Kitabı oxu: «Ведьма и семь фамильяров»

Первая

Год 1966.

Ноябрь.

Россия СССР:

<<Ветрово>>.

Было выведено на деревянной табличке крупными, красными как кровь, буквами.

– Видишь какие мне часы папа привез с Москвы?! – к Павлу со спины подошла Агафья, его старшая сестра.

Это была зрелая девушка невысокого, но и не маленького роста с длинной и толстой темной косой. Павел внимательно оглядел ее с ног до головы: модное шерстяное платье с белоснежными кружевами, копроновые колготки, бусы и серьги из жемчуга. Сестрица как всегда была при параде. Только вот отчего то жениха никак не могла найти.

– Говорят что они показывают время нашей смерти, – добавила уже с жуткой улыбкой Агафья, с каким-то странным наслаждением наблюдая за эмоциями страха на лице брата.

Да – Павел боялся ее. Даже больше чем родителей, которые часто лупили его ремнем.

Осень выдалась холодной: на дорогах и почти опустевших ветвях застыл иней. Зима будет еще суровее…

Онемевшими от холода руками Павел нажал на рычаг колонки. Пока в ведре потихоньку набиралась вола, Павел задумался над словами сестры…

– На них было 6:13, когда она показывала мне их. Это возможное время моей смерти?

От природы он был весьма суеверен. Жил в небольшой деревушке на окраине леса. Но дикие животные не сделали к ним ни одного визита не единый раз за все то время, сколько он себя помнит. Потому что лес, который возвышался над их хлипкими постройками, был мертвый.

– Ай! – вскрикнул от неожиданности Павел, когда вода вылелась из кроев железного ведра и ущипнула своим холодом его и без того озябщие ступни.

Он часто летал в облаках, из-за чего настолько сильно отрывался от реальности, что порой не замечал происходящего вокруг себя.

Павел отнес ведро в дом. Как только он переступил порог, в нос ударил запах кислосладкого компота, который раз в неделю варила мать из клюквы. В горле моментально пересохло.

– Н.. нет!

Он так торопился выпить компота что толком не смотрел под ноги, из-за чего опрокинул ведро. Холодная вода разлилась по всему кухонному полу. Тот был без покрытия – голые, полусгнившие деревянные доски. Вчера мать с сестрами вымыла его до блеска.

– М.. меня убьют, – понял он.

Павел посмотрел на настенные часы – время показывало 6:13.

– Это у Агафьи неправильно идут или наши?

Подумал он, непроизвольно сглотнув.

– Ах ты шакалина! – услышал Павел визг матери.

На кухню вбежала низкая женщина средних лет с легкой проседью в волосах.

– Да яж щас тобой все вытру!

Павел успел только закрыться руками: на него тут же посыпались многочисленные удары шваброй, которую мать словно никогда не выпускала из рук.

– Вот приедет вечером отец с работы и всыпет получше! Нежнее мамки тебя никто бить не будет!

Когда женщина успокоилась, то вышла на улицу. Предположительно кормить кур. Те в последнее время почему-то дохли одна за другой, сколько Павел с братьями и сестрами не ухаживали за ними. Этот дом, само место – словно было обителем самой смерти. Здесь даже цветы чахли. И приживались только сорняки. Павел принился протирать влажный пол половой тряпкой, стараясь оттереть его до суха… Когда он закончил, то посмотрел на часы.

– Да что это такое?!

Ужаснулся он про себя. Время по прежнему стояло на 6:13. Подойдя ближе, он заметил что стрелки не шли.

– Остановились.

Он встал на стул и снял их с гвоздя. Но деревянная ножка вдруг отломилась и Павел смачно грохнулся на жесткий пол!

Боли отчего то он не почувствовал…

– Говоришь с дерева больнее падать? – раздался откуда-то мужской голос.

Дезориентированный Павел какое-то время бегал глазами по комнате. Пока ее очертания не размылись…

Он проснулся в кровати. Но не в своей. Рядом на стуле сидел незнакомый мужчина в белом халате. Они какое-то время сверлили друг друга взглядом…

– Что вам снилось? – задал вопрос мужчина, первым нарушая тишину.

Павел промолчал. Он встал на гнущихся ногах и стал трясущимеся руками ощупывать шершавую стену. Внимательно следя за его действиями, незнакомец произнес;

– Вы часом ранее утверждали что являетесь призраком погибшего мальчика, который упал с дерева шестьдесят шестого года прошлого столетия. Вижу что выписанное мной лекарство пошло вам на пользу: смотрите более осознанно.

Павел продолжал молчать, не понимая происходящего. Затем в его глазах мелькнуло осознание.

– Вы знаете где сейчас находитесь? – продолжил задавать вопросы мужчина – Помните как вас зовут на самом деле?

Это место не нравилось ему. Здесь было душно. Стены словно сдавливали а потолок вот-вот норовил упасть! А пол будто куда-то убегал и Павлу было трудно на нем удержаться.

Помогите!

Захотелось крикнуть.

Но из легких словно выбили весь воздух…

– Павел!

Павел вздрогнул. И огляделся: перед ним находилось лицо Алины. Алина. Его лучшая подруга. Та, что забрала его к себе в качестве фамильяра на услужение. Иначе бы другая ведьма провела ритуал из-за которого его душа бы покинула мир живых и он бы умер окончательно. Павел был благодарен, ведь диструктивеая родня достала бы его и на том свете. Теперь же их линии пересечения друг для друга были блокированы. Мать Алины поместила его душу в небольшое зеркальце, которое она носила с собой практически не расставаясь не на миг. Можно сказать, Павел жил в самом зеркале и оттуда помогал как мог хозяйке и ее друзьям. Когда они впервые встретились, Алине было четырнадцать лет. Сейчас ей было пятнадцать.

– Что с тобой? – обеспокоенно обратилась к нему юная ведьма – Ты в последнее время мало общаешься с нами, и грустный какой-то.

– П.. просто мне почему-то стало казаться, ч.. что этот мир не мой, – еле выдавил из себя призрак.

Алина вылупила на него глаза.

Она читала про такое: некоторые, застрявшие на долгое время меж миром живых и мертвых, буквально теряли себя и связь с настоящей реальностью. Для многих неупокоенных прибывание в таком положении было непосильной ношей. Это могло свести с ума и тогда призрак становился беспамятной сущностью, которая забывала даже собственное имя.

– П.. прошу Аль, – обратился к ведьме Павел – С.. скажи что это мой дом и я в безопасности..

– Нет, – ответила Алина с горечью в голосе – Это не твой дом и ты не должен быть здесь.

Теперь она окончательно поняла, что просить маму привязать его душу к зеркалу было ее самой большой и эгоистичной ошибкой в жизни.