Kitabı oxu: «Био-Конструктор: Нулевой Пациент»
НЕЙТОН ПАТЧЕР
БИО-КОНСТРУКТОР:
НУЛЕВОЙ ПАЦИЕНТ
Серия «Био-Конструктор» • Книга 1
Глава 1. Диагноз — четырнадцать дней
Смерть пахла не ладаном и не сырой землей. Она пахла стерильным холодом изопропилового спирта, горелой изоляцией вышедшего из строя центрифужного сепаратора и едкой вонью собственной желудочной кислоты, прожигающей пищевод.
Кирилл Самойлов помнил последнюю секунду с кристальной, почти оскорбительной четкостью: вспышка тревожного багрового маяка на потолке «чистой зоны» четвертого уровня биобезопасности, разгерметизация бокса синтеза белков, треск треснувшего плексигласа и глухой удар о кафель, когда отказали легкие. Коллеги за стеклом шлюза кричали что-то в микрофон интеркома, их лица искажал панический ужас, но Кирилл уже не слышал. Он лишь наблюдал, как на дисплее монитора жизнеобеспечения угасала кривая его сердечного ритма, превращая тридцать два года его жизни, докторскую диссертацию по синтетической геномике и сотни часов бессонных экспериментов в ровную, бесстрастную зеленую линию.
А затем линия лопнула, разлетевшись на мириады светящихся кровяных телец.
***
Первым вернулось обоняние. И это было ошибкой.
В носоглотку хлынула удушливая, тошнотворная смесь тухлого жира, жженой серы, застарелого гноя и едкой хлорной извести, от которой мгновенно скрутило спазмом пустой желудок. Кирилл судорожно втянул воздух, закашлялся — горло словно прочистили наждачной бумагой, — и выплюнул на камни темный, вязкий сгусток с медным привкусом свернувшейся крови.
Он лежал на ледяном, склизком полу. Позвоночник отзывался тупой, ноющей ломотой, пальцы рук свело судорогой. Но самым страшным был не холод камня.
Боль.
Она не просто пульсировала — она жила, дышала и пожирала его изнутри. Эпицентр находился в левом плече. Ощущение было таким, будто в дельтовидную мышцу по самую кость вогнали ржавый крюк, раскаленный добела, а затем принялись медленно, с наслаждением проворачивать его по часовой стрелке.
— Т-ха-а… — вырвался из пересохших губ сиплый хрип.
Кирилл сжал челюсти так, что зубы скрипнули, отдаваясь вибрацией в висках. Правой рукой, едва слушающейся и перепачканной в черной жиже, он дотянулся до растерзанного левого рукава. Ткань — грубая, грязная дерюга, не имевшая ничего общего с белым халатом вирусолога — промокла насквозь. Под пальцами хлюпнуло что-то студенистое, горячее. Кожа вокруг рваной раны вздулась бугристыми багрово-фиолетовыми волдырями, от которых тянулись к ключице и шее ветвистые черные прожилки, заметные даже в полумраке.
Внезапно темноту перед глазами разорвал резкий, вибрирующий звук, похожий на звон лопнувшей гитарной струны, сменившийся глухим гулом гидравлики. В сетчатку впечатался текст, мерцающий болезненным фосфоресцирующим зеленым светом:
**[Инициализация нейро-соматического интерфейса…]**
**[Критическая ошибка протокола интеграции души. Объект: Самойлов Кирилл Андреевич.]**
**[Обнаружено физическое тело носителя: Категория: Человек (базовый, деградировавший генотип).]**
**[ВНИМАНИЕ! Системная тревога высшего приоритета!]**
**[В организме носителя зафиксирован полиморфический биологический патоген класса «Омега»: Скверна Черного Мора.]**
**[Статус тканей: Прогрессирующий клеточный некроз, мутация фагоцитов, разрушение митохондриальных мембран.]**
**[Запуск обратного отсчета до полного растворения органической матрицы…]**
Перед глазами вспыхнула полупрозрачная рамка цвета запекшейся крови, занявшая правый верхний угол обзора. Цифры внутри нее замерли на мгновение и начали методично, равнодушно убывать:
**[ТАЙМЕР РАСПАДА: 13 дней 23 часа 59 минут 48 секунд]**
**[Вероятность спонтанной некротической дегенерации мозга при достижении 0: 100%]**
**[Шанс обращения в низшего кадавра-гноевика: 98.4%]**
— Четырнадцать… дней, — выдохнул Кирилл, и этот звук вернул ему крупицу самообладания.
Слова сработали как триггер. Паника, готовая затопить сознание волной первобытного ужаса, разбилась о вбитую годами академическую броню. Ученый внутри него не умер вместе с телом на Земле. Ученый просто получил новые вводные данные. Аномальные, невозможные, чудовищные, но подчиняющиеся определенному синтаксису и внутренней логике.
Если перед тобой диагноз — значит, должна существовать и клиническая картина. А если есть болезнь, значит, у нее обязан быть биологический агент и путь терапии.
**[Оценка персонального бэкграунда носителя…]**
**[Сканирование синаптической памяти: молекулярная биология, генная инженерия, протеомика, клеточная терапия, синтетический биодизайн.]**
**[Степень резонанса профессиональной матрицы с системными архетипами: 97.8%]**
**[Стандартные классы ветви «Воин Могильников» отклонены.]**
**[Стандартный класс «Чумной Доктор» заблокирован: недостаточный уровень религиозного фанатизма.]**
**[Сформирован персональный эволюционный класс!]**
**[Принять классовую специализацию: [ГЕННЫЙ АРХИТЕКТОР] (Ранг: Прототип / Эволюционный)?]**
**[Внимание: данный класс накладывает перманентный статус отверженного среди ортодоксальных целителей и Инквизиции Пепла.]**
**[Время на подтверждение: 10… 9… 8…]**
— Принять, — прошептал Кирилл, не колеблясь ни доли секунды. В его положении выбирать между «отверженным» и превращением в гниющую биомассу через две недели было верхом идиотизма.
**[Класс [Генный Архитектор] успешно активирован!]**
**[Получена базовая способность: [Спектральный Био-Анализ] (Ур. 1).]**
**[Получена пассивная способность: [Биологическое Сопряжение] (Ур. 1).]**
**[Разблокирован системный ресурс: [Эссенция Биомассы: 0/100].]**
**[Разблокирован системный параметр: [Генетическая Стабильность: 41% — Критический уровень!].]**
Новый импульс боли, на этот раз глубокий, пронзивший основание черепа, заставил Кирилла выгнуться дугой. Нервные окончания обожгло жидким пламенем. Он почувствовал, как в зрительные нервы вплетаются тончайшие нити интерфейса, меняя восприятие реальности.
Зрение дернулось, расслоилось на спектры. Серые булыжники пола покрылись сеткой расчетных линий. Пыль в воздухе окрасилась в грязно-желтый цвет спор плесени. А собственное тело предстало в виде многослойной анатомической проекции, где кровеносная система пульсировала тусклым алым светом, а левое плечо полыхало ядовитой смоляной чернотой, сквозь которую пробивались белесые нити чужеродных органических волокон.
Кирилл перевел дыхание, сел, привалившись спиной к шершавой влажной стене, и огляделся.
Он находился в просторном, полуразрушенном каменном каземате. Высокие сводчатые потолки терялись в клубящейся паутине серого смога. Вдоль стен тянулись ряды тяжелых решеток из кованого железа, изъеденных глубокими кавернами кислотной коррозии. За прутьями соседних камер чернели бесформенные кучи тряпья, из которых торчали иссохшие желтые кости. Некоторые скелеты носили на себе следы кошмарных прижизненных деформаций: неестественно удлиненные ребра, вывернутые суставы, двойные челюсти.
Посреди зала возвышался массивный каменный постамент — не то алтарь, не то прозекторский стол с желобами для стока жидкостей, густо покрытый бурыми застарелыми потеками. Возле него валялись разбитые стеклянные реторты с толстыми стенками, медные зажимы архаичного вида и тяжелые кожаные фартуки, превратившиеся от времени и гнили в ломкую корку.
Это был изолятор. Карантинный морг или полевой госпиталь города, который давным-давно проиграл войну с эпидемией.
Через огромный пролом в противоположной стене, где раньше, видимо, находились массивные дубовые ворота, пробивался бледный, мертвенный свет. В воздухе стоял непрерывный низкий гул — смесь завывания ветра, бульканья вязкой жижи и отдаленного, глухого скрежета когтей о гранит.
Плечо снова взорвалось приступом судорожной боли. Черные жилы под кожей натянулись, словно струны, и Кирилл физически ощутил, как крошечные, микроскопические жгутики чумного паразита ввинчиваются глубже, разъедая миофибриллы и подбираясь к плечевой артерии.
«Спокойно. Не паниковать, — скомандовал он себе, усилием воли подавляя подступающий шок. — Ты вскрывал образцы сибирской язвы и моделировал штаммы прионных мутаций. Это всего лишь органика. Если она делится, значит, у нее есть слабые места».
— Системный анализ, — хрипло произнес Кирилл, сфокусировав взгляд на пылающей чернотой ране. — [Спектральный Био-Анализ]. Применить к очагу поражения.
Сетчатка вспыхнула изумрудным светом. Мир вокруг померк, а поврежденное плечо приблизилось в фокусе, словно под объективом электронного микроскопа с колоссальным разрешением. Картинка углубилась до клеточного уровня, транслируя данные прямо в сознание, минуя оптический тракт:
**[Объект анализа: Очаг заражения (Левый плечевой сустав, широчайшая и дельтовидная мышцы).]**
**[Тип патогена: Химерный био-некротический комплекс «Черный Мор».]**
**[Структурный состав: Симбиотическая ассоциация кристаллических вирионов и мицелиальных споровиков Бездны.]**
**[Механизм действия: Патоген синтезирует фермент-растворитель органики, перерабатывая белковые структуры носителя в концентрированную протоплазму. Повреждено 28% мышечной массы плеча. В лимфоузлах формируется псевдо-ядро скверны.]**
**[Прогноз: Полная потеря подвижности конечности через 14 часов. Генерализованный сепсис через 48 часов.]**
**[Рекомендация Системы: Радикальная ампутация конечности на уровне ключицы. (Внимание: выживаемость без высокоранговых зелий регенерации — 4.2%).]**
Кирилл скривил губы в злой, упрямой усмешке. Ампутация? Отрезать рабочую руку ржавым тесаком в рассаднике заразы без антибиотиков и коагулянтов? Черта с два. Любой первокурсник меда знает, что от шока и вторичной инфекции он сдохнет раньше, чем истечет кровью.
Но анализ показал и другое. На клеточной карте было отчетливо видно, как собственные макрофаги организма — полуразрушенные, аномально видоизмененные новым классом — вели ожесточенную позиционную войну на периферии раны. Они не погибали мгновенно. Благодаря пассивной способности [Биологическое Сопряжение] мембраны его клеток приобрели странную, чешуйчатую структуру, удерживая рубеж ценой колоссальных затрат энергии.
«Они держат оборону, но им не хватает строительного материала. Нужен белок, минеральные соли и чистая биомасса для контратаки. А еще — агент, способный нарушить кристаллизацию вирионов».
Кирилл опустил взгляд на свои руки. Пальцы были длинными, тонкими, но непривычно огрубевшими, с въевшейся под ногти копотью.
**[Статус Персонажа:]**
**[Имя: Кирилл Самойлов]**
**[Уровень: 1 (0/100 опыта)]**
**[Класс: Генный Архитектор (Прототип)]**
**[Здоровье: 48/120 (Тяжелое отравление, некроз)]**
**[Выносливость: 19/80 (Истощение)]**
**[Эссенция Биомассы: 0/100]**
**[Сила: 7]**
**[Ловкость: 8]**
**[Живучесть: 6]**
**[Интеллект: 18]**
**[Воля: 16]**
**[Генетический Резерв: 14%]**
Интеллект и Воля — вот его стартовый капитал. Все остальное находилось на уровне дистрофика, вытащенного из выгребной ямы. Впрочем, судя по окружающей обстановке, именно оттуда это тело и вытащили. Или бросили умирать.
Шатаясь, Кирилл поднялся на ноги. Мир перед глазами качнулся, к горлу снова подступила тошнота, но он уперся ладонью в шершавую кладку стены и заставил вестибулярный аппарат выровняться. Каждый шаг отдавался глухим ударом колокола в воспаленном плече, каждый вдох жег трахею.
Он медленно двинулся через полутемный зал, внимательно сканируя взглядом замусоренный пол. Способность [Спектральный Био-Анализ] работала пассивно, подсвечивая органические остатки тусклыми контурами:
*«Высохшая костная ткань человека — ценность: нулевая. Деградация кальциевой решетки 92%».*
*«Сгусток застарелой сукровицы — контаминация плесенью 100%».*
*«Колония гнилостных бактерий рода Necro-bacillus — токсичность высокая».*
Возле прозекторского стола его внимание привлек металлический блеск под опрокинутой деревянной скамьей. Кирилл опустился на одно колено, превозмогая вспышку боли, и вытащил из-под трухлявой доски предмет.
Это был длинный анатомический нож — ланцет с тяжелой латунной рукоятью и узким, слегка изогнутым лезвием из тусклой, сероватой стали. Металл не тронула ржавчина: по желобку клинка вилась едва заметная гравировка в виде переплетенных спиралей, испускавших слабое тепловое излучение.
**[Предмет: Искривленный ланцет полевого прозектора]**
**[Качество: Добротное]**
**[Тип: Одноручный режущий инструмент / Био-манипулятор]**
**[Урон: 8-12 (колющий/режущий)]**
**[Свойства: +10% к точности анатомических разрезов, снижает расход выносливости при сборе образцов на 15%.]**
**[Прочность: 34/40]**
— Уже что-то, — пробормотал Кирилл, перехватив удобную рукоять. Баланс был идеальным. Тяжесть стали в руке вернула привычное чувство контроля, знакомое по многочасовым операциям на тканевых культурах.
Он подошел к гигантскому пролому в стене и выглянул наружу, укрывшись за полуобвалившимся контрфорсом.
То, что открылось его взору, заставило сердце на миг замереть в груди.
Перед ним лежал Чумной Город — чудовищный памятник погибшей цивилизации, погруженный в вечные сумерки ядовито-зеленого смога. Небо над ним было затянуто плотным саваном пепельных облаков, сквозь которые с трудом пробивался чахлый свет невидимого солнца.
Ввысь вздымались циклопические готические шпили, сложенные из черного базальта. Многие из них раскололись пополам, другие поросли кошмарными биогенными наростами — гигантскими наростами пульсирующей плоти, лишайниками размером с вековые дубы и трубами костяных наростов, извергавших в воздух клубы тяжелого пара. Улицы внизу напоминали пересохшие русла рек, заваленные баррикадами из бревен, чугунных цепей и десятков тысяч сожженных тел, присыпанных белесым слоем негашеной извести.
А прямо под стенами цитадели-изолятора, в которой он очнулся, пролегал Чумной Ров.
Это была грандиозная искусственная расселина шириной не менее пятидесяти метров и глубиной с трехэтажный дом. Ее склоны были выложены скользким, покрытым жирным налетом гранитом, а дно представляло собой медленно текущую реку из черной гнилостной жижи, отходов алхимических производств и тысяч тонн разлагающейся органики. Ров служил санитарным кордоном, куда сбрасывали все, что не успевали сжечь.
И этот ров кишел жизнью. Искаженной, отвратительной, рожденной чумной мутацией.
Внизу что-то шевелилось. Сгустки ила вздувались огромными пузырями, лопавшимися с глухим чавканьем. По склонам рва, цепляясь за трещины в камне длинными узловатыми конечностями, ползали тени.
Кирилл прищурился, активируя био-анализ на максимальную дальность. Картинка перед глазами приблизилась, разложив серую муть на температурные и органические слои.
По откосу рва, прямо по направлению к пролому в его убежище, поднимались твари.
Их было трое. Первая напоминала чудовищно деформированного волка, лишенного шерсти. Кожа существа лопнула вдоль позвоночника, обнажив наружные реберные дуги, сросшиеся в подобие зазубренного костяного панциря. Морда твари представляла собой голую мышечную массу с четырьмя рядами беспорядочно торчащих клыков, а из удлиненных передних лап росли полуметровые серповидные наросты.
**[Объект: Некро-падальщик Чумного Рва]**
**[Уровень: 3]**
**[Тип: Мутант-падальщик / Низший конструкт скверны]**
**[Здоровье: 180/180]**
**[Опасность: Средняя для неподготовленного носителя]**
**[Ключевые уязвимости: Наружное расположение нервных узлов вдоль лопаточной зоны, нестабильность костной ткани в области таза.]**
**[Биологическая ценность: Высокая. Мышечные волокна обогащены адаптогенами, в пасти содержится концентрированный коагулянт.]**
Следом за ней, тяжело переваливаясь на шести суставчатых лапах, похожих на ноги гигантского паука, ползло нечто бесформенное. Это был раздутый мешок из полупрозрачной кожи, сквозь которую просвечивали перекрученные внутренности и пульсирующие железы, наполненные едкой желтой жидкостью. Сверху на этом бурдюке сидела сморщенная человеческая голова с зашитыми веками, которая непрерывно открывала и закрывала беззубый рот, издавая тихое свистящее шипение.
**[Объект: Чумной Раздуватель]**
**[Уровень: 2]**
**[Тип: Живой споровик-детонатор]**
**[Здоровье: 75/75]**
**[Опасность: Чрезвычайно высокая на дистанции взрыва]**
**[Особенность: При падении уровня здоровья ниже 15% детонирует, распыляя кислотно-некротический аэрозоль в радиусе 6 метров.]**
Третья тварь держалась позади. Она была выше человека, тощая, как скелет, обтянутый серым пергаментом кожи. Ее руки свисали почти до земли, оканчиваясь трехпалыми костяными лезвиями, а вместо глаз на удлиненном черепе темнели широкие обонятельные щели, непрерывно втягивавшие воздух.
Кирилл замер. Ветер дул со стороны города, но твари двигались уверенно. Они шли не по следу — они чуяли его. Они чуяли свежую, еще не добитую человеческую плоть и, что еще важнее, концентрированный штамм Скверны в его плече, который действовал для обитателей рва как зажженный сигнальный костер в ночи.
Расстояние до первой твари — сорок метров. Почти вертикальный подъем по осклизлым камням займет у нее не больше минуты.
Плечо снова обожгло дикой, нестерпимой судорогой. Рука онемела до самых кончиков пальцев, ланцет в правой ладони чуть не выскользнул из вспотевших пальцев.
Таймер перед глазами отсчитывал секунды:
**[ТАЙМЕР РАСПАДА: 13 дней 23 часа 51 минута 12 секунд]**
Четырнадцать дней?
Какая ирония. Если он не решит проблему с этими падальщиками прямо сейчас, его персональный лимит сократится до шестидесяти секунд.
Кирилл медленно отступил в глубь пролома, уводя себя с линии прямой видимости тварей, и оперся спиной о массивную дубовую балку, рухнувшую со стропил. Мозг работал с холодной, яростной скоростью суперкомпьютера, просчитывающего варианты на грани аварийной перегрузки.
Сражаться с ними в лоб с его шестью единицами живучести и покалеченной рукой — это самоубийство. Одно попадание когтя падальщика разорвет его пополам. Взрыв Раздувателя растворит легкие в кашицу.
Значит, правила игры нужно менять. Не бой бойца против монстров. А эксперимент исследователя над подопытными образцами.
Кирилл перевел взгляд на левое плечо. Черная жижа сочилась сквозь пальцы, стекая на каменный пол.
Затем он посмотрел на лезвие ланцета.
И, наконец, на системное уведомление:
**[Эссенция Биомассы: 0/100]**
**[Доступна функция генной диссекции живых тканей при прямом контакте.]**
— Тебе нужен коагулянт и стабильный белок, Самойлов, — прошептал он пересохшими губами, чувствуя, как адреналин выжигает из крови последние следы слабости. — А тварям внизу нужен твой труп. Посмотрим, чей метаболизм окажется быстрее.
Он поднял нож, перевернул его рукоятью вверх и без колебаний, рассчитанным движением хирурга вогнал кончик лезвия прямо в край воспаленного волдыря на собственном плече.
Боль была такой чудовищной, что перед глазами на мгновение все побелело. Кирилл не закричал — он лишь сдавленно захрипел сквозь намертво стиснутые зубы, чувствуя, как по щеке стекает струйка пота пополам с кровью из прикушенной губы.
Сталь вошла на два сантиметра. Гравировка на ланцете вспыхнула багровым.
**[Получен образец активного патогена: [Концентрированный Некро-вирион].]**
**[Активирован навык [Биологическое Сопряжение]!]**
**[Получено: 5 единиц сырой Биомассы (Источник: собственные поврежденные ткани).]**
**[Внимание: болевой шок 64%. Потеря 8 единиц Здоровья.]**
Черная, дымящаяся кровь облепила лезвие инструмента, но не стекла на пол — она начала впитываться в гравировку, заставляя металл вибрировать мелкой дрожью.
— Отлично, — прохрипел Кирилл, и в его расширенных, безумных от боли и азарта зрачках зажглись зеленые символы системного анализатора. — Первая проба взята.
Снаружи, прямо у края пролома, раздался мокрый скрежет когтей по граниту. Первая тварь перевалилась через каменный парапет, втянула ноздрями воздух и уставилась на человека четырьмя парами слепых, затянутых молочной пленкой глаз.
Кирилл шагнул навстречу чудовищу из полумрака, крепче перехватывая дымящийся клинок.
Его четырнадцать дней начались прямо сейчас.
Глава 2. Чумной Ров
Железный люк в своде потолка захлопнулся с глухим, раскатистым звоном, от которого содрогнулись вековые базальтовые плиты. Звук этот был похож на удар погребального колокола. Сверху, сквозь толстую решетку стока, еще доносились приглушенные голоса паладинов Ордена Негасимого Света, звон тяжелых лат и сухое потрескивание благовонных жаровен, в которых инквизиторы жгли сушеный шалфей и серу, пытаясь заглушить вонь могильника.
— В прах к праху, еретик, — донесся сверху ровный, лишенный всякой жалости голос брата-командора Валериуса. — Священный Огонь отверг твою нечистую плоть. Твое имя вычеркнуто из скрижалей живущих. Гний внизу вместе с теми оскверненными, чьи трупы ты посмел осквернять своим скальпелем. Да пожрут твою скверну дети чумы.
Затем послышался скрежет задвигаемого засова, плеск святой воды, которой паладин щедро окропил запертый люк для «духовной герметизации», и тяжелые шаги стражи окончательно затихли.
Кирилл лежал на спине, уставившись в непроглядную тьму потолка. Воздух здесь был не просто холодным — он был маслянистым, тяжелым, густо насыщенным трупным газом, взвесью костной пыли, едким аммиаком и сладковато-приторным запахом застарелой гангрены. Этот смрад не бил в нос, он обволакивал легкие, оседал на бронхах липкой пленкой, заставляя каждый вдох отзываться тупой болью в диафрагме.
Падение с десятиметровой высоты смягчила груда разлагающихся тел, сброшенных сюда за последние недели из карантинных бараков Верхнего Города. Но даже этот амортизатор не спас от последствий кинетического удара: правое колено неестественно ныло, а при попытке пошевелить корпусом ребра под левой лопаткой отозвались резким хрустом смещенного хряща.
— Повреждение надкостницы седьмого и восьмого ребер, — вслух, абсолютно бесстрастным тоном констатировал Кирилл, заставляя свой голос звучать ровно в пустом каменном мешке. — Легкое не пробито, плеврального выпота пока нет. Дыхание поверхностное. Жить можно.
Он медленно перекатился на бок, опираясь ладонью о склизкую, чавкающую поверхность. Пальцы погрузились в полусгнившую ткань чьего-то савана, нащупывая под ней холодные, ослизлые человеческие ребра. Вокруг него простирался так называемый «Чумной Ров» — гигантский подземный оссуарий, куда городская инквизиция на протяжении трех столетий сбрасывала жертв Морового Поветрия, неизлечимо больных, прокаженных и тех, кого церковь признала биологически нечистыми.
Кирилл перевел взгляд на левое плечо. Черная жижа сочилась сквозь пальцы, стекая на каменный пол.
Затем он посмотрел на лезвие ланцета.
И, наконец, на системное уведомление:
**[Эссенция Биомассы: 0/100]**
**[Доступна функция генной диссекции живых тканей при прямом контакте.]**
— Тебе нужен коагулянт и стабильный белок, Самойлов, — прошептал он пересохшими губами, чувствуя, как адреналин выжигает из крови последние следы слабости. — А тварям внизу нужен твой труп. Посмотрим, чей метаболизм окажется быстрее.
Он поднял нож, перевернул его рукоятью вверх и без колебаний, рассчитанным движением хирурга вогнал кончик лезвия прямо в край воспаленного волдыря на собственном плече.
Боль была такой чудовищной, что перед глазами на мгновение все побелело. Кирилл не закричал — он лишь сдавленно захрипел сквозь намертво стиснутые зубы, чувствуя, как по щеке стекает струйка пота пополам с кровью из прикушенной губы.
Сталь вошла на два сантиметра. Гравировка на ланцете вспыхнула багровым.
**[Получен образец активного патогена: [Концентрированный Некро-вирион].]**
**[Активирован навык [Биологическое Сопряжение]!]**
**[Получено: 5 единиц сырой Биомассы (Источник: собственные поврежденные ткани).]**
**[Внимание: болевой шок 64%. Потеря 8 единиц Здоровья.]**
Черная, дымящаяся кровь облепила лезвие инструмента, но не стекла на пол — она начала впитываться в гравировку, заставляя металл вибрировать мелкой дрожью.
— Отлично, — прохрипел Кирилл, и в его расширенных, безумных от боли и азарта зрачках зажглись зеленые символы системного анализатора. — Первая проба взята.
Снаружи, прямо у края пролома, раздался мокрый скрежет когтей по граниту. Первая тварь перевалилась через каменный парапет, втянула ноздрями воздух и уставилась на человека четырьмя парами слепых, затянутых молочной пленкой глаз.
Кирилл шагнул навстречу чудовищу из полумрака, крепче перехватывая дымящийся клинок.
Его четырнадцать дней начались прямо сейчас.
***
Существо не походило на обычную крысу, даже на чудовищно разросшегося мутанта. Это был результат вековой стихийной селекции в замкнутой экосистеме смерти. Антропоморфный костяк длиной более полутора метров от острой морды до основания хвоста был перекошен, словно слеплен пьяным скульптором: неестественно удлиненные передние конечности заканчивались пятипалыми кистями с загнутыми, как серпы, черными когтями из ороговевшего хитина. Грудная клетка вздымалась судорожными толчками, обнажая сквозь проплешины в линялой, покрытой струпьями серой шерсти пульсирующие гроздья лимфоузлов величиной с кулак.
Из распахнутой пасти, усаженной двумя парами долотовидных резцов желто-бурого цвета, на каменные плиты капала мутная, пенистая слюна. Там, где эти капли касались камня, поднимался белесый пар и раздавалось тихое шипение: в ротовой полости твари шел непрерывный процесс синтеза токсинов на основе кадаверина и желчных кислот.
**[Объект идентификации: Чумной Скавен-Трупоед (Подвид: Пещерный Некрофаг).]**
**[Уровень угрозы: Умеренный (Критический для субъекта в текущем физическом состоянии).]**
**[Биологические особенности: атрофия зрительного нерва (компенсирована гипертрофированным вомероназальным органом и эхолокацией); высокое содержание гемолитического и некротизирующего яда в секрете слюнных желез; высокая плотность мышечных волокон задних конечностей.]**
**[Текущее состояние субъекта (Кирилл Самойлов): Здоровье: 22/50. Выносливость: 14/40. Болевой порог превышен на 18%. Интоксикация патогеном: 12%.]**
— Никакого зрения, — пробормотал Кирилл одними губами, стараясь не делать глубоких вдохов, чтобы не создавать звуковых колебаний. — Реакция на тепло, вибрацию плит и запах свежего белка.
Скавен дернул клиновидной головой. Длинные белые усы-вибриссы на его морде мелко задрожали, улавливая конвекционные потоки воздуха. Тварь почуяла кровь — не ту гнилую жижу, которой были пропитаны окрестные трупы, а свежую, теплую, насыщенную кислородом и адреналином человеческую кровь, текущую из рассеченного плеча Кирилла.
Гортанный, хриплый клекот вырвался из глотки мутанта. Задние лапы сжались, словно стальные пружины, раздался сухой треск крошащихся костей под когтями, и существо метнулось вперед с ошеломляющей скоростью.
Обычный человек в этой ситуации попытался бы выставить перед собой оружие или отшатнуться назад, уходя с траектории броска. Но Кирилл был ученым-экспериментатором, много лет отдавшим изучению патологической анатомии и нейромышечных реакций. Он знал: масса тела твари составляет не менее сорока пяти килограммов, а начальная скорость рывка исключает возможность парирования хрупким медицинским ланцетом. Прямое столкновение сломает ему ключицу или сомнет грудину.
Вместо шага назад Кирилл резко упал на колени, скользя по влажной, ослизлой поверхности каменного пола, и выбросил корпус вперед и вправо.
Тяжелая туша пронеслась буквально в паре сантиметров над его головой. Воздушная волна пахнула концентрированной вонью разложения, а кончик жесткого хвоста хлестнул Кирилла по щеке, оставив жгучую ссадину. Скавен с грохотом врезался в каменную кладку стены там, где долю секунды назад стоял человек. Раздался глухой стук черепной коробки о гранит, визг ярости и скрежет когтей, сдирающих мох со стены.
Кирилл не терял ни доли секунды. Всплеск адреналина купировал сигналы болевых рецепторов, переводя сознание в состояние абсолютной, ледяной фокусировки.
Опираясь на здоровую руку, он вскочил на ноги и шагнул к дезориентированной твари сзади. Скавен уже разворачивался на месте, изгибая гибкий, мускулистый позвоночник, его пасть раскрылась почти на сто восемьдесят градусов, обнажая глотку, усеянную мелкими зубами-присосками.
Кирилл нанес точный колющий удар ланцетом, метя в единственную анатомическую уязвимость, доступную под этим углом, — в основание черепа, прямо под затылочный бугор, где позвоночная артерия входит в полость черепа через большое затылочное отверстие.
Сталь ударила в плоть.
Но вместо мягкого проникновения раздался резкий металлический щелчок. Лезвие ланцета скользнуло по плотной, закаленной многократными воспалениями костной пластине — у пещерного трупоеда затылочная кость наросла толстым слоем гиперостоза, сформировав естественный защитный щиток. Ланцет соскочил, вспоров лишь шкуру и верхний слой фасции, а хрупкое медицинское лезвие, не предназначенное для пробивания брони, с жалобным звоном обломилось у самого основания рукояти.
В руке Кирилла остался лишь бесполезный металлический стержень.
**[Прочность инструмента [Хирургический ланцет] исчерпана. Предмет разрушен.]**
**[Нанесено повреждений цели: 3 (Царапина).]**
**[Цель входит в состояние [Слепая Ярость]!]**
— Дерьмовая металлургия, — сухо констатировал Кирилл, отбрасывая сломанный обрезок.
В ту же секунду чудовище завершило разворот. Его тяжелая когтистая лапа с размаху ударила Кирилла в грудь.
Удар был такой силы, что мужчину буквально оторвало от земли и отбросило на три метра назад. Он с глухим стуком приземлился на груду полусгнивших тел. Из легких вышибло весь воздух, перед глазами вспыхнули кровавые круги, а полоска Здоровья в углу обзора угрожающе мигнула, окрашиваясь в тревожный оранжевый цвет.
**[Получен физический урон: 11 единиц.]**
**[Текущее Здоровье: 11/50. Внимание! Критический уровень жизненных показателей!]**
Кирилл судорожно втянул в себя зловонный воздух, чувствуя во рту соленый металлический привкус собственной крови. Встать он уже не успевал: скавен, перебирая четырьмя лапами с пугающей, насекомоподобной грацией, уже летел на него, прижимая уши к черепу и готовясь вонзить резцы прямо в незащищенное горло человека.
Времени на раздумья не оставалось. Оружия не было. Параметры силы и ловкости у лабораторного исследователя, всю жизнь проведшего над микроскопами и автоклавами, были смехотворно малы по меркам этого мира. В честном физическом противостоянии крысоподобная тварь разорвет его на части за пять секунд.
