я снова переспрашивала:

– Как это?

И врач устало и обречённо повторяла всё сначала.

Последующие дни я помнила плохо. Я жила как ёжик в тумане из одноименного мультфильма. Меня привезли домой. Вокруг был всё тот же мир, и надо было как-то жить в нём. Июль выплеснулся на землю холодными дождями. К началу сессии я вернулась в Калинин. Мы сдавали гигиену, атеизм и терапию. Я не могла учить, разговаривать, есть, спать. Я видела моих девочек, их нежные руки, слышала их слабый плач, смотрела вслед подносу, уносившему по тёмному коридору два крошечных тельца, два моих родных существа. Как я могла жить дальше?! Ведь я их не похоронила по- человечески! Я не знала, что с ними произошло на самом деле! Я убеждала и уговаривала себя переключиться на учёбу, надо было сдать экзамены, ведь я училась в медицинском институте! Я была очень ответственной и не могла подвести своего папу, который боготворил медицину и мечтал сотворить из меня врача. Я вернулась из своих воспоминаний в неумолимую окружающую действительность: в прозекторской вещи моих однокурсников висели на своих местах, значит, группа была уже на занятии в полном составе. Артур как всегда приставал к Маринке:

– Марыночка, отдайся!

– Отвали Аракинян, сессию сдам и отдамся!

Интересно, что в прозекторской работали, в основном, женщины. Они беспрерывно курили, чтобы подавить трупную вонь, бойко обсуждали новости, задавали друг другу вопросы:

– Ира, ты положила что-нибудь в череп?

В прозекторской невозможно было появиться с накрашенными глазами, так как вонь разъедала глаза и тушь стекала по щекам траурными потоками, но зато можно было вылечить насморк, потому что вонь «продирала» нос насквозь. На занятии вскрывали труп «зэка». Он выпил слишком много «чефира» и отравился. Процесс вскрытия трупа – мерзопакостная процедура. Вскрывать труп начинали по белой линии живота от лобка до подбородка. Добравшись до лица, откидывали его как ненужную тряпочку, и невольно тянуло на философские размышления о человеке в общем и в целом, и о его лице в частности… Каждый студент нашей группы получил индивидуальное задание, надо было составить акт и отдать его на проверку преподавателю. Мне досталось сердце. Я держала его в руках. Когда-то оно билось в человеческой груди, а я должна была посмотреть, накопились ли в нём холестериновые отложения, составить акт и получить оценку.

Мне было двадцать лет!!! В тот момент я плохо понимала, что происходит???!! Что я делаю????!!!

Зачем я здесь?????!!!!

Я стояла с сердцем в руках, меня сотрясал неукротимый озноб…

Профессор смотрел на меня и был похож на гремучую змею в момент встречи с колокольчиком:

– Деушка, перестаньте трястись!

Я закрыла глаза и с горячей благодарностью вспомнила, что есть на свете такой город Алма-Ата, весь залитый солнечным светом, с арыками, фонтанами и розами, которые ещё цвели в октябре…

ФИЛЯ

Моей дочери ПОСВЯЩАЕТСЯ

Татка обожала утят, цыплят, кошек, собак и прочий четвероногий народ. На даче у дедушки и бабушки у неё была своя небольшая птицеферма. Татка давала птенцам имена из мексиканских телесериалов. Одну курицу с вредным характером она назвала Лорэной, когда посмотрела «Богатые тоже плачут». Но больше всего на свете Татка хотела иметь собаку. Английские кокеры-спаниели были её бесконечной, немеркнущей любовью.

Татка рассказывала мне душевыворачивающие истории о собаках, об их фантастической верности и любви к хозяину, проникновенным голосом давила на психику и пускала слезу:

– Неужели у меня никогда не будет собаки? Так и проживу всю жизнь без собаки!

Татка успешно вживалась в роль Малыша из «Карлсона», но Малышу было семь лет, а Татке двенадцать. Мы жили с ней вдвоём. Я развелась с мужем после тринадцатилетнего сосуществования. Моя жизнь стала напоминать старый заболоченный пруд, а я сама – Черепаху Тартиллу в чепчике. Нам просто необходима была собака. Вернее, собак. Английский кокер-спаниель с золотисто-терракотовой шерстью, кожаным носом и преданным взглядом. Но английские кокеры такая редкость! Мы с Таткой разыскали координаты клуба кинологов, там нам сообщили номер телефона.

Фамилия хозяина нашего Собака запоминалась сразу: Князёк Василий Леопольдович. Жена его тоже была Князёк, но только Стэлла Ивановна, и дочка – Князёк, и все они были Князьки… У них было семь щенков-кокеров, причём шесть девочек и один мальчишка. Мы договорились о встрече. Наша жизнь стремительно менялась. В воздухе уже ощущалось это тревожно-радостное ожидание Рыжего Чуда. Князьки жили далеко, в микрорайоне, и мы добирались к ним почти час и ещё минут тридцать искали среди безликих серых коробок. Прихожая Князьков напоминала ухоженную могилку: вся в нестерпимо-ярких гирляндах искусственных цветов. Хотелось заплакать и заговорить приглушённым голосом. Казалось, что радость безвозвратно покинула этот дом. Князёк Стэлла Ивановна была не старая ещё женщина, с массивной нижней челюстью и взбитой причёской, напоминающей гнездо какой-то древней птицы. Она взмахивала на нас накрашенными ресницами как руками, и возникало ощущение, что её ресницы отстегнутся после очередного взмаха и со стуком упадут на пол. Сам Князёк вышел на «могилку» в майке и в «брюках в рубчик», а на волосатом безымянном пальце его правой руки поблёскивал внушительный золотой перстень. Нас пригласили пройти в комнату.

Под ноги нам выкатился пушистый рыжий комочек. Он так энергично крутил хвостом, что попа его могла запросто отвалиться. Татка застыла в немом восторге. Это было то, что надо. Этот Рыжий Вертопоп был нашим и только нашим. А к Князькам он попал по причине «неисповедимых путей Господних».

– Странно, что он не лает на Вас – задумчиво изрёк Князёк.

– Вообще-то он злой и может укусить.

Рыжее Чудо ткнулось мокрым носом в Таткину ногу и увалилось на пол, задрав все четыре конечности. Этим Оно давало понять:

– Я весь у Ваших ног! Я Ваш отныне и навсегда!

Все это напоминало сценку из «Старика Хоттабыча»:

– О! Волька!

Рыжий был роскошно красив. Возможно, в прошлой жизни он был прекрасным рыцарем или королем. По старой легенде в собак превращали людей, которые тяжко нагрешили в своей человеческой жизни. Я смотрела на нашего Красавчика:

– Что же Вы, Ваше Величество, натворили в прошлой жизни?

Но красоту ему сохранили. Красота у него была поистине королевская.

– Может быть Филипп? Филипп Красивый, Филя – мучалась я, подбирая ему имя.

Князьки показали родословную Собачонка. Там все его предки были чемпионами или кандидатами в них. Князьки заверили нас, что сделали Рыжему прививку вовремя и ему не грозит никакая собачья чума. Мы завернули «героя» в махровое полотенце и вернулись в свой привычный мир. Дни покатились как разноцветные шарики. Филя напоминал маленький комок энергии. Как-то мне попалась на глаза открытка с изображением кокера. Там было написано:

– Английский кокер-спаниель – отличный друг для одинокого пожилого человека. Я посмотрела на себя в зеркало:

– Конечно, не юная леди, но и участницей кутузовского сражения я себя тоже не чувствую! А одиночество… Если его сейчас нет, то потом всё равно «вылезет», так как человек изначально бесконечно одинок.

А как современной молодой женщине бороться с одиночеством? Завести собаку или найти мужа, или и то и другое. Но приличные мужья на дороге не валяются. Конечно, можно найти милого по брачному объявлению в газете. Один одинокий из Германии написал (по-английски, разумеется):

– Хочу, чтобы у неё (у милой, в смысле) было большое белое тело…

После развода я жила в неимоверном душевном напряжении и тревоге. Я старалась не думать о прошлом, но всё-таки думала. Я закрывала глаза, и недавние события увлекали меня в свой стремительный «водоворот». Я вспоминала Стиву. Мы познакомились на курсах компьютерной грамотности. Он был до одури обаятелен и потому опасен. Он смотрел на меня и стекла его очков «отдавали» перламутром. Он был опасен ещё и тем, что был женат, но тогда я этого не знала. Потом я узнала, но было поздно. Летом он «залетал» в нашу маленькую квартирку как вольный ветер. Он садился в кресло и бархатным голосом вещал:

– Нормальные люди второй раз не женятся. А вдруг я начну скучать по своей прошлой жизни, старым тапочкам и бывшей жене?! И вообще, я должен не о молодой жене думать, а о внуках! Ты согласна любить дедушку?

Однажды Стива, потеряв всякую бдительность, позвонил на квартиру моих родителей, потому что в тот день я была у них. Моя мама взяла трубку, я спросила кто это, она отчеканила:

– Шприц одноразовый!

Стива услышал сие определение, оно вдохновило его, и он продержался со мной один год, хотя его обычный максимальный срок – две недели.

Когда он уезжал домой, я чувствовала, что моя душа устремлялась за ним. Я хотела полететь за двумя красными огоньками его автомобиля, но они исчезали среди деревьев, легко мигнув мне на прощание. Я оставалась одна во внезапной пустоте, садилась в кресло, и, закрыв глаза, вспоминала то, что он говорил мне:

– Однажды в жизни человека наступает такой момент, когда он уже не может делать то, что хочет. Выбор сделан и судьба определена.

Иногда перед отъездом Стива звонил какой-то даме и снисходительно интересовался:

– Ну что, дохнешь?

А я стояла рядом.

Та, которая дохла, молила Стиву приехать, и он спешил к остронуждающейся. У него это называлось «установить компьютер и заполнить дырдочки». Стива был похож на Танцующую Корову из «Мэри Поппинс», которая подхватила на рог Падучую Звезду и начала танцевать, причём, она не могла остановиться. Корова пожаловалась королю, а он посоветовал ей подпрыгнуть выше Луны.

Рыжая Корова подумала, что она приличная, воспитанная скотина и прыжки – неподходящее занятие для неё.

Когда я рассказала Стиве эту историю, он сразу запросился на травку. Он сказал, что эти пляски не для него, и он хочет на травку. Стива предложил мне на выбор два варианта расставания:

– Одним ударом, раз и всё!

– «Рубить» постепенно: сначала немного, потом ещё чуть-чуть, ещё капельку…

Мы регулярно расставались и снова притягивались друг к другу какой-то неведомой ураганной силой. Мы очень старались, но не могли продержаться в разлуке больше одной недели. Измученный неудачами, Стива предложил третий вариант:

– Мне надо сделать тебе какую-нибудь гадость…

Как-то раз, совершенно неожиданно для меня, в прекрасный солнечный день на тихом перекрёстке в Стивиной машине я увидела обещанную гадость – Светку с красными губами. Она подчёркнуто безучастно сидела рядом со Стивой, глядя в сторону. Светка работала в той же фирме, что и Стива. У нас было «шапочное» знакомство. Стива посмотрел на меня и виновато развёл руки:

– Живи, мол, теперь, если сможешь!

И потянулись бесконечные дни…

У той истории с Танцующей Коровой было продолжение: Рыжая Корова подпрыгнула выше Луны, сбросила Падучую Звезду и вернулась на свой зелёный луг. Стива тоже ушёл на травку. Я должна была ненавидеть его и хотеть отомстить как Марфуша из сказки:

– Я вам отомстю и моя мстя будет злодя!

Но я не хотела. Я понимала, что Стива для меня – Стена Плача. С ней можно разговаривать, поверять ей сокровенные желания, можно даже жить возле неё, но это – Стена! И все-таки в моей душе мерцала хрупкая надежда. Она была соткана из солнечных зайчиков и летних ясных дней. Окружающая действительность вламывалась в неё как отбойный молоток, которым периодически пробуравливали стены нашего дома. В один такой «отбойный» день, реальный до безобразия, я очнулась и поняла, что не хочу попасть в психушку, они и так переполнены такими дурами как я, поэтому сгруппировалась и разработала мини-пособие по выживанию:

– В кратчайшие сроки изменить образ мыслей, стиль жизни, одежду, цвет волос.

– Переключить извилины на творчество.

– Поменять квартиру или сделать ремонт до неузнаваемости.

– Не жалеть о прошлом и не плакать, а поднять бокал прекрасного вина за женщин, потому что женщины – это соль Земли, хотя я догадывалась, что среди мужчин тоже есть люди-человеки…

Я открывала глаза и возвращалась в окружающую действительность. Вокруг фонтанировала жизнь: Филя энергично вертел хвостом и радостно взвизгивал от избытка оптимизма и жизненной силы. Татка, глядя на него, весело смеялась, её огромные карие глаза искрились, а в уголках рта появлялись крошечные ямочки. Жизнь продолжалась. Наваливалась работа и повседневность.

ТАЙНЫ СОЛНЕЧНОЙ ПТИЦЫ

Наступил 2012 год и человечество подошло к той критической точке, когда за один день может решиться вся его судьба. Когда-нибудь наш мир должен сгореть, замёрзнуть, утонуть, взорваться, но где-то в глубине души жила надежда, что это будет не с нами, у нас всё останется по-прежнему! Каждый день, напряжённо вглядываясь в бесконечные небесные просторы, я отсылала Высшим Силам свои многочисленные вопросы. Я жила в неимоверном душевном напряжении, мучаясь пронзительно-острым ощущением черты, за которой – бездна, стоит только сделать один неверный шаг. Каждой своей клеткой я ощущала этот беспрерывный, яростный Армагеддон за человеческие души. Я жила очень осторожно, словно «на цыпочках». Душа моя была раздроблена на мириады крошечных кусочков, каждый из которых горел и болел… А вокруг бурлили страсти: ожидали очередного конца света, гибели всего человечества… Дни стремительно улетали, «конец» неотвратимо приближался, и я изо всех сил сопротивлялась охватившему меня страху и отчаянию, пытаясь сделать свою жизнь интереснее: много читала, ходила в церковь, в кино, театры (оперный и драматический), в фитнес-центр на танцы и плавание, в кафе с друзьями и в гости друг к другу… Кстати, о друзьях: они все замечательные, талантливые, яркие! Я их мысленно называю: «мой бесценный алмазный фонд»! Возрастной диапазон моих друзей очень широкий. Среди них много москвичей и алматинцев: Валентина Даниловна, Алексей Михайлович, Катя, Алексей Константинович, Марина, Татьяна Николаевна, Валерий Васильевич… Марина, жена Алексея Михайловича – эндокринолог, у неё кроме медицинского есть музыкальное образование, она чудесно рисует, кроме того, Марина – талантливый фотограф и стилист! Внешне и по характеру Марина очень похожа на герцогиню Кембриджскую Кейт Миддлтон, только Марина моложе Кейт, но у неё уже тоже трое детей: две девочки и мальчик. Дети все очень красивые, просто прелесть! На День Победы Марина сшила им костюмы военного времени. Всё получилось великолепно! Если Бог дарует таланты, то очень щедро! Татьяна Николаевна – физик. У неё острый ум и отличное чувство юмора. Валерий Васильевич – известный архитектор. Он из категории тех людей, о которых говорят: « С царём в голове и руки золотые!» У Валерия Васильевича редкий по красоте голос: бархатный баритон с басовыми «нотками» и пленительной хрипотцой. Валерий Васильевич мог бы работать диктором центрального телевидения, так как внешность у него (как и голос!) очень приятная!

Алексей Константинович поцелован Богом! Он хорош собой, добрый, весёлый, талантливый: Алексей прекрасно танцует, а у Кати, его мамы, дивный голос, она чудесно поёт и играет на гитаре. Катя побывала на ММКЯ 2020-московской международной книжной ярмарке, которая проходила со второго по шестое сентября в центральном выставочном зале «Манеж». Сборник рассказов «АНИМАТОР» стал участником этой выставки. Катя поехала на ярмарку-выставку специально, чтобы купить этот сборник. Есть две фотографии с выставки: на первой сборник «АНИМАТОР» лежит среди других книг на выставочном столе RIDERO, на второй фотографии Катя стоит возле стенда RIDERO с книгой в руках (она купила её).

Мы с Катей очень похожи в отношении книг: обе любим читать, обе предпочитаем держать книгу в руках, а не в компьютере! Катя прекрасный собеседник, она умеет слушать. Мы собирались вместе у кого-нибудь дома, пекли блины, создавали сказочно вкусные торты, особенно Валентина Даниловна у нас мастер-супер-класс по этой части! У неё выдающийся кулинарный талант и ей можно было бы открыть собственный ресторан!

Мы пели песни, танцевали, читали стихи, изучали французский, английский языки, обсуждали прочитанные книги, увиденные фильмы! Наши встречи были полны радости, света, счастья, дружбы и любви!

И вдруг – бац!!! Конец света!!! Я изо всех сил сопротивлялась охватившему меня отчаянию, то есть ожесточённо «била лапками», свято веря в библейские заповеди: «Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный», «Ищите – и обрящете!», «Стучите и вам откроют». Я искала, стучала, надеялась… Несмотря на выматывающее напряжение, я лихорадочно пыталась найти точку опоры, спасательный круг… Я искала ответы хотя бы на некоторые вопросы, «копаясь» в старых и новых книгах, журналах, в интернете, во Всемирной Истории: когда на Земле появилось человечество; что древние майя вкладывали в понятие «конца света» в 2012 году и почему дальше не составили свой знаменитый календарь на круглом камне? Хотя, у меня была догадка: может быть у них просто места не хватило? Особенно, конечно, меня волновала проблема «конца света» в 2012 году: что произойдёт на Земле 21 декабря 2012 года в 11 часов 11 минут? Разразится ли планетарная катастрофа или эта информация – просто чья-то чудовищная игра, раскрученная для получения баснословной прибыли?! Я очень хотела быть в курсе реального положения дел, а не странных предсказаний и туманных домыслов! Я считала, что уже пришла пора при изучении проблемы «2012 года» опираться на здравый смысл, логику и науку. Я вновь и вновь возвращалась к теме «2012 года» и пыталась понять, что это будет – конец света, возрождение мира и начало Золотого Века или не будет ничего?! Мысленно заглядывая в будущее, я ужасалась огромным по своим масштабам возможным последствиям. Смотреть в будущее мне было страшно и неприятно, а в прошлое – печально: зачем все духовные совершенства, стремление к нравственным высотам, душевные и физические страдания, постоянная работа над собой, приобретение знаний в науке, культуре, искусстве, если в один миг всё погибнет?! В моей душе такой финал вызывал стойкий протест и яростное ожесточение. Я очень хотела, чтобы наша планета была дивным, цветущим садом с радостными, дружественными и здоровыми людьми, живущими в нём! Вот и Марк Туллий Цицерон, древнеримский оратор и философ, мечтал о том же, ну, или почти о том же:

– У каждого человека должна быть библиотека и сад!

Он призывал стремиться к совершенству, причём, считал, что этому стремлению соответствовали четыре добродетели: мудрость, справедливость, мужество и умеренность. Я жила в двадцать первом веке, но была очень правильной внутри, с обострённым чувством справедливости и «синдромом отличницы», то есть я должна была всё и всегда делать «comme il faut» (ком иль фо) – как следует, чтобы мне сказали: «Молодец! Садись! Пять!» Я мечтала о вечном мире на Земле и о том, чтобы все были здоровы и счастливы, и чтобы у каждого человека был такой маленький прибор, внешне похожий на сотовый телефон, с помощью которого он научился бы избавляться от болезней!

– Но такой прибор был изобретён несколько лет назад томским учёным-физиком – заметил Умный Человек.

– А почему я не знаю?! Как король из сказки «Золушка» бегал по дворцу и кричал, почему ему не доложили, что его сын уже вырос…

– Причём, прибор тот был создан с опережением на пятьдесят лет! Учёные – это особый мир, который «вырвался» далеко вперёд, в будущее. Внутри этого мира сформировался совершенно новый взгляд на организм человека, его болезни и их лечение. Я попытаюсь объяснить на современном уровне. Ты же физику в школе изучала и знаешь, что весь мир вокруг нас пронизан сверхтонкими колебаниями, и человек тоже ими пронизан. Каждая клетка человеческого организма вибрирует с определённой частотой, порождая волновые колебания, следовательно, оказывать лечебное воздействие на больной организм человека необходимо было не на химическом уровне, а на частотном, то есть с помощью волн различного диапазона. Этот маленький прибор, кстати, он весил всего сто пятьдесят граммов, обладал широчайшим диапазоном совершенно фантастических функций: уничтожал яды в крови, мгновенно, в больших объёмах структурировал воду, снимал боль любой причины, проводил полную чистку организма от всех микробов и вирусов путём снятия информации с любых выделений организма и переноса её на кровоток (на любой крупной артерии). Фактически, с его помощью можно было вылечить любое заболевание!

– Так уж и любое?!

– Кроме тех, где разрушена ДНК. Там уже ничего не помогало.

– А сами учёные пользовались своим волшебным прибором, ведь они тоже болели, как и все люди?

– Вот что касается учёных, то они, практически, не болели!

Потому, что у них были знания, а знания – это сила, сама понимаешь.

– Но от чего возникали болезни? Учёные знали причины, раз сами не болели!?

– Элементарно, Ватсон! Болезни возникали от невежества и неумения пользоваться Вселенским Законом Притяжения!

– Каким законом?

– Вселенским. В основе его лежало учение о Человеке как об энергетической субстанции и умении с помощью мыслеобразов управлять вселенской энергией, создавая желанные вещи и ситуации.

Учёные виртуозно пользовались этим законом! Умный Человек замолчал.

Я была ошеломлена всем услышанным!

– Кстати, пока не забыла, я хотела ещё кое-что спросить: а что такое секвенатор?

Я со своим высшим медицинским образованием не знаю, что это такое!

– Секвенатор? О-о! Это музыка жизни!

Умный Человек произнёс это с таким восторгом и пафосом, что я рассмеялась:

– Вот с этого места поподробней, пожалуйста!

Умный Человек помолчал, затем медленно произнёс:

– Я всё время забываю, что на дворе – двадцать первый век, и секвенаторы были недавно созданы, научные исследования в этой области только начинаются, но я попытаюсь рассказать. Для простого человека секвенатор – малопонятный прибор, отдалённо напоминающий офисный принтер, а для специалиста это почти музыкальный инструмент. Мелодия, которую генетики умеют из него извлекать, записывается всего четырьмя «нотами» нуклеотидов, составляющих ДНК: аденином, гуанином, цитозином и тимином. Композиции из этих четырёх нот сливаются в невероятную симфонию жизни!

– Но для чего нам секвенатор? Как его использовать в практической жизни?

– Ну, например, можно расшифровать свой полный геном…

– И что это даст? Зачем?

– Чтобы найти наиболее совместимого генетически партнёра!

– Ах, вот в чём дело! Ну, хорошо, а что ещё?

– А ещё, если говорить о решении глобальных проблем, то в будущем с помощью секвенаторов возникнет персональная медицина. Со временем знания о том, какой ген отвечает за ту или иную болезнь, будут накапливаться. В результате можно будет подходить к лечению на самом тонком индивидуальном уровне. К тому времени у большинства людей будет собственный генетический паспорт. Более того, генетическая медицина сможет не только устранять последствия мутации генов, отвечающих за разные болезни, но и заменять сами мутантные гены!

Умный Человек облегчённо вздохнул:

– Вообще-то я не должен был всё это рассказывать, так как возможны и другие варианты развития геномики…

Я была ошеломлена новой информацией! Значит, жизнь без болезней и старения всё-таки возможна! И такая чудесная жизнь уже реальна в рамках нашего века! От этой радостной вести и от надежды, что мы ещё успеем, я имею в виду, успеем пожить молодыми и здоровыми, но с мудрой и возвышенной душой, ведь об этом мечтают почти все люди на земле, меня охватило такое глубокое ощущение счастья, что захотелось обнять всю Вселенную и петь! Но «слишком хорошо не может длиться долго», поэтому после своих мысленных полётов в высокие миры и вселенские дали, я с раздражением возвращалась в прозаическую до отвращения окружающую действительность. Моя душа жаждала радости, счастья, чудес и тайн. Я грустила от того, что не представляла себе, где раздобыть эти тайны, да и есть ли они вообще на Земле. Так я жила в ожидании чуда, один мой день был похож на другой. Ничего необыкновенного не происходило, и я обречённо думала, что зашла в жизненный тупик. Дни пролетали с немыслимой скоростью. Внешне я жила обычной жизнью, но в душе не теряла надежды, напряжённо ожидая события, похожего на новогодний праздник…

И вот однажды моя жизнь неуловимо изменилась: внешне это было незаметно, вроде бы всё как прежде, но в то же время совсем не так! У меня было ощущение, что Высшие Силы решили помочь и словно открыли в моем жизненном пространстве «зелёный коридор», посвящая меня в дивный древний мир тайн и загадок. Всё началось с необычного, яркого сна, который приснился мне тёплой майской ночью…

Под ослепительно белым огромным облаком, пронизанным золотистыми солнечными лучами, словно заколдованная сказочная пери, парила серебристая птица дивной красоты…

В её слегка приоткрытый клюв из облака медленно падали прозрачные капли небесной влаги…

Я была очарована и потрясена волшебным сном и даже нарисовала его, но у меня получилась совсем не та картина, а лишь её бледная тень… Я постоянно думала о своём чудесном сне, пытаясь разгадать его. Дальше моя жизнь начала стремительно меняться, со мной стали происходить необычные вещи: во-первых, я окрепла, и, фактически, исцелилась от всех своих недомоганий и болезней. Во-вторых, из разных новых и старых книг, журналов, общения с интересными людьми на меня «хлынул» поток необычной, удивительной информации сенсационного характера. Из этого феерического информационного потока я узнала, что у мужчин есть одна ДНК, а у женщин их две: общеизвестная и митохондриальная! Она называется ещё ДНК гениальности и талантов и передаётся только по женской линии! Несмотря на своё высшее медицинское образование, никогда раньше я не слышала и не читала о том, что у женщин две ДНК!!! Чтобы проверить эту информацию, я пошла в медицинский институт, на кафедру генетики. На всякий случай я взяла с собой свой паспорт, книгу Ситчина и медицинский диплом, чтобы мне не поставили диагноз: «Ушиб всей дамы». Надо было видеть лицо профессора, заведующего кафедрой генетики, когда я сообщила ему о цели моего визита! Профессор не читал Ситчина, но совсем недавно защитил докторскую диссертацию на тему митохондриальной ДНК!

Профессор сказал мне, что его нисколько не удивляет тот факт, что я ничего и никогда не слышала и не читала о митохондриальной ДНК, так как она была открыта только в конце девяностых годов, и об этом открытии разговаривали шёпотом и исключительно в узком научном кругу! Значит, все люди на Земле своими талантами и высоким интеллектом обязаны женской митохондриальной ДНК! Если сказать, что я была потрясена этой информацией, то это значит не сказать ничего! Да я просто воспламенилась от радости за всех женщин Земли! Теперь человечеству не надо бояться за будущее нашей планеты, потому что именно женщины спасут мир от катастроф, конфликтов и войн! Счастье вернётся на Землю Золотым Веком, и вся наша жизнь засияет, словно летнее солнечное утро…