Kitabı oxu: «Люди вокруг нас»

Изменчивость

В красивой комнате с дорогими обоями и современным потолком за большим праздничным столом сидел в ожидании гостей отец четверых детей Степан Большов, мужчина крупный, с черными густыми бровями и большими крепкими кулаками. Он периодически кричал своей жене, которая находилась в смежной комнате-кухне и готовила еду для гостей.

− Дарья, ты что оглохла что ли? Чай неси!

В комнату вошла женщина среднего роста, с кроткими карими глазами, лицом и манерами похожая на простую женщину. В руках она держала серебряный поднос со сладостями, заварочным стеклянным чайничком и фарфоровой чашкой с блюдцем.

− Вот, принесла, - тихо сказала она и поспешно удалилась.

Степан с наслаждением выпил две чашки хорошего крепкого чая и, не зная, что дальше делать, снова закричал:

− Антон! Костя! Олег! Сыновья! Быстро ко мне!

Через несколько минут в дверном проходе появились, подталкивая друг друга три подростка, похожие друг на друга внешне и манерой поведения. Они смотрели на отца с недоумением и ждали его указаний.

− Давайте отжимайтесь! - строго сказал он им. − Надо бы мышцы подкачать.

− Зачем? – хором переспросили они.

− Я кому сказал! Не слышите, что ли? – повысил в очередной раз голос отец семейства.

Мальчики по очереди стали ложиться на пол и отжиматься. Их руки спустя время задрожали, но они, боясь отца, продолжили отжиматься.

− Еще, еще! – кричал им отец.

Наконец, когда уже все трое не в силах были совершать это упражнение, Степан смягчился и буркнул:

− Идите уже. Но позовите Лизу.

Вскоре пришла на цыпочках самая младшая из детей, девочка лет двенадцати, худенькая, с бледным лицом и прямыми до плеч волосами.

− Садись за пианино и играй! − строго сказал ей отец.

Лиза, боясь ослушаться отца, молча подошла к громоздкому черному пианино, отодвинула стул, присела на него и замерла на мгновение. Ее белые руки с длинными узкими пальцами аккуратно приподняли крышку инструмента. Посидев немного, она, наконец, решила сыграть недавно разученную в музыкальной школе сонатину, но так как девочка волновалась, вдруг забыла ноты и остановилась.

− Курица! – закричал на нее отец. – Нельзя что ли было запомнить? Давай неси ноты!

Через пять минут Лиза уже играла по нотам и сыграла сонатину совсем без ошибок. Но, когда раздался звонок в квартиру, Степан оживился и торопливо сказал дочери:

− Все, иди, иди.

А жене закричал:

− Дашенька, открывай! Наверное, гости пришли!

Через минуту послышались радостные голоса гостей, их вежливые приветствия. Даша доброжелательно встречала гостей, улыбалась им и повторяла:

− Добро пожаловать! Проходите!

Вскоре в дверном проеме гостиной комнаты показались сами гости: сначала полная женщина и высокий седой мужчина, ее муж, затем две девушки, внешне похожие на отца, за ними плечистый мужчина невысокого роста и худая женщина с ним, дальше два подростка, русоволосые, с большими карими глазами, в самом конце сама хозяйка. Каждый из них подходил к Степану, обнимал и целовал его. Степан светился от радости, ведь это были все его родственники. От его злого нрава не осталось и следа.

− Дашенька, солнышко, – ласково говорил он жене, – Неси еду.

На столе уже стояли холодные закуски, различные салаты, фрукты, орехи, сладости, зелень, напитки и многое другое, что обычно кладут на праздничный стол хорошие хозяйки. Даша вдобавок принесла плов, горячие котлеты и картошку, пельмени, мясо по-французски и шашлык.

− Как вкусно! – первый начал хвалить свою жену Степан. – Какая ты у меня умничка!

− Да, очень вкусно, − повторяли гости, − Очень вкусно.

− А где мальчики? – спросил у жены Степан. – Давай зови их сюда.

Даша, не доев шашлык, быстро встала и пошла за сыновьями. Пока ее и детей не было, Степан продолжил хвалить жену:

− Вчера в церковь ходила, все молится за меня и детей.

Степан взял бокал вина и предложил тост за жену. Когда все допили содержимое бокалов, в комнату вошли три брата. С улыбками на лице они подходили к гостям, мужчинам жали руки, женщин и девушек обнимали.

− Спортом все трое занимаются, - начал хвалить Степан теперь сыновей. – Антон на футбол ходит, Костя – на карате, Олег – на бокс. Все для них стараюсь, опора и поддержка моя растет, гордость моя.

− А ну ка отжимайтесь, дети мои! − с воодушевлением сказал Степан.

И мальчики стали повторять сделанную час назад тренировку. Они старались изо всех сил, чтобы угодить гостям.

− Молодцы! – восхищались женщины.

− Настоящие мужчины растут! – говорили мужчины.

Степан, допив очередной бокал вина, радостно произнес:

− Зовите Лизу! Пусть сыграет нам на пианино. Она в музыкальную ходит уже четвертый год, − пояснил он.

− Лиза, доченька! – крикнул Степан, повернувшись лицом к двери, ведущей в остальную часть квартиры.

Вошла Лиза, тихо, осторожно, со всеми поздоровалась, вежливо и тоже тихо, затем подошла к стулу, стоящему рядом с пианино, села, аккуратно поправив подол платья и, открыв крышку инструмента, с большим старанием и сосредоточением нажала на клавиши. Полилась мелодия, медленная, красивая, трогательная и грустная. Согнувши спину, Лиза играла до тех пор, пока отец не сказал ей:

− Хватит, доченька. Иди маме помоги, солнышко.

Застолье продолжалось до полуночи. Гости насиделись, наелись, все было чинно, благородно. Но, когда за последним гостем хозяйка закрыла входную дверь, Степан вмиг переменился: его добродушное лицо вновь стало суровым, ласковый голос сменился грубостью. И вновь на всю квартиру раздавались его суровые реплики:

− Даша, убирай со стола! Что расселась? Дети, бегом спать! Уже поздно!

А сам в это время накинул пальто из дорогой шерсти и, выходя из квартиры, набрал на своем новеньком смартфоне чей-то номер.

− Иду, иду, − прикрывая рукой телефон, тихо и боязливо говорил он, − Не сердись, милая, гости у нас были.

А потом снова громко закричит:

− Даша, закрой дверь! Я на работу в магазин! Там какие-то проблемы.

Плюшкина

Никитична, одинокая пенсионерка, живущая в однокомнатной квартире на шестом этаже панельного девятиэтажного здания, знала почти всех своих соседей из своего подъезда и даже соседних подъездов и домов. На вид она худая, суховатая, с коротко стриженными волосами, узким лицом и живыми бегающими глазами. У нее не по фигуре большая грудь, которой она иногда задевает людей в узком лифте. Никитична не любит бездельничать. Два любимых увлечения у нее остаются неизменными: подметать и мыть полы в подъезде сразу после уборщика и приносить домой всякого рода выброшенные кем-то вещи с улицы. Первое занятие имеет свою цель − послушать, что творится у соседей, а потом услышанным поделиться с другими соседями, одним словом - посплетничать. По тому как она пристально вглядывается в каждого соседа, а также огромном желании высказаться, можно с уверенностью предположить, что ей не хватает общения. В свои шестьдесят восемь лет она не по годам энергична и трудолюбива, как муравей с утра до позднего вечера перетаскивает сумки и коробки с одного места на другое или нередко находится в согнутой позе с веником или тряпкой в руках, причем шваброй она не пользуется и может спокойно задеть соседа своим задом, нередко задранным вверх.

К Никитичне уже все привыкли и не обращают на нее никакого внимания. Зато она обращает внимание на всех и все, особенно на новых жильцов. Как-то раз, как обычно, она подметала крыльцо, изредка оглядываясь по сторонам. Вдруг к подъезду подъехала иномарка серого цвета, и из нее вышли сначала мужчина и женщина, а затем девочка с белым котом на руках. Водитель автомобиля помог извлечь из багажника многочисленные сумки и коробки. Никитична навострила уши. Кто же это может быть? Что-то незнакомые лица? Наверное, это новые жильцы. Надо бы проследить, на какой этаж они поедут.

Симпатичные, по мнению Никитичны, супруги и еще более симпатичная их дочь, радостно улыбаясь, зашли в подъезд. Водитель таскал сумки, видимо за определенную плату. Никитична, подметая, поздоровалась, потом зашла подметать лестничную площадку, быстро продвинулась к лифту и стала подметать там, мешаясь новым жильцам. Но они так были счастливы, их лица сияли от приятных жилищных перемен, что странная женщина с веником рядом с ними совсем не удивила их. Зато Никитична выяснила, что новые жильцы поселились на восьмом этаже. Ага, подумала она, все ясно, теперь надо найти квартиру. И спустя некоторое время, подождав, когда утихнут голоса, она поднялась на лифте на восьмой этаж, тихонечко, на цыпочках вышла и стала прикладывать ухо ко всем дверям, хотя многие квартиры и их жильцы были ей знакомы. Но мало ли что: вдруг она что-то пропустила, не учла, не досмотрела. Квартира быстро была найдена. За дверью одной из двухкомнатных квартир раздавались радостные голоса:

− Как я рада, Олег, что мы переехали в новую квартиру! − говорила звонким голосом женщина. − А какой из окна вид! Ты только посмотри! И Маришке нашей нравится! Наконец-то у нее будет своя комната!

После минутного молчания снова раздался звонкий женский голос:

− Ты сегодня придешь пораньше?

Никитична нечетко услышала ответ и прилипла еще сильнее к двери, как вдруг раздался щелчок дверного замка, и женщина еле-еле успела отскочить от двери. Дверь открылась и вышел мужчина, которого она видела у подъезда полчаса назад. Согнувши в три погибели, Никитична сделала вид, что подметает. Мужчина, высокий и в меру упитанный, посмотрел, нахмурив брови, на пенсионерку, но ничего не сказал.

− Гм. Я вот здесь убираю, чтоб чисто было, – сказала она.

Мужчина прошел мимо нее к лифту и, когда дверь лифта закрылась, пенсионерка обратилась к его супруге, которая стояла в дверях и провожала мужа:

− Хотела бы уточнить, вы новые жильцы? Надолго или так, временно?

Женщина с убранными в хвост волосами, чуть полноватая, внимательно посмотрела на пенсионерку и сказала ласковым голосом:

− Мы купили эту квартиру, надеюсь, надолго. А вы уборщица?

Никитична улыбнулась и промолвила:

− Я здесь убираю. Порядок держу.

− И сколько вы получаете? На жизнь хватает?

− Да я бесплатно, − махнула рукой Никитична.

− Как бесплатно? Не поняла?

− Можно сказать, это мое хобби, − пояснила пенсионерка.

Женщина вытаращила глаза, подняла брови от удивления, стараясь понять что-либо. Тут подбежала девочка с белым котом на руках и тоненьким голосом, хватая и таща мать за руку, произнесла:

− Мам, пойдем рисовать. Мне без тебя скучно.

Никитична заглянула в квартиру, вытянув вперед голову, посмотрела по сторонам и вдруг как вскрикнет:

− Ой, у вас обои в комнате не доклеены! Это непорядок! Надо срочно доклеить! Кстати, у меня есть клей и обои. Сейчас принесу.

И Никитична быстро спустилась по лестнице вниз. Женщина пожала плечами и закрыла дверь. Только с дочкой они начали рисовать, как раздался звонок в дверь. Женщина открыла дверь и вновь увидела сегодняшнюю пенсионерку. В руках она держала открытый, старый на вид рулон обоев и использованный тюбик клея.

− Возьми! − радостно произнесла Никитична. − Наклей и будет порядок.

Но женщине не нужны были ни обои, ни клей, вообще они с мужем собирались делать ремонт и купить все новое из мебели, но чуть позже.

− Мы вообще-то собирались делать ремонт, − сказала она, − так что нам не нужно то, что вы принесли. Спасибо, но не нужно.

Никитична переменилась в лице: глаза потухли, уголки рта опустились вниз.

− Возьми, пожалуйста, я очень прошу.

Чтобы пенсионерка отстала, женщина взяла принесенные ею вещи и сказала:

− У меня дела… Кстати, как вас зовут?

Пенсионерка снова расцвела и торжественно произнесла:

− Нина Никитична! А вас?

− Меня Ирина. Очень приятно.

− А дочку? − не унималась пенсионерка. − А мужа? А кота?

− Дочку зовут Маришей. Кота, то есть кошку, Марусей.

− Может вам что-нибудь принести? − не унималась Никитична. − Ну там одежду, игрушки, постельное белье, книги, обувь...

− Нет, нет, − перебила ее Ирина, − Хватит обоев и клея, − До свидания, Никитична!

− До свидания! − улыбнулась пенсионерка.

Ирина закрыла дверь прямо перед носом пенсионерки. Никитична постояла немножко у закрытой двери, подумала, поразмышляла, что ей дальше делать, и отправилась к себе домой на шестой этаж.

На следующий день Ирина с дочкой снова встретила ее около лифта. Женщина тащила по полу большую коробку, набитую разнообразными вещами.

− Насобирала! − радостно сказала она Ирине. − Люди глупые: выбрасывают хорошие вещи. Хочешь, с тобой поделюсь?

− Нет, спасибо, не надо, − поморщившись, ответила женщина и поспешила, держа за руку дочку, к выходу.

На следующий день Ирина снова встретила странную пенсионерку на лестничной площадке первого этажа с огромной сумкой, набитой разными тряпками, торчащими из-за не закрывающейся молнии. Никитична бережно доставала из сумки мужские, женские и детские вещи и развешивала их на длинную батарею отопления.

− Бери, − сказала она Ирине, − Бесплатно.

− Спасибо, но мне не надо.

В подъезд вошли мужчина и женщина средних лет. Они поздоровались с пенсионеркой, а она в ответ им тоже предложила принесенные с улицы шмотки.

− Спасибо, но нам не надо, − сказал мужчина и улыбнулся.

− Ну как хотите! − махнула она рукой.

Ирина теперь старалась не попадаться на глаза Никитичне, так как надоело отказываться от предлагаемых ею даров. Но через некоторое время пенсионерка сама позвонила к ним в квартиру. Женщина, открыв дверь, удивилась увиденному. Никитична держала в руках лифчик самого большого размера, конечно, не нового, даже местами грязного, и детскую кофточку тоже не первой свежести.

− Это вам! − с воодушевлением сказала пенсионерка.

Ирина снова отказалась, но Никитична пустила слезу и умоляла взять ее подарок. Добрая женщина согласилась, взяла эти вещи и закрыла перед ее носом дверь. Ирина сразу же выкинула их в мусорное ведро и помыла с мылом руки.

На следующий день Ирина выкинула подаренные пенсионеркой вещи в мусоропровод. Еще она выкинула мужские спортивные штаны, трусы и футболку, так как посчитала, что они уже негодны. Какого же было ее удивление, когда на следующий день на батарее отопления она увидела выкинутые ею вещи мужа. Ирина быстро стащила их с батареи и засунула в пакет. А вечером раздался звонок в дверь и вновь появилась Никитична, вся в слезах, с лифчиком и детской кофточкой в руках, подаренной накануне.

− Зачем ты выкинула мой подарок? – всхлипывала пенсионерка. − Я от всей души!

− Хорошо, − сказала Ирина, − Давай. Больше не выкину.

Никитична перестала хныкать, а Ирина, взяв подарок и закрыв дверь, выкинула их на балкон, куда они пока не выходили, а складывали весь хлам. Но на этом подарки не закончились. Следующим даром была просроченная красная рыба в упаковках, которую пенсионерка набрала во дворе гипермаркета, и снова в большой коробке притащила в подъезд, где всем и каждому раздавала по упаковке, в том числе и Ирине, которая уже не стала сопротивляться и сразу взяла рыбу, лишь бы та отстала. На вид упакованная рыба была, конечно, не первой свежести, и Ирина решила дать эту рыбу своей кошке. Та понюхала, повернулась задом и ушла прочь. Что же делать с рыбой, -- подумала Ирина, -- не выкидывать же красную рыбу? Она решила еще раз попробовать дать своей кошке. На этот раз заперла ее в ванной комнате вместе с рыбой. Через час открою, решила женщина. Открыв, как она и хотела, через час дверь в ванной, Ирина увидела такую картину: рыба лежит на кафельном полу совсем нетронутой, а кошка сидит на самой верхней полке среди шампуней. Да, понятно. Значит совсем плохая рыба, что даже кошка не ест. Ирина не стала больше мучать кошку и выкинула рыбу в мусорное ведро. И только она захлопнула дверцу, раздался звонок в дверь. На пороге, как обычно, стояла Никитична с целой стопкой книг в руках.

− Я принесла тебе книги, − бодро сказала пенсионерка и положила их на пол в коридоре квартиры, − Здесь и классика, и современные произведения. Читай!

С этими словами Никитична не стала больше задерживаться у двери, а моментально покинула лестничную площадку.

Что делать с книгами? − думала Ирина. − На балкон что ли опять?

Прибежала Маришка.

− Ой, опять нам принесли помоечные вещи! − воскликнула она.

− Не говори уже! − согласилась мать.

Когда пришел с работы муж и вновь увидел прибавление старых вещей на балконе, покачал головой и серьезно сказал жене:

− Может этой Плюшкиной дать понять, что сюда хватит ходить.

− Может быть, − кивнула головой Ирина.

В следующий раз, когда раздался очередной звонок в дверь, муж как раз был дома, поэтому сразу вскочил с дивана и направился к входной двери. Конечно, это была Никитична с двумя горшками цветов в руках. Она не ожидала увидеть мужа Ирины, поэтому опешила и смутилась, даже улыбка слезла с лица.

− Вот что, Нина, − грубо начал муж, − Я настоятельно прошу, чтобы вы сюда больше не приходили и не приносили старые потрепанные вещи. Понятно?

Пенсионерка молча кивнула головой, открыла рот от услышанного, осознала, что ей сказали и, поникнув головой, пошла по лестничной площадке вниз к себе домой. Вечером Ирина, спустившись на первый этаж проверить почту, заметила пенсионерку с потухшим пустым взглядом и без всяких коробок и сумок. Нина стояла и смотрела в окно на капающий дождь, навевающий тоску и уныние. Ирине стало жаль пожилую женщину, она даже почувствовала, что в какой-то степени она виновата в случившемся, поэтому подошла к пенсионерке и ласково сказала:

-- Нина, не обращайте внимание на моего мужа. Я не хотела вам сделать больно. Я вижу, вы совсем одна. Разве у вас не было мужа и детей?

− Были, − всхлипнула женщина, − И муж, и сын. Только муж попал в аварию и скончался двадцать лет назад, а сын уехал в другую страну и пропал без вести. Вот уже восемнадцать лет − ни слуху ни духу. Я уже и ждать перестала.

Сердце Ирины наполнилось жалостью, но она не знала, как помочь Никитичне, если только словами. И они стали рассказывать друг другу истории своей жизни, веселые и грустные, трогательные и не очень, но на душе у Никитичны после этого разговора стало теплее и легче.

− Пойдем ко мне в гости, − предложила она Ирине.

− Пойдем, − улыбнулась, прищурив глазки, женщина.

И обе женщины на лифте поднялись на шестой этаж. Вот и входная дверь квартиры Никитичны. На удивление Ирины, дверь была новая, красивая. Через минуту Ирина вместе с Никитичной зашли в квартиру. От удивления у женщины отвисла челюсть. Это была однокомнатная квартира, сплошь забитая вещами под потолок, за исключением узеньких проходов по коридору в комнату и в кухню. Все было свалено в большие, высокие до потолка кучи: мужские и женские джинсы, детские кофточки и штанишки, постельное белье и полотенца, детские игрушки, включая велосипеды и коляски, тазики для бани и мочалки с вениками, чайники и тарелки с чашками, обои и всякая другая утварь. В углу комнаты Ирина заметила шубы и дубленки, куртки и пальто разных расцветок и размеров. И все имело вид неаккуратный, старый, поношенный, даже запах старья сразу чувствовался при входе. Уличными вещами были забиты не только кухня, комната и коридор, а даже ванна и туалет так, что Никитичне приходилось боком проходить в ванну и в туалет, потому что двери от наваленных вещей открывались лишь наполовину.

− Никитична! − воскликнула Ирина, схватившись за голову. − Что это такое? Зачем столько вещей? Это же просто хлам! Давай наведем у тебя порядок, и выкинем все ненужное.

− Что ты, что ты? – затараторила пенсионерка. − Как можно выкидывать такое добро? Мне все нужно! Вот где-то у меня серебряный сервиз был, я его тебе подарю.

И Никитична боком прошла в комнату, скрылась за дверью и, шурша, стала разыскивать обещанный сервиз.

− Не могу найти! − вздыхала за стенкой пенсионерка.

А Ирина, задрав голову, продолжала рассматривать хлам. На самом верху были заброшены пуховые подушки и одеяла, а также пустые подарочные коробки разных расцветок… Вдруг у Ирины зазвонил сотовый телефон. Это был муж.

− Нина, я ушла! − крикнула она испуганным голосом, не дождавшись сервиза.

По телефону муж предупредил, что подъезжает к дому и чтоб жена поставила греть на плиту борщ. Ирина облегченно вздохнула, что супруг не застал ее у пенсионерки, и дома ничего об этом не рассказала.

После посещения Ириной этой квартиры, Никитична пропала. Ее больше не было у лифта и на лестничной площадке, ни у окна первого этажа, ни на ступеньках крыльца, ни на лужайке у дома, огражденной низеньким заборчиком, на который Никитична обычно развешивала вещи, - нигде. Даже стало как-то скучно без нее, пусто. Ирина стала волноваться, думать, что с ней могло случиться. А вдруг она попала под машину? Или ее увезли с острой болью в больницу? А может вообще куда-то уехала? Ирина решила спуститься и проверить свою соседку с шестого этажа. На удивление, дверь квартиры была приоткрыта.

− Нина! − крикнула женщина. − Ты дома?

Но ответа не последовало. Зато открылась соседняя дверь, и из квартиры напротив вышла полная женщина с высокой прической на голове.