Kitabı oxu: «Оружейник Кинетики: Начальная Скорость»

НЕЙТОН ПАТЧЕР

ОРУЖЕЙНИК КИНЕТИКИ:

НАЧАЛЬНАЯ СКОРОСТЬ

Серия «Оружейник Кинетики» • Книга 1

Глава 1. Оружейная Слобода

Каменный пол кузницы пах так, словно на нем полвека тушили окурки в перемешку с машинным дегтем и остывающим шлаком.

Егор Калинин открыл глаза, но мир не спешил обретать резкость. Первым делом в ноздри ударила едкая взвесь: жженый антрацит, прелая речная тина, застоявшееся трансформаторное масло и отчетливый, царапающий бронхи металлический привкус. Тот самый привкус, который появляется во рту, если слишком близко стоять к оголенным шинам высокого напряжения или если тебя приложили затылком о край чугунной чушки.

Второе было ближе к истине. Затылок гудел, пульсируя тупой, монотонной болью.

Егор судорожно вдохнул, закашлялся, сплюнул серую мокроту на щербатый булыжник и попытался перевернуться на спину. Тело слушалось с неохотой. Под грубым холщовым рукавом куртки вздулись ссадины; старые рабочие штаны из промасленной парусины заскорузли на коленях, превратившись в подобие жестких жестяных щитков.

Прямо перед его лицом возвышалась она.

Наковальня. Массивная, двухрогая, весом никак не меньше трехсот килограммов. Ее рабочее зеркало было покрыто рябью глубоких зазубрин, мелких раковин и слоистой темно-рыжей окалины, сквозь которую едва проглядывало клеймо завода-изготовителя: стертый барельеф шестерни и полусгнившая кириллическая литера «Ч». Подножие наковальни намертво вросло в дубовую колоду, стянутую треснувшим железным обручем, а по периметру основания лежали наплывы застывшего свинца.

Егор моргнул, пытаясь смахнуть липкую пелену со зрачков, и в этот момент реальность дала трещину.

По краю периферийного зрения скользнула блеклая фосфоресцирующая дуга. Воздух между наковальней и его носом зарябил, словно над раскаленным асфальтом, и вспыхнул сухим, янтарным светом.

[Инициализация нейро-кинетического узла завершена...]

[Регистрация субъекта: Калинин Е. В.]

[Текущая локация: Город Чугун-Град, Нижний Ярус, Сектор 4-«В», Оружейная Слобода]

[Присвоен базовый системный профиль...]

[Внимание! Обнаружена врожденная аномалия кинетического восприятия.]

Строчки не просто висели перед глазами — они проецировались прямо на сетчатку, слегка вздрагивая в такт ударам сердца. Шрифт был угловатым, индустриальным, будто выбитым на пуансонном прессе.

Егор зажмурился на три секунды, досчитал до пяти и снова открыл глаза. Текст никуда не делся. Более того, янтарная надпись свернулась в компактный маркер в левом верхнем углу, уступив место новому информационному блоку, мерцавшему тусклым предупреждающим багрянцем:

┌──────────────────────────────────────────────────────────┐

│ КЛАССОВЫЙ СТАТУС: │

│ Название: [Оружейник Кинетики] │

│ Ранг: [F] (Начальный) │

│ Уровень интеграции: 1 (0 / 1000 кДж аккумулировано) │

│ │

│ ОСНОВНЫЕ ПАРАМЕТРЫ: │

│ • Физическая плотность (Телосложение): 8 │

│ • Моторика и реакция (Ловкость): 11 │

│ • Нейро-векторный контроль (Восприятие траекторий): 16 │

│ • Кинетический резервуар: 45 / 45 Дж (Текущий заряд) │

│ • Скорость естественной рекуперации: 0.15 Дж/сек │

│ │

│ ПАССИВНЫЕ НАВЫКИ: │

│ — «Глазомер баллистика» (F-ранг, 1 ур.): │

│ Отображение первичных векторов движения тел, массы │

│ до 0.5 кг в радиусе 15 метров. Расчет угла рикошета. │

│ — «Чутье сопротивления» (F-ранг, 1 ур.): │

│ Тактильный анализ коэффициента трения и предела │

│ усталости металлов при прямом контакте. │

│ │

│ ДОСТУПНЫЕ СХЕМЫ ПРОЕКТИРОВАНИЯ: │

│ 1. [Векторный Ускоритель: Базовая Конфигурация «Штык-0»] │

└──────────────────────────────────────────────────────────┘

— Оружейник... — хрипло выдавил Егор. Собственный голос показался чужим, сорванным, будто связки полоскали серной кислотой. — Кинетики. Прекрасно. Просто великолепно.

Он сел, привалившись спиной к холодному боку дубовой колоды. В голове постепенно прояснялось, хотя память напоминала битый архив после скачка напряжения в сети. Он помнил лабораторию баллистических экспертиз, гул сверхпроводящих магнитов, свист лабораторного стенда и внезапный, ослепительно белый пробой конденсаторной батареи, поглотивший все звуки. А дальше — пустота, холодная глубина и вот этот сырой склеп.

Егор поднял ладони на уровень глаз. Пальцы были длинными, жилистыми, с въевшейся под ногти графитовой пылью и свежими термическими ожогами на подушечках указательного и большого пальцев правой руки. Руки рабочего человека. Руки того, кто привык держать напильник, микрометр и паяльник, а не перекладывать бумаги.

Когда он пошевелил пальцами, перед глазами вспыхнула тонкая сетка из пунктирных оранжевых линий. Стоило ему резко выбросить кисть вперед, как система услужливо нарисовала в воздухе конический веер вероятного смещения:

`[Вектор ускорения: 4.2 м/с² | Выходная энергия удара: ~12 Дж | Сопротивление среды: 1.02 кПа]`

— Интерфейс баллистической телеметрии прямо на зрительном нерве, — пробормотал Егор, криво усмехнувшись. — Хоть в чем-то конструкторы этой системы не схалтурили.

Он поднялся на ноги. Колени хрустнули, в поясницу стрельнуло, но кости были целы.

Кузница представляла собой монументальное и одновременно жалкое зрелище. Это было просторное помещение метров девяносто квадратных, сложенное из грубого дикого камня и почерневшего от копоти шамотного кирпича. Высокий двускатный потолок терялся в полумраке; стеклянные фонари верхнего света были наполовину выбиты, и сквозь дыры в стропилах медленно, словно нехотя, падали хлопья серого, липкого пепла.

Снаружи доносился непрерывный, давящий на барабанные перепонки индустриальный гул. Где-то вдалеке, за толстыми стенами, мерно и тяжело ухал паровой молот колоссальных размеров: *УХХ... УХХ... УХХ...* С каждым ударом этого невидимого исполина пол под ногами Егора мелко вздрагивал, а в пыльных паутинах под потолком звенели ржавые цепи. Воздух за окнами был цвета разбавленного мазута — низкое свинцовое небо рассекали циклопические трубы чугунолитейных мануфактур, изрыгавшие в зенит столбы бурого дыма и рыжие снопы искр.

Чугун-Град жил своей железной, безжалостной жизнью.

Оружейная Слобода, судя по всему, была его трущобами, ремесленным дном, куда сбрасывали брак, шлак и человеческий мусор.

Егор подошел к полусгнившему верстаку, тянувшемуся вдоль северной стены. Поверхность столешницы, набранная из вековых буковых плах, была изрезана зубилами и залита застывшей канифолью. Здесь царил хаос давно заброшенного производства.

Он принялся методично перебирать хлам. Руки действовали автоматически, повинуясь годами выработанной профессиональной привычке: сортировать, отбраковывать, оценивать пригодность.

Вот валяется тяжелый слесарный молоток с расколотой ясеневой рукоятью. Егор коснулся его бойка.

`[Объект: Слесарный молот (Поврежден)]`

`[Материал: Углеродистая сталь Ст45, следы коррозии глубиной до 0.4 мм]`

`[Масса: 1.25 кг | Баланс: смещен к обуху | Пригодность: 64%]`

— Сойдет для грубой рихтовки, — решил Калинин, откладывая инструмент в сторону.

Рядом обнаружились заклинившие параллельные тиски с сорванной резьбой на ходовом винте, россыпь каленых шайб, обрезки стальной полосы, моток тусклой медной шины толщиной в палец и несколько разбитых керамических изоляторов от какого-то распределительного щита. Но главное ждало его в глубине подверстачья, под слоем промасленной ветоши.

Там покоился лопнувший рессорный лист тяжелого парового тягача и массивный кусок профилированного орудийного дюраля — бывшая ствольная коробка от списанного армейского карабина неизвестной системы, расточенная кем-то под нестандартный калибр и брошенная за ненадобностью.

Егор вытащил деталь на свет. Внутренние пазы были забиты окалиной и засохшим солидолом, направляющие полозья покрылись мелкой сеткой оксидной пленки, но геометрия оставалась безупречной. Никаких критических поводок, никаких микротрещин в узлах сопряжения.

Стоило его пальцам сжать металл, как в интерфейсе замигала оранжевая иконка схемы:

[Обнаружен совместимый каркас для схемы: «Векторный Ускоритель: Базовая Конфигурация Штык-0»]

[Требуемые компоненты для сборки:]

— Несущая рама/ствольная коробка (Найдено: 1/1)

— Кинетические разгонные шины (Медь/Латунь высокой очистки, сечение не менее 8 мм²) — Дефицит!

— Диэлектрический лоток (Фарфор/Слюда/Бакелит) — Дефицит!

— Блок конденсации кинетического импульса — Отсутствует!

— Первичный энергоканал — Доступно за счет резервуара носителя (Запас: 45 Дж).

[Вероятность успешной инициализации изделия при кустарной сборке: 28%]

— Двадцать восемь процентов? — Егор невесело усмехнулся, стряхивая пыль с дюралевого остова. — Щедро. В моем институте за такую вероятность отбирали премию и отправляли пересчитывать допуски на логарифмической линейке.

Он глубоко вдохнул, поднес ствольную коробку к губам и с силой продул затворную группу.

*Фр-р-ру-ух!*

Серое облачко мелкодисперсной графитовой и стальной пыли вырвалось из узких щелей экстрактора, взметнулось в тусклом луче света, пробивавшемся сквозь крышу, и осело на наковальню.

Перед глазами тут же взбесились оранжевые баллистические траектории. Пассивная способность «Глазомер баллистика» сработала в автоматическом режиме: система подхватила каждую взвешенную в воздухе пылинку, расчертив пространство сотнями тончайших световых векторов. Линии дробились, отражались от граней тисков, загибались под действием микросквозняка, гулявшего по полу, и гасли, ударяясь о каменную кладку.

`[Анализ аэродинамического потока: Турбулентность канала ствола в пределах нормы]`

`[Паразитное сопротивление выдува: 0.14 бар]`

`[Калибровка кинетического прицела завершена на 12%]`

Егор почувствовал, как к горлу подступает знакомый охотничий азарт. Тот самый, что заставлял его в прошлой жизни ночевать на полигонах, добиваясь идеальной соосности магнитных катушек и чистоты обработки казенника до десятых долей микрона.

Ему было плевать, в каком мире он очутился — магическом, постапокалиптическом или технологическом чистилище. Физика здесь подчинялась базовым законам Ньютона, а интерфейс давал инструмент, о котором любой инженер-оружейник мог только мечтать: возможность трогать механический импульс руками.

— Ладно, Чугун-Град, — негромко сказал Егор, укладывая дюралевый остов на деревянную накладку верстака. — Давай посмотрим, из какого металла ты отлит.

Первым делом требовалось навести элементарный порядок в рабочей зоне. Работать в грязи — значит гарантированно словить клин разгонной каретки при первом же выстреле.

Егор отыскал в углу обломок стальной щетки-крацовки и принялся с остервенением сдирать заскорузлую смазку и ржавчину с внутренних пазов ствольной коробки. Движения были быстрыми, экономными, выверенными годами слесарной практики. Рука не дрожала.

Каждый проход стальной щетины отзывался коротким системным отчетом:

`[Снятие поверхностного слоя оксида: 0.02 мм...]`

`[Шероховатость паза снижена до Ra 3.2...]`

`[Контактная проводимость каркаса увеличена на 4.5%...]`

Когда металл заблестел холодным, матовым серебром, Егор взялся за медь. Моток шины, найденный среди хлама, был окисленным, с зеленоватыми пятнами патины. Для проводников рельсотрона — пусть даже низкорангового векторного разгонщика — это была верная смерть. Высокое контактное сопротивление мгновенно расплавит металл в точке форсирования.

Егор подошел к горну.

Очаг был холоден, как могила, колосниковая решетка завалена шлаком. Но под слоем пепла обнаружилось несколько кусков качественного кузнечного угля-кардиффа, сухого и плотного.

— Спичек нет, кремня нет, — констатировал Егор. Он приложил палец к подбородку, затем опустил взгляд на свой статус.

`[Кинетический резервуар: 45 / 45 Дж]`

Сорок пять джоулей. В механическом эквиваленте это совсем немного — энергия падения полукилограммовой гири с высоты девяти метров. Для пробития брони маловато, но для локального импульса трения?

Егор подобрал с пола два плоских куска песчаника. Положил между ними щепотку сухой ветоши, присыпанной серной пылью от старого изолятора, и плотно прижал камни друг к другу.

— Активация кинетического выброса, — скомандовал он мысленно. — Сдвиговая деформация. Точечный вектор. Расход: 15 Джоулей.

[Запрос подтвержден.]

[Перенаправление вектора через ладони...]

[Импульс сдвига: 15 Дж приложен к контактной плоскости.]

Воздух между ладонями Егора сухо щелкнул, запахло озоном. Камни с чудовищной, неестественной скоростью провернулись относительно друг друга на четверть оборота. Мгновенное колоссальное трение превратило поверхностную механическую работу в чистое тепло. Из щели брызнул сноп белых искр, ветошь сначала задымилась густым сладковатым дымом, а затем весело занялась ровным желтым пламенем.

`[Кинетический резервуар: 30 / 45 Дж]`

`[Рекуперация: +0.15 Дж/сек]`

— Работает, черт побери! — выдохнул Егор, раздувая уголья в горне с помощью старого кожаного меха, чудом сохранившего целостность клапанов.

Через десять минут в горне гудело плотное вишневое пламя. Егор отогрел медную шину, затем резко опустил ее в корыто с застоявшейся темной водой. Раздалось шипение, поднялся клуб едкого пара. Черная окалина с треском осыпалась на дно, обнажив чистую, пластичную медь приятного лососевого оттенка.

Теперь — самое сложное. Направляющие рельсы.

Используя зубило и слесарный молот, Егор разрубил шину вдоль на две абсолютно равные полосы сечением четыре на четыре миллиметра. Каждая полоса должна была лечь в пазы дюралевой коробки, но между ними и корпусом требовался идеальный изолятор. Если шины закоротит на массу, весь импульс размажет по ствольной коробке, и оружие превратится в дорогую гранату прямо в руках стрелка.

В качестве диэлектрика пошли осколки фарфоровых изоляторов. Егор раздробил их молотком в мелкую крошку, отобрал тонкие плоские пластинки и с ювелирной точностью вымостил ими посадочные пазы, сажая керамику на густую смесь силикатной пыли и машинного дегтя.

Пальцы ныли, ожоги горели, но перед глазами безостановочно чертили геометрию вспомогательные линии интерфейса:

`[Погрешность соосности левой шины: 0.08 мм]`

`[Коррекция...]`

`[Погрешность соосности: 0.01 мм. Идеально.]`

`[Изоляционный барьер: 2.4 кВ на пробой. Допустимо для базового импульса.]`

Когда обе шины встали на свои места, образовав узкий, зеркально отполированный канал длиной около тридцати пяти сантиметров, наступил черед сердца конструкции.

У него не было батарей. Не было химического пороха. Единственным источником энергии был он сам — его собственный кинетический резервуар, завязанный на системный узел в основании черепа.

Егор взял в руки толстый медный стержень, намотал на него остатки проволоки, создавая примитивную индукционную петлю обратной связи, и закрепил узел в казенной части коробки, аккуратно заведя контакты на спусковой крючок — изогнутую скобу от старого оконного шпингалета.

Оставалось замкнуть контур.

Он положил ладонь на собранную, угловатую, смертоносно-тяжелую конструкцию. Металл отозвался глухой вибрацией. В височных долях кольнуло ледяной иглой.

[Обнаружена замкнутая цепь преобразования вектора.]

[Анализ стабильности узлов: 89%]

[Синхронизация с классом: «Оружейник Кинетики»...]

[Внимание: Расход кинетического резерва на первичную инициализацию ядра — 25 Дж.]

[Запустить процесс кристаллизации схемы?]

— Запускай, — выдохнул Егор, сжимая челюсти.

Его тряхнуло.

Ощущение было таким, будто из каждой мышцы предплечья выдернули по тонкой медной струне. Из груди вышибло дыхание. Вдоль направляющих шин пробежала ослепительно-фиолетовая искра, сорвалась с дульного среза и растворилась в воздухе, оставив после себя плотный запах грозы. Дюралевая коробка потеплела, а в месте соединения рукояти и ствольного канала вспыхнула крошечная, размером с гречишное зерно, светящаяся янтарная руна.

[Поздравляем! Создан уникальный предмет ранга F!]

[Наименование: Кустарный Векторный Разгонщик «Слободской Сверчок» (Модификация Штык-0)]

[Тип: Ручное кинетическое метательное оружие / Линейный ускоритель]

[Качество: Необычное (Кустарное)]

[Характеристики:]

— Масса: 2.1 кг

— Эффективная длина ствола: 340 мм

— Емкость зарядной каморы: 1 снаряд (ручное заряжание)

— Совместимый боеприпас: Любой ферромагнитный или проводящий твердотельный сердечник массой 5–15 грамм.

— Начальная скорость снаряда (при стандартной накачке в 20 Дж): 240 м/с

— Дульная энергия: ~280–320 Дж (Коэффициент кинетического усиления схемы: x14.5)

— Износ направляющих: 0.8% за выстрел.

— Особое свойство: «Векторная стабилизация» — траектория снаряда на дистанции до 25 метров не подвержена боковому ветровому сносу.

[Опыт ремесла: +120 кДж в прогресс интеграции класса!]

[Текущий прогресс: 120 / 1000 кДж]

Егор поднял «Слободской Сверчок» на уровень глаз, упер в плечо грубый деревянный приклад, выстроганный из обломка черенка лопаты, и прицелился в противоположную стену.

Оружие лежало как влитое. Никакого люфта. Баланс был смещен вперед, как и положено штурмовому стволу, но для стрельбы навскидку с двух рук — идеальная компоновка. Стоило совместить пропил целика с тонким штифтом мушки, как пассивный «Глазомер баллистика» ожил с новой силой.

От дульного среза через весь полутемный зал кузницы протянулась прямая, как лазерный луч, ярко-оранжевая траектория. Она упиралась точно в стык между кирпичами в пяти метрах от пола, оканчиваясь пульсирующим перекрестьем.

`[Дистанция: 18.4 м | Время подлета: 0.076 с | Вероятность пробития преграды: 78% (при массе снаряда 10 г)]`

— Это уже не просто железо, — прошептал Егор. — Это рабочий инструмент.

Он опустил оружие и огляделся в поисках боеприпаса.

Обычный огнестрел требует гильзы, капсюля, пороховой навески, пули свинцовой в медной оболочке. Целая технологическая цепочка, повторить которую на коленке без реактивов невозможно. Но «Сверчок» был кинетическим ускорителем. Ему требовалась лишь проводящая масса.

Под ногами валялась разбитая обойма радиально-упорного подшипника. Егор подобрал ее, разбил молотком на чугунной наковальне и извлек шесть блестящих, идеально круглых стальных шариков диаметром около десяти миллиметров. Взвесил один на ладони: грамм восемь, не больше. Штампованная легированная сталь ШХ-15. Высокая поверхностная твердость, идеальная геометрия. Лучше и придумать нельзя.

Он закатил первый шарик в казенник «Сверчка». Тот с мягким щелчком зафиксировался между медными шинами на подпружиненном упоре.

Осталось только проверить подачу энергии.

Внезапно тяжелая дубовая дверь кузницы, ведущая в переулок, глухо скрипнула.

Звук был коротким, осторожным, но в тишине заброшенной мастерской прозвучал как раскат грома. Егор мгновенно замер, уводя корпус за массивную тумбу наковальни и опускаясь на одно колено. Пепел под его ботинком даже не хрустнул — тело инстинктивно контролировало распределение веса.

Сквозь щели между рассохшимися досками створок пробился свет факела, пахнуло прогорклым животным жиром и немытым телом.

Дверь приоткрылась шире. На пороге возникли две фигуры.

Первый был приземистым, кривоногим мужиком в долгополом брезентовом фартуке кузнечного подручного, из-под которого торчали грязные порты, заправленные в кирзовые сапоги с железными набойками. В руках он держал тяжелый клевец с длинным, загнутым клювом. На поясе болтался моток проволоки и грубый тесак в деревянных ножнах.

Второй — повыше, сухопарый, с лицом, наполовину скрытым грязной холщовой маской-респиратором, сквозь клапаны которой вырывалось сиплое дыхание. На его плече висел самопальный карабин с фитильным замком, а в свободной руке он сжимал факел, коптящий жирным черным пламенем.

На груди у обоих красовались одинаковые бляхи из тусклого чугуна — оскаленная собачья морда на фоне двух скрещенных разводных ключей.

`[Идентификация субъектов:]`

`[Цель №1: Мародер банды «Чугунные Псы». Уровень угрозы: Низкий (E-ранг, 3 ур.)]`

`[Цель №2: Стрелок банды «Чугунные Псы». Уровень угрозы: Средний (E-ранг, 4 ур.)]`

— Говорил я тебе, Хромой, тут дымком потянуло, — сипло проговорил тот, что был с фитильным ружьем, водя стволом по сторонам. — Кто-то горн раздул. Небось, беглый из рудных забоев заныкался. Или крыса слободская инструмент старый вынюхивает.

— Плевать, кто, — отозвался коротконогий с клевцом, сплевывая на порог. — Все, что в четвертом секторе лежит — доля Десятника Гвоздя. А кто без спроса наковальню греет, тому пальцы на наковальне и оставим. Эй, шваль! Вылезай к свету, пока я тебе кишки на клевец не намотал!

Егор не шевелился. Он дышал ровно, неглубоко, через нос, удерживая «Слободской Сверчок» на весу. Приклад упирался в плечо, указательный палец лежал вдоль предохранительной скобы, не касаясь спуска.

В интерфейсе пульсировала траектория.

Оранжевая линия уперлась прямо в центр грудной клетки верзилы с факелом. Но Егор сдвинул мушку чуть выше и правее — в плечевой сустав, удерживающий карабин. Убивать с порога человека, пусть даже бандита, претило старым принципам, но реальность Чугун-Града уже диктовала свои правила: здесь колебания стоили жизни.

— Нет тут никого, кажись... — Стрелок с фитилем сделал шаг вперед, переступая через низкий порог. Свет факела скользнул по наковальне, отразился от зачищенного металла тисков. — Гляди-ка! Медь отожженная на верстаке! И инструмент почищен!

Глаза коротышки алчно блеснули.

— Наше! — рявкнул он и рванул вперед, занося клевец для острастки.

В этот момент стрелок с факелом заметил силуэт Егора за наковальней. Его глаза под козырьком замызганного картуза полезли на лоб, рука судорожно дернула фитильный замок, подводя тлеющий шнур к затравке:

— В углу он, гаси!..

Время для размышлений кончилось.

Егор плавно вдавил спусковую скобу.

Контур замкнулся.

`[Выброс кинетического импульса: 22 Дж!]`

`[Фаза разгона: 0.0014 секунды!]`

Звук выстрела не был похож на грохот обычного порохового оружия. Никакого глухого удара по ушам. Воздух в кузнице разорвало резким, хлестким, подобным удару пастушьего кнута звуком: *ХЛЫСЬ!*

Следом за звуком пронесся тонкий, пронзительный визг рассекаемого воздуха, переходящий в ультразвуковой свист, и в полумраке мастерской на миллисекунду прочертилась ослепительная фиолетовая черта.

Стальной подшипниковый шарик, разогнанный на медных шинах до сверхзвуковой скорости, ударил стрелка ровно в правое плечо — ровно туда, куда указывала оранжевая системная нить.

Ткань брезентовой куртки взорвалась фонтанчиком серой трухи и мелких брызг. Раздался сухой, жуткий треск дробимой кости. Кинетическая энергия в триста джоулей, сконцентрированная на площади в один квадратный сантиметр, сработала как удар тяжелой кувалды: стрелка буквально оторвало от земли, развернуло вокруг оси и швырнуло спиной на дверной косяк.

Фитильный карабин вылетел из его рук, факел покатился по полу, рассыпая тлеющие искры по масляным пятнам.

— А-а-а-а-а! Рука-а! — заверещал стрелок, катаясь по порогу и зажимая развороченное плечо, из которого хлестала темная кровь.

Коротышка с клевцом замер как вкопанный. Его челюсть отвисла, свирепое выражение лица сменилось паническим ужасом. Он даже не понял, что произошло: ни вспышки пороха, ни облака дыма, ни привычного грохота слободских самопалов. Лишь фиолетовая молния и визг сорванного пространства.

Он медленно перевел взгляд на Егора.

Калинин уже поднялся во весь рост. Опираясь бедром о холодный бок наковальни, он хладнокровно, без единого лишнего движения, достал из кармана второй подшипниковый шарик и загнал его в казенник «Сверчка».

*Щелк.*

Звук встающего на боевой взвод механизма в тишине кузницы прозвучал смертным приговором.

Оранжевая линия прицела легла точно между мутных, расширенных от страха глаз коротышки.

`[Дистанция: 4.2 м | Вероятность мгновенного поражения: 99.4%]`

`[Кинетический резерв: 18 / 45 Дж (Восстановление: +0.15 Дж/с)]`

— Второй раз я мазать мимо жизненно важных узлов не стану, — негромко произнес Егор. В его голосе не было ярости — только сухая, пугающая расчетливость заводского контролера ОТК, отбраковывающего дефектную деталь. — Забирай своего калеку и убирайся отсюда. Десятнику передай: кузница занята. Если еще хоть одна собака сунет сюда морду — уйдет без головы.

Коротышка сглотнул вязкую слюну. Его взгляд метнулся от дульного среза странного оружия к дымящейся ране стонущего подельника. Клевец в его руке мелко дрожал.

— Ты... ты кто такой, урод? — выдавил бандит осипшим голосом. — Ты знаешь, под кем Слобода ходит? Нас сорок стволов в третьем бараке...

Егор чуть прищурился. Прицельная метка сместилась на коленную чашечку коротышки.

— Считаю до одного.

Коротышка не стал проверять, блефует ли пришелец. Заверещав от страха, он бросил клевец на пол, схватил скулящего стрелка за воротник куртки и волоком потащил его наружу, в темный, затянутый смогом переулок. Дверь с грохотом захлопнулась, оставив в мастерской лишь запах крови, паленой шерсти и озона.

Егор не опустил оружие сразу. Он простоял неподвижно еще около минуты, вслушиваясь в удаляющиеся шаркающие шаги и стоны раненого.

Когда звуки окончательно растворились в монотонном гуле заводских молотов Чугун-Града, Калинин выдохнул и плавно отвел палец со спускового крючка. Ноги на мгновение отяжелели — сказывался резкий отток кинетической энергии из резервуара, но интерфейс уже мигал серией зеленых уведомлений:

[Боевое крещение пройдено!]

[Отражено первое нападение в пределах мастерской.]

[Получен боевой опыт: +85 кДж аккумулировано!]

[Текущий прогресс интеграции класса: 205 / 1000 кДж]

[Особое достижение: «Первая кровь Слободы» — Репутация среди бродяг Сектора 4 снижена на 10, Уровень опасности в глазах банды «Чугунные Псы» повышен до: «Неизвестный стрелок».]

Егор подошел к порогу, запер дверь на массивный кованый засов, валявшийся неподалеку, и поднял с пола трофеи: клевец из хорошей инструментальной стали, брошенный факел и фитильный самопал.

Осмотрев самопал, он брезгливо поморщился: грубая чугунная отливка, кривой канал ствола, зазор между пыжом и стенкой — в палец толщиной. Чудо, что эта дрянь вообще стреляла и не разрывалась в руках владельца. Но железо есть железо. В хозяйстве все пригодится.

Он вернулся к верстаку, аккуратно положил «Слободской Сверчок» на сухое сукно и сел на дубовый чурбак.

Перед глазами плавно таяли оранжевые траектории, уступая место чистому, холодному расчету.

Банда не оставит это просто так. Раненый стрелок доберется до своих, расскажет про бесшумное фиолетовое пламя и дыру в плече размером с кулак. К ночи или к следующему утру они вернутся. И их будет не двое.

Значит, времени на раскачку не было.

Егор посмотрел на остатки меди, на разбитые подшипники и на наковальню, в недрах которой дремала тяжелая, вековая прочность.

— Двести пять килоджоулей из тысячи, — вслух произнес оружейник, потирая онемевшие пальцы. — До ранга «Е» еще далеко. Но на пару мин-растяжек с направленным кинетическим выбросом и десяток калиброванных снарядов у меня энергии хватит.

Он поднял с пола слесарный молот, подбросил его на ладони, ловя идеальный баланс, и с силой опустил боек на кусок рессорной стали.

Звонкий, чистый удар металла о металл разорвал тишину кузницы, ознаменовав начало первой рабочей смены Егора Калинина в мертвом сердце Чугун-Града.

Глава 2. Стальной Шарик против Меча

Звон молота о наковальню не просто разгонял густую, пахнущую гарью и мокрой известью сырость мастерской — он структурировал само пространство. С каждым ударом по полосе рессорной стали перед глазами Егора вспыхивали едва заметные бирюзовые искры, складывающиеся в полупрозрачные строчки системных расчетов:

[Кинетический импульс перенаправлен: +0.42 кДж]

[Механическая деформация: нагрев заготовки +18°C. Поглощение остаточной вибрации: 94%]

[Энергетический резервуар: 205.42 / 1000 кДж]

Егор перехватил клещи, чувствуя, как через ладони, обтянутые грубой воловьей кожей, в тело толчками вливается упругая сила. Класс «Оружейник Кинетики» работал по принципу замкнутого термодинамического цикла: ни один джоуль не должен был уходить в пустоту. Обычный кузнец тратил колоссальное количество калорий, разбивая суставы и сбивая дыхание, пока наковальня звенела, рассеивая полезную механическую работу в воздух в виде звуковых волн и паразитного сотрясения пола. Калинин же собирал эти крохи. Он был конденсатором, жадным до любого движения.

Удар. Еще удар. Рессора, выбитая из подвески старого рудничного каршера, найденного на свалке у стены кузницы, постепенно поддавалась. Высокоуглеродистая сталь, легированная кремнием и марганцем, сопротивлялась яростно, но внутреннее пламя кинетического ядра Егора подтачивало кристаллическую решетку металла изнутри. Металл становился податливым, словно плотный пластилин, сохраняя при этом вязкость сердцевины.

— Еще три десятка ударов, и поковка остынет ниже критической точки, — пробормотал Егор, вытирая тыльной стороной предплечья пот со лба.

Перед ним на верстаке лежала заготовка, в которой случайный бродяга не признал бы никакого оружия: толстостенная бесшовная трубка длиной чуть меньше полуметра, внешний диаметр — тридцать миллиметров, внутренний канал — ровно восемнадцать целых и две сотых миллиметра. Никаких нарезов. Для того, что задумал Калинин, нарезы были бы только тормозом, пожирающим драгоценную стартовую энергию.

Егор отложил молот, с удовлетворением зафиксировав итоговую цифру:

[Энергетический резервуар: 231.8 / 1000 кДж]

[Эффективность рекуперации механической энергии: 78.4%]

Он взял трубку голыми руками — внутренний контур класса позволял игнорировать температуру металла до двухсот градусов, если тепловая энергия преобразовывалась в поверхностное натяжение кинетического слоя. Трубка приятно жгла пальцы, отдавая остаточный жар прямо в резервуар.

Егор прищурился, активируя режим [Структурного Анализа].

Канал ствола был грубым. Обычная механическая сверловка с последующей притиркой наждачным порошком оставляла микронеровности глубиной до пятидесяти микрон. При дозвуковых скоростях это было терпимо — пуля просто слегка сдирала свинец. Но на тех скоростях, которые держал в уме бывший инженер-баллистик, любая шероховатость превратилась бы в наждак, способный за долю миллисекунды содрать со снаряда внешний слой и разорвать ствол избыточным гидродинамическим давлением запертого в микропорах воздуха.

— Придется накатать разгонные направляющие, — решил Егор.

Он зажал трубку в массивные тиски с чугунным основанием. Потянувшись к своей сумке, Калинин извлек трофейный клевец, добытый у незадачливого лазутчика «Чугунных Псов». Острие клевца было выковано из превосходной инструменталки. Сфокусировав зрение, Егор направил тонкий луч кинетической компрессии из указательного пальца на самый кончик стального зуба, отсекая лишнее, словно высокоточным лазером.