Kitabı oxu: «Упасть, чтобы подняться! Терапевтические рассказы практикующего психолога. Исцелись от душевных ран!»
© Дубинина Н., 2024
© Оформление: ООО «Феникс», 2024
© В оформлении обложки использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com
Предисловие
У каждого из нас есть мечта. Она, как правило, формируется в детстве: из детских игр, просмотров фильмов, наблюдений за родителями и значимыми взрослыми, из событий, которые проживает ребенок. Повзрослев, мы лишь организуем ее исполнение.
С раннего детства я много болела, лежала месяцами в больницах, где было очень тоскливо и хотелось домой. Но я научилась адаптироваться там, наблюдая за работой врачей и сестер, общаясь по душам с такими же, как я, пациентами.
В то время и появилась мечта: лечить людей.
Тогда еще не было профессии психолог – душевную боль взрослые люди носили в себе. Женщины делились своими переживаниями с подругами на кухне, мужчины – с друзьями в пивной.
Тогда еще была советская дружба!
Люди жили одинаково, поэтому одни и те же советы подходили многим. Никто не заботился о психическом здоровье человека. Когда становилось совсем плохо, женщины срывались на детей, на мужей либо заболевали чем-нибудь серьезным, чтобы отдохнуть, отлежаться в больнице и получить от родных жалость (суррогат любви). Мужчины же заливали тоску-печаль алкоголем. Так и жили. Все как у всех. Социализм давал ощущение стабильности и одинаковости одновременно. Семья была всему голова!
Времена изменились, и 90-е полностью поменяли мировоззрение людей. В приоритет было поставлено материальное благополучие. Появились другие ценности, за ними поменялись и реакции людей, их мышление стало другим. Многим стало некому сказать о своей душевной боли. Вокруг вроде бы много людей, но признаться в своей слабости – значит потерять авторитет. Милосердие и сострадание остались в социализме. Капитализм диктовал другие правила.
Перестройка.
Моя жизнь тоже изменилась: мечтая лечить, я пошла учиться экономике. Зачем, почему – неизвестно. Так было модно тогда. Все учились на экономиста или юриста.
Но судьба привела меня в медицину через другую дверь. Через мое тело. Через болезнь. Через массу трагических случайностей, которые были не случайны.
Мое тело получало травмы, переживало клинические смерти, потери органов, комы, сепсисы – и выживало. Мое тело так учило меня анатомии, физиологии – медицине во всех ее специализациях. Жестко, но очень доходчиво.
Я взахлеб читала книги и статьи, вникая в суть болезней. Мне всегда было интересно: почему и от чего заболевает человек? Почему именно одним посылается все, а другим – ничего? Одни выздоравливают от стандартного лечения, а другие погружаются в болезнь, и им ничем не помочь. Неужели все дело в воле человека и в желании жить? На помощь приходили книги по философии, религии, культурологии, психологии.
Именно мой путь выживания и моя инвалидность привели меня на факультет психологии. Мне было интересно разобраться: почему так происходит? Неужели причины болезней и вправду в нашем подсознании?
Там я училась понимать себя, как и многие, кто учился со мной. Мы все получали уже второе высшее образование, и выбор этого факультета для всех был не случаен. Я посещала все занятия, тренинги, факультативы и много училась. Училась отвечать на свои внутренние вопросы:
«Что во мне не так? Почему, имея достаточно живой ум и интеллект, хорошую память, чувство юмора, мне так тяжело и больно выносить боль и несправедливость, особенно от любимых людей? Почему я не могу сопротивляться этой несправедливости? Почему я являюсь терпилой, не говорю “нет”, почему не могу жить, как все? Почему я не могу сказать человеку правду в лицо и уничтожаю себя изнутри? Как это изменить?»
Когда я оканчивала университет, меня парализовало. Врачи поставили страшный диагноз: рассеянный склероз. Этот диагноз звучал как приговор. От него умер мой отец в 49 лет, ровно за год до моего паралича. Болезнь серьезная и неизлечимая. Папа прожил с ней всего 6 лет.
Медицина способов лечения не придумала.
Выживай как хочешь, Наташа!
Пришлось много думать и многое ломать в себе. Времени было много и знаний достаточно. Тогда, оказавшись один на один со своим состоянием, я прошла и гнев, и торг, и отрицание, и депрессию, пока не приняла свою болезнь. Пока не поняла: моя болезнь – это мои мысли, моя жизненная позиция, мой выбор и мой протест!
Бей, беги, замри! Но я не ударила, я не побежала, я… замерла. Я превратилась в овощ.
Будучи доброй, я не могла сказать «нет», проявить агрессию, не было личных границ. Вся боль и агрессия уходили в мое тело. Так я уничтожала себя!
Тогда я не понимала этого, но когда разобралась и поняла, то встала на свои слабые ножки и выбрала жизнь. Это произошло не сразу, но это произошло. Когда-нибудь я напишу об этом рассказ.
Мой выбор был очевиден: встать и, пока хоть как-то жива, быть полезной миру и благодарить Бога за каждый прожитый день! Я мечтала дожить до 18-летия дочери на своих ножках. Хоть с палочкой. Когда я пишу эти строки, моей дочери 30 лет и она сама мама, а я бабушка.
Выбор быть собой стал моим лекарством!
Но сейчас я хочу рассказать, что это за книга перед вами и как она возникла.
Работая психологом более 22 лет, я сталкивалась с различными историями и феноменами. Каждая история моих клиентов для меня была особым квестом. Мне хотелось помочь, помочь каждому, профессионально и грамотно, при этом не разрушая базовые ценности и лучшее, что есть у человека. Не разрушая, а реставрируя человека.
Я бралась за самые сложные случаи и благодарила Бога за возможность быть полезной миру вот так!
Мне интересно было учиться всегда и всему, что помогало бы человеку чувствовать себя гармонично и быть собой. Это были разные школы и институты. Разные практики. Очень много личной психотерапии. Я учусь до сих пор и буду учиться всю жизнь!
Каждый терапевтический случай, каждая учеба подогревали во мне все бо′льший интерес, и так рождались мои личные стратегии, методы и инструменты для работы.
Я очень много работала и работаю в психиатрии и наркологии, занимаюсь частной практикой. Работаю клиническим психологом, системным, семейным терапевтом, гештальттерапевтом, мастером НЛП и эриксоновского гипноза, психотерапевтом по методу «Символдрама», расстановщиком по Хелленгеру, сексологом, парадоксальным терапевтом. В своей практике я использую много своих личных методов и инструментов. Так происходит уже третье десятилетие.
Десятки тысяч случаев, уникальных, крайне сложных, порой не поддающихся восприятию, мне доводилось вести и довести до прекрасного финала. Многим удалось помочь, даже когда казалось, что все безнадежно.
Так возникла народная любовь, признание коллег и врачей смежных специальностей. Я люблю свое дело и своих клиентов. Они отвечают мне благодарностью и любовью.
Во время ковидного карантина мне хотелось поддержать моих клиентов, и по их просьбе я завела страницу в соцсетях. Для меня соцсети были темным лесом! Но я писала, что думала и знала, и вскоре моя страничка набрала обороты.
Однажды я стала записывать истории моих клиентов. Почему-то мне захотелось это сделать. Я писала истории тех, кто уже прошел у меня терапию, описывая мысли, чувства, мотивы и настроения всех участников, детали их жизни и быта. В этих историях показан смысл появления проблемы и раскрыты ее последствия. В рассказах я писала о терапии и о шагах, которые мы совершали вместе с клиентами. Писала взахлеб, порой даже сумбурно, сидя в машине после рабочего дня. Писала все, что мне казалось важным для прочтения и переосмысления. Сразу, не редактируя, ставила в свой блог.
О чем были мои заметки?
О том, что происходит практически в каждой семье и у каждого человека:
– об одиночестве;
– о непростых женских судьбах;
– об изменах и любовных треугольниках;
– о любовной зависимости;
– о проблемах в воспитании детей, о семейных трагедиях и переплетениях;
– о наркомании, игромании, алкоголизме и их последствиях для семей и самих зависимых;
– о влиянии отца на судьбу дочери;
– о психосоматических заболеваниях и о возможностях излечиться от них, изменив сознание;
– о травмах детства, насилии, ненависти к себе;
– о счастье, о нечаянной радости, которую получали мои клиенты, работая над собой;
– об иллюзиях и самообмане;
– о расстройствах пищевого поведения, депрессиях, созависимости;
– о прощении и обретении себя, уверенности в себе, о новой жизни после тяжелых испытаний.
Истории оказались очень терапевтичными. Многие читатели узнали в их героях себя и своих близких. Многие писали отклики и приходили ко мне на прием. Многим истории помогли остановиться и не сделать неверные шаги, понять своих близких, предостеречь своих детей.
Тысячи благодарных откликов.
Я и не ожидала!
Так и повелось: я писала «Записки психолога», а мои читатели их ждали. Плакали и смеялись, думали и осознавали, задавали вопросы и писали комментарии. Работали над собой вместе с героями этих рассказов, решали свои внутренние проблемы, читая их в описании психолога.
Литературное повествование легло на подсознание моих читателей лучше, чем сухие психологические статьи. Там была правда жизни, и люди это чувствовали.
Каждая история была аншлагом, ведь все это происходило с реальными людьми, в наше реальное время! Человек, читая это, понимал: я не один в своей беде, выход есть, и о нем я сейчас узнаю. Каждая история – это инструмент, лекарство и опыт. И вы, мои новые читатели, найдете в моих рассказах что-то свое. Я рада таким образом помочь каждому из вас!
Читатели моего блога стали просить книгу, чтобы разные истории из жизни были собраны под одной обложкой.
Я долго сомневалась. Но потом решила: книге быть!
Каждая история в ней – реальна! Все они написаны с разрешения, а некоторые и по просьбе клиентов, прошедших у меня психотерапию. Каждая история – уникальна! Имена вымышлены, совпадения случайны, но чувства, мысли, события, изменения и осознание – реальны! Спасибо вам, мои дорогие, за разрешение рассказать ваши истории людям.
Спасибо всем, кто сподвиг меня на написание этой книги!
Большое спасибо моему мужу Дмитрию за то, что верил в меня и был первым читателем моих рассказов.
Спасибо моей дочери Татьяне за поддержку, особая благодарность моему маленькому внуку за его очарование и позитив.
Итак, перед вами моя первая книга!
Думаю, с нее начнется серия психотерапевтических повестей и рассказов.
Душевного равновесия и радости всем моим читателям!
С уважением, Дубинина Наталья Алексеевна
Не бойся, я с тобой!
Стояло лето. Ростов плавился от жары. Только ночью можно было находиться на улице. В такую погоду тяжело людям, страдающим болезнями почек. Я это знала очень хорошо…
Мне позвонили мои давние клиенты и попросили принять их знакомую из другого края. Спросили, есть ли кондиционер в кабинете. Кондиционер был. Договорились о встрече. Девушка приехала через пару дней.
Она была молодой, очень красивой. Кровь с молоком. Но лицо этой милой девушки было неестественно круглым, так называемое луноликое лицо (девушка принимала преднизолон). Очевидно, проблемы с почками.
Мы познакомились, и она начала свой рассказ. Я просто слушала, вникая в каждое слово, рисуя в голове и на бумаге всю картину ее жизни.
Ее звали Маша.
Машенька родилась в семье уважаемых людей в середине 1980-х годов. Мама работала главой сельской администрации, отец был ветеринарным врачом. Село было большое, районный центр.
Семья была зажиточной, жила дружно. Сельчане брали пример с этой прекрасной семьи. У Маши была старшая сестра Света, на 16 лет старше, не такая красивая и яркая, как Маша, но тоже вполне симпатичная. Сестра жила всю жизнь с родителями, замуж так и не вышла, работала у матери в администрации секретарем.
Маша родилась на самом пике маминой власти. Мама не могла бросить работу и уйти в декретный отпуск, и с Марусей сидела сестра. Она перешла в вечернюю школу и целыми днями возилась с маленькой Машей.
Девочка росла и развивалась очень быстро. Мама ее любила до беспамятства. Баловала, катала на служебной машине, покупала все, на что указывал маленький пальчик Маши. Свою старшую дочь мать все время ругала, тыкала носом в каждую мелочь, критиковала громко и грубо, оскорбляла плохими словами. Та плакала, но молчала.
На сестре, по сути, был весь дом и двор, и маленькая Маша тоже. Девочка прижималась к сестре и показывала матери маленький кулачок. Это означало: «Хватит». И это на самом деле действовало на мать.
Сестра любила купать Марусю в большом корыте во дворе. В корыто можно было брать живого утенка или даже двух. Это было очень весело. Малышка плескалась и смеялась взахлеб, обливая сестру водой.
Сказать, что Маруся вила веревки из сестры, – это ничего не сказать! Любую прихоть Маши Света выполняла без пререканий. Маша любила спать с сестрой. Среди ночи прибегала к Светлане, прижималась всем тельцем, та обнимала ее и говорила: «Не бойся, я с тобой!»
Отец был в семье и не был одновременно. Он весь день мотался на своем мотоцикле с коляской по делам. Тогда в селе для ветеринара было много работы. В каждом дворе куры, гуси, поросята. В каждом дворе наливали. А он не мог отказать… Пару раз после таких посиделок переворачивался на мотоцикле. Но отец продолжал деятельность сельского ветеринара со всеми вытекающими из нее последствиями.
Машенька пошла в школу, училась хорошо. Мама гордилась ею, хвасталась перед людьми. Поздний ребенок, а какой талантливый!
Отец тоже гордился Машей, но особого контакта с ней не имел. Только выпивший сажал на колени и качал как маленькую. Сестра обожала Машу, шила одежки ее куклам, играла с ней в больничку. Однако и получала от матери за Машу каждый день! Мама была очень жесткой и непримиримой. Ее все боялись и уважали. Сказала как отрезала!
Маше исполнилось 14 лет, она расцвела как майская роза и стала еще краше. А к сестре впервые посватался какой-то мужчина. Маша помнила обед во дворе под цветущими яблонями, счастливое лицо сестры и каменное лицо матери. Когда жених ушел, мама вылила на него ушат помоев, рассказав, чей он сын и что с ним дел иметь нельзя. Сестра плакала. Собирала со стола посуду, и слезы дождем капали на белую скатерть. Мать орала: «Не вой! Не позорь семью!»
Маше уже было не жалко Свету. Она считала ее недалекой и слабохарактерной. Маша не понимала, почему Света терпит и молчит. Дурочка, ей-богу!
Отец спал в летней кухне, ему было наплевать на жениха и на все это мероприятие. Поел, выпил, вот и хорошо. Он давно уже спал один и особо не имел претензий. Тихо жил, тихо ушел…
В то лето, выпив изрядно самогона, поставленного за опорос соседской свиньи, он умер во сне в летней кухне, где его и нашла Маша.
Отца хоронили всем селом. Такой тихий застенчивый человек, а как много он значил для людей! Все село пришло прощаться с отцом. На кладбище Света плакала больше всех. Они с отцом были очень похожи, отец ее любил. Света никак не могла отойти от гроба. Все поправляла что-то, суетилась, и слезы падали на белый тюль…
После смерти отца Света заняла его место. К ней тоже приходили сельчане, приносили больных собак и кошек, звали посмотреть скотину. Она умела их лечить. Животные выздоравливали быстро и легко. Денег не брала: ей всех было жалко. От отца остались сбережения, и мать купила Свете два инкубатора. Она стала разводить цыплят и утят. Завела поросят. В ее руках все спорилось. Маша смотрела, с какой любовью сестра ухаживает за птицей и поросятами, разговаривает с ними, и думала: «Как ей может это нравиться? Ходячая пища и только».
Маша была первой невестой в селе. Но местные парни ее не интересовали. Она решила поступать в вуз и искать свое счастье в большом городе. Стремлений к какой-то определенной профессии не было. Мать выбрала для Маши экономику.
Мама работала в поте лица. Власть в селе поменялась, и ее попросили уйти с должности. У мамы были свои земли, она стала предпринимателем. Предпринимательство продлилось недолго. В начале 2000-х в стране был сплошной беспредел. Часть земель забрали незаконно. Осталось совсем ничего.
Маруся поступила в университет не без маминой помощи, конечно. Ей сняли отдельную квартиру в городе, Света накопила внушительную сумму денег и купила младшей сестре сотовый телефон последней модели и ноутбук. Маруся обнимала сестру: она была благодарна ей, но почему-то ее стеснялась. Света была простой деревенской женщиной, затюканной матерью. Выглядела намного старше своих лет. Колхозная тетя. Однако когда Марусе было плохо на душе, она звонила сестре. Светлана внимательно слушала ее и всегда говорила: «Малыш, не бойся, я с тобой!»
Девушка нравилась парням, но была недотрогой. Любила петь и выступать на сцене. Любила новые наряды и походы по ресторанам. Однажды на каком-то молодежном празднике она увидела на сцене парня. Он пел и играл на гитаре. Голос был чарующим, а песня про любовь. Маруся влюбилась в один миг. Сама подошла и познакомилась. Так в ее жизни появился Максим.
Максим переехал к Маше. Они стали жить как семья. Но талантливый Максим, кроме пения и просмотра телевизора, ничего не умел. Его семья жила скромно и обеспечивать его не хотела. А Максим совсем не хотел работать. У Маши в квартире появилось караоке, каждый день Максим собирал гостей и пел. Когда Маша разочаровалась в парне, она была уже на пятом месяце беременности. Матери признаться было стыдно. Маша боялась ее гнева, осознав, что все деньги она тратила на содержание Максима и его друзей. Накопился долг за съемную квартиру.
Маруся позвонила сестре, снова монолог со слезами и снова ответ как бальзам на рану: «Не бойся, я с тобой!» Светлана передала денег: у нее всегда были сбережения. Куры, утки, поросята, помощь животным, работа бухгалтером на дому – все приносило копейку.
Маруся ходила тяжело. Ребенок был крупным. Она была отекшая и огромная. От матери беременность скрывала. Маша не ездила домой, общалась с мамой по телефону. Мать случайно узнала о беременности дочери, когда та была на седьмом месяце. Она была проездом в городе и увидела на улице Машу. Мать вылетела из машины и закричала не своим голосом:
– Ты сошла с ума?! Кто отец?
Мать даже не знала, что больше полугода вместе с Марусей живет Максим. Что Маруся забросила универ. Что ей очень плохо физически. Не знала, что каждый день Маруся бьется с Максимом, то выгоняя, то возвращая его.
Мать выла, как волк на луну. Оскорбляла Машу теми же словами, что когда-то Светлану. Прямо на улице, в центре большого города. Люди шли мимо и отворачивали лица. А мать проклинала тот день, когда она решила родить Машу. Та тихо плакала, осознавая полную беспомощность…
Через неделю у Маши отказали почки. Два дня она мучилась дома, малыш бился внутри, а потом затих. Максим догадался вызвать машину скорой помощи, и Машу увезли в краевую больницу. Борьба за ее жизнь шла несколько часов. Ребенка спасти не удалось… Это был сынишка. Большой, почти два килограмма.
Маша лежала в реанимации, и ей казалось, что ребенок жив, что это дурной сон. Она то просыпалась, то снова проваливалась в забытье. Ее почки не хотели включаться. Едва работала одна. Маша находилась на гемодиализе.
Максима мать вышвырнула из квартиры, она лютовала неистово.
Металась по больнице, раздавая деньги врачам и медперсоналу. Света тихо сидела на стуле в коридоре больницы и молилась. За эти дни голова ее стала почти седой.
* * *
Маруся пришла в себя. Первое, что она услышала от врача, – нужно готовиться к операции. Одна почка вышла из строя полностью, медлить нельзя.
– А как же ребенок? Он не перенесет операцию! – Маруся едва шевелила запекшимися губами…
– Нет ребенка… Мужайтесь, девушка. Плод не выжил.
– Плод… Это же не груша и не яблоко. Это же живой человек! Это же мой сыночек!
Маша плакала, тело мелко дрожало. Зачем теперь это все? Отрезайте хоть почку, хоть сердце, хоть зарежьте заживо! Ей было все равно.
Врач ушел, у него не было времени утешать Машу. Он был сдержан и суров.
В палате реанимации не осталось никого, Маша встала и подошла к окну. Уже бушевал май, во дворе больницы гуляли люди, цвела сирень, жизнь продолжалась. А для Маши она закончилась.
В палату снова вошел врач и сказал:
– Будем делать ампутацию почки и сразу трансплантацию донорской. Вторая почка у тебя очень слабая. Всю жизнь жить на диалезе – это инвалидность! Тебе повезло! У тебя прекрасный донор! Мы все успеем!
Какой донор? Какая трансплантация? У кого они возьмут эту почку? У умершего после автокатастрофы или мама купила почку у кого-то?
– Кто донор? – спросила Маша.
– Ваша сестра, – ответил доктор. – У нее такая же группа крови, как у вас, и она готовится к операции.
Перед операцией Света зашла к Марусе. Та вцепилась в сестру как маленький затравленный зверек. Света пахла нежностью и покоем… Марусе на миг стало легче. Света гладила ее по голове и шептала: «Малыш, не бойся, я с тобой!»
Оперировали одновременно, но в разных операционных. Все прошло хорошо. Они обе лежали в одной палате. Было больно, но уже все позади. Ими занимались лучшие врачи клиники, уход был безупречным: об этом мама побеспокоилась.
Мама перестала спать и есть. Эти дни для нее слились в одну черную дыру. После того как Маша и Света пришли в себя и к ним пустили маму, они ее едва узнали. Мать похудела и почернела, на лице появились глубокие морщины.
Процесс реабилитации у Маруси длился долго. Свету выписали раньше, она отправилась домой. Мама оставалась с Машей. Они гуляли и молчали. Говорили только на отвлеченные темы. Про ребенка и Максима разговор не заходил. Рана была настолько свежа, что любое случайное слово, брошенное из уст матери, могло убить Марусю. Мать это чувствовала и старалась больше молчать и угождать дочери.
Маруся смотрела на мать и думала: «Вот ты идешь со мной, наш великий вождь. Что ты сделала со своей жизнью? Скакала с шашкой наголо, все село тебя боялось! А отца упустила, Светку загнобила, меня уничтожила. Хотела всем счастья, а получилось одно горе. Зато мы при тебе. Довольна, мама?»
Маша повзрослела, ушел громкий смех, а с ним и бурная жестикуляция, кокетливый взгляд. Карие глаза стали чернее и глубже. На дне этих глаз была вселенская печаль…
Маша перевелась на заочное отделение и уехала в деревню к матери. Она стала помогать Свете с бухгалтерией и с хозяйством. Выживали как могли. Почка прижилась хорошо. Врач сказал Маше, что ей еще пятерых родить можно. Только пока тяжелое носить нельзя. Маша слушалась врачей. С местными не общалась, держалась особняком.
Света не берегла себя, молча тянула всю тяжелую работу. Она привыкла работать и терпеть, в этом была ее суть – служить людям.
Максим исчез из поля зрения, видимо, мать запугала его не на шутку. А Маруся его ждала.
Иногда Марусе снился сон. Праздник, знакомая сцена, и Максим поет: «Потому что нельзя быть на свете красивой такой…»
Просыпаться не хотелось. «Неужели это все?» – думала она. Как сильна была ее любовь к Максиму и какой высокой оказалась цена за нее…
…Прошел год. Снова наступил май. Цвели сады, летали пчелы, во дворе стоял стол, на нем дымились домашние пироги. На всю улицу пахло сдобой – этот запах вселял спокойствие и приносил благодать в душу. Вот моя деревня, вот мой дом родной.
Они сидели за столом. Три родные и такие непохожие женщины – мама, Света и Маша. Они нашли общий язык, беды сплотили их, каждая из них оценила другую и поняла свое место и свою роль в семье. У ног крутились два кота – папин Рыжик и Светин Василек. Они мурчали и терлись о ноги хозяек. Около забора потявкивал Рекс. Все были на своих местах, и это создавало гармонию. Никуда не хотелось бежать и никому не хотелось что-то доказывать.
Становилось сложнее работать. Аренда земель не давала должного дохода, а сажать самим не представлялось возможным. Требовались большие затраты на покупку семян и техники, наем работников – на это не было средств. Мама решила продать землю и купить квартиру в городе для Маруси. Какой смысл молодой девушке сидеть в деревне? В университете ей оставалось учиться всего год, нужно искать работу и устраивать жизнь. У матери была легкая рука, она могла выгодно купить и продать. Сказано – сделано!
Квартиру покупали у застройщика. Новый район, близко к центру. Красивый вид. Высокий этаж. Ремонт сделали быстро, красиво, модно. Маруся ходила по квартире и не верила своему счастью! Света снова сделала прекрасный подарок: новую кухню из натурального дерева и красивый спальный гарнитур. У Светы, несмотря на ее приземленность, был потрясающий вкус и понимание качества. Это ей передалось от отца.
В квартиру Маруся заселилась ближе к зиме. Начиналась новая жизнь.
Работу Маша нашла очень быстро. Ее взяли бухгалтером в ту же строительную компанию, которая строила их жилищный комплекс. Место работы было в соседней новостройке на первом этаже. Все рядом. Все хорошо.
Вечерами Марусе было скучно. Подруги по универу разлетелись по своим гнездам. Маша стала ходить в бассейн каждый вечер после работы. Возвращаясь, она укладывалась на большую красивую кровать – ей так хотелось увидеть Свету. Она звонила сестре, рассказывала о своих новостях, сомнениях, страхах. В ответ всегда звучало: «Не бойся, я с тобой!»
В мае Маша в деревню приехала уже с женихом. Его звали Александр. Он был инженером-строителем. Работал заместителем директора. В свои 29 лет был очень хватким и целеустремленным парнем. Скромным и серьезным. Марусю он увидел на новогоднем корпоративе: она стояла на сцене и пела песню настолько проникновенно и чисто, что душа Александра запела вместе с Машей…
Во дворе стоял тот же стол, цвели те же сады, так же летали пчелы, терлись коты и дымились яства. Только мама сидела с приветливым лицом, Света подавала на стол свои кулинарные шедевры, пытаясь всем угодить.
Александр был принят единогласно. Даже Рекс, имея суровый характер, крутил своим хвостом при виде его.
Свадьбу играли в городе, в ресторане. Маруся была сказочно красива и счастлива. Наконец-то закончилась эта страшная история, сейчас заживем! Гостей было мало, но все свои. Друзья-строители и родные. Было душевно, весело и вкусно. Стояла золотая осень. Воздух был сладок и свеж. Александр выводил Марусю на улицу, чтобы поцеловать ее, невозможно было оторваться от этой красоты… Света плакала от счастья. «Дай Бог, моя девочка! Дай Бог!» – думала она.
Маму забрали в город. Александр устроил ее завхозом на стройку. Она поселилась в Марусиной квартире, молодые жили у Александра. Мама быстро втянулась в работу. Это была ее стихия – командовать, заведовать, выдавать и учитывать. Дело спорилось.
Света осталась в деревне со своими животными, огородом, с бухгалтерией фермера, с двумя котами и Рексом. Ей там нравилось. Она не могла жить в городе.
Через год Маша родила сына.
Беременность прошла благополучно, врачи наблюдали Машу, и малыш родился здоровым. Назвали Николаем. Коленька родился в мае на Николая Чудотворца. Света приехала на выписку, она была так рада за Марусю. Малыш получился крепким и очень красивым. Маленькая Маруся. Мама была рядом. Родители Александра во всем помогали молодым. Счастье, да и только…
В суете и заботах позабылось все плохое. Маша была счастлива, мама нянчилась с внуком. Света редко приезжала. На ней было хозяйство, огород. Но она постоянно звонила и передавала домашние продукты автобусом.
* * *
Однажды ночью Маше не спалось. Было как-то тревожно на душе. Александр спал рядом. В кроватке сладко посапывал полугодовалый Коленька.
Маша металась по квартире, не понимая своих чувств. Было далеко за полночь, когда она позвонила Свете. При любых обстоятельствах, в любое время дня и ночи сестра брала трубку.
Всегда!
Шли гудки. Света не отвечала.
Маша не спала до утра… Утром сестра тоже не ответила.
Дикая тревога разрывала сердце Маруси. Оставив сына маме, она отправилась в деревню…
Дождь лил стеной, автобус ехал по трассе с обычной скоростью. Маруся не могла сидеть на месте. Тысячу раз она ездила по этому маршруту в город, и никогда путь не был таким долгим. Света не отвечала на звонки. Зазвонил телефон. Это была мама.
– Мама, звонила Света?
– Нет. Да что с ней будет, ей-богу! Забыла телефон в курятнике и дрыхнет под дождик… Не переживай, дите, за нее, за себя переживай!
Маша бросила трубку. Рука снова сжалась в кулак. Как можно, мама? Она же твоя дочь! Говорить об этом матери было бесполезно. Света была копией безвольного отца, а Маруся – Богом данный ребенок…
Рекс встретил Машу визгом и прыгнул на нее от радости. В доме не горел свет. Дождь лил стеной, и на улице было очень темно. Конец ноября как-никак… Дверь была не заперта, Маруся открыла ее и вошла в дом.
Света лежала в кровати. Сухая, исхудавшая, закутанная в кучу одеял. В доме было холодно, видимо, потух котел. Пахло сыростью и мочой. Телефон был включен в зарядное устройство и лежал на столе. Рядом с ним – какие-то рецепты. На табуретке стояли лекарства, бутылка воды и лежали шприцы.
Маша не понимала, что происходит. Какой-то страшный сон! Света полуспала и была не похожа на себя. Маруся попыталась разбудить сестру, но та плохо разговаривала. Маша вызвала скорую помощь и решила переодеть сестру. Когда она попыталась перевернуть Свету, то сестра застонала, и тут Маша увидела страшное…
Грудь Светы была наполовину серо-коричневого цвета, как будто провалена вовнутрь. Маша не понимала, что происходит, она рыдала, обнимала сестру…
Скорая помощь приехала быстро. Молодой доктор сам открыл дверь, не испугался Рекса, видимо, был не в первый раз в этом доме.
– Здравствуйте! Наконец-то и родственнички пожаловали! А то лежит женщина, умирает одна. Вроде родные есть.
– Умирает?! Как?! Что с ней? Я ее родная сестра, она мне ничего не говорила!
– Ваша сестра болеет давно. У нее рак груди со множественными метастазами в печень, легкие, возможно, и в мозг. Она слишком поздно обратилась к онкологу. Оперировать было невозможно. Да и она отказалась. Ей провели курсы химиотерапии и уже назначили обезболивающие препараты. Она сама себе их ставит, и раз в день к ней приходит медсестра из фельдшерского пункта. Ваша сестра очень мужественный человек! Так болеет и сама справляется. Но уже, видимо, совсем плохи дела. Ее одну оставлять нельзя! Вы видите, что она в тяжелом состоянии?
– Как же так?! Ее срочно надо в больницу! Сделайте что-нибудь! Вы же доктор!
– А чем ей помогут в больнице? Дадут те же наркотики? Таких отправляют домой умирать. Мне жаль, но помочь я ничем не смогу. Только уход и обезболивающие. Крепитесь!
Скорая уехала. Маша какое-то время была в оцепенении. Ее знобило. Как можно? Болеть и молчать?! Как можно добровольно себя уничтожить?! Как?!
Маша стала звонить мужу. Александр выслушал Машу и сказал:
– Собирай Свету, я все организую. Не бойся, я с тобой!
Знакомая фраза как код любви резанула по сердцу! Света передала Машу мужу и стала никому не нужна. Ей неделями никто не звонил и не писал. Позабыта в своей деревне, позаброшена…
Света спала, а Маша собирала вещи. Простенькие халатики, полотенца, тапочки. В шкафу у Светы она нашла коробку. В ней лежали все дневники Маши за 10 лет школы, рабочая пропись. В пакетике – Машины волосики и первые башмачки, крестильный набор, первое платьице. Машины рисунки и поделки из цветной бумаги… Света бережно хранила Машино детство. Все было аккуратно сложено и подписано ее рукой. Были фотографии, где они вместе…
В отдельной коробке лежал медвежонок, сшитый Светой. Он был такой смешной, вместо глаз пришиты пуговички. На кармане у медведя было вышито «Коля». Это значит, что Света готовила подарок Коленьке, может, на Новый год…
Сердце Маши разрывалось. Она рыдала и кричала. Все ее детство рядом была ее Света. Ее ангел-хранитель, ее поддержка, опора, ее дружочек… Как она могла так?! Почему она никому ничего не сказала?! В пакете лежали документы Светы и ее медицинская карточка.
Маша открыла карточку Светы. Там было написано, что впервые она обратилась в онкоцентр больше года назад, как раз когда Маша была беременна. Выходит, Света не захотела говорить об этом, чтобы не нанести вред Маше и ребенку. Она НИКОГО НЕ ХОТЕЛА ОБРЕМЕНЯТЬ СОБОЙ! Она всегда всех жалела! Какой ужас! Как стыдно, как больно, как несправедливо!
В карточке было написано: «Беременность 1. Роды 1. Абортов нет. Венерические болезни отрицает».
Роды?! Какие роды у Светы?! Где ее ребенок?! Куда она его дела? Что за бред?! Она всю жизнь жила затворницей и ни с кем не встречалась!
Александр приехал с мамой. Мама ворвалась в дом, увидела Свету и обомлела. Ее затрясло. Она не ожидала такого масштаба трагедии. Мать закричала на Свету:
– Ты чего сотворила, бестолковая? А?
Света проснулась и безучастно смотрела на нее. Сложно сказать, что чувствовала тогда Света. Может, уже ничего. Все, что могло, у нее уже ОТБОЛЕЛО.
Александр вынес вещи. Зажег котел, покормил котов и собаку. Кур, уток уже не было. Видимо, Света их всех продала, зная о том, что ее ожидает…
– Мама, где ребенок Светы?! Отвечай! – Глаза Маруси горели огнем…
– Она тебе рассказала все?!
– Да! – блефанула Маша.
– Ты ее дочь! Эта несовершеннолетняя дура приехала беременной в 15 лет из пионерского лагеря! Влюбилась она, видите ли, в музыкального работника, бестолочь! Мне позор на голову повесила! Меня бы с поста главы вмиг сняли бы за такое! Хорошо, что я смогла ее угомонить и записать тебя на себя! Отец даже не знал, что Светка беременна, приходилось его обманывать, уезжать в областной центр и жить там месяц перед родами! Я твою жизнь спасла!
* * *
В город ехали без матери. Она осталась в деревне. Маруся не позволила матери ехать с ними. Шок и беспомощность. Мир перевернулся!
Маруся держала на коленях голову Светы и плакала. Вспоминала, как Света купала ее в корыте, как играла с ней, как вела ее в первый класс, как ухаживала, когда Маруся болела, как отдала свою почку…
«Моя маленькая бедная мамочка! Ты меня так любила, хранила и берегла! Жила мною и все терпела. А себя сберечь не удалось…»
Света периодически приходила в себя и спрашивала: «Где я? Маша, я сплю или нет? Медсестра приходила?»
Маруся гладила ее по голове и говорила: «Не бойся, я с тобой!»
Александр договорился с главным врачом онкоцентра. Он бережно достал Свету из машины и понес на руках в кабинет доктора. Ему предложили положить больную на каталку или посадить на кресло, чтобы везти, он отказался. Он понимал, что нельзя ни на минуту выпускать Свету из своих рук. Нес ее, как ребенка. Маруся шла за ним.
Профессор осмотрел Свету, назначил анализы, МРТ и сказал:
– Ребята, я не хочу давать вам надежду. Дела плохи. Посмотрим, что там на МРТ, и анализы. Но я вижу невооруженным глазом, что женщина угасает. Максимум три недели. Мы поможем ей уйти безболезненно. Но чуда не будет! Увы…
Метастазы оказались везде, где только можно.
Света лежала в одноместной чистой палате. Ей постоянно ставили капельницы, делали уколы. Маруся была рядом. Дни и ночи слились в одну большую бездну. Но ей было хорошо. Она была готова сидеть со Светой хоть всю свою жизнь, лишь бы та была жива. Маша плакала, гладила ее лысенькую головушку и рассказывала ей, как она ее любит.
Коленьку взяла к себе свекровь. Она пришла в больницу, обняла Марусю и сказала:
– Доченька, не переживай за сына. Он со мною. Нужна помощь тут – я приеду в любое время! Мы семья, и мы с тобой!
Свете стало немного лучше, она начала узнавать Машу и иногда разговаривать. Но это были несвязные речи. В мозгу были метастазы, и ей было тяжело понимать происходящее.
Маша молила Бога день и ночь о здоровье Светы. Она просила взять ее здоровье, лишь бы Света была жива. Но чуда не случилось! Как сказал профессор, Света прожила ровно три недели. Она умерла на Николая Угодника 19 декабря. Умерла тихо, во сне. На лице Светы застыла улыбка…
Маруся в этот день побежала домой, чтобы увидеть сына, всего на пару часов. Вернулась, а Светы уже нет… Видимо, та хотела уйти тихо, как и жила.
Хоронили в деревне, рядом с отцом, так хотела Света. Дома мама нашла ее дневник, который она вела во время болезни, где она просила прощения у каждого, рассказывала о своих чувствах. Она позаботилась обо всем, собрала денег себе на похороны. Просила не бросать котов и Рекса, они же свои…
Шел пушистый снег, было так свежо и благостно. Людей пришло много, оказывается, Свету все знали и очень ценили. Она была местным лекарем для животных и просто поддержкой для людей. К ней приходили со своей бедой многие… Двери ее дома были всегда открыты.
Маруся не могла уже плакать. Все слезы были выплаканы в больнице. Она стояла и смотрела, а внутри была пустыня. Как быстро проходит жизнь! Как быстро и нелепо. Батюшка что-то рассказывал о том, что после смерти все продолжается, но кто это знает… Кто там был?
Маша и мама до 40 дней остались жить в деревне. Жили тихо, каждая на своей волне. На Новый год все приехали к ним: Александр, свекровь, свекор, Коленька. Всех собрала Света. Дома было уютно, вкусно и спокойно, но не так душевно. Ушла душа, а душой дома была Света. Это ощущалось.
Рекс перестал есть, он бегал на могилу Светы и сидел там… Несколько раз Маруся его приводила домой. Сажала на цепь, но он все равно убегал. На сороковой день утром Рекса нашли мертвым на могиле Светы с куском оборванной цепи. Он не смог жить без нее. Она его вырастила, он был ей предан…
* * *
В городе жизнь буксовала. Маруся ушла в себя, ничего ее не радовало. Даже сын. Все мысли были о Свете, о ее жизни – Маша не могла ее отпустить. От матери Маруся отошла. Она ее любила и ненавидела одновременно. Мать тихо жила в квартире Маши, работала завхозом и на выходные ездила в деревню.
Александр все понимал, не трогал жену, просто поддерживал, как герой Кевина Костнера в «Телохранителе».
В мае Маша заболела.
Высокая температура, озноб, отеки, какое-то спутанное сознание, бессонница. На лице появилось красное высыпание, напоминающее по форме бабочку. Она думала, что это на нервной почве. Снова больница. Снова обследование. Врачи диагностировали страшное аутоиммунное заболевание – системную красную волчанку… Могут отказать почки. Ее положили в больницу… Марусю лечили, ей становилось лучше, но в душе была пустыня. Огромное чувство вины перед Светой и полное безразличие к жизни. Она и вправду чувствовала себя одиноким волчонком, воющим в холодной степи…
«Волчанка… Получается, я тоже как Рекс. Сорвалась с цепи, но не могу умереть сразу. Организм включил программу самоуничтожения. Я не достойна той жертвы, которую отдала за меня моя мама Света», – думала Маша.
Александр видел, как страдает Маруся, думал, чем он может ей помочь. Знакомые его начальника рассказали ему историю о том, как они с помощью психотерапии подняли сына после смерти жены. Александр схватился за ниточку. Попросил людей помочь.
Так Маруся попала ко мне.
Признаться честно, она мало верила, что я, чужая тетка, смогу ей сказать что-то новое и вытащить дикого, одинокого волчонка из холодной степи, куда он ушел умирать… Она приехала только из уважения к мужу.
Но историю рассказала всю.
Я спросила ее:
– Маруся, как вы думаете, Света хотела бы сейчас вашей смерти? Она для этого вас спасала всю жизнь?
– Нет. Точно нет! – ответила Маруся.
– А вы допускаете тот факт, что взять и УЙТИ – это была воля Светы, она была взрослым человеком, и это был ее выбор?
– Да. Она так и писала в своем дневнике…
– Тогда ЗАЧЕМ вы тоже выбираете смерть? Вы хотите бросить сына одного? Как он будет расти без матери? Вы хотите, чтобы он пошел за вами и тоже выбрал смерть? Вас же мама Света не бросила в 7 месяцев? А могла же!
Маруся задумалась… Коленька был для нее дороже собственной жизни.
* * *
Так началась наша работа.
Маруся решилась на терапию.
Каждый раз с собой она приносила дневник Светы. Она просто держала его в руках, как священник Библию. Иногда открывала, что-то читала глазами и закрывала снова.
Работа началась с освобождения себя. С того места, когда Маруся была еще маленькой и счастливой. Когда у нее было две мамы: Света и мама. И мы создали еще третью: ее саму! Она сама взяла ответственность за свою жизнь. Эта работа производилась в состоянии измененного сознания, в состоянии гипноза, поскольку «наживую» эти вещи делать больно и не всегда безопасно.
Маруся воспрянула духом. Она отделила сценарии жизни Светы и мамы от своего, позволила себе выбрать собственный сценарий жизни, где есть счастье, любовь к мужчине, материнство и любимое дело. Где не нужно «якорить» близких чувством вины, не нужно манипулировать, где можно просто жить!
Образ матери и прощение ее давались нелегко. Они дались только после «проживания судьбы матери», которая осталась сиротой в 8 лет, с пьющим отцом, а потом и строгой мачехой. Работала с детства как вол: сначала в колхозе рабочей, потом бригадиром. Колхоз ее выучил на агронома, а затем мама стала главой администрации. Мать поднялась в эпоху социализма благодаря своему характеру, трудолюбию, мощной энергетике, отсутствию внутренних препятствий. Вывела район на высокие позиции. Партия была ей матерью. Партия ее поощряла и давала поддержку. А она не могла сама ни пожалеть, ни приголубить, ведь ее никто не жалел. Пьяный отец бил ремнем и кричать не разрешал. Мачеха тоже не жаловала. Росла мать как бурьян в поле. Ситцевое платье и двое трусов.
Встретила мать однажды молодого, доброго парнишку-ветеринара, который приехал по распределению к ним в колхоз. Он смотрел на нее восхищенными глазами, заботился и ничего не ждал взамен. И мама поверила ему и полюбила. Вышла замуж. Так и появилась Света.
Как она могла воспитать Свету? Что у нее было? Партия, ответственность за людей, работа агрономом от зари до зари.
Просмотрела дочку, не рассказала ей о том, что такое беременность и как парни могут легко спровоцировать девушку на близость. Думала, что Света еще ребенок. Отправила в лагерь в 15 с половиной лет. А там Света впервые влюбилась. Студент-музыкант, который вел дискотеки в лагере, воспользовался ее наивностью и чувствами. Секс был всего два раза. Он уверял, что от этого секса ничего не будет, что Света ему очень нравится и он будет писать ей письма. А когда ей исполнится 18 лет, он приедет и женится на ней. Света ждала этих писем всю жизнь.
Но это был обман.
Что могла сделать тогда мать? Убить Марусю в утробе? Или предать огласке беременность Светы? Отправить инфантильную Свету в город с ребенком, чтобы ею пользовались такие же музыканты? Любой из этих вариантов был ужасным! Мать решила оставить всех при себе и Марусю воспитывать в полной семье. Она взяла на себя ОТВЕТСТВЕННОСТЬ за рождение Маруси.
Маруся поняла это и простила мать… Она очень плакала, переживая моменты выбора на месте матери. Будучи самой матерью, потеряв ребенка, она понимала, что ПРАВО НА ЖИЗНЬ ЕЙ ДАЛА МАТЬ, а саму жизнь и воспитание дала Света!
Мать ей была отцом, по сути, а Света матерью. Только эти роли не были названы своими именами. Время было другое. Нужно было сохранить честь семьи. Мать сохраняла как могла.
Отношения матери со Светой, с отцом – это ее история. Ее сценарий, ее грех. Поколение советских женщин, родившихся после войны, – это спортсменки, комсомолки, активистки, полумужики, которые работали наравне с мужчинами, а то и больше. Уважения к мужчинам не прививалось, была только конкуренция. Вот и итог. Мужчины сдавались: становились алкоголиками или просто уходили из жизни.
Маруся поняла это, почувствовала всей душой и простила мать. Она позвонила матери прямо на нашей консультации и сказала: «Мамочка, прости меня, я очень тебя люблю!»
На том конце провода горько заплакал Вождь. Мать не ожидала при жизни услышать эти слова от Маруси. Она взяла волю в кулак и ответила дочери: «Прости меня и ты, дочка! Я тебя тоже очень сильно люблю!»
Вот так! Прощение помогло Марусе воскресить для себя мать! Покаянную голову меч не сечет!
Отлегло от души. У Маши появились силы работать дальше.
* * *
Жара спала, начались дожди. Мы продолжали работать с Марусей. Каждая сессия была для нее инсайтом. Маша впитывала меня, как раскаленная земля впитывает дождь.
Мы подошли к судьбе Светы. Со Светой было сложнее. Маруся испытывала сложную гамму чувств: боль, вину, гнев, недоумение и печаль. Ей сложно было представить: как можно было столько лет терпеть и молчать? Как можно было приносить себя в жертву настолько?
Когда Маруся выполняла задания, читала книги, которые я просила прочитать, она стала понимать, что жертва = выбор. Став взрослой, Света могла выбрать другой путь, сепарироваться от матери, начать жить свою жизнь. Она могла уехать, попросить помощи у отца. Но она не стала ничего менять. Это был ее ВЫБОР! Мир для Светы был опаснее, чем родная мать. Света не смогла заявить о своих правах на дочь, так как сама была еще МАЛЕНЬКОЙ. Она всегда была при маме и не роптала.
Марусе становилось легче, она стала больше говорить о хорошем. О сыне, о муже, о планах на будущее. Но ее мучил вопрос: а как же красная волчанка?
Тогда я предложила ей представить себя КРАСНОЙ ВОЛЧАНКОЙ и понять, что Волчанка хочет и для чего она пришла в Марусино тело. Естественно, это все происходило под гипнозом.
Волчанка была женщиной. Сильной волчицей. Она хотела чувством вины уничтожить мать, забрать почки у Маруси, чтобы одну отдать Свете, она хотела медленно убивать Марусю, чтобы мать постоянно испытывала ужас и вину и поняла, как она загубила Свету! Волчанка – это судья и палач! Это то, что пришло на смену внутренним переживаниям всех героев в их семейной системе!
– Я всегда была в тебе, – сказала Волчанка. – Только вышла я тогда, когда ты решила бунтовать и мстить! Когда ты не видела другого выхода! Я твоя помощница!
Маруся объяснила Волчанке, что ей больше не нужна война. Она простила всех и хочет мира. Поблагодарила Волчанку за помощь, ведь не будь ее, Маруся не смогла бы ПОВЗРОСЛЕТЬ И ПЕРЕОСМЫСЛИТЬ ВСЕ ЭТО. Она попросила Волчанку не бунтовать больше. Оставить почки и весь организм в покое и заснуть. Спать, как и раньше. Пообещала заботиться о Волчанке внутри себя: не перегреваться, соблюдать режим, возить Волчанку в санатории, кормить правильно, давать высыпаться и питать положительными эмоциями! Волчанка согласилась, взамен попросив завести собачку с именем Волчок. На том и порешили!
Для Маруси это был прорыв! Она стала свободной! Она все поняла и перестала воевать! Топор войны закопала и решила стать ЖЕНЩИНОЙ! На это у нас была уже своя интересная глубинная терапия. И мы ее начали. Терапия прошла успешно! Маруся стала такой, какой мечтала быть.
Не убрав травмы, не расчистив завалы обид, страхов, боли в бессознательном, невозможно начать новый сценарий! Из этого сгустка боли и старых обид может вырасти симптом, сложная болезнь, которую люди лечат пожизненно. А многие от нее умирают. В терапии с Марусей мне было важно дать ей поддержку и убрать эти завалы вместе с ней. Утилизировать и трансформировать их в мудрость, опыт, во внутреннюю силу, простить всех и начать свою ВЗРОСЛУЮ жизнь!
Прошли годы. Маруся живет в самом большом городе России – в столице нашей Родины. Александра повысили, и он там работает начальником по строительству. Маруся получила образование психолога и помогает людям. Она нашла себя и очень счастлива! Коленька ходит в школу и очень любит своих родителей. Мама осталась жить в том городе, где они раньше жили. Она уже давно на пенсии, но работает консьержкой.
Волчок живет с Марусей. Он уже взрослый пес, любимец всей семьи, черный скотч-терьер. Маруся чувствует себя хорошо, болезнь спит. Война никому не нужна!
Вот и сейчас Маруся читает эти строки. Она просила меня когда-то написать историю о ней. Эта история не только о Марусе и о ее судьбе, но и о роли матери, бабушки в жизни ребенка. О травмах, об их происхождении, о психосоматике и о возможности получить помощь.
Я от всей души благодарю Марусю за мужество и желаю ей крепкого здоровья и радости в каждом моменте жизни!
Осенняя рапсодия
Часть 1
Стояла золотая осень.
Природа играла красками, запахами, звуками. Шуршала осенняя листва, дышалось глубоко, пахло листьями, цветами и дымом. В такую пору очень хочется просто сидеть на лавочке в парке и созерцать, как природа красиво прощается перед тем, как уснуть…
Так и в жизни. Изобилие сменяется угасанием. Все имеет свое начало и свой конец. Но в изобилии совсем не думается об угасании. Кажется, что вечно будет тепло, светло и благостно.
Я вошла в свой кабинет и раскрыла настежь окно. Хотелось, чтобы этот запах осени заполнил мое рабочее пространство и лечил со мною вместе души моих клиентов.
День быстро прошел, и вечером пришла она. Красивая, яркая, рыжая, как эта осень, счастливая и несчастная одновременно. Ее звали Юлия.
Юле недавно исполнилось 35 лет – самый замечательный возраст для женщины. Полный расцвет. Красота, энергия, сексуальность – все бьет ключом. Все хочется и можется, и понимается как надо!
Вот и у Юлечки все сложилось как надо: работа, успех, друзья, любимый мужчина. Все ярко, сочно и модно, но внешне. А внутри – пустота и постоянное ожидание. Мужчина женат. Семь лет связи не смогли дать ему основания уйти от жены и построить новую семью с Юлей.
Сначала все было легко, интересно. Случайная встреча на выставке, где Юля работала менеджером, обернулась для нее веселым приключением. Он красиво ухаживал, и она не хотела ничего менять. Просто разрешила себе расслабиться. Почему бы и нет? Он умный, состоявшийся, великодушный, старше на 12 лет.
После совместной жизни с парнем своего возраста на съемной квартире без всяких обязательств, вялой и однообразной, совсем не хотелось идти домой из офиса. А роман со взрослым и женатым мужчиной оказался глотком свежего воздуха!
Мужчина вернул Юлю к жизни. Научил быть женщиной: ценить себя, ухаживать за собой. Привил вкус к искусству, вещам, винам, машинам, ко всему качественному и прекрасному.
Юле казалось, что это судьба!
Не может человек быть настолько погружен в отношения, настолько быть в них счастлив, но при этом врать. Не может! Но он врал.
Ведь все, начиная с общения, юмора, заканчивая прекрасным сексом, все абсолютно одинаково и гармонично с Юлей! Почему же он не уходит из семьи?
Она плакала. Слезы капали в чашку с кофе. Шикарные рыжие волосы фонтаном струились по плечам. Красивые пальчики слегка дрожали.
– Чем я не такая? Ведь ему хорошо со мною! Он может позволить себе жить так, как хочет! Он же может оставить жене и детям дом и уйти жить со мной! Я же жду его! Он обещал уйти, когда старшая дочь окончит школу, но не ушел. Обещал три раза уйти до Нового года. А я ждала и все эти новогодние праздники оставалась одна, не дождавшись его. Он обещал уйти от жены к моему 35-летию. И не ушел! Что же в ней такого? Чем я хуже? Я же могу родить ему детей так же, как она! Буду прекрасной женой и матерью. Помогу ему во всем. Жена совсем не знает его дел! А я юрист по образованию. Как же так? Почему же он с этой женщиной, которая по сравнению со мной – клуша? При его-то возможностях…
Почему?!
Юля много раз расставалась с Алексеем. Много раз блокировала его везде, где это было возможно. Пыталась уйти в работу, знакомиться в интернете с другими мужчинами, но ничего из этого не получалось.
Вечерами она не могла возвращаться в свою квартиру, которую они покупали вместе. Каждый уголок напоминал о Леше. Все было куплено с ним и для него или подарено им. Все дышало им и буквально кричало: где наш Леша?!
Ночами Юля просыпалась каждый час. Смотрела, когда он был в вотсапе. Ее трясло. Она ходила по комнате. Это напоминало наркотическую ломку.
Юля вспоминала их интересные разговоры, его запах, его красивую широкую улыбку. Иногда рука сама начинала строчить СМС с тысячей слов-обвинений и миллионами слов любви. Как правило, после этого он приезжал снова. Снова был головокружительный секс, без слов и с порога.
Потом пара дней эйфории и снова война за него. С кем?
Сама с собою…
Мать с отцом в провинции давно ждали свадьбы дочери. Они знали, что у нее есть некий Алексей. Что он дарит дорогие подарки и несколько раз возил отдыхать в Сочи. Что он помог Юле купить квартиру и найти работу в хорошей фирме. Мужик что надо! Но что этот мужик женат, родители не знали. Они по своей наивной простоте думали так: забеременеет – распишутся! Чай, люди уже взрослые!
Юля не могла им сказать, что у Леши жена и двое детей. Что она не может даже позвонить ему вне графика. Что есть второй телефон, на который можно писать и звонить. Но он лежит в машине, и до утра бесполезно пытаться выдернуть Лешу из дома. Хоть умри! Можно только смотреть, когда он был в вотсапе, и придумывать разные истории: как он и что с ним…
Он тоже злился и пропадал иногда. Злился на истерики Юли, на отсутствие свободного времени, на гиперконтроль с ее стороны – и исчезал. Мстил. Вез святое семейство на заграничный курорт и с удовольствием везде фотографировался с ними. Его широкая улыбка рядом с детьми украшала соцсети его жены. Левый телефон был отключен. Выживай, Юля, как хочешь! Ее рвало от боли. Ничего не хотелось. Помогали таблетки от тревоги, и то на чуть-чуть. Она часами висела на телефоне с подругами и говорила только о нем…
Как только ломка становилась меньше, Леша сам находил ее. Приезжал в офис, или заказывал букет, или ждал ее у подъезда.
И все начиналось снова.
– Я очень устала. Мне 35 лет. Я хочу семью и детей. Хочу, наконец, своего счастья!
– Он же чужой муж, Юля! – сказала я.
– Он мой мужчина. Просто ему ее жалко! Она не может сама без него ничего! Она бездельница и сидит дома! Мне нужно, чтобы он выбрал себя! Свое счастье, а не носился с ними!
– Юля, а с чего вы взяли, что он несчастлив?
– Но ему же плохо!
– Пока я слышу, что плохо вам.
Она подняла на меня свои зеленые глаза, полные слез.
– Он несчастен с нею! Я уверена!
* * *
Как сладко просыпаться утром, когда не нужно никуда бежать!
Алексей проснулся и вдохнул свежий воздух. Балкон в спальне был открыт, пахло хвоей, цветами и листьями. Сладкая и обжигающая осенняя прохлада бодрила и одновременно создавала уют.
Леша знал, что жена уже ждет его завтракать. Зарядка, душ, и он в красивой гостиной с витражными окнами, за большим круглым столом с белой скатертью. Он ест кашку из тыквы и омлет, печеное яблочко, посыпанное сахарной пудрой, и ржаной домашний хлеб с хрустящей корочкой. Жена наливает чай в его белую фарфоровую чашку, мажет хлебушек домашним джемом. В вазах стоят осенние цветы, вместе с яркими листьями и ветками рябины. Дома тепло и очень чисто. Жена – мастер чистоты, красоты, уюта. Она смотрит на Алексея, на лице загадочная полуулыбка, как у Марины Влади.
12 октября – день рождения Юли. 35 лет. Она ждала его поздравления с полуночи, ждет его с чемоданом на ПМЖ, а он сидит дома и неторопливо завтракает с женой. Не пишет и не звонит.
Чем больше она тянула его к себе, тем меньше ему хотелось уходить! Каждый раз Алексей думал: «Потом. Найду повод поссориться с женой, что-то произойдет, где-то надломится». Но ничего не происходило. Дома было спокойно, уютно и тепло. Всегда цветы на окнах, всегда свежая еда, полная преданность, понимание и принятие. Безусловная любовь. Счастье на зависть всем.
Как уйти от такого? И зачем?
Алексей встретил Виолу в Риге, где он проходил срочную службу в армии. Тогда, в начале 1990-х, российские войска еще стояли в Прибалтике. Она училась и подрабатывала экскурсоводом. Алексей купил экскурсию в свое увольнение и не смог оторвать глаз. Все в ней было так слаженно, так гармонично: походка, речь, жесты. Алексей влюблялся часто, две девушки писали ему в армию, но тут он шел за Виолой и за экскурсионной группой как завороженный. А потом в части думал о ней круглосуточно.
Он ее нашел. Красивый небольшой домик в пригороде Риги. Аккуратные окошки, украшенные цветами, палисадник с изобилием красивых растений. Все иное и очень милое сердцу.
Виола не сразу ответила на его ухаживания. Русский солдатик совсем не производил впечатления. Тогда в Прибалтике шли волнения: рухнул СССР, работы стало меньше, русских не жаловали, как и в других республиках. А тут этот упрямый Леша. Худой как жердь.
Алексей носил ей цветы. Каждое увольнение стоял у дома с букетом. Виоле было смешно и приятно. Однажды он нашел щенка, маленького, рыжего, лохматого и смешного. Стоял с букетом и со щенком. Сердце Виолы дрогнуло. Она согласилась провести с ним вечер.
Леша не приставал, просто слушал и едва касался руки. Виола красиво говорила, с типичным прибалтийским акцентом. Она училась на историческом и подрабатывала в экскурсионном бюро, где работала всю жизнь ее мама. Мама заметила солдатика и была очень недовольна выбором дочери. Только русских нам не хватало! Виола была у нее одна, хотелось счастья для дочери. А тут русский солдатик!
Перед окончанием службы Алексей сделал Виоле предложение. Мама была против, но понимала, что дочь не удержать: Виола влюблена в этого русского и уедет с ним. Держи не держи.
Отец умер за два года до появления Алексея, Виола едва оправилась от его смерти. Нельзя было ломать девочке жизнь. И мать уступила.
* * *
Ростов-на-Дону – не Рига! Грязный южный город 1993 года. Другие люди. Тяжелое время. Комната в общежитии, пьяные соседи, страшно выходить в коридор. Работа у Леши с утра до ночи, вечный страх за него: вернется домой или нет? Он возвращался. Маленькая комната в общежитии была уголком уюта и покоя. Цветочки, занавесочки, салфеточки, подушечки. Виола умудрялась приготовить из куриного окорочка блюдо фантастического вкуса. Пекла вкусные булочки. Всегда ждала его и слушала, улыбаясь от умиления. Рыжая собачка Рига виляла хвостом.
Через три года родилась дочь. Леша купил первую квартиру. В нее въехали все вместе. Виола умела организовать жизнь так, что казалось, уют в доме создавался просто от прикосновения ее рук. Дочь росла спокойной и послушной девочкой, Виола занималась домом, работать Леша ее не отпускал. Тогда многие женщины не работали. Мужчины, занимаясь бизнесом, хотели видеть жен дома. Интимная жизнь с Виолой была так же спокойна и слаженна, как и она сама. Особых страстей не было. Леша научился делать ей хорошо, и она знала, как сделать хорошо ему. Семейный секс – это как еда дома. Голодным не останешься! Но изысков может и не быть…
Виола никогда не ревновала его. Она понимала: он молодой и горячий, всякое может быть. Тем более она знала, куда Алексей едет и с кем связывает жизнь. Она видела его отношение к людям, к животным, к детям, понимала его ответственность. Помнила, как мама перед их отъездом спросила его: «Ты ее не предашь и не оставишь?» Он ответил: «Никогда! Она моя часть!» Виола верила Леше и верила в него!
Бизнес пошел в гору. Виола заразила горячего Лешу своей выдержкой, спокойствием и четкостью. Умением сконцентрироваться на главном, но не упускать детали. Она научила его одеваться со вкусом, по-европейски. Они часто ездили семьей отдыхать в Европу и к маме в Ригу. Свекровь называла Виолу Лешиным талисманом. Виола очень ее уважала, хоть та и была простой женщиной.
Алексей начал строить большой дом. Проект рисовала Виола. Окна в пол. Красивая крыша. Как на ее родине. Удобно, строго и очень красиво.
Родился сын. Алексей Алексеевич. В дом въезжали уже с двумя детьми. Виола приучила дочь к труду, та во всем ей помогала. Дни летели. Все шло гладко и в бизнесе, и дома. Леша позволял себе иногда увлечься кем-нибудь: то гулякой-тусовщицей, то барменшей, то таксисткой. Тайно, кратко и без каких-либо чувств. Но всегда ноги несли его домой, и не было даже мысли уйти от Виолы. Никогда и ни за что!
Виола была его гарантом стабильности и успеха. Его козырной картой, которая досталась ему в далекой молодости.
Но тут в его жизни появилась Юлька. Обычная девчонка с выставки, которая смешно прилепила себе острые ногти, они торчали, как пальцы у Фредди Крюгера. Эти когти мешали ей нормально писать. Смешная, маленькая, рыжая, как собачка Рига, которую он когда-то подобрал и привез в Ростов…
Леша сам не ожидал, как его засосало. Он заботился о Юле, и ему это нравилось.
Часть 2
Алексей достал второй телефон из багажника машины. Была уже половина первого дня. Юля не писала за ночь ничего. Ждала.
Алексей позвонил и заказал огромный букет: надо было его забрать. Подарок был куплен заранее – последняя модель айфона.
Юлька хотела новую машину, но Алексей был не готов сделать ей такой подарок. Денег было достаточно, но что-то его останавливало. Не хотелось чувствовать себя папиком, с которым встречаются ради денег. Все время он себя тормозил. Если Виоле он готов был купить хоть самолет, то здесь его напрягали большие траты. Виола не просила НИЧЕГО и НИКОГДА. Она вела себя очень мудро и тактично, Алексей сам покупал ей машины и ювелирные украшения. Она всегда была рада, никогда не хвасталась этим перед знакомыми и не выставляла это напоказ в соцсетях. В ее соцсетях были дети, семья, красивые цветы, растения в саду, иногда пейзажи.
Соцсети Юли были заполнены ее фотографиями в нарядах, с модными сумками, на фоне дорогих ресторанов. Либо фотографиями букетов, которые дарил ей Алексей, мест отдыха с ним. Юлины соцсети кричали: «Я счастлива, я на гребне волны, смотрите, как надо жить!»
Алексей не хотел пополнять ее историю новыми понтами, не хотел быть «оленем» в этой ситуации. Но чувство собственничества, желание удержать Юлю при себе заставляло его делать иногда широкие жесты.
Настал обеденный перерыв. В кабинете у Юли собрался весь их небольшой коллектив. Ей устроили праздник: принесли шары, много цветов, подарили подарок – кофемашину. Юля накрыла стол, шампанское лилось рекой, народ смеялся и желал всего самого лучшего. Юля все время смотрела на часы. Где Алексей? Что могло произойти? Неужели это конец? Не мог он так! Сердце выскакивало из груди…
Праздник был в разгаре, когда позвонил Алексей.
– С днем рождения, Юка! Спускайся вниз!
Ей хотелось, чтобы он вошел в кабинет. Чтобы все увидели красивого холеного Лешу. Чтобы он говорил ей тост и обнимал при всех. А все бы их фотографировали на свои телефоны.
Но он не зашел. Он ждал на парковке, под окнами. Юля отпросилась у директора, попрощалась с коллегами и спустилась вниз.
Как же хотелось, как раньше, впорхнуть в его машину и почувствовать бабочек внутри! Отключить голову и наслаждаться тем, что он рядом! Но так уже совсем не получалось. Были только претензии, обиды и гнев. Юля едва сдерживала себя.
Алексей обнял ее. На заднем сиденье лежал огромный красивый букет и подарок в коробочке. Юля открыла коробку и обомлела. В висках застучало: «Тебе, как сыну-школьнику, сотик на день рождения! Дожилась, Юка…»
– Это первая часть подарка? – улыбнулась она.
– Да. А второй подарок тебя ждет в ресторане. Романтический ужин, я заказал столик!
– А машина? – У Юли горели глаза.
– Машину я оставлю на парковке и выпью с тобой вина! – отвечал Леша, понимая, что она не это имеет в виду.
– Ты купил мне машину? – спросила Юля в лоб.
– Нет. Пока не купил. Еще не время, – спокойно ответил он.
– А когда будет время, Леша?
– Когда я решу.
Ехали молча. Каждый думал о своем. У Алексея в голове шел диалог с самим собой. В ресторан совсем не хотелось. Хотелось домой, сидеть в кресле на лужайке среди красивых цветов и кустарников и гладить большого умного ротвейлера Рокки.
«Чего ты поперся, чего тебе не хватало дома?! Теперь терпи!» Было неприятно, но приходилось терпеть.
Вспомнилось детство. Покойный батя, который брал его с собой на «рыбалку». Рыбалка проходила в соседнем шахтерском поселке, у Томки-посудомойки из их шахтерской столовой. Томка жила с сыном-дурачком лет пятнадцати, и когда батя «рыбалил», дурачка выпускали погулять с Лешей. Леше было противно все это гулянье, но грела мысль о призе в конце – батя даст проехать за рулем на машине до самого дома. Машина грузовая, ЗИЛ. А что еще надо пацану в 13 лет! Однажды Томкин дурачок затрясся и упал на землю, изо рта побежала пена. Леша испугался и побежал в хату звать отца. Ворвавшись в комнату, он увидел голую Томку. Красивую, рыжую, с маленькими торчащими титьками, сидящую на кровати с сигаретой в зубах. У Леши пересохло в горле и дыбом поднялось все в штанах. Он не мог говорить и не мог отвести глаз.
– Петюня! Гляди, твой Лешка прибег, тожа хочит спустить!
Она заржала громко и заливисто. Батя встал с кровати, натянул штаны и вытолкнул Лешку из дома.
– Поди отсюда, стервец!
Домой ехали молча. Батя остановил машину посреди дороги и сказал: «Это мужицкое дело! Все мужики гуляют по бабам! Вырастешь – поймешь! Мамке не говори ничего, она не стерпит, повесится! Она меня дюже любит. Понял?!»
Лешка тогда возненавидел отца. Мама была такой красивой, такой доброй, хлебосольной. Руки золотые. А тут рыжая падшая Томка. «Какой батя дурак! Я никогда таким не стану!..»
А стал.
* * *
А в голове Юли шла война. Она мысленно била Лешу этим гребаным телефоном, упрекала в том, что его корова ездит на «мерседесе», что он дрых и не мог с утра поздравить ее даже в юбилей, что он жлоб и подкаблучник у старой коровы! Но это было мысленно. Надо было держать лицо. Может, сегодня он все-таки скажет ей о том, что ушел от жены. Может, он поэтому так поздно ее поздравил?
В ресторане кусок не лез в горло. Зато вино заходило на ура. Оба очень быстро опьянели, и Юля уже не могла себя сдерживать.
– Ты ушел от нее? – спросила она.
– Нет. Не ушел. И не от нее, а из своего дома.
– Почему?! Ты же обещал!
– Потому. Не время.
– Какое время?! Семь лет ты меня маринуешь! Семь лет! Ты мне врешь, что у тебя с ней ничего нет?!
– Юка, перестань истерить! Мы об этом сто раз говорили. У меня сын! Понимаешь?
– И что? Сначала дочь жалели, теперь сына. Я не против сына. Он не умрет, если ты уйдешь! Я рожу тебе хоть пять сыновей!
– Давай сегодня закончим эту тему!
Он не ушел… Значит, все это снова зря. Чем держит его эта корова? Детьми? Жалостью к себе?
Хмель отступил.
Юля встала и направилась к выходу. Леша схватил ее за руку.
– Я пойду домой.
– Подожди, поедем вместе!
– Я не поеду с тобой никуда!
– Я вызову тебе такси. Постой, возьми подарок!
– Корове своей подари! Пусть радуется!
Юля не могла смотреть на Алексея. Тысячу раз на этом заканчивались их отношения до очередной ломки кого-то из них. Сейчас находиться рядом было уже невозможно.
Она пошла с прямой спиной к выходу. Хотелось выть от боли, но нужно было держать лицо. Алексей не пошел ее провожать. У входа в ресторан стояли такси, Юля плюхнулась на заднее сиденье одного из них.
Она вошла в квартиру и закричала, как раненый зверь. Ее трясло, тело дрожало от перенапряжения. В квартире было темно и прохладно. Звенящая тишина одиночества. Хотелось умереть…
После долгих рыданий Юля уснула. Снилась школа. Злые дети стоят смеются над ней и не дают войти в класс.
«Рыжая, ржавая, конопатая бомжиха! Тощая килька! Ха-ха!»
Страшно, обидно, хочется убежать. Но некуда! Их красивая квартира в Узбекистане брошена. Обратной дороги нет. Есть вагончик, с печкой-буржуйкой, в нем она живет с родителями и младшим братом. Они почти как бомжи. Тут дети злее, чем там. Ехали к русским, а приехали к чужим. Но надо терпеть, держать лицо. Надо учиться, мама так говорит. Все потом будет хорошо.
Юля идет сквозь строй, подняв голову, держит лицо. А дети орут: «Ржавая килька! Чеши к себе в вагончик!»
Кто-то сзади впивается в ее волосы. Она продолжает идти вперед. Клок волос остается у кого-то в руке. Очень больно. Слезы текут из глаз. Дверь открыта, она уже в классе, тут учительница, полоса препятствий пройдена…
Юля тогда придумала свой мир. В нем были другие люди, другие дома, там было безопасно. Она мысленно переносилась в этот мир, и ей там было хорошо. Мечты о светлом будущем грели ее в холодном вагончике и давали силы жить. Она всегда мечтала перед сном, спала крепко, просыпалась только, когда младший брат мочился ночью на их общую постель…
Когда появляется что-то, о чем ты мечтаешь с детства, то кажется, что ты это заслужил. И неважно, что оно чужое. Оно же само шло к тебе в руки! Оно же само тебя нашло! Все звезды сошлись так, как надо! Почему же опять нужно идти сквозь строй и держать лицо?
Алексей приехал домой рано. Он долго сидел в машине и думал о том, что произошло. Это было ожидаемо. Тянуть с Юлей уже не получалось. Нужны были либо большие материальные вложения в нее, либо переезд к ней, либо разлука навсегда. Ни на какой из вариантов у Алексея не было ни сил, ни желания. Он сидел в машине полупьяный и думал, как дальше жить. Мысли о Юле роились в голове. Что с ней сейчас? Не наглотается ли она таблеток? Не прыгнет ли с десятого этажа? Не поедет ли назло в ночной клуб тусить до утра и не отдастся ли там кому-нибудь в туалете?
В висках пульсировало…
* * *
Виола стояла на балконе, смотрела на свой сад. Листья падали красиво и торжественно. Стоял чудный запах. Рокки катался в листве и траве, как щенок! Сын дома играл в приставку. Дочь недавно позвонила из Москвы, рассказала, как прошел день в универе.
Смеркалось. Машина Леши заехала в гараж, но он долго не выходил.
Значит, он не поехал к ней.
Виола вздохнула и легла на кровать в спальне.
Два года она знала о связи мужа с другой женщиной. Виола нашла второй злосчастный телефон во дворе, около барбекю. Накануне были гости, Алексей их угощал, суетился, много выпил и, видимо, забыл про телефон. Виола думала, что кто-то из гостей забыл мобильный и пыталась понять кто. Но там она увидела все. Все, что было возможно и невозможно.
Тогда Виола чуть не сошла с ума. Она не могла дышать, не могла говорить, просто лежала в комнате в состоянии анабиоза. Телефон она оставила там же, где и нашла. Алексей думал, что жена просто устала. Старался не мешать ей, сам занимался сыном, сам решал бытовые вопросы. Спрашивал Виолу, нужна ли помощь. Она отрицательно мотала головой: нет! Ничего не нужно! Оставьте меня одну! Позвонила мама из Риги. Как почувствовала. Пригласила к себе. Визит в это время не был намечен, но Виола схватилась за поездку домой как за спасательный круг. Нужно уехать и там подумать, как дальше жить ей и детям. Нужно успокоиться!
Она купила билеты себе и сыну и сообщила Леше о том, что они уезжают. Леша не препятствовал: он понимал, что Виоле иногда нужна разрядка. Рига – ее родина, место силы. Да и мама там одна, нужно навестить.
О том, что Виола все знает, Алексей не догадывался: Виола умела быть собранной и прохладной, как Балтийское море. Ни слова, ни взгляда, ни упрека. Характер нордический.
Он отвез их в аэропорт. Обнял ее на прощание.
– Ты надолго? – спросил он.
– Может, навсегда! – ответила Виола.
Он не понял, шутит она или нет. Улыбнулся, погладил по голове.
Объявили посадку, Виола выдохнула…
Самолет набирал высоту. Виоле казалось, что сейчас она наконец в безопасности…
* * *
Как быстро стареют родители, когда их долго не видишь!
Мама встречала Виолу в аэропорту. Очень соскучилась. Виола заметила ее крошечную синюю шляпку среди толпы встречающих, и сердце запело!
– Мама!
– Девочка моя!
Они обнялись. Сын обнимал их обеих. Так и стояли минут пять. Маленькая худенькая бабушка в шляпке, женщина и мальчик. Виола плакала. В Риге Виола могла позволить себе расслабиться.
Ехали в такси и говорили на латышском. Сын не знал языка и просто смотрел в окно.
– Виола, я перестала спать неделю назад. Все мысли были о тебе и детях. Не могла отвлечься ни на что. Так хотелось все бросить и лететь к тебе. Папа снился как-то странно. Я старею, доченька, или у тебя что-то случилось?
Виола посмотрела на мать. Глаза наполнились слезами.
Она никогда не была откровенна с мамой, все переживала внутри себя, но сейчас… Сейчас Виола почувствовала такую потребность и такую поддержку. Мама все чувствует. Она ее поймет.
– Мама, мне было очень плохо. Можно мы поговорим об этом дома? Я все расскажу тебе.
Дом встретил теплом и уютом. Он казался таким милым и крошечным, как мамина шляпка. Как раньше в нем помещались все – и семья, и гости? Дом в Ростове у Виолы был больше раза в четыре. Но тут, в Риге, было место ее силы. Она впервые уснула сладко и спокойно. Бабушка с внуком ушли гулять в город.
Ах, как красива старая Рига! Сколько прекрасных фильмов было снято на этих улочках, сколько поколений гуляли по ним до утра, сколько туристов из разных стран приезжали в Ригу наслаждаться красотой этого прекрасного города! Виола спала в своей кровати, и ей снилась старая Рига.
Ночью Виола сама вышла на разговор с мамой. Сын уснул. Виола и мама сидели на плетеных стульях во дворике дома, пили чай, говорили по душам. Виола рассказала все, что произошло в ее жизни за последнее время, про Алексея и про его отношения с другой женщиной. Удивительно легко получилось рассказать. Мама слушала, внимательно глядя ей в глаза. Никогда они не были так близки, как сейчас. Виола рассказала все. Слезы на щеках высохли…
– Я не знаю, как быть дальше, мама! Сначала хотелось собрать вещи, взять сына, улететь в тот же день! Но я подумала, что не имею права увозить его от родного отца, от его бабушки, от его друзей, из его школы, спортивной секции, из его родного дома, из его мира! Это же не только мой сын. Потом я поняла, что люблю Алексея. Если я буду жить в Риге, я все равно мысленно буду с ним, там, дома. У меня есть все возможности быть автономной без него. Мне приносит доход аренда нашей общей недвижимости, которая записана на меня. Но зачем мне это все без него? Я не могу простить и не могу уйти. Я мешаю ему строить свою жизнь. Сижу и занимаю чье-то место! Мама, ведь это слабость?
Pulsuz fraqment bitdi.
