Kitabı oxu: «Любовь как архетип. Глубинный взгляд на отношения»

Name: Любовь как архетип. Глубинный взгляд на отношения
Author: Наталия Павловская
ISBN: 9785002501120

Şrift:

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

* * *

Я чувствую себя невероятно счастливой, имея возможность писать эту книгу и делиться своей любовью.

Я искренне признательна тем, кто доверил мне свои истории любви.

Я преисполнена благодарности всем, с кем я чувствовала любовь

Предисловие

Это не совсем обычная книга. Она складывается так же, как и наша жизнь, как и любовь в нашей жизни: разные линии, истории, события, факты, мысли, опыт переплетаются и создают пространство для эмоций и размышлений, дают возможность сознанию собирать и соединять то, что именно сейчас важно для вас.

Текст выстроен таким образом, чтобы считывать идеи и смыслы, заложенные в нем, на всех возможных уровнях восприятия:

• мышление будет постигать и улавливать авторские размышления и идеи, отсылки к теории философии, истории и психологии;

• чувства будут присоединяться к сложным, ярким и неоднозначным рассказам из жизни моих пациентов и знакомых, которые щедро позволили поделиться ими;

• ощущения найдут себе пространство в рекомендованных упражнениях, практиках, предложенных к каждой теме книги;

• и еще мы будем интуитивно воспринимать тонкости и сложности попыток воплощения любви в реальной жизни через повествование о паре персонажей, мужчине и женщине, альтер эго каждого из нас. Их история будет разворачиваться как повесть – фрагментами, параллельно теории и практике каждой главы.

Во время чтения книги лучше всего расслабиться, прийти в созерцательное состояние, чтобы текст складывался в вашем восприятии неповторимо, индивидуально, проявляя и раскрывая вашу личную историю любви. Любви с собой, с другими и с миром.

Все имена и детали историй реальных людей, приведенных в книге, изменены.

Глава 1. «Любовь никогда не перестает»

Ну что же, займемся любовью?

Интересно, что пришло в голову, когда вы прочли эту фразу?
А что вы почувствовали?
Различаете ли вы понятия «думать» и «чувствовать»?
Какие у вас ожидания: что именно здесь будет происходить?
Попробуйте записать или зарисовать свои ответы на эти вопросы.

Это важно: то, о чем вы подумали, и есть значимая, важная тема для вас на сегодняшний день. Это то, что сейчас определяет мотивы ваших решений и поступков.

Кто-то может подумать про секс. И тогда – какой это секс? Что именно происходит? Что вспомнилось? Нравится ли вам то, что происходит?

Кто-то – про религиозную любовь к ближнему. И тогда – что это за религия? И как вы представляете себе этого ближнего? Что вы ощущаете при этом?

Кто-то – про научное исследование. И тогда – какова цель этого исследования? Чего хочется достичь?

Кто-то – про страдания, которые пришлось в прошлом пережить в любви и которые до сих пор влияют на жизнь. И тогда – что именно вызвало страдания?

Кто-то – про мечту, чтобы в жизни была только любовь и никаких хлопот и невзгод. И тогда – что именно хочется убрать из жизни, освободив больше места для радостей любви?

Это лишь несколько вариантов, дополняйте.
Запишите свои наблюдения сейчас, затем – после прочтения книги, а потом – еще через какое-то время. И посмотрите, будет ли что-то меняться в ваших размышлениях и ощущениях.

Собственно, мы уже начали. Начали задаваться простыми на первый взгляд вопросами и искать непростые ответы в себе, в своих ощущениях, переживаниях и опыте. Так и продолжим. В каждой главе мы посмотрим на разные смыслы, разные значения того, что мы называем любовью, и того, как эти разные смыслы влияют на нашу жизнь.

Вы обращали внимание, что редкий фильм (любого жанра – от детектива до комедии, от эпоса до фантастики; на современном материале или на историческом) обходится без любовной линии, хотя бы и второстепенной? Казалось бы, почему?

Так сложилась моя жизнь, так проявляется моя душа, что я стала сначала профессиональным сценаристом художественных фильмов и телесериалов (а также преподаю мастерство драматургии), а позже еще и профессиональным психоаналитиком. И я всегда видела (и даже вела в университете кинематографии свой авторский курс «Аналитическая психология и драматургия – две науки о душе»), что это два взаимодополняющих подхода, способных помочь человеку почувствовать свой внутренний, истинный голос и подружить его с голосом внешним.

Так вот, в киноиндустрии в подавляющем большинстве случаев, когда задумывается новый сценарий, задаются вопросом: а что у нас с любовной линией? Возможно, не все продюсеры, режиссеры и сценаристы сознательно отвечают себе на вопрос: а зачем она, собственно? Они просто знают, что этого ждет зритель и что это углубит, украсит, обогатит проект. Но, пользуясь знаниями в архетипической психологии, можно объяснить: феномен любовной истории, образ любовной истории, архетип любовной истории воспринимается на бессознательном уровне как центр, как камертон, как ядро зарождения и проявления жизненной, творческой энергии, и именно к этому потенциалу, к этой энергии присоединяется психика зрителя. То есть мы эмоционально подключаемся не только и не столько к конкретному сюжету романа конкретных персонажей, сколько в целом к психологическому факту, что любовь здесь живет, а значит, и всё вокруг нее живое.

Так и в глубинной психологической работе: для разрешения внутренних и внешних конфликтов человека, для работы с травматичным опытом, для облегчения симптомов недостаточно диагностировать комплексы, объяснить, как ошибки родителей повлияли на дальнейшую жизнь. Нет. Для здоровых изменений, для глубинной трансформации, для индивидуации, творческого развития человека необходимо найти вот эту самую «любовную линию» его души.

Помнится, когда я сдавала важный и строгий международный психоаналитический экзамен, для которого нужно еще было написать объемное эссе о своей работе, я довольно бодро и по необходимому минимуму «отчиталась» по всем классическим вопросам: и о работе с родительскими комплексами, и о этапах развития, и о клинической диагностике, и прочее, а основное время и пространство с вдохновением уделила тому, что я сама вижу и чувствую главным: как развиваются, проявляются в психоаналитической работе почти мистические, глубокие и сложные отношения жизненной энергии либидо, символического эроса. И уже смиренно приготовилась получать критику за такой «ненаучный» подход. Однако мои экзаменаторы, замечательные старшие коллеги, сказали: «Знаете, ваша главная сила в том, что вы умеете любить», а также: «Вы мистик в профессии, так что вам нужно идти по собственному творческому пути». Это стало для меня важным символическим посвящением и напутствием. Именно поэтому я пробую транслировать здесь важные и сложные научные и философские идеи в непривычной форме – через сюжеты, игру, полемику, фантазии.

В процессе чтения этой книги мы будем сопереживать множеству любовных и нелюбовных историй (их на самом деле не всегда просто различить) реальных людей – пациентов, а также позволим себе дерзость посмотреть с непривычной стороны на широко известные литературные сюжеты о любви, потому что – какая любовь без дерзновения! А еще мы будем эмоционально присоединяться к истории вымышленных героев, сюжет о которых будет постепенно разворачиваться в каждой главе. Такие заходы с разных сторон к проживанию любовной энергии души сами по себе будут практикой, тренировкой навыка понимания себя, понимания другого через главную историю любви. Главная история может проявиться в одной, самой сильной любви всей жизни, а может – через множество любовных историй, которые на самом деле все равно составят один сюжет.

Стоит прояснить: в заглавии книги фигурирует слово «архетип». Оно вообще сейчас часто используется в самых разных сферах – от искусства до психологии и коучинга. А что вообще-то имеется в виду?

Легко найти огромное количество материалов – научных, культурологических исследований, книг, статей о феномене архетипа. Это действительно захватывающе интересная теория, берущая начало еще в античной философии, продолженная в эпоху Возрождения и получившая новое дыхание благодаря швейцарскому философу, психологу и психиатру Карлу Густаву Юнгу в начале XX века. Сейчас только коротко обозначим, о чем идет речь в этом тексте.

Архетипы – это особые первичные энергии, за счет которых наша психика, наша душа, а значит, и вся личность взаимодействуют с окружающим миром. Их следует отличать от инстинктов, которые отвечают за биологическое выживание вида. Архетипы отвечают за жизнь психики. Эти энергии существуют в коллективном неосязаемом поле земли как изначальная данность (гипотезы от религиозных мифов Творения до научной теории Большого взрыва здесь не противоречат друг другу), и доступ к ним есть у каждого посредством бессознательной части психики. Эти протоэнергии обладают разными качествами и характеристиками. Очень упрощенно (хотя на сегодняшний день на эту тему есть большое количество серьезных научных исследований) их можно сравнить с принципом химических элементов или физических волн. И эти разнообразные энергии влияют на все, что мы делаем или не делаем. Мы не можем познать их, можем лишь ощущать и жить с помощью лучше или хуже сбалансированного контакта с ними.

Поскольку мы так устроены, что нам все же необходимо осознать, что с нами происходит, в психике появляется феномен архетипического образа. Это доступное сознанию обозначение, описание непознаваемой энергии. Человек переживает контакт с чем-то неописуемым, что наполняет его ощущением цельности, потенции, энергии, из которой он способен сотворить что-то новое, проявить себя в окружающем пространстве с максимальной полнотой.

Его психика создает мыслеобраз влюбленности в другого человека или влечения к созданию картины, ну или к пирожному – тут уж у кого как, ситуативно. Причем часто это будет образ, понятный без слов любому человеку в любой культуре и в любой исторический период, он может фигурировать в снах, сказках и мифах, в массовой культуре, в личных фантазиях. Собственно, на это обратил внимание Юнг, широко образованный в мифологии, истории и антропологии: при определенном переживании, кризисе, конфликте людям могут сниться образы, которые встречаются в мифах, сказках у народов вообще другого континента, другой культуры, о чем сновидец никак не мог знать сознательно, рационально.

Если мы уделяем осознанное внимание этому переживанию, состоянию, в психике может появиться символ: символ романтической любви, или символ творческого выражения, или символ наслаждения. То есть более глубокая и сложная идея происходящего с нами, уже основанная на взаимодействии иррациональной коллективной энергии и осознанного индивидуального чувственного опыта. И тогда мы в состоянии жить в гармонии с глубинной энергией души и нашего проявления во внешнем мире, в конструктивном и плодотворном взаимодействии с другими людьми.

За счет этого трехшагового процесса (бессознательный контакт с энергией архетипа – появление архетипического образа – формирование символа) в нашей жизни и появляются смыслы. Если же такая работа по той или иной причине не проделывается сознанием, мы можем оказаться просто захваченными изначальной энергией архетипа. Диапазон последствий – от деструктивных решений и поведения до клинического психоза. Например, в большинстве своем войны начинаются из захваченности архетипом, то есть энергией власти или архетипом разрушения.

Надо уточнить, что архетипическая энергия не бывает плохой или хорошей, она этически нейтральна, как и любой химический элемент. Вопрос в том, для чего ее станет использовать человек. Именно для этого и нужно развивать осознанность, о которой сейчас так много говорят. К примеру, как уже сказано, архетип разрушения может привести к решению начать бессмысленную войну, а может – к решению разумно перестроить, модернизировать что-то во благо людей. А архетипическая энергия полноты, потенции может привести к рождению и воплощению прекрасной любовной истории или к созданию глубоких произведений искусства, а может – к разрушительной зависимости от какого-либо вида наслаждения безо всякого смысла.

Именно поэтому мы с вами взялись исследовать тему любви, подразумевая, что в основе ее лежит та самая первичная, неограниченная архетипическая энергия. И она может давать нам возможность как созидать, так и разрушать. Во многом это зависит от сознательных усилий каждого из нас: как мы с ней обойдемся, на что мы ее направим. Это означает, что нам необходимо быть чрезвычайно и благоговейно ответственными в общении с такой энергией и постараться, насколько возможно, прочувствовать, понять, ощутить, какая она именно в нашей жизни, в нашей личности.

Нет абстрактного понятия «человечество», это множество, состоящее из отдельных личностей, одна из которых – это вы, другая – это я, третья – еще кто-то. Настоящее и будущее человечества неизбежно зависит от того, какой вы, какая я, какой тот, другой. И в том числе от того, как мы обходимся с архетипическими энергиями, одним из проявлений которых является любовь.

Может возникнуть мысль: а зачем это все? Живу как живется, да и нормально.

Прислушайтесь к себе, что вы переживаете сейчас? И попробуйте найти этому переживанию какой-то образ: музыкальный, визуальный.

Иными словами, чем окрашен, как освещен для вас процесс исследования себя и любви в себе? Вопрос «Зачем?» может означать желание исследовать, любопытствовать, идти вперед навстречу неизвестному. А может скрывать апатию, безнадежность: «Ну и зачем?.. Ну какой в этом смысл?..» А может – агрессию: «Зачем?! Отстаньте!» А может – тревогу и подозрительность: «Зачем? Это непонятно…» Так и с любовью, когда она появляется в нашей душе. Мы очень по-разному встречаем возможность и способность любить.

На самом деле, так же как мы проявляем себя в любви или избегании любви, мы проявляемся и в других областях жизни. Любовь в нашем человеческом восприятии – это энергия первоначала и целостности, так что, наблюдая, осознавая, переживая, анализируя истории любви, мы наиболее полно и точно можем понять и увидеть себя и другого.

Как мы вообще понимаем себя? Как мы понимаем другого? Нашего близкого, или коллегу, или случайного встречного?

Обычно первым делом мы обращаемся к некоему внутреннему «каталогу», «библиотеке», списку ситуаций и их объяснений, которые мы накопили за жизнь. И в этом процессе очень важно, насколько каждый из нас наблюдателен, есть ли у нас привычка сознательного размышления в конкретной ситуации или мы делаем выводы автоматически? Или, наоборот, «залипаем» в бесконечной перепроверке своих ощущений, не доверяя внутреннему чутью? Насколько вообще нам интересен другой человек, личность, мы сами?

Вспоминается диалог на одной из психоаналитических сессий: человек рассказал сновидение, в котором он совершил небывалый для него в повседневной жизни поступок, и я спросила:

– Ну и как вам эта личность?

– Личность? – растерялся он. – Какая личность?

– Ну вы – это же личность, я про вас спросила.

И он заплакал. Заплакал от осознания, как редко или даже никогда до этого момента он не думал о себе как о личности. И эти слезы сделали его сильнее.

Какие-то из наших особенностей и качеств – например, интроверсия или экстраверсия, темперамент, выносливость, чувствительность – врожденные, как музыкальный слух: кто-то поет как соловей с раннего детства, а кому-то нужно очень постараться, чтобы повторить мелодию. Кто-то быстро устает физически, а кто-то – спит по четыре часа и долго сохраняет бодрость. Однако многое зависит от того, развиваем ли мы свои таланты и способности. Например, можно природный абсолютный слух применять только напевая в ванной, а врожденную неутомимость превратить в пожизненную бесцельную маету. А можно развивать задатки, и тогда даже не обладающий яркими природными дарованиями человек становится уверенным обладателем ценных навыков.

Это же относится и к умению любить. Да-да, именно умению. От природы каждый из нас может быть более или менее чувствующим. Эротическая энергия, которая включает в себя не только сексуальный, но и в целом творческий, активный потенциал, может быть ярче или слабее выраженной. И нам предоставляется вся жизнь для того, чтобы выбирать: быть или не быть в любовной связи с этой энергией, расширять или сужать, укреплять или замусоривать русло этой реки.

Важно отметить, что любить (именно любить, а не только нуждаться в другом) может лишь человек, который уже осознает себя личностью. Причем личностью, способной делать выбор. Как пишет социолог Ева Иллуз в своей книге «Почему любовь ранит»: «Любить – значит выделять одного человека среди других и таким образом формировать свою индивидуальность… любить кого-то – значит сталкиваться с вопросами выбора»¹. Даже в младенчестве есть стадия, когда мы воспринимаем заботящегося взрослого лишь как функцию – по ощущениям удовлетворенности наших потребностей. А потом постепенно, по мере того как сознание развивается и младенец воспринимает себя как себя, он различает, а значит, может выбирать, к кому больше тянется, а кого избегает. Стало быть, у него появляется способность именно любить. Эта способность дает нам возможность делать личный осознанный выбор и во всех остальных сферах жизни – от профессии до политических взглядов, – помогает быть зрелыми и независимыми.

А еще для понимания себя и других людей существует коллективная, общественная «библиотека», этакий каталог ситуаций, типов людей и их оценки, который нам передают в узком семейном кругу или в обществе, где мы развиваемся.

Представим, что новый сосед или соседка принесли вам подарок: печенье собственного изготовления или росток комнатного цветка в горшочке. Для одной семьи, в одном сообществе это будет означать очевидную формальность, всем известный культуральный жест вежливости, не подразумевающий ничего специального. В другом хмыкнут: «Понятно, что-то хочет получить, просто так никто ничего не делает». В третьем: «Ага! Заигрывает! Влюбился (влюбилась)!» В четвертом: «Что-то подозрительно это… Что он/она разведывает? Закрой шторы и заклей глазок камеры на ноутбуке – на всякий случай». В пятом: «Как замечательно, вокруг – добрые, щедрые люди, будем дружить!» Ну и так далее. Эти шаблоны «ситуация – объяснение», впитанные из пространства, могут служить для нас «препаратом первого выбора» в понимании ситуаций. Они распространяются даже на отношения любви, на знаки любви, на коллективно утвержденные «протоколы»: что должно происходить на каком по счету свидании, что обозначает определенный подарок или его отсутствие и так далее. В обществе нередко точно знают, какой жест что выражает, что хорошо, а что плохо. Да только обычно у препаратов первого выбора в медицине – сильных болеутоляющих и жаропонижающих, например, – множество побочных эффектов. Поэтому в целом такие общие знания о культурных, социальных нормах необходимы для формирования социальной идентичности, но часто они лишают нас права выбора, мешают видеть ситуацию широко и доверять своим чувствам.

Одна моя пациентка очень боялась общения с мужчинами, потому что с подросткового возраста знала из посланий своего окружения: «всем мужчинам только одно надо». И это «одно» подразумевалось крайне разрушительным. В принципе в этом сообщении есть полезная информация о том, как устроен внешний мир: у мужчин и женщин могут быть сексуальные отношения, мужчина – человек другого пола, и он, в частности в силу инстинктов, может испытывать сексуальное влечение. Но подана эта информация была в такой форме и с такой пугающей интонацией, что эта женщина (и миллионы ей подобных) в присутствии любого мужчины буквально впадала в паническое оцепенение. Понятно, что с таким симптомом практически невозможно ни развиваться, ни жить в свое удовольствие.

А что, если в качестве упражнения-разминки попробовать произнести эту фразу с разными интонациями, словесными акцентами, как будто из разных настроений? «Всем мужчинам надо только одно». С одной интонацией можно почувствовать радость и облегчение: какие мужчины альтруисты, многого не требуют, рады и чему-то одному! А можно испытать сочувствие к мужчинам: ну что ж они, бедные, никакой фантазии, только одно надо, причем всем. А можно любопытство и интригу: а что ж это такое чудодейственное, необходимое всем мужчинам?

Или другой пример: мужчина, которому в семье в ярких выражениях поведали, что каждая женщина в душе корыстна и готова отдаться за материальные блага. Неудивительно, что ему никак не удавалось создать и пережить теплые, взаимные отношения: женщины, которым в жизни от мужчин нужны не только деньги, из-за его циничного поведения с презрением отвергали его, а женщин, которым действительно нужны были только деньги, с презрением отвергал он. Потому что душу-то не обманешь: душа хочет любви.

Это примеры глобального влияния таких установок на жизнь. Ева Иллуз пишет: «Основной проблемой (в переживании человеком любви) является не трудное детство или недостаток самосознания, а совокупность социальных и культурных напряженностей и противоречий, которые формируют личностную идентичность»².

Бывают и более необычные, но от этого не менее проблемные истории. Одной знакомой мама, тетя и бабушка сообщили «ценную народную мудрость»: когда женщина прикасается к своим волосам, она соблазняет и непременно соблазнит мужчину. Ну потому что ясно же: мужчина – существо примитивное и инстинктивное, поэтому устоять перед таким жестом не в состоянии; кто бы он ни был, какого бы ума и талантов – падет к ногам обязательно! И вроде все было хорошо, пока она пользовалась этим приемом в своей юности: вероятно, в силу магического мышления этот жест помогал ей чувствовать себя увереннее. Потом она встретила прекрасного мужчину и вышла за него замуж. И вот тогда начались проблемы: она страшно ревновала мужа. Причем ревность была основана именно на этой установке женщин ее рода о том, что любым мужчиной движет пенис, в связи с чем рассчитывать на его сознание, совесть и волю просто глупо. Так что, где бы они ни оказывались вместе – на корпоративных мероприятиях, в приятельских компаниях, в туристических поездках и так далее, – знакомая неусыпно мониторила ситуацию, а увидев неподалеку женщину, трогающую свои волосы, закатывала страшные скандалы. Сначала этой женщине, потом и мужу. Очевидно, это сильно омрачало любовную семейную жизнь и даже разрушало ее.

Из установок своего окружения мы можем представлять, что есть правильные и неправильные виды любовных отношений, допустимые и недопустимые, достойные и недостойные. Понимаете, не самим решать это в каждом случае, а предубежденно полагать. Опять-таки, нам нужны общественные нормы, какие-то этические ориентиры. Например, в нашем обществе считаются неэтичными и недопустимыми любовные отношения взрослых с детьми, выражающиеся в сексуальной форме. И это важное ограничение. Не все табу плохи. Они необходимы как регуляторы закона. С другой стороны, в семье или социальной группе могут считаться недопустимыми любовные отношения с человеком другого материального уровня, другой национальности. Наверное, эту установку стоит перепроверить собственными взглядами на жизнь, своим опытом, своими ощущениями.

При этом нужно понимать, что любая табуированная обществом ситуация – это ситуация повышенной сложности. Конечно, у людей, выросших в разном достатке и с разными возможностями семьи, в разных культурных традициях, возникнет множество трудностей, которые придется так или иначе решать, скорее всего развиваясь, меняясь в этом процессе. Кроме того, можно подумать, что люди «из одной песочницы» не сталкиваются с непониманием и конфликтами. Конечно, сталкиваются. Суть в том, что только мы сами, настраивая свой внутренний этический камертон, способность чувствовать и оценивать свои интересы, интересы других, можем решить: ситуация достойна дополнительных усилий и внимания или правда не стоит и начинать?

Попробуйте вспомнить и запишите, какие табу на любовные отношения вы знаете. И вспомните, откуда вы о них узнали.
А затем вспомните и запишите примеры ситуаций, когда эти табу нарушались. К чему это приводило? К катастрофе или к настоящей любви?
Что вы чувствуете, когда вспоминаете об этом?

Ну вот, мы неизбежно заговорили о семье. Тема любви неразрывно связана с темой семьи. Мы живем в прекрасное время, когда информация о психологии и интерес к ней широко распространены и доступны, это замечательно. В разных психологических подходах нам сообщают, как мы устроены, от чего зависят наши состояния и настроения. Это, безусловно, помогает понимать себя. Много внимания уделяется влиянию отношений с родителями в детстве на сложности или, наоборот, на ресурсы во взрослой жизни (ну условно взрослой: будет большим допущением предположить, что все, кому уже выдали паспорт, или университетский диплом, или подписали рабочий контракт, на самом деле являются взрослыми). Уже стало предметом анекдотов и комедий сведение всех проблем жизни к тому, что неправильно в нашем детстве сделала мама.

При этом очень важно отделить истории, когда человеку в детстве пришлось столкнуться с преступными действиями по отношению к себе (жестокостью, сексуальным использованием, с ситуациями, выходящими за рамки гуманного опыта, – войной, глобальными потерями, катастрофой), от историй, когда человек в детстве переживал фрустрацию – неполное удовлетворение своих желаний, иногда недостаточно чуткое понимание, не всегда любящее участие. Это, безусловно, тоже ранит и многое определяет в наших взглядах на жизнь, но может быть не таким необратимым в своем влиянии на взрослую жизнь и любовные отношения в ней.

Никому из нас не достались идеальная мать и идеальный отец. Как раз тот, кто утверждает, что его родители идеальны, наверняка пережил что-то такое в своей истории, что и назвать трудно, к чему страшно подступиться. Наши мамы и папы – просто люди, как и мы сами: в чем-то молодцы и достойны уважения, а в чем-то – совсем нет, и лучше всего держаться от них подальше, как бы ужасно это ни звучало. Конечно, есть разница между родителями – агрессивными алкоголиками и родителями – аккуратными трудоголиками. Но ранить могут и те и другие. При этом можно привести множество примеров, когда человек рождался с серебряной ложкой во рту и в детстве в общем-то не сталкивался с серьезными трудностями, но в своей взрослой жизни он громоздит одну деструкцию на другую, создавая непроходимый для переживания счастья бурелом. А можно найти примеры людей, которые выросли практически чудом, скорее не благодаря, а вопреки обстоятельствам, но какая-то внутренняя витальность, жажда жить и любить позволяют им созидать свою жизнь красиво и осмысленно.

Нисколько не умаляя пользу исследования индивидуального прошлого, умения видеть цельной свою историю с детства, понимать трудности в отношениях с родительскими фигурами, способности отличать привычки и традиции, доставшиеся из родительской семьи и свои собственные, появившиеся уже вне родительского дома, я все же предлагаю смотреть на человека самого по себе как на уникальную вселенную. Каждый из нас уже рождается индивидуальной душой со своими особенностями, задачами, предназначением. Родительский дом (а у кого-то и детский дом) – это первое пространство проявления себя в мире. Первое, но не единственное, что создает и формирует нас.

Вспоминать и анализировать свое детство имеет смысл не для того, чтобы признать, «что со мной сделали», и теперь якобы «я ничего не могу с этим поделать», а для того, чтобы понять: «что я делаю с тем, что сделали со мной», учитывая, какой(-ая) я изначально, по своей природе.

Близкие идеи изложены в визионерском мифе иудейского мистицизма: предполагается, что душа, еще будучи невоплощенной, сама выбирает себе задачу, предназначение для земной жизни, выбирает, что именно она сможет привнести в этот мир, над чем будет работать, что поможет ей реализовать то, что в ней заложено. Предполагается, что душа каждого из нас заранее знает и соглашается на все условия для попытки решить эту задачу: и на трудности, и на ограничения, и на ресурсы, и на возможности. В этом состоит ее высший смысл, ее акт творения, который делает ее равной Всевышнему (как сказано в книге «Берешит» / «В начале» («Бытие» у христиан), Всевышний сотворил человека по образу и подобию своему).

В контексте этой книги под определением «Всевышний», «Бог» мы имеем в виду не узко религиозный контекст и коннотации, а некий высший, надличностный, абсолютный смысл, происхождение которого, будем честными, нашему рациональному разуму недоступно, но влияние которого, тоже будем честными, мы не можем отрицать.

Когда же, согласно этой визионерской гипотезе, душе приходит время воплотиться, она «забывает» все, что она знала. А дальше всю земную жизнь ищет то, что ей предназначено, и способы реализации этого. Такой своеобразный квест, поиск смысла и предназначения.

Есть трогательный образ в этой истории: ангел, провожающий душу в земное воплощение, прощальным жестом прикасается к ней, и от этого прикосновения на нашем лице образуется так называемое место забвения – ямка между верхней губой и носом.

Попробуйте сейчас прикоснуться к этой ямке на своем лице и пофантазируйте: что именно вы знали, но забыли о своем предназначении, задаче на земле? А потом запишите или зарисуйте то, что придет на ум.

Свою версию этой идеи описывает Джеймс Хиллман, основатель направления архетипической психологии, в книге «Код души»³. Он предлагает образ желудя, в котором заключен весь индивидуальный потенциал будущего дуба. На примерах биографий известных людей он показывает, как в самом раннем детстве, если быть внимательным к деталям, можно увидеть прообраз того, кем человек станет в жизни, какую задачу, какой акт творения для своей судьбы и для человечества в целом он пришел решать.

Подобные прозрения мы можем найти и у других авторов, и в мифологиях других народов. Это согласуется с идеей Юнга о коллективном бессознательном: символическом океане эмоционального и чувственного опыта всего человечества, к которому имеет доступ (и сознательный, и бессознательный) каждый человек через свою душу, свою Самость – глубинный центр личности. Такая же идея содержится и в буддизме, и в других религиозных парадигмах. Попробуйте вспомнить или поискать, где еще вы встречались с похожей идеей, почитайте, послушайте, пофантазируйте про нее.

Почему это важно? Все мы живем в разных культурах и сообществах, и нам могут больше откликаться, производить на нас большее впечатление разные образы и способы изложения какой-то идеи. Такова наша индивидуальность. Нам необходимо пестовать ее, потому что она – и именно она! – делает возможным и уникальным переживание любви каждым из нас.

А что, если мы посмотрим на ребенка с этой точки зрения: что он не только и не столько объект приложения сил более или менее подходящих взрослых, но и с самого рождения, а может, еще и до него, в период вынашивания, – активный партнер в отношениях, в любовной или нелюбовной истории своей жизни.

Представим: вот каждый из нас, еще совсем маленький, говорить-ходить не умею, но уже как-то устанавливаю отношения связи и любви с этим незнакомым мне ранее существом, которого, научившись говорить, я буду называть мамой. Считается, что мать влияет на настроение младенца, но, честно говоря, возможно, более верно обратное: если младенец улыбается, мать чувствует себя хорошей мамой и ее настроение повышается, если младенец плачет, она может ощущать, что с ней что-то не так, и испытывать негативные эмоции. Те, у кого есть опыт родительства, могут вспомнить (а если нет – поверить на слово, что это случается) ситуации в период жизни с младенцем, когда сил нет вообще и кажется, что жизнь проходит зря. И тут этот маленький человечек что-то такое делает: гулит, нежно тянется к вам, просто как-то по-особенному смотрит, – и ощущение мира, во всяком случае в этот момент, меняется. И наоборот: кажешься себе королевой или королем вселенной, а маленький человечек как умеет показывает, что ему плохо, – и куда исчезает эйфория? Разве это не похоже на отношения любви во взрослой паре, когда контакт с возлюбленным или возлюбленной меняют ощущение жизни и вселенной в целом?

Так что это большой вопрос: взрослый ли устанавливает тон и сценарий отношений? Общение с мамой, папой, братьями, сестрами, дедушкой, бабушкой, няней, домашними котом и собакой – наши первые партнерские любовные истории, счастливые или трагичные. Согласитесь, это в корне меняет взгляд на себя. Какой я в отношениях? Ведь даже в раннем детстве кто-то в ответ на холодность или агрессию будет стараться удержать связь, подстраиваясь под другого, пытаясь понравиться, иногда даже в ущерб себе, кто-то отстранится, кто-то будет нападать, а кто-то поробует договориться доступными ему способами. Более того, кому-то жизненно важно с раннего детства чувствовать много контакта, много близости и реакций другого, много телесного взаимодействия, а кому-то важнее спокойствие, стабильность, личное пространство.

Распространено мнение, что все наследуется от родителей, из отношений с ними, и что тип привязанности определяется их поведением. Но, согласно наблюдениям, все гораздо сложнее. Я вспоминаю знакомого – чрезвычайно теплого, любящего, чуткого мужчину, который вырос с матерью, страдающей психическим заболеванием и поэтому эмоционально нестабильной и недоступной, но он с детства дружил со всеми вокруг, и заботился обо всех, и любил, и был любим. Вспоминаю знакомую, которая выросла в полной, заботливой, интеллигентной семье, но испытывала значительные трудности, когда ее отношения с мужчинами становились хоть чуть ближе первых парадно-официальных свиданий. Примеров таких очень много.

Фигуры матери, отца и травмы, полученные в общении с ними, не определяют в полной мере и в абсолютной степени, какие отношения с другими – любовные, дружеские, деловые – будут у каждого из нас на протяжении всей жизни. Отношения определяют заложенный в нас потенциал любви и партнерства и препятствия к ним как задачи развития и воплощения собственной Самости. Все это неизбежно проявится в первых отношениях, и они, конечно, внесут свои коррективы, но не станут определяющими. В отношениях с членами семьи, а также с котиками, собачками, хомяками, любимым плюшевым мишкой и прочими героями нашего детского мира мы проживаем наши первые истории любви, и все они достойны внимания для понимания себя сегодняшнего.

При таком подходе меняется система отношений к себе и другому: мы смотрим на себя и на другого человека не как на объект, не как на результат воздействия других, более сильных, взрослых, а как на субъект, то есть возвращаем человеку его право на авторство жизни. Правда, это автоматически означает и принятие ответственности за свою жизнь.

Замечали ли вы (я в своей психоаналитической практике отчетливо вижу это), что, когда человек рассказывает историю любви, которая разворачивается прямо сейчас, или произошедшую в детстве, в юности, или фантазийную, он проявляет самые глубинные стороны себя? И эти глубины, по правде сказать, не всегда радужные, иногда и пугающие, но в любом случае это залежи энергии. Рассказывая о любви, человек на самом деле говорит не только и не столько о конкретной любовной истории, он говорит о своей внутренней вселенной.

Какая ваша история любви всплывает в памяти, пока вы читаете?
Выберите время и попробуйте описать ее так, словно вы создаете художественное произведение.
Можно написать текст – прозаический или стихотворный. Можно наговорить на диктофон, стараясь интонацией передать ваши переживания, как в театральной постановке. Можно снять видео, напеть, сыграть на музыкальном инструменте, можно нарисовать, вылепить или даже станцевать.
Это может получиться сразу, а возможно, придется возвращаться к заданию несколько раз. Вам не нужна какая-то специальная подготовка: мы все способны выражать себя, когда перестаем убеждать, что не умеем этого.

В глубинной аналитической психологии считается, что мифы, в том числе религиозные, – это сообщения коллективной души человечества каждому индивидууму. И поэтому мы должны понимать, разгадывать их содержание на глубоком символическом уровне.

Важно вдуматься в слова, которые звучат в Книге Бытия, а потом цитируются как слова Иисуса Христа в Евангелиях от Марка и Матфея: «Посему оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене своей…»

Непосредственно в тексте речь идет об уточнении ветхозаветных законов о разводе. Но если мы шире смотрим на значение этого послания (как и следует делать с метафорическими текстами), то слово «человек» мы должны понимать в значении «личность», а не только «мужчина». Каждый текст создается в определенное историческое время, и форма его несет отпечаток обстоятельств того времени. В I веке нашей эры естественно было говорить о личностных процессах развития преимущественно в мужском роде, ведь до вопросов социального равноправия полов еще очень далеко. И речь здесь, конечно, не только о том, как разводиться или не разводиться, но и о том, что именно отсоединение от родительских фигур и отношений с ними в своей эмоциональной и психической реальности и перенос внимания, центра жизни и интересов на парную историю любви со своим избранником или избранницей – это и есть путь индивидуации, путь развития.

Почему некоторые тексты становятся особенно значимыми и влиятельными в истории человечества? Очевидно, не потому, что они говорят о буквальном или о частностях. Ну какое, например, нам сегодня дело, как разводились иудеи две тысячи или даже шесть тысяч лет назад? А Библия по статистике остается самой читаемой книгой на планете. К счастью, даже если мы не делаем этого сознательно, наша душа, наша психика считывают из таких текстов символический уровень смыслов.

Итак, как же удается нам «прилепляться», то есть быть ведомыми любовью? Всегда интереснее, если есть сюжеты, разворачивающиеся на наших глазах – в нашем эмоциональном присутствии и при чувственном соучастии, – а не просто объяснения и рассуждения. Когда есть, например, Он и Она – главные герои. Здесь и начнется их история.

Глава 2. «В начале»

Машина заглохла уже на лесной дороге.

– Прекра-асно! – На его лице появляется то самое выражение, которое она странным образом любит: как будто видит в нем одновременно и взрослого уверенного мужчину, и мальчишку, капризного и непоседливого. – Теперь будешь злиться на меня?

– Почему?

– Ну потому что я плохо подготовился к поездке, не привел в порядок машину.

– Ты сейчас точно со мной разговариваешь? – улыбается она. – Или с кем-то из своего прошлого?

– Нет никакого прошлого, будущего. Есть только здесь и сейчас.

– Согласна. Здесь и сейчас я сама переживаю, что ты во мне разочарован.

– Я? Тобой?

– Ну из-за того, что я вообще не вожу машину, что я не такая уж боевая подруга.

– Да я никогда и не думал, что ты должна.

– Выходит, мы говорим друг с другом, а представляем каких-то несуществующих людей?

– Так, все! – смеется он. – Хватит анализировать, мы не на работе! Пошли!

– Куда?

– Ну куда-куда? Заведу тебя в лес, и проверим, действительно ли ты не ориентируешься в пространстве, как говорила. – Он выходит из машины.

– Очень смешно! Дом недалеко, что ли?

– Дойдем. А потом я придумаю, что делать с машиной. Погоди… А что у тебя на ногах?

– Хочешь сказать, что все это время не видел, во что я одета?! – смеется она.

– Ну… Я был сосредоточен на другом. – Он смущенно улыбается. – Как бы все не забыть. На тебе точно удобная обувь?

– Ты же знаешь, что на мне, как всегда, – она изображает беззастенчивое кокетство, – замшевые туфли на шпильках и шелковые чулки. Самая подходящая одежда для леса. Ты же так обо мне подумал?

– Так и подумал! – смеется он. – Все, идем!

Она выходит из машины, берет вещи, но вдруг замирает с восторгом.

– Какая красота!

Она чувствует, будто каждая клеточка тела здоровается с густым древесным ароматом, а глаза изучают калейдоскоп лесного мира.

– Идешь?

– Подожди.

– Ты сомневаешься? – нахмурился он.

– Сомневаюсь? Я просто любуюсь… А почему ты спросил? Может, это ты сомневаешься?

– Да-да-да, конечно. – Откуда-то нарастает раздражение. – Я сомневаюсь, моя машина сломалась – это, конечно, плохой знак, и из-за меня нам надо идти пешком!

– Так невыносимо чувствовать себя неидеальным?

Она смотрит на него, по сторонам, видит раскидистый дуб неподалеку.

– Иди сюда.

И она первая идет к дубу. Они устраиваются на траве у корней, слушают лесные голоса.

– Что?

– Давай спросим себя: мы действительно хотим этого?

– Давай просто помолчим.

Есть теория, что композиторы не сочиняют музыку, они обладают способностью слышать тонкие звуковые волны природы и просто записывают то, что слышат. Если попросить мысли немного помолчать, можно услышать свою собственную музыку.

Попробуйте услышать, где бы вы сейчас ни находились, какая музыка звучит внутри вас прямо сейчас? Сладостная? Веселая? Тревожная? Патетичная? Романтичная? Печальная? Озорная? Какая еще?

– Ты что слышишь?

– Что я готова остаться. Моя музыка такая, знаешь, как раннее барокко – мягкая, торжественная и приглашающая. Я думаю, если бы мы попали на «Химическую свадьбу Христиана Розенкрейца»⁴, там бы так играли. «Высшая мудрость – это не знать ничего». Помнишь? Так что надо идти. – Она улыбается.

– Помню, там не у всех все хорошо закончилось, – хмыкает он, щурясь на солнце.

– Ну уж конечно, без гарантий. «Человек никогда не знает, какое добро Бог намеревается принести ему».

– Твоя жизнерадостность меня всегда поражает.

– А ты? Что слышал ты? – Ей нравится его ирония, нравится все, в чем они похожи.

– А я будто слышал чьи-то голоса, – отвечает он серьезно. – Может быть, предков?

– И что сказали?

Он уклончиво пожимает плечами.

Она проводит пальцами по извилинам на старом стволе.

– Смотри, тут какие-то линии, вот здесь, где коры нет. Непонятно, это случайно жучки выточили или, может, кто-то нарисовал? Как древние знаки… Вот парусник, а это, кажется… На рыбу похоже… Может, здесь когда-то было море? У предков.

– Думаешь, нужно отправляться в плавание?

– Не знаю, что тебе еще нужно для подтверждения. – Она смеется, показывает на небо. – Смотри: и облако похоже на парусник!

– Фантазерка!

– Ну скажи еще, что тебе не нравится фантазировать!

– Нравится-нравится. Ты клиентам тоже предлагаешь: «Когда вы в чем-то сомневаетесь, возьмите несколько минут, попробуйте отвлечься от мыслей и послушать звуки вокруг, как если бы это была музыка, и представить, в какой ситуации может звучать такая музыка».

– Конечно, и еще добавляю: «Кто лучше воспринимает визуальные образы, может приглядеться к узорам, линиям прямо рядом с ними и подумать, какие ассоциации рождаются, на что это похоже. Это и будут подсказки от вашего бессознательного. Бессознательное разговаривает с нами образами».

– И что говорят? Работает?

– Вполне.

– Похоже на шаманство.

– Можно подумать, ты не делаешь чего-то подобного. Что там тебе лесные голоса сказали?

– Слушай, мы вообще нормальные?

– Ненормальные не задаются такими вопросами, – смеется она. – Все, пошли. А то скоро проголодаемся, а в доме, как я понимаю, еще печку топить надо.

– А может, обратно? Вызовем эвакуатор, междугородное такси, а?

– Ну в смысле! Мы выкроили два выходных, и что теперь – просто вернуться?

– То есть ты готова быть под одной крышей со мной в старом доме посреди леса, чтобы слушать себя?

– И тебя тоже!

– Просто чтобы думать и говорить о любви?

– Ничего себе «просто»! А кто говорил, что люди к нам в терапию приходят на самом деле для того, чтобы научиться любить?

– Да мы, может, рождаемся для того, чтобы научиться любить.

– Ну вот! Мы оба знаем, что сейчас у каждого из нас – не самый простой период в жизни и что нам нужно такое особенное погружение.

– Страшно.

– Страшно, – она кивает. – Твой страх какой? Давай их подружим?

– Начинается!

– А что? Хорошая же штука!

Попробуйте представить свой страх как реального персонажа и попытаться понять, что ему нужно, для чего он пришел.

Они поднимаются и, продолжая болтать, идут по лесной тропинке, скрываясь за деревьями.

Какими вы представили себе Его и Ее?
Похож ли кто-то из них на вас?
Похожи ли они на кого-то из ваших знакомых или любимых персонажей?
Когда представите их как можно более реалистично, задайте себе вопросы: «Почему они говорят то, что говорят? В чем их мотив? Чего они хотят?»

Есть психоаналитическая шутка: «Если вы говорите обо мне, на самом деле вы говорите о себе. А вот когда вы говорите о себе, вот тогда вы говорите обо мне». Имеется в виду идея «я»-высказываний. Если человек говорит мне: «Ты злой!» – возможно, он сам злится в этот момент. А вот если он скажет: «Я говорю с тобой и чувствую злость» – это скорее будет означать, что именно я делаю что-то, вызывающее злость.

То, что вам пришло в голову о мотивах и чувствах персонажей, – это то, как вы себя ощущаете в настоящий момент. Как это может быть связано с текущим периодом в вашей жизни? Ваша фантазия об этих персонажах может описывать ваши половинки души. Какие половинки? Нашу внутреннюю историю отношений с самими собой, наших внутренних партнеров.

Глава 3. Любовь внутри и снаружи

Печь растоплена. За окном особая густая вечерняя синь.

Она смотрит на язычки пламени, всполохи углей и по детской привычке любительницы пофантазировать высматривает, какие фигуры, какие образы привидятся в узорах теней на своде топливника. Появляются танцующие пары, бегущие пары, летящие пары… Пары, пары, пары… Одна из них почти слилась в единое целое – фигуру, похожую на индийское многорукое божество, а потом что-то щелкнуло и разлетелись от жара угольки сухой ветки, пары распались и исчезли в жарком пепле.

– «Люди совершенно не сознают истинной мощи любви, – читает он из потертой книги, – ибо, если бы они сознавали ее, они бы воздвигали ей величайшие храмы и алтари и приносили величайшие жертвы, а меж тем ничего подобного не делается, хотя все это следует делать в первую очередь. Ведь Эрот – самый человеколюбивый бог, он помогает людям и врачует недуги, исцеление от которых было бы для рода человеческого величайшим счастьем…»

– Ничего себе! Откуда здесь «Пир» Платона? – удивляется она.

– Все, что тебе нужно услышать, находит тебя в самом неожиданном месте. – Он бросает на нее многозначительный взгляд.

Раньше эта его манера красоваться, произнося что-то глубокомысленное с соблазняющим видом, бесила ее. А теперь она любуется. Впрочем, он утверждает, что вовсе не красуется, а правда так чувствует.

Когда-то ее бабушка, не понаслышке многое знавшая про отношения мужчин и женщин, сказала: «Любовь – это когда любишь в человеке даже то, что в нем ненавидишь».

Она улыбнулась себе: «Интересно, я его люблю? Ну конечно, люблю: как человека, как друга, как ближнего… Вот и Христос велел любить ближних…» Она ойкает, поцарапавшись ножом, которым режет овощи.

Он оборачивается:

– Все нормально?

Она кивает, и он продолжает читать:

– «Раньше… люди были трех полов… От третьего сохранилось только имя – андрогины, и из него видно, что они сочетали в себе вид и наименование обоих полов – мужского и женского… Мужской искони происходит от Солнца, женский – от Земли, а совмещавший оба этих – от Луны, поскольку и Луна совмещает оба начала… Страшные своей силой и мощью, они питали великие замыслы и посягали даже на власть богов… Зевс и прочие боги стали совещаться, как поступить с ними, и не знали, как быть: убить их, поразив род людской громом, как когда-то гигантов, – тогда боги лишатся почестей и приношений от людей; но и мириться с таким бесчинством тоже нельзя было. Наконец Зевс, насилу кое-что придумав, говорит: “Кажется, я нашел способ сохранить людей и положить конец их буйству, уменьшив их силу. Я разрежу каждого из них пополам, и тогда они… станут слабее…”»

Он вручает ей книгу.

– Угли готовы, читай дальше ты.

Он ловко укладывает свертки из фольги с овощами в тлеющие угли. Она любуется, как двигаются мышцы под тонкой свободной рубашкой, как жар углей подсвечивает его лицо, и вдруг слышит спокойный внутренний голос: «Я дома». И продолжает читать:

– «Каждый из нас – половинка человека, рассеченного на две… части, и поэтому каждый ищет всегда соответствующую ему половину… Когда кому-либо… случается встретить ее, обоих охватывает такое удивительное чувство привязанности, близости и любви, что они поистине не хотят разлучаться даже на короткое время. И люди, которые проводят вместе всю жизнь, часто не могут даже сказать, чего они, собственно, хотят друг от друга… Таким образом, любовью называется жажда целостности и стремление к ней».

Она закрывает книгу.

– Мне почему-то печально…

– Не грусти, это зануда Аристофан все сочинил, чтобы покрасоваться на пиру Платона. Комедиографы – самые большие мизантропы.

– В Каббале есть идея, что именно взаимодействие мужского и женского первоначал – основа баланса мира. Невыразимый и непостигаемый Бог встречается со своей женской, земной ипостасью, Шхиной, и тогда происходит творение и создается целостность.

– А меня всегда завораживало в Книге Бытия, когда, помнишь, Всевышний уже создал за шесть дней и свет, и тьму, и землю, и моря, и небесные светила, и растения, и рыб, и животных, и даже человека, а потом решил еще раз сотворить человека…

– Да-да, это кажется странным. Уже вроде все сделал: мужчину и женщину, и велел владычествовать над рыбами, птицами и всей землей, уже отдыхать пошел в день седьмой, а потом – сотворение человека, часть вторая!

– Я так понимаю, что в шестой день он сотворил человека физического, а потом по образу и подобию своему решил еще и душу ему создать.

– Наверное.

– Я представил себе то, что там написано: что земля паром поднималась к нему, а он дыхание свое вдохнул в нее, и тогда получился человек, Адам. На что похоже?

Очень полезная техника: выбрать какой-нибудь важный фрагмент значимого текста, отрывок, который как-то особенно трогает или особенно непонятен, и в расслабленном, медитативном состоянии представлять все написанное дословно, в образах, без объяснений, без попытки понять, как есть. Это может привести к важным озарениям и пониманию.

Она присматривается к внутренним образам и улыбается.

– На секс?

– На любовь! «На секс», – передразнивает он.

– Ну а что? Секс – не любовь?

– Ох…

Она улыбается, пожимает плечами.

– Душа человека создается любовью божественного и земного, соединением мужского и женского не только буквально, но и символически.

– Конечно. В книге «Зоар»⁵ описывается, что у первозданного человека было два лика: мужской и женский. Почти как у Платона, но немножко иначе: была одна человеческая душа как единое тело, а лица ее были обращены в разные стороны. И получалось, что они едины, но общаться не могут. Всевышний разделил их. Задача такая: сначала они, конечно, потеряются и будут искать друг друга. У них будут скитания, страдания, встречи с не своими половинками – в общем, какой-то опыт, у каждого свой. Зато потом, если им удастся встретиться, узнать друг друга, не забыть в своих одиноких скитаниях, они смогут по-настоящему быть в отношениях – лицом к лицу, говорить друг с другом, любить друг друга.

– Адам с Евой – это такие две половинки души?

– Да. Как алхимический Ребис, единство противоположностей.

– Помнишь, у Юнга есть книга «Психология переноса»⁶, где он на примере гравюр из алхимического трактата «Розариум философорум» показывает эту историю встречи мужского и женского, Короля и Королевы, двух половинок в душе человека для того, чтобы стать самим собой.

– Человек как микрокосм?

– Да.

– Так что в душе каждого из нас должны встретиться мужская и женская части, земная и духовная, думающая и интуитивная.

– Слушай, а ты рассказываешь своим пациентам вот эту идею Юнга о внутренней встрече, внутренней свадьбе, про Аниму как фемининную, чувственную часть мужской души и Анимуса как маскулинную, логическую часть женской души? Мне иногда кажется, что для людей без специального образования это звучит как шизофренический бред.

– Я думаю, его идея в чистом виде уже устарела. Он был человеком своей эпохи, своего социального круга, поэтому ему ничего не стоило сказать, например: «Церковное Средневековье не без причины ставило вопрос, есть ли душа у женщины» или: «Если у женщины прорывается Анимус, она начинает вступать в дискуссии и что-нибудь доказывать. А женские аргументы всегда нелогичны и неубедительны»⁷. У него полно такого. Или как от его соратницы Марии-Луизы фон Франц достается мужчинам: «Анима – это олицетворение женского в психике мужчины, а именно: чувств, способности любить, понимания иррационального, тяги к природе, способности к контакту с бессознательным»⁸. Один мой пациент прочел это и потом возмущался: «Это что же? Раз я мужчина, я не могу иметь все эти нормальные человеческие качества?!»

– А как ты это видишь?

– Я эти части зову не по-латыни – Анима и Анимус, – а Душа и Разум, так как-то понятнее. Я говорю: чтобы почувствовать себя счастливым, наполненным, цельным, устойчивым, наши Душа и Разум (то есть эмоции и логика, интуиция и рацио, чувства и интеллект) должны полюбить и зауважать друг друга, как возлюбленные.

И мне как-то тесновато в идее, что мужчина должен принять свою душу, а женщина – свой разум. У каждого человека есть и то и другое. Главное, чтобы эти его разные возможности, разный потенциал, разные области его личности как будто влюбились друг в друга и хотели бы всегда быть вместе.

Она увлеченно рассказывает ему все эти действительно интересные вещи, а в глубине ее души беспокойным огоньком мечется вопрос: «Он меня любит? Или я правда для него только товарищ и коллега?» И пытается увидеть ответ в его взгляде. А он занят печью. И вдруг…

– Ай! – Он трет лицо. – В глаз попало что-то.

– Кусочек зеркала Снежной королевы? – не удержалась и язвит она.

– Ха-ха, – мрачно говорит он, – будешь моей Гердой?

Ее сердечко трепещет, но она тут же вспоминает десяток таких ситуаций с ним, когда говорила себе: «Ну конечно, вот оно!» Но «оно» никак не начиналось. Невероятно, но только сейчас с ним она осознала, какой беззаботной счастливицей прожила предыдущую жизнь: с мужчинами всё всегда как-то было понятно. Если она нравилась, они оказывали понятные знаки внимания, говорили понятные комплименты, которые означали именно это: что она нравилась, что они готовы продолжать, и дело за ней – выбирать и одобрять или отвергать. А здесь непонятно ничего. Вроде бы знакомые и привычные знаки есть, и вроде бы она дает понять, что эта симпатия взаимна, а дальше не происходит ничего. Но стоит ей с досадой предположить, что она просто попалась в ловушку бессмысленного флирта, как рассказывали подруги или пациентки, между ними происходит что-то очень глубокое и настоящее, в чем нельзя ошибиться. Она чувствует себя растерянной, как девочка, которая впервые влюбилась.

При этом она старается не думать: а что, если признать, что это действительно любовь? И если она взаимна, что делать с теми многолетними отношениями, которые уже есть? Как она поступит с любящим человеком, который бесконечно ей предан? И почему она думает, что и у него нет таких же отношений, о которых ей просто неизвестно? При той предельной откровенности и открытости в одних вопросах (глубинных, духовных) они совсем ничего не знают друг о друге в других (бытовых, реальных).

К тому же она понимает, что ее собственные шуточки, ирония и половодье умных мыслей, скорее всего, не дают ему распознать, что она чувствует на самом деле. Он вправе считать ее кем угодно: от коварной холодной соблазнительницы (тогда от такой женщины стоит прятать свои чувства и свою жизнь) до зависимой наивной девочки, которая цепляется за отношения как за спасательный круг и вызывает лишь жалость. Господи, какой бесконечный калейдоскоп переживаний! И ни малейшей возможности прекратить это волевым усилием…

«Довольно забавно, – думает она, – как много умных, образованных, смелых людей панически боятся открыть свои настоящие чувства. Да и самому себе не всегда признаешься в своих желаниях. Что внутри, то и снаружи…»

Да, так и есть. Внешняя реальность часто отражает наш внутренний мир. Вы задумывались, почему в абсолютном большинстве фильмов, сериалов, книг есть хоть какая-нибудь любовная линия, даже если это детектив или боевик? В мифах самых разных народов мы также без труда увидим, что больше всего сюжетов о любви. Космогонические мифы, то есть фантазии о создании Вселенной, мира, человечества, тоже сплошь про любовный, ну или хотя бы сексуальный контакт. С рождения мы развиваемся в отношениях с другим, в поисках любви другого. Так что несложно увидеть развитие своего внутреннего мира, своей души в метафорах любви, внутреннего романа между разными ипостасями себя. Мы – очень сложно устроенные существа: есть та часть, которую мы показываем внешнему миру, есть та, что для самых близких, есть та, которую знаем только мы сами, и даже та, которую и мы не знаем.

Вспомните (а лучше и запишите) истории, ситуации, когда вы словно удивляли сами себя, будто проявлялся какой-то другой человек в вас и мог сделать что-то, на что вы были не способны раньше. Не обязательно то, что вам нравится. Может, и то, что озадачило или даже напугало.
Вспомните также ситуации, когда вы будто не могли договориться сами с собой. Вспомните, когда вы злились на себя и когда любовались собой.
А теперь попробуйте представить, что в этих ситуациях действительно участвуют два разных человека. Какие они? Какие между ними отношения? Насколько они доверяют друг другу? Хорошо ли они знают друг друга?
Эти персонажи и будут образами ваших внутренних партнеров. Какой роман между ними? Стабильный брак? Непредсказуемая страсть? Конфетно-букетная романтика? Наскучившая инерция? Что еще? Интересно будет вспомнить, подобрать соответствующий известный сюжет. Ромео и Джульетта? Бонни и Клайд? Кай и Герда? Старосветские помещики? Журавль и цапля? Кто еще?

Как-то раз ко мне обратилась женщина с очень развитой логикой, дисциплиной, сумевшая с нуля достичь больших высот в бизнесе. Назовем ее Ингой. Ее мучили депрессивные симптомы: внезапно нападающая апатия, необъяснимые врачами недомогания. В самый разгар важного проекта или тщательно спланированного семейного досуга Инге хотелось просто лечь и тихо лежать. Она пыталась заставить себя собраться, избавиться от этих симптомов и эффективно функционировать дальше. Но так не работает. Мы не механизмы, у которых можно заменить забарахлившую деталь и продолжить эксплуатировать. Если появляется симптом, нужно разгадать, что он хочет сказать. Душа говорит с нами языком образов, переживаний и ощущений.

В этот период Инга обратила внимание на повторяющийся сюжет в ее снах: подготовка к свадьбе, где она невеста, но жениха нет. Иногда она видела себя женихом, но не было невесты. Очевидно, ее бессознательное пыталось сказать, что роман между частями ее души разладился. Тем не менее она довольно долго сопротивлялась необходимости понять, что же пошло не так между ее внутренними возлюбленными, а симптомы усиливались. Так часто бывает: если мы не хотим слышать музыку своей души, психика выкручивает ее громкость на полную, до боли в ушах. Это привело к тому, что как-то перед особенно важными переговорами Инга просто не смогла встать с кровати. Необъяснимо с медицинской точки зрения: она прошла обследования в прекрасных клиниках, вела здоровый образ жизни, и тем не менее.

И вот она лежала в кровати, испытав полное поражение своей волевой выносливой дисциплинированной ипостаси, предполагая, что совладелец бизнеса и референт все испортят на переговорах без нее, но ничего не могла изменить. Оставалось только расслабиться. И тут произошло что-то необычное: она не спала, но стала видеть будто сон наяву, она не придумывала его, все будто происходило само.

Такой процесс называется активным воображением, и это невероятно глубокий и интересный способ познания себя. Будет полезно попробовать: вам нужно выбрать спокойное время и место, постараться не думать ни о чем важном или повседневном, сосредоточиться на намерении услышать себя, свою душу, внутренний мир и просто ждать. Начнут появляться образы, истории, и здесь главное – не спешить что-то объяснять себе или вмешиваться в процесс. Нужно просто позволить этому происходить. И тогда у вас будет шанс узнать что-то неожиданное о себе.

Инга увидела целый «кинофильм» про успешного, но холодного и закрытого мужчину, который очень болел. Никакие доктора не могли ему помочь. Ему было так плохо, что однажды, проезжая на машине по загородной дороге, он был вынужден свернуть на обочину у леса и остановиться: он задыхался. Сам не зная почему, из последних сил он пошел в лес и там потерял сознание. Очнулся, а рядом удивительная девушка, похожая на лесную отшельницу, мягко проводит диковинными травами по его лицу. Он начал спрашивать: где он? кто она? Затем он оказался в ее удивительном лесном жилище. Она объясняла ему, как видит мир, – совсем не так, как он: в ощущениях, в наслаждении, в любовании. Она рассказывала, что можно не только рационально строить планы, но и распознавать особые знаки-подсказки, идти за ощущениями. Надо ли говорить, что сначала она раздражала и даже пугала его, а потом он влюбился…

Ингу настолько впечатлили эти образы, что она возвращалась к ним снова и снова. А после прояснения, что холодный страдающий мужчина – это ее сознательная часть, а удивительная девушка-фантазерка – это ее душа, та она, с которой она плохо знакома и которой не особенно доверяет, Инга стала представлять себя то им, то ею, воображать, как в той или иной житейской ситуации повела бы себя такая девушка, что бы она подсказала, как бы они могли договариваться с этим мужчиной о важных решениях. Таким образом бессознательное сообщило ей неотложную задачу: наладить контакт со своей интуицией, своими ощущениями, способностью иногда отпускать контроль и идти за процессом.

Казалось бы, это рекомендации, которыми пестрят книги, статьи, блоги по психологии. Но правда в том, что, пока мы не почувствуем что-то изнутри, не увидим собственные уникальные образы, не проживем этот процесс на своем чувственном опыте, пока это чужой опыт, эти и другие полезные послания останутся теорией, которую даже можно усилием воли формально встраивать в расписание своей жизни, но к глубоким изменениям это не приведет.

Надо сказать, что переговоры, на которые не смогла приехать Инга, прошли прекрасно благодаря тому, что она многое предусмотрела. Но важнее было то, что, впечатлившись своим внутренним романом, она не только стала иначе относиться к себе, к своим близким, к каждому своему дню, но и бизнес стала выстраивать более интуитивно, более смело, принимая неожиданные решения, которые пошли на пользу.

Часто мы не можем увидеть, услышать внутренних партнеров в таких символических посланиях и бессознательно начинаем искать их в других людях. Но тогда может произойти серьезная путаница. Например, молодой мужчина, назовем его Максимом, уверенный в себе красавец, очень много знакомился с женщинами, но принципиально не развивал долгих отношений. Со стороны это выглядело как жизнь без обязательств в свое удовольствие, если не знать, что удовольствие он испытывал весьма мимолетное, да и оно лишь усугубляло черную тучу тоски в его душе. Необычным было то, что в компаниях или в приложениях для знакомств Максим предпочитал застенчивых, робких, даже наивных, мягких женщин. И чем более уязвимой и хрупкой была женщина, тем быстрее, грубее и решительнее он рвал с ней.

Однажды случилась совсем болезненная история: одна из таких внезапно брошенных им женщин после этого попыталась отравиться и попала в клинику неврозов. Максим узнал об этом через общих знакомых. Это стало поворотной точкой. Максим плакал от сострадания к этой и другим обиженным им женщинам, ужаса от себя. И только тогда он вспомнил совершенно забытую историю: еще подростком он влюбился в яркую популярную девочку, она была благосклонна к нему, принимала знаки внимания, и он чувствовал себя самым счастливым из смертных. Трудно поверить, но тогда, по словам Максима, он был застенчивым, немного витающим в облаках идеальных иллюзий, бесхитростным мальчиком. И был уверен, что его любовь с этой девочкой – навсегда. А однажды увидел ее целующейся с другим парнем. В ответ на его ошеломленное недоумение девочка высокомерно удивилась: что он себе напридумывал? Она просто развлекалась. А теперь она развлекается с другим. В чем проблема?

В тот момент Максиму показалось, что он умер.

Благодаря этому всплывшему воспоминанию стало ясно, что душа Максима, его внутренняя невеста, скажем так, была похожа на этих уязвимых бесхитростных женщин, и он неосознанно раз за разом разыгрывал с ними спектакль циничного убийства своей души.

После такого катарсиса, очищения слезами и страданиями Максим решил постараться восстановить контакты женщин, с которыми встречался, чтобы попросить прощения. Честно сказать, не все приняли его покаяние. Но ему важно было сделать это. Впервые за долгое время Максим остался один, и его задачей было вспоминать себя того, романтичного, наивного, трогательного, потихоньку сбрасывать защитный панцирь циничного плейбоя. Сейчас Максим признается, что чувствует притяжение, тепло и нежность к одной коллеге. Однако он не спешит обнаруживать свои чувства и делать шаги навстречу: он все еще боится, что тот, другой, безжалостный Максим вновь появится и все испортит. И действительно, в важных делах не стоит торопиться.

Истории, когда мы проецируем, переносим образы нашей души на других людей, могут быть и счастливыми: так бывает проще почувствовать особое родство, обозначить для себя уникальность встречи. Например, человек восхищается избранником или избранницей: какая она или он творческие, или остроумные, или сострадательные. Их партнеры действительно обладают этими качествами, но при этом и сам он может быть творческим, остроумным и сострадательным человеком. Однако часто такой перенос части себя на другого приводит к проблемам.

Например, девушка, которой трудно быть смелой, решительной, влюбляется в разбитного парня, жизнь которого – сплошное приключение. Но может оказаться так, что она видит в нем лишь фантазию, тоску по этим своим невыраженным качествам. А у него эти проявления вызваны вовсе не смелостью и решительностью, а безответственностью и глупостью. И тогда ее ждет большое разочарование: при более близком общении проекция слетает, а человек остается. И что с ним делать?

Или серьезный, гиперответственный мужчина заводит необъяснимый для близких роман с невыносимой истеричкой, а потом бесконечно страдает, безуспешно спасаясь от ее непредсказуемых скандалов и перепадов настроения, но оставить не может. А дело, быть может, в том, что он не позволяет признать в себе потребность и способность быть более эмоциональным, спонтанным. Как будто с помощью проектора он переносит на нее эти свои запертые качества, но они искажаются и предстают в совершенно гипертрофированном виде.

Или истории, когда добрая тихая девушка, которая всем помогает, за всех переживает, встречается с садистом и дебоширом. Своим подругам она всегда предложит помощь и поддержку в том, как избавиться от таких мучительных отношений. А сама будто не замечает, что у нее в жизни что-то не то, что-то, от чего она страдает. Дело в том, что часто такие почти святые сострадательные люди – это те, кто запрещают себе злиться, быть жесткими, и тогда проблемный партнер становится воплощением их духа протеста, вынесенным вовне. Но в реальности страдать приходится нешуточно и бессмысленно.

Или для наглядности возьмем экстремальные примеры: множество пар, в которых партнер с зависимостью бьет и унижает любящего человека, который пытается открыть ему глаза на то, как он губит себя и весь свой мир. Сторонние наблюдатели, бессознательно защищаясь от переживания беспомощности, эмоционально отстраняются и спрашивают: «Ну а чего они просто не разойдутся?» Логически это очевидно. Но жизнь души держится не на логике. В такой паре тот, кто бьет, избивает не только своего партнера, он пытается нокаутировать, заставить замолчать свою душу, которая хранит связь с его Самостью, с его предназначением, помнит, что, несмотря на травмы и особенности, приведшие к такой жизни, в нем есть свет, он достоин любви и привязанности. Но это очень страшно – признать свою задачу удерживать внутренний свет, ведь разрушать себя гораздо проще. А тот, кого бьют, пытается таким буквальным, травматичным, бесперспективным образом найти контакт со своим дерзким духом, способным противостоять.

Так что пытаться выяснять отношения со своими внутренними партнерами через партнеров реальных – это выход, который не посоветуешь.

Возникает вопрос: что делать? Ведь любая влюбленность будет в той или иной степени нести в себе проекции: не можем же мы влюбиться в человека, в котором нас ничего не цепляет. Помочь здесь может размышление о себе.

Например, часто встречаются истории, в которых объект любви постоянно говорит, что очень хочет встретиться, только пока у него много работы. Это приводит к мучительным попыткам другой стороны угадать: это правда или у него/нее просто каждый раз находятся дела поинтереснее и он/она не особенно дорожит отношениями? Самое время спросить себя: может, это у меня в жизни есть много важного и срочного, помимо наших отношений, но мне неловко в этом признаться? Из страха обидеть его/ее или из страха расстаться с иллюзией, что эта влюбленность – не Самая Большая Великая Любовь, кроме которой ничего и не нужно?

Попробуйте сформулировать и записать качества, особенности, которые привлекают вас, когда вы влюбляетесь. Это можно сделать, вспоминая реальные влюбленности или придумав фантазийного идеального героя своего сердца.
Спросите себя: есть ли эти качества у вас? Если есть, нравятся ли они вам в себе?
А если вам кажется, что таких качеств у вас нет, попробуйте назвать их же иначе и снова переспросить себя. Например, дерзость может оказаться одной из форм проявления сильного страха, красноречие – способом справиться с неловкостью в компании.
Так же и с качествами, которые могут вызывать опасение или неприязнь. Что будет, если переосмыслить, переименовать их? К примеру, жадность может на самом деле быть трезвой практичностью, хвастовство – умением признавать свои таланты и достижения.
Теперь спросите себя: хотели бы вы обладать ими?
А может, они уже проявляются в вас, но вы этого не признаете?

Помните роман Пушкина «Евгений Онегин»? Чаще всего эта история воспринимается как сюжет о холодном равнодушном мужчине, который от скуки соблазнял искреннюю девушку, а когда она влюбилась, жестоко отверг. Но потом, когда она стала знатной дамой, пожалел и кусал локти, безуспешно пытаясь вернуть ее расположение. Но кажется, что дело там несколько сложнее. Если бы это был такой простой назидательный сюжет, он бы канул в Лету вместе с десятками томов «бестселлеров» пушкинских современников, которых мы и по именам-то не вспомним. Попробуем внимательнее присмотреться к словам в пушкинском тексте.

В первом программном диалоге Татьяны и Онегина, после получения им письма с признанием в чувствах, он говорит: «Примите исповедь мою». А в финальном диалоге вернувшегося из странствий Онегина и Татьяны – жены генерала она отвечает: помните ли вы свою проповедь мне? Видите разницу?

Исповедь – это что-то про раскрытие, искренность, уязвимость, желание меняться. И мы видим это в тексте: Онегин признается девушке в том, что не верит в себя, не верит в то, что он может сделать ее счастливой, он говорит, что недостоин ее и боится причинить ей страдания. А самое главное, он сам признается ей в любви, любви не только брата, но и любви большей, чем простая романтическая влюбленность. То есть он выражает сложные, глубокие, противоречивые чувства. Но это остается не замеченным Татьяной.

А проповедь – это про назидательность, воспитание, позицию авторитета, даже часто про власть и контроль. Татьяна слышит в его словах только отвержение, только то, что он не оценил ее достоинств и не был готов планировать и строить свою жизнь согласно ее образцу счастья. Именно об этом она говорит во время их финальной встречи. Для него-то это была исповедь, а для нее – проповедь. Довольно трагическое несовпадение. Как же так вышло? Подсказку нам дает сон Татьяны. Напомню, Татьяна попадает в лес, вязнет в снегу; откуда ни возьмись появляется косматый медведь и решительно сопровождает девушку в шалаш, где, под предводительством Онегина, всевозможные инфернальные персонажи веселятся до упаду, и там-то Онегин клонит голову свою ей на плечо.

Важное знание о своем внутреннем мире: часто, когда нам снятся персонажи, которые пугают, вызывают отвращение, – милости просим знакомиться! Возможно, это и есть одна из ипостасей вашего внутреннего партнера. Какой сознательно воспринимает себя Татьяна? Чистой, послушной, бесхитростной, романтичной, меланхоличной. А каких персонажей она встретила в хижине? Энергичных, властных, полных безудержных желаний и не боящихся их удовлетворять. Возможно, именно таков ее внутренний партнер и возлюбленный, то есть скрытая половинка ее собственной личности, – ищущий наслаждения, беззаботности, умеющий настоять на своем, подчинить себе другого, не стесняющийся быть таким, каким хочется, а не таким, каким прилично. Такова Татьяна, которую не знает никто, даже она сама.

Это подтверждается тем, что Онегин, если мы вспомним обстоятельства сюжета, кажется, был довольно растерянным, не очень ладящим с жизнью, боящимся своих чувств, стыдящимся осуждения и презрения, а в глубине души – нежным и уязвимым парнем. То есть Татьяна спроецировала на него ту самую незнакомую ей половинку своего суженого в символическом смысле – своего Анимуса, выражаясь языком Юнга. И именно поэтому она не услышала голоса реального человека, не смогла увидеть его таким, каким он был. Мы не знаем (если представим, что говорим о реальных людях), как развивались бы их отношения, если бы Татьяна призналась себе, что это она сама в глубине души дерзкая девчонка, которая жаждет всей полноты жизни, властная и контролирующая, которой нужно, чтобы семейная жизнь была выстроена лишь согласно ее представлению о прекрасном, а Онегин – застенчивый, уязвимый и именно из этой уязвимости, как бы превентивно защищаясь, способный сотворить что-то жестокое, но на самом деле тонкий и глубокий, запутавшийся в своих чувствах и требованиях социума человек. Не знаем, но, во всяком случае, это бы, скорее всего, не привело к трагической смерти бедолаги Ленского и заточению Татьяной самой себя в монастырь мстительного холодного страдания.

– Ха-ха, – мрачно говорит он, – будешь моей Гердой?

А сам думает: неужели она правда видит его только холодным, бездушным, дистантным и недоступным?

Он смотрит на нее, и будто самому становится страшно, что взгляд может его выдать. «Довольно забавно, – думает он при этом, – как много мыслящих, начитанных, решительных людей до смерти боятся, что их настоящие чувства увидят. И в то же время боятся, что их чувства так и останутся незамеченными».

Она накрывает на стол, и заброшенный дом со случайными, разрозненными, словно заблудившимися здесь предметами становится по-особенному уютным, будто тайным храмом посреди хаоса внешнего мира.

Вдруг звонит ее телефон. Он вздрагивает, как если бы что-то разбилось. Она улыбается ему, как бы извиняясь, и разговаривает по телефону ласково, увлеченно, ее смех рассыпается всплеском колокольчиков. Он выходит, как будто случайно хлопнув дверью, вроде как срочно-пресрочно понадобилось принести дрова, возвращается – забыл корзину; снова выходит, вспоминает, что пора вынимать овощи, – возвращается, не выдерживает, укоризненно смотрит на нее. Она торопливо сворачивает разговор.

– Извини, дочка – это святое. – Ее улыбка словно небо после дождя.

– Сказала бы, что ты с молодым любовником и не можешь говорить, – ворчит он.

– Если бы я была с молодым любовником, я бы вовсе отключила телефон, – парирует она и тут же мысленно сетует: ну зачем?! Зачем ты опять иронизируешь тогда, когда хочется приблизиться?

Он чувствует, как две волны переживаний одновременно сталкиваются в нем: симпатия и обида. А еще зависть. Но зависть к чему? К тому, что у какой-то девочки есть такая нежная и веселая мама? К своей фантазии о счастливой семье? Или к самому себе, которому на самом деле, несмотря ни на что, так хорошо сейчас?

А вслух спокойно спрашивает:

– Будешь вино или что-то покрепче?

– Вино. – Она мягко улыбается, будто просит не обижаться. А он уже и не думает.

– Красное или белое?

– Белое. Красное как-то напоминает о причастии, – усмехается она.

– Хочешь избежать признания, что у нас здесь сейчас мистический ритуал?

– Ритуал?

Она видит, что в его взгляде уже заплясали ее любимые озорные огоньки.

– Ну конечно. Мы с тобой впервые готовим вместе, это, по-твоему, что-то значит?

Она снова переживает веселые щекотные сомнения внутри: он серьезно сейчас или просто заигрывает, производя впечатление? А она хотела бы, чтобы это было серьезно, или проще купаться в этом озорстве?

– Ну что же, значит, это инициация? – Она протерла два бог знает как здесь сохранившихся разрозненных старинных бокала.

– Инициация… – И вино полилось.

Глава 4. Любовь как инициация

«Если любовь ведет вас, следуйте за ней, хотя дороги ее трудны и тернисты.

Если она осенит вас своими крылами, прислушайтесь к ней, даже если вас ранил меч, скрытый в ее оперении.

И если любовь говорит вам, верьте ей, даже если ее голос рушит ваши мечты.

Ибо любовь венчает вас, но она вас и распинает.

Она растит вас, но она же и подрезает. Она поднимается к вашей вершине и обнимает ваши нежные ветви, дрожащие под солнцем. И она же спускается к вашим корням, вросшим в землю, и сотрясает их.

Как снопы пшеницы, она собирает вас вокруг себя. Она обмолачивает вас, чтобы обнажить. Она просеивает вас, чтобы освободить от шелухи. Она раскалывает вас до белизны. Она месит вас, пока вы не станете мягкими. А потом вверяет вас своему святому огню, чтобы вы стали святым хлебом для святого Божьего причастия.

Все это творит над вами любовь, дабы вы познали тайны своего сердца и через это познание стали частью сердца Жизни.

Но если, убоявшись, вы будете искать в любви лишь покой и усладу, то лучше вам прикрыть свою наготу и, покинув гумно любви, уйти в мир, не знающий времен года, где вы будете смеяться, но не от души, и плакать, но не всласть.

Любовь дает лишь себя и берет лишь от себя. Любовь ничем не владеет и не хочет, чтобы кто-нибудь владел ею, ибо любовь довольствуется любовью.

Не думай, что ты можешь властвовать над путями любви, ибо, если любовь сочтет тебя достойным, она будет направлять твой путь.

Единственное желание любви – выразить самое себя. Но если ты любишь и не можешь отказаться от желаний, пусть твоими желаниями будут: таять и походить на бегущий ручей, что напевает ночи свою песню; познавать боль от бесконечной нежности; ранить себя собственным постижением любви; истекать кровью охотно и радостно; подниматься на заре с окрыленным сердцем и возносить благодарность за еще один день любви; обретать покой в полдень и предаваться мыслям о любовном экстазе; возвращаться вечером домой с благодарностью; и засыпать с молитвой за возлюбленного в сердце своем и с песней хвалы на устах…»⁹

Они передают друг другу смартфон и читают вслух строфу за строфой, отпивая вино.

Холодный свет экрана смешивается на лицах с горячими отблесками огня, пылающего в железной бочке посреди лесной поляны. А за узким кругом причудливого сплава ледяного электронного и обжигающего света костра – абсолютная темнота.

Он нажимает отбой, экран гаснет.

– И как тебе?

– Настоящая инициация! Я впервые ночую в лесу, и я впервые узнала о Джебране Халиле!

– И как тебе такая любовь?

– Такая и есть.

Он смотрит, как в темноте леса остаются только искры от костра, и думает, что они словно впиваются в небо, стараясь поцеловать звезды.

– Смотри: искры от костра будто впиваются в небо, как будто хотят поцеловать звезды, – говорит она.

«Ничего себе, – думает он, – так бывает?» Но говорит другое:

– А звезды холодные и не движутся им навстречу?

– Вот и понятно, кто что чувствует, – иронично улыбается она.

– «Все, что вы скажете, может быть использовано против вас». – Он берет из стопки сложенные одеяла, протягивает ей. – Не передумала смотреть инициальный сон?

– Я? Передумала? Это же я и предложила!

– Я здесь видел следы кабанов.

– Зачем мы им нужны? – Она устраивает себе ночлег из одеял. – Если бы я была кабаном, ни за что не подошла бы к странным людям, спящим возле огня.

– Ну смотри.

– И ты смотри, – смеется она, – сон.

Они устраиваются поудобнее, слышно дыхание – дыхание леса.

– Расскажи про свою первую любовь, – говорит она.

– Кто-то хотел смотреть сон.

– Ну чтобы настроиться.

– Зачем ты об этом спрашиваешь сейчас?! – вдруг с надрывом спрашивает он.

Она молчит, плотнее заворачивается в одеяло, смотрит на огонь.

– Ты думаешь, что я мертвый?

– Я думаю, что ты не позволяешь себе быть живым.

Вдруг тишину разламывает хруст веток.

– Кабан?! – Она даже не пугается, а по-детски изумляется.

На поляну выходит молодой высокий мужчина:

– Здрасьте.

– Вечер добрый… – Они поднимаются, переглядываются.

– Извините, я заблудился немного, пошел на огонь. Меня Джебран зовут.

– Как?! – Они переглянулись.

– Джебран. Можно я присяду? У вас телефон есть? Мой разрядился. Тут интернет ловит? Как выйти на трассу, посмотреть можно?

Мужчина присаживается у бочки, его потрясывает.

– Вы не беспокойтесь, я сейчас пойду…

– Да отдыхайте! Хотите, у нас вино есть? – зачем-то предлагает она.

Он смотрит на нее с изумлением, пока она наливает вина и протягивает мужчине бокал.

Тот, не отвечая, выпивает залпом, немного расслабляется.

– Если бы не ушел, убил бы либо ее, либо себя, – говорит он.

Она что-то быстро пишет в своем смартфоне.

У него мигает сигнал сообщения, он читает: «Это нам уже снится?»

Он усмехается, пишет: «Ответ у тебя внутри».

Она читает, улыбается.

– А что случилось-то у вас?

– Это моя первая любовь! – с болью, как раненый зверь, выдыхает Джебран.

С первых этапов своего существования люди стали создавать ритуалы перехода, инициации: рождения, взросления, посвящения в тайные знания, смерти. Где-то эти ритуалы были пугающими и кровавыми, их целью было создать ощущение важности нового этапа жизни человека или отпугнуть слабаков и лентяев от тайных знаний. Где-то это ритуалы-праздники.

Для того чтобы идти своим путем, нам необходимо воспринимать жизнь как целостный сюжет, где каждый из нас и есть главный герой, и у него есть мотив, цель, препятствия. Ритуалы инициации дают возможность строить свою историю. Как в интересном фильме авторы выбирают из повседневности яркие события и соединяют их в захватывающее повествование, так и нам стоит стремиться осознавать этапы своей жизни, особые события, испытания.

С традиционными ритуалами проще: они передаются из поколения в поколение, организуются общиной, поддерживаются старшими – по возрасту или по опыту. Даже если это ритуалы африканских или полинезийских племен для мальчиков, когда их собирают в особых местах, заставляют испытать боль, страх, голод, наносят особые травмирующие знаки на тело. Или для девочек, которых подвергают изоляции, болезненным процедурам.

Все же это будто задачки общеобразовательной программы, потому что все придумано и продумано заранее, контролируется кем-то, чаще всего старейшинами. Тяжело, но большинству людей легче знать, что хоть у кого-то есть план. Даже если этот план не очень нравится. То же – с религиозными ритуалами. Или с ритуалами социального роста. Многие требуют времени, усилий, внутренней работы, но там есть план, и многих это успокаивает. Однако жизнь показывает, что для кого-то из нас этого недостаточно. Душа требует дополнительной работы, «задачки со звездочкой», олимпиадного уровня. Без этого человек изнывает от разъедающей душу тоски.

Мне приходит на ум одна из моих пациенток, Арина. Всю жизнь она была отличницей во всем, одной из тех, кого мотивируют соревнования, достижения. Все в ее жизни было на отлично. И пришла она с запросом, тоже сформулированным на отлично. Она сказала: «В библейской притче о талантах сказано: “Имеющему дастся, а у неимеющего отнимется”, и я чувствую себя ленивым работником, который не приумножил как следует того, что получил».

Напомню: в притче, которая приводится в Евангелиях от Матфея и от Луки, человек высокого рода отправляется получить в свое правление новые земли и оставляет троим работникам средства на время своего отсутствия. Один из них активно пускает средства в оборот, рискует и получает большую прибыль. Второй обращается с порученными ему средствами аккуратно, но тоже использует их, как говорят финансисты, следуя консервативной инвестстратегии, и немного приумножает. Третий же, опасаясь попасть впросак и потерять то, что ему выдали, надежно прячет средства и сохраняет их. Когда хозяин возвращается и получает, скажем так, отчет о проделанной работе, он гневается именно на третьего, осторожного работника, в наказание отнимает то, что пожаловал ему, и отдает первому, дерзкому и активному.

Казалось бы, непонятно, что пошло не так у предусмотрительного и бережливого? Из контекста притчи ясно, что в образе хозяина изображен Всевышний в своем земном воплощении. Это в христианском дискурсе, а в дискурсе психоаналитическом – это образ Самости, нашего глубинного центра личности, который требует становиться собой, проявляться во всей возможной полноте. И как пишет философ Николай Бердяев в книге «Самопознание»¹⁰: «Бог (а в нашем контексте – Дух, потенциал нашей личности) ждет от человека дерзновенного творческого акта». Нет веры – в мир, в себя, в любовь – без дерзновения, без риска. В упомянутой притче хозяин своим примером (тем, что он идет покорять новые земли) дает идею такого дерзновения.

Когда я при первой встрече уточнила, что же все-таки не устраивает Арину в ее текущей жизни, она сказала: «Где-то в глубине души я чувствую, что это не моя полная жизнь, что мои достижения и комфорт вызваны не желанием открыть новую себя, а желанием не потерять и не проиграть. От этого я перестаю любить и ту жизнь, которая у меня есть. И еще у меня есть странный симптом: мне часто трудно дышать. Особенно когда все складывается успешно на работе или в отношениях. Хотя медицинские обследования показывают, что физически со мной все нормально».

Мы с Ариной, конечно, переосмысляли ее личную историю, пробовали разные творческие методы налаживания контакта со своим внутренним миром и вытесненными желаниями. Казалось, что ее внимание было больше сосредоточено в ее профессии, самовыражении в карьере. Но через несколько месяцев она неожиданно для себя влюбилась. С точки зрения практичного разума сказать, что ее избранник не подходил ей, – это ничего не сказать. Он был абсолютной противоположностью всему ее опыту и ее установкам о том, каким должен быть достойный мужчина в ее жизни. Прежние мужчины стандартно, предсказуемо ухаживали – этот считал глупыми и пошлыми традиционные жесты внимания. Прежние мужчины были примерно из одного с Ариной круга и в основном выше нее по материальному и карьерному положению – этот был вообще из другой среды и с другой системой координат успеха-неуспеха. Прежние мужчины на свиданиях обсуждали понятный набор тем с примерно понятной Арине точки зрения – этот был будто инопланетянином, который не знал того, что «у всех на устах», а о том, что знал, выдавал такое мнение, словно вырос на луне. Разумеется, мама и подруги Арины единогласно забраковали избранника. Но мало того, когда Арина, поддавшись их мнению, перестала проявлять инициативу в общении с ним, он и сам отошел в сторону: «Нет – значит, нет». У него была своя задача, свой жизненный план, свой творческий проект, и он сказал, что любит Арину, но не будет подстраиваться под ее ожидания и не хочет, чтобы она подстраивалась под его жизнь.

На нашей очередной встрече Арина делилась своим ошеломлением: вместо ожидаемого для нее в такой ситуации разочарования, обиды, депрессии, желания вернуться к прежнему предсказуемому, безупречному, «на отлично» жениху она чувствовала небывалый подъем сил, трепет и какой-то неизвестный ей ранее кураж. Она сказала: «У меня такое чувство, будто мне дается шанс перейти на следующий этап жизни другим, новым человеком. С этим мужчиной я увидела такую себя, о которой не подозревала и в которую будто влюбилась сама, хотя признаю, что я еще не до конца узнала ее».

Далее вкратце: через некоторое время Арина, изумляя саму себя, придумала смелый проект собственного небольшого бизнеса, который как раз лучше всего было бы реализовать в той богатой этнографическими сокровищами глубинке, где обосновался ее возлюбленный. Она почувствовала восторг от своей самостоятельности – принятия решений и собственного уникального взгляда на мир, уволилась из мегакорпорации и даже не только символически, но и буквально, на уровне телесных ощущений, задышала полной грудью.

Я бы слукавила, если бы сказала, что все проходило без сучка и задоринки – и в бизнес-начинании Арины, и в ее отношениях с избранником. Но ни одна инициация не проходит легко, без усилий, сомнений и потерь, иначе это просто имитация и никакой внутренней трансформации не происходит.

Любовные истории действительно могут быть нашими инициациями, если мы придаем им должное значение в своей душе. Переживание первой или какой-то особой любви у каждого свое. Для кого-то это первая юношеская влюбленность, для кого-то такое может произойти и в зрелом возрасте: когда мы впервые встречаемся не просто с влюбленностью, с симпатией или с влечением, а именно со всеохватывающей любовью. Это может быть первый возлюбленный или возлюбленная, а может быть человек, который вошел в наше сердце уже после нескольких браков. Эти особые отношения могут быть связанными с первым сексуальным опытом, могут и не с первым, но с каким-то небывалым, особенным, а могут и вовсе быть платоническими.

Главное определение, почему мы можем считать такой опыт, такую историю инициацией, – это переживание, после которого мы уже не будем прежними.

Религиовед и историк Мирча Элиаде исследует тему инициаций в разных культурах и приходит к выводу, что ритуалы перехода можно подразделить на три типа.

Первый – коллективные, они преимущественно проводятся в общинах для мальчиков, юношей с целью посвящения их в состояние взрослого мужчины.

Второй тип – индивидуальные, они бывают и для мальчиков, и для девочек, для мужчин и женщин, они связаны с личными моментами в жизни каждого: рождением, наступлением физиологических признаков взросления, смертью.

И третий тип – мистическое посвящение. Этот ритуал перехода далеко не для всех. Он необходим либо когда возникает особая задача духовного роста (посвящение в более высокий статус тайного, эзотерического знания), либо если старейшины социальной группы наблюдают особый Зов, призвание отдельного человека, либо если сам человек чувствует свой персональный Зов к изменениям. Мистическое посвящение больше всего характерно для культур, которым присущ феномен шаманизма, мистицизма.

Переживание особой любви вполне соответствует этому высшему типу мистического посвящения, инициации. Оно случается не со всеми, это действительно уникальный призыв души. Это чувство, которое не определяется дежурными приветствиями некоторых вполне благополучных супругов: «Ужин в микроволновке. Люблю тебя. Смайлик с сердечком»; «Всё, пока, я на работу, буду поздно, люблю тебя». – «И я тебя, не забудь оплатить интернет» и подобное. Хорошее, ценное и важное. Но не инициальное. Инициальная история делит жизнь на до и после. Как и в эзотерической инициации, это событие может произойти, только если душа открыта, когда есть потенциал принятия, готовности пойти на испытания, даже страдания, на что-то неизведанное.

С точки зрения реальной повседневности такие истории могут иметь счастливый финал и сохраняться на всю жизнь, а могут приходить лишь на время, оставляя нас с переживанием счастья и сокрушенности, благословения и поражения одновременно.

У поэта, художника и мистика Джебрана Халиля, поэма которого цитировалась выше, есть повесть «Сломанные крылья», в которой он описывает собственный опыт первой инициальной любви. Будучи возвышенным юношей, он полюбил прекрасную девушку. Особым чувством они признали, что их души созданы друг для друга. Но авторитарный и коррумпированный архиепископ сумел манипулировать чувством долга перед общиной благочестивого и состоятельного отца девушки и убедил отдать ее замуж за своего распутного разорившегося племянника.

Социальная ситуация в сирийской христианской общине XIX века не оставила молодым людям пространства для маневра. Несколько лет они встречались тайно раз в месяц в заброшенной часовне, и эти встречи были пронзительным полетом боли и духовного наслаждения птицы любви со сломанным крылом, а потом возлюбленная умерла при родах. Джебран Халиль продолжил свой земной путь, навсегда оставаясь раненым апостолом этого инициального чувства. Слова о любви, которыми он наполняет поэму «Пророк», невозможно выдумать, их можно только счастливо выстрадать.

Суть инициации в том, чтобы испытать неописуемую боль, страх, потерянность, как бы провалиться в пекло и возродиться к новой жизни с новыми ресурсами и опытом этого испытания. Это путешествие без гарантий с билетом в один конец, а обратный путь каждый нащупывает сам. Захватывает и пугает нас то, что не всегда сразу можно понять: инициация пройдена успешно или миссия провалена? История несчастливой любви может оказаться парадным входом в новый этап жизни, в нового себя, а вполне безобидная, без потерь окончившаяся история будет фальстартом.

В литературе и вообще в искусстве проще встретить трагические истории инициации. Однако нужно помнить, что литературные сюжеты не стоит воспринимать как реальные истории своих знакомых. Нам необходимо учиться распознавать в них символическое значение (послания души), и тогда будет проще увидеть, что смерть или потеря не всегда означают поражение, а могут знаменовать переход в новое качество личности. И в реальной жизни иногда кажется, что мы умираем от безответной любви, но это переживание смерти только помогает нам возродиться другими – мудрыми, взрослыми, глубокими.

Есть душераздирающая повесть Ивана Бунина «Митина любовь». Студент Митя переживает первую инициирующую любовь с ученицей театральных курсов Катей. Он испытывает и возвышенные, платонические чувства, и вполне земное, эротическое влечение. Но любовное напряжение, стремление постичь максимальную истинность любви столь высоки, что последнюю черту полной сексуальной близости влюбленные не переступают. Тем временем Катя все больше увлекается театральной подготовкой, в которой ее наставляет актер, директор курсов, а Митя, не в силах выдержать накала переживаний, решает поехать в фамильную деревню в надежде немного охладить чувства.

Но не тут-то было: мучение оттого, что Катины письма становятся все более редкими и формальными, приводит Митю к трагически ошибочному решению (к сожалению, довольно распространенному) обесценить любовь, позволить самому себе цинично уговорить себя, что все дело лишь в нереализованном сексуальном влечении. И стоит его удовлетворить, неважно как, – наваждение пройдет и страдания отпустят. При посредничестве ушлого старосты Митя за деньги сходится с разбитной деревенской замужней женщиной. И, как зеркальный ответ второй половинки души любящей пары, он получает письмо Кати, которая признается, что приняла решение уступить домогательствам наставника-актера в обмен на карьерные перспективы. Предательство становится третьим в их паре. И Митя совершает самоубийство.

Этот сюжет в целом заслуживает более глубокого и пристального психоаналитического и символического анализа. Взять хотя бы тот факт, что от необходимости не сдаваться в своей инициации любовью, защищать ее, сопротивляться врагам этой любви Митя сбегает именно в материнское имение. Тогда как все древние инициации племен и народов подразумевают символические действия для мальчиков, олицетворяющие именно отрезание связи с безопасным, убаюкивающим материнским миром и переход в пространство мира героя.

Казалось бы, это история неудачи. Все закончилось плохо. Но это с точки зрения эго, нашей сознательной части. А с точки зрения души это сюжет о трансформации и преданности любви. Как так? А дело вот в чем: совершив ошибку, предательство любви, отдалившись от возлюбленной из ревности, обесценив любовь профанной сексуальной связью, Митя затем совершает искупление. Буквальную смерть здесь следует понимать как очищение, как отказ смириться, продолжать жить в мире обесцененной любви как ни в чем не бывало, принять как норму собственное убийство любви. Таким образом, символически вместо убийства любви Митя убивает свое эго, свою слабую человеческую ипостась – ревнивую, мстительную, незрелую.

Конечно, ни в коем случае не нужно выбирать такое буквально решение в реальной жизни. Если уж мы чувствуем, что предаем свою душу, свою любовь, стоит найти другой способ искупления, покаяния, очищения для последующей трансформации. В реальной жизни самоубийство – это как раз повторное предательство, потому что, когда мы прерываем свою воплощенную жизнь, мы безвозвратно лишаем себя возможности покаяния и исправления. Но книги – это не жизнь, книги – это аллегории, метафоры. И с этой точки зрения «Митина любовь» – это метафора героического протеста души против предательства любви, этот сюжет можно даже воспринимать как манифест, что жить, как прежде, предав инициальную любовь, не получится.

Есть сюжеты, описывающие неудачу в инициации любовью. В чем разница между сюжетами без счастливого финала, которые иллюстрируют успешно пройденную инициацию, и повествующими о ее провале? В том, что герой, не решившийся на трансформацию, остается с вечной маетой в душе, становится живым мертвецом, навсегда привязанным к месту своего предательства. Такова, например, история, описанная Иваном Тургеневым в повести «Ася».

Н. Н., молодой богатый человек, живущий без цели и плана, знакомится в спонтанном заграничном путешествии, наполненном лишь удовлетворением скуки и «неглубокими ранами сердца», со светскими искушенными дамами, с соотечественником и его сестрой – необычной, непосредственной, эмоциональной Асей. Он чувствует нечто, чего не переживал раньше, что «сердце его растаяло», но не осмеливается принять этот дар и вызов судьбы: Ася кажется ему слишком «чудной», не похожей на привычных светских барышень, ей нужен необыкновенный человек, а Н. Н. не позволяет себе признать себя необыкновенным. Он отвергает свою любовь, цепляясь за привычные представления о том, как что должно быть, и теряет Асю. И после, уже на склоне жизни, признаёт, что больше никогда не испытал истинного чувства и прожил «бобылем, доживая скучные годы», как без смысла засохший цветок, который она когда-то дала ему.

Н. Н. не решился на инициацию, и трансформация не произошла с ним: как начал он свой путь в бессмысленной имитации жизни, так и окончил. Возможно, именно поэтому автор не дает ему имени. Н. Н. – усиленное удвоением переживание невоплощенности, непрожитой жизни, неродившейся индивидуальности. При этом важно помнить, что реальная жизнь отличается от книг еще и тем, что книги имеют определенный автором финал истории. А в жизни до самого последнего вдоха не поздно решиться на изменение участи и на инициацию любовью.

Можете ли вы вспомнить такую особенную, инициальную любовь в своей жизни и честно признаться себе: отважились ли вы на трансформацию или остались вечным пленником своей нерешительности, обиды, стыда?
Попробуйте описать эту историю, как если бы это был роман или сценарий фильма. Будет здорово сделать коллаж или презентацию из образов для этой истории.
А когда сделаете, можно перейти ко второму этапу.
На экзаменах по сценарному мастерству в кинематографических институтах есть испытание: абитуриентам предлагается какой-нибудь всем известный кинофильм и задание – придумать другой финал.
Попробуйте и вы. В случае если чувствуете, что чего-то испугались в проживании своей трансформирующей любви, придумайте и напишите другой вариант развития событий. Не обязательно счастливый. Просто дайте себе возможность поверить в свое право выбирать.

– Так что она сделала-то? Изменила? – спрашивает он Джебрана, подливая вино.

– Почему обязательно «она сделала»? – ворчит она.

– Зачем «изменила»? – возмущается неожиданный гость. – Мы свадьбу назначили, еще долго ждать: пока все приготовим… Дату выбрали, чтобы все родственники смогли приехать. Серьезное дело. А как с ней встретимся – она меня так целует, так… А я же живой человек, могу не выдержать!

– Так а зачем выдерживать? Вы же все равно поженитесь? – спрашивает он.

– Что значит «все равно»! Нельзя до свадьбы!

– А какая разница? До или после? Это же просто праздник для семьи и друзей, повод, формальность?

– Нет, ты не понимаешь! Вместе надо сколько прожить?

– Сколько?

– Всю жизнь!

– Ну?

– А в жизни всякое может случиться.

– Ну да.

– Надо проверить себя, можешь терпеть или нет? Можешь ждать или нет?

– Инициация. – Она улыбается.

– Спасибо. – Джебран возвращает бокал. – Остыл немного, пойду. Где, говоришь, трасса?

Он показывает карту в приложении, нежданный гость пожимает ему руку, вежливо кланяется ей, уходит в чащу, но тут же появляется снова:

– Запишите телефон мой, приезжайте на свадьбу!

…Они смотрят в ночное небо на своих символических ложах.

– Если во сне появляется незнакомец, он обычно представляет собой что-то скрытое… Как ты думаешь, почему к нам в нашем общем сне пришел этот Джебран? – спрашивает она.

– Чтобы намекнуть, что спать в лесу – не лучшая идея, – ворчит он.

Она молчит, но чувствует, что совсем промолчать не сумеет.

– А может, мы ушли из дома в лес, чтобы чего-то избежать?

– Чего?

– Ну вот этот Джебран прочесал, как марафонец, пол-леса в ночи: ближайшая деревня за сколько километров?

– За много.

– Ну вот. Он ведь не хотел, чтобы произошло то, чего на самом деле они оба хотели… Может, мы тоже бежим от своих желаний?

– Ты сейчас говоришь прямо как мои клиентки: «Давайте просто займемся сексом, и тогда у меня все наладится».

– Они чувствуют, что ты больше ничем не можешь быть полезен?

– А вот это было обидно.

– Не тебе одному. – Она раздраженно поднимается. – Меньше всего я заслуживаю, чтобы меня сравнивали с твоими истеричками!

– Мне тоже непросто с тобой!

– Ах да, я забыла, ты предупреждал, что холодный и бездушный!

– Не надо мне говорить, каким я должен быть!

Слово за слово – и суровый турнир первенства в колкостях в самом разгаре. Они кричат друг на друга, гневаясь, обижаясь и в тот же момент любуясь своей энергией, всполохами энергии другого, плавясь во влечении и отвержении одновременно, не в силах отделить, сколько в этих обвинениях гнева, а сколько – страсти.

И вдруг в кустах раздаются странные звуки.

– А вот это действительно кабан, – внезапно тихо говорит он.

Она неожиданно для себя самой пронзительно визжит.

Раздается треск веток, удаляющийся топот.

Ввалившись в дом, они хохочут, сползая спинами по стене сруба на пол.

– Ты напугала кабана в его собственном лесу, ты понимаешь?!

– Господи помилуй, думала ли я, что со мной такое произойдет?! Я взрослый человек! Сумасшествие!

– Ты же этого хотела? О боже… Правду говорят, что женщины – ведьмы!

– Я польщена, конечно, но можно подумать, я одна все это затеяла!

– Виски налить? Вино все выпили. Или ты не пьешь крепкое?

– Давай наливай уже.

– За инициацию?

– За секс. В разных проявлениях.

Глава 5. Сексуальность как путь к душе

Как предполагают антропологи, долгое время человек не связывал в своем сознании секс и рождение детей. А как утверждают биологи, сексуальная активность – это просто инстинкт. Но здесь что-то не сходится. Все-таки почему-то именно человек как биологический вид, только-только поднявшись на ноги, став прямоходящим, овладев палкой-копалкой и добыванием огня, принялся создавать то, что мы теперь называем искусством, религией и философией. Об этом говорят археологические находки – наскальные рисунки и предметы ритуального назначения. Не знаем, конечно, что в точности творится в голове у животных, но трудно вообразить, будто они говорят один другому на своем собачьем, кошачьем или любом другом животном языке: «Знаешь, Шарик (или Мурка), мы с тобой все же несем генетические обязательства за сохранение популяции нашего вида, так что давай займемся сексом как ответственные половозрелые особи». Есть подозрение, что у них это как-то иначе происходит. Что уж говорить про людей.

Существует множество гипотез, предложим и мы свою. Кажется, сексуальное влечение людей друг к другу изначально действительно не осознавалось как необходимая активность для продолжения рода. Но и не было просто физиологическим актом для выживания, как еда или испражнения. Без еды, воды и при нарушении системы очищения организма человек умрет довольно быстро, а от отсутствия секса умирать можно бесконечно долго, да и то лишь символически – от тоски и печали, и ровно до следующей удачной любовной истории. При этом, как уже было упомянуто, человек довольно рано начинает демонстрировать потребность в формировании этики и эстетики в своей жизни. Возникает закономерное предположение: занятия сексом привлекали его по каким-то иным причинам. Кто-то может сказать: ну просто это приятно. Но, во-первых, будем честными: не сразу и не всегда. Во-вторых, для «просто приятно» не всегда нужен другой. Так в чем же дело?

Кажется, в любой религиозной и этической системе ломаются копья в попытке определить, что значат сексуальные отношения для людей – Божье благословение, творческий акт создания Вселенной, высшее выражение любви, алхимическое единение душ через тело? Или происки дьявола, трагическая уступка слабости и низости человеческой, путь в геенну огненную, в лучшем случае – напрасная трата времени и сил или просто, как говорил один приятель, «нелепые телодвижения»?

Богослов Ричард Дэвидсон в книге «Пламя Яхве. Сексуальность в Библии»¹¹ проводит энциклопедическое исследование, которое демонстрирует: если внимательно читать фундаментальные духовные тексты, можно увидеть, что сексуальность – это важная и вовсе не порицаемая тема. Она нуждается в осмыслении, проживании, осознавании. Ну например: конечно, важно тренироваться в способности символически трактовать все что угодно, но в Книге Бытия (2:24) прямо написано: «…оставит человек отца своего и мать свою, и прилепится к жене своей, и будут два одна плоть… И были оба наги, Адам и жена его, и не стыдились». Аллегории аллегориями, но довольно странно избегать реальности: это все-таки и про сексуальные отношения в паре.

Известная многим заповедь «плодитесь и размножайтесь» была дана раньше (Быт. 1:28) в сюжете метафоры сотворения мира и в другом контексте: там Всевышний создает человека физиологичного наряду со всей остальной природой. А здесь речь идет о создании человека духовного, когда Бог «вдунул в него дыхание жизни, и стал человек душою живою», для которой Господь создает Эдемский сад как потенциал творческого развития и отношений между душами. Никак не получается решить, что это просто заповедь эволюционного продолжения рода. Здесь речь именно о любви, о жизни души, о встрече со своей духовной половиной, воплощенной в желанном телесном обличье, о переживании собственной цельности через эротические отношения.

В главе первой Книги Бытия (1:27) говорится: «И сотворил Бог человека по образу и подобию Своему, мужчину и женщину сотворил их».

То есть образом Божьим является именно пара взрослых, избравших друг друга людей.

Древнегреческая, ближневосточная, индуистская, языческие мифологии многих народов изобилуют сексуальными отношениями богов, выражающими процесс сотворения Вселенной, миропорядка и смыслов в ней.

Сексуальность является прямым и естественным выражением стремления человека к целостности, к высшему смыслу, к творчеству и творению в широком смысле. Ну во всяком случае, должна бы. Испортить и использовать не по назначению можно вообще все что угодно.

Сексуальность, сексуальные отношения нужны человеку как способ выражения духовного и душевного развития в самых тесных, самых доверительных, самых уязвимых отношениях с другим. Что, по-видимому, было ясно для древнего человека и без умных книжек. В христианской мифологии есть антагонисты – Бог и Дьявол, Христос и Антихрист. И получается, что есть сексуальные отношения – воплощение богоподобия (агностикам или атеистам будет ближе идея о реализации намерения максимального воплощения своей личности, а язычникам и пантеистам – идея воплощения высшего природного начала) и сексуальные отношения разрушения, деградации, уничтожения смысла. Различие проходит по границе нашего намерения: движимы ли мы любовью, интересом, благодарностью, восхищением, уважением к другому человеку и к себе или ненавистью, превосходством, властью, презрением, скукой, притворством?

Интересно, что было бы, если бы люди относились к каждому сексуальному акту в своей жизни как к священной мистерии, сакральному ритуалу, как к предельному выражению архетипического союза своей души и тела с душой и телом партнера? Как бы мы делали выбор? От чего отказались бы? В чем, наоборот, были бы более настойчивы? Как бы вели себя? Как бы проявлялись? Что бы чувствовали?
Подумайте об этом.

Те, у кого есть какой бы то ни было опыт религиозной жизни (или опыт наблюдателя – через фильмы, книги), знают, сколько внимания в любой духовной практике уделяется действиям, движениям, словам, что каждое из них служит выражением стремления к высшему, божественному. Иногда неподготовленному человеку даже трудно понять смысл и суть этих действий, движений, иногда они кажутся странными или даже несуразными. Но для человека, вовлеченного в процесс, в переживание, проделывающего эти ритуалы с сознательным внутренним намерением, все это обладает особой красотой и смыслом.

У многих на слуху практика тантры как некий продвинутый уровень сексуального мастерства. Но на самом деле тантра – это духовно-философское учение, а основы его изложены в литературной форме диалога между Шивой и Шакти – мужской и женской, маскулинной и феминной ипостасями целостного божества, мировой Самости, всеобщего Абсолюта. Сексуальные практики для адептов этого направления действительно существуют, но это лишь один из путей погружения в учение, и доступ к ним возможен (если практиковать всерьез, а не развлекаться популярными профанными имитациями духовных практик) только на весьма продвинутых уровнях. Именно потому, что важность такого рода практики трудно переоценить. Образ соединения разных начал в одном творческом процессе – это и образ занятий любовью, и образ высшей задачи собственного развития.

Интересно обратить внимание на самое начало древнеиндийского текста¹². Парвати – земная ипостась феминной творческой энергии Шакти (в христианстве и иудаизме аналогом такой энергии будут София и Шхина) – приходит к своему супругу Шиве в особое место, которое по описанию, по смыслу, по характеристикам может быть отождествлено с авраамическим раем. И также в самом начале диалога Шивы и Шакти утверждается, что они – это одно целое в двух лицах.

Обнаруживает она его, что важно, пребывающего в безмятежности. И обращается к нему, что не менее важно, ради блага всех миров. Зададимся вопросом: как часто и как осознанно начало нашего взаимодействия с сексуальным партнером преисполнено безмятежности и намерения своими действиями принести благо всему миру, видимому и невидимому?

Интересно дополняют друг друга эпитеты и описания из разных метафорических религиозных систем: в тексте «Маханирваны-Тантры» возлюбленные так же, как в Книге Бытия в Библии и «Берешит» в Торе, обнажены, и там говорится, что их одеяние – это бескрайнее пространство, или космос.

Можем ли мы, глядя на обнаженных себя и своего партнера, чувствовать и созерцать эту облеченность в бесконечный космос, а не всевозможные физические или косметические несовершенства? Тогда что, если (хотя бы в рамках мысленного эксперимента) попробовать предположить: сексуальный акт с любимым человеком – это самая настоящая духовная практика? Служба божеству любви, целостности, идее доверия и смелости, цели творческого воплощения.

Вспомните или вообразите, как вы занимаетесь любовью. Представьте, будто это происходит в замедленной съемке.
Представьте, что каждое ваше движение и действие, движение и действие вашего партнера имеют особый смысл, выражают какой-либо высокий и глубокий образ, возвышенное намерение.
Попробуйте сформулировать этот смысл, образ и намерение, дать им название.
Попробуйте не спеша увидеть, образом чего, символом чего может быть та или иная поза, то или иное движение. Как если бы каждое действие в вашем сексуальном акте должно было бы стать частью церемонии или фрагментом храма. Что бы оно выражало?
Это может показаться сложной задачей, вызвать смущение, сопротивление, недоумение. Просто оставьте этот вопрос пожить в вашем уме, в вашем воображении, просто позвольте ему быть.

Например, одна из моих пациенток делилась переживанием, как во время занятий сексом со своим возлюбленным она в особом медитативном состоянии чувствовала, что контакт его пениса с ее вагиной переживался как ось мира, как залог того, что, несмотря на все невзгоды и разрушения на планете, есть что-то, с одной стороны, хрупкое, а с другой – неописуемо устойчивое и надежное, что может противостоять тотальному хаосу.

Другой пациент рассказывал о поразившем его духовном инсайте во время занятий любовью: это был довольно интенсивный секс с разнообразными практиками, и пациент был в хорошем контакте со своей энергией, а также ощущал доверие и расслабленность партнерши. И вдруг, словно наяву, он увидел диалог между… назовем их условно темной и светлой частями своей личности. Он чувствовал, что прямо сейчас может сделать что-то жестокое в той или иной форме, и, учитывая обстоятельства, не понесет никакой ответственности за это. Темная часть соблазняла его и выглядела магнетически привлекательно: «Почувствуй свою силу, докажи свою власть, убедись, что ради ваших отношений она будет терпеть, утвердись в своей неотразимости!» И в то же время он ощущал другую свою сторону, другой тип энергии: «Да, я могу быть властным и причинить боль, у меня есть для этого все необходимое, я признаю это. Я могу, но я выбираю другое. Я выбираю страстную нежность, а не страстное подавление». И в этот момент он испытал небывалое мощное переживание – телесное и духовное одновременно, гораздо более впечатляющее, чем все прежние оргазмические ощущения.

Когда мы снимаем шоры и расширяем свой горизонт в понимании смысла и сути сексуальности, мы можем увидеть, насколько жизнь души, ее воплощение в эротических отношениях могут быть богаче и глубже нашего формального представления о том, что правильно, а что нет.

Приходит на ум сложная, неоднозначная история. В одной моей компании, из тех, что сложились давным-давно, еще в студенчестве, но в интенсивном, загруженном ритме жизни собираются все реже и реже, кто-то обратил внимание, что одного из приятелей давно не видно и не слышно. Другой сказал, что даже не знает, как рассказать: в силу стечения обстоятельств он немного в курсе жизни этого человека.

Оказалось, что несколько лет назад тот пережил трагедию: он был очень влюблен, собирался жениться и ехал на машине вместе с невестой знакомиться с ее родителями в другой город. Они попали в аварию, женщина погибла, а он долго пролежал в больнице с тяжелыми травмами, но сумел почти полностью восстановиться физически. Он кардинально изменил свою жизнь, сменил профессию, жилье, стал отшельником. Пока всем все было понятно, все сострадали, сокрушались, что ничего не знали, и думали, как теперь помочь. Тут же был создан групповой чат, в который включили и потерявшегося товарища, мгновенно стали писать теплые и поддерживающие сообщения.

Но история не закончилась. Оказалось, что сейчас у этого мужчины очень бурная личная жизнь. Одновременно несколько романов и масса коротких связей. Он рассказал об этом товарищу, когда они случайно встретились и зашли в бар. Энтузиазм в компании тут же утих. Как это понимать? Пострадавший друг тут же стал воплощением в лучшем случае сломавшегося человека, который пытается топить свое горе не в алкоголе и наркотиках, а в сексуальных связях, а в худшем – просто циничным и бездушным типом.

Эта история долгое время не выходила у меня из головы, что-то интуитивно не укладывалось ни в какую из этих упрощенных конструкций. И вдруг он сам написал мне и предложил встретиться, поговорить. Когда мы увиделись, он пояснил, что сам не очень понимает, почему ему хочется поделиться именно со мной: то ли из-за моей профессии психоаналитика, то ли из-за того, что мы флиртовали в студенческие времена, но, будучи оба несвободными, каждый в своем первом браке, все наше влечение вкладывали во внешне невинные разговоры о глубоком внутреннем мире и природе любви каждого из нас.

Он рассказал, что после гибели его возлюбленной, к которой он и правда чувствовал ту самую единственную в жизни настоящую любовь, он ощущал себя абсолютно эмоционально мертвым и ужасно досадовал, что организм, его физическое тело зачем-то сопротивляется, отзывчиво сотрудничает с врачами и восстанавливается вопреки тяжелым травмам.

Впоследствии он жил в уединении, вдалеке от города, и все, что он мог, помимо какой-то необременительной для него работы онлайн (совсем не работать он не мог: и тело требовало есть, пить, быть в тепле, и пожилые родители были на его материальном попечении), – это было созерцание природы. Его поражало, что, несмотря ни на что, ни на какие катаклизмы в мире, каждое растение, каждое животное, насекомое, птица точно знали, что и когда им нужно делать, для чего они рождены. Он начал видеть особые, необыкновенно реалистичные сны со своей возлюбленной, сны, в которых он мог говорить с ней, словно она по-прежнему жива. Она говорила ему о том, как он умел чувствовать ее тело, как его чуткость, изобретательность, энергия в их сексуальных отношениях поистине меняли для нее видение мира, чувствование себя. Говорила, что это его уникальный божественный и природный дар.

А потом как-то случайно по делу он пересекся с женщиной, которая, как он выразился, дышала несчастьем. И он услышал какой-то иррациональный призыв. Он вовсе не влюбился в нее, не решил изменить свою жизнь. Точнее всего сказать: он почувствовал неизбежную миссию. Они встречались сколько-то раз. Это был не роман, но что-то особенное. Вероятно, настолько особенное, что женщина не требовала большего и не обижалась на то, что их отношения ограничивались сексом. Ее ощущение себя полностью изменилось, она приняла несколько решений, на которые не отваживалась годами, и ее жизнь поменялась в лучшую сторону. Она благодарила моего товарища и говорила, что знает: они не будут вместе, но будто бы он встретился ей, чтобы в ее жизни произошли изменения.

Он говорил, что, когда занимался любовью с этой женщиной, чувствовал, будто практикует какое-то служение – мировой женской душе, своей памяти о прерванной земной истории любви, божеству эроса. Он говорил об этом в осознанных снах со своей возлюбленной, ведь одна часть его чувствовала и признавала миссию и этот зов, была уверена, как ни парадоксально для многих это прозвучит, в абсолютной чистоте этой связи; а другая часть, более рациональная, корила себя за неверность умершей невесте. Но как-то раз покойная возлюбленная в сновидении ответила ему: «Поверь, мы все связаны. Меня больше нет на земле, такой, какой ты помнишь меня, но частичка моей души есть в каждой женщине. Так же, как частичка их души есть во мне. Когда ты даришь наслаждение кому-то, на самом деле ты даришь его мне».

Это поразило его, и с тех пор он стал целенаправленно знакомиться с женщинами, которые переживали тяжелый период и нелюбовь к себе. У них бывали сексуальные отношения. И больше ничего. С кем-то несколько раз, с кем-то – несколько месяцев. Интересно, что по-прежнему ни одна из женщин не высказывала обиды или намерений удержать, но каждая при этом говорила об особом опыте, меняющем жизнь. А он каждую такую встречу снова и снова переживал как ритуал, церемонию, служение, будто символически становился жрецом храма, посвященного его личной любви и всеобщей эротической любви одновременно.

– Звучит неоднозначно, да? – Она допивает непривычный виски.

– Возможно, он просто придумал эту красивую версию, чтобы понравиться тебе?

– Странный способ.

– Ты же сказала, что у вас что-то было, когда вы учились вместе.

– Да не было ничего особенного.

– Может, ты просто не замечаешь, когда в тебя по-настоящему влюблены? Что хотят соблазнить?

Она пытается угадать: о ком он на самом деле говорит сейчас?

– Не знаю… Я чувствовала искренность в том, что он рассказывал.

– Ты правда веришь, что он такой эротический жрец, который исцеляет от душевных страданий своим членом?

– Ну так не очень звучит, конечно… Собственно, и наши бывшие сокурсники не поверили в эту версию. Да и кто бы поверил?

– Только ты! Доверчивая фея, живущая в сказке, где мужчины спят с женщинами, потому что желают воскресить душу мира, а не потому, что им просто нужно сбросить сексуальное напряжение.

– Довольно жестоко.

– Прости… Может, я просто ревную.

Она изумлена.

– Ты так очарована этой историей и тем, какой он необыкновенный…

– А ты бы не мог переживать секс как мистерию, как что-то волшебное?

Повисает пауза, он отводит взгляд в окно и зачем-то застегивает доверху пуговицы на рубашке, натягивает манжеты,

– Между прочим, светает.

– Прекрасно! Я предлагаю посмотреть рассвет и идти спать!

Она понимает, что уводит их обоих от темы, но напряжение между ними кажется невыносимым, а что с ним делать – совершенно непонятно. Кажется, что в любом другом случае было бы так естественно придвинуться ближе и почувствовать встречное движение. Но эти застегнутые пуговицы словно не просто говорили о прохладе в доме с прогоревшей за ночь печью, а становились образом запертых от чужаков ворот.

– Самое время, – усмехается он, заворачивается в плед и протягивает ей второй.

1.Иллуз Е. Почему любовь ранит. Социологическое объяснение. М.: Директмедиа Паблишинг, 2020.

2.Иллуз Е. Почему любовь ранит. Социологическое объяснение. М.: Директмедиа Паблишинг, 2020.

3.Хиллман Дж. Код души. В поиске характера и призвания. М.: Касталия, 2021.

4.«Химическая свадьба Христиана Розенкрейца в 1459 году» – философско-символическая притча о семидневном путешествии Христиана Розенкрейца в замок для участия в королевской свадьбе. По легенде, Христиан Розенкрейц – основатель теологического и тайного мистического общества – ордена Розы и Креста – в период позднего Средневековья в Германии. Целью ордена было совершенствование христианства и достижение благоденствия государств и отдельных лиц. Здесь и далее прим. ред.

5.«Зоар» («Зогар», «Зохар») – главный источник учения Каббалы, литературный памятник еврейского народа.

6.Юнг К. Г. Психология переноса. Интерпретация на основе алхимических изображений. М.: Медков С. Б., 2020.

7.Юнг К. Г. Проблемы души нашего времени. М.: АСТ, 2023.

8.См., например: Франц М.-Л. фон. Процесс индивидуации // Человек и его символы. М.: Медков С. Б., 2017.

9.Джербан Х. Дж. Пророк / пер. В Маркова. URL: https://www.omkara.ru/gibran/proph.htm.

10.Бердяев Н. Самопознание. М.: АСТ, 2023.

11.Дэвидсон Р. Пламя Яхве. Сексуальность в Библии. М.: Эксмо, 2015.

12.См. например: Шактисангама-тантра. Избранное. М.: Ганга, 2023.

Pulsuz fraqment bitdi.