Kitabı oxu: «Тихая ложь»

Серия «Идеально неидеальные»

Переводчик – Вероника Борискина

© Борискина В., перевод, 2026

© ООО «Феникс», оформление, 2026

© Оригинальный дизайн обложки Deranged Doctor Design

© В книге использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com

Предисловие автора

У одного из главных героев романа высокочастотный дефицит слуха. Человек с такой особенностью может испытывать трудности при распознавании некоторых согласных, таких как «С», «Х» или «Ф», произнесенных в более высокой тональности. В результате речь других людей для него может звучать приглушенно, особенно при разговоре по телефону, просмотре телевизора или в шумной обстановке. Зачастую люди с подобным дефицитом слуха утверждают, будто бы слышат саму речь, но не могут понять произносимых слов. Им обычно сложнее разобрать женские и детские голоса и уловить другие высокочастотные звуки (например, щебетание птиц, писк электронных устройств). Кроме того, людис высокочастотным дефицитом слуха часто более чувствительны к громким звукам, которые могут вызывать дискомфорт или боль.

Важная информация

Пожалуйста, примите во внимание, что в книге поднимаются темы, неприемлемые для определенной аудитории: упоминание о смерти близкого родственника, а также детальные описания насилия, пыток и кровопролития.

Пролог

Двадцать лет назад, Сербия

(Драго, 17 лет)

Драго

– Да это же блондинка, идиот, – бурчу я и тянусь к журнальному столику за бутылкой пива.

Понятия не имею, зачем продолжаю смотреть все эти предсказуемые триллеры. Возможно, они помогают мне отвлечься от того дерьма, о котором даже думать не хочется. Например, о предстоящем разговоре с моим стариком: придется признаться, что я провалил выпускной класс. Снова. Или о том, как утром мама выйдет из себя, когда поймет, что я угробил велосипед. Да и содранную в кровь щеку и царапины на правой руке мне никак не скрыть. Хотя было бы здорово, избавь меня асфальт от татуировки, с которой Адам снова облажался. Не стоило позволять ему тренироваться на мне. Потребуется пара месяцев, чтобы та хрень, которую он набил у меня на предплечье, зажила и ее можно было перекрыть. И, надеюсь, чем-то менее, мать его, отстойным. Сейчас эта хрень больше напоминает осла, чем потрошителя, которого я просил изобразить.

Сделав еще один глоток пива, я перевожу взгляд на часы рядом с телевизором. Три часа ночи. Мне бы подняться наверх и поспать. Я обещал сводить завтра девочек в зоопарк. Увидев мое лицо, Дина, скорее всего, закапризничает и расплачется. А вот Тара просто попытается ткнуть в изуродованную кожу.

Выключив телевизор, я бросаю пульт на столик. На полпути в комнату меня настигает оглушительный грохот, и я отлетаю к дальней стене. Правый бок охватывает боль.

И меня поглощает тьма.

* * *

Разлепив веки, сперва я не могу ничего разглядеть. Перед глазами все плывет. Затылок и бок пронзает острая боль. Спустя мгновение я понимаю, что растянулся на полу, а когда пытаюсь сесть, чувствую, как еще одна волна боли проносится через правое плечо по всей руке. Стиснув зубы, я упираюсь левой ладонью в стену, каким-то образом умудряясь подняться с пола. Голова идет кругом, и я замираю, пока комната наконец не перестает вращаться. Зрение немного проясняется, но я все равно почти ничего не вижу. Воздух затуманен, единственный свет падает из-за моей спины. По шее, чуть ниже уха, что-то стекает. Я стираю жидкость и вижу кровь на пальцах. Что за черт?

Я все еще стою лицом к стене, пытаясь сориентироваться, когда ноздрей достигает запах дыма. Медленно обернувшись, я молниеносно делаю непроизвольный шаг назад. На противоположной стороне дома, за гостиной и лестницей, ведущей в спальни наверху, на петлях болтается дверь в комнату моих родителей. Часть внешней стены отсутствует, и отблеск уличного фонаря освещает завалы на кровати и на полу. В воздухе висит пыль.

– Мама! Отец! – Я перепрыгиваю через опрокинутую мебель, но не слышу собственного голоса. Я вообще ничего не слышу.

Не сводя глаз с обломков стены, рухнувших на кровать, где спали родители, я силюсь отодвинуть с дороги диван, пользуясь единственной рабочей рукой. Вторая сейчас бесполезна: она онемела. Кажется, я вывихнул плечо, когда взрывная волна отбросила меня к стене.

Воздух наполняется дымом, дышать становится все труднее, но огня нигде не видно. Лихорадочно оглядываясь, я замечаю оранжевое свечение за порогом кухни. Страх охватывает меня, когда я перевожу взгляд на второй этаж, на ближайшую к лестничной площадке дверь. Спальня моих сестер. Сердце колотится как сумасшедшее, пока взгляд судорожно мечется между дверью наверху и обломками комнаты родителей. Помочь ли мне сперва маме с отцом или же забрать девочек? К горлу подкатывает кислый привкус, когда я осознаю масштабы разрушений на первом этаже. После такого никто бы не выжил. Бросив последний взгляд на комнату родителей, я сглатываю желчь, перескакиваю через сломанный диван и бросаюсь к лестнице.

На верхних ступенях меня душит приступ кашля. Согнув локоть, я закрываю нос и рот, стараясь не пускать дым в горло и легкие, и пинком открываю дверь.

– Тара! – кричу я, спотыкаясь, и хватаю плачущую сестру с кровати слева от меня. Прижав ее к себе, я поворачиваюсь и вижу в углу комнаты Дину, близняшку Тары. Широко распахнув глаза, в которых плещется паника, она смотрит прямо на меня. Я пытаюсь дотянуться до нее, но не могу заставить правую руку двигаться. – Хватайся за меня. Нам нужно выбираться отсюда, – снова кричу я, все еще не слыша собственных слов.

Дина качает головой и прижимается спиной к стене. Тара хнычет и ерзает в моих руках.

– Черт возьми, сейчас же, Дина! – приказываю я и захожусь новым приступом кашля. С губ слетает хриплое: – Проклятье!

Я предпринимаю еще одну попытку пошевелить правой рукой, но терплю неудачу. Дыма становится больше. Нам пора уходить отсюда, но одной рукой мне не унести обеих сестер. Страх и беспомощность душат сильнее дыма. Придется вытаскивать девочек по очереди. Мне нужно выбрать. Как, черт побери, мне решить, какую сестру спасать первой?

Тара в истерике и уже у меня на руках. Значит, начну с нее.

– Я вынесу Тару на улицу и сразу же вернусь, – обещаю я, глядя на испуганное лицо Дины. Когда ее одолевает страх, малышка выглядит намного младше своих четырех лет. – Всего пара минут, Дина, милая. Стой на месте.

Взглядом умоляя ее послушаться, я разворачиваюсь и выбегаю из комнаты.

Не знаю, как мне удается спуститься по лестнице. Дым щиплет глаза, размывая зрение. Я почти не вижу, куда иду, и несколько раз спотыкаюсь, прежде чем добираюсь до входной двери.

На нашей подъездной дорожке уже столпились соседи, уставившись на дом. Дальше по улице приближаются мигающие красные огни. Вероятно, пожарные или скорая помощь. Они будут здесь с минуты на минуту, но ждать нельзя. Передав плачущую Тару в руки ближайшему мужчине, я бросаюсь обратно в горящий дом.

Дым настолько густой, что мне приходится чуть ли не ползти через гостиную. Глаза слезятся, а легкие жаждут воздуха. Я добираюсь до лестницы как раз в тот момент, когда загорается край ближайшего к кухне ковра. Стремительно распространяясь, пламя движется к ступеням.

Наконец я возвращаюсь в спальню девочек и ищу глазами сестру. На прежнем месте ее нет, и я бросаюсь к кровати. Дина, свернувшись комочком, прячется под одеялом.

– Я здесь, милая. – Отбросив ткань в сторону, я хватаю сестру за талию и прижимаю к себе.

До входной двери нам уже не добраться. Слишком много дыма. Я мог бы попробовать выбраться через окно – оно расположено не так уж высоко, – но его заколотили в прошлом месяце, потому что Тара постоянно открывала створки и отец боялся, что она выпадет. Разумнее всего будет добраться до моей комнаты в другом конце коридора и воспользоваться балконом.

– Держись за меня! – Мне сложно оценить громкость собственного голоса, поэтому на всякий случай я кричу. – Мы выходим!

Дина обхватывает меня за шею и прижимается сильнее, ее крошечное тело дрожит в моих руках. Я выхожу в коридор и тотчас отступаю. Огонь перекинулся наверх, и жар отрезает путь к моей комнате. Единственный выход – спуститься по лестнице.

– Все будет хорошо. – Я оставляю на волосах сестры поцелуй. Мое сердце бьется так отчаянно, что кажется, вот-вот выскочит из груди. – Все будет в порядке.

Крепче прижав к себе Дину, я делаю глубокий вдох и снова выхожу в коридор.

Перегнувшись через перила, я окидываю взглядом первый этаж, где пламя уже лижет кухонные шкафы и ползет по занавескам. Огонь перекинулся на лестницу, щупальцами обвивая балясины. Мне сложно решить, что хуже: жар или дым. Задержав дыхание, я все же во весь опор бросаюсь вниз по лестнице. Входная дверь распахнута настежь, перед домом тормозит пожарная машина, и из нее выбегают пожарные. Я уже на полпути к выходу, когда справа от меня раздается еще один взрыв, отбрасывая нас с Диной на пол.

Нестерпимый жар охватывает все тело, кажется, что даже кожа плавится. Моя сестренка лежит в нескольких футах, с хрипом пытаясь сделать новый вдох. Я подползаю ближе и притягиваю Дину к себе, а затем закрываю ее своим телом, чтобы защитить от пламени.

– Все хорошо, малышка. Помощь уже на подходе, – шепчу я ей на ухо, прежде чем меня накрывает темнота.

* * *

Пятнадцать лет назад, Нью-Йорк

(Сиенна, 5 лет)

Сиенна

Плюхнувшись на диван, я скрещиваю руки на груди и фыркаю.

– Ты обещала, мама! Луне исполняется шесть! А я ее лучшая подруга. Мы обязаны пойти.

Мама вздыхает и садится рядом.

– Мне правда жаль, Сиенна. Босс поставил нам с папой смены на эту субботу.

– Вечно вы работаете, – хмурясь, я надуваю губы.

– Сиенна, милая, ты же знаешь, что это не так. – Мама поглаживает меня по руке.

Я отшатываюсь от нее и бормочу:

– Если любишь меня, то отвезешь нас. Ты же обещала! Папа говорит, что важнее всего на свете выполнять свои обещания.

Мама бросает взгляд на отца, стоящего у книжной полки.

– Сегодня в казино работают Эдуардо с Сарой. Может, попросим их поменяться? Мы могли бы выйти на смену сегодня, а они подменили бы нас в субботу.

Я с воодушевлением смотрю на папу. Пожалуйста, согласись!

– Артуро? Ты не сможешь их отвезти? – бросает отец через плечо моему брату, который сидит в кресле возле окна и возится с телефоном.

– Не-а. В субботу я работаю, – качает головой он. – Но могу присмотреть за вредителями сегодня.

Я снова фыркаю. Артуро стал таким занятым и серьезным с тех пор, как начал работать на дона.

Вздохнув, отец впивается в меня взглядом.

– Неужели так обязательно присутствовать нам обоим? Я попытаюсь что-нибудь придумать, чтобы мама могла съездить вместе с вами.

– Да, обязательно. Ася! – Я жду, пока сестра оторвется от своего рисунка на журнальном столике, а затем кричу: – Скажи что-нибудь!

Она просто пожимает плечами.

– Ася тоже хочет, чтобы вы оба поехали. Ну пожалуйста, пап. Мы и так никуда не ходим вместе. Там будут клоуны! Я больше никогда ни о чем не попрошу.

Отец отталкивается от книжной полки.

– Ох, ладно. Я позвоню Эдуардо.

Я визжу от восторга и прыгаю в его объятия.

– Да! Спасибо!

– Будто тебе можно отказать, малышка. Я слишком сильно тебя люблю. – Он целует меня в макушку. – Идите с сестрой на кухню. Артуро приготовит вам ужин, раз уж нам с мамой пора собираться на работу.

* * *

Дверной звонок вырывает меня из сна. Я щурюсь в темноте. Он мне приснился?

Звонок раздается снова.

Соскользнув с кровати, я на цыпочках иду к балкону, чтобы взглянуть на крыльцо. Двое мужчин в костюмах беседуют с Артуро. Из-за приглушенных голосов я не слышу, о чем они говорят, и с этого ракурса не вижу лицо брата, но его тело внезапно выпрямляется. Он зарывается руками в волосы, дергает их, затем поворачивается к открытой входной двери и впечатывает в нее кулак. Бросив еще несколько слов, мужчины уходят и садятся в черный автомобиль, припаркованный на подъездной дорожке. Когда я вновь перевожу взгляд вниз, Артуро уже сидит на верхней ступеньке, схватившись за волосы окровавленной рукой.

Добежав обратно до своей кровати, я забираюсь под одеяло, но заснуть мне больше не удается. Кто были эти мужчины и почему брат так отреагировал? Артуро никогда ничего не бьет.

Когда слышу, как кто-то поднимается по лестнице и пересекает коридор, я устремляю взгляд в потолок. Мгновение спустя тишину ночи заполняет звук открывающейся двери нашей спальни. Я сажусь в постели и вижу на пороге Артуро, схватившегося за дверной косяк.

– Давай разбудим Асю, – говорит он. – Мне нужно кое-что сказать вам обеим.

Его голос звучит странно. В нем нет поддразнивающих ноток, с которыми он обычно обращается к нам с Асей.

Щелкнув выключателем возле двери, Артуро присаживается на край кровати сестры. Он выглядит иначе, чем когда укладывал нас вечером. Его лицо побледнело, а под глазами залегли темные круги. Артуро и так не отличается жизнерадостностью. Отец вечно твердит, что брат слишком стар для своих лет, что бы это ни значило, но он всегда остается сильным. Сейчас же он выглядит невероятно грустным. Брат мягко трясет Асю за плечо, пока она не садится в постели, а затем хлопает по кровати рядом с собой.

Подойдя ближе, я сажусь сбоку от Артуро, ни на миг не отрывая от него взгляда. Когда увидела, как он ударил дверь снаружи, к моему горлу подкатил ком, но теперь я чувствую, что меня вот-вот вырвет. Он собирается рассказать нам что-то плохое.

– Сегодня ночью кое-что произошло. В казино. – Брат берет нас с Асей за руку, но не решается на нас посмотреть. – Мне нужно, чтобы вы оставались храбрыми.

– Что случилось? – зевая, спрашивает Ася. – Где мама?

– В казино… открыли стрельбу. – Брат сжимает наши ладони. – Многие пострадали.

Я выдергиваю ладонь из его руки. В нашем доме не принято говорить о стрельбе или оружии. Отец запрещает.

– Где мама с папой?.. – всхлипываю я.

Артуро притягивает меня к себе. Я слышу, как Ася плачет, прижавшись к нему с другой стороны.

– Их больше нет, – с трудом выдавливает Артуро. – Мамы с папой больше нет.

– Ты лжешь! Почему ты лжешь? – кричу я, ощущая, как слезы текут по лицу, хотя и понимаю, что брат говорит правду. Ведь Артуро никогда не лжет.