Kitabı oxu: «Убийство в чайной «Бузина». Вампирский клуб вязания»

Şrift:

Информация от издательства

Original title:

The Vampire Knitting Club. Stitches and Witches

by Nancy Warren


На русском языке публикуется впервые


Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.


Stitches and Witches, Vampire Knitting Club Book 2 Copyright © 2018 by Nancy Warren

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2025

* * *

Глава 1


Поздним октябрьским утром в магазин рукоделия «Кардинал Клубокси» зашел джентльмен. Он напомнил мне актера – не знаменитого, а такого, который играет генералов и знатных англичан в массовке. У мужчины были белые волнистые волосы, аккуратно подстриженные усики и сверкающие голубые глаза – с такой внешностью он бы отлично вписался в «Аббатство Даунтон» и экранизации романов Джейн Остен. Загорелая кожа джентльмена позволила мне предположить, что он провел последние пару месяцев на юге Франции. На нем был твидовый пиджак, серая фланелевая рубашка и широкий шелковый галстук на шее.

Сначала джентльмен показался мне довольно высоким, однако, взглянув на него снова, я поняла: дело в осанке и уверенности в себе. «Наверняка значимая личность», – подумала я. Мужчина не был похож на вязальщика, но несколько месяцев работы в «Кардинале Клубокси» дали мне понять: вязать любят самые разные люди, вне зависимости от пола и возраста.

И даже не только люди…

– Доброе утро! – сказала я, выходя из-за кассы.

При виде меня мужчина просиял, словно встретил старого друга, – хотя я была уверена, что мы незнакомы. Он улыбнулся, обнажив зубы – крупные, белые, прямые.

– Утро доброе! – ответил джентльмен. – Может ли оно быть иным, когда меня приветствует столь прекрасная юная леди!

Произнес он это будничным тоном, будто одаривал подобными комплиментами каждую встречную женщину – и неважно, какого она возраста и насколько красива. Я собиралась спросить его, интересуется ли он вязанием, как он заговорил снова:

– Я пришел, чтобы передать свою судьбу в ваши руки.

Растерявшись, я моргнула и тут заметила блеск в глазах мужчины: он всего лишь шутил.

Джентльмен глубоко вдохнул.

– Я хочу поговорить о вашей бывшей соседке, владелице чайной «Бузина». Ее звали Флоренс Уотт.

Ого, а дело принимает интересный оборот! Флоренс и Мэри Уотт – незамужние сестры, которые работали в чайной «Бузина» с незапамятных времен: наверное, с тех пор, как в Англию впервые завезли чай. Судя по всему, этот джентльмен уже много лет не общался с Флоренс. Он что, решил, будто она вышла замуж и сменила фамилию?

Я поспешила успокоить его:

– Мисс Уотт все еще живет в соседнем доме. Они с сестрой Мэри заведуют чайной.

Мужчина положил руку на сердце.

– Могу ли я надеяться, что мисс Флоренс Уотт все еще свободна?

Трудно вообразить, чтобы сестры Уотт завели с кем-то роман! Но, похоже, у одной из них он когда-то был. Я постаралась скрыть любопытство, но получилось, кажется, не очень.

– Разумеется, вы обо всем догадались, – вздохнул мужчина. – Я полюбил Флоренс пятьдесят пять лет назад и до сих пор не забыл.

Я читала такие истории. Школьные парочки, встретившиеся снова, когда им минуло пятьдесят, влюбленные, разлученные обстоятельствами и обручившиеся уже на закате жизни. Играть в подобном романе даже маленькую роль – настоящая радость. Мне было нелегко представить практичную, организованную Флоренс Уотт влюбленной молодой девушкой, но в душе я была романтиком. Мне хотелось верить, что она еще сможет найти своего спутника.

Меня охватило любопытство, да и сам джентльмен, казалось, не против был поговорить. Больше в магазине никого не было, а инвентаризация может и подождать.

– Вы, наверное, тогда были очень молоды, – сказала я.

Мужчина кивнул и мечтательно посмотрел в сторону чайной.

– Почти мальчишкой. Но в Флоренс было нечто такое, чего я не встречал ни в одной другой девушке. Мы полюбили друг друга, и я верил, что нашел себе спутницу на всю жизнь.

Мужчина грустно покачал головой.

– К сожалению, меня призвали на службу. – Он понизил голос и огляделся, чтобы убедиться, что мы в магазине одни. – Большего сказать не могу: это государственная тайна.

Это разожгло во мне интерес пуще прежнего. Государственная тайна? Он шпион? Но ведь даже они когда-то выходят на пенсию. Судя по внешности мужчины, с ним это должно было случиться много лет назад.

– И все это время вы где-то скрывались? – спросила я.

Джентльмен улыбнулся, вновь показав прекрасные зубы.

– Нет. Просто так сложилось, что я женился на другой и провел жизнь совсем иначе, чем собирался. Однако я не забыл Флоренс. Моя жена недавно умерла, и мне захотелось узнать: помнит ли Флоренс меня, как я ее?

Какая романтичная история! Мужчина быстро взглянул на меня, словно проверяя, тронута ли я его чувственным рассказом. Я, как замечательно выражаются британцы, была «очарована до глубины души». Сестры Уотт были незамужними старушками, точного их возраста я не знала. Казалось, они появились на свет сразу такими, из чайных цветов, и всю свою жизнь провели в этом маленьком уголке Оксфорда, подавая сконы с изюмом и сэндвичи без корочки. Представить, что одна из них пошла на свидание – и уж тем более под венец, – было очень нелегко.

– Насколько я знаю, Флоренс Уотт сейчас в чайной по соседству. Может, вам стоит обратиться к ней? – Единственный ответ, который пришел мне в голову.

Мужчина с облегчением кивнул.

– Я решил сначала зайти к ее соседям и порасспрашивать о ее жизни – не хотелось бы опозориться перед ней.

Мозг подсовывал все больше вариантов развития событий. Мисс Уотт с мужем и пятью детьми! И она уже не мисс Уотт, а миссис Какая-Нибудь-Там!

– Не волнуйтесь! Думаю, она будет рада увидеться со старым другом.

Я осмотрела магазин, битком набитый пряжей, книгами и журналами о вязании, спицами, крючками и прочими товарами для рукоделия. Стены и вешалки украшали свитера, шали и кардиганы. Мужчина бросил взгляд на задернутую штору, скрывавшую часть помещения, – там я проводила занятия по вязанию. А еще за шторой находился люк, через который приходили мои соседи снизу – целая свора вампиров, обожающих вязать.

Когда я только переехала из Бостона и познакомилась с ними, я боялась, что они выпьют мою кровь. Однако теперь, узнав их лучше, я относилась к ним с теплом. И все же, когда магазин был открыт, я всегда задергивала штору: моя бабушка стала вампиром лишь недавно и к тому же страдала бессонницей. Пару раз она случайно забрела в магазин днем.

– Какой уютный магазин! – улыбнулся джентльмен. – Смотрю – и аж хочется заняться вязанием.

– Попробуйте! Очень расслабляющее хобби.

Тяжело говорить такое с серьезным лицом! Вязание – это настоящий ад. Почти все мои изделия можно смело отнести к семейству ежовых. Тем не менее, когда ты владеешь магазином рукоделия, как-то странно признаваться, что ничего не смыслишь в вязании. Пришлось выучить пару дежурных фраз.

Мужчина покачал головой, не переставая осматривать помещение.

– Когда я приходил сюда в последний раз, вы еще не родились. Владелицей была другая женщина.

– Моя бабушка, Агнесса Бартлетт. Несколько месяцев назад ее не стало. Я ее внучка, Люси.

– Уверен, она бы гордилась тем, как прекрасно вы справляетесь.

– Благодарю.

Мужчина расправил плечи, словно солдат, готовящийся к параду.

– Что ж, Люси, пожелаете мне удачи?

– Конечно! Удачи!

Джентльмен вышел на улицу и взглянул на собственное отражение в двери. Судя по всему, он не любовался собой, а переживал о своем внешнем виде – я сочла этот жест очаровательным.

И, конечно, мне очень хотелось обсудить случившееся с бабушкой! Правда, сейчас она крепко спала. Хорошо, что собрание клуба вязания для вампиров уже этой ночью! Обычно бабушка приходила примерно за час до начала, чтобы подготовить комнату для занятий и пообщаться со мной до появления остальных.

Я взглянула на настенные часы. Половина одиннадцатого утра. Что ж, придется потерпеть. Я задумалась: может, в моей книге заклинаний есть советы по управлению временем? И все же я решила не трогать гримуар. Не стоит тратить волшебные силы по пустякам. К тому же, зная меня, вместо пары часов я передвину время лет на пятьдесят вперед. Я лишь недавно узнала, что я ведьма, а семейный гримуар, в который мои предки веками вносили заклинания, нашла еще позже.

Чего в этой книге только нет! Из нее можно было узнать, как лечить рахит и лунатизм, отгонять злых духов, проклинать врагов… Поначалу я относилась к гримуару как к чему-то безопасному и забавному – вроде старой кулинарной книги, где есть рецепты холодца из мозгов теленка и пудинга из крапивы. Но однажды я решила вскипятить воду в чайнике, не включая его в розетку. Я запомнила заклинание, сосредоточилась как следует и… в результате чайник взорвался, а в потолке появилась дыра. Магия оказалась не невинным развлечением, а непредсказуемым и сложным искусством. Меня она, если честно, пугала. Чем реже придется заглядывать в гримуар, тем лучше.

Из всех занятий колдовство и вязание давались мне хуже всего. По сказочному невезению, именно они стали основными в моей жизни.

Моя любимая бабушка, в прошлом ведьма, но недавно ставшая вампиром, настаивала, что мне всего лишь нужно практиковаться. Однако каждый раз, когда мне хотелось открыть гримуар (а это случалось нечасто), я поднимала голову, смотрела на свежую штукатурку на потолке и вспоминала, в какую сумму мне обошелся ремонт.

Как выяснилось, заклинаний против счетов не существовало.

Я предпочла не тратить времени на магию и вместо этого провела час за компьютером, заказывая пряжу для магазина. Клиентов почти не было, и я поразмышляла над тем, что сейчас происходит в чайной. Пожилой джентльмен уже встретился с Флоренс Уотт? Вспыхнули ли вновь их прежние чувства?

Я считала крючки, стоя спиной к двери, – и тут прозвенел колокольчик. Чтобы узнать гостя, мне даже не пришлось оборачиваться. От затылка по шее и позвоночнику, словно капля по стеклу, пробежал холодок. Ко мне пожаловал Рейф Крозье.

Рейф – тоже вампир, но крайне привлекательный. Признаюсь, мне он немного нравится, хотя чаще всего я его побаиваюсь. Рейф напоминает едва прирученного волка – величественный, изящный, но есть риск, что в самый неподходящий момент превратится в голодного зверя.

Сбившись, я тут же уронила крючки в корзину и повернулась, чтобы поздороваться. Рейф был высоким и выглядел, как и всегда, спокойно и элегантно. Он недавно подстриг черные волосы, и с такой прической его острые скулы еще сильнее бросались в глаза. На нем были черные шерстяные брюки, серый кашемировый свитер и твидовый пиджак. Рейф вполне мог сойти за очень соблазнительного лектора Оксфордского университета – только моложе и стильнее большинства из них.

Рейф, казалось, никогда не спал. Видимо, обходился короткой дремотой. Как обычно, он одновременно притягивал и отталкивал меня. Вампир стоял неподвижно, молча уставившись на меня, будто случилось нечто ужасное.

– Вам чем-нибудь помочь? – спросила я.

– Вы не слышали новости?

Рейф вел скрытный образ жизни, поэтому я не понимала, каким образом он всегда в курсе всего, что происходит не только в Оксфорде, но и в мире.

– Вы о мисс Уотт?

Голубые глаза Рейфа сощурились.

– Мисс Уотт? А что у нее случилось?

Я даже немного обрадовалась.

– В кои-то веки я знаю то, что вам неизвестно!

Я рассказала вампиру о беседе с пожилым джентльменом, влюбленным в мисс Уотт.

Рейф брезгливо сморщил длинный нос.

– Какая банальная история! Нет, новость, которую принес я, намного серьезнее.

– Я вся внимание.

Мысленному взору предстали ужасные картины: из другого города приезжают агрессивные вампиры, сильная злая ведьма собирается вызвать меня на дуэль (в которой я точно потерплю поражение), грядет чума, эпидемия или как минимум плохая погода…

– В соседнем квартале открывают магазин игрушек, – сказал Рейф. – Вы же понимаете, что это значит?

– Большая проходимость? Рост продаж? – Я постаралась воспринять перемену в позитивном ключе и ждать от нее лучшего.

Рейф покачал головой, сочтя мой ответ слишком наивным. Его взгляд стал еще более неодобрительным.

– Дети.

– А что не так с детьми?

Может, когда-нибудь они будут и у меня.

– Шумные демонята, разрушающие все вокруг.

Будто вампиры – мирные и безобидные создания!

Я предполагала, что дальше Рейф отправится в комнату для занятий: там был люк, ведущий в туннели под магазином, где располагалось жилище большинства местных вампиров. Однако сейчас почти все они спали, и едва ли ему понадобилось бы туда спускаться.

Тут у меня появилась отличная идея. Я была девушкой романтичной (насколько это возможно после недавно разбитого сердца), а еще ужасно хотела узнать, как дела в чайной по соседству. Я посмотрела на часы. Без пяти одиннадцать – скоро придет моя новая помощница.

– Не хотите ли выпить чашечку чая в соседнем здании? – предложила я.

Рейф бросил на меня странный взгляд. Тут я поняла, что он вряд ли пил чай. Ну и глупость же я ляпнула! Я уже хотела извиниться, но вампир осмотрел магазин и ответил:

– А кто останется здесь?

– Агата, моя новая помощница. Она придет в одиннадцать. Знаете, на самом деле ее зовут Агат. Она из Франции.

– Ее происхождение не так важно. Она случайно не психопатка и лгунья, которую с большой долей вероятности могут убить? Не похожа на вашу прошлую помощницу?

Бедняжку Розмари действительно нашли убитой в магазине рукоделия. Я содрогнулась от воспоминания.

– Тут я не виновата: Розмари наняла еще бабушка. Кроме того, у Агаты прекрасное резюме. Прежде чем переехать сюда, она работала в магазине нижнего белья на Елисейских Полях.

– Заслуживает уважения. А вязать она умеет?

Так как я во всех этих петлях и схемах ничего не смыслила, мне была просто необходима более сведущая помощница.

– Да. Она ходила в церковную школу, и монахини обучили ее. Единственное – Агата, похоже, презирает вязание и свысока смотрит на женщин, которые носят связанные вручную вещи.

Рейф многозначительно посмотрел на кардиган, который был сегодня на мне, бежевый, с вязаными цветами: оранжевыми, красными, розовыми маргаритками, розами и пионами. Цветы были настолько бледными, что казались больными. Кардиган связала милая вампирша Мейбл, ее обратили еще во время Второй мировой войны. Вампиры из вязального клуба по очереди дарили мне вещи, которые я носила в магазине. В результате они получали интересное времяпрепровождение, а я – свитеры, шарфы и платья, которые можно заслуженно назвать произведениями искусства. Однако бедняжка Мейбл, хоть и была умелой вязальщицей, не обладала таким чувством прекрасного, как остальные. Когда я примерила кардиган утром и взглянула в зеркало, у меня возникло чувство, будто я нарядилась в вязаную упаковку от туалетной бумаги.

Рейф поднял с пола крючок, который я уронила, и положил в корзину.

– Если хотите чаю, почему бы вам не подняться в квартиру и не поставить чайник?

Во-первых, начнем с того, что я так и не купила новый взамен взорвавшегося. Во-вторых, в отличие от моей тихой квартирки в здании по соседству наверняка происходило кое-что интересное. Я быстро пересказала Рейфу полную историю влюбленных, разлучившихся на полвека, и добавила, что очень хочу узнать, как прошла их встреча. Наверное, для вампиров пятьдесят пять лет – то же, что для людей пара недель, но Рейф все-таки согласился составить мне компанию.

Агата пришла ровно в одиннадцать. Ей было около сорока, она выглядела худой и невероятно модной: она надела черное платье и туфли на шпильках. По ее походке мне почему-то показалось, что под одеждой у нее дорогой комплект нижнего белья – из тех, которые она раньше продавала.

Женщина взглянула на мой кардиган и выдохнула:

– Mon Dieu!1

Кто я, чтобы ее винить? На ней было белье из стопроцентного шелка, а на мне – огромная упаковка от туалетной бумаги.

Не успела я сказать Агате, что нам с Рейфом нужно отлучиться, как прозвенел дверной колокольчик. Я быстро придала лицу выражение «чем могу помочь?» и, увидев, кто пришел, искренне улыбнулась. Это были моя кузина Виолетта Уикс и ее бабушка Лавиния. Обе они ведьмы, но я ничего не имела против – в этом мы с ними полностью похожи.

Гостьи поприветствовали меня поцелуями в щеку и радостными улыбками. Наши семьи много лет враждовали, и я не знала, могу ли полностью доверять родственницам, однако, судя по всему, явились они без злого умысла. Лавиния держала в руках сверток, упакованный в симпатичную бумагу в цветочек и перевязанный лентой. Когда она протянула его мне, я приподняла брови: насколько я знала, никакого праздника сегодня не было, даже моего дня рождения.

– Открой, – попросила Лавиния.

Когда у тебя в руках подарок в обертке, не хочется спорить с предложением его развернуть. Я разорвала бумагу и, увидев предмет под ней, вздохнула и с радостью, и с печалью. Нюкта, моя кошка, выпрыгнула из своей любимой корзины с шерстью на витрине и пришла посмотреть, что случилось.

Это была фотография. На ней моя бабушка отмечала пятидесятый день рождения «Кардинала Клубокси». Снимок был сделан лет пять назад. Пожалуй, сейчас бабушка выглядела лучше: вампиры не молодеют после обращения, но становятся более утонченными и сильными.

– Я нашла этот снимок в той коробке с фотографиями, которую ты мне дала. Подумала, что в магазине он бы хорошо смотрелся.

Лавиния поместила фотографию в рамку. Внизу была подпись: «Агнесса Бартлетт, владелица магазина рукоделия “Кардинал Клубокси”» и даты рождения и смерти бабушки. Я подумала, что покупатели, знакомые с бабушкой, будут рады такому почтению ее памяти, а меня фотография огорчать не станет, ведь я знала, что бабушку обратили в вампира, и по-прежнему общалась с ней. Я была уверена, что бабушка будет в восторге от снимка. Лавиния, как и я, знала правду о бабушке – возможно, фотография была своеобразным предложением мира сестре.

На стенах магазина было много крючков, так что я просто сняла фотографию прядущей женщины и повесила на ее место новый снимок.

– Большое спасибо! – сказала я Лавинии. – Покупателям, которые знали бабушку, это понравится.

Мои родственницы-ведьмы явно пока не собирались уходить, а приглашать их в чайную с нами я не хотела. Это слишком напоминало начало какого-нибудь бородатого анекдота. Заходят как-то три ведьмы и вампир в чайную…

Позади нас Рейф и Агата общались на французском. За четыре дня, прошедшие с тех пор, как я наняла помощницу, я ни разу не видела ее столь оживленной. Она активно жестикулировала и, понизив голос, рассказывала Рейфу какую-то историю, от которой он смеялся.

Лавиния, тоже понизив голос, обратилась ко мне:

– Как у тебя дела с гримуаром?

Не так давно за право владеть книгой заклинаний развязалась настоящая борьба. Гримуар в итоге достался мне, поэтому мне не хотелось говорить им, что книга казалась мне сложной и пугающей. Вместо этого я притворилась, что от пособия по уничтожению чайников и потолков я просто в восторге.

– Отлично! Мне так нравится изучать заклинания!

– Прекрасно, – хмыкнула Лавиния с таким лицом, словно знала, что я лгу. – С нетерпением жду демонстрации твоих знаний.

Рейф заметил, что мы увлечены разговором, и, видимо, понял: перерыв на чай придется отложить или отменить. Он купил моток темно-фиолетовой ангорской пряжи и ушел через парадную дверь.

Вскоре пришли две пожилые женщины. Агата направилась к ним. Они показали ей схему, которую вырезали из какого-то журнала: покрывало для младенца из квадратных лоскутов разного цвета, на каждом из которых была буква алфавита.

– Для моего второго внука! – гордо объявила одна из дам.

– Поздравляю, – скучающим голосом ответила Агата.

Придется обсудить с помощницей ее манеры.

Тем временем я сменила тему и вновь заговорила о бабушке – это куда лучше, чем обсуждать магию. Я сказала, что бабушка будет рада видеть родственниц, и пригласила Виолетту и Лавинию заглянуть как-нибудь вечерком. Мы договорились встретиться вчетвером недели через две – за это время я надеялась освоить хотя бы парочку заклинаний. Я могла управлять предметами и училась контролировать свои внутренние силы, но с классическими чарами у меня шло туго.

– Слушай, мы же увидимся еще раньше! – вспомнила Виолетта. – Не забудь прийти на викканский ужин у камней в пятницу вечером!

Около Мортона-под-Уайчвудом был каменный круг, где проходили встречи местного ковена. Виолетта очень хотела представить меня подругам. Викканский ужин был частью подготовки к Самайну, одному из восьми главных языческих праздников, и важным событием – это я знала. Однако я всего несколько недель назад выяснила, что я ведьма! Я не планировала посещать каждую викканскую встречу!

Так вот почему они зашли на самом деле – напомнить мне об ужине? Пока что я избегала знакомств с другими ведьмами. Я была недостаточно опытна. Если честно, мои навыки в магии можно было описать словом «катастрофа». Кроме того, мне более чем хватало вязального клуба для вампиров дважды в неделю, чтобы пообщаться со сверхъестественными созданиями.

– Постараюсь, – неопределенно ответила я.

Разумеется, являться на ужин я не собиралась.

В магазин вошли три молодые студентки юридического факультета. Я успела их запомнить: они вязали на каждой лекции и часто приходили пополнить запасы пряжи.

– Помогу им, – кивнула я в сторону девушек.

– Ждем тебя в пятницу, – сказала Лавиния.

– Приду, если какой-нибудь красавчик не пригласит на свидание.

Виолетта и ее бабушка рассмеялись, будто я отлично пошутила. Да уж, девушка в вязаной упаковке от туалетной бумаги находит себе парня! Обхохочешься.

На самом деле кое с кем я действительно хотела пойти на свидание: с симпатичным детективом-инспектором. Иэн Чисхольм флиртовал со мной и, как мне казалось, уже собирался куда-то пригласить, но потом убили мою помощницу, и наши отношения стали сугубо профессиональными. Он младше Рейфа где-то на полтысячелетия (значит, разница в возрасте у нас куда меньше) и абсолютно живой (что куда больше подходит девушке, мечтающей о свадьбе и детях). Однако проблема вот в чем: мне не хотелось рассказывать ему о своих способностях и соседях-монстрах.

К тому же я не знала наверняка, нравлюсь ли я Иэну.

Черт, даже у восьмидесятилетней владелицы чайной по соседству личная жизнь насыщеннее, чем у меня!

Глава 2


Найти время, чтобы сходить в чайную, мне удалось только через три дня. Около двух Рейф пришел в магазин, чтобы купить еще фиолетовой пряжи. Посетителей было немного, и я предложила ему выпить чаю в «Бузине». Вампир тут же согласился. Видимо, ему не меньше моего хотелось узнать продолжение любовной истории.

Я сунула в расшитую сумку изделие, которое сейчас вязала. Туда же положила кошелек и телефон. Рейф приподнял брови.

– Собираетесь вязать за чашкой чая?

– Нет, – тихо произнесла я, чтобы Агата не услышала. – Но сегодня встреча вязального клуба. Распутаете бардак, который у меня вышел?

– Чтобы исправить ваше изделие, мне понадобится нечто намного крепче чая, – ответил Рейф.

Он взял меня под локоть и вывел на улицу. Дул сильный ветер, а куртку я не надела. К счастью, «Бузина» была в двух шагах – свитера на это время хватит. Наступила очередь Альфреда вязать что-то для меня, и он, к моей радости, решил черпать вдохновение из последнего выпуска модного журнала, который продавался в нашем магазине. В результате получился пуловер клюквенного цвета, спереди украшенный золотыми листьями. Свитер вышел настолько красивым, что даже Агата не поморщилась – от моей привередливой помощницы это можно считать комплиментом. Кроме пуловера, на мне были черные брюки длиной до лодыжки и коричневые полуботинки.

Мы вошли в чайную. Я тут же почувствовала легкие изменения в атмосфере, словно кто-то бросил камень в тихий пруд и круги от него все еще тревожат гладкую поверхность. Ни мисс Уотт, ни ее давнего кавалера видно не было. Этого следовало ожидать: вряд ли они собирались наверстывать упущенные пятьдесят лет любви посреди чайной, полной туристов и местных жителей, пьющих чай и жующих сконы. Однако я надеялась, что сестра Флоренс, Мэри, остановится у нашего столика и, как обычно бывает во время моих визитов, немного поболтает со мной.

Когда мы с Рейфом пришли, Мэри обслуживала пару американцев. Они принесли с собой путеводитель по Англии авторства Рика Стивса и расхваливали чайную, называя ее милым заведением. «Бузина» действительно была причудливо-очаровательным местом с балочным потолком, дубовым полом (правда, изрядно потертым за пару столетий) и оконными нишами в стенах. Обстановка была идеальной для того, чтобы выпить чаю после обеда. Каждый столик был накрыт изысканной кружевной скатертью, защищенной стеклом – чтобы меньше пачкались. В стеклянных вазах стояли свежие цветы, а у стен располагались крупные буфеты с чайниками и чашками – в основном антикварными. А еще в заведении висели две картины, на которых чаевничали викторианские дамы в платьях с оборками: на одном холсте – на прекрасной зеленой лужайке, на другом – в элегантной гостиной.

Рейф заметил, что я рассматриваю картины.

– Вы так и не пришли взглянуть на мою коллекцию. Не хотите навестить меня в воскресенье?

Дома у Рейфа была целая коллекция картин, какой позавидовали бы некоторые галереи. Скорее всего, о ней знали очень и очень немногие. Признаюсь, мне стало любопытно – не только взглянуть на произведения Ван Гога и Рембрандта, о существовании которых никто не подозревал, но и увидеть, где живет Рейф.

Сильвия, прекрасная пожилая вампирша, звезда немого кино 1920-х годов, сказала мне, что этот дом определенно стоит визита. А еще ясно дала понять, что приглашение туда – огромная честь.

– Да, я с радостью, – ответила я.

Рейф кивнул, ничуть не удивившись моему энтузиазму.

– Зайду за вами около двух.

Мэри Уотт не сразу заметила, что мы пришли, и я успела немного за ней понаблюдать. Женщина казалась расстроенной: лицо раскраснелось, губы поджаты. Однако когда она посадила пару за столик и увидела нас, то лучезарно улыбнулась.

– Люси! Вот так радость! Рейф, а вас мы не видели с тех пор, как вы читали в Бодлианской библиотеке замечательную лекцию о лицевых рукописях. Проходите-проходите! Вот там, в тихом уголке, как раз есть симпатичный столик…

Мисс Уотт проводила нас к нему и продолжила:

– Сейчас позову Катю. Это наша новая официантка, она из Польши.

Вопреки моим надеждам, Мэри не осталась пообщаться с нами, а поспешила к следующей посетительнице – та, как назло, пришла сразу после нас.

– Чай для одного человека, пожалуйста, – мягко, с ирландским акцентом сказала дама.

На вид ей было около шестидесяти. Волосы, когда-то ярко-рыжие, изрядно поседели. На ней было зеленое шерстяное пальто и черные сапоги. К груди она прижимала потертую сумочку. Я бы не обратила на даму никакого внимания, если бы не исходящая от нее сильная печаль. Она обволакивала женщину, словно темное дождевое облако.

Мисс Уотт проводила гостью в другой конец зала, однако та указала на столик для двоих рядом с нами.

– Можно ли сесть там? Оттуда вид хороший.

За тем столиком можно было разглядеть только пасмурное небо и магазины через дорогу. И то их загораживали мужчина и женщина, выбравшие места у окна. Однако мисс Уотт отвела даму за желаемый столик и сказала, что официантка скоро подойдет.

– Что-то наших голубков не видно, – прошептала я Рейфу.

Я снова огляделась и заметила женщину, которая вела тренировки по йоге в прицерковном общественном центре за углом. Я была на них пару раз, но регулярно ходить не стала – из-за ужасной занятости, ведь мне нужно следить за бабушкой-вампиром, страдающей лунатизмом, учиться колдовать, при этом не разрушая дом, кормить Нюкту и играть с ней…

Инструктора по йоге звали Бесси Янг, и она была одной из самых спокойных женщин, которых я знала. Ее длинная черная коса лежала на плече, свисая на голубое льняное платье. Она вела оживленную беседу со стильной женщиной с короткими светлыми волосами, вьющимися у ушей.

Два лучших столика, расположенных у больших полукруглых окон, были заняты. За одним сидел чопорный мужчина лет семидесяти с седыми волосами, слегка отросшими белыми усами и очень недовольным лицом. С ним была зашуганная дама, примерно его ровесница – скорее всего, жена. За другим столиком расположились три женщины и мужчина – они уже собирались уходить. Все четверо говорили на испанском, а на груди у них были бейджики с именами.

– Вы ведете себя довольно бесцеремонно, – сказал Рейф. – Может, старик пришелся мисс Уотт не по нраву и она отправила его восвояси.

– Тогда почему ее нет в чайной? – спросила я и поспешила сама ответить на свой вопрос, пока Рейф не продолжил топтать мои надежды: – Они точно сидят наверху, в квартире сестер Уотт, и вспоминают былые времена.

– Возможно. Однако смею заметить, что сестра Флоренс не в восторге от этой пары.

Значит, он тоже обратил внимание.

– Может, Мэри ревнует сестру. Они столько лет жили и работали вдвоем! Наверное, ей тяжело даже представить, чтобы у Флоренс появился мужчина. Не знаю, что она будет делать, если сестра переедет к нему.

– Или ее кавалер решит поселиться в их квартире.

– Об этом я не подумала.

Тут к нашему столику подошла официантка – невзрачная девушка чуть старше двадцати, с тонкими каштановыми волосами, собранными в неряшливый пучок на затылке, круглым лицом и карими глазами. Губы девушки можно было назвать красивыми, вот только их уголки загибались вниз – то ли от скуки, то ли от плохого настроения.

– Добрый день! Что будете заказывать? – Девушка неплохо говорила по-английски, пусть и с сильным акцентом.

Не успела я ответить, как Рейф заговорил с ней на другом языке – как я предположила, на польском – и закончил тем, что одарил девушку своей очаровательной улыбкой. Очевидно, он заметил, что официантка чем-то расстроена, и решил приободрить, обратившись к ней на ее родном языке.

Однако ничего хорошего из этого не вышло. Девушка округлила глаза и отскочила, словно Рейф ударил ее. Она украдкой огляделась и сказала:

– Мне разрешено говорить только на английском.

Затем официантка развернулась и ушла, так и не приняв у нас заказ. Я посмотрела на Рейфа: он проводил ее взглядом, задумчиво хмурясь.

– Как-то странно вышло, – заметила я. – С чего бы мисс Уотт запрещать ей общаться с посетителями на польском? Прозвучало так, будто мисс Уотт ужасно относится к сотрудникам, но это неправда. А что вы ей сказали?

Вряд ли Рейф обошелся с ней грубо или намекнул на нечто непристойное.

– Спросил, нравится ли ей в Оксфорде.

Вполне безобидно.

– Может, ей было неприятно выглядеть приезжей?

– Или она не знает польского.

Я удивленно уставилась на него.

– Зачем ей врать о том, из какой она страны?

– Причины могут быть какими угодно, – ответил Рейф тоном человека, несколько веков наблюдавшего за поведением людей. И знавшего больше языков, чем Берлиц2.

Мне в голову не пришло ни одной причины. Я отыскала глазами возможно-не-польскую официантку: она убрала со стола, за которым до этого сидели испанцы, а затем скрылась на кухне, миновав нас и леди из Ирландии, которая с надеждой взглянула на нее поверх закрытого меню.

Не успела я вытянуть из Рейфа, что он имел в виду, как к нам подошла Мэри Уотт. Она обладала удивительной способностью приглядывать за всеми столиками в чайной одновременно. Женщина принесла американским туристам воды со льдом и обратилась к нам:

– Катя приняла ваш заказ?

Мне не хотелось подставлять новую официантку. Сестры Уотт ценили эффективность и, несмотря на доброту, уволили бы любую сотрудницу, которая не справлялась с обязанностями. Катю почему-то ошарашило то, что Рейф заговорил с ней на польском, и я не хотела, чтобы ее наказали.

– Мы только сейчас определились.

Мисс Уотт внимательно посмотрела на меня, словно зная, что я слукавила.

– Тогда давайте вашим заказом займусь я.

– Мне чайник чая «Английский завтрак» и скон с джемом и сливками, пожалуйста, – сказала я.

Может, я и пришла сюда из интереса к любовной истории, но вкусный скон, щедро смазанный клубничным джемом и топлеными сливками, был замечательным дополнением к визиту.

– Тебе классический или хочешь попробовать скон дня от шеф-повара? С лимоном и белым шоколадом, очень даже вкусно.

Я едва не упала со стула. В чайную «Бузина» я ходила с самого детства. В этом самом зале я попробовала свой первый в жизни скон и с тех пор съела, наверное, сотни. Никакого ассортимента сконов у них и в помине не было. Ну хорошо, я немного преувеличиваю: сестры Уотт предлагали классические сконы и классические сконы с изюмом. В меню отсутствовали даже сконы с сыром – а теперь они осмелились на лимон и белый шоколад?!

Прийти в чайную «Бузина» и узнать, что одна из сестер Уотт обзавелась ухажером, а среди сконов появились новинки, – все равно что открыть, будто Земля вращается в другую сторону. И все же я не из тех, кто смотрит дареному скону в зубы. Я с радостью заказала тот, что с лимоном и белым шоколадом.

Рейф попросил тот же чай, что и я, а от еды отказался, сказав, что уже плотно пообедал.

Мне стало стыдно. Когда Мэри Уотт отошла к ирландке, я наклонилась к нему и прошептала:

– Извините. Я никогда не задумывалась, что вы, вероятно, и не пьете чай.

Я была почти уверена, что человеческую кровь в чайной не подавали. Хотя, раз они добавили в меню сконы с лимоном и шоколадом, можно ожидать чего угодно!

– Не волнуйтесь, – успокоил меня Рейф. – Я привык вести себя как человек.

Вскоре к нам подошла Катя с подносом. На нем стояли чайник «Браун Бетти», две прелестные кружки из разных наборов, а еще крошечные миски с ярко-красным джемом и топлеными сливками. На блюдце, тоже из другого сервиза, лежал скон.

Вдруг я поняла, почему Рейф тоже заказал «Английский завтрак»: нам принесли один чайник на двоих, и никто и не заметит, что пила только я. Пока Катя не ушла, я спросила вампира, не хочет ли он воды со льдом. Может, он предпочитал что-то более холодное. Однако Рейф отказался.

Катя старательно избегала встречаться взглядом с моим спутником; наверное, боялась, что он опять заговорит на польском. Она поставила чайник и на соседний столик и быстро удалилась на кухню. Рейф с легким недовольством проводил ее глазами.

– Может, у вас ужасный акцент, – предположила я. – Или вы говорите на средневековом варианте польского. Или она боится говорить на другом языке в английской чайной.

– Не исключено.

Судя по всему, мои слова его не убедили.

В ожидании, пока чай заварится, я щедро смазала скон сливками и джемом. Затем налила в кружку молоко, насыпала сахар и подняла чайник, вопросительно взглянув на Рейфа.

– Хотите чаю?

– Половину чашки, пожалуйста.

После этого я наполнила ароматным напитком и свою чашку. Пить кровь, чтобы выжить, – само по себе мерзко, а уж лишиться возможности ощущать вкус любимой еды – совсем грустно. Я откусила скон, наслаждаясь плотной текстурой сливок, яркой сладостью джема и, наконец, рассыпчатым тестом. Рейф внимательно наблюдал за мной – кажется, с завистью. Лакомство было таким вкусным, что мне хотелось застонать, однако я сдержалась: это было бы неуместно.

Дождавшись, когда я прожую и запью чаем, Рейф лукаво спросил:

– Он так же хорош, как и классический скон?

– Да! Наверное, сестры наняли нового повара. Обычно готовит Флоренс, но, если она занята, может, на ее месте теперь кто-то другой.

Еда, несомненно, была вкусной, однако я пришла сюда по совсем иной причине: узнать, преуспел ли галантный пожилой джентльмен в своем намерении. Старшая из сестер Уотт то ли оказалась слишком занята, чтобы подойти ко мне и поболтать, то ли просто не хотела обсуждать неожиданного гостя сестры. Наверняка Флоренс была в шоке, когда объявился возлюбленный ее молодости, – и Мэри, вероятно, ошарашена не меньше.

Осмотрев чайную, я заметила, что преобразился не только ассортимент сконов, но и само меню. С тех пор как я впервые сюда пришла (а это было почти двадцать лет назад), меню оставалось почти неизменным. Да, в чайной предлагали киш дня, но любой завсегдатай знал, что по вторникам и средам подавали киш с брокколи и сыром Стилтон, по четвергам и пятницам – киш лорен3, по субботам и воскресеньям – киш с лососем, а по понедельникам заведение было закрыто. Кроме того, в меню был «обед пахаря»4, одни и те же сэндвичи на выбор и два салата. Мне казалось, постоянство – часть шарма чайной «Бузина».

Теперь же мой взгляд наткнулся на грифельную доску, где были перечислены блюда дня: крепы5 с креветками и, что еще удивительнее, салат с киноа. Я готова была поклясться: сестры Уотт и знать не знали, что такое киноа.

Я заметила, что нескольким посетителям понравились новые блюда: конечно, в основном туристам и приезжим, но все же стратегические изменения в меню казались столь же успешными, сколь и поразительными.

Когда мисс Уотт в очередной раз проходила мимо, я обратилась к ней:

– Вижу, в меню появились новые позиции! И их охотно заказывают.

Мисс Уотт поджала губы, отчего вокруг ее рта появились крошечные морщинки.

– Это все тот молодой человек на кухне, – ответила она. – Наглый, как черт! Сказал, что наше меню давно устарело и с моего позволения он мог бы его изменить, чтобы увеличить доходы заведения. – Женщина покачала головой и продолжила: – С каких пор в чайных подают салат с киноа? Откровенно говоря, я даже не знала, как это слово произносится, – повару пришлось научить меня. Но мир слишком переменчив: теперь и еда, и люди путешествуют по всему земному шару. Порой и не понимаешь, где находишься. – Мэри наклонилась к нам и заговорщически прошептала: – Я виню в этом интернет.

Я с сочувствием кивнула и решила отказаться от идеи заказать в следующий раз крепы с креветками – хотела проявить солидарность.

– Что ж, по крайней мере, новый повар желает «Бузине» процветания. Наверное, это хорошо, – попробовала поддержать ее я.

– Надеюсь, прибыли хватит хотя бы ему на зарплату. Раньше мы с Флоренс сами здесь всем заправляли, а теперь…

Мэри замолчала, будто переживала внутренний конфликт, а затем, не в силах больше сдерживать чувства, заговорила вновь:

– Теперь она слишком занята своим кавалером, чтобы уделять силы и внимание чайной.

Я, как и многие женщины, обожала сплетни. А еще я знала, что, когда я приду домой, бабушка обязательно расспросит меня о случившемся. Одним из главных недостатков жизни вампира для нее стала невозможность удовлетворить интерес к тому, что происходит у ее друзей и соседей, ведь ей нельзя даже попадаться им на глаза. Поэтому я делилась с бабушкой всеми слухами, мысленно убеждая себя, что сплетничаю только ради нее.

– Кажется, он вам не по душе, – обратилась я к Мэри Уотт.

Женщина встретилась со мной взглядом: в ее обычно спокойных голубых глазах блеснуло нечто похожее на ярость. Она снова поджала губы, словно стараясь промолчать, но все же выдохнула:

– Что ж, он радует мою сестру. Пожалуй, это самое главное.

– Здорово, что у вас появились помощники! Не только на кухне, но и в зале.

Я махнула рукой в сторону официантки из Польши. Та крайне неуверенно несла поднос к столу у окна, откуда за ней суровым взглядом следил чопорный пожилой джентльмен, напоминающий военного. Рядом с ним, что-то мягко ему говоря, сидела взволнованная на вид дама.

Казалось, мисс Уотт была не слишком довольна новой сотрудницей.

– Они пришли вместе и спросили, есть ли вакансии. Парень проработал поваром много лет – сначала в Польше, затем в Праге, а после в Париже. Флоренс, конечно, бродила где-то со своим дружочком. И готовка, и обслуживание оказались на мне – я не справлялась.

Возлюбленный Флоренс появился в моем магазине всего четыре дня назад. Сколько всего произошло за столь короткое время!

– Молодой человек застал меня в крайне затруднительном положении. Сказал: «Давайте сегодня я вам помогу, а моя сестра Катя поработает официанткой. Если мы придемся вам не по душе, можете нам не платить».

– Что-то вроде бесплатного испытательного срока, – заметила я. Умный ход.

– Я была в отчаянии и согласилась. И не стану отрицать: парень печет вкусные сконы. Если бы только он не настаивал на новшествах!.. Но, кажется, людям это по нраву.

– Хм… Команда из брата и сестры? Звучит необычно.

Мисс Уотт кивнула и взглянула на Катю. Та с потерянным видом осматривала помещение.

– Молодой человек действительно работал шеф-поваром и свое дело явно знает. Но если эта девушка хоть раз была официанткой, то я царица Савская.

Катя и правда была несколько неуклюжей.

– Может, она просто волнуется?

– Не исключаю. Мне в любом случае нужна помощь, а на безрыбье и рак рыба, – произнесла Мэри, наблюдая за девушкой, и вдруг подалась вперед: – Нет, Катя, не сюда! Это заказ для четвертого столика.

Бедняжка в полной растерянности встала посреди зала, озираясь по сторонам. Мисс Уотт покачала головой и едва слышно пробормотала:

– Она постоянно путает номера столиков. Безнадежный случай.

Женщина подошла к новой официантке и тихим голосом подсказала направление к нужному столику.

Я доела скон и налила себе еще чашку чая, попутно болтая с Рейфом. Я расстроилась, что не увидела Флоренс, но хотя бы теперь знала: она не выставила бывшего возлюбленного за порог, а Мэри была от их пары совсем не в восторге.

Кончики пальцев у меня вдруг закололо, словно от легкого удара током. Я подняла голову: Катя только что вышла из кухни, держа в руках перегруженный поднос. Она блуждала взглядом по залу, шевеля губами: считала вслух столики.

Мисс Уотт резко обратилась к девушке, и та дернулась. Я, словно в замедленной съемке, наблюдала, как поднос покачнулся, и поняла: если я сейчас же что-то не сделаю, он упадет и вся посуда на нем разлетится на осколки.

Я сосредоточилась на подносе, чашках и большом чайнике, который уже поехал к краю.

– Замри! – еле слышно прошептала я.

К моему глубокому удивлению, поднос подчинился. Рот Кати округлился от ужаса, но свою ношу она удержала. Меня охватила гордость: я выиграла состязание против закона всемирного тяготения!

Рейф, который все это время наблюдал за мной, тихо произнес:

– Отлично сработано!

Вампир, конечно, увидел куда больше, чем следовало, но убеждать его, что ему показалось, смысла не было.

– Наверное, новичкам везет. – Я пожала плечами.

Я проследила взглядом за Катей: вдруг ей снова понадобится моя помощь? Однако она сумела без лишних проблем поставить посуду на столик.

– Честное слово, ведьма из меня никакая, – продолжила я. – У меня не получается ни одно заклинание из гримуара. Понятия не имею, почему сейчас все вышло как надо.

– Потому что вы действовали на эмоциях. Вы искренне не хотели, чтобы эта девушка разбила посуду и, скорее всего, осталась без работы.

Наверное, Рейф прав. Было приятно осознавать, что при необходимости я могла сотворить простенькие чары.

– Вот бы пришла мисс Уотт с возлюбленным! Ее сестре он явно не по вкусу, но я хочу сама увидеть, подходит ли он мисс Флоренс. – Я отпила чай. – А еще я уверена: бабушка будет меня расспрашивать. Пусть она узнает все подробности, будто и сама была здесь, с нами.

Рейф кивнул и опустил взгляд. Он провел кончиком указательного пальца по краю блюдца, на котором стояла не тронутая им чашка чая.

– Нам нужно поговорить о вашей бабушке.

В животе что-то сжалось.

– Зачем? С ней же все хорошо, правда?

Однажды я уже потеряла бабушку. Лишиться ее снова я не хотела.

– Агнесса достаточно легко привыкает к новой жизни, но сильная связь со смертными не идет ей на пользу. – Видимо, речь шла обо мне. – Я бы предложил вашей бабушке уехать – обычно так поступает большинство из нас после обращения. Сложно жить там, где многие с тобой знакомы и потому тебе запрещено показываться на улице. Разумеется, спустя одно-два поколения можно вернуться домой: к тому времени никого из знакомых не останется.

Грудь сковало льдом, словно кто-то заморозил мое сердце.

– Вы же не можете выселить бабушку!

В словах Рейфа был смысл, но я не могла и подумать о том, чтобы вновь остаться без бабушки. Порой нам было непросто общаться: она была вампиром и пыталась обучить меня колдовству. Однако я любила ее и нуждалась в ее помощи – не только с магией, но и с ведением дел в магазине.

Рейф долго смотрел на меня.

– Решение принимать не мне. Я могу дать ей совет, но выбирать свою судьбу может только она.

Я поднесла ноготь большого пальца ко рту – привычка, которая проявляется, когда я нервничаю.

– Вы считаете, что я эгоистично удерживаю бабушку. Я понимаю: ей будет лучше оставить дом и привыкнуть к новой жизни в другом месте. Но я буду так по ней скучать! – При мысли, что мне придется содержать магазин и общаться с родственницами-ведьмами без помощи бабушки, меня охватила паника. Однако я хотела поступить правильно. – Вы обсуждали с ней переезд?

Рейф печально улыбнулся:

– Агнесса и слышать об этом не хочет. Она останется здесь, пока считает, что нужна вам.

Конечно, я почувствовала облегчение, но вместе с тем и вину.

– Может, нам обеим стоит переехать? Если мы найдем кого-то, кому можно доверить магазин рукоделия…

Я бросила взгляд на входную дверь – и замерла на полуслове, распахнув от удивления глаза. В чайную зашли Флоренс Уотт и ее возлюбленный, а ведь не прошло и минуты с тех пор, как я сказала, что хочу их увидеть!

Рейф проследил за моим взглядом. Я повернулась к нему и прошептала:

– Да я сегодня в ударе! Пожелала, чтобы они оказались тут, – и вот пожалуйста!

Вампир, кажется, не слишком мне поверил.

– Полагаю, это всего лишь совпадение.

Я обиженно надула губы:

– Ну вы и птица обломинго!

Рейф вроде как не знал этого выражения. Однако он не успел спросить у меня его значение, а я – объяснить: Флоренс заметила меня и поспешила к нашему столику.

Глава 3


– Люси! Как я рада тебя видеть!

Мисс Уотт и правда лучилась счастьем. Она как будто помолодела лет на десять. Женщина нанесла макияж и еще, если я не ошибалась, купила новое платье. Ее волосы, прежде седые и собранные в пучок, теперь были оттенка «пепельный блонд» и уложены в стильную прическу – даже не дашь ей ее возраст!

Как же все изменилось за пару дней!

– И я вас, мисс Уотт!

– Как я понимаю, вы уже знакомы с Геральдом Петтигрю?

– Да.

Пожилой мужчина дерзко улыбнулся.

– Вы ведь та юная леди из соседнего магазина? – Он повернулся к Флоренс. – Это Люси посоветовала мне набраться смелости и прийти к тебе.

Не совсем правда, но все равно приятно, что он не забыл о моей роли.

Затем Флоренс представила спутника Рейфу, и мужчины пожали руки. Мисс Уотт сияла от счастья, ее кавалер – от гордости. Как прекрасно видеть начало истории любви двух пожилых людей! Свела их не я, но все же мне казалось, что я немного помогла им встретиться, а потому мне было очень интересно, как все в итоге сложится.

– Наверное, неожиданно было спустя столько лет вновь встретить мистера Петтигрю, – сказала я.

Женщина схватилась за сердце. Тут я заметила, что она сделала и маникюр: ее ногти нежно-розового цвета напоминали по форме идеально ровный засахаренный миндаль.

– У меня просто слов нет! Он зашел на кухню, а я была совершенно не готова: руки в муке, волосы растрепаны…

– Ты выглядела прекрасно. Такой я тебя и помнил, – улыбнулся мужчина, протягивая Флоренс руку.

– Вот так сюрприз получился, – продолжила она. – Но очень приятный. Казалось, время повернулось вспять и я вновь помолодела.

– Я теперь куда старше, но, надеюсь, мудрее, – подмигнул ее спутник. – Второй раз я ее не упущу. А еще, – он погрозил мне пальцем, – зовите меня Геральд.

– Я так счастлива! – выдохнула Флоренс.

Слова тут излишни: женщина вся светилась.

– Я боялся, что ты меня даже не узнаешь, – обратился к ней Геральд. – Прошедшие годы не всегда были милостивы ко мне.

Флоренс посмотрела на него с улыбкой.

– Да, ты теперь старше, но я сразу поняла, кто ты. Я бы непременно узнала тебя где угодно.

– И я тебя.

Они еще несколько минут рассказывали, как вместе посетили прежде любимые ими места и взглянули на них под новым углом.

– Конечно, отчасти ничего не изменилось, но пятьдесят лет назад никакого Гарри Поттера не было. Крайст-Черч считался просто колледжем. А что теперь? Здание битком набито туристами, желающими сфотографировать обеденный зал Хогвартса. – Геральд в притворном гневе вскинул руки. – Куда катится мир!

Флоренс положила ладонь ему на плечо, когда описывала их поход в «Перч» – паб у реки, где полвека назад состоялось их первое свидание. Мужчина в ответ погладил ее руку.

– Паб несколько изменился, но ты, любовь моя, ничуть.

Раскрасневшись, женщина покачала головой, а затем хихикнула – совершенно непривычно видеть ее такой! А ведь раньше я и представить не могла, что мисс Уотт в кого-то влюбится!

Казалось, они с Геральдом просто не могли без физического контакта. Даже если они не трогали друг друга, то стояли настолько близко, что их плечи соприкасались.

Мисс Уотт сказала Геральду, что Рейф – эксперт по реставрации старинных книг. Ее спутник покачал головой.

– В Оксфорде все такие умные! Как ни приеду, чувствую себя круглым дураком. – Мужчина ткнул пальцем себе в лоб. – Я глуп как пробка.

– Ничего подобного! – воскликнула Флоренс. – Ты умный, как и все. Если ты не интеллигент, это еще не значит, что ты глупее!

Женщина лучезарно улыбнулась.

– Я сказала Геральду, что возьму выходной и устрою нам полноценное чаепитие. Я и не помню, когда в последний раз была гостьей в собственном заведении. Наверное, ни разу.

Вторая сестра Уотт наблюдала за нами краем глаза. Она приблизилась к влюбленным, когда те отошли от нашего стола.

– Решили заглянуть к нам на чай? – спросила Мэри резким, нарочито дружелюбным тоном, словно обращалась к туристам из Манчестера.

Ее сестра была несколько ошарашена таким приемом.

– Да. Если можно…

– Разумеется.

В голосе Мэри слышалось раздражение. Видимо, я оказалась права: она была не слишком-то рада, что у ее сестры появился ухажер.

Женщина повела их к пустому столу у стены, но Флоренс остановила ее:

– Мы хотим за шестой столик.

Мэри поджала губы. Если Геральд Петтигрю и вернул Флоренс лет десять, то они словно перешли ее сестре. Казалось, волосы Мэри стали более седыми, лицо посерело, и в целом она выглядела угрюмой.

– Как пожелаете.

– И не нужно нас провожать. Я знаю, где что находится в чайной.

Мэри сердито развернулась на каблуках и ушла на кухню. Ей явно не понравилось, что ее сестра вела себя как посетительница, да еще и выбрала один из лучших столиков в час пик. А еще я сомневалась, что Мэри хоть раз брала выходной и пила в заведении чай после обеда.

Влюбленные заняли столик у окна: он как раз недавно освободился. На щеках мисс Уотт проступили красные пятна. Она пробормотала что-то спутнику, и в ответ тот успокаивающе накрыл ее ладонь своей. Румянец тут же спал, и Флоренс вновь улыбнулась.

Я, почти копируя ее действия, наклонилась к Рейфу и прошептала:

– Видимо, нет добра без худа.

– В курятник пробрался старый лис, – кивнул он в ответ.

Спустя пару секунд к влюбленным тяжелой походкой подошла Катя с блокнотом в руках. Мисс Уотт заказала шампанское и чай с набором десертов.

– Будьте добры, «Английский завтрак», – закончила она.

– А вам, сэр? – обратилась Катя к Геральду Петтигрю.

– Чайник «Эрл Грея», пожалуйста.

Катя еще не научилась следить за залом. Владелица чайной одним посетителям предложила бы долить горячей воды, с другого столика убрала бы пустую тарелку, постоянно стараясь подмечать, не нужна ли где-то ее помощь. Катя же прямиком направилась на кухню, чтобы передать заказ, даже не заметив, что пожилой мужчина за соседним столиком у окна, покраснев от злости, подзывал ее к себе.

– Девушка! Официантка, подойди сюда! – раздраженно скомандовал он.

Видимо, раньше мужчина был военным. Катя от его тона аж подскочила – как, кажется, и все в зале. Девушка обернулась.

– Ты принесла не тот чай. Не знаю, что это за бурда, но я заказывал «Эрл Грей», а не черт знает что с фруктами. И мед тоже забери: я пью чай с молоком и сахаром, как положено.

– Простите, сэр, – пробормотала Катя и забрала чайник с чашкой.

Бесси Янг, инструктор по йоге, повернулась к девушке:

– Милая, кажется, это был мой чай. Не волнуйся, оставь мне чайник и мед. Чашка у меня уже есть.

Бедняжка Катя выглядела совсем растерянной, но послушалась.

– И когда появится свободная минутка, можно салат с киноа, пожалуйста? – мягко добавила Бесси.

Официантка благодарно улыбнулась ей и пообещала передать заказ на кухню, а затем быстро удалилась. Пожилой мужчина проводил ее недовольным взглядом и нахмурил белые брови. Он заговорил с зашуганной женщиной – видимо, его женой, – и усы у него зашевелились:

– Понанимали иностранцев!

Рейф наклонился ко мне:

– Подумать только, а я считал послеобеденный чай скучным занятием.

– А сколько всего мы расскажем бабушке! Отлучусь в уборную и закажу еще чашку чая, если вы не против.

– У меня нет срочных дел.

До переезда в Оксфорд вампиры меня не особо волновали. Теперь же, когда я была знакома с Рейфом и другими вампирами-вязальщиками, я им сочувствовала. Они обречены на вечное существование в тени, на роль хищников, вселяющих в людей ужас, – в тех, кем они и сами когда-то были. Современные вампиры хотя бы могли получать кровь из донорских центров и другими ненасильственными способами. А еще из-за роста заболеваемости раком кожи появились всевозможные высокотехнологичные ткани, защищающие тело от солнечных лучей. Наверняка сейчас вампирам куда легче, чем в прошлом. И все же есть что-то печальное в планировании будущего, которому нет конца.

Извинившись, я направилась наверх, где располагались уборные. По пути я встретила Мэри Уотт: она выглядела совершенно несчастной и, казалось, плакала.

– Мисс Уотт, все хорошо?

Женщина вздрогнула.

– Да так, задумалась. Если честно, просто понимаю, что состарилась. Одной мне с «Бузиной» не управиться. Подумываю о том, чтобы выйти на пенсию. Я не могу найти достойной замены – и сама всем заведовать тоже не могу.

Я с сочувствием вздохнула. Мэри, очевидно, переживала из-за вновь начавшегося романа сестры и того, чем это грозит чайной. Женщина вынула из рукава свитера платочек и вытерла глаза.

– Только взгляни на них! Моя сестра совершенно потеряла голову из-за этого глупца. С тех пор как он заявился, она ни минуты не проработала! Что ж, если она хочет быть гостьей в «Бузине», может, стоит передать чайную кому-то другому.

Логика женщины показалась мне несколько путаной, но суть я уловила.

– Уверена, когда первая радость от встречи пройдет, ваша сестра, как и прежде, станет деловым человеком, – улыбнулась я.

Я не знала, насколько это было правдой, но хотела успокоить Мэри. В ответ женщина грубо хмыкнула.

– Ты так считаешь, да? А я скажу вот что: пятьдесят лет назад она так же помешалась на нем. И если бы я не… – Мисс Уотт покачала головой и убрала платочек. – Что ж, с тех пор прошло столько лет! Пожалуй, ты права. Все будет хорошо. Мне пора в зал.

Когда я вернулась за свой столик, мисс Уотт обслуживала компанию из четырех женщин. Они рассказывали ей, что вместе учились в колледже Святой Хильды6. Им всем было где-то за семьдесят. Одна из женщин, блондинка, выглядела очень стильно: модная укладка и очки, элегантный черный костюм. Остальные три дамы были одеты не столь изысканно и в целом казались невзрачными. Их волосы давно поседели, макияж они не носили, а одежда была скорее комфортной, чем красивой.

Мэри улыбнулась им так, словно ее ничто не волновало, и с огоньком в глазах сказала:

– Настоящие хильдянки!

Дамы радостно рассмеялись.

– Так и есть. Конечно, мы там учились еще тогда, когда женщины допускались только в два колледжа. Нам очень повезло, что нас приняли.

– У вас встреча выпускников?

Женщины тут же посерьезнели. Блондинка печально улыбнулась и вытерла уголок глаза тыльной стороной ладони.

– Нет, поминки. Мы уже в том возрасте, когда собираемся вместе только по случаю того, что одна из подруг отошла в мир иной.

– Мне очень жаль, – вздохнула мисс Уотт. – Принести вам чаю?

Блондинка – видимо, негласный лидер в их компании – ответила:

– Думаю, для начала лучше шерри. Немного взбодримся перед чаепитием. – Она обратилась к остальным: – Если только вы не хотите что-то другое.

Никто не возразил против шерри.

– Хорошо, – кивнула мисс Уотт.

Она направилась в дальний угол зала, где стояли спиртные напитки. Мимо нее прошла Катя с тяжелым подносом – к тому самому сварливому мужчине, который был недоволен чаем.

– Вот ваш «Эрл Грей», сэр.

Катя неуклюже плюхнула чайник на стол. Мужчина сердито взглянул на нее.

– Да уж, вовремя! Наверное, он уже десять раз остыл. Я и скон успел доесть.

Катя пробормотала нечто невнятное – то ли извинилась, то ли выругалась на польском – и унесла переполненный поднос к столику Флоренс Уотт и Геральда Петтигрю. Я внимательно следила за девушкой, но магии больше не понадобилось. Катя сумела без проблем поставить на столик трехуровневую этажерку с сэндвичами, сконами и маленькими пирожными, а также два чайника и два бокала шампанского.

Флоренс Уотт сняла с чайника крышку, сморщила нос и покачала головой. Затем вернула крышку на место и поменялась чайниками с Геральдом, после чего вновь понюхала содержимое и, довольно кивнув, налила себе напиток.

Тем временем вернулась Мэри Уотт и принесла четырем дамам из колледжа Святой Хильды по бокалу шерри. Женщины подняли тост за свою покойную подругу. Они напомнили мне бабушку с ее друзьями. Я так и не свыклась с тем, что бабушка (пусть и не совсем) умерла. Насколько тяжело ей самой? Может, Рейф был прав и нам обеим стоит переехать – тогда бабушка сможет появляться на людях. По крайней мере, пока не привыкнет к новой жизни.

Мои размышления прервал Рейф:

– Ваша бабушка справится с переходом. Ей лишь нужно время.

Я строго взглянула на него:

– Вы что, мысли читать умеете?

Рейфа, казалось, позабавил мой вопрос.

– С вами, Люси, не нужно быть телепатом. У вас очень выразительное лицо.

Я почувствовала себя глупо.

– Да, покерфейсом не могу похвастаться.

– А еще вам нечего скрывать – это радует. Большинство из нас тратят слишком много времени и сил на то, чтобы не показывать мысли.

Рейф как будто загрустил, и я не стала его расспрашивать. Полагаю, тем лучше для меня, если он что-то скрывал – не только мысли, но и прошлое.

Сварливый мужчина, похожий на военного, крикнул мисс Уотт принести ему счет. Услышав его голос, блондинка из компании четырех женщин повернулась к нему:

– О, это же полковник Монтегю! Приятная встреча.

Стоило мужчине увидеть, кто к нему обратился, как недовольство исчезло с его лица.

– Мисс Эверли! Решили вспомнить места своей молодости?

Женщина кокетливо рассмеялась, а затем встала и подошла к его столику – немного поболтать с полковником и его женой. Жена изобразила вежливую улыбку, а мужчина казался довольным: вся его сварливость исчезла, словно грозовые тучи расступились и на небе показалось солнце.

Мисс Уотт принесла полковнику счет, но разговор с мисс Эверли он не закончил. Из окна струился сероватый дневной свет, и мне показалось, что мужчина покраснел. Может, стеснялся, а может, ему было неловко общаться с другой женщиной, сидя рядом с женой.

Мисс Эверли вернулась за свой столик. Флоренс и Геральд тем временем допили шампанское и едва ли притронулись к сэндвичам и пирожным. Компания друг друга их явно интересовала куда больше, чем еда.

Вдруг раздался кашель. Сначала я не обратила внимания: размышляла о мисс Уотт и ее спутнике. Однако кашель усилился. Кажется, сварливому мужчине у окна стало плохо.

– Извините, – с трудом выдавил он между приступами. Его лицо становилось все краснее.

Все в зале стихли. Помещение наполнилось звуками ужасного лающего кашля.

Мисс Эверли вскочила на ноги.

– Воды! Принесите ему воды! – громким резким голосом воскликнула она.

Она направилась к полковнику. Тот отмахнулся, но женщина проигнорировала жест и постучала его по спине.

– Вы подавились? – спросила она, стараясь перекричать кашель.

Мужчина покачал головой и с усилием поднялся из-за стола.

Услышав просьбу мисс Эверли, Флоренс Уотт тут же побежала в дальний угол зала: там стояли кувшин с водой и стаканы. Она быстро наполнила один из них и вернулась.

Полковник обеими руками схватился за горло. Я никогда не видела, чтобы у кого-то изо рта шла пена, но сейчас происходило именно это.

– Тедди! – вскрикнула его жена и тоже вскочила.

– Он подавился, – сказала мисс Эверли. – Я попробую прием Геймлиха.

Меня охватило чувство беспомощности: я хотела помочь, но не знала как. Я собиралась встать со стула и, может, ослабить воротник мужчине, но Рейф накрыл мою ладонь своей.

– Оставьте его. Ему уже не помочь.

Мисс Эверли обхватила мужчину и с удивительной силой надавила кулаками на диафрагму. Изо рта полковника вырвались воздух и пузыри, после чего он осел на пол, увлекая за собой мисс Эверли.

Бесси Янг прошептала что-то своей подруге. Та без особого энтузиазма поднялась и подошла к столику, рядом с которым бился, хватая ртом воздух, полковник.

– Отойдите. Я врач.

Женщина выглядела так, словно жалела, что в свое время выбрала медицину и теперь лишилась возможности спокойно выпить чаю.

– Тедди, что с тобой?! – охнула жена полковника.

Врач обратилась к мисс Эверли, которая не без труда встала на колени:

– Помогите мне перевернуть его на бок.

Затем она повернулась к жене полковника:

– У него эпилепсия?

– Нет, в нашей семье такого никогда не было.

– Проблемы с сердцем?

Женщина заплакала, заламывая руки.

– Быстрее! У него есть заболевание, о котором мне следует знать?

– Нет. В прошлом году у него был инсульт, но врач сказал, что не слишком серьезный.

– Вызовите скорую! – скомандовала врач.

Она расстегнула рубашку полковника и что-то сделала – я не увидела, что именно, но кашель прекратился. Его жена, казалось, с трудом осознавала происходящее.

– Он пьет лекарства от давления, – пробормотала она. – В остальном его здоровье в полном порядке.

Врач с сочувствием посмотрела на женщину. Она закрыла собой мужчину от посторонних глаз, но было видно, что он словно сжался.

– Вынуждена сообщить, ваш муж серьезно болен.

Рейф наклонился ко мне и прошептал:

– На самом деле он мертв.

* * *

Спустя несколько минут стало очевидно, что Рейф прав. Полковник перестал кашлять и биться в припадке и замер. После всеобщей паники в зале вдруг воцарилась неестественная тишина. Все смотрели на мужчину.

Несколько посетителей встали из-за столиков, но никто не знал, что делать. Врач повернулась к взволнованной жене и сказала:

– Мне очень жаль, но вашего мужа больше нет.

– Нет? Но вот же он, здесь лежит.

– Он умер. Искренне вам сочувствую.

Женщина молча уставилась на врача. Ее лицо сильно покраснело, затем смертельно побледнело. Она горько заплакала.

Мисс Эверли придвинула свой стул к рыдающей женщине и огляделась по сторонам.

– Мэри, принесите, пожалуйста, еще бокал шерри.

– Вы знакомы с врачом? – спросила я Рейфа. Он, как правило, знал всех в округе.

– Видел ее, но не общался. Это доктор Аманда Сильвестр. Она работает в клинике на Мэнсфилд-стрит.

Геральд Петтигрю встал с места; к чаю он практически не притронулся.

– Ужасная трагедия! Думаю, лучше всего оставить несчастного в покое.

Флоренс, казалось, не знала, как поступить: уйти с возлюбленным или поддержать сестру.

Доктор Сильвестр покачала головой:

– Всем нужно оставаться здесь до прибытия полиции.

Геральд выпятил грудь, собираясь возразить, но тут Флоренс вскрикнула:

– Полиции?!

Доктор поднялась на ноги.

– Боюсь, что да. Разумеется, нужно провести вскрытие, но, судя по всему, этот человек был отравлен.

Сестры Уотт обменялись взглядами, а затем, не раздумывая, направились навстречу друг другу и встали рядом.

– Отравлен? – перепросила Мэри. – Но мы соблюдаем санитарные нормы! Еду каждый день готовим свежую. Уверена, вы ошибаетесь. Его жена сказала, что он принимает лекарства.

Врач с сочувствием посмотрела на мисс Уотт, но спорить о причине смерти мужчины с владелицей чайной явно не собиралась. Она лишь повторила, что истину можно будет установить только после экспертизы.

Ситуация была совершенно ужасной. Посреди чайной лежал мертвый человек – словно метафорический слон в посудной лавке. Я бы отдала что угодно, чтобы здесь действительно оказался слон, а не мужчина, который мучительно умер прямо на моих глазах.

Я посмотрела на Рейфа:

– Как вы считаете, его отравили?

Он кивнул.

Эта мысль просто не укладывалась у меня в голове.

– Специально?

– Смею предположить.

– Но это значит, что его…

– Убили. Да, вероятно, так и есть.

Меня бросало то в жар, то в холод. Посетители начали перешептываться, и звуки их голосов перекрывал жалобный плач только что овдовевшей дамы.

1.Боже мой! (фр.) Здесь и далее примечания переводчика.
2.Максимилиан Берлиц (1852–1921) – немецкий и американский лингвист и педагог, разработавший методику изучения иностранных языков путем полного погружения.
3.Киш со сливками и яйцами, а также ветчиной или беконом.
4.Традиционное английское блюдо, основу которого составляют хлеб, масло, сыр и маринованные огурцы. Часто к ним добавляют чатни, лук, ветчину, небольшой пирог с мясом и т. д.
5.Тонкие французские блинчики.
6.Один из колледжей Оксфорда. Изначально в нем обучались только женщины.

Pulsuz fraqment bitdi.

4,6
121 qiymət
8,25 ₼