Kitabı oxu: «Единство и дифференциация в праве социального обеспечения. Монография»

ebooks@prospekt.org
Введение
Единство и дифференциация правового регулирования общественных отношений – правовые категории универсального характера, имеющие основополагающее значение для всех отраслей российского права. Можно признать, что вся система нормативного воздействия на общественные отношения основана на использовании категорий единства и дифференциации, позволивших, формулируя общие правила поведения, устанавливать их особенности применительно к тем или иным жизненным обстоятельствам или группам субъектов.
Нормы права социального обеспечения содержат предписания, направленные на защиту граждан от социальных рисков. В современных условиях отношения, возникающие в связи с реализацией конституционного права граждан на социальное обеспечение, развиваются весьма динамично, что выражается в появлении новых форм преодоления социально рисковых ситуаций и углублении процессов дифференциации правового регулирования на основе субъектного критерия с учетом тех социальных рисков, которым подвержены те или иные категории граждан. Несмотря на то, что дифференциация представляет собой явление, типичное для права социального обеспечения, и может рассматриваться в качестве основы данной отрасли, теоретические положения, выступающие базой для формирования и совершенствования дифференцирующих норм, до настоящего времени остаются недостаточно разработанными. При этом связанная с понятием «дифференциация» правовая категория «единство» в праве социального обеспечения также требует исследования как сама по себе, так и с точки зрения ее соотношения с дифференциацией.
В настоящее время особые способы компенсации социальных рисков предусмотрены в отношении целого ряда категорий граждан. Это ветераны; лица пожилого возраста; граждане, имеющие детей; жители северных территорий, инвалиды и т. д. Данное обстоятельство свидетельствует о значительной дифференциации правового регулирования отношений по социальному обеспечению граждан, основной целью которой является установление системы социальных предоставлений, призванных компенсировать различные виды социальных рисков с учетом их особенностей. Вместе с тем наличие столь большого числа категорий граждан, имеющих право на получение особых видов социального обеспечения (реализующих право на общие виды социального обеспечения на особых условиях), делает невозможным детальное изучение всех регламентирующих соответствующие отношения правовых норм в рамках одного исследования.
Одновременно особое значение приобретает анализ тех норм права социального обеспечения, которые устанавливают дифференциацию правового регулирования с учетом особенностей трудовой деятельности граждан и избранной ими формы реализации права на труд, а потому ориентированы на различные профессиональные группы. Поскольку социальное обеспечение в большинстве случаев связано с трудом и предопределяется им как с точки зрения организационно-правовой формы, в рамках которой оно осуществляется, так и с точки зрения объемов и видов социальных предоставлений, постольку связанная с трудом дифференциация правового регулирования социально-обеспечительных отношений является наиболее показательной и важной. При этом критерии дифференциации отношений по социальному обеспечению тех лиц, которые реализовали свое право на труд посредством работы по трудовому договору или путем прохождения государственной службы во многом имеют общий характер, что объясняется в первую очередь сходством различных видов несамостоятельного труда и в целом свидетельствует о проявлении единства в правовом регулировании отношений по социальному обеспечению населения.
Профессиональной группой, на примере которой можно продемонстрировать особенности правового регулирования единства и дифференциации в праве социального обеспечения, являются государственные служащие. Их социальное обеспечение представляет собой сложную, развернутую систему, охватывающую не только государственное социальное обеспечение, но и обязательное социальное обеспечение.
В системе социального обеспечения государственных служащих наиболее показательным является социальное обеспечение военнослужащих. Во-первых, оно имеет продолжительную историю: лица, проходившие военную службу, и члены их семей признаются одной из тех категорий граждан, в отношении которых в первую очередь были установлены различные виды социальных предоставлений. Во-вторых, особенности военно-служебной деятельности таковы, что ее природа предполагает использование максимального числа дифференцирующих критериев не только специального, но и общего для всех граждан характера. Именно социальное обеспечение лиц, проходящих (проходивших) военную службу, стало основой для формирования норм о социальном обеспечении иных категорий государственных служащих, в частности сотрудников органов внутренних дел. В-третьих, социальное обеспечение военнослужащих в силу специфики распространяющегося на них социального риска находится во взаимосвязи с отдельными видами обязательного социального страхования (в частности, с пенсионным страхованием). Ввиду изложенного социальное обеспечение лиц, проходящих (проходивших) военную службу, представляет особый научный интерес и может – наряду с социальным обеспечением государственных служащих иных категорий – служить иллюстрацией основных положений научной концепции единства и дифференциации правового регулирования в праве социального обеспечения.
Автор выражает искреннюю признательность своему научному консультанту, заслуженному юристу Российской Федерации, доктору юридических наук, профессору ФГБОУ ВО «Московский государственный юридический университет имени О. Е. Кутафина (МГЮА)» Эльвире Галимовне Тучковой за ее значимые советы и помощь в работе над данной книгой, а также за поддержку, позволившую довести эту работу до конца, и доктору юридических наук, профессору, советнику Конституционного Суда Российской Федерации Марине Юрьевне Федоровой за ее вклад в профессиональное становление автора, предопределивший выбор направления научных исследований в праве социального обеспечения.
Глава 1
Единство и дифференциация правового регулирования как общетеоретические категории и их проявление в праве социального обеспечения
§ 1. Теоретические основы единства и дифференциации правового регулирования отношений по социальному обеспечению граждан
Единство и дифференциация правового регулирования – это процессы, свойственные правовой регламентации общественных отношений различной отраслевой принадлежности. Как подчеркивает С. И. Кобзева, «единство и дифференциация присущи всем отраслям российского права и системе права в целом. Это объясняется тем, что без единства и дифференциации невозможно функционирование любой системы»1.
С лексической точки зрения термин «единство» означает общность, полное сходство, цельность2. Понятие же «дифференциация» означает различие; оно происходит от латинского слова differentia3, и указанное его значение универсально.
Поскольку отношения, составляющие предмет той или иной отрасли права, имеют общие признаки и связаны между собой, постольку существует необходимость применения одинаковых подходов к их упорядочению, что предполагает единство в осуществлении правового воздействия на них. Такое единство выражается по-разному. В уголовном праве его основу составляет сама конструкция состава преступления. По мнению Н. Д. Егорова, общим свойством гражданско-правовых отношений (как имущественно-стоимостных, так и личных неимущественных), предопределяющим единство их правового регулирования, является их взаимооценочный характер4.
Во многом благодаря использованию дифференцированного подхода к правовому регулированию общественных отношений сформировалась современная система права: различные отрасли обособились друг от друга, сложилась их внутренняя структура. Дифференциация дает возможность учесть специфику определенных групп отношений и повысить эффективность правового воздействия на них. В каждой отрасли права дифференциация проявляет себя по-своему. В уголовном праве в зависимости от объекта преступного посягательства предусмотрены различные составы преступлений; установлены особенности привлечения к ответственности тех или иных субъектов; закреплены виды уголовных наказаний, обусловленные тяжестью содеянного. Аналогичным образом осуществляется дифференциация ответственности и за административные правонарушения. Нормы гражданского права предусматривают особые правила регулирования различных видов имущественных и связанных с ними неимущественных отношений, в первую очередь обязательственного характера. Свою специфику приобретает дифференциация правового регулирования в трудовом праве, предусматривающем особенности правового статуса различных категорий работников. Единство и дифференциация нашли выражение и в праве социального обеспечения – их изучение составляет предмет настоящего исследования.
Необходимо подчеркнуть, что основополагающее значение единства и дифференциации проявляется не только в рамках системы правовых норм – эти процессы в равной мере свойственны всем сферам человеческой жизни, а поэтому изучаются различными общественными науками. На это уже обращалось внимание в литературе. Так, В. П. Каратеев, характеризуя категорию «единство», подчеркивает, что «она широко используется в науках о природе (при характеристике единства природы), в общественных науках (при исследовании проблем социального единства). Эффективно ее используют философы. С ее помощью описываются единство мира, бытия и мышления, материи и движения. Как всякая абстракция категория единство позволяет в конкретном видеть общее, в общем – всеобщее, во всеобщем и общем – отдельное, специфическое»5.
Следовательно, единство и дифференциация представляют собой особые общенаучные категории, анализ которых требует обращения к философскому знанию6. В философской литературе категория «единство» определяется как «наглядно данное единичное (единица) или же множество, составные части которого взаимосвязаны и взаимодействуют таким образом, что производят единое впечатление, действуют как единое целое»7. Под дифференциацией же при этом понимается «выделение различающихся моментов по единому принципу, исход из одной отправной точки»8.
Категория «единство» связана с философской категорией «общее», представляющей собой воплощение единого во многом и выступающей одновременно сущностью единичного9.
Единичное представляет собой «объект во всей совокупности присущих ему свойств, отличающих его от всех других объектов и составляющих его индивидуальную, качественную и количественную определенность»10. Совокупность одинаковых свойств единичных объектов позволяет говорить о существовании особенного, соединяющего эти объекты в определенную категорию, что и выражается в явлении дифференциации. Одновременно между этими категориями существуют взаимосвязи на более высоком уровне, что дает возможность выявить у них нечто общее, свидетельствующее об их внутреннем единстве. Таким образом, «единичное, особенное и общее – это соотносительные категории, выражающие взаимопереходы отражаемых предметов и процессов»11.
В праве этот процесс нашел выражение в том числе посредством выявления отдельного, особенного и общего в правовых явлениях. Обратившись к исследованию этих категорий, Д. А. Керимов пришел к выводу о том, что «под отдельным в праве следует понимать единичное правовое явление, совокупность свойств которого определяет его специфику и тем самым отличает от всех других явлений (правовых и неправовых)»12, тогда как «применительно к праву общее означает то, что все правовые явления – как бы они ни отличались друг от друга – суть именно правовые, а не какие-либо иные явления (нравственные, эстетические, технические и т. д.). Следовательно, как нет абсолютно сходных, тождественных правовых явлений, так нет и абсолютного различия между ними. Все правовые явления обладают определенной общностью, что выражается, например, в таких общих понятиях, как право, система права или законность. Итак, под общим в праве следует понимать единство всех правовых явлений, выраженное в сходстве их свойств, связей и отношений»13. В свою очередь, «особенное в праве всегда представляет собой качественно определенное, конкретное бытие системно объединенных общих и отдельных свойств, черт, “параметров” правовых явлений»14.
На примере социального обеспечения изложенное может быть проиллюстрировано следующим образом. В. С. Андреев рассматривал социальное обеспечение (в широком смысле) как «проводимую или поддерживаемую государством совокупность определенных социально-экономических мероприятий, связанных с обеспечением граждан в старости и при нетрудоспособности, с заботой о матери и детях, с медицинским обслуживанием и лечением как важнейшими средствами профилактики и восстановления трудоспособности»15. Данное определение и ныне сохраняет свою актуальность. Это означает, что любой человек, будучи в силу уважительных причин неспособным самостоятельно содержать себя (своих близких) либо нуждающийся в получении медицинской помощи, вправе обратиться за помощью к обществу и государству, рассчитывая на получение – в рамках установленных законодательством правовых форм – тех благ (социальных предоставлений), в которых он нуждается.
Такая ситуация для каждого человека является индивидуальной и предопределяется его судьбой, жизненными обстоятельствами в которых он находится (единичное). Однако все люди, сталкивающиеся со сходными трудностями и находящиеся в сходных условиях, для целей оказания им эффективной помощи могут быть объединены в несколько категорий, что предполагает обеспечение их соответствующими тем или иным ситуациям предоставлениями (особенное). При этом необходимые виды социального обеспечения с учетом специфики нуждаемости и ряда иных юридически значимых фактов гарантированы всем в соответствии с одними и теми же правовыми принципами (общее).
Это наиболее обобщенное выражение сущности единства и дифференциации правового регулирования в сфере социального обеспечения, дальнейшее изучение которых требует обращения к исследованиям, проводившимся и в иных – помимо права социального обеспечения – отраслевых науках.
Единство и дифференциация в праве не всегда понимаются широко: обычно речь идет о единстве или дифференциации какого-либо конкретного правового явления, например ответственности, наказания, процессуальной формы, правового положения граждан и т. д. По верному замечанию Н. А. Громошиной, в каждой отрасли унификация и дифференциация проявляются специфически, с учетом особенностей предмета данной отрасли16. При этом подавляющее число научных исследований посвящено именно дифференциации правового регулирования, тогда как феномен единства правового воздействия на общественные отношения редко становился объектом научного поиска, а потому изучен менее полно и в значительной мере фрагментарно. Возможно, это объясняется тем, что с прикладной (практической) точки зрения первичной оказалась именно дифференциация. В этом смысле показательно утверждение Л. Ю. Бугрова, подчеркнувшего, что «трудовое право в мире в целом и в России в частности начиналось именно (по сути) с дифференцированных норм, которые тогда нельзя было считать дифференцированными, поскольку общие правила появились позднее»17.
Социальное обеспечение первоначально развивалось схожим образом. Так, как уже отмечалось, лица, проходившие военную службу, и члены их семей признаются одной из тех категорий граждан, в отношении которых в первую очередь были установлены различные виды социальных предоставлений. Вообще установление в данной сфере норм общего действия, распространяющихся на всех без исключения, осложняется тем, что защита от социально рисковых ситуаций уже на первоначальном этапе предполагает дифференциацию, обусловленную учетом тех рисков, которым подвержены разные группы граждан. Данное обстоятельство отличает право социального обеспечения от трудового права, в науке которого признано, что «единство выражается в установлении норм общего действия для всех работников независимо от области их трудовой деятельности, территории проживания, личности субъекта трудовых правоотношений, условий и характера труда и иных факторов»18.
Однако, признавая наличие дифференциации, требуется признать и единство воздействия права на общественные отношения, поскольку дифференциация осуществима лишь при наличии какой-либо единой концепции правового регулирования в рамках той или иной отрасли права.
По мнению Е. В. Астраханцевой, «исходя из системной связи трудового права и права социального обеспечения при выявлении признаков единства правового регулирования в рамках права социального обеспечения можно провести аналогию с трудовым правом и использовать разработки ученых-трудовиков относительно признаков единства, выделив такие, как наличие единых норм законодательства, выражающих единый правовой режим для всех субъектов регулируемых отношений, а также единство мер защиты субъективных прав. Таким образом, в праве социального обеспечения единство находит свое выражение, прежде всего, в единстве предмета, метода, функций, принципов, поскольку в каждом институте отрасли есть нормы, устанавливающие общие правила обеспечения и единые меры защиты прав субъектов правоотношений»19. Соглашаясь с данным суждением, требуется отметить, что оно применимо ко всем отраслям права20.
Приступая к анализу единства в праве социального обеспечения, прежде всего представляется необходимым обратиться к положениям Конституции Российской Федерации21.
В соответствии с ч. 1 ст. 39 Конституции РФ каждому гарантируется социальное обеспечение по возрасту, в случае болезни, инвалидности, потери кормильца, для воспитания детей и в иных случаях, установленных законом. Приведенное положение предопределяет единство названной отрасли права, что выражается в следующих аспектах.
Первый аспект единства правового регулирования социально-обеспечительных отношений с учетом того, что, как уже было показано выше, любое лицо, нуждающееся в получении социального обеспечения, вправе обратиться за их предоставлением и пользоваться соответствующими благами, как и иные граждане, находящиеся в такой же социально рисковой ситуации, обусловлен провозглашенной Конституцией Российской Федерации всеобщностью социального обеспечения, которая «предполагает равную для каждого возможность получить определенные виды социального обеспечения при наступлении указанных в законе юридических фактов независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям и других обстоятельств»22.
Всеобщность социального обеспечения, равно как и единство и дифференциация социального обеспечения, обычно рассматриваются как отраслевые принципы права социального обеспечения. Поскольку принципы права представляют собой «выраженные в праве исходные нормативно-руководящие начала, характеризующие его содержание, его основы, закрепленные в нем закономерности общественной жизни»23, это представляется вполне логичным.
Вопрос о разграничении принципов всеобщности и единства социального обеспечения был поставлен в науке. Анализируя его, В. С. Аракчеев констатирует, что всеобщность «характеризует равную для всех граждан возможность быть субъектами социально-обеспечительных правоотношений, а принцип единства действует уже в рамках существующих правовых связей, т. е. распространяется на лиц, реализовавших эту возможность, и гарантирует им одинаковый подход в применении вида, меры и форм их обеспечения»24. Аналогичный вывод делает и М. В. Филиппова25.
Следовательно, есть основания сделать вывод о том, что единство правового регулирования отношений по защите нуждающихся лиц от социально рисковых ситуаций стало возможным благодаря установленной Конституцией РФ всеобщности социального обеспечения (ст. 39) и гарантированному Конституцией РФ равенству прав граждан (ст. 19).
Второй аспект единства правового регулирования социально-обеспечительных отношений выражается в том, что право на получение социальных предоставлений появляется при возникновении определенных социально рисковых ситуаций. Основные из них также перечислены в ч. 1 ст. 39 Конституции Российской Федерации: это наступление определенного возраста, болезнь, инвалидность, потеря кормильца, воспитание детей. Однако этот перечень не является исчерпывающим и в силу конституционных положений может быть расширен законом.
Категория социального риска неоднократно рассматривалась в науке права социального обеспечения. Применительно к рабочему классу ее сущность стала предметом научного исследования еще в начале XX в.26. Проводился анализ социального риска и современными исследователями. Е. Е. Мачульская понимает социальный риск как «вероятность наступления материальной необеспеченности из-за утраты заработка, дохода от трудовой деятельности или внутрисемейного содержания по экономическим (безработица), физиологическим (старость, инвалидность, материнство) или демографическим (многодетность, потеря кормильца) причинам»27. В свою очередь Д. И. Рогачев приходит к выводу, что «социальный риск – это закрепленное в нормах права социального обеспечения, возможное в жизни каждого либо в жизни значительной части общества, вероятностное предполагаемое событие, как правило, неотвратимое для конкретного человека, объективно влекущее социально значимое негативное изменение материального и (или) социального положения человека или его здоровья по независящим от него обстоятельствам, в случае наступления которого человек вправе требовать предоставления определенного материального блага по социальному обеспечению в целях поддержания здоровья и благосостояния его самого и его семьи»28. Разрабатывая концепцию социального риска, М. Ю. Федорова отмечала, что «социальные риски в широком смысле слова представляют собой возможность возникновения социально неблагоприятных ситуаций, связанных с необходимостью поддержки гражданина со стороны государства и общества», не обязательно представляющие собой случаи материальной необеспеченности29.
Существуют и иные дефиниции социального риска30. Обобщая их, можно сделать вывод, что категория социального риска охватывает случаи утраты или снижения (неполучения) трудового дохода по причинам, признаваемым обществом уважительными. При этом материальная необеспеченность не единственное основание возникновения права на получение социальных предоставлений. Так, М. Ю. Федорова подчеркивает, что «основанием для социального обслуживания, к примеру, является трудная жизненная ситуация, разновидностью которой выступают одиночество, сиротство, безнадзорность, конфликты или жестокое обращение в семье и т. п.»31 Такой подход был реализован в применявшемся ранее Федеральном законе от 10 декабря 1995 г. № 195-ФЗ «Об основах социального обслуживания населения в Российской Федерации»32. Он сохранился и в Федеральном законе от 28 декабря 2013 г. № 442-ФЗ «Об основах социального обслуживания граждан в Российской Федерации»33, вступившем в силу 1 января 2015 г. Несмотря на изменения в терминологии (так, термин «трудная жизненная ситуация» более в законе не употребляется) и значительные преобразования в регулировании данной сферы отношений, в ст. 15 названного законодательного акта закреплен ряд обстоятельств, ухудшающих или способных ухудшить условия жизнедеятельности гражданина, при наличии которых он признается нуждающимся в социальном обслуживании, а именно: 1) полная или частичная утрата способности либо возможности осуществлять самообслуживание, самостоятельно передвигаться, обеспечивать основные жизненные потребности в силу заболевания, травмы, возраста или наличия инвалидности; 2) наличие в семье инвалида или инвалидов, в том числе ребенка-инвалида или детей-инвалидов, нуждающихся в постоянном постороннем уходе; 3) аличие ребенка или детей (в том числе находящихся под опекой, попечительством), испытывающих трудности в социальной адаптации; 4) наличие внутрисемейного конфликта и т. д.
Тот факт, что в качестве социального риска не всегда выступают случаи материальной необеспеченности, отмечает М. О. Буянова34. Д. А. Сторожук констатирует, что при рассмотрении социального риска как риска материальной необеспеченности в результате утраты трудового дохода «не учитываются, во-первых, случаи материальной необеспеченности, не характеризующиеся утратой заработка или несением дополнительных расходов, например, при признании впервые ищущего работу гражданина безработным, а во-вторых, возможность наступления иных по своему характеру последствий»35. Таким образом, основанием для социального обеспечения всегда выступает неблагоприятная жизненная ситуация, признавая обществом уважительной.
Еще один (третий) аспект единства правового регулирования социального обеспечения, отражающий специфику нормотворчества и системы источников права социального обеспечения, предполагает общий подход к нормативному закреплению социальных предоставлений для граждан, оказавшихся в ситуации социального риска, что предопределено ч. 2 ст. 39 Конституции РФ, где предусмотрено, что государственные пенсии и социальные пособия устанавливаются законом.
Перечисленные аспекты единства правового регулирования отношений по социальному обеспечению граждан отражают прежде всего его теоретическую сторону. Однако единство в праве социального обеспечения имеет и практическое значение.
В практическом плане единство правового регулирования отношений по социальному обеспечению населения выражается в следующем.
Во-первых, оно предполагает закрепление целого ряда общих видов социального обеспечения, являющихся основными и предоставляемых разным категориям граждан при реализации одинаковых социальных рисков. К ним можно отнести пенсии, пособия и услуги (например, медицинские).
Во-вторых, проявление единства в праве социального обеспечения выражается в наличии общих оснований и условий социального обеспечения. К числу таких оснований относятся, в частности, временная и постоянная утрата трудоспособности, потеря кормильца, наличие заслуг перед Отечеством, необходимость получения медицинской помощи и т. д. Условиями социального обеспечения общего характера можно считать определенную продолжительность стажа, иждивенство, степень родства. Отдельные юридические факты могут рассматриваться и как основание, и как условие социального обеспечения. Показательна с этой точки зрения постоянная нетрудоспособность, одновременно выступающая основанием назначения пенсии по инвалидности и условием предоставления пенсии по случаю потери кормильца.
В-третьих, единство характеризуется общими правилами определения размеров различных социальных предоставлений. Так, пенсии гражданам, проходившим военную службу и приравненным к ним лицам, исчисляются исходя из денежного довольствия. Размер пенсий, назначаемых лицам, застрахованным по обязательному социальному страхованию, тоже обусловлен величиной трудового дохода. В состав формулы, использовавшейся для расчета страховой части трудовой пенсии (независимо от ее вида) входил расчетный пенсионный капитал, который определялся как общая сумма страховых взносов и иных поступлений в Пенсионный фонд Российской Федерации (далее также – ПФР) за застрахованное лицо и пенсионные права в денежном выражении, приобретенные до вступления в силу Федерального закона от 17 декабря 2001 г. № 173-ФЗ «О трудовых пенсиях в Российской Федерации»36 (далее – Закон о трудовых пенсиях), являющаяся базой для определения размера страховой части трудовой пенсии.
Именно объем страховых взносов зависит от заработной платы или другого дохода лица. Из Федерального закона от 15 декабря 2001 г. № 167-ФЗ «Об обязательном пенсионном страховании в Российской Федерации»37 (далее – Закон о пенсионном страховании.) в настоящее время следует, что страховые взносы на обязательное пенсионное страхование – это обязательные платежи, которые уплачиваются в ПФР и целевым назначением которых является обеспечение прав граждан на получение обязательного страхового обеспечения по обязательному пенсионному страхованию (в том числе страховых пенсий, фиксированных выплат к ним и социальных пособий на погребение), включая индивидуально возмездные обязательные платежи, персональным целевым назначением которых является обеспечение права гражданина на получение накопительной пенсии и иных выплат за счет средств пенсионных накоплений (ст. 3).
При этом база для начисления страховых взносов для плательщиков страховых взносов из числа работодателей (организаций и индивидуальных предпринимателей) определяется как сумма выплат и иных вознаграждений38, начисленных плательщиками страховых взносов за расчетный период в пользу физических лиц, что предусмотрено ч. 1 ст. 8 Федерального закона от 24 июля 2009 г. № 212-ФЗ «О страховых взносах в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Федеральный фонд обязательного медицинского страхования»39.
Федеральным законом от 28 декабря 2013 г. № 400-ФЗ «О страховых пенсиях»40 (далее – Закон о страховых пенсиях), вступившим в силу 1 января 2015 г.) закреплено, что страховые пенсии будут исчисляться по специальным формулам, установленным ст. 15 данного закона. В этих формулах имеется такой показатель, как индивидуальный пенсионный коэффициент – параметр, отражающий в относительных единицах пенсионные права застрахованного лица на страховую пенсию, сформированные в том числе с учетом начисленных и уплаченных в ПФР страховых взносов на страховую пенсию, предназначенных для ее финансирования (ст. 3 Закона о страховых пенсиях).
Кроме того, из заработной платы (иного трудового дохода) исчисляются пособия по временной нетрудоспособности, по беременности и родам, на период отпуска по уходу за ребенком. Так единство проявляет себя в социальном обеспечении граждан, реализовавших право на труд.
Социально-обеспечительные выплаты, не предполагающие учета трудового вклада гражданина, устанавливаются, как правило, в твердых суммах. Это общий подход, реализованный при осуществлении социального обеспечения каждого члена общества.
В-четвертых, проявление единства в праве социального обеспечения, предполагает применение в рамках данной отрасли системы минимальных стандартов. По мнению Э. Г. Тучковой, «социальный стандарт – это признанная государством мера потребления в виде социальной денежной выплаты либо набора социальных услуг, гарантированная государством с целью удовлетворения основных потребностей (либо отдельной потребности) человека»41. При этом кроме социальных стандартов, принятых в конкретном государстве, существуют универсальные международные стандарты социального обеспечения, в развитии которых «можно выделить две основные тенденции: постепенное расширение сферы охвата населения социальным обеспечением; увеличение размера социальных выплат до минимального установленного уровня»42.
В отношении социального обеспечения ситуация складывается иным образом. Так, в Российской Федерации каждый гражданин имеет право на пенсию, что не закреплено прямо, но вытекает из законодательства о пенсионном обеспечении. Вместе с тем лица, работавшие по трудовому договору, как и самозанятые, охватываются системой обязательного пенсионного страхования. Федеральные государственные служащие, участники Великой Отечественной войны, граждане, награжденные знаком «Жителю блокадного Ленинграда», лица, пострадавшие от аварии на Чернобыльской АЭС, граждане из числа космонавтов и работников летно-испытательного состава получают пенсию по государственному социальному обеспечению с учетом их трудовой деятельности, имеющихся у них заслуг и иных значимых факторов. Нетрудоспособные также получают пенсию по государственному пенсионному обеспечению, но основания и условия ее получения различаются уже в зависимости от их возраста и состояния здоровья.
Одинаковых, точнее, применяемых по общему правилу, условий пенсионного обеспечения для всех перечисленных граждан законодательством не предусмотрено. Даже назначение социальной пенсии предполагает дифференцированный подход.
Следует отметить, что этим обуславливается и наличие специальных видов социального обеспечения, устанавливаемых для отдельных категорий граждан, что, в свою очередь, можно считать проявлением дифференциации в праве социального обеспечения.
От особенностей правового статуса граждан зависит, в рамках какой из организационно-правовых форм социального обеспечения, действие каждой из которых распространяется на различные группы лиц, имеющие между собой определенное сходство, человек сможет получать соответствующие предоставления, обеспечивающие защиту от социальных рисков. Именно специфика социального риска лежит в основе дифференциации правового регулирования отношений по социальному обеспечению граждан. Это можно проиллюстрировать на примере социального обеспечения военнослужащих.
Так как военная служба по контракту представляет собой форму реализации права на труд, социально-экономический риск (риск утраты трудового дохода) распространяется и на военнослужащих, однако при этом он имеет значительную специфику.
Во-первых, военная служба – вид трудовой деятельности, связанный с опасностью для жизни и здоровья осуществляющих его граждан, что обусловлено особым характером обязанностей военной службы, предусмотренных п. 2 ст. 1 Закона о статусе военнослужащих. Согласно указанной норме на военнослужащих возлагаются обязанности по подготовке к вооруженной защите и вооруженная защита Российской Федерации, которые связаны с необходимостью беспрекословного выполнения поставленных задач в любых условиях, в том числе с риском для жизни. Целью создания Вооруженных сил Российской Федерации провозглашается оборона, под которой понимается система политических, экономических, военных, социальных, правовых и иных мер по подготовке к вооруженной защите и вооруженная защита Российской Федерации, целостности и неприкосновенности ее территории (ст. 1 Федерального закона от 31 мая 1996 г. № 61-ФЗ «Об обороне»95).
Конституционный Суд РФ, сформулировав свою позицию по вопросу о сущности военной службы, подчеркнул, что лица, несущие военную службу, в том числе по контракту, выполняют конституционно значимые функции, чем обусловливается их правовой статус, а также содержание и характер обязанностей государства по отношению к ним. Необходимость выполнения военнослужащими поставленных задач в любых условиях, в том числе сопряженных со значительным риском для жизни и здоровья, влечет за собой обязанность государства гарантировать этим лицам социальную защиту, соответствующую их особому статусу96.
Во-вторых, социальный риск у военнослужащих усугубляется за счет невозможности полной реализации некоторых прав в силу наличия ограничений в законодательстве или в результате особенностей развития военно-служебных отношений.
Например, лица, состоящие на военной службе, не вправе заниматься другой оплачиваемой деятельностью, за исключением педагогической, научной и иной творческой деятельности, если она не препятствует исполнению обязанностей военной службы. В Федеральном законе от 27 июля 2004 г. № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации»97 (далее – Закон о гражданской службе) соответствующие нормы сформулированы иначе: гражданский служащий вправе с предварительным уведомлением представителя нанимателя выполнять иную оплачиваемую работу, если это не повлечет за собой конфликт интересов (п. 2 ст. 14). Таким образом, запреты и ограничения, связанные с прохождением военной службы, в некоторых случаях представляются более жесткими.
Кроме того, военнослужащий не может путем переговоров с работодателем добиться более высокой оплаты своего труда или, уволившись с военной службы (число оснований увольнения по собственному желанию ограничено), найти другое место работы по специальности. На рынке труда для военнослужащего есть только один работодатель – государство в лице федеральных органов исполнительной власти, в которых законом предусмотрена военная служба. Трудовая мобильность военнослужащих невелика, что затрудняет для них возможность трудоустройства после увольнения со службы98.
В-третьих, социальный риск, которому подвержены лица, проходящие военную службу, отражается и на членах их семей. В связи с переводом военнослужащего-контрактника в другую местность его супруга может лишиться работы без перспектив дальнейшего трудоустройства по имеющейся профессии, а дети будут вынуждены сменить образовательное учреждение. Приобретение жилых помещений в какой-либо местности нередко не только невозможно из-за уровня доходов семей военнослужащих и частых переездов, но и нецелесообразно.
Заслуживают внимания особенности социального риска, которому подвержены лица, проходящие военную службу по призыву, поскольку на них не распространяется риск утраты трудового дохода. В период исполнения воинской обязанности они такого дохода не имеют, а выплата денежного довольствия гражданам, проходящим службу по призыву, является формой реализации принципа полного материального обеспечения лиц, состоящих на военной службе99. Некоторые дополнительные выплаты, включаемые в состав денежного довольствия военнослужащих, проходящих военную службу по призыву, призваны компенсировать особые условия службы. С другой стороны, в период прохождения военной службы по призыву существует вероятность нанесения ущерба здоровью гражданина, что в дальнейшем может препятствовать его трудоустройству и получению трудового дохода в будущем100.
Таким образом, социальный риск, подлежащий компенсации в системе социального обеспечения военнослужащих и членов их семей, – это обусловленная особенностями военной службы вероятность утраты (сокращения, неполучения) трудового дохода военнослужащим (членами его семьи) вследствие нанесения ущерба здоровью (смерти) военнослужащего либо изменения или прекращения военно-служебных отношений (основные социальные риски), а также возможность возникновения трудностей в самостоятельной реализации доступа военнослужащего и членов его семьи к социально значимым благам и услугам (дополнительные социальные риски).
Вследствие специфики социального риска военнослужащие охватываются системой государственного социального обеспечения и не могут быть включены в число застрахованных по обязательному социальному страхованию (более подробно данный вопрос будет рассмотрен ниже, в § 2 гл. 1).
Дифференциация правового регулирования (как и обеспечение его единства) требует использования специальных правовых средств. Согласно устоявшейся в науке трудового права точке зрения, реализация принципа дифференциации правового регулирования осуществляется посредством установления норм-дополнений, норм-изъятий и норм, приспосабливающих общие положения трудового законодательства к каким-либо специальным условиям (норм-приспособлений)101, которые иногда также характеризуются как нормы-применения (предполагающие закрепление новых способов применения общих норм к отдельным категориям работников)102.
Какие из общепризнанных в трудовом праве дифференцирующих норм используются в сфере социального обеспечения населения? Этот вопрос представляет известную сложность, поскольку система законодательства в данной сфере существенно отличается от системы законодательства о труде, что прежде всего выражается в особенностях взаимосвязей общих и специальных норм. Данный тезис можно проиллюстрировать следующим образом.
Как уже говорилось, в соответствии с законодательством каждому гарантируется социальное обеспечение по возрасту, в связи с инвалидностью и в случае потери кормильца, предоставляемое в первую очередь путем выплаты пенсий. Однако пенсионное обеспечение сразу дифференцируется по видам пенсий и по кругу лиц, имеющих право на их получение. Таким образом, при наличии общего для всех граждан вида социального обеспечения (пенсии) его предоставление – с учетом их категорий – производится по-разному. Это означает, что в пенсионном законодательстве невелико число универсальных норм, распространяющихся на все категории граждан.
Исключение, пожалуй, составляют нормы, регламентирующие порядок назначения пенсий (процедурные нормы). В системе страховых пенсий сходство проявляется и в правилах определения размеров пенсий разного вида. Ряд общих норм применяется для регулирования аналогичных отношений как в обязательном пенсионном страховании, так и в государственном пенсионном обеспечении. Так, согласно ст. 13 Федерального закона от 15 декабря 2001 г. № 166-ФЗ «О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации»103 (далее – Закон о государственном пенсионном обеспечении) при назначении пенсии по случаю потери кормильца по государственному пенсионному обеспечению применяются нормы Закона о страховых пенсиях, регулирующие порядок и условия назначения пенсии по случаю потери кормильца семьям безвестно отсутствующих лиц, усыновленным, усыновителям, пасынкам, падчерицам, отчимам, мачехам, порядок и условия признания члена семьи состоявшим на иждивении погибшего (умершего) кормильца и иные вопросы, связанные с пенсионным обеспечением членов семей умерших, если иные нормы не установлены Законом о государственном пенсионном обеспечении.
При этом страховые пенсии по инвалидности и пенсии по инвалидности по государственному пенсионному обеспечению значительно отличаются друг от друга, что справедливо и для иных видов пенсий. Есть различия в правилах пенсионного обеспечения для одного и того же вида пенсий применительно к различным категориям граждан. Так, при назначении пенсий по инвалидности лицам, пострадавшим от воздействия радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС, и пенсий по инвалидности военнослужащим используются нормы, содержание которых имеет мало общего. В то же время военнослужащим, признанным инвалидами в результате аварии на Чернобыльской АЭС, пенсии назначаются в порядке, установленном для граждан, ставших инвалидами вследствие военной травмы.
Некоторые меры социального обеспечения предназначены лишь определенным категориям граждан и позволяют учесть специфику распространяющихся на них социальных рисков. Так, целый ряд социальных выплат, предназначенных для компенсации вреда, причиненного жизни и здоровью лиц, пострадавших от радиационных катастроф, выплачивается исключительно обозначенной категории лиц и т. д.
Следовательно, социальное обеспечение некоторых категорий граждан изначально формируется как система норм специального характера, которая предполагает также наличие дальнейшей, более узкой дифференциации. Это означает, что нормы-дополнения не являются в праве социального обеспечения основным способом установления дополнительных гарантий.
В то же время нельзя отрицать и наличия институтов, где общие нормы, предусмотренные для той или иной категории граждан, существуют наряду со специальными, представляющими собой именно нормы-дополнения. Таковы, например, положения, закрепляющие дополнительные социальные гарантии для лиц, увольняемых с военной службы в связи с достижением ими предельного возраста пребывания на военной службе, по состоянию здоровья, в связи с организационно-штатными мероприятиями (далее – льготные основания увольнения), предусмотренные как законодательством о статусе военнослужащих, так и пенсионным законодательством.
Другим аналогичным примером может служить дополнительное ежемесячное материальное обеспечение гражданам Российской Федерации за выдающиеся достижения и особые заслуги перед Российской Федерацией, устанавливаемое к пенсиям104.
Количество норм-изъятий, предусмотренных в социально-обеспечительном законодательстве, невелико. В основном они касаются реализации права на получение социальных предоставлений лицами, которые своими действиями способствовали наступлению социально рисковых ситуаций. В частности, п. 4 ст. 8 Закона о трудовых пенсиях закреплялось, что в случае наступления инвалидности вследствие совершения гражданином умышленного уголовно наказуемого деяния или умышленного нанесения ущерба своему здоровью, которые установлены в судебном порядке, ему назначалась социальная пенсия по инвалидности. Следует отметить, что ст. 9 Закона о страховых пенсиях, определяющая условия назначения страховой пенсии по инвалидности, аналогичных положений уже не содержит.
Существуют нормы, ограничивающие право на получение пособия по временной нетрудоспособности, пособия по безработице и т. д. Однако унифицированного подхода здесь нет: вопрос об отказе в предоставлении того или иного вида социального обеспечения вследствие каких-либо действий гражданина обычно разрешается по-разному.
Нормы-альтернативы в отношениях в сфере социального обеспечения населения почти не используются. Исключением в этом смысле является государственная социальная помощь в виде предоставления гражданам набора социальных услуг. Право на ее получение имеют граждане, названные в ст. 6.1 Закона о социальной помощи, в том числе: 1) инвалиды войны; 2) участники Великой Отечественной войны; 3) ветераны боевых действий (подп. 1–4 п. 1 ст. 3 Федерального закона «О ветеранах»); 4) лица, награжденные знаком «Жителю блокадного Ленинграда»; 5) инвалиды.
В состав предоставляемого гражданам из числа указанных категорий и некоторых иных категорий набора социальных услуг включаются следующие социальные услуги:
1) обеспечение в соответствии со стандартами медицинской помощи необходимыми лекарственными препаратами для медицинского применения по рецептам на лекарственные препараты, медицинскими изделиями по рецептам на медицинские изделия, а также специализированными продуктами лечебного питания для детей-инвалидов;
2) предоставление при наличии медицинских показаний путевки в санаторно-курортные организации на санаторно-курортное лечение, осуществляемое в целях профилактики основных заболеваний;
3) бесплатный проезд на пригородном железнодорожном транспорте, а также на междугородном транспорте к месту лечения и обратно.
При этом гражданин, имеющий право на получение набора социальных услуг, может отказаться от их получения, и тогда ему будет назначена ежемесячная денежная выплата.
Обобщая сказанное, можно констатировать, что дифференциация правового регулирования отношений по социальному обеспечению населения призвана гарантировать предупреждение и компенсацию социальных рисков, которым подвержены разные группы субъектов (лица, реализовавшие свое право на труд; граждане, имеющие особые заслуги перед Отечеством; пострадавшие вследствие радиационных катастроф и др.). По существу именно специфика социального риска выступает в качестве основополагающего дифференцирующего критерия. При этом состав мер социального обеспечения, предусмотренных в отношении каждой категории граждан, формируется так, чтобы в системе социальных предоставлений также учитывались факторы, усугубляющие социальные риски или являющиеся основанием для реализации льготного подхода к той или иной категории граждан. Например, особенности военно-служебной деятельности являются основанием формирования государственного социального обеспечения военнослужащих, тогда как иные обстоятельства (основание поступления на службу, причина и тяжесть повреждения здоровья, продолжительность выслуги лет) учитываются при установлении для соответствующих категорий военнослужащих социального обеспечения в большем объеме или на льготных условиях.
Таким образом, единство правового регулирования отношений по социальному обеспечению населения можно рассматривать как реализацию правовых (прежде всего законодательных) норм, направленных на осуществление общего подхода к предупреждению и компенсации социальных рисков посредством использования однородных видов социального обеспечения, оснований и условий их предоставления, а также правил определения их размера (объема) с учетом принятой в государстве системы минимальных социальных стандартов.
В свою очередь дифференциация правового регулирования отношений по социальному обеспечению населения представляет собой реализацию специальных правовых норм, обеспечивающих предупреждение и компенсацию социальных рисков, распространяющихся на отдельные группы граждан, посредством закрепления определенных социальных предоставлений (специальных видов социального обеспечения) с учетом факторов, признаваемых юридически значимыми (специфика и продолжительность трудовой деятельности, состояние здоровья, территория проживания и др.) либо установления особенностей возникновения права на какие-либо предоставления (общих видов социального обеспечения) для таких лиц в целях реализации принципа справедливости105.
§ 2. Экономическая основа единства и дифференциации правового регулирования в сфере социального обеспечения
При анализе сформулированных в современной науке определений понятия «социальное обеспечение» обращает на себя внимание тот факт, что их авторы, предлагая соответствующие дефиниции, опираются в том числе и на экономическую природу данного явления.
Так, по мнению Э. Г. Тучковой, «социальное обеспечение – это система экономических и правовых мер, принимаемых государством с целью перераспределения валового внутреннего продукта посредством предоставления гражданам в случаях наступления социальных рисков материальных благ для выравнивания их личных доходов и поддержания полноценного социального статуса за счет средств целевых финансовых источников в объеме и на условиях, строго нормируемых государством и обществом»106.
В. Ш. Шайхатдинов указывает на то, что «социальное обеспечение – это система общественных отношений, складывающихся между гражданами и органами государства, местного самоуправления, организациями по поводу предоставления гражданам из специальных финансовых источников и на основе законодательства медицинской помощи, пенсий, пособий и других видов обеспечения при наступлении страховых и нестраховых случаев, влекущих за собой утрату или снижение дохода, повышенные расходы, малообеспеченность с целью предотвратить, смягчить или устранить неблагоприятные последствия страховых и нестраховых случаев»107. При этом он специально обращает внимание на то, что «как экономическая категория социальное обеспечение выражает совокупность отношений по поводу создания, распределения, перераспределения и потребления обобществленной части необходимого и части прибавочного продукта»108.
В свою очередь, М. В. Филиппова констатирует, что социальное обеспечение как правовая категория – это «совокупность общественных отношений, возникающих в результате перераспределения валового внутреннего продукта в форме жизнеобеспечения лиц, не способных к обеспечению самих себя и своей семьи в силу объективных и признанных обществом в качестве таковых причин биологического и социального характера, в рамках которой этим лицам предоставляется часть общественных средств в объеме, достаточном для удовлетворения их социально значимых потребностей»109.
Такой подход нашел отражение и в экономической науке110, представителями которой отмечается, что «социальное обеспечение нетрудоспособных и других приравненных к ним категорий населения требует аккумулирования определенной части произведенного общественного продукта и его перераспределения от производителей этого дохода (работодателей и работников) к вторичным получателям – объектам социального обеспечения (престарелым, инвалидам, детям, безработным и др.)»111.
В приводившемся выше определении понятия «социальное обеспечение», сформулированном В. С. Андреевым, также подчеркивается экономический характер данной категории, которым обуславливается и тот факт, что важнейшей функцией социального обеспечения признается функция экономическая112.
Данные обстоятельства дают основания для изучения вопроса о влиянии распределительного характера социального обеспечения на единство и дифференциацию правового регулирования соответствующих общественных отношений. Такое влияние может реализовываться в нескольких аспектах.
Прежде всего следует согласиться с позицией Э. Г. Тучковой, полагающей, что «экономическая составляющая национальной системы социального обеспечения, которой обусловлено содержание критериев распределения социальных благ, заключается в том, какую долю валового внутреннего продукта государство выделяет для перераспределения через указанную систему в целом и в рамках конкретных социальных программ в частности (пенсионное обеспечение, здравоохранение, социальное обслуживание и др.). Критерии распределения социальных благ в виде пенсий, пособий, иных социальных выплат, услуг позволяют с учетом экономических возможностей государства на данном этапе его развития законодательно закрепить гарантированную государством либо общую (единую для всех), либо специальную (особую для конкретной социальной группы, части населения) меру потребления таких благ»113. Эта точка зрения нашла развитие в научной литературе. По мнению С. И. Кобзевой, «реализация конституционного права на социальное обеспечение невозможна при отсутствии необходимой финансовой базы»114. Как отмечает М. М. Шумило, «перед тем как создавать правовое регулирование, создается экономическая основа, концепция социальной защиты, и только потом она закрепляется в законе. Именно создается, так как сами по себе системные социально-обеспечительные отношения в природе не существуют»115.
В решениях Конституционного Суда РФ применительно к отношениям по социальной защите граждан, имеющих детей, сказано, что принцип социального государства, относящийся к основам конституционного строя Российской Федерации, обязывает публичную власть надлежащим образом осуществлять охрану труда и здоровья людей, государственную поддержку семьи, материнства, отцовства и детства, устанавливать гарантии социальной защиты на основе общепринятых в правовом и социальном государстве стандартов и гуманитарных ценностей; это, в частности, предполагает наличие правовых механизмов, которые обеспечивали бы институту семьи эффективную защиту, адекватную в том числе целям социальной и экономической политики Российской Федерации на конкретно-историческом этапе, а также уровню экономического развития и финансовым возможностям государства116.
Другой аспект воздействия экономический природы социального обеспечения на правовое регулирование соответствующих отношений требует обращения к категории «организационно-правовая форма социального обеспечения».
В. С. Андреевым выделялись следующие организационно-правовые формы социального обеспечения: 1) государственное социальное страхование рабочих и служащих, членов кооперативов и некоторых других лиц; 2) социальное страхование колхозников; 3) социальное обеспечение колхозников за счет централизованного союзного фонда социального обеспечения колхозников; 4) социальное обеспечение за счет прямых ассигнований из государственного бюджета; 5) обеспечение за счет специальных фондов общественных организаций (фондов отдельных колхозов, художественного, литературного, музыкального фондов и фонда Союза кинематографии)117.
В современных условиях сформировалось несколько точек зрения относительно количества организационно-правовых форм социального обеспечения (в ряде научных работ они также именуются формами социальной защиты населения118). Несмотря на определенную согласованность во взглядах ученых, к их числу единодушно относят лишь обязательное социальное страхование. Государственное социальное обеспечение также приводится в числе форм социального обеспечения населения, хотя единого подхода к его названию нет. В остальном позиции правоведов несколько различаются.
Так, Е. Е. Мачульская признает существование еще двух (кроме обязательного социального страхования) организационно-правовых форм осуществления конституционного права на социальное обеспечение: социального обеспечения за счет ассигнований из федерального бюджета и государственной социальной помощи119. М. В. Филиппова полагает, что помимо обязательного социального страхования в качестве форм социального обеспечения можно выделить государственное социальное обеспечение за счет бюджетов всех уровней бюджетной системы и негосударственное социальное обеспечение. При этом государственная социальная помощь представляет собой разновидность социального обеспечения за счет бюджетных средств120. По мнению М. В. Лушниковой и А. М. Лушникова, среди социально-обеспечительных отношений, кроме отношений по обязательному социальному страхованию, можно выделить отношения по социальной помощи (и социальному обслуживанию), а также отношения по государственному социальному обеспечению. Авторы отмечают, что «эта классификация отношений учитывает объективный процесс усложнения системы правового регулирования социального обеспечения, а именно специализацию и относительное обособление правовых режимов организационно-правовых форм социального обеспечения»121. М. Ю. Федорова наряду с обязательным социальным страхованием, государственным социальным обеспечением и государственной социальной помощью к числу форм социальной защиты населения относит социальное обслуживание населения122.
Характеризуя современные формы социального обеспечения, М. Л. Захаров и Э. Г. Тучкова дифференцируют их по степени централизации на четыре группы: централизованные, региональные, муниципальные и локальные. При этом централизованные формы подразделяются на обязательное социальное страхование и социальное обеспечение за счет бюджетных средств, а также смешанную форму социального обеспечения, предполагающую одновременное использование в отношении определенных субъектов как страхования, так и обеспечения за счет бюджетных средств123.
Т. К. Миронова полагает, что существуют две основные организационно-правовые формы социальной защиты населения – социальное страхование и социальное обеспечение124. При этом она констатирует, что социальное обеспечение «объединяет различные формы нестрахового характера, в том числе традиционные для сегодняшнего дня (пенсионное обеспечение, социальную помощь, социальное обслуживание), а также формы, предусматривающие обеспечение права на образование и права на жилище в случаях, когда реализация этих прав будет осуществляться через систему социальной защиты населения»125.
Следовательно, государственное социальное обеспечение, именуемое также социальным обеспечением за счет средств бюджетов, рассматривается современными исследователями в качестве организационно-правовой формы социального обеспечения или социальной защиты населения (в том случае, когда социальная защита признается результатом трансформации системы социального обеспечения). При этом указанные формы по-прежнему отграничиваются друг от друга на основе критериев, предложенных В. С. Андреевым, который полагал, что «для каждой из форм социального обеспечения, как правило, специфичны: круг обеспечиваемых; способ образования общественного фонда, из которого производится обеспечение; виды обеспечения; органы, осуществляющие его»126. Кроме того, в качестве необходимых критериев также выделяют условия и цели предоставления обеспечения127.
По существу категория «организационно-правовая форма социального обеспечения населения», имеющая комплексный, многоаспектный характер может рассматриваться как наиболее обобщенная форма единства и дифференциации правового регулирования, поскольку объединяет социальное обеспечение различных групп граждан, связанных общими признаками (в этом одновременно проявляется и единство регулирования), но имеющими право на получение социального обеспечения с учетом различных факторов. Именно организационно-правовая форма социального обеспечения позволяет структурировать (т. е. сформировать единый подход в данной сфере) социальное обеспечение различных групп граждан, связанных общими признаками, но имеющими право на получение социального обеспечения с учетом различных факторов в разном порядке за счет разных источников (т. е. на основе дифференциации).
Поскольку в науке признаны четыре основных критерия, с учетом которых организационно-правовые формы социального обеспечения обособились друг от друга, возникает вопрос: являются ли эти критерии равнозначными или какой-либо из них имеет ведущее значение?
Представляется, что важнейшим из названных критериев является категория граждан, подверженная определенному социальному риску и получающая меры социального обеспечения в рамках определенной организационно-правовой формы. Неслучайно М. Ю. Федорова отмечает, что правильное определение возможных способов компенсации того или иного социального риска требует учета специфики его проявления в отношении различных категорий граждан128. При этом «в самом общем варианте такой учет осуществляется посредством дифференциации организационно-правовых форм социального обеспечения и социальной защиты населения»129.
Однако вторым по значимости критерием (он определяется категорией обеспечиваемых граждан) выступает именно источник финансирования социально-обеспечительных мероприятий. От этого, в свою очередь, зависит, каким субъектом будут предоставляться гражданину соответствующие виды социального обеспечения, а также их состав. Следовательно, экономическая природа отношений по социальному обеспечению является основой единства их правового регулирования, так как все они носят распределительный характер.
Влияет она и на дифференциацию правового регулирования этой группы общественных отношений. Для иллюстрации данного тезиса необходимо обратиться непосредственно к финансовым источникам системы социального обеспечения. Ранее финансирование мероприятий по социальному обеспечению граждан осуществлялось за счет средств общественных фондов потребления. Общественные фонды потребления включали фонды для совместного потребления (расходы на здравоохранение и просвещение, а также амортизация основных непроизводственных фондов учреждений просвещения, здравоохранения, физкультуры и социального обеспечения и обобществленного жилого фонда) и фонды для нетрудоспособных членов общества. Выделялись также фонды для оплаты отпусков130.
§ 3. Значение единства и дифференциации для правовой регламентации отношений по социальному обеспечению граждан
Исследуя единство и дифференциацию правового регулирования отношений в сфере социального обеспечения, необходимо выявить, в чем выражается их значение для предоставления гражданам различных видов социального обеспечения. Единство правового регулирования направлено на выработку общего подхода к предупреждению и компенсации социальных рисков посредством установления исходных норм (норм-дефиниций, целеустановочных норм и т. д.) и использования однородных видов социального обеспечения, оснований и условий их предоставления, а также правил определения их размера (объема). В свою очередь, дифференциация правового регулирования дает возможность учесть специфику регламентируемых правом общественных отношений и повысить эффективность правового воздействия на них. Именно поэтому ее использование в отраслевом законодательстве, в том числе в сфере социального обеспечения, является столь значимым и распространенным.
Вместе с тем нельзя не согласиться с В. С. Аракчеевым, который подчеркивает, что при реализации принципа единства и дифференциации правового регулирования отношений в сфере социального обеспечения «задача состоит в выработке оптимального соотношения общего и особенного с тем, чтобы дифференциация не приводила к необоснованным привилегиям, а единство, в свою очередь, не создавало условий для уравнительного подхода к обеспечению различных категорий нуждающихся граждан»147.
Таким образом, нормы права, благодаря которым осуществляются единство и дифференциация правового регулирования, должны обеспечивать их эффективность, которая в праве социального обеспечения выражается, как представляется, в том, насколько полной является защита граждан от социальных рисков, насколько адекватна она их потребностям и потребностям общества применительно к той или иной социально рисковой ситуации.
Следовательно, необходимо добиться адекватного потребностям правового регулирования баланса общих и специальных норм, т. е. установить пределы дифференциации правового регулирования. Для этого требуется определить возможные последствия реализации социальных рисков и предусмотреть меры социального обеспечения населения, позволяющие предупредить и компенсировать их. В отношении тех граждан, которые подвергаются сходным социальным рискам, методы их преодоления должны быть аналогичными.
Установление новых критериев дифференциации правового регулирования нуждается в ограничении, так как использование слишком большого числа дифференцирующих факторов приводит к снижению эффективности регулирующего воздействия. Этот же результат наступает и в том случае, когда критериев дифференциации недостаточно. Представляется, что в современных условиях при определении пределов дифференциации правового регулирования отношений по социальному обеспечению населения учитывается комплекс свойств, присущих тем или иным дифференцирующим факторам. Во-первых, имеет большое значение тот факт, реализовало ли лицо свое право на труд или его социальное обеспечение осуществляется без учета данного факта, как любого члена общества. Во-вторых, важен характер нуждаемости в получении того или иного вида социального обеспечения, обусловленный ситуацией социального риска (нетрудоспособность, малообеспеченность, безработица), в которой оказался гражданин. В-третьих, должен приниматься во внимание объективный характер воздействия того или иного обстоятельства на организм человека и условия его жизни (климат, экологическая обстановка, ущерб здоровью и его тяжесть и т. д.). В-четвертых, подлежит учету трудовой вклад гражданина (в том числе особенности труда), значимость его заслуг, его деятельности и достижений для общества и государства. Это условия, наличие которых позволяет рассматривать то или иное обстоятельство как достаточное для установления особенностей правового воздействия на общественные отношения.
Пределы дифференциации правового регулирования в сфере социального обеспечения населения должны коррелировать с организационными и процедурными отношениями, обеспечивая их оптимизацию путем достижения наиболее эффективной работы органов, осуществляющих предоставление гражданам мер социального обеспечения.
Кроме того, оценивая эффективность единства и дифференциации правового регулирования в сфере социального обеспечения населения, необходимо учитывать и их общетеоретическое значение для развития отрасли, формирования ее системы, понятийного аппарата, общеотраслевых принципов предоставления различных видов социального обеспечения.
Следовательно, можно выделить три направления воздействия единства и дифференциации правового регулирования на общественные отношения, составляющие предмет данной отрасли, что позволит кратко охарактеризовать их значение для развития права социального обеспечения. В рамках первого направления осуществляется установление тех или иных видов социального обеспечения, а также формирование оснований и условий, при наличии которых у граждан возникает право на получение этих социальных предоставлений. Второе направление связано с регламентацией процедурных отношений, а третье – с развитием положений общей части отрасли права социального обеспечения.
Для характеристики первого направления воздействия единства и дифференциации правового регулирования в сфере социального обеспечения можно привести следующие примеры. Установленные п. 1 ст. 33 Закона о занятости населения правила предполагают выплату пособий по безработице работавшим гражданам – в процентах от заработка (с постепенным уменьшением размера пособия), а неработавшим – в твердом размере (более подробно эти правила будут рассмотрены ниже). Такая дифференциация обусловлена функциями пособия по безработице, к которым относятся: «1) обеспечительная, заключающаяся в стабилизации потребления, т. е. недопущении резкого падения уровня жизни безработного и его семьи в результате потери работы; 2) стимулирующая, заключающаяся в стимулировании безработного к активному поиску работы. Перечисленные функции находятся в диалектическом противоречии друг с другом, которое разрешается с помощью двух основных способов: ограничение периода выплаты пособия и постепенное снижение его размера по мере увеличения периода безработицы»148. Таким образом, социальное обеспечение безработных имеет целью предоставление им средств к существованию. С другой стороны, общество заинтересовано в том, чтобы гражданин вернулся к труду и в дальнейшем самостоятельно обеспечивал себя и лиц, находящихся у него на иждивении. Данные обстоятельства учитываются при определении размера пособия по безработице, побуждая гражданина активно включаться в процесс поиска подходящей работы.
Другим примером можно считать отношения по социальному обеспечению инвалидов. Данная категория граждан в силу ст. 10 Федерального закона от 24 ноября 1995 г. № 181-ФЗ «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации»149 (далее – Закон о социальной защите инвалидов) имеет право на получение социального обеспечения в виде технических средств реабилитации150. Следует отметить, что натуральные предоставления в системе социального обеспечения не очень распространены и фактически предусмотрены лишь для инвалидов, граждан, пострадавших вследствие несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, некоторых категорий ветеранов и лиц, пострадавших от воздействия радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС151. В соответствии с законодательством граждане обеспечиваются также лекарственными препаратами, медицинскими изделиями и специализированными продуктами лечебного питания152.
Предоставление инвалидам технических средств реабилитации обусловлено тем, что одной из целей социального обеспечения этих граждан признана их интеграция в общество. Государство стремится обеспечить лицам с ограниченными возможностями условия для учебы, работы, досуга, участия в общественной жизни. В этом заинтересованы обе стороны социально-обеспечительных отношений: и сам гражданин, признанный инвалидом, и государство, призванное гарантировать всем своим гражданам надлежащую реализацию предоставленных им прав. Без предоставления инвалидам технических средств реабилитации (протезов, кресел-колясок, слуховых аппаратов и т. д.) достижение целей интеграции невозможно. Следовательно, для этой особой категории получателей мер социального обеспечения предусмотрены и особые виды социального обеспечения, что также выступает проявлением дифференциации правового регулирования153.
Второе направление воздействия единства и дифференциации правового регулирования на отношения по социальному обеспечению граждан воплощается в развитии норм, регламентирующих порядок предоставления тех или иных видов социального обеспечения. Зачастую в процедурных правоотношениях дифференциация правового регулирования осуществляется с учетом тех же самых критериев, что и в правоотношениях материальных (т. е. при установлении оснований и условий получения социальных предоставлений). Однако этот подход не всегда оправдан, о чем свидетельствуют, например, отношения по пенсионному обеспечению военнослужащих из числа призывников (пенсии данным лицам назначаются органами ПФР) и контрактников (их пенсионирование осуществляют федеральные органы исполнительной власти, в которых законом предусмотрена военная служба). Данная проблема имеет общий характер, что подтверждает существующее распределение полномочий по предоставлению целого ряда видов социального обеспечения между органами социальной защиты населения154 и внебюджетными социальными фондами. Так, ежемесячные денежные выплаты155 предоставляет ПФР, который также осуществляет деятельность, связанную с выдачей государственных сертификатов на материнский (семейный) капитал156. Вместе с тем в силу ст. 5 Закона о пенсионном страховании ПФР – это страховщик, осуществляющий обязательное пенсионное страхование. При этом ПФР (государственное учреждение) и его территориальные органы составляют единую централизованную систему органов управления средствами обязательного пенсионного страхования, в которой нижестоящие органы подотчетны вышестоящим. Как следует из постановления Верховного Совета РСФСР от 22 декабря 1990 г. № 442-1 «Об организации Пенсионного фонда РСФСР»157, данное учреждение создавалось для государственного управления финансами пенсионного обеспечения в РСФСР.
Причины, в силу которых те или иные органы государственной власти или специально уполномоченные организации наделяются функциями по социальному обеспечению, не всегда конкретизированы, а единообразие в разрешении сходных вопросов иногда отсутствует, что может препятствовать надлежащей реализации прав граждан, если эти вопросы находятся в компетенции разных субъектов. Этот вывод можно проиллюстрировать на примере ст. 56 Закона о пенсионном обеспечении военнослужащих. Данная норма была предметом рассмотрения в Конституционном Суде РФ, указавшем в постановлении от 2 июня 2011 г. № 11-П158, что по буквальному смыслу ее положений и по смыслу, придаваемому им органами, осуществляющими пенсионное обеспечение лиц, проходивших военную службу, а также судами общей юрисдикции, выплата предусмотренных данным законом пенсий допускается лишь при наличии у пенсионера документов о регистрации по месту жительства или месту пребывания, выданных в установленном порядке органами регистрационного учета, и, как следствие, исключается выплата пенсии по месту фактического проживания лицам, не имеющим регистрации по месту жительства или месту пребывания в пределах территории Российской Федерации.
В то же время такая возможность предусмотрена для лиц, получающих трудовые пенсии и пенсии по государственному пенсионному обеспечению: место их фактического проживания при отсутствии подтвержденного регистрацией места жительства или места пребывания на территории Российской Федерации определяется на основании их личного заявления.
С учетом этого Конституционный Суд РФ пришел к выводу, что в отношениях по выплате пенсии лицам, не имеющим регистрации по месту жительства или месту пребывания в пределах территории РФ, пенсионеры из числа лиц, проходивших военную службу, пенсия которым назначена в соответствии с Законом о пенсионном обеспечении военнослужащих, оказываются в неравном положении по сравнению с лицами, получающими трудовые пенсии и пенсии по государственному пенсионному обеспечению в соответствии с Законом о трудовых пенсиях и Законом о государственном пенсионном обеспечении. Между тем все эти пенсионеры относятся к одной категории – лиц, имеющих право на получение гарантированной государством пенсии, и отсутствие регистрации по месту жительства или месту пребывания в пределах территории РФ не может служить основанием введения различий в условиях реализации ими конституционного права на социальное обеспечение, – иное означает установление в отношении этих лиц необоснованной, не имеющей разумного оправдания дифференциации порядка выплаты пенсий. Конституционный Суд РФ признал, что взаимосвязанными положениями ст. 56 Закона о пенсионном обеспечении военнослужащих – в части, предусматривающей, что выплата бывшим военнослужащим пенсий, на которые они имеют право в соответствии с данным законом, производится по месту жительства или по месту пребывания пенсионера в пределах территории РФ, основанием для определения и подтверждения которого признаются только документы о регистрации, выданные в установленном порядке органами регистрационного учета, – ограничивается право указанных лиц на социальное обеспечение, гарантированное им ст. 39 (ч. 1) Конституции РФ, в нарушение принципа равенства, закрепленного ее ст. 19 (ч. 1 и 2), и вопреки предписаниям ее ст. 55 (ч. 3), допускающей ограничение федеральным законом прав и свобод человека и гражданина лишь в конституционно значимых целях159. Необходимые коррективы внесены в Закон о пенсионном обеспечении военнослужащих в 2013 г.160
Характеризуя третье – общетеоретическое – направление воздействия единства и дифференциации правового регулирования на развитие отношений, составляющих предмет отрасли права социального обеспечения, необходимо остановиться на таких вопросах, как формирование системы отрасли и ее понятийного аппарата (последняя проблема была уже частично затронута ранее).
Обращаясь к проблеме формирования системы отрасли права социального обеспечения, требуется отметить, что на протяжении долгого времени научных работ, специально посвященных проблемам системы отрасли права социального обеспечения161, предпринято не было, хотя указанная проблема и затрагивалась в работах многих ученых.
Обращаясь к системе права социального обеспечения, В. С. Андреев указывал, что «норма может выражать общие, принципиальные положения, характеризующие данную отрасль права с учетом совокупности всех регулируемых ею общественных отношений, или закреплять правило, касающееся только отдельной стороны или вида общественных отношений, включаемых в предмет данной отрасли права»162. С учетом данного обстоятельства В. С. Андреевым было предложено относить к общей части отрасли права социального обеспечения нормы, «главным образом, содержащие указание на сферу действия и предмет регулирования, а также выражающие принципы права социального обеспечения»163, тогда как в особенную часть отрасли включались нормы о пенсиях по старости, по инвалидности, за выслугу лет, по случаю потери кормильца, определяющие порядок назначения и перерасчета пенсии, исчисления среднего заработка, а также нормы о трудовом стаже, пособиях, материально-бытовом обеспечении и культурном обслуживании престарелых и инвалидов, общественных формах содержания подрастающего поколения, медицинской помощи и лечении граждан164.
П. М. Маргиев указывал, что «общая часть советского права социального обеспечения охватывает понятие, предмет, метод, систему, принципы, источники права, историю развития социального обеспечения в СССР и правоотношения по социальному обеспечению. Особенная часть права социального обеспечения охватывает нормы, регулирующие условия предоставления, размеры видов социального обеспечения, порядок их предоставления»165.
Есть и иные позиции относительно системы права социального обеспечения. Глубокий анализ данной проблемы предпринят, в частности, в работах В. Ш. Шайхатдинова, который указывал, что в общую часть отрасли права социального обеспечения входит основной институт (объединяет группу общих правовых норм, определяющих предмет отрасти, ее задачи, отраслевые принципы166), институт право субъектности, а также институты источников отрасли, видов обеспечения, юридических фактов, трудового стажа, среднемесячного заработка и сроков167. Особенная часть отрасли права социального обеспечения, по мнению В. Ш. Шайхатдинова, «представляет собой комплекс взаимосвязанных с институтами общей части и между собой подразделений, отражающих состав предмета отрасли. Основанием для их классификации следует считать вид предоставляемого обеспечения»168.
С течением времени представления о системе права социального обеспечения претерпели определенные изменения. Так, М. В. Филиппова полагает, что «к нормам общей части права социального обеспечения относят нормы: закрепляющие право на социальное обеспечение как одно из основных социально-экономических прав человека; устанавливающие круг субъектов социально-обеспечительных правоотношений и их правосубъектность; закрепляющие круг источников права социального обеспечения, разграничение полномочий Российской Федерации, ее субъектов и органов местного самоуправления в системе социального обеспечения; закрепляющие виды социальных рисков и виды обеспечения при их наступлении»169.
В структуру особенной части права социального обеспечения М. В. Филиппова включает подотрасль социального страхования, являющегося одной из организационно-правовых форм социального обеспечения170. Отрицая возможность формирования подотрасли государственного социального обеспечения171, она выделяет ряд институтов и генеральных институтов, в которые объединены нормы этого блока особенной части права социального обеспечения: институт государственной социальной помощи, институт социального обслуживания, институт государственных пособий семьям с детьми, институт государственного пенсионного обеспечения, институт пособий по безработице, льгот по системе социального обеспечения, компенсационных выплат отдельным категориям граждан и т. д.172.
Вместе с тем сохраняются и более традиционные подходы. Так, Т. С. Гусева считает, что общая часть права социального обеспечения представляет собой «комплекс нормативных предписаний, определяющих предмет, метод, задачи, принципы, источники отрасли»173. Особенная же часть права социального обеспечения, с точки зрения автора, включает в себя институт трудового стажа, институт пенсионного обеспечения, институт пособий и компенсаций, институт социального обеспечения пострадавших на производстве, институт медицинской помощи и лечения, институт социального обслуживания174.
М. Л. Захаров и Э. Г. Тучкова, характеризуя общую часть права социального обеспечения, поддерживают включение в ее состав основного института (это комплекс нормативных предписаний, посвященных определению предмета отрасли, ее задачам, отраслевым принципам), института правосубъектности, института видов обеспечения и юридических фактов, а также института источников, констатируя при этом, что еще одним институтом общей части является институт социальных рисков175. В состав особенной части отрасли авторы включают институты трудового стажа, пенсионного обеспечения, пособий, компенсационных выплат и субсидий, обеспечения по страхованию пострадавших на производстве и их семей, социального обслуживания176.
К числу современных исследований, посвященных системе права социального обеспечения, относятся работы А. Л. Благодир. В состав общей части данной отрасли она включает нормы, закрепляющие право на социальное обеспечение как одно из основных социально-экономических прав человека, отраслевые принципы и нормы, устанавливающие круг субъектов социально-обеспечительных отношений, а также их правосубъектность. Кроме того, сюда входят нормы, закрепляющие основания возникновения прав и обязанностей (юридические факты) субъектов правоотношений, нормы о видах социального обеспечения. В качестве дискуссионной А. Л. Благодир обозначает проблему включения в общую часть отрасли права социального обеспечения норм, определяющих предмет отрасли, ее задачи, объекты прав на социальное обеспечение, способы и формы защиты прав и интересов в социальном обеспечении, разграничение компетенции РФ, ее субъектов по правовому регулированию социального обеспечения177. Характеризуя структуру особенной части отрасли, А. Л. Благодир указывает на то, что она включает в себя следующие институты: трудового стажа, пенсионного обеспечения, социальных пособий, обеспечения по социальному страхованию пострадавших на производстве и профессиональных заболеваний, медицинской помощи и лечения, социального обслуживания, субсидий, компенсационных выплат и иных видов социальной помощи178.
Не останавливаясь на детальном анализе предложенных в науке концепций, необходимо отметить, что при формировании особенной части отрасли ни одна из них не предполагает выделения институтов, посвященных социальному обеспечению определенной категории лиц. Такое положение сохраняется на протяжении длительного времени, хотя еще В. С. Андреев обращал внимание на то, что «системе норм социального обеспечения свойственны единство и дифференциация. Они находят выражение в каждом институте. Кроме того, в каждом институте есть нормы, устанавливающие общие правила обеспечения, что характеризует единство данного института. В то же время во многих институтах имеются нормы, предусматривающие для отдельных категорий лиц особые правила в основаниях возникновения права на социальное обеспечение, в способах определения его размера, в порядке и продолжительности предоставления одних и тех же видов социального обеспечения. В этом выражается дифференциация норм права социального обеспечения»179. А. Л. Благодир также признает, что «принципы многообразия оснований и видов социального обеспечения, дифференциации условий и норм обеспечения позволяют обособить в самостоятельные группы в рамках отдельного института правовые нормы с учетом специфики субъектов»180.
В чем заключается причина такого подхода? Представляется, что ответ на этот вопрос связан с тем, что в основу системы отрасли права социального обеспечения положена реализация идей унификации, тогда как дифференцирующие нормативные предписания содержатся внутри разделов, имеющих более общий характер.
Несмотря на то, что данная проблема нуждается в специальном научном исследовании, можно предложить включать в состав общей части отрасли права социального обеспечения правовые институты, которые определяют: 1) отношения, регулируемые правом социального обеспечения; 2) источники права социального обеспечения; 3) отраслевые принципы и задачи; 4) виды социального обеспечения и основания их предоставления (в том числе наличие стажа определенной продолжительности, установление нетрудоспособности и т. д.); 5) субъектный состав отношений по социальному обеспечению, общие права и обязанности граждан, юридических лиц и органов государственной власти (уполномоченных ими организаций) в сфере социального обеспечения.
Структура особенной части отрасли права социального обеспечения является более сложной, вследствие чего существуют основания предложить две возможные модели строения ее системы.
Первая модель предполагает включение в состав особенной части отрасли институтов, охватывающих социальное обеспечение отдельных категорий граждан: лиц, подлежащих обязательному социальному страхованию, государственных служащих, безработных, инвалидов, ветеранов, граждан, пострадавших от радиационного воздействия, жертв политических репрессий, жителей Севера и иных районов с дискомфортными условиями, малоимущих и т. д.
Вторая модель могла бы включать элементы особенной части права социального обеспечения, соответствующие обязательному социальному страхованию (с учетом различных его видов), государственному социальному обеспечению, социальному обслуживанию и государственной социальной помощи (т. е. организационно-правовым формам социального обеспечения).
Обе предложенные модели не лишены недостатков. Строение особенной части отрасли, предложенное в первой модели, при осуществлении ее кодификации может повлечь дублирование нормативного материала, так как в некоторых случаях гражданам, относящимся к разным категориям (например, инвалиды и ветераны, инвалиды из числа лиц, пострадавших от воздействия радиации), предоставляются одинаковые (или аналогичные) меры социального обеспечения. Кроме того, предложенные модели разграничивают между собой виды социального обеспечения, имеющие общий характер и предоставляемые в рамках как обязательного социального страхования, так и государственного социального обеспечения. В первую очередь это касается пенсий и некоторых видов пособий, преимущественно связанных с рождением и воспитанием детей (в частности, пособия по беременности и родам, единовременного пособия при рождении ребенка и т. д.).
С учетом этого более удачной выглядит вторая модель особенной части отрасли, поскольку она позволяет в определенной мере нивелировать названные недостатки посредством установления регулирования, которое и на сегодняшний день используется в законодательстве. Так, в ст. 13 Закона о государственном пенсионном обеспечении предусмотрено, что при назначении пенсии по случаю потери кормильца по государственному пенсионному обеспечению применяется ряд норм Закона о страховых пенсиях, если иные нормы не установлены непосредственно Законом о государственном пенсионном обеспечении. Таким образом, если какой-либо вид социального обеспечения (пенсия или пособие) предусмотрен для различных категорий граждан, можно установить общие правила его предоставления, закрепив их применение во всех необходимых случаях с помощью отсылочных норм. Это будет способствовать реализации принципа единства в сфере социального обеспечения населения.
Вообще же, вторая модель формирования системы особенной части права социального обеспечения предполагает более высокий уровень научно-теоретического обобщения норм рассматриваемой отрасли и с этой точки зрения также является более предпочтительной. Завершая анализ системы отрасли права социального обеспечения, следует констатировать, что в любой из отраслей права положения общей части выступают квинтэссенцией принципа единства правового регулирования, а положения особенной части – принципа дифференциации.
Вместе с тем недооценка специфики субъектного состава (отраженной в первой модели строения особенной части отрасли) отношений по социальному обеспечению ведет к тому, что содержание права на социальное обеспечение в научной литературе раскрывается преимущественно применительно к гражданам, работающим по трудовому договору или самостоятельно обеспечивающим себя работой. При этом отношения по социальному обеспечению иных лиц, реализовавших свое право на труд, остаются за пределами интересов исследователей. Результатом этого является, например, тот факт, что социальное обеспечение военнослужащих часто включают в состав отношений в сфере обороны.
Например, В. М. Корякин характеризует свое диссертационное исследование, посвященное правовым проблемам военно-социальной политики, как начало «нового перспективного научного направления в военном праве – военных проблем права социального обеспечения и социальной защиты граждан как совокупности специфических правовых норм, регламентирующих комплекс однородных общественных отношений, возникающих в процессе осуществления социальной защиты и социального обеспечения военнослужащих, граждан, уволенных с военной службы, и членов их семей»181.
В настоящее время в учебной литературе есть точка зрения о формировании в системе российского права комплексной отрасли военного права182, внутри предмета которой существует несколько групп однородных общественных отношений, причем одна из этих групп включает в себя отношения, связанные с предоставлением военнослужащим, лицам, проходившим военную службу, и членам их семей пенсий и пособий183. При этом В. М. Корякин полагает, что право социального обеспечения военнослужащих и граждан, уволенных с военной службы, является подотраслью как военного права184, так и права социального обеспечения185.
Насколько такая ситуация объективна и отражает ли она специфику рассматриваемых общественных отношений? Бесспорен тот факт, что социальное обеспечение военнослужащих, позволяющее стимулировать граждан к поступлению на военную службу и длительному сохранению военно-служебных отношений, направлено и на охрану национальных интересов Российской Федерации в военной сфере. При этом в Указе Президента РФ от 15 марта 2000 г. № 511 «О классификаторе правовых актов»186 нормы о пенсионировании военнослужащих входят в раздел 150.000.000 «Оборона». В разделе 070.000.000 «Социальное обеспечение и социальное страхование» также выделяются пенсии по инвалидности, по случаю потери кормильца, за выслугу лет, пенсионное обеспечение граждан, проходивших военную службу, и членов их семей. Поскольку субъектной дифференциации в данном случае не проводится, обоснованным будет вывод о том, что речь может идти о любой категории граждан, в отношении которых имеются соответствующие установления. С учетом этого в предмет права социального обеспечения традиционно включается и социальное обеспечение военнослужащих.
Указанное положение усложняет разрешение вопроса о том, элементом какой отрасли – права социального обеспечения или военного права – является группа норм, регламентирующих отношения по социальному обеспечению военнослужащих.
Одновременно следует подчеркнуть, что в паспорте научной специальности 12.00.05 – трудовое право; право социального обеспечения – указано, что к числу областей исследования (наряду с иными) относятся понятия и виды трудового стажа, пенсионное обеспечение, его структура в системе отрасли, общая характеристика пенсионного законодательства, виды пенсий и круг лиц, обеспечиваемых государственными пенсиями, социальные пособия, компенсационные выплаты, субсидии, ежемесячные денежные выплаты, а также круг лиц, имеющих право на их предоставление187. Поскольку военнослужащие из круга лиц, имеющих право на соответствующие предоставления, не исключаются, обоснованным будет вывод о том, что исследования в рамках данной научной специальности могут проводиться применительно к данной категории граждан, так как в отношении них имеются соответствующие установления. С учетом этого в предмет права социального обеспечения традиционно включается и социальное обеспечение военнослужащих, что в полной мере отвечает интересам правового регулирования этих отношений. Необходимо отметить, что такой подход, во-первых, позволяет обеспечить согласованное регулирование предоставления военнослужащим различных видов социального обеспечения на основе дифференцированного подхода к их установлению с учетом специфики правового статуса данной категории лиц.
Pulsuz fraqment bitdi.