Kitabı oxu: «Истинное волшебство. Выбор Евы»

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Способина Н., 2026

© Оформление. ООО «МИФ», 2026

* * *

Пролог. Смерть и бессмертие

В тронном зале ярко горели факелы, а в камине уютно потрескивали дрова. Но это не спасало от холода, потому что за окном яростным зверем завывала вьюга.

Повелевать погодой в последние годы становилось все сложнее. Любая перемена внутри отражалась на происходящем во внешнем мире. Вот сейчас Белобог был встревожен, и метель билась в закрытые окна злыми вихрями, словно требуя не медлить, приступить наконец к тому, ради чего они здесь собрались.

– Дети мои, пришло время сделать выбор, на кого из вас оставить царство, – произнес он, глядя на сыновей.

Они стояли перед ним – все трое – и ждали его решения. Властитель Тридевятого царства долго откладывал этот день, потому что в его душе жили сомнения.

Старший – Вий – умен, осторожен, но слишком заносчив и временами чрезмерно жесток. А еще его думами владеет женщина, которая способна принести много бед. Можно надеяться, что с возрастом эти пороки уйдут, вот только не было у Белобога десятков лет. Некогда он создал этот мир, вложив в него невиданную мощь, всего себя. Века расцвета мира сделали свое дело: силы создателя почти иссякли.

Средний – Горыня – могуч, предан старшему брату, но, к несчастью, недальновиден, если не сказать глуп. Такой может стать грозным оружием в недобрых руках. Ошибиться нельзя. Его слушают твари, способные этот мир разрушить.

Младший – Кощей – чересчур наивен. Верит братьям и не помышляет о престоле. Слишком избаловало его положение последнего сына, с которого мало спросу.

По всему выходило, что править суждено Вию. К этому его готовили строгие учителя да отеческие наставления самого Белобога. Оставалось лишь озвучить царскую волю. Но медлил Белобог, глядя в глаза старшему сыну и пряча в складках одеяния небольшую шкатулку. Сомнения вынудили его изготовить средство, способное заставить сыновей проявить свои истинные мысли.

– И на кого же, отец? – не выдержал бесхитростный Горыня.

Вьюга вновь ударилась в окно, заставив задрожать витражное стекло. Кощей оглянулся на звук, чуть наморщил высокий лоб. Вий же продолжил сверлить отца взглядом, и Белобог решился.

– Выбор сделаете вы сами, – произнес он, показывая сыновьям шкатулку.

– Что в ней? – спросил Кощей, вытянув шею в попытке разглядеть рисунок на крышке, но недосуг было Белобогу заниматься украшательством.

Скользнув рукой по седой длинной бороде, он сказал:

– Открой шкатулку – и увидишь.

Но не успел Кощей сделать и шага, как старший брат оттеснил его плечом и торопливо взял шкатулку. Открыв ее, он поднял темный взгляд на Белобога.

– Что это?

Большая каменная игла тускло поблескивала в свете факелов.

– Это смерть, – медленно ответил Белобог, глядя в глаза Вию. – Тот, кто поранится до крови об эту иглу, вскоре умрет. Это древнее колдовство, от которого нет ни защиты, ни спасения. Тот из вас, кто станет править Тридевятым царством, будет держать ее при себе, чтобы однажды справиться с главным своим врагом.

Вий смотрел на него не моргая, и Белобог чувствовал, что не ошибся, предложив сыновьям выбор. Ошибся он много лет назад, когда был ослеплен любовью к своему первенцу и гордостью за него.

– Я вернусь через четверть часа, – сказал он и покинул тронный зал, оставив сыновей, как они думали, в одиночестве.

Им неоткуда было знать, что, если создаешь мир, чувствуешь каждую его боль, каждое сомнение, слышишь каждый шорох.

– Покажи, – донесся до Белобога голос Горыни.

Владыке Тридевятого царства не нужно было обращаться к стенам тронного зала. Он и так знал, что в эту минуту глаза среднего сына горят любопытством.

– Да ты ее и в руки не возьмешь, – рассмеялся Кощей, и Белобог улыбнулся в бороду. Горыня вырос настоящим великаном. Иголку ему вправду не ухватить. Да и не для него она создавалась.

– Красивая, – снова послышался голос Кощея.

На этот раз Белобог не удержался: обратился к стенам тронного зала и тут же увидел младшего сына, склонившегося над шкатулкой, которую Вий по-прежнему держал в руке.

– Горынь, а кого бы ты ей кольнул? – спросил неуемный мальчишка, задирая голову, чтобы взглянуть на брата.

– Не знаю, – прогудел тот. – Нет у меня врагов таких.

– Нужно обзавестись, – рассмеялся Кощей и протянул было руку к иголке, но Вий отдернул шкатулку.

– Слышал, что отец сказал? Это для правителя. Куда хватаешь? – Старший сын горделиво вскинул голову.

– Да я просто посмотреть, – произнес Кощей с почти детской обидой и убрал с лица непослушную черную прядь. Они с Вием были похожи. Но только внешне. – Долго нам тут еще?

Кощей оглядел пустой тронный зал.

– Отец вернется – и уйдешь. – Горыня ткнул младшего брата в плечо, отчего тот едва не упал на каменный пол.

– Ну и зачем было уходить? – Кощей прошелся по залу, пнул ступень возвышения, на котором был установлен трон, и тяжко вздохнул.

– Торопишься, брат? – негромко спросил Вий, сверля взглядом его спину.

– Я просто не понимаю, зачем затевать этот разговор. Зачем показывать эту иглу сейчас?

– Потому что отец решил отойти от дел. – Вий тоже убрал лезущую в глаза прядь волос, не отрывая взгляда от младшего брата.

– Поверь мне, братец, отец будет править еще века. Он просто решил собрать нас всех вместе. Ты вечно на приемах да в соседних царствах, Горыня в своих пещерах…

– А ты в конюшне да на балах, – неодобрительно заметил Вий.

– Ну на каких балах? Мне просто нравится общаться с людьми, смотреть мир.

– Ты забыл о долге, Кощей. Ты тоже царевич и тоже обязан помогать отцу.

Белобог невесело усмехнулся, увидев, как скривился от этих слов младший сын.

– Ну ты же со всем справляешься, – дернул плечом Кощей. – От меня толку все равно мало…

– Когда я стану царем, у тебя прибавится обязанностей. Я не смогу отлучаться надолго, и в сопредельные царства будешь ездить уже ты.

– Хорошо, – Кощей поднял ладони, словно сдаваясь, – вот когда, через много-много-много лет, ты станешь царем, мы вернемся к этому разговору.

Четверть часа истекала, и пора было возвращаться, но Белобог медлил. Эта сцена вновь показала ему, что из всех сыновей лишь Вий готов вступить на престол. Но сомнения по-прежнему жгли грудь.

Белобог на миг прикрыл глаза и услышал короткий вскрик, а за ним возглас Горыни:

– Что ты сделал?!

– Ничего, – спокойно ответил Вий. – Ничего не случилось.

Сердце Белобога замерло. Вот и ответ.

Когда он вернулся в тронный зал, сыновья все еще были там. Даже если бы Белобог не слышал за́мок как самого себя, он все равно бы понял, что здесь произошло. Горыня нервно теребил край камзола и то и дело поглядывал на Кощея. Кощей был бледным и испуганным, а еще прятал за спину левую руку, с которой – Белобог точно знал – на пол капала кровь. Волшебная игла ранила сильно. И рану ему нанес собственный брат.

Белобог посмотрел на старшего сына. В этот раз на его лице читались смятение и страх. Вот только вины не было ни капли. Равно как и раскаяния в содеянном.

– Что вы решили? – спокойно спросил Белобог, вглядываясь в темные глаза Вия.

– Править тому, кого к этому готовили с рождения, – пожал плечами тот и, не выдержав, покосился на младшего брата.

– Ты бледен, Кощей. Тебя что-то тревожит? – обратился к сыну Белобог.

Тот улыбнулся, ломко, через силу, и, качнув головой, произнес:

– Позволь уйти, отец, раз уже все решено?

– Иди, – разрешил Белобог.

Кощей торопливо развернулся и пошел прочь из тронного зала, по-прежнему пряча руку, но кровь, стекавшая с его сжатого кулака, рубиновыми каплями застывала на холодном каменном полу.

– Ты не хочешь ничего мне рассказать, сын? – окликнул Белобог младшего царевича, когда тот был уже в дверях.

Кощей обернулся и замотал головой.

– Ну тогда скажу я. Вернись.

Тяжело ступая, Белобог подошел к Вию и протянул руку. Тот отдал шкатулку не медля.

Крови на игле не было: Вий о том позаботился. Наивный мальчишка.

– Эта игла принадлежит правителю Тридевятого царства, – негромко произнес Белобог. – В ней его смерть и его бессмертие.

Вий непонимающе обернулся к младшему брату.

– Все верно, Вий. Уколов брата, ты даровал ему бессмертие и власть над Тридевятым царством. Каждый камень, каждая птица, каждое существо отныне будут служить ему верой и правдой. И никто никогда не сможет ему солгать.

– Но отец?.. – начал Вий, в то время как Кощей застыл посреди тронного зала, прижимая к груди сжатый кулак.

– Я до последнего верил в твое благоразумие, Вий, но в погоне за властью ты сделал выбор. Страшный выбор. Ты не брата этой иглой убил, а самого себя.

Вий с вызовом вздернул подбородок. Его готовили в правители, и это означало, что он умел принимать удар. В нем по-прежнему не было вины, и он по-прежнему не понимал, что уже проиграл. Как бы ни было тяжело произносить Белобогу следующие слова, его голос не дрогнул. Ибо нет ничего страшнее, чем доверить судьбу мира тому, кто готов так легко отнять чужую жизнь.

– Ты хотел власти – ты ее получишь. Но не здесь. Отныне и навеки Тридевятое царство для тебя закрыто. Твоим домом станет подземный мир. Мое слово крепко.

Вий побледнел и отшатнулся, хотя, наверное, еще до конца не понимал, что означают для него эти слова.

– Отец, – наконец подал голос Кощей, все еще прижимая раненую руку к груди. – Это вышло случайно.

– Я всегда чую ложь, – устало произнес Белобог. – Ступайте все. Вий, до утра ты должен уйти.

– Отец, я молю о пощаде! – воскликнул старший сын. – Это всего лишь одна ошибка. Ты не можешь запереть меня навеки! Я служил тебе верой и правдой столько лет. Я готовился вступить на царство! Это просто ошибка!

Он бросился на колени, хватаясь за край отцовского плаща.

– Подлость – это не ошибка. Это часть тебя. Ступай.

– А как же я? – растерянно произнес Горыня, не представляющий своей жизни без старшего брата, который всегда говорил, что делать, с кем дружить, кого не любить.

– Ты волен остаться, волен уйти. Этот замок всегда будет твоим домом.

– Отец, позволь, – подал голос Кощей, все еще стоявший посреди тронного зала. В этот миг Белобог как никогда видел, насколько мал и растерян его младший сын. Насколько не готов к такой ответственности. Впрочем, в нем было главное: чистое сердце, которое не позволило ему навлечь гнев на предавшего его брата. – Вий – лучший выбор. Я не справлюсь.

– Ты справишься, сын. Иначе наше царство погибнет.

– Оно погибнет. Я об этом позабочусь, – медленно произнес Вий и кивком указал на младшего брата. – А он пожалеет об этом дне.

Кощей растерянно посмотрел на брата, выставив перед собой раненую руку, все еще зажатую в кулак.

– Ты сделал неверный выбор, отец! – продолжил Вий. – Я во всем лучше. И ты это знаешь. Но ты выбрал своего любимчика. Глупого, изнеженного, ни на что не способного. А меня обрек на вечность в мире мертвых. Только знай, что тем самым ты обрек свой род. Я проклинаю его. – Бледная рука указала на застывшего Кощея. – Каждый его сын проживет трижды по семь лет и упокоится во гробе. И с этим ты ничего не сможешь сделать, ибо… мое слово крепко!

Вьюга за окном завыла раненым зверем. Стекла дрогнули. И Белобог тоже дрогнул. Только нельзя было изменить ни содеянного, ни сказанного.

Вий покинул тронный зал, но эхо его невеселого смеха еще долго гуляло в высоких сводах. Горыня ушел за братом. А Кощей остался стоять, хмуро глядя на пустой дверной проем. Ему еще только предстояло осознать случившееся, смириться с бессмертием и бременем безграничной власти и принять на себя тяжесть проклятия, павшего на их род в этот день. Но в свои семнадцать лет он был слишком далек мыслями от будущих сыновей. Его больше волновало то, как справиться с царством.

Однако пройдет время, и все изменится, когда один за другим его дети будут его оставлять, прожив трижды по семь.

«И с этим ты тоже справишься, – мысленно произнес Белобог. – Иначе весь мир погибнет».

Глава 1. Почти не спалились

– Таким образом, вес левитируемого объекта не должен превышать семидесяти процентов веса левитирующего его волшебника. Иначе, как мы увидели, случится внеплановая стыковка с жесткой поверхностью, – закончила Алла Дмитриевна, преподаватель по волшебной арифметике.

По классу прокатились смешки, потому что шестеро испытуемых не смогли поднять с виду небольшой деревянный пень, который, вероятно, был чем-то утяжелен. Пень с завидным постоянством и ужасным грохотом падал на большой лист металла, лежащий перед доской.

Забавно, что среди испытуемых был и Валера Голосов, который мог поднять не то что пень – полкласса, не особо при этом напрягаясь. Однако он, как и все, объект уронил. Ева с Ликой переглянулись, но решили подождать его объяснений.

– Урок окончен. Всем волшебных выходных. Не забываем, что в ближайший понедельник не учимся. Сможем все побыть дома подольше, – улыбнулась Алла Дмитриевна: она пребывала в отличном настроении по случаю окончания учебной недели и дополнительного выходного дня в честь каких-то профилактических работ на территории академии.

– Быстрей давайте. – Женька сунул в рюкзак учебник с тетрадкой и хлопнул ладонью по парте, за которой сидели девочки.

Те тоже поспешили убрать свои вещи.

– Ты прямо сейчас туда собираешься пойти? – едва шевеля губами, спросила Лика и изобразила лицом все, что думает по поводу Женькиной гениальной идеи.

– Ну да! Пока все рванут в столовую, а потом к шлюзу, мы как раз успеем.

Ева могла бы сказать: «Не нравится мне все это», вот только она произносила эту фразу уже раз десять, поэтому смысла в ней осталось немного.

Вернувшийся к парте Валера с сосредоточенным видом запихнул в сумку учебник и, поправив очки, пошел к двери.

– Чего это с ним? – насторожилась Ева от вида непривычно ушедшего в себя Валерки.

– Погнали уже. Потом разберемся. – Женька подтолкнул ее в спину, и Ева закатила глаза.

У нее были прекрасные друзья, лучшие в мире. Но порой их хотелось прибить.

– Валерий, задержитесь на секундочку, – попросила Алла Дмитриевна, и Валера замер так, как будто его поймали на месте преступления. – Ребята, вы свободны. – Учительница дружелюбно улыбнулась Еве, Лике и Жене, и им пришлось выйти из кабинета.

– Этого еще не хватало, – вздохнул Женька.

– Пойдемте пока оденемся, что ли? – предложила Лика и первой направилась в раздевалку.

Там ожидаемо было не протолкнуться, и Женька полез добывать их вещи в одиночку, а Ева зачем-то принялась читать списки присутствующих в школе, висевшие на доске с объявлениями в окружении расписания кружков, спецкурсов и графика работы основных шлюзов.

Списков было четыре. Один с учениками школы, второй со студентами, третий с преподавателями и четвертый с сотрудниками комплекса Российской академии волшебства. На длинных листах бумаги данные самообновлялись по мере того, как кто-то пересекал защитный барьер, окружавший территорию.

Списки не давали возможности отсортировать данные по классам, по комнатам в общежитии или же задать поиск по фамилии. Складывалось впечатление, что в РАВ делали все, чтобы усложнить жизнь людей, привыкших к гаджетам. Единственным облегчением был алфавитный порядок.

Ева скользнула взглядом по длинному списку учеников.

«Видова Анжелика, 9-й кл., ком. 310.

Голосов Валерий, 9-й кл., ком. 340.

Громова Ева, 9-й кл., ком. 310».

Так совпало, что они с Ликой и Валерой шли друг за другом. А вот от строчки «Жаров Евгений, 9-й кл., ком. 340» их отделяло целых шесть человек: две десятиклассницы, три одиннадцатиклассника и их одноклассница Кристина Дивова.

Ева зачем-то смотрела на Кристинину фамилию, вспоминала ее миловидное лицо и тихонечко злилась, потому что Кристина ей не нравилась. И нет, причина была не в том, что их компания как-то сама собой откололась от класса. Все было не настолько плохо, потому что любой из них мог вполне по-приятельски поболтать с остальными одноклассниками. Просто Кристине нравился Женька. Она обращалась к нему по поводу и без, а Жаров вроде как был не против. Во всяком случае, Ева частенько видела, что они общаются, смеются, иногда куда-то ходят вместе. Не то чтобы Ева имела какие-то особые права на Женьку. Просто…

– Ев, держи. – Жаров, легок на помине, впихнул ей в руки пуховик и сумку со сменкой. – Кого ищешь?

Он скользнул взглядом по списку, который отображал присутствие сотрудников комплекса РАВ. Ева тоже пробежалась по фамилиям, отыскивая строчку «Жаров Г. С.», но ее не было.

– Твоего папы так и нет?

Женька несколько секунд хмуро рассматривал список, а потом пожал плечами. Недопуск Глеба Семеновича до лаборатории оказался неожиданным и в определенной мере фатальным, потому что именно его полноценный доступ во все помещения академии был залогом успеха их не слишком надежного плана. Однако Мария Марковна не спешила возвращать в строй так долго отсутствовавшего сотрудника.

– Вот закончим здесь, и метнусь домой. Посмотрю.

– Я освободился. – Раскрасневшийся Валерка налетел на них, едва не сбив с ног.

– Одевайся. – Женька сунул ему в руки куртку и пошел к выходу.

– Зачем тебя Аллочка оставляла? – спросила Ева.

Валера со страдальческим видом натянул куртку и принялся переобуваться, плюхнувшись на ближайшую скамейку. Благо пространство перед раздевалкой успело немного освободиться.

– Сказала, что я типа не использовал свой потенциал, и все такое.

– Кстати, а зачем ты пень так красочно уронил? – полюбопытствовала Лика, которая, оказывается, не ушла вслед за Женькой, и теперь Еве добавилось размышлений: куда так стартанул Жаров? Уж не к Кристине ли?

– Да потому что мне не нравится, что они без конца пытаются вывести меня на то, чтобы я показал, что умею, – понизив голос, произнес Валера и натянул на голову пеструю вязаную шапку.

Забросив сумки со сменкой на вешалку с табличкой «9-й класс», друзья вышли из корпуса.

– Я вот до конца не пойму, могут учителя видеть потенциал учеников или нет, – поделилась мыслями Ева. – Ну с Марией Марковной понятно…

– А что с ней понятно? – подал голос ожидавший их у крыльца – в одиночестве! – Женька. – С чего бы ей видеть наш потенциал?

– Ну потому что она великая волшебница. Да и сама в первый день говорила, что видит. Помнишь? – пояснила Ева.

– Она просто знакома с Валериной бабушкой. Вот и все. И с моим отцом, поэтому предполагает во мне какие-то склонности. Это же не радар, Ев. И не Тридевятое царство, где существа правда волшебные. – Женьку едва заметно передернуло. – Мне кажется, прямо великим волшебникам с этой стороны взяться просто неоткуда.

Возразить ему было нечего. После истинного волшебства, увиденного ими в Тридевятом царстве, когда человек способен обращаться в птицу или же мгновенно переноситься с одного места на другое, волшебство с этой стороны Предела казалось немного ненастоящим.

– Мне не нравится, что они это вообще обсуждают, – хмуро сообщил Валера. – Бабуля на меня смотрит с таким подозрением, будто знает, где мы были на осенних каникулах.

– Ну, может, ей твой папа сказал? – предположила Лика.

Они направились в сторону главного корпуса вместе с прочими учениками. Вот только в столовую идти не собирались, и Еву заранее потряхивало от волнения. Так что отчасти она радовалась тому, что можно отвлечься разговором.

– Да они с моим папой вообще не общаются, – округлил глаза Валера. – Папа же не смертник.

Валерины бабушка и мама служили Хозяйке Медной горы, а такая служба подразумевала одно непростое обстоятельство: мужчины в их роду, как правило, не выживали. Валера был счастливым исключением. Да еще его папа, который благоразумно сбежал от, вообще-то, любимых жены и сына. Еве такое разделение явно любящих друг друга людей казалось несправедливым – ее мама и папа всегда были вместе, – но приходилось признать, что ситуации бывают разные.

– Может, они просто зафиксировали нас, ну… тогда? – вполголоса произнесла Лика, и Валера на нее покосился.

Она имела в виду случай, когда они тайком по подделанным Валериным папой пропускам отправились в волшебные горы, чтобы попасть в Тридевятое царство, а Волшебная дорога вывела их в заброшенный шлюз, в котором они в итоге едва не погибли.

– Отец обсуждал с мамой то… хм… происшествие, – неловко произнес Валера. – Обычно данных остается больше, но в тот раз вроде просто зафиксировали обвал в искусственной пещере с заброшенным шлюзом.

– В который сначала нас ВД почему-то отправила, – с нажимом произнесла Лика.

– Лик, ну я же не мог напрямую спросить у мамы. Она бы уточнила, откуда я про это знаю. Но теперь, мне кажется, они что-то подозревают.

– И я даже знаю почему, – заметил Женька, пнув попавшуюся под ноги ледышку.

– Ну я же не мог не передать просьбу Кощея! – воскликнул Валера, и друзья на него хором шикнули, потому что вокруг были люди.

Кощей попросил передать Валериной бабушке фразу «Долг крови», чтобы та, в свою очередь, передала ее Хозяйке Медной горы.

– Кстати, а что твоя бабушка сказала? – полюбопытствовала Лика.

– Да я никогда ее такой испуганной не видел. Так что там не до разговоров было, – пробормотал Валера и, поправив очки, произнес то, что вертелось у Евы на языке все последние дни: – Не нравится мне это все.

– Нравится, не нравится, а Никиту вытаскивать надо, – негромко сказала Лика, и никто не посмел ей возразить.

Никита успел стать их другом. Даром что он оказался младшим сыном Кощея, да еще и волшебным существом. Поэтому они просто обязаны были выяснить, что и как с жар-птицей, запертой в корпусе реставрации артефактов.

Корвин, ворчливый чародей и по совместительству учитель сыновей Кощея, сказал, что, только вернув жар-птицу в Тридевятое царство, им удастся спасти Никиту. Самому Корвину сюда пока пробраться так и не удалось, потому что – совпадение или нет? – после возвращения друзей из Тридевятого царства доступ на территорию РАВ ужесточился. Вон даже Женькиного отца, который был уверен в том, что спокойно приступит к работе после возвращения, Мария Марковна вообще не допускала на территорию еще пару недель, а допустив, не спешила предоставлять ему былую должность. Несмотря на то что после исчезновения Матвея Семеновича лаборатория пустовала.

Признаться, Ева отчасти понимала Марию Марковну, потому что Женькин папа пропал без вести пять лет назад в волшебных горах, ступив на Тропу вечности, но при этом не отправился в скитание между мирами, а оказался в Тридевятом царстве стараниями Никиты. Вот только сил у самонадеянного мальчишки хватило лишь на то, чтобы его перенести, а дальше старший брат Кощея – Вий – забрал Глеба Семеновича в подземное царство, где тот благополучно и жил все это время. И слово «благополучно» даже в сотой мере не отражало того, насколько хорошо он там устроился. Неограниченный лунный свет – сама суть волшебства – буквально пронизывал все царство Вия. И Глеб, который даже в этом мире умудрился создать предмет, идентичный древним волшебным артефактам, там был просто великим волшебником. Правда, обратной стороной такой беспечной жизни оказалось забвение. Он забыл все, что ему было дорого в оставленном мире, включая жену и детей. И судя по тому, как старательно Женька избегал любых расспросов на этот счет, память к Глебу Жарову вернулась, а вот чувства – нет.

Еве было дико жалко Женьку, но как помочь в этой ситуации, она не представляла.

– Так, – Валера посмотрел на часы, задрав рукав куртки, – через три минуты Руслан Викторович выйдет, я перехвачу его на крыльце, подсуну под дверь какую-нибудь палку, а когда мы с ним отойдем, вы зайдете. Только быстро, ладно? Я боюсь, не смогу его надолго занять.

– Ты? Не сможешь? – Лика так скептически посмотрела на Валерку, что все рассмеялись.

Некоторое время друзья в молчании топтались за углом корпуса артефактов, пританцовывая от холода. План они придумали давно. Вот только опыт показывал, что, как бы хорошо они ни планировали, в какой-то момент все шло наперекосяк.

– Будем надеяться, что в этот раз все получится, – пробормотал Валера, словно прочитав Евины мысли, и решительным шагом направился к крыльцу. Женька успел хлопнуть его по плечу.

Затаив дыхание, они из-за угла наблюдали за тем, как Валера прогуливается перед корпусом, будто это было для него обычным делом. Работай на территории РАВ хоть одна камера, его давно заподозрили бы в каком-то умысле. Но, к счастью, электроника была несовместима с волшебством. А значит, никто, кроме них, не мог видеть это бессмысленное хождение туда-сюда у запертого учебного корпуса.

Наконец дверь скрипнула, и Валера бегом бросился к показавшемуся на пороге учителю химии.

– Руслан Викторович, я хотел спросить… – Валера одним махом взлетел на крыльцо, но, кажется, не учел того, что там окажется лед, и растянулся у ног преподавателя.

– Голосов, осторожнее! Вы так убьетесь, а нам потом перед вашей бабушкой отвечать.

Руслан Викторович помог Валере подняться. Для этого ему пришлось выпустить ручку двери, и та в итоге осталась приоткрытой. Похоже, Валера не просто учел гололед, он еще вполне успешно его использовал.

– А можно вас на минуту? Я для курсовой хотел выбрать алканы. И вот тут у меня тупик. Если рассматривать их с точки зрения обычных соединений, то у них низкая химическая активность. А вот если при галогенировании вместо ультрафиолета использовать…

Женька тихонько фыркнул, и Ева не расслышала, что там планировалось использовать. А Валера, поскользнувшись в очередной раз, беззастенчиво схватился за рукав Руслана Викторовича и как ни в чем не бывало потащил его по ступенькам прочь от двери.

– «Не смогу надолго заня-а-ать», – протянула Лика, и теперь они фыркнули уже втроем.

Валера умел грузить, как никто, поэтому можно было не бояться того, что в ближайшее время Руслан Викторович опомнится и проверит, заперта ли дверь.

– Давайте. Я на шухере.

Ева с Ликой, пригнувшись, побежали ко входу в корпус, хотя особого смысла пригибаться не было: эта часть территории РАВ выглядела пустынной.

На крыльце было действительно скользко. В насыпавшемся за утро снеге четко отпечатывалось место падения Валерки и четыре цепочки следов. Две из них оставил Руслан Викторович, вошедший и вышедший из здания, еще две были Валеркиными. Жене удалось выяснить, что этот корпус раз в три часа проверяли либо Руслан Викторович, либо Мария Марковна. После своего ухода они запирали дверь и уничтожали следы на снегу.

Снег сам по себе был прекрасным индикатором любой попытки сюда проникнуть. Никто из них, даже Валерка, знавший благодаря бабушке о волшебстве больше прочих, не смог бы убрать следы.

– Блин, еще и наши следы останутся, – пробормотала Ева, замирая на крыльце.

– Поздно уже об этом думать! – воскликнула Лика и, натянув резиновые перчатки, ухватилась за дверную ручку.

Дверь поддалась без скрипа.

– Как подумаю, что эта ручка из реальной избушки Бабы-яги, – поежилась Лика, переступая порог.

Проскользнув вслед за подругой внутрь, Ева оглядела полутемный холл корпуса артефактов и шепотом спросила:

– Дверь закроем или подопрем?

– Наверное, лучше подпереть. Вдруг мы ее потом уже не откроем?

Ева поправила ветку, которую Валера переместил волшебством так, чтобы она легла между дверью и порогом, и поспешила за Ликой к кабинету, где спала жар-птица.

– Ремонт они тут делают, – проворчала Лика, идя по полутемному коридору. – Хоть бы пару мешков цемента для вида положили.

Первый этаж выглядел пустым и безжизненным. И разумеется, никакого намека на ремонт, которым отговаривались от них учителя, здесь не было. Лика добралась до нужного кабинета первой и решительно коснулась кованой ручки. С тех пор как выяснилось, что с ее даром при прикосновении видеть прошлое волшебных предметов и существ можно справиться обычными хозяйственными перчатками, Лика везде таскала их с собой.

– Идем? – шепнула она, и Ева кивнула, понимая, что выглядит гораздо увереннее, чем чувствует себя на самом деле.

Им уже доводилось оказываться на волосок от смерти и в царстве Кощея, и в царстве Вия, но сейчас, в, казалось бы, привычном и безопасном мире, ее сердце колотилось от страха как никогда.

Стоило Лике дернуть за ручку, как дверь поддалась с таким скрипом, что они обе втянули головы в плечи.

– Если нас здесь не увидят, будет чудо, – прошептала Ева.

В кабинете пахло пылью и сушеными травами. Впрочем, заходить в него не пришлось, потому что все было и так понятно: единственным источником света здесь являлись щели в не до конца прикрытых ставнях. А ведь раньше все озарялось волшебным светом дремавшей на жердочке жар-птицы.

– Ее нет, – озвучила очевидное Лика и все-таки вошла.

Ева последовала ее примеру.

– Может, Корвин как-то все-таки сюда попал, а нас не предупредил? – пробормотала Ева, оглядывая темные стены, как будто они могли дать ответ.

– Как? – резонно заметила Лика. – Даже если бы он вдруг сумел, как князь Гвидон, превратиться в комара, вспомни, что говорил Никита: на территорию РАВ даже комар не пролетит. К тому же мы договорились, что спасем Никиту вместе. Он же не мог нас кинуть.

Ева тихонечко выдохнула, надеясь, что Лика этого не услышит. Да, каждый из них мечтал вытащить Никиту, пожертвовавшего собой ради спасения старшего брата, из царства мертвых, но правда заключалась в том, что Глеб и Корвин вполне могли договориться между собой не подвергать их опасности, ведь они типа дети. Поэтому в том, что их не кинут, Ева, признаться, была не очень уверена.

Так и не дождавшаяся ответа Лика остановилась напротив жердочки, на которой раньше сидела жар-птица, и медленно стащила с руки перчатку.

– Ты же не будешь?.. – начала Ева, потому что каждое такое прикосновение давалось Лике непросто.

– Не мешай! – огрызнулась та.

Однако не успела Лика коснуться жердочки, как дверь с грохотом распахнулась, заставив их подскочить чуть не до потолка.

– Сюда идет Мария Марковна! – выпалил влетевший в кабинет Женька и принялся озираться так, как будто ожидал, что в небольшом помещении окажутся двери в другие миры.

Ева с колотящимся сердцем бросилась к подсобке, в которой они брали ведра и тряпки во время пожара, устроенного тут Женькой в их первый день в летнем лагере. Однако подсобка была такой маленькой и захламленной, что втроем они сюда просто не втиснулись бы.

– В окно! – Женька распахнул ставни и схватил за локоть Лику, все еще стоявшую возле места, где когда-то сидела жар-птица.

Лика сбросила Женькину руку и решительно ухватилась за жердочку, впрочем, тут же отскочила в сторону, тряся ладонью.

– Быстрее, давайте! – прошипел Женька, подталкивая Лику к подоконнику и сверкая на замешкавшуюся Еву злым взглядом.

Лика, не сомневаясь ни секунды, забралась на подоконник и, свесив ноги, спрыгнула. Послышалось ее ойканье, но Еве было не до переживаний за подругу, потому что Женька подхватил ее и умудрился закинуть следом в окно. И как только сил хватило?