Kitabı oxu: «Скрытые истины»
Copyright © Neva Altaj, 2023
© Нюхаловой Марии, перевод, 2025
© ООО «Феникс», оформление, 2025
© Оригинальный дизайн обложки Deranged Doctor Design
Посвящение
Это произведение посвящается моим читателям, которые с такой неимоверной любовью отнеслись к моим книгам и оказали удивительнейшую поддержку мне, начинающему автору. Спасибо, что дали шанс этим историям и вдохновили продолжать писать. Я люблю вас, ребята. ♥
Авторские заметки
Дорогой читатель, в книге упоминается несколько специфичных слов, поэтому ниже представлены переводы и пояснения:
пахан – глава русской мафии;
Братва – русская организованная преступность,
или русская мафия;
palomita – маленькая голубка; уменьшительно-ласкательное от “paloma”, что значит «голубка».
Предупреждения о контенте, который может вызвать негативную реакцию
Пожалуйста, имейте в виду, что эта книга содержит материалы, которые могут вызвать беспокойство у некоторых читателей, такие как: описание ран, жестокость, насилие и натуралистичные описания пыток. Также поднимаются темы посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) и других психических расстройств.
Пусть всем нам хочется верить, что любовь лечит любые раны, пожалуйста, помните, что эта история – художественное произведение. Если вы страдаете от ПТСР или других проблем с психическим здоровьем, вам всегда готовы помочь. Обратитесь к своей семье и друзьям, врачу или другому профессионалу, которому вы доверяете, например к терапевту или духовному лицу. Вы не одиноки!
Пролог
Электронная переписка
Пятнадцать лет назад
От: Феликс Аллен
Кому: Капитан Л. Крюгер
Тема: Сергей Белов
Капитан,
я вынужден выразить свою серьезную обеспокоенность по поводу назначенного мне новобранца, Сергея Белова. Этот мальчик чрезвычайно умен и демонстрирует большой физический потенциал. Однако я не уверен, что он подходит для нашей программы. Ему всего четырнадцать, и он слишком юн. Более того, его психологический портрет не соответствует нашим требованиям. Проще говоря, он защитник. Он также не склонен к насилию, и я не уверен, есть ли смысл продолжать. Я думаю, что его следует либо перевести в другое подразделение, либо вернуть в исправительное учреждение для несовершеннолетних, из которого его привезли.
Феликс АлленПодразделение Z.E.R.O.Куратор Сергея Белова
Одиннадцать лет назад
От: Феликс Аллен
Кому: Капитан Л. Крюгер
Тема: ВАЖНО. Сергей Белов
Капитан,
я осведомлен о вашем отношении к этому парнишке, Белову. Я также осознаю, что его высокие достижения и безупречные результаты тренировок за последние несколько лет могут подтолкнуть к выводу о том, что он хорошо акклиматизировался и готов к отправке на полевые работы. По моему профессиональному мнению, он НЕ подходит для выполнения миссий, возложенных на проект Z.E.R.O., и я рекомендую как можно скорее перевести его в одно из штатных подразделений.
Феликс АлленПодразделение Z.E.R.O.Куратор Сергея Белова
Восемь лет назад
От: Феликс Аллен
Кому: Капитан Л. Крюгер
Тема: Уведомление о запросе на перевод
Капитан,
поведение Сергея Белова вызывает сильное беспокойство с тех пор, как он вернулся после миссии в Колумбии в феврале. Я прилагаю к этому электронному письму свой полный отчет, но кратко остановлюсь на наиболее важных моментах: вспышки агрессии, потеря связи с реальностью и произвольные приступы кататонии1.
Я хотел сообщить вам, что подал официальный запрос о переводе Белова, а также о проведении психиатрической экспертизы.
Что там произошло, Леннокс? Почему мне отказано в доступе к отчету миссии? Сергей не отвечает, а когда я попробовал порасспрашивать, сказали оставить все как есть, или мне придется столкнуться с последствиями. Мне нужно знать, что произошло в Колумбии, потому что это, очевидно, вызвало изменение в его поведении.
Феликс АлленПодразделение Z.E.R.O.Куратор Сергея Белова
Шесть лет назад
От: Феликс Аллен
Кому: Капитан Л. Крюгер
Тема: Срочно
Мне нужно, чтобы вы освободили Сергея Белова от военной службы. Он представляет опасность для других людей, но в первую очередь для самого себя. Я много раз пытался объяснить это, но вы не слушали. Вы не можете взять обычного ребенка и превратить его в свое оружие без каких-либо последствий. Не каждый годится на роль гребаного киллера, Леннокс, неважно, как рано вы начинаете их тренировать. Это лишь вопрос времени, когда он сорвется, а когда это произойдет, он устроит хаос, за который вам придется отчитываться нашему начальству.
Феликс АлленПодразделение Z.E.R.O.Куратор Сергея Белова
Четыре года назад
От: Капитан Л. Крюгер
Кому: Феликс Аллен
Тема: Где мой агент?!
Феликс,
я жду тебя в своем кабинете завтра утром. Я хочу знать, как, черт возьми, ты убедил адмирала освободить Белова и себя от службы. И где ты прячешь моего агента?!
Капитан Леннокс КрюгерРуководитель проекта Z.E.R.O.
* * *
От: Феликс Аллен
Кому: Капитан Л. Крюгер
Тема: Re: Где мой агент?!
Иди на хрен, Леннокс.
Надеюсь, что скоро твой ненаглядный проект обернется тебе занозой в заднице.
Феликс
Глава 1
Три дня назад
Ангелина
На тарелке ровно одиннадцать кусочков мяса и двадцать три картофелинки фри. Я пересчитала их по меньшей мере двадцать раз с тех пор, как Мария принесла еду два часа назад. Когда еда была еще теплой и дразнила своим ароматом мой нос, устоять было труднее. Но даже сейчас рот наполняется слюной, а живот сводит.
Второй день был самым тяжелым. Я думала, что сойду с ума, поэтому начала считать кусочки еды и представлять, как их ем. Это помогло. Отчасти. Возможно, было бы проще, если бы мясо не нарезали на маленькие куски, каждый из которых дразнил меня. Я могла бы взять только один, и никто бы этого не заметил. Не знаю, как я справилась в тот день.
Это пятый день моей голодовки. Мне приносят еду и воду три раза в день, но я не прикасаюсь ни к чему, кроме воды. Я скорее умру от голода, чем добровольно выйду замуж за убийцу моего отца.
Дверь на другом конце комнаты открывается, и входит Мария. Когда-то мы были лучшими подругами. Пока она не начала трахаться с моим отцом. Интересно, когда она решила переключиться на Диего Риверу, лучшего друга моего отца, его делового партнера и, уже как пять дней, его убийцу?
– Ангелина, это бессмысленно, – говорит Мария и встает передо мной, уперев руки в бока. – Ты так или иначе выйдешь замуж за Диего. Зачем выбирать самый тяжелый путь?
Я скрещиваю руки на груди и прислоняюсь к стене.
– А почему за него не выйдешь ты? – спрашиваю я. – Ты уже трахаешься с ним. Почему бы не пойти дальше?
– Диего никогда бы не женился на дочери служанки. Но он продолжит трахаться со мной. – Она бросает на меня один из своих особенно снисходительных взглядов. – Сомневаюсь, что он захочет прикоснуться к тебе сейчас, дочь Мэнни Сандовала ты или нет. Ты никогда не была красоткой, но сейчас выглядишь полумертвой.
– Ты могла бы попросить его отпустить меня, и он бы был весь твой.
Я не могу представить, как она переносит прикосновения этой свиньи. Диего старше моего отца, и от него воняет. Запах застарелого пота и плохого одеколона всегда будет ассоциироваться у меняс ним.
– Оу, с удовольствием. – Она улыбается. – Так бы и сделала, если бы думала, что это сработает. Диего считает, что с принцессой Сандовал в роли его жены завладеть делом твоего отца будет гораздо легче. Он подождет еще день, может быть два. И после потащит тебя к алтарю. Он был невероятно терпелив к тебе, Ангелина. Тебе не следует больше испытывать его терпение. – Она берет тарелку с нетронутой едой и выходит из комнаты, запирая за собой дверь.
Я ложусь на кровать и смотрю, как легкий вечерний ветерок колышет занавески. У меня с утра кружится голова, поэтому заснуть уже не так трудно, как несколько дней назад. Слез тоже больше не осталось.
Я до сих пор не могу поверить, что моего отца больше нет. Может, он и не был лучшим отцом на планете, но он был моим отцом. Для Мануэля Сандовала работа всегда находилась на первом месте, это не было чем-то необычным. Никто и не ожидал, что глава одного из трех крупнейших мексиканских картелей будет проводить целый день, играя в прятки со своим ребенком или что-то в этом роде, но он по-своему любил меня. Мои губы складываются в грустную улыбку. Может, Мэнни Сандовал и не приходил на мои выступления и не помогал мне с домашними заданиями, но он позаботился о том, чтобы я стреляла почти так же хорошо, как любой из его людей.
Со двора доносится мужской смех, от которого я вздрагиваю. Этот лживый ублюдок и его люди все еще празднуют. Ему было мало того, что он убил моего отца, человека, с которым он вел дела более десятка лет. О, нет. Он завладел его домом и всем его делом. А теперь он хочет забрать и его дочь.
Я закрываю глаза и вспоминаю день, когда Диего пришел к нам домой. Никто ничего не заподозрил, потому что в течение многих лет он навещал отца по крайней мере раз в месяц. Когда же мы поняли, что происходит, было уже слишком поздно.
Мне не следовало нападать на Диего в тот день. Все, чего я добилась, – это удар по лицу, от которого у меня перед глазами заплясали звезды. Когда я увидела тело моего отца, лежащее на полу, и растекающиеся от него лужи крови, я не могла ясно мыслить. Единственное, о чем я думала, – это как убить этого засранца. Вместо того чтобы подгадать удачный момент, я, не обращая никакого внимания на двух его солдат, схватила один из декоративных мечей, висевших на стене кабинета, и бросилась на Диего. Его люди поймали меня еще до того, как я успела приблизиться к их боссу. И рассмеялись. Они смеялись и потом, когда Диего ударил меня по лицу, чуть не вывихнув мне челюсть.
Я поражена, что он до сих пор не пришел со мной потрахаться. Он, наверное, занят тем, что насилует девушек, которых приводит и запирает в подвале, прежде чем отправить купивших их мужчинам. Интересно, продаст ли он и меня или просто убьет, когда поймет, что я скорее умру, чем буду иметь с ним что-либо общее?
Я зарываюсь лицом в подушку.
* * *
Звук чьих-то торопливых шагов пробуждает меня ото сна. Медленно, не открывая глаз, я засовываю руку под подушку и хватаюсь за подлокотник кресла, которое разобрала три дня назад. Я положила туда свое самодельное оружие на тот случай, если Диего наконец решит навестить меня.
– Ангелина! – Чья-то рука хватает меня за плечо и трясет. – Просыпайся. У нас мало времени.
– Нана2? – Я сажусь на кровати и, прищурившись, смотрю на няню, вырастившую меня. – Как ты сюда попала?
– Пошли! И веди себя тихо. – Она хватает меня за руку и выводит из комнаты.
Меня держали взаперти в моей комнате, и я не ела пять дней подряд. Я еле волочу ноги, стараясь не отставать от моей старой и хрупкой наны, которая практически тащит меня по коридору и двум лестничным проемам, пока мы не добираемся до кухни. Диего не выставляет охрану внутри дома, а остальная прислуга уходит примерно в десять часов. Должно быть, уже глубокая ночь, раз мы ни с кем не столкнулись.
Нана подводит меня к стеклянной двери, ведущей на задний двор, и указывает пальцем:
– Видишь тот грузовик? Они уезжают через двадцать минут. Диего отправляет наркотики итальянцам в Чикаго, и он сказал мне, чтобы я отправила одну из девушек с грузом в качестве подарка. – Она поднимает на меня взгляд. – Вместо нее поедешь ты.
– Что? Нет. – Я кладу одну руку на ее морщинистую щеку, а другой упираюсь в стену на случай, если у меня подкосятся ноги. – Диего убьет тебя.
– Ты едешь. Я не позволю этому сукиному сыну заполучить тебя.
– Нана…
– Когда приедешь в Чикаго, можешь остановиться у кого-нибудь из своих американских друзей по учебе. Диего не посмеет пересечь границу, чтобы последовать за тобой.
– У меня нет ни документов, ни паспорта. Что я буду делать, когда доберусь туда? – Я решаю не упоминать, что у меня там не так уж и много друзей. – И водитель меня узнает.
– Скорее всего, нет, ты выглядишь ужасно. Но мы подстрахуемся на всякий случай.
Она открывает ящик, достает из него ножницы и режет мои шорты и футболку в нескольких местах. Когда она заканчивает, ткани едва хватает, чтобы прикрыть мои грудь и задницу. Как раз так, как нравится Диего.
– А теперь волосы.
Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох и поворачиваюсь к ней спиной. Я не даю волю слезам, пока Нана кромсает мои доходящие до талии волосы так, что они превращаются в пряди слегка разной длины, едва касающиеся плеч.
– Как только доберешься до Чикаго, свяжись с Лиамом О’Нилом, – говорит она. – Он может помочь тебе получить документы и новый паспорт.
– Я не думаю, что это хорошая идея, учитывая всю ситуацию. Что, если О’Нил расскажет Диего, что я здесь? – В прошлом году отец вел дела с ирландцами, но никогда не был в восторге от их лидера. Он прозвал Лиама О’Нила «хитрым ублюдком».
– Тебе нужно рискнуть. Никто другой не сможет достать поддельные документы.
Я смотрю на пол, где черные пряди волос лежат у моих босых ног. Они отрастут снова… Если я доживу до этого момента.
Нана хлопает меня по плечу:
– Повернись.
Когда я поворачиваюсь, она хватает со стола цветочный горшок со своей любимой агавой, берет горсть земли и начинает размазывать ее по моим рукам и ногам. Нана отступает на шаг, смотрит на меня, затем размазывает немного и по лбу.
– Хорошо, – кивает она.
Я осматриваю себя. Мои тазовые кости выступают вперед, а живот впал. Я всегда была худощавой, но сейчас мое тело выглядит так, словно кто-то высосал из него всю плоть, оставив только кожу да кости. Я определенно похожа на тех девушек, которых Диего запер в подвале. Когда я поднимаю взгляд, Нана смотрит на меня со слезами на глазах.
– Возьми это. – Она хватает сумку, висящую на спинке стула, и сует ее мне в руки. – Немного еды и воды. Я не решилась положить туда деньги, если вдруг водитель решит все проверить.
Я обнимаю ее одной рукой, утыкаюсь лицом в изгиб шеи и вдыхаю запах печенья и кондиционера для белья. Он напоминает мне о детстве, летних дняхи любви.
– Я не могу оставить тебя, Нана.
– На это нет времени. – Она всхлипывает. – Пошли. Опусти голову и ничего не говори.
На улице, держа за плечо, Нана тащит меня к грузовику, припаркованному перед служебным зданием.
– Как раз вовремя, Гваделупе! – рявкает водитель и бросает сигарету на землю. – Сажай ее назад. Мы опаздываем.
– Не стоит к ней подходить близко. – Нана толкает меня мимо водителя. – Эту сучку вырвало прямо на себя. От нее воняет.
Я опускаю голову и стараюсь не споткнуться, когда запрыгиваю в кузов грузовика. Мои ноги дрожат от напряжения, когда я пытаюсь удержаться в вертикальном положении. Я прячусь за одним из ящиков и оборачиваюсь, чтобы в последний раз взглянуть на Нану Гваделупе, но большая раздвижная дверь с грохотом захлопывается, прежде чем я успеваю разглядеть ее. Темнота сгущается, и минуту спустя с ревом оживает двигатель.
Сергей
В заднем кармане звонит телефон. Я подкидываю в воздух нож, который держал в правой руке, затем тянусь к телефону и отвечаю на звонок.
– Да?
– Груз итальянцев только что покинул Мексику, – говорит Роман Петров, пахан Братвы, на том конце провода. – Мне нужно, чтобы ты пошел с Михаилом, когда люди отправятся на перехват завтра вечером.
– Да? Значит ли это, что я снова допущен дополя боя?
Когда я присоединился к русской Братве четыре года назад, то начинал солдатом и за эти годы поднялся по служебной лестнице до ближайшего окружения пахана. Я выполнял полевые работы до тех пор, пока год назад Роман не отстранил меня от них.
– Нет. Это лишь на один раз. Антон все еще в больнице, и у нас не хватает рук, иначе бы я тебя никогда не отправил.
– Над твоими мотивирующими речами требуется серьезно поработать. – Я подбрасываю в воздух следующий нож.
– Когда у тебя есть мотивация, количество жертв, как правило, взлетает до небес, Сергей.
Я закатываю глаза.
– Что ты хочешь, чтобы я сделал?
– Незаметно подбрось взрывчатку в их грузовик и взорви его. Сделай это, когда водитель остановится поспать, потому что, по нашим данным, в грузовике с наркотиками находится девушка. Сначала нам нужно вытащить ее. Михаил позвонит тебе позже и сообщит подробности.
– Хорошо.
– И убедись, что на этот раз взорвется только грузовик! – рявкает он и бросает трубку.
Я кидаю последний из своих ножей, включаю лампу и подхожу к узкой деревянной доске, прикрепленной к противоположной стене, чтобы проверить свои броски. Два ножа попали немного ниже цели. Теряю хватку. Я вытаскиваю ножи и бреду обратно. Сосредоточившись на белой горизонтальной линии, нарисованной вдоль деревянной доски, я снова выключаю свет.
* * *
Двадцать минут спустя я выхожу из своей комнаты и спускаюсь вниз, чтобы найти Феликса.
– Альберт! – кричу я.
Он терпеть не может, когда его называют Альбертом, поэтому я стараюсь всегда называть его именно так. И поделом ему, раз он решил играть роль моего дворецкого, вместо того чтобы проводить свою пенсию в коттедже у моря, что он и должен был сделать, когда военные позволили нам уехать. Он так и не рассказал мне, как именно ему удалось добиться расторжения наших контрактов.
– Альберт! Куда ты дел наш тайник со взрывчаткой?
– В кладовой! – кричит он откуда-то с кухни. – В ящике под картошкой.
Я фыркаю. А еще говорят, что это я сумасшедший. Поднимаюсь по лестнице и открываю дверь в кладовку.
– Где?
– Одиннадцать часов. Осторожнее!
Я поворачиваюсь налево и ударяюсь головой о свисающую с потолка сумку с вещами для гольфа.
– Боже! Я же говорил тебе держать свое барахло в гараже!
– Места мало, – говорит Феликс у меня за спиной. – Зачем тебе взрывчатка?
– Роману нужно, чтобы я завтра взорвал кое-что.
– Очередной склад итальянцев?
– На этот раз грузовик с их наркотиками. – Я отодвигаю ящик с картошкой и достаю коробку. – Черт возьми, нельзя хранить взрывчатку вместе с едой. Я отнесу ее в подвал.
– Мне нужен выходной послезавтра! – кричит он мне вслед. – Я свожу Марлен в кино.
Я останавливаюсь и смотрю ему в глаза.
– Ты на меня не работаешь. Ты паразит, от которого я пытался избавиться годами, из тех, кто ни за что не уйдет. Я жду того дня, когда ты наконец съедешься с Марлен и отстанешь от меня.
– Оу, я не собираюсь съезжаться с ней в ближайшее время. Еще слишком рано.
– Тебе семьдесят один! Если ты подождешь еще немного, то единственное место, куда ты переедешь, будет гребаным кладбищем!
– Не, – отмахивается он, как будто это ничего не значит. – Моя семья известна своим долголетием.
Я прикрываю глаза и вздыхаю.
– У меня все хорошо. Тебе необязательно нянчиться со мной. Марлен – милая женщина. Иди живи своей жизнью.
Беззаботная маска исчезает с лица Феликса, когда он стискивает зубы и пристально смотрит на меня.
– Ты далеко не в порядке, и мы оба знаем об этом.
– Даже если это правда, я больше не твоя ответственность. Оставь меня. Дай мне разобраться со своим дерьмом в одиночку.
– Когда ты проспишь всю ночь, целую ночь, три дня подряд, тогда я и уйду. А пока этого не произойдет, я останусь здесь. – Он поворачивается и направляется на кухню, затем бросает через плечо: – Мими опрокинула лампу в гостиной. Здесь повсюду стекло.
– Ты не убрал его?
– Я на тебя не работаю, помнишь? Если я тебе понадоблюсь, буду на кухне. У нас на обед рыба.
Глава 2
Сергей
Лежа под грузовиком, я устанавливаю второй пакет взрывчатки, когда Михаил выругивается где-то с другой стороны.
– Сергей! Ты закончил?
– Еще один, – говорю я.
– Ты этой хрени заложил достаточно, чтобы взорвать всю чертову улицу. Оставь ее и иди сюда. Дверь заклинило.
Я выкатываюсь из-под машины и подхожу к грузовику сзади, где Михаил открывает люк ломом.
– Просто держи его так, я за девчонкой, – говорю я, включаю фонарик на телефоне и запрыгиваю в грузовик.
Я обхожу коробки, передвигая их по пути, но девушки нигде не видно.
– Она там? – спрашивает Михаил.
– Я не могу ее найти. Ты уверен, что она…
В углу что-то есть, но я не могу разглядеть, что именно. Я огибаю груду ящиков и направляю свет вниз.
– О черт!
Я отодвигаю коробки, чтобы подойти поближе и присесть на корточки перед свернувшимся калачиком телом. Лицо девушки скрыто рукой. Ее очень тонкой рукой. В моей памяти всплывает ночь восьмилетней давности, и я закрываю глаза, пытаясь отогнать образы другой девушки, ее худого тела, покрытого грязью. Воспоминание уходит.
Я тянусь, чтобы проверить пульс заложницы, абсолютно уверенный в том, что не нащупаю его, когда она вдруг шевелится и убирает руку. Пара невероятно темных глаз, таких темных, что в свете моего телефона они кажутся черными, пристально смотрит на меня.
– Все хорошо, – шепчу я. – Ты в безопасности.
Девушка моргает, затем кашляет, и ее великолепные глаза закатываются и закрываются. У нее обморок. Я кладу телефон на коробку рядом с собой, чтобы свет падал на девушку, и просовываю руки под ее хрупкое тело. У меня перехватывает дыхание, когда я поднимаю ее.
Боже мой, она весит не больше сорока килограмм.
– Сергей? – Михаил зовет у двери.
– Я нашел ее! Черт, она в плохом состоянии. – Я беру свой телефон и, освещая им путь через лабиринт коробок, выношу ее наружу. – Я нашел тебя, – говорю я ей на ухо, а затем смотрю на Михаила. – Придержи дверь.
Я спрыгиваю с грузовика и направляюсь к машине Михаила.
– Я позвоню Варе и скажу, чтобы она привезла дока. – Он с грохотом опускает дверь грузовика. – Мы можем встретиться с ними в конспиративной квартире.
– Нет! – рявкаю я и прижимаю маленькое тельце к груди. – Я отвезу ее к себе.
– Что? Ты с ума сошел?
Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему.
– Я сказал, что отвезу ее к себе.
Михаил пристально смотрит на меня, затем качает головой.
– Как знаешь. Сажай ее в машину, взрывай грузовик, и давай убираться отсюда.
Я открываю дверь и забираюсь на заднее сиденье, крепко держа девчонку в своих руках, затем наклоняюсь и пытаюсь услышать ее дыхание. Оно поверхностное, но она жива. Пока.
– Готов? – спрашивает Михаил с водительского сиденья, но я игнорирую его. – Господи, Сергей! Достань свой гребаный пульт и взорви уже этот гребаный грузовик.
Я поднимаю на него взгляд, раздумывая, не дать ли ему подзатыльник за то, что он прервал меня, но решаю не делать этого. Его жена, должно быть, безумно влюблена в него и его сварливый характер. Она бы не обрадовалась, если бы он вернулся домой с шишкой на голове и ухом, похожим на гамбургер.
Я, вероятнее всего, оказался бы в состоянии не многим лучше. Михаил – сильный ублюдок. Однажды я был свидетелем его драки с тремя парнями схожих габаритов. За этим было забавно наблюдать. Не могу вспомнить точно, но, по-моему, он был единственным, кто вышел из той драки живым. И когда я задаюсь вопросом, как Михаил потерял правый глаз, его левый глаз находит меня в зеркале заднего вида. Я ухмыляюсь, достаю из кармана пульт дистанционного управления и нажимаю на кнопку.
Мощный взрыв разрывает ночную тишину.
Ангелина
Темнота. Лишь темнота. Внезапно яркий свет ослепляет меня. Приглушенные слова. Затем довольно долго не происходит вообще ничего.
Свет. Невесомость. Снова приглушенные слова, но я не могу понять, что они значат. Снова ослепительный свет. Собачий лай. Голоса. Трое мужчин. Одна женщина.
Снова невесомость. Вода. Тепло. На моем теле, а затем на волосах. Я вздыхаю и чувствую, что уплываю прочь. Вода исчезает, и вдруг мне становится очень, очень холодно. Дрожь. Я пытаюсь открыть глаза, но безуспешно. Что-то мягкое и теплое окутывает мое тело, затем снова наступает невесомость. Руки, большие и сильные, баюкающие меня. Где я? Кто меня несет? Я плыву по волнам. Куда?
Покачивание прекращается, но руки все еще на месте. Мне снова холодно, я снова дрожу. Руки смыкаются плотнее вокруг меня и притягивают к чему-то теплому и твердому.
Приглушенный шепот. Женский. Затем отрывистые слова низким голосом. Сердитые. Мужчина. Руки сжимаются, притягивая меня еще ближе. Покалывание на тыльной стороне ладони. Легкая боль. Еще слова. Спор. Этот язык кажется мне смутно знакомым. Это не испанский. И не английский тоже. Грузовик должен был достаться итальянцам, но то, что я слышу, точно не итальянский, даже не близко.
– Иди к черту, Альберт! – раздается низкий мужской голос у меня над ухом.
Моя кровь стынет в жилах. Как, черт возьми, я попала к русским? Мой русский на начальном уровне, так как я учила его всего один семестр, но знаю достаточно, чтобы понять, что за язык.
Я снова пытаюсь открыть глаза, но дается это еще труднее, чем раньше. Они накачали меня наркотиками? Я снова теряю сознание, и последнее, что помню, – это тихие слова, раздающиеся рядом с моим ухом, и свежий древесный аромат мужского одеколона. Я не могу позволить себе расслабиться в окружении этих людей, но низкий и успокаивающий голос убаюкивает, и по какой-то причине он заставляет чувствовать меня в безопасности. Вздохнув, я зарываюсь лицом в твердую мужскую грудь и засыпаю в объятиях врага.
Сергей
Я перекладываю спящую девушку так, чтобы ее голова лежала у меня на плече, и поправляю одеяло, в которое ее завернул. Сосредоточившись на призрачно-бледном лице, я откидываюсь на спинку кресла. Вокруг глаз девушки залегли большие круги, а несколько мокрых, неровно подстриженных прядей волос прилипли к щеке поверх поблекшего желтого синяка. Она выглядит так, будто побывала в аду и вернулась обратно.
– Ты не можешь держать ее здесь, мой мальчик, – говорит Варя, домработница Романа. – Ей нужна медицинская помощь.
– Док останется здесь на ночь. Ты тоже можешь остаться, если хочешь. – Я поднимаю глаза. – Она никуда не уйдет.
Варя качает головой и поворачивается к доктору.
– Насколько серьезно состояние девочки?
– Обезвоживание. И начинается пневмония. Я сделал ей укол антибиотиков. Давайте ей эти таблетки каждый день до вторника. – Он протягивает мне пузырек с лекарствами и кивает на капельницу, которую держит Варя. – Ей также понадобится еще один пакет физраствора сегодня вечером.
– Что-то еще?
– Она, вероятнее всего, проспит до утра. Когда она проснется, дайте ей воды и что-нибудь поесть, но еда в первый день должна быть легкой. В целом она здорова, а вот это, – он указывает на девушку у меня на руках, – случилось недавно. – Они, наверное, морили ее голодом.
Я замираю.
– Ты хочешь сказать, что ей не хватало еды? – Я пристально смотрю на доктора.
– Я хочу сказать, что она либо ела очень мало, либо вообще не ела в течение последних пяти-шести дней. Может быть, и больше.
Жгущее ощущение распространяется по всему телу, начиная с живота, пока не охватывает меня целиком. Комната вокруг меня темнеет и превращается в мрачный подвал, освещаемый только моим фонариком. Повсюду разбросаны ящики и обломки мебели. И тела. По меньшей мере десять девушек, грязных и худых, лежат тут. Это моя вина. Это все моя вина. Если бы я пришел раньше, вместо того чтобы выполнять приказы, то мог бы спасти их. Я проверяю их пульс, у одной за другой, хотя знаю, что все они мертвы. У каждой – большая красная точка в центре лба. У всех, кроме последней. Едва слышный стон срывается с ее губ, когда я прижимаю палец к ее шее. Она открывает глаза, чтобы посмотреть на меня, и пульс под моим пальцем перестает биться.
– Сергей? – До меня доносится голос Вари, но он звучит откуда-то издалека.
Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, пытаясь отогнать новую волну образов. Моя левая рука начинает дрожать. Черт. Я стискиваю зубы и изо всех сил зажмуриваю глаза.
– Черт. Варя, отойди от него. Медленно! – рявкает Феликс откуда-то справа. – Всем выйти. Сейчас же.
Один глубокий вдох. Затем еще один. Это не помогает. Кажется, что я вот-вот взорвусь. Я слышу, как уходят люди и закрывается дверь, но эти звуки смешиваются со звоном в ушах. Потребность сломать что-нибудь, что угодно, одолевает меня, в то время как ярость продолжает нарастать внутри.
Девушка в моих объятиях шевелится и поворачивает голову влево, утыкаясь лицом мне в шею. Ее дыхание на моей коже ощущается как взмах крыльев бабочки. Воспоминание меркнет. Она вздыхает, затем кашляет. Я открываю глаза и смотрю на нее сверху вниз, ища признаки боли, но с девушкой, кажется, все в порядке.
Я откидываюсь на спинку кресла, чтобы ей было удобнее, натягиваю одеяло на ее костлявые плечи и замечаю, что моя рука перестала дрожать. Запрокинув голову, я смотрю в потолок и прислушиваюсь к ее вздохам, затем пытаюсь подстроить свое дыхание, гораздо более быстрое, к ее дыханию. Тело девушки дергается, и она снова кашляет.
– Все в порядке. Ты в безопасности, – шепчу я и крепче смыкаю руки вокруг нее.
Она бормочет что-то, чего я не могу разобрать, и кладет руку мне на грудь, прямо над сердцем. Такая маленькая. И такая чертовски худая. Наверное, я мог бы обхватить ее запястья большим и указательным пальцами. Я протягиваю руку и прижимаю ладонь к ее шее, ощущая под пальцами биение пульса. Он четкий. Она справится. Напряжение, которое нарастало внутри меня, медленно спадает.
Снова вглядываясь в лицо, я заправляю мокрые пряди волос ей за ухо и рассматриваю ее. Даже умирающая от голода, она прекрасна. Но не ее красота привлекает мое внимание. Что-то в чертах ее лица кажется мне знакомым. У меня безупречная память, и я на сто процентов уверен, что не встречал ее раньше, по крайней мере лично. И все же… Я наклоняю голову набок, разглядывая черные брови, вздернутый носик и полные губы. Пытаюсь представить, как она выглядела до того, как ее заморили голодом, и до того, как она провела три дня в том грузовике. Словно почувствовав мой взгляд, девушка шевелится, на мгновение ее глаза открываются, и рассеянный темный взгляд встречается с моим. И я вспоминаю.
Глава 3
Ангелина
Что-то влажное попадает на тыльную сторону ладони и скатывается между большим и указательным пальцами. Тяжелое горячее дыхание обдает мое лицо. Я открываю глаза, моргаю и мгновенно застываю как вкопанная. Я пытаюсь сдержать нарастающую панику, смотря поверх морды в пару темных глаз, которые с интересом наблюдают за мной. Как можно медленнее я сажусь и отползаю на дальний край кровати, пока не упираюсь спиной в стену, не выпуская зверя из поля зрения. У меня нет никаких проблем с собаками, но то, что смотрит на меня, по размерам больше похоже на маленького пони, нежели на обычную собаку.
Животное приподнимает голову, затем ложится на пол и закрывает глаза. Несколько мгновений спустя до меня доносится глубокий храп. Я выдыхаю и осматриваюсь.
Я в чьей-то огромной спальне. Помимо кровати, здесь есть большой деревянный гардероб и книжный шкаф от пола до потолка, перед ним – два кресла и торшер. На одном из кресел небрежно лежат кожаная куртка и мотоциклетный шлем. В комнате две двери, вероятно в ванную и из комнаты. Еще здесь есть странное приспособление – толстая деревянная доска с нарисованной горизонтальной белой полосой. Я несколько раз моргаю и сосредотачиваюсь на двери рядом со странным украшением. Мне нужно убираться отсюда.
Я почти уверена, что каким-то образом оказалась у одного из солдат Русской Братвы. Больше никто не смог бы перехватить партию наркотиков. Сказать, что мой отец был не в лучших отношениях с русскими, значит ничего не сказать. Если кто-нибудь здесь узнает, кто я и что Диего ищет меня, они, вероятно, отдадут меня этому ублюдку.
Мне нужно бежать. Сейчас же.
Однако прежде чем я попытаюсь выбраться отсюда, мне нужно в туалет, потому что мой мочевой пузырь, кажется, лопнет в любую секунду. Я сползаю к краю кровати, как можно дальше от спящего на полу Цербера. Как только мои ноги касаются земли, собака вскидывает голову. Я жду, что она нападет, но она просто продолжает наблюдать за мной со своего места возле кровати. Я медленно встаю, и перед глазами все расплывается. Когда головокружение проходит, осторожно направляюсь к двери справа, опираясь о гардероб. Мои ноги дрожат, и комната, кажется, качается у меня перед глазами, но мне каким-то образом удается добраться до двери и схватиться за ручку.
Собака издает тихое порыкивание, не совсем рык, но, очевидно, предупреждение. Я оглядываюсь через плечо, и она указывает мордой на другую дверь. Я медленно продвигаюсь вдоль стены к другой двери и берусь за дверную ручку, не сводя глаз с собаки. Она опускает голову, как только моя рука касается ручки. Странно. Я открываю дверь, и, конечно же, это ванная.
Опорожнив несчастный мочевой пузырь, я подхожу к раковине и смотрю на свое отражение. Первое, что я замечаю, так это чистоту. На коже нет пятен грязи, а волосы выглядят вымытыми. Кто-то искупал меня. И также надел одежду. Я смутно заметила это, как только проснулась, но не обратила внимания на то, что на мне надето. Это женская одежда, розовые шорты и белая футболка с мультяшным персонажем спереди. Шорты подходящего размера, но майка немного тесновата в груди. Похоже, единственное место, где остался жир на моем теле, – это грудь.
Я брызгаю на лицо воду, пью прямо из-под крана и начинаю открывать шкафчики. Я бы убила за зубную щетку, потому что у меня во рту будто наждачка. Должно быть, сегодня мой счастливый день. Я нахожу коробку с двумя неиспользованными зубными щетками под раковиной. Закончив чистить зубы, я выхожу из ванной и направляюсь к другой двери, но как только делаю второй шаг в том направлении, слышу низкое рычание. Я останавливаюсь, и рычание прекращается. Замечательно. Мне следовало этого ожидать. Но что теперь?
До выхода всего несколько шагов, но до собаки еще меньше. Я жду еще пару минут неподвижно, затем делаю один шаг, на этот раз быстрее. Зверь лает и бросается на меня. Я закрываю лицо руками и кричу.
Слышно, как кто-то бежит, и дверь открывается. Я не решаюсь убрать руки от лица, все еще ожидая, что собака нападет.
– Мими! – командует низкий голос где-то передо мной. – Иди сюда.
Мими? Кто в здравом уме назовет это существо Мими? Я развожу пальцы и, щурясь, смотрю сквозь них, чтобы взглянуть на обладателя громкого голоса. Сделав это, я тут же отступаю назад на несколько шагов.
Мужчинам нелегко меня запугать. Я выросла на территории наркокартеля, и с самого детства меня окружали суровые мужчины. Но этот… этот мужчина напугал бы кого угодно.
Парень, стоящий в дверях, явно ростом за сто восемьдесят сантиметров, и у него очень мускулистое тело. Однако он не такой перекачанный, каким можно стать, тягая тяжести в тренажерном зале и принимая добавки. Он, должно быть, годами доводил свое тело до совершенства. Каждая мышца идеально очерчена и четко видна, так как на нем надеты только линялые джинсы. И, насколько я могу судить, он также полностью покрыт татуировками. Обе его руки до запястий, торс до самых ключиц, и, судя по черным очертаниям, которые я вижу на плечах, его татуировки, должно быть, продолжаются и на спине.
Я перевожу взгляд на его лицо с резкими чертами. У него светло-русые волосы, которые создают такое странное сочетание с кожей, покрытой татуировками. Но самой интригующей чертой являются его глаза – голубые, как ледник, ясные и пронзительные, смотрящие на меня, не мигая.
Устрашающий русский делает шаг ко мне. Я взвизгиваю и делаю два шага назад.
– Все хорошо. Я не причиню тебе вреда, – говорит он по-английски и поднимает руки перед собой. – Как тебя зовут?
Сколько мне следует ему рассказать? Слава Богу, что он не знает, кто я такая. Я не часто имела дело с бизнесом моего отца, поэтому и не ожидаю, что кто-то из Русской Братвы узнает меня. Я должна продолжать в том же духе. Черт. Мне следовало подумать об этом и придумать предысторию.
– ¿Cómo te llamas?3 – спрашивает он снова, но я держу рот на замке.
Мне нужно немного времени, чтобы подумать, поэтому я смотрю на собаку, которую он держит за ошейник, и делаю вид, что сосредоточена на ней.
– Comment tu t’appelles?4
Французский? На скольких языках говорит этот парень? Скоро мне придется ответить ему. Должна ли я назвать свое настоящее имя? Оно не редкое, довольно распространенное, лучше сказать правду, чем забыть, какое имя я ему сказала.
Я выбираю английский.
– Меня зовут Ангелина. – поскольку я закончила старшую школу и училась в колледже в США, у меня нет акцента. И так безопаснее.
Дрожь в ногах усиливается, и у меня снова слегка кружится голова, поэтому я кладу руку на стену и закрываю глаза, надеясь, что не упаду в обморок. Еда, которую дала мне Нана, немного фруктов и несколько бутербродов, помогла немного восстановить силы, но вчера утром я доела все, что оставалось.
Я чувствую, как чья-то рука обнимает меня за талию, и резко открываю глаза.
– Обратно в постель, – шепчет Русский мне на ухо, подхватывает другой рукой под ноги и, подняв, несет меня к кровати.
Его близость – она кажется такой знакомой. Я не помню многого из того, что произошло за последние двадцать четыре часа, но помню, как сильные руки вытаскивали меня из грузовика, и еще раз после. Я кладу голову ему на плечо, ближе к шее. Дежавю. Я закрываю глаза и вдыхаю его аромат – что-то древесное и свежее. Знакомое. Я помню этот запах со вчерашнего вечера. Я была в бреду и не осознавала, что происходит вокруг, но помню, что заснула, чувствуя этот запах. Он тот, кто нашел меня?
Мы подходим к кровати, но он не опускает меня на нее сразу. Вместо этого он просто наблюдает за мной. Его лицо всего в нескольких сантиметрах от моего. Вблизи, когда не видно всех этих татуировок, он не кажется таким страшным. На самом деле он довольно красивый, с острыми скулами и светлыми глазами. Единственная неидеальная черта на его лице – это нос, слегка кривой, будто его неоднократно ломали. Странно, но то, что я вот так прижимаюсь к его обнаженной груди, меня не беспокоит.
– Ты знаешь, где ты и как ты сюда попала, Ангелина? – спрашивает он и опускает меня на кровать.
Его вопрос мгновенно выводит меня из раздумий. Я перевожу взгляд на собаку, которая лежит посреди комнаты и сопит. Я ни за что не скажу ему правду, но мне нужна правдоподобная история. Такая, которая убедит его в том, что я никто, и он отпустит меня.
– Я путешествовала, – говорю я, не отрывая взгляда от собаки. – Занималась пешим туризмом. На прошлой неделе меня похитили недалеко от Мехико.
Да. Это звучит правдоподобно. Большинство девушек у Диего в подвале попадали к нему таким образом.
– Одна?
– Да, – киваю я.
– И что произошло потом?
– Они посадили меня в тот грузовик. Я не знаю, куда они меня везли, пока вы меня не нашли.
Наступает короткая пауза, затем он продолжает:
– Ты в Чикаго. Откуда ты?
– Атланта.
– У тебя есть семья в Атланте?
– Да, – киваю я. – Там живут мои мама и папа.
– Хорошо. Я принесу тебе что-нибудь поесть, а потом ты сможешь позвонить своим родителям. Как тебе?
Я поднимаю глаза и вижу, что он, прищурившись, наблюдает за мной.
– Да, спасибо, – говорю я.
Он поворачивается, чтобы уйти. Как я и думала, его спина тоже покрыта татуировками. Он не назвал мне своего имени. Это не должно иметь никакого значения, потому что я все равно скоро уйду, но я хочу знать.
– Как тебя зовут?
– Сергей. Сергей Белов. – бросает он эти слова через плечо, и в следующее мгновение его уже нет.
Я смотрю на закрытую дверь, и внутри меня начинает нарастать паника. Че-е-ерт. Из всех людей, которые могли меня найти…
Русские уже вели дела с Мендосой и Риверой, главами двух других картелей, когда в прошлом году они обратились к моему отцу с предложением о сотрудничестве. Братва хотела сотрудничать и с картелем Сандовала. Мой отец отказал им, а затем стал партнером ирландцев, главных конкурентов русских.
Я очень хорошо помню тот день. Я только вернулась из США и ждала, когда мой отец придет со встречи с русскими. Он ворвался в дом, крича и ругаясь. Я никогда не видела, чтобы мой отец так сильно кричал. Когда я спросила, что произошло, он сказал, что неудивительно, что русские хорошо ладят с Мендосой, потому что все они ненормальные. Он не стал вдаваться в подробности, но позже в тот же день я услышала, как охранники говорили о том, что Русский, который пришел на встречу, был полным психом. Этот парень отправил всех четверых телохранителей моего отца в больницу, когда они попытались забрать у него оружие, прежде чем позволить ему поговорить с моим отцом.
Этим Русским был Сергей Белов.
Мне нужно убираться отсюда как можно скорее.
Сергей
Я беру кастрюлю с супом, приготовленным Феликсом, наливаю щедрую порцию в миску и направляюсь к холодильнику, набирая по пути номер Романа.
– Девчонка проснулась. – Я тянусь за бутылкой сока. Док сказал, что ей нужен сахар.
– Что она сказала?
– Ее зовут Ангелина. Фамилию не назвала. Она путешествовала, когда люди Диего схватили ее и затолкали в грузовик. Говорит, что она из Атланты и у нее там семья.
– Похоже на что-то, что сделал бы Ривера.
– Ага, – киваю я и тянусь за стаканом. – Только все это чушь собачья.
– Ты думаешь, что она врет?
– Обо всем, кроме имени.
– С чего бы ей врать?
– Потому что ее зовут Ангелина София Сандовал, – отвечаю я. – Это дочь Мэнни Сандовала, Роман.
– Ты что, издеваешься?
– Нет. У меня в папке по Мэнни есть ее прошлогодняя фотография. Я не узнал ее сразу. Сейчас у нее волосы короче, и фотография старая, но это она.
С другого конца провода обрушивается поток ругательств.
– Какого хрена она пряталась в товаре итальянцев? Она знала, что грузовик отправят албанцам?
– Без понятия. – Я пожимаю плечами, беру тарелку с супом и стакан сока и направляюсь к лестнице.
– Пусть она побудет тут, и не выпускай ее из виду, пока мы не выясним, что происходит. Сейчас мне нужно сосредоточиться на итальянцах. Михаил должен быть здесь с минуты на минуту. Мы разберемся с делом принцессы картеля после того, как уладим ситуацию с Бруно Скардони.
– Хорошо. – Я поднимаюсь по лестнице. – Но ты должен знать кое-что. Я оставлю ее у себя, Роман.
– Что? Ты не оставишь ее у себя. Она не какая-то гребаная бездомная кошка, ты не можешь просто объявить, что она твоя.
– Конечно могу.
– Господи! – На другом конце раздается сдавленный вздох. Я могу представить реакцию Романа так, будто он здесь, передо мной, сжимает переносицу и качает головой. – Знаешь, у меня сейчас нет сил разбираться с твоими безумными взглядами на реальность. Позвони мне, если девушка что-нибудь скажет.
– Конечно, – вру в ответ. Я не собираюсь делиться с ним ничем, связанным с Ангелиной, потому что планирую сам разобраться со своей маленькой лгуньей.
Ангелина
Я зачерпываю еще ложку супа и бросаю взгляд на Сергея. Он наблюдал за мной все то время, что я ела первую порцию, на что ушло меньше двух минут. Затем он спустился и принес еще. Я уже заканчиваю третью порцию, а он все еще ничего не сказал. Он просто сидит в кресле возле книжной полки и не сводит с меня своего хищного взгляда.
Мог ли он меня раскусить? Если бы это было так, то он, вероятнее всего, уже уличил бы меня во лжи, так что, думаю, у меня все в порядке.
Сергей сказал, что разрешит позвонить родителям после того, как я покончу с едой, но так как они оба мертвы, я планирую позвонить Регине, подруге по колледжу. У меня нет ни одежды, ни телефона, ни документов. Мне нужны деньги, чтобы купить самое необходимое и поселиться в мотеле на несколько дней. Оттуда я смогу связаться с О’Нилом, чтобы он помог мне с документами, потому что без них я не смогу получить доступ к своим счетам. Я не планирую возвращаться в Мексику, но мне нужно вытащить Нану Гваделупе оттуда.
Я ставлю поднос с пустой миской на прикроватный столик, допиваю сок, затем поднимаю взгляд на Сергея. Перед тем как пойти за новой порцией супа, он достал из гардероба какую-то одежду, но вернулся уже в белой рубашке. Она идет ему, а с прикрытыми татуировками он выглядит менее суровым.
– Я могу теперь одолжить телефон и позвонить родителям?
– Конечно. – Он достает из кармана телефон и бросает мне.
Я ловлю его, набираю номер Регины и молюсь, чтобы она ответила.
– Да?
– Мам, это я, – говорю я, – Ангелина.
– Мам? – Она хихикает. – Ты что, пьяна?
– Я в порядке, – отвечаю я, игнорируя ее вопрос. – Да, поездка прошла отлично. Я сейчас в Чикаго.
– Чикаго? Ты говорила, что останешься дома по крайней мере на две недели. Что ты делаешь в Чикаго?
– Да, я у друзей. Слушай, меня ограбили. У меня забрали деньги и документы. Я вспомнила, что здесь живет тетя Лилиана, не могла бы ты передать мне немного денег через нее?
– Тетя? Ты имеешь в виду мою сестру? – На несколько секунд на том конце провода наступает тишина. – Что происходит? Ты в опасности?
– Замечательно. Я зайду к ней сегодня попозже. Спасибо, мам. Передавай папе привет. – Я сбрасываю звонок и отдаю телефон обратно Сергею, который откидывается на спинку кресла, наблюдая за мной с едва заметной ухмылкой.
– Тебя ограбили? – Он приподнимает бровь.
– Да, я… ну, я не могла сказать ей, что меня похитили. Она бы умерла от волнения. Я расскажу ей все, когда вернусь домой.
– Ты кажешься очень спокойной для человека, который только что пережил такое потрясение. Тебя часто похищают?
Нет, я бы не сказала, что часто. Пока что лишь дважды, но я не планирую вдаваться в такие подробности. Возможно, мне стоило заплакать, но, что ж, этот корабль уплыл.
– Я… я очень хорошо справляюсь с давлением.
Он улыбается.
– Точно.
– Слушай, – продолжаю я, – очень благодарна вам всем за то, что вы вытащили меня из того грузовика и спасли, но мне пора идти своей дорогой. Мама пришлет немного денег, так что я возмещу траты на еду и одежду. А сейчас я просто пойду. Договорились?
Сергей встает со своего места, подходит к кровати, на которой я сижу, и садится на корточки передо мной. Склонив голову набок, он смотрит на меня и с улыбкой качает головой:
– Из тебя ужасная лгунья.
Мои глаза широко распахиваются.
– Простите, что?
– Извинения приняты, – кивает он, затем протягивает руку и сжимает пальцами мой подбородок. – А теперь правду, пожалуйста.
Я делаю глубокий вдох и смотрю в эти бледно-голубые глаза, которые не отрываются от моих, пока его большой палец ведет по линии моего подбородка. Кожа у него на ладони грубая, но прикосновение такое легкое, что я едва замечаю его. Палец касается моей челюсти, как раз над почти исчезнувшим синяком, и останавливается там.
– Кто ударил тебя, Ангелина?
Я моргаю. Трудно сосредоточиться на чем-либо еще, когда он так близко, но мне каким-то образом удается взять себя в руки.
– Я упала.
– Ты упала, – кивает он и переводит взгляд на свой палец, который все еще находится рядом с синяком. – Может быть, на чей-то кулак?
– Нет. Я споткнулась. Об одну из коробок в грузовике.
Его глаза снова находят мои, и, клянусь, мое сердце замирает.
– Ты знаешь, сколько нужно времени, чтобы синяк приобрел желтовато-зеленый цвет, Ангелина?
– Дня два? – бормочу в ответ. На самом деле я никогда об этом не думала.
– От пяти до десяти дней. – Он наклоняется вперед так, что его лицо оказывается прямо напротив моего. – Расскажи мне правду.
– Уже рассказала, – шепчу я, – я не вру.
– Уверена?
– Да.
– Хорошо. – Его пальцы отпускают мой подбородок. Сергей выпрямляется и идет к двери. – Окна заперты и подключены к сигнализации. Пожалуйста, не пытайся разбить их, – говорит он. – Мими тренировали как служебную собаку, и она все время будет стоять у двери, так что не пытайся сбежать, потому что ты останешься здесь, пока не начнешь говорить мне правду. Я приду, чтобы отвести тебя вниз на обед.
С этими словами он выходит из комнаты и закрывает за собой дверь.
Черт.
* * *
Я почти час просидела в постели, пытаясь понять, где облажалась. Если не брать во внимание синяк, моя история звучала правдиво. Я старалась, чтобы она была как можно ближе к правде, чтобы сделать ее более реалистичной. На чем, черт возьми, он меня подловил? Самая большая проблема в том, что я понятия не имею, как много он знает.
Все слышали о Сергее Белове, переговорщике Братвы по всем вопросам, связанными с наркотиками. Он довольно часто приезжал в Мексику. Что, если он видел меня в одной из своих поездок? Хотя я не понимаю, каким образом. Я не так часто бывала в Мексике, чтобы наши пути пересеклись. И запомнила бы его, если бы увидела.
Я всегда избегала собраний и вечеринок картеля, потому что они обычно заканчивались оргиями или тем, что кого-нибудь подстреливали. Или и тем и другим. Я предпочитала читать в саду или сидеть с Наной на кухне. Папа любил говорить, что я необщительная. Я не такая. Нет. Просто я всегда была… неловкой в общении.
Может быть, Сергей просто услышал, как Регина хихикала, пока мы разговаривали, и прикрикнул на меня за то, что я притворялась, что разговариваю с мамой? И все же, было бы лучше убраться отсюда как можно скорее. На всякий случай.
Я встаю с кровати, пересекаю комнату и приоткрываю дверь. Мими – Цербер – спит на полу прямо на пороге, но она вскидывает голову, как только слышит звук открывающейся двери. Отлично. Я закрываю ее и направляюсь к окнам. Оба они заперты. И что теперь?
Я все еще размышляю над тем, что мне следует предпринять дальше, когда слышу быстро приближающиеся шаги. В следующую секунду дверь в комнату распахивается и врывается Сергей. Он не обращает на меня внимания, просто хватает шлем и кожаную куртку с кресла и выбегает вон. Вскоре после этого я слышу, как снаружи с ревом оживает мотор. Я бросаюсь к окну как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сергей на бешеной скорости выворачивает на улицу на своем огромном спортивном мотоцикле. Меньше чем через пять секунд он скрывается из виду. Я бросаюсь к двери в надежде, что собака покинула свое сторожевое место, но нет. Она все еще там. Черт возьми!
Примерно через два часа раздается стук в дверь, и в комнату входит седовласый мужчина в очках, неся поднос с едой. На вид ему далеко за шестьдесят, почти под семьдесят, у него аккуратно подстриженная бородка, он одет в бледно-голубую рубашку и темно-синие брюки.
– Планы поменялись, – говорит он, подходя к кровати. – Сергею пришлось уйти, так что я принес еду прямо в номер.
Он ставит поднос на тумбочку, поворачивается и протягивает мне руку:
– Феликс.
Я хватаю его за пальцы.
– Пожалуйста, позвольте мне уйти отсюда. Пожалуйста! Просто придержите собаку, и меня уже не будет через секунду.
– Мне жаль. – Он накрывает мою руку своей. – Я не могу этого сделать. И даже если бы мог, Мими не позволила бы тебе покинуть эту комнату. Она слушается только команд Сергея.
– Пожалуйста!
– У тебя нет денег. У тебя даже обуви нет. И ты провела ночь в бреду из-за голода, – тихо говорит он. – Ты бы упала в обморок, не дойдя до следующего квартала.
Я отпускаю его руку и отступаю назад. Я и не ожидала, что он поможет мне сбежать, но должна была попытаться упросить.
– Когда возвращается Сергей? – спрашиваю я. Очевидно, мне придется договариваться именно с ним.
– Я не знаю. Но передам ему, когда он придет, что ты хочешь с ним поговорить. – Он кивает в сторону тарелки. – Врач сказал, что в первый день тебе следует есть только легкую пищу, поэтому я приготовил тебе ризотто с овощами и немного салата. Еще остался суп. Сергей сказал, что он тебе понравился.
– Вы тут повар?
Он не выглядит как повар. Он выглядит как бухгалтер.
– Повар. И садовник. И, как любит говорить Сергей, дворецкий. – Он улыбается. – Сейчас я оставлю тебя перекусить, но вернусь позже, чтобы дать антибиотики и принести ужин. Если тебе что-нибудь понадобится, просто открой дверь и крикни. Я буду внизу.
Сергей
Я паркую мотоцикл перед входом в больницу, врываюсь внутрь и направляюсь к регистратуре.
– Вестибюль В? – рявкаю я на парня за стойкой.
– Не могли бы вы сказать мне, кого ищете, сэр? Мне нужно…
Я хватаю его за запястье, притягиваю к себе и чеканю ему в лицо:
– Вестибюль. В.
– Второй этаж, – выдавливает он из себя. – Из лифта налево.
Я отпускаю руку парня и бросаюсь к лифту.
– Где этот сварливый ублюдок? – спрашиваю я в тот момент, когда заворачиваю за угол и вижу стоящего там Романа. Жена Михаила сидит в одном из кресел в конце коридора, скрестив ноги и прислонившись головой к стене.
– В операционной, – отвечает Роман.
– Насколько все плохо?
– Задето легкое.
Я стискиваю зубы.
– Он будет жить?
– Я не знаю, Сергей. – Он вздыхает и проводит рукой по волосам. – Иди домой. Я дам тебе знать, как только у меня появится какая-нибудь информация.
– Кто его подстрелил?
– Бруно Скардони.
– Гад мертв?
– Да.
Черт.
– Если в этом замешан кто-то еще, мне нужен список. Я свободен в эти выходные.
– Свободен для чего?
– Для того, чтобы снести каждому из них голову. – выдавливаю из себя я и разворачиваюсь, намереваясь отправиться домой. Но вместо этого езжу по городу до глубокой ночи.
Глава 4
Ангелина
Не знаю, что меня разбудило, но как только я открываю глаза, то понимаю, что не одна в комнате. Электронные часы на прикроватной тумбочке показывают два часа ночи. Я сажусь на кровати и оглядываю комнату. Сначала я его не замечаю, потому что он хорошо сливается с темнотой. Единственное, что выдает его, – это волосы, освещенные лунным сиянием, льющимся через окно.
– Извини, если разбудил тебя, – говорит Сергей со своего места в кресле.
Сомневаюсь, что это он меня разбудил. Он сидит так неподвижно, что, если бы я не знала, куда смотреть, не заметила бы его.
– Не можешь уснуть? – спрашиваю я.
– Не могу.
Он выглядит расслабленным, но в тоне его голоса есть что-то такое, что кажется… каким-то неправильным.
– Почему?
– Слишком много дерьма навалилось за последние пару дней.
– Тогда тебе следует меня отпустить. Одной причиной для беспокойства меньше.
– Отпущу. Когда расскажешь мне правду.
Я моргаю.
– Какую правду?
– Почему ты была в грузовике с наркотиками, который отправили албанцам, и почему ты почти умерла от голода, когда мы тебя нашли? – спрашивает он небрежно. – Мы можем начать с твоей самой первой лжи, мисс Сандовал.
О черт. Я закрываю глаза, пытаясь подавить нарастающую панику. Он знает, кто я, но, похоже, не в курсе, что Диего ищет меня, так что еще не все потеряно.
– Откуда ты знаешь, кто я? Мы никогда не встречались.
– Братва всегда тщательно изучает всех потенциальных партнеров. Включая членов их семей. Больше нет смысла лгать.
Я открываю глаза и вижу, что Сергей наблюдает за мной.
– И что теперь?
– А теперь ты расскажешь мне, что ты делала в том грузовике.
Я отвожу взгляд. Ни за что на свете не смогу рассказать ему правду. Братва ведет дела с Диего, поэтому они отправят меня обратно, как только узнают, что он меня разыскивает. Я не собираюсь рисковать.
– Это личное. И не должно касаться ни тебя, ни Братвы.
– Все, что происходит в этом городе, касается Братвы. Особенно когда принцесса картеля появляется у моих ног, казалось бы, из ниоткуда.
– Это ты нашел меня? – спрашиваю я.
– Да. – Он откидывается назад и пристально смотрит в потолок. – Мы с Михаилом отправились перехватить товар. У нас были сведения о том, что в грузовике будет девушка, поэтому мы вытащили тебя до того, как я его взорвал.
– Вы взорвали грузовик с наркотиками? Почему бы просто не забрать их?
– Пахан хотел заявить о себе. – Он пожимает плечами, как будто это совершенно нормально – уничтожить товар на несколько миллионов долларов только для того, чтобы заявить о себе.
– Довольно дорогое заявление.
– Да. Роман любит театральную пышность. – Сергей смотрит на меня. – Я попрошу Нину прислать тебе завтра еще одежды
– Нину? – Это девушка Сергея? Я опускаю взгляд на футболку, которая на мне надета. Мне не нравится тот факт, что на мне одежда его девушки.
– Жена Романа, – уточняет он.
– О. Передай ей мою благодарность. – Я рада, что это не вещи его девушки. – Мне нужно, чтобы ты отпустил меня, Сергей. Пожалуйста.
– Конечно. Как только ты расскажешь все, что мне нужно знать.
Я поджимаю губы и ложусь обратно, укрываясь одеялом до подбородка.
– Нечем поделиться?
– Нечем, – бормочу я.
– Дай мне знать, когда что-нибудь изменится, и мы обсудим твое освобождение.
Я долго смотрю на него, пока он продолжает сидеть, молча уставившись в потолок, его тело совершенно неподвижно. Я слышала разные истории о Сергее. Люди моего отца любили посплетничать, особенно когда напивались. Из того, что они рассказывали, у меня сложилось впечатление, что Сергей Белов был кем-то вроде сумасшедшего убийцы, который бродит и убивает людей без всякой на то причины. Однако теперь, когда я познакомилась с ним, этот образ не кажется мне точным. Он не кажется мне сумасшедшим. На самом деле Сергей ведет себя как вполне нормальный парень.
Может, я могла бы попробовать соблазнить его, а потом сбежать, когда он утратит бдительность. Да, точно. Я чуть не хихикаю вслух при мысли о том, как Ангелина Сандовал, любительница книг и местная чудачка, которая за свои двадцать два года переспала ровно с одним мужчиной, становится королевой соблазнения. Он бы посмеялся надо мной, если бы я попыталась.
Я окидываю взглядом его тело, замечая, как ткань черной футболки натянута на широкой груди и плечах, и останавливаю свой взгляд на предплечьях. Крепкие, сильные, с идеально очерченными мышцами. Некоторых женщин привлекают в мужчинах волосы или губы. Я же всегда предпочитала предплечья.
Я зеваю. Он что, думает, я лягу спать, пока он там притаился? Я без труда засыпаю даже в самых необычных местах. На самом деле, однажды я заснула в баре, прислонившись к плечу Регины, когда какой-то парень пытался уговорить ее пойти с ним на свидание. Но не думаю, что смогу заснуть, пока в моей комнате находится незнакомец, которого я считаю опасным. Что, если он со мной что-нибудь сделает? Хотя у него было предостаточно возможностей, пока я была без сознания в ту первую ночь, и он этого не сделал.
Мои веки тяжелеют, и я решаю прикрыть глаза, но только на мгновение. Потому что ни за что не позволю себе заснуть с…
* * *
Меня будит телефонный звонок. Мне на самом деле удалось заснуть, пока солдат Братвы находился со мной в одной комнате. Люди идут к психотерапевту, когда у них проблемы со сном, но, похоже, мне нужно разъяснить, когда засыпать не следует. На улице все еще темно, но быстро рассветает. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на кресло, и вижу, что Сергей все еще сидит там, прижав телефон к уху. Он слушает человека на другом конце провода, и его тело внезапно напрягается, а выражение лица меняется со слегка напряженного на нечитаемое. Он ничего не говорит, лишь опускает телефон и смотрит на него так, словно хочет разбить его вдребезги.
– Плохие новости? – бормочу я.
Он не отвечает, только смотрит на телефон так злобно, что я задаюсь вопросом, не вспыхнет ли тот от его пристального взгляда.
Я не совсем понимаю, что происходит, но ясно одно – что-то случилось, и это не к добру. Это не должно ничего значить для меня. В конце концов, этот парень будет держать меня взаперти в своем доме до тех пор, пока я не раскрою ему свои тайны. Но он спас мне жизнь. Я, вероятно, была бы мертва, если бы он не нашел меня, или, возможно, еще более худший вариант – если бы на его месте оказался кто-то другой.
Мне следует просто вернуться ко сну, но я не могу. Итак, вопреки здравому смыслу, я встаю с кровати и медленно подхожу к креслу, пока не оказываюсь прямо перед Сергеем.
– Ты в порядке? – спрашиваю я.
Никакой реакции.
– Сергей?
Все еще молчание. Он просто продолжает пялиться на телефон. Я протягиваю руку и легонько надавливаю на его плечо кончиком пальца.
Сергей вскидывает голову, и я замечаю то, что упустила, будучи в кровати. Его стиснутую челюсть, легкое подрагивание левой руки и звук дыхания, немного более частого, чем обычно. Но больше всего поражают его глаза: они не сфокусированы, будто он смотрит сквозь меня.
– Да? – спрашивает он, и его голос звучит как-то… отстраненно.
– Что-то случилось?
Он на секунду закрывает глаза и делает глубокий вдох.
– Возвращайся в постель. Я сейчас уйду.
Что-то не так. Не могу определить, что именно. Он кажется сердитым и взволнованным, но старается держать себя в руках. Если не обращать внимания на те небольшие странности, он выглядит совершенно спокойным.
Сергей прав. Мне следует вернуться в постель. То, что с ним происходит, – не моя проблема. Это не должно меня волновать. Так почему же я беспокоюсь? Я снова сосредотачиваюсь на его глазах. Да, его взгляд действительно выглядит странно.
– Ты медитируешь или что-то вроде того? – спрашиваю я.
Он моргает, но – может, я ошибаюсь, ведь в комнате довольно темно, – теперь его взгляд кажется более сосредоточенным.
– Я, черт побери, не медитирую. – Он качает головой. – Я только что узнал последние новости о моем друге, которого вчера подстрелили. О том, который был со мной, когда мы нашли тебя. О Михаиле.
– Оу. – Видимо, именно поэтому он выбежал вчера утром из дома в бешенстве. – Как он?
– Плохо.
– Он выкарабкается?
– Его только что снова повезли на операцию. У него внутреннее кровотечение.
– Вы с ним близки? – Я кладу свою ладонь на его левую руку и слегка скольжу по ней. Теперь его взгляд прикован ко мне, и дрожание руки под моей ладонью, кажется, прекращается.
– Не очень, – говорит Сергей. – Но я убью его, если он умрет.
Я чувствую, как уголки моих губ слегка приподнимаются. Он возвращается из того состояния, в которое провалился раньше.
– В таком случае он, вероятнее всего, постарается остаться в живых.
Не разрывая зрительного контакта, Сергей высвобождает свою руку из-под моей и обхватывает пальцами мое запястье.
– Кто морил тебя голодом? – спрашивает он, наклоняясь ко мне.
– Я, – говорю в ответ, – я устроила голодовку.
– Почему?
Я слегка наклоняю голову, так что наши носы почти соприкасаются, и смотрю в эти светлые глаза.
– Я не могу тебе сказать.
Он растягивает губы в легкой улыбке.
– Я все выясню, лисичка.
– Лисичка? – Я приподнимаю бровь. Не знаю этого слова.
– Маленькая лиса. – Он берет меня пальцами за подбородок. – Тебе подходит, что думаешь?
– Не очень.
Сергей улыбается, качает головой и встает с кресла. Я и забыла, какой он высокий.
– Да, думаю, идеально подходит. – Он проводит большим пальцем по моему подбородку, затем поворачивается и направляется к двери. – Иди спать, моя маленькая лгунья.
Сергей
Роман звонит около полудня, чтобы сообщить мне, что Михаилу сделали операцию и что с ним все будет в порядке. Вскоре после этого я вырубаюсь на диване в гостиной. Я редко могу заснуть днем, но мой организм, который за последние три дня спал всего пару часов, наконец дал соответствующий сигнал мозгу. Когда я просыпаюсь, время уже близится к четырем.
– Тебе нужно вывести эту девочку из своей комнаты. Она там плесенью покроется, – говорит Феликс, проходя мимо, и ударяет меня кухонной тряпкой по плечу. – И если ты планируешь держать ее здесь, тебе нужно купить ей какую-нибудь одежду. Новую, не Нины. И обувь.
– Черт. – Я сажусь и провожу рукой по волосам. – Где я могу купить женскую одежду?
– В одном из тех мест, которые называют магазинами. Ты найдешь множество таких в больших зданиях, известных как торговые центры.
– Ну просто комик. – Я встаю. – Как насчет того, чтобы ты сходил и купил ей что-нибудь?
– О нет. Она твоя пленница – одевать и кормить ее должен ты. А кормежка и так уже на мне.
– Ладно, хорошо. Сейчас и схожу. У меня встреча с Шевченко позже.
– Я думал, Шевченко сказал, что больше не хочет разговаривать с тобой о делах. С тех пор как ты попытался отрубить ему руку и все такое.
– Он делает из мухи слона, – бросаю я через плечо, ища свой шлем.
– То есть ты не пытался отрезать ему руку.
– Конечно пытался. – Я поправляю покрывало, небрежно наброшенное на диван. – Ты отнес Ангелине обед?
– Неа. Я схожу за ней и накормлю ее обедом на кухне. Ей необходимо размять ноги. Но тебе нужно отозвать Мими, чтобы она смогла выйти из ком-наты.
– Проследи, чтобы она не сбежала. – Я свистом подзываю свою сторожевую собаку, и Мими бесшумно трусит вниз по лестнице. – И не забудь раздобыть о ней информацию, которую я просил. Мне нужно все, что ты сможешь нарыть на нее. – Я оглядываю комнату. – Где, черт возьми, мой шлем?
– В столовой, – говорит Феликс и продолжает протирать телевизор от пыли.
– Почему ты этим занимаешься? Это работа Марлен. Где она?
– Она злится, потому что я отменил наше свидание, так как должен был играть в тюремщика. Она сказала мне, что возьмет отгул до конца недели.
– Марлен – моя домработница. Она не может просто сказать тебе, что берет недельный отпуск.
Он поворачивается, уперев руки в бока, и пристально смотрит на меня.
– Я выполняю ее работу, так что это не имеет значения, не так ли?
– Меня устраивает. – Я поднимаю руки, сдаваясь. – Я ухожу.
* * *
Я останавливаюсь посреди магазина и оборачиваюсь, оглядывая километровые стеллажи с женской одеждой. Черт. С чего мне начать?
– Вам помочь? – спрашивает продавец, подойдя и встав рядом со мной.
– Да. Пожалуйста.
– Хорошо, – смеется она. – Что вам нужно? Подарок?
– Мне нужно все, – говорю я.
– Все?
– Да. У меня гостит подруга, и она потеряла свой багаж. Ей нужно все.
– Без проблем. Какой у нее размер?
Я пристально смотрю на девушку, которая, вероятно, считает меня идиотом.
– Чуть выше полутора метров или около того. Около сорока килограммов. Этого хватит?
– Обувь тоже нужна?
– Да. Мне необходимо будет уточнить размер.
– Конечно. Вы сами выберете или хотите, чтобы это сделала я?
Я оглядываю полки и вздрагиваю.
– Выберите сами. Джинсы, футболки, куртки. Повседневные вещи.
– Хорошо. Сколько?
– Скажем, на месяц.
– Носки, нижнее белье? И мне нужен размер бюстгальтера.
– Хм. Средний?
Она смеется и покачивает головой.
– Давайте остановимся на спортивных бюстгальтерах. Они тянутся.
– Ага, так пойдет.
– Отлично. Я начну собирать для вас вещи. Вы можете подождать здесь или сходить в соседний магазин и купить ей косметику, если она нужна.
– Так и сделаю. Пожалуйста, выберите хорошие вещи. И плевать на цены.
Я отправляю Феликсу сообщение, в котором спрашиваю размер обуви Ангелины, и направляюсь в соседний магазин. Когда я говорю продавщице, что мне нужно, она начинает задавать вопросы о типе кожи и волос, как будто я должен знать всю эту чушь. Поэтому я просто говорю ей дать мне всего по чуть-чуть.
Тридцать минуть спустя я ловлю себя на том, что стою рядом со своим мотоциклом с десятками пакетов в руках. Мне следовало бы взять машину, но я об этом не подумал. В конце концов я вызываю такси, чтобы привезти пакеты домой.
Глава 5
Ангелина
– Это просто объеденье. – Я указываю на фрикадельки на своей тарелке и отправляю в рот еще одну.
– Наконец-то хоть кто-то ценит то, чем я тут занимаюсь, – ворчит Феликс и продолжает доставать посуду из посудомоечной машины.
Я пользуюсь возможностью осмотреться. Кухня довольно большая, с обеденным столом у окна слева. Сам дом однако не такой уж и большой. Две спальни на втором этаже и огромная гостиная и кухня на первом. Это милое местечко с новой мебелью, и оно выглядит обжитым. Единственное, что мне кажется странным, – здесь нет никаких фотографий. Нигде.
– Вы живете здесь? – спрашиваю я.
– В квартире над гаражом.
– Неплохо. – Я оглядываюсь через плечо на входную дверь, прикидывая расстояние. Феликс в хорошей форме, но он старый. Сомневаюсь, что он сможет остановить меня, если я застану его врасплох. Если дверь не заперта, то смогу ускользнуть.
– Не стоит, – говорит Феликс, и я резко поворачиваюсь к нему.
– Что?
– Мими догонит тебя еще до того, как ты дойдешь до двери. – Он кивает в сторону гостиной, где на полу рядом с диваном спит собака.
Я изображаю невинность.
– Я не собиралась ничего делать.
– Да, конечно. – Он отставляет тарелку, поворачивается ко мне и облокачивается на стойку. – Почему бы тебе просто не сказать Сергею то, что он хочет узнать, и тогда тебя отпустят?
– У меня есть на то причины. – Я продолжаю есть. – Как его друг? Тот, которого подстрелили.
– С ним все будет в порядке, – говорит Феликс и скрещивает руки на груди. – Откуда ты знаешь о Михаиле?
– Сергей рассказал мне вчера вечером. Кто-то позвонил ему и сообщил, что у того не все в порядке. Сергей расстроился.
– Расстроился?
– Ага. Он как будто отключился. Это было странно. – Я пожимаю плечами и тянусь за салатом. Феликс подходит, хватает мой стул и разворачивает его к себе.
– Отключился… Как? – Он наклоняется, и я пристально смотрю на него. Сварливый, но забавный старик, который был передо мной еще несколько секунд назад, исчез, а на его месте появился очень серьезный и явно встревоженный мужчина.
– Не знаю. Он просто сидел неподвижно. Его глаза казались странными, как будто он смотрел на меня, но при этом не видел, – говорю я. – У него начала дрожать рука.
Феликс закрывает глаза и выругивается.
– И что потом?
– Я подошла к нему, но мне показалось, что он не заметил меня, поэтому я ткнула его, и это привлекло его внимание.
Феликс резко открывает глаза.
– Ты… ткнула его?
– Да. Пальцем. Вот так. – Я легонько касаюсь его плеча. – Кажется, это помогло. Через несколько минут он пришел в себя, назвал меня лисенком и ушел.
– И все?
– Ну да, а что?
Феликс ничего не говорит, только смотрит на меня несколько секунд. Затем он выдвигает стоящий рядом с ним стул, присаживается и наклоняется ко мне. Он по-прежнему молчит. Я что, сделала что-то, чего не следовало?
– С Сергеем… что-то не так? – спрашиваю я.
– Да, – говорит он наконец. – Иногда он справляется с проблемами не так, как все. И его представление о том, что из себя представляет адекватная реакция на определенные ситуации, отличается от твоего или моего.
Я хмурю брови.
– Почему?
– Допустим, ты стоишь в очереди за кофе и мужчина позади пытается отобрать у тебя бумажник. Что бы ты сделала?
– Не знаю. Стукнула бы его сумкой по голове? Позвала бы на помощь полицию?
– Сергей свернул бы ему шею, встал обратно в очередь и заказал капучино, когда подошел бы его черед.
Я моргаю.
– Он… не похож на жестокого человека.
– Сергей не склонен к насилию. Он никогда бы ни на кого не напал при обычных обстоятельствах. Он никогда бы не тронул ребенка. Или женщину, если только она не представляет угрозы. Если пожилая женщина переходит улицу, он подойдет, чтобы помочь ей. Если кошка застрянет на дереве, он заберется на него и спасет ее.
– Я не понимаю.
– Если его не провоцировать, его поведение полностью соответствует тому, что считают допустимым в обществе.
– А если спровоцировать?
– Когда Сергея провоцируют, умирают люди, Ангелина. Вот почему если ты опять увидишь, что он, как ты говоришь, отключился, тебе следует держаться подальше.
Я гляжу на Феликса, с трудом веря в то, что человек, которого он описывает, – это тот же мужчина, который так нежно гладил меня по щеке, требуя сказать, кто причинил мне боль.
– Но он ничего мне не сделал. Он просто… Мы просто поговорили, и он вернулся в норму.
– Что весьма неожиданно, – кивает Феликс. – И все же тебе не следует больше так делать.
– Хорошо.
– И еще кое-что. Если он будет спать, ни при каких обстоятельствах не подходи к нему. Немедленно развернись и покинь комнату.
Какая странная просьба.
– Почему?
– Неважно. Просто делай, как я говорю.
– Хорошо, – киваю я и накладываю себе на тарелку еще картофельного пюре.
Я ни за что не куплюсь на эту хрень. Феликс преувеличивает, вероятнее всего, пытается напугать меня, чтобы я проболталась. Да, Сергей вел себя странно прошлой ночью, и у него репутация слегка неуравновешенного парня, но в нашем мире нет нормальных людей.
Я слышу, как открывается входная дверь, и, обернувшись, вижу, как объект моих размышлений заходит внутрь, держа шлем под мышкой.
– Я думал, что ты пошел за покупками! – кричит Феликс у раковины. – Где одежда, которую ты купил?
– Прибудет на такси. Я велел парню донести пакеты до двери.
Сергей швыряет шлем на диван, снимает куртку и идет на кухню. Проходя мимо моего стула, он протягивает руку и слегка проводит ладонью по моей руке, вызывая мурашки в том месте, где наша кожа соприкасается. И это хорошие мурашки.
– Что на обед? Я умираю с голоду. – Он садится на стул рядом со мной и заглядывает в кастрюлю в центре стола. – Опять фрикадельки? Боже. Я запишу тебя на кулинарные курсы на следующей неделе.
– Если у тебя есть претензии к моей стряпне, можешь готовить себе сам.
Сергей вздыхает и начинает накладывать пищу на тарелку. Закончив, он опускает взгляд на нее, выругивается и набрасывается на еду. Ему явно не нравится то, что приготовил Феликс, но я не вижу, чтобы он впадал в ярость или что-то в этом роде. Как я и подозревала, Феликс преувеличивал.
Собака Сергея приходит из гостиной, останавливается возле него и начинает тыкаться мордой ему в ребра.
– Черт возьми, Мими! Я пытаюсь поесть. – Он гладит собаку по голове, но делает это с явной нежностью.
– Какой она породы? – спрашиваю я. Не думаю, что когда-либо видела собаку таких габаритов.
– Кане-корсо, – говорит он, жуя. – Я собираюсь выгулять ее после обеда. Хочешь пойти с нами?
Неплохая идея. Мне нужно изучить окрестности на тот случай, если удастся улизнуть в какой-то момент.
– Конечно.
Мы только заканчиваем обедать, когда раздается звонок в дверь.
– Это твои вещи, – говорит Сергей мне и поворачивается к Феликсу. – Можешь забрать их?
– Неа.
Сергей бормочет что-то по-русски и встает.
– Вчера Альберт поссорился со своей девушкой, поэтому он раздражен.
– Альберт?
– Это он, должно быть, обо мне, – бросает Феликс через плечо. – Сергей шутит о Бэтмене и его дворецком. Он считает себя остроумным.
Я удивленно приподнимаю брови.
– Разве он не Альфред? В фильме?
– Да, но он говорит, что «Альфред» звучит аристократично, а я недостаточно утончен для такого имени. Поэтому он заменил его на «Альберт».
– Оу, ну… в этом есть смысл, наверное. – Я в замешательстве качаю головой. У этих двоих действительно странные отношения. Затем поворачиваюсь и вижу, как Сергей берет с крыльца несколько пакетов и несет их к лестнице. Пакетов по меньшей мере двадцать.
– Что это? – спрашиваю я.
– Наверное, вещи, которые он купил тебе. Похоже, он немного увлекся.
Я медленно поворачиваюсь и смотрю на Феликса-дробь-Альберта.
– Как долго он собирается держать меня здесь?
– Боюсь, тебе придется обсудить это с Сергеем.
Я встаю из-за стола, ставлю тарелку в раковину, а затем бегу наверх, чтобы поговорить с ним, но вижу только кучу пакетов, разбросанных по всей кровати. Сергея здесь уже нет. Я размышляю, не проверить ли мне другую комнату, которую заметила на этом этаже, когда слышу звук льющейся воды в ванной справа от меня.
Я подхожу к двери и дважды стучусь.
– Сергей?
Он не отвечает, поэтому я дергаю ручку – дверь оказывается не заперта. Не задумываясь о том, что творю, я открываю дверь. И застываю в изумлении.
Сергей стоит под душем, и струйки воды стекают по его обнаженному телу. Он стоит спиной ко мне, подставив запрокинутую голову струям. Я провожаю взглядом поток воды от широких плеч Сергея, вниз по мускулистой спине, а затем останавливаюсь. Черт возьми! У него самая великолепная задница, которую я когда-либо видела у мужчины. Мне следовало бы уйти, закрыть дверь и притвориться, что я ничего не заметила. Вместо этого я продолжаю пялиться.
– Вы покраснели, мисс Сандовал.
Я сглатываю и поднимаю взгляд, чтобы встретиться с голубыми глазами Сергея, наблюдающего за мной через плечо. Пока я смотрю, он отодвигает дверь душевой кабины в сторону, выходит и в несколько больших шагов приближается ко мне. Трудно удерживать на его лице свой взгляд, чтобы не опустить ниже, но каким-то образом я справляюсь.
– Как долго ты планируешь держать меня в плену? – спрашиваю я, пытаясь притвориться, что меня не смущает тот факт, что он стоит передо мной совершенно голый. Это настоящий подвиг. Я укажу его в своем резюме в разделе «Прочие достижения».
– Пока ты не начнешь говорить, – бросает он и кладет руки на дверь, прижимая меня к ней. – Ты и так это знаешь.
– Ты не можешь просто держать меня здесь. У меня есть своя жизнь.
– Расскажи то, что мне нужно знать, и ты можешь идти.
Я теряю концентрацию, и мой взгляд скользит вниз по его груди, а когда добираюсь до промежности, не верю своим глазам. Его член абсолютно пропорционален его телу. Огромный. Я быстро вскидываю голову.
– Я рассказала тебе все, что могу, – говорю я, но слова больше похожи на писк.
– Тогда, я надеюсь, что тебе здесь понравится, лисичка. – Сергей ухмыляется и поворачивается, чтобы взять стопку одежды с полки рядом с раковиной, еще раз показывая мне свою твердую, как камень, голую задницу.
Наконец, здравый смысл берет верх, я разворачиваюсь и иду к кровати, делая вид, что увлечена разбором вещей в пакетах.
– Я собираюсь выгулять Мими, – говорит Сергей несколько минут спустя, выходя из ванной. На этот раз одетый. К счастью. Или… к сожалению. – Ты идешь?
– Конечно.
Сергей
Я смотрю на Ангелину, которая идет рядом со мной, и с трудом сдерживаю смех. Она изображает равнодушие, но на самом деле осматривает окрестности, пока мы гуляем. Маленькая лисичка планирует маршрут побега. Это забавно.
Впереди нас Мими лает и бежит в сад старой Мэгги, вероятно собираясь выкопать еще ее цветов. Она зациклилась на этих цветах с прошлого года.
– Мими, иди сюда!
Мими с сожалением смотрит на цветы, затем стремительно бежит к нам. Она почти добежала до нас, когда замечает пару, выгуливающую ротвейлера, и мгновенно приходит в боевую готовность. Я спешу к ней, чтобы убедиться, что Мими не нападет на кого-то, кого она может счесть угрозой, и в тот же миг Ангелина поворачивается и убегает. Я смеюсь. Это не заняло у нее много времени.
Я останавливаюсь рядом с Мими, беру ее за ошейник и несколько секунд наблюдаю за Ангелиной. Она старается изо всех сил, но все равно недостаточно шустрая. Вероятно, все еще слаба из-за последствий голодания. Я указываю рукой на Ангелину, давая Мими команду «защищай», и скрещиваю руки на груди.
Мими бежит к Ангелине на бешеной скорости и начинает описывать на полпути широкий круг, чтобы перехватить ее. Ангелина меняет курс, уходя вправо, но Мими продолжает бежать в нескольких метрах перед ней, прекрасно проводя время. Моя маленькая лисичка понимает, что никуда не денется, и внезапно останавливается, поворачивается ко мне лицом, крепко сжимая руки в маленькие кулачки, и свирепо смотрит на меня.
– Она пасет меня, как скотину, – ворчит Ангелина, когда я подхожу.
– Она охраняет тебя.
– Как будто я корова.
– Ага. – Я наклоняюсь и обхватываю ее за талию, затем перекидываю через плечо. – На этом завершается сегодняшняя серия «Побега».
– Поставь меня на землю.
– Неа. – Я легонько похлопываю ее ладонью по заднице, но решаю, что с Ангелины хватит.
Может, она и тощая, но задница у нее красивая и упругая.
– Это называется сексуальное домогательство, – огрызается Ангелина. – Убери свою лапу с моей задницы.
– А как бы ты назвала то, как ты прокралась в ванную, пока я принимал душ?
– Я не прокрадывалась. Я просто хотела поговорить.
– Ты на меня глазела. Я вроде как отвечаю тем же. – Я снова похлопываю ее по сладкой попке и непринужденно бреду через парк к своему дому, помахав рукой мамочке, которая отворачивает своих детей от развернувшейся сцены.
– Как только я вырвусь из твоих клешней, я заявлю на тебя в полицию.
– За что?
– За похищение. Удержание меня в заложниках в своем доме. И сексуальное домогательство.
– Уверен, полиция была бы счастлива поболтать с дочерью Мануэля Сандовала. – Я легонько сжимаю ее ягодицу, вызывая самый очаровательный, потрясенный вздох.
Ангелина бьет меня ладонью по спине, и я смеюсь. В первый день она была немного напугана, но, похоже, больше не боится меня. Люди всегда относятся ко мне настороженно, так что это довольно неожиданно. И приятно.
– Мне нужно сходить на встречу сегодня вечером, – говорю я, не обращая внимания на ее протесты. – Пожалуйста, воздержись от дальнейших попыток сбежать, пока я не вернусь. Альберт слишком стар, чтобы бегать за тобой. У него может случиться сердечный приступ, и кто будет мне тогда готовить?
– Я рассмотрю вашу просьбу.
– Спасибо.
– Можно мне ноутбук или что-то такое?
– Хорошая попытка, – смеюсь я. – Никакого ноутбука. Но ты можешь попросить Альберта сыграть партию в покер. Только знай: он жульничает.
Pulsuz fraqment bitdi.
