Kitabı oxu: «Дракон открытого неба»
Серое утро? День? Вечер? Какая, в сущности, разница, – огромный серебряный дракон вытянул шею и примостил узкую морду с подвижными усами на соседский плетень. Уж которые сутки его драконью душу поедом ела тоска жуткая и безысходная, как осеннее небо, обложенное тяжёлыми, жирными тучами. Серебристый дракон заболевал в такую погоду. Ему нужно было НЕБО! Любитель ветра и полётов в нелётную погоду чувствовал прилив хандры и либо дрых без задних лап в своей норе, либо пускался в длинные, нудные философские рассуждения, чем сильно досаждал окружающим. Но сейчас небо (о, небо!) было чистым как никогда. Далёкое, голубое, весеннее (а ведь поздняя осень на дворе!), оно манило, звало. Дракон не отзывался на его зов. Зимняя тоска заставляла изумрудные глаза испускать туман и печально шевелила его великолепными усами, поникшими и утерявшими блеск.
Хлопнула входная дверь. Из аккуратного двухэтажного домика показалась хозяйка облюбованного драконом плетня. Бросив рассеянный взгляд на тускло мерцающую морду зверюги, она с кем-то быстро заговорила, продолжая прерванный разговор.
– И не говори, соседка! Я жуть, как боюсь мертвецов.
– Точно, кума. Я вот уж какие сутки просыпаюсь. Эта жуткая псина так тоскливо воет, аж мороз по коже! Говорят, у кладбища воет, на могиле той самой ведьмы.
– Кума, в уме ль ты. То не псина, волк. Волк-оборотень. Нечисть к нечисти.
– Тьфу, пропасть! О нечисти талдычишь и делаешь обратное. Ты глянь, что у тебя на
заборе делается. Образина.
– Дракон чуть приоткрыл один глаз, чтобы узнать, что это случилось с соседкиным
забором.
– Да, ты! Не лупи глазёнки! – вздорная кума стояла буквой «фы», уперев руки в боки.
– Пристроился, нечисть, к честным людям!
– Куда ему, бедному, деться? С тех пор как исчез его хозяин, совсем один остался. Жалко скотинку.
– Ты удивляешь меня, кума. «Жалко скотинку»! Он что тебе, корова, чтоб о нём жалеть? Какая с него польза?
– Красивый…
– Ну, пустой разговор. – Отмахнулась склочница-соседка.
– Пока, кума, не хворай. – И вразвалочку на косолапых ногах отправилась в свой огород, что был через калитку от двора гостеприимной хозяйки.
– Ты не серчай на неё. Жуткий характер у моей кумы, а так-то она добрая. –женщина осторожно гладила блестящую чешую.
Дракон опустил голову и, казалось, загрустил пуще прежнего.
– Что, о хозяине тоскуешь? – поняла сердечная хозяйка. – Пропал, пропал он. Беда ли какая приключилась. А ты иди полетай, авось полегчает. – предложила она.
Дракон встрепенулся. «Неплохая мысль», – подумал он, разминая затёкшие без дела крылья. – «Я любил моего хозяина, и его женщину тоже, однако я скоро тут плесенью покроюсь, если буду по-прежнему предаваться своему горю».
От мощных хлопков драконьих перепончатых крыльев поднялся ветер. Он ерошил траву, пуская по ней волны, срывал ещё неубранные плоды с деревьев и бесстыдно задирал юбки проходящим мимо женщинам. Они радостно визжали и убегали прочь. Мужчины придерживали шляпы, завистливо поднимали головы, наблюдая, как огромная, сверкающая на солнце махина драконова тела взмывает в ясное, дневное небо.
– Ух! – выдохнул дракон облако пара, серебристая чешуя покрылась инеем. – Кажется, я переборщил с высотой. – подумала гигантская ящерица, переворачиваясь в воздухе кверху лапами. Крутой вираж, и вновь полёт, спокойный и плавный, как падение листа в прозрачном воздухе осени.
– Пора на землю, – дал себе команду серебряный дракон.
Его живописное тело начало мягко снижаться. Изумрудные глаза рассматривали посёлок, ставший родным за последние дни.
– Я буду по нему скучать. По этим кривым улочкам и покосившимся заборам, по
полям, где мы резвились с хозяином и огородам, которые мы так здорово охраняли. Вон в том доме хозяин…нет, не могу! – Дракон мотнул головой, и крупная зелёная слеза тяжело сорвалась вниз.
Какой-то прохожий с негодованием утирал лицо и грозил небу кулаком. Дракон безразлично провёл по воздуху хвостом со стрелой на конце, за ним вспыхнула световая дорожка, через мгновение она расплавилась, как сыр на сковородке, потекла и накрыла недовольного лавиной цветного снега. Во след воздушному нарушителю общественных устоев полетел отборный, сочный мат, но дракон был уже далеко. Он вплывал в ледяные глыбы облаков, фыркая, пикировал вниз, кувыркался, выделывая пируэты хвостом, рисовал в небе радугу. Молодой, одинокий Дракон вспоминал своё недавнее детство. Да, тогда он был забавный несмышлёныш, найдёныш для бродяги, который был так же одинок, как и он, и также юн и неопытен. Сколько было пройдено дорог! Сколько было всего… – Дракон печально присвистнул. Воспоминания погрузили его в уже привычную тоску.
На земле сгущалась ночь. Она шла с неба, где солнце заглатывал горизонт, а облака забивали своими тушами последние алые полосы умирающего светила. И тут одинокий, безысходный в своей отчаянной сути вой взвился к неуютному, холодному небу.
– Кладбище, волк-оборотень. – вспомнил дракон.
– Что-то не нравится мне здесь. – Серебряный начал спускаться.
Пробежав по инерции ещё несколько шагов, сложил крылья и, вытянув любопытную шею, двинулся вперёд, на звук, которым исходило пустынное кладбище. Вой повторился. Дракон притормозил. Его решимость испарилась, как молоко, съеденное голодной кошкой. Казалось, он забыл на миг о своих размерах и невиданной силе, выказывая неожиданную робость.
– Эй! – нерешительно позвал он.
За пределами кладбищенской ограды возле новенького надгробия с поникшей лилией кто-то завозился. Сверкнули жёлтые волчьи глаза.
– Волк. – вслух констатировал дракон.
Зверь начал медленно приближаться к дракону, которого хватил столбняк.
– Хозяин, где ты?! – тоскливо возопила серебристая рептилия.
Волк резко крутанулся, поднял ураганчик могильной земли, слился в сплошную серую массу и…! У Серебристого спёрло дыхание от неожиданности.
– Хозяин! – расплылся в радостной улыбке дракон. От всех переживаний у него совсем вылетело из головы, что его друг умеет превращаться в зверя.
– Тихо! – зашипел на него молодой человек, приложив палец к губам.
– Молчи, молчи! Не пугай людей. – замахал на дракона рукой.
– Хозяин! – разомлев от счастья, повторял Серебристый.
Оборотень настороженно оглядывался по сторонам. Кладбище мертво и пустынно. Оно по-прежнему хранило покой тех, кого скрывала могильная земля. Убедившись, что они одни, оборотень наконец дал волю чувствам. Он припал к серебристой шее дракона, рассыпав по его чешуе длинные чёрные волосы.
– Ох, Серебристый, как ты меня выручил! – говорил он, а дракон бормотал в ответ что-то невнятное, но явно доброе и ласковое.
– Я, хозяин…
– Да, да, друг мой! Я совсем забыл, каюсь, не только о тебе, но и себя забыл и потерял. Не появись ты, я наверняка остался бы до смерти в волчьей шкуре.
Налетел ветер, резкий, злой, осенний. У дракона создалось впечатление, что ему благодаря его хозяин разжал свои объятья.
– Может, уйдём отсюда? – Серебристый нерешительно мотнул головой в сторону
надгробий.
Оборотень вернулся к поникшей лилии и сел подле, обняв колени.
– Нет, я побуду ещё немного.
Дракон положил ему голову на плечо (для чего ему не понадобилось делать и шага).
– Ты грустишь о ней?
Молодой человек лишь кивнул в ответ. Святая тишина. Замолк даже соскучившийся дракон. Оба погрузились в дымку воспоминаний.
***
На постоялом дворе стояла пыль столбом, а шум и гам наводили такую оторопь на постороннего, что многие прохожие останавливались и спрашивали друг у друга: уж не пожар ли случился у почтенного Афиниуса, а может, на него напали грабители? Вид хозяина мог вызвать лишь жалость и сочувствие: в разорванной кое-где телогрейке, с полураспотрашенной подушкой в руках, он безмолвно открывал рот, изображая изумлённую рыбу. По его вполне пристойной харчевне носилась бешеной ведьмой девчонка (правда, весьма смазливая) и громила всё что ни попадя.
– Нет, нет и нет! Я ни за что не буду платить ТАКУЮ цену за дрянную конуру, которую вы называете комнатой, номером! А стряпня ваша тоже оставляет желать лучшего и за неё вы от меня и гроша ломаного не дождётесь! – девчонка с размаху разбила о спинку стула бутылку лучшего хозяйского вина.
– Вот вам ваше дешёвое пойло! – хозяин вздрогнул, как будто это его оглушили бутылкой. Он уже сбился, пытаясь сосчитать убытки. Юная стервоза продолжала буйствовать. А с чего, собственно, начался скандал? Он, Афиниус, добропорядочный хозяин съёмных комнат и кабака, по своему обыкновению потребовал плату вперёд (у него уже были случаи, когда постояльцы смывались не заплатив). И на тебе – такая история! Девчонка буквально вышла из себя, будто её кровно оскорбили или сделали непристойное предложение.
– Если не снизите цену, я убираюсь отсюда! – разъярённая девица взглядом подняла табурет и швырнула его в окно.
– Прекрати же, наконец! – взвизгнул хозяин. Девчонка сдула непослушную прядь, упавшую на лоб. Её каштановые волосы растрепались, хорошенькое личико раскраснелось от возмущения (грабят средь бела дня!), она выжидательно смотрела на хозяина.
За спиной разорённого содержателя гостиницы появились его сыновья. Здоровенные, шкафообразные парни. Один что-то тупо жевал, другой нервно хлюпал носом, но несмотря на это, оба явно были серьёзно настроены вправить девчонке мозги.
– Папаня, а ну, отойди в сторонку. – попросил первый, – Я щас с этой падлей разберусь. – нехорошо прищурив глаза, он двинулся на разбушевавшуюся постоялицу.
– Значится, деньги не хочет платить? – риторический вопрос второго заставил юную ведьму насторожиться. Нищая, а гонору-то! – один молниеносно оказался за её спиной и больно завёл ей руки назад.
Девчонка отчаянно завизжала и принялась отбиваться. Второй в это время старательно ощупывал её карманы, не преминув потрогать выдающиеся части девчоночьей фигурки. Юная ведьмочка наконец увернулась, пнула одного в пах, другого огрела тяжёлой сковородкой по шее (сие убойное орудие прилетело на зов её магнетического взгляда).
– Всё, я ухожу! – бросила она хозяину, который уже не пытаясь её остановить, сел на пороге и обхватил голову руками. Стукнули створки окна, посыпались осколки разбитого стекла. Безнадёжный взгляд Афиниуса уставился на узкую деликатную морду дракона. Несколько секунд оба непонимающе смотрели друг на друга.
– Господин дракон! Господин дракон! Грабят, убивают, унижают честных людей! Окажите всемилостивейшее покровительство.
– Почтенный хозяин, мы сами ищем ночлег, но если вам необходима помощь, то поможем, сделаем, что в наших силах.
«Однако, какой вежливый дракон, – подумал Афиниус, – Только вот говорит странно – «мы» – о себе во множественном числе. Да и рта не раскрывает, когда говорит. Чревовещатель, что ли? А, кто их знает, этих драконов».
– Одна дама отказывается платить. – пожаловался Афиниус серебристой рептилии. – Всё разгромила. Я в трансе и в убытках.
– Господин Афиниус, меня зовут Рой. Я и мой дракон попробуем навести мир и порядок в вашем доме. – Хозяин обернулся и оказался лицом к лицу с весьма симпатичным молодым человеком лет 20-25, в запылённой дорожной одежде.
«А-а! Вот оно в чём дело! – понял Афиниус.– Обращаюсь к дракону, а говорю с его хозяином. Вот дубина».
– Пойдёмте, пойдёмте со мной.
Рой, оставив дракона во дворе, отправился вслед за хозяином на второй этаж. Двери одной из комнат были нараспашку. Юноша заметил, что апартаменты действительно были так себе. К тому же разгром коснулся и этого уголка дома. Увидев входивших, девчонка, до сей поры укладывавшая немудрёные пожитки в дорожную сумку, выпрямилась, сверкнула глазами и вооружилась стоявшей поблизости глиняной вазой.
– Что, подмогу привели? – презрительно скривила губы она, занося руку с вазой для броска.
В следующий миг Рой бросился к ней и успел перехватить её руку, крепко сжав тонкое запястье. Разряд статического электричества хватил обоих. Его спокойные серые глаза встретились с её зелёным кошачьим взглядом. Огоньки гнева в зелёных очах сменились интересом.
– Ты такой же, как и я. Что ты здесь делаешь? – спросила она.
Ваза, выпав из её руки, повисела в воздухе с минуту и водворилась на место.
– Откуда ты знаешь, кто я?
– Ты говоришь с ведьмой, оборотень. – усмехнулась девчонка. – А теперь не мешай. Я ухожу.
В коридоре раздались шаги.
– Мир вашему дому, господин Афиниус. – высокая фигура в белоснежных одеждах остановилась в дверном проёме.
Хозяин с почтением поклонился пришедшему.
– Мир вам, господин Настоятель.
Глава ордена Священных Даров оценивающе рассматривал молодую парочку, шепчущуюся в углу.
– Я хотел бы поговорить с вашими постояльцами. – Кивнул на девушку и юношу, развернулся прочь и долго слышны были его шаги по лестнице, ведущей вниз.
С улицы донёсся тонкий, протяжный, свербящий звук. Он всё нарастал, поднимался и мурашки бежали по душе от его пронзительной торжественности и безысходности. Его Священство господин Настоятель Авгус в паланкине ожидал молодую парочку для «беседы». С городской площади слышались крики, улюлюканье, визг. Недавно объявленная Его Священством кампания по борьбе с нечистью, набирала обороты. Он всегда чувствовал чертовщину, даже видя вполне нормального человека, неотличимого в толпе. У господина Авгуса был нюх на подобных субъектов. Вот и сейчас – невиданная удача! Его интуиция и подслушанный разговор показывали на то, что в его руках ведьма и оборотень. Но в тот день удача была на стороне Роя и Гвен. Чудо с серебристыми крыльями помогло им скрыться прямо из-под носа Его Священства. Однако везение не может быть вечным, и беда не заставила себя ждать. В один из чудных вечеров, когда Серебристый прохлаждался неведомо где, к домику, в котором остановились, странники нагрянули служители ордена. Их ничуть не смутило, что беглую парочку скрывал престарелый священник из местной церквушки. Старик считал, что Бог всем дал право на жизнь в равной мере. Даже если ты иной, но соблюдаешь заповеди – Божье благословение ляжет на тебя! Однако в тот несчастный день удача отвернулась от парочки странников. Фанатики из Ордена Святых Даров не церемонились с ними.
– Что было дальше – вспоминать страшно. – Рой передёрнул плечами, словно его знобило.
– Гвен успела сбежать, а меня сцапали прислужники Настоятеля.
– Бедный мой хозяин! – горестно вздохнул дракон, приоткрыв изумрудный глаз, из которого вновь поплыл туман, второй глаз предавался печали всухую.
– Жаль, меня не было рядом, и я не мог помочь.
– Кстати, друг мой, где тебя носило?
– Я…я…решил полетать. – Запнулся Серебристый. – А когда вернулся – то не нашёл тебя.
Рой обнял рептилию за шею.
– Что уж, дело давнее.
– Всё-таки, как тебе удалось выжить? – Дракон проявлял любопытство и нетерпение.
– Благодаря ей, Гвен. Меня уже вели на потеху публике со скрученными назад руками. Ты знаешь, что они делают с оборотнями? Им скучно убивать сразу. Надо ещё насладиться чужой болью, беспомощностью, страхом. У господина Настоятеля на руке кольцо. Массивное, золотое, в виде змеи, глотающей бриллиантовую звезду. Вот этой-то звездой Его Священство ослепляет жертву. Оборотень в капкане. Обернуться зверем нет сил, а по следу его пускают здоровенных голодных псов, и под крики толпы они раздирают его на куски. Если повезёт выжить после этой травли, тогда придёт милосердный палач и всадит серебряную пулю в голову казнённого. Ну, как тебе перспективы, ожидавшие меня?
– Люди порой меня поражают своей извращённой жестокостью. Как это не позволительно с их стороны! – Рой, поняв, что его друга вновь заела тоска, поспешил прервать его философские рассуждения о человеческой природе.
– Гвен, малышка Гвен.
– Дикая киска. – Прижмурился, как кот на печи, дракон.
– Не иронизируй, она мне жизнь спасла. Каким-то чудом переключила внимание палачей на себя, и, то ли благодаря магии, то ли ещё каким неведомым силам, освободила и дала шанс спастись. После этого я её потерял. А когда нашёл, уже было поздно.
– Служители ордена! – Сочувственно произнёс Серебристый, вспоминая жуткую казнь юной ведьмы, которую устроили фанатики из ордена Святых Даров здесь, в этой мирной деревеньке.
Его хозяин лишь качнул согласно головой, не в силах говорить.
– У неё… она сказала… говорила тогда… свои счёты с Настоятелем и его прислужниками. – глухо, запинаясь, словно каждое произнесённое слово причиняло ему боль, сказал Рой.
Опять нависла над кладбищем первобытная тишина, и в этой тишине пошёл снег: пушистый, крупный, звездоподобный.
– Пойдём? – дракон поднял голову.
Где-то в деревеньке зазвонили церковные колокола, и светел, торжественен был их мелодичный звон. Он обещал надежду и прощение. Боль притуплялась, сменяясь привкусом потерянности одинокой души, выпущенной на свободу.
Серебристый встрепенулся.
– Хозяин, – позвал он. – Ты знаешь, я дам тебе то, о чём ты и не мечтал. – О чём ты? – Рой непонимающе смотрел на дракона.
– Встретимся у церкви! – крикнул дракон. Хлопнули крылья, обнимая морозный воздух, и Серебристый взмыл в снежное небо.
Рой поднялся на ноги. Что-то стукнуло у него на груди. Он быстро извлёк забытый предмет наружу. Маленький цветок на золотой цепочке. Цветок-обманка, причудливая склянка с колдовским снадобьем, подарок Гвен. Рой осторожно гладил лепестки.
«Сбереги это. Сохрани на память обо мне» – сказала она. – «Здесь власть живительной влаги, слёзы звёзд и дыхание бурь. Если тебе будет очень тяжко, вскрой талисман». Рою показалось, что он будто наяву слышит её голос, мерный, спокойный, серьёзный и печальный, словно она предчувствовала близость вечной разлуки.
Небо взорвалось торжественным трубным рёвом. Рой напряжённо всматривался в ночное небо. Возбуждённо и радостно вопил дракон. У оборотня на этот счёт сомнений не было. Вышла луна. Огромная и близкая, она играла искрами первого снега, ловила движения всех сущих, награждая их сетями из теней. Над маленькой белой церквушкой гордо парил огромный, поблескивающий сталью дракон. Если бы видна была его сияющая рожа в этот миг, каждый смог бы прочесть на ней неподдельное счастье и довольство собой. Рой кинулся к церкви, в небе над которой куражился его крылатый друг.
– Серебристый! А ну давай сюда! Хватит! – юноша кричал ещё что-то, но дракон наслаждался триумфом. Он соизволил спуститься лишь через несколько минут, дав Рою прекрасную возможность лишиться на морозе голоса.
– Хозяин! – Серебристый на ходу помахивал крыльями. – Ты не поверишь! У меня получилось! – дракон ликовал. – Открытые небеса! Я прокричал в них свою мечту, и Бог меня услышал! Хозяин! – ещё немного и дракон полез бы к нему целоваться.
Рой, оставаясь невозмутимым, призвал к драконовой совести и решил вернуться к могиле возлюбленной за кладбищенской оградой. Для таких, как она, нет места среди людей. Там, рядом с местом её последнего упокоения, могилы других изгоев: иноверцы, лицедеи, сумасшедшие и самоубийцы.
– Я только попрощаюсь с ней, и мы навсегда уйдём отсюда. – сказал Рой.
Деревенька дремала в объятьях зимних надежд на праздник и сказку. Мороз на удивление усилился, а хрупкий снег что-то выговаривал под ногами, сердито, деловито, сочно, как спелые плоды. Когда, каким неведомым чудом поздняя осень сменилась на рождественский сон, не мог сказать ни оборотень, ни дракон. Время сделало скачок, перекинув их в изменившуюся реальность. Рой был склонен считать, что так всё и должно быть. Время, не подвластное логике вещей, выкидывало фортель, а они, песчинки в его безмерности, шли своей дорогой, не ведая преград в вечности пути.
Могильный камень с поникшей лилией чуть припорошил снег. Оборотень опустился рядом с ним, и рука его нежно погладила выбитый на плите цветок. Снег потёк от живого тепла и Рою показалось, что зашевелились лепестки, выпрямился стебель, пахнуло весной. Он осторожно отвёл руку. Лилия, живая лилия. Поднялся ветер от прибывшего дракона. Его хозяин продолжал созерцать чудо.
Прозрачное облако возникло за его спиной. Постепенно из тумана всё ярче проступали знакомые черты погибшей ведьмы. Оборотень, вспомнив что-то, вскрыл цветок-талисман. Волна ни с чем не сравнимого аромата взвилась в зимнее небо: был он тонок, свеж, чуть горчил и вызывал иллюзии открытого звёздного пространства над одиноким высокогорным лугом. Вот оно, обещанное утешение. Шаги, скрип снега. Прохладные женские ручки, мягкие и нежные, скользнули к его плечам.
– Это ты, я знаю. – Оборотень целовал тонкие пальчики, которые узнал бы из тысячи.
– А тебя не смутит тот факт, что твоя воскресшая ведьма уже не совсем ведьма?
Рой обернулся, вновь окунувшись в зелёные глаза.
– Как? Неужели не моя?
– Твоя! – попыталась скорчить зверскую рожу Гвен, но в следующий миг не выдержала и расхохоталась.
– Не бойся, я всегда буду с тобой, даже сейчас, когда я превратилась в ведунью. Мне открыто будущее. И всё равно я останусь с тобой, что бы ни случилось. – Пообещала она.
– Я и не сомневался. – Согласился оборотень.
Он подхватил её на руки и, осыпая её поцелуями, понёс к ожидавшему их дракону.
– Вам как, трап подать или сами заберётесь? – поинтересовался Серебристый, с радостью неподдельной наблюдая взрыв чувств у влюблённой парочки.
– Серебристый, ты слова-то какие мудрёные знаешь! – присвистнул оборотень.
– Ой, да мало ли слов на свете есть! Так, к месту пришлось. – Дракон присел и опустил одно крыло.
Его хозяин с воскресшей ведьмой взошли на драконью спину, размерами напоминавшую хороший корабль. Хотя, куда там кораблю! Целая королевская армада, флот!
– Держитесь! – залихватски крикнул дракон.
Несколько нечаянных зевак видели, как к луне взмыл серебряный дракон с двумя наездниками на спине. Вот он сделал вираж, ушёл в сторону и, наконец, исчез в золотистом свете ночного глаза сказочной зимы.
