Kitabı oxu: «Разведи меня, если сможешь»

Глава 1

По три сумки в каждой руке… И это я еще за фруктами к мастеру Тону не забежала. На выходе из очередного магазинчика попыталась открыть дверь плечом, но тут ее потянули с обратной стороны, и я едва не выпала наружу картошкой вперед.

– Осторожнее, женщина, – поморщившись, посоветовал хорошо одетый мужчина минимум в два раза старше меня. Зеленые глаза буквально мерцали от переполнявшей его силы.

«Менталист», – догадалась я.

– Такими мешками и прибить недолго, – продолжал бурчать маг.

– Простите, – неловко улыбнувшись, показала руки, занятые кучей пакетов, – хотела купить всего понемногу, и вот…

– Вижу. Вы дадите мне пройти?

Я отступила в сторону, чувствуя себя униженной. С тоской взглянув на серую высотку примерно в двух милях от меня, вздохнула и двинулась вперед, жалея о том, что не заказала электромобиль для подобной «прогулки».

– Эй, такси надо? – раздалось из-за спины с акцентом. – Может, подвезти тебя?

Я обернулась. За мной медленно ехала желтая машина с характерным рисунком в виде трех пирамид. Тонированные стекла чуть опустились, и за одним из них – с водительской стороны – показался смуглый лоб с пышной черной шевелюрой. Затем появились и очки, плотно прикрывающие глаза водителя от яркого северного солнца.

– Не нужно, сама как-нибудь, – пробурчала, чуть сместив пакеты на ладони. Осталось дойти всего-то ничего. Теперь и без такси обойдусь.

– Как хочешь, – отозвался незнакомец и рванул прочь, обрызгав меня грязью из-под задних колес.

Джинсы и теплый плащ тут же покрылись серыми разводами, с пакетов потекла вода.

– Чтоб тебе, козел, хорошо жилось! – выпалила в сердцах, топая ногой и приобретая совсем уж плачевный вид.

На меня тут же оглянулись несколько человек, качая головой и осуждающе переговариваясь между собой, и я представила, как стыдно стало бы мужу в этот момент.

До дома доползла злая как собака, по пути облаяв соседа за то, что перекрыл своим шикарным электромобилем дорожку к подъезду. Он быстро отъехал в сторону, пообещав больше подобной оплошности не совершать, а потом следил за мной взглядом, полным сочувствия. Это неимоверно бесило. Еще лет пять назад при встрече со мной он пошло шутил и предлагал всякие непотребства, пока муж не видит, а теперь…

С трудом сгрузив сумки у двери, коснулась пальцем замка и представилась. Дверь открылась с легким шипением, пуская меня в святая святых – дом, милый дом. Оказавшись в любимой квартирке, я с удовольствием вдохнула полной грудью, но, встретившись взглядом со своим отражением, подавилась воздухом и закашлялась, даже слезы выступили. М-да, такой кикиморе только в цирке уродцев выступать. Черные волосы, растрепанные, как воронье гнездо, лицо красное, карие глаза горят огнем ненависти ко всему сущему, разве что из носа дым не валит.

Вот так попробуй-ка угадать в этой «потрясающей» женщине неопределенного возраста Кэтрин Поук – жену преуспевающего мага-техника из «Техно Индастриз» тридцати годов от роду. Хотя, судя по маленькой стрелке на часах, пока только двадцати девяти…

Уныло стащив с себя обувь и верхнюю одежду, я поплелась с сумками на кухню.

– Марта! – крикнула на ходу, минуя широкий коридор. – Где ты?

Помощница по хозяйству, рекомендованная мужу супругой его партнера, Виргинией Тотч, отзываться и не думала. Девицы попросту не оказалось дома.

– Где ее носит? – бубнила я, разбирая продукты и раскладывая все по местам. – Сказала же к одиннадцати быть на месте.

Справившись с задачей, отправилась в душ и, немного освежившись, снова почувствовала себя бодрее и добрее. В конце концов, сегодня у меня юбилей, и, посоветовавшись с мужем, я решила устроить нам ужин дома. На двоих. Только я и он. Весь вечер и ночь наши.

Включив энергофон на любимой станции, стала подпевать незамысловатой песенке и, надев фартук, принялась за готовку. Хотелось удивить Роджера чем-то новеньким и необычным, ведь мы так редко теперь имеем возможность побыть наедине. Не то что раньше. С тех пор как мужа снова повысили в должности, я буквально стала забывать, как он выглядит! Именно поэтому мне не улыбалось идти на собственный юбилей в ресторан с кучей гостей, большинство из которых – его деловые партнеры с женами.

– О, вы уже дома, миссис, – раздалось слева, когда я, крутя бедрами под любимые песни, нарезала овощи для маринада.

Резко обернувшись, увидела картину маслом: Марта, яркая брюнетка лет двадцати пяти, стояла передо мной, моргая огромными черными глазами, и, опираясь на столешницу, улыбалась.

– Думала, вы задержитесь в магазинах, вот и не спешила, – честно призналась «помощница», осматривая разложенные на столе яства.

– Милая, я велела быть в одиннадцать, – в душе поднималась волна злости. – Если бы ты была нужна мне позже, то, будь уверена, я назначила бы другое время. А теперь свободна.

Девчонка, как обычно, чуть распахнула губы и, сцепив руки в замок, начала щебетать:

– Простите меня, миссис Поук, я провинилась, да? Но ведь я не сделала ничего плохого. Просто, когда шла к вам, встретила Колина… Ну, вы помните, я говорила о нем? Он еще предлагал мне сходить с ним на виртуальное свидание в каньон. И я тогда…

– Это повторяется изо дня в день, – хмыкнула я. – То Колин, то еще кто-то. Думаю, что…

– Но с сегодняшнего дня – все, честное слово! – прервала меня помощница, заглядывая в лицо. – И я нашла два новых рецепта. О-о-очень вкусных. Мистер Поук будет просто в восторге, уверяю вас!

– Что за рецепты? – спросила, сама поражаясь, почему из раза в раз прощаю эту святую невинность.

– С южного континента. Бабушка прислала. Один – сладость, а второй – выпечка.

Я закатила глаза и покачала головой, а Марта пискнула и захлопала в ладоши, понимая, что снова меня победила.

– Ну, так я поставлю тесто?

– Давай, – согласилась я, – посмотрим, что там за вкуснятина.

Мы готовили долго, и все это время Марта щебетала без умолку. Про Колина, про родителей, про погоду и про политику; у нее все смешалось воедино, превращаясь в невообразимую смесь фактов и выдумки. Но мне это нравилось. В первые дни, когда Марта пришла в наш дом по рекомендации, я злилась. Ужасно злилась. Я поняла, что жена партнера моего мужа просто поиздевалась надо мной, прислав мне эту болтливую южанку, чтобы посмеяться. Не в открытую, разумеется, а скрытно, исподтишка, как это принято на Северном континенте Громдуара. Мол, ты с юга, так вот тебе помощница – такая же взбалмошная и энергичная.

Муж сразу предложил уволить девицу, поняв, что за «свинью» нам подсунули. И я согласилась с ним, только вот стоило сказать Марте, что мы больше не нуждаемся в ее услугах, как она начала свой концерт одного актера. А потом предложила научить меня вязать салфетки крючком и не покупать больше их на ярмарках за бешеные деньги. Она показала мне разные узоры и даже нитки принесла такие, каких на севере днем с огнем не сыщешь.

Я не смогла ее уволить, а она, поняв, как со мной обходиться, продолжила вить веревки.

Мы приготовили много вкусных закусок, три новых салата, выпечку и кое-что на горячее. Все необычное и притягательное. Я разрешила Марте уйти лишь после шести вечера, строго-настрого велев вернуться завтра к девяти и помочь мне убрать последствия нашего с мужем ужина.

Меня переполняли восторг пополам с предвкушением, особенно после того, как Марта спросила, почему я не хвастаюсь ей тем потрясающим платиновым браслетом и кулоном, изготовленными на заказ. На мой удивленный взгляд она отреагировала фразой: «Ой, так это был сюрприз, и он еще не подарен!» Конечно, пришлось выпытать у нее все, что она знала. Оказалось, одна из помощниц наших соседей видела Роджера в ювелирной мастерской «Тайферти», где он забирал баснословно дорогую безделушку. Очевидица случившегося, естественно, пересказала все своим подругам во время прогулки с хозяйскими детьми. А Марта подслушала.

Пожурив помощницу за то, что сует нос не в свое дело, я окончательно воспрянула духом и начала наводить красоту. К восьми вечера все было готово к празднику. Я, накрашенная, со сложной укладкой и в неприлично откровенном платье, восседала за ломящимся от блюд столом. Только вот Роджера все не было.

В половине девятого я позвонила ему по визофону, однако сигнал не прошел, а автоматика сообщила, что абонент занят и не может говорить со мной в данный момент. Ситуация повторилась трижды с промежутками в десять минут. К девяти из моей прически выпали три шпильки, а помада окончательно переехала на пустой бокал из-под шампанского.

Снова придвинув к себе визофон, набрала Стэфани, едва ли не единственную подругу на всем Северном континенте Громдуара. Несколько секунд томительного ожидания были вознаграждены удивленным: «Слушаю, Кэти».

На экране настенного монопода появилось ее озадаченное личико. Блондинка, как и большинство жительниц Северного континента, она выглядела потрясающе даже в начале десятого вечера, даже ненакрашенная и даже с волосами, густо измазанными жуткого вида субстанцией ядреного зеленого цвета.

– Он не пришел, – проговорила я, откупоривая вторую бутылку безумно дорогого шампанского. – И на звонки не отвечает.

– Думаешь, что-то случилось? – с ясно различимым скепсисом в голосе уточнила Стэфани.

– Не знаю, – ответила я, опрокидывая в себя содержимое бокала и тут же кашляя. В уголках глаз защипало, а после по правой щеке прокатилась одинокая слезинка, унося за собой частичку черного карандаша, которым я так тщательно подводила глаза несколько часов назад.

– Ну, может, он попал в аварию, – пожала плечами Стэф и с хрустом откусила кусок от красного яблочка. – Или сердечный приступ. Шутка ли: мужик буквально живет на работе…

Я хотела посмотреть на нее с укоризной, но взгляд получился жалким и измученным.

– Он ведь не мог просто забыть, – заметила, не теряя надежды.

– Этот еще как мог! – беззаботно отозвалась Стэф. – Ты слишком избаловала его. Скажу больше: он мог заби́ть. Потому что ужин дома с женой – это для него давно не праздник и не повод спешить с работы.

– Но юбилей, – всплеснула руками я, указывая на стол, на котором не осталось свободного места. – Он и подарок мне еще не вручил. Хотя заказал его в мастерской «Тайферти».

– Серьезно? – Стэф оживилась, отложила яблоко в сторону и, приблизив лицо к камере так, что на переднем плане оказался лишь ее длинный нос, уточнила: – И что там?

– Браслет и подвеска, – гордо заявила я.

– Класс. Погоди, это он что, похвастался подарком, но не отдал?

– Не совсем так. – Я снова налила шампанского, немного расплескав часть в овощной салат. – Марта слышала, как об этом говорили девушки-помощницы наших соседей. Одна из них видела его в мастерской, забирающим заказ.

– О-о-о, – протянула подруга, усаживаясь назад и вновь принимаясь за яблоко. – Тогда жди, дорогуша. Если Роджер раскошелился на «Тайферти», то не все потеряно.

– Он просто копит на покупку дома. Между прочим, для нас, – решила я все-таки защитить мужа его же словами. – И поэтому мы пока стараемся экономить. А ты выставляешь его каким-то…

– Да, он жмот, – закивала Стэф. – И экономишь в вашей семье только ты. У Роджера крутая тачка, модная стрижка и одежда от известного бренда, в то время как ты махнула на себя рукой с тех пор, как он уговорил тебя уволиться, чтобы заниматься хозяйством. Ты стала его личной прислугой, девочкой «принеси, подай, не мешай»!

Я скривилась, слушая нотации подруги и думая о том, что, возможно, Роджер был прав, утверждая, что она просто завидует моему положению и социальному статусу. Ведь ее муж бросил пару лет назад…

– Теперь представь: он возвращается домой и каждый день видит одну и ту же унылую картину. Тебя с передником на груди. Волосы зализаны в хвост, косметики ноль, маникюр скончался смертью храбрых еще на той неделе… Хорошо хоть сегодня додумалась платье надеть и причесаться.

– Ну, хватит! – вспылила я. – Чтобы сохранить семью, нужно прилагать усилия. Поддерживать уют, сытно кормить своего мужчину и не выносить ему мозг. Вот и все…

– Ага, – усмехнулась Стэф. – И где же тогда твой ненаглядный? Похоже, твои правила перестали работать еще пару лет назад. Пойми, Кэти, он вытирает об тебя ноги. Нельзя им прощать этого.

– Может, мне еще и развестись? Как тебе? – с грохотом отставив пустой бокал в сторону, выпалила я.

– А может, и развестись, – ничуть не смутившись и не обидевшись, ответила подруга. – Или хотя бы свалить на время, потеряться из его поля зрения и отдохнуть морально. Ты ведь красивая умная женщина, так чего ведешь себя как…

– Кэт, я дома!

В прихожей раздались шаги. Мелькнул экран монопода и погас. Стэф отключилась, заслышав голос моего ненаглядного. Вот уже год они не переваривают друг друга, и подруга активно пытается открыть мне глаза на действительность, которую, по ее словам, я не желаю видеть.

– Я в гостиной, – сообщила супругу и, как только он перешагнул порог комнаты, отсалютовала ему пустым бокалом.

– Решила меня не дожидаться? – хмыкнул Роджер, бегло осматривая блюда и останавливая взгляд на моей руке, сжимающей ножку бокала. – Смотрю, тебе и одной неплохо.

Я улыбнулась, чувствуя, как алкоголь пробуждает во мне тщательно спрятанную в темном уголке гадину.

– Мой муж решил пропустить этот ужин, так не пропадать же добру! – еще немного шампанского, и улыбка стала шире. – Знала бы, что ты проигнорируешь даже мой юбилей, позвала бы стриптизеров. Хотя бы посмотрела на голых мужиков, вспомнила, как там у них все устроено…

– Милая, я засыпаю с тобой в постели почти каждую ночь, исключая командировки, – бросая пиджак на кожаное кресло, раздраженно проговорил Роджер, – хочешь увидеть, как все устроено, – смотри сколько угодно.

Я вскинула правую бровь и, вернув лицу серьезное выражение, поднялась.

– А как насчет использования по назначению? Вот как увижу – захочу, а он, бедняжка, даже головы поднять от усталости не может. Переработка сказывается на всех твоих органах, родной…

Роджер замер, не успев развязать галстук до конца. Так и стоял, удерживая узел правой рукой и сверля меня ненавидящим взглядом.

– Решила устроить скандал? – наконец выдал он, рывком срывая галстук с шеи и швыряя его к пиджаку. – Думаешь, я за этим приполз домой? Чтобы снова слушать упреки и смотреть на твое вечно недовольное всем лицо?

– Понятия не имею, зачем ты приполз. – Я пожала плечами и вдруг, столкнувшись взглядами со своим отражением в зеркале, поперхнулась. Очень уж непривычно было видеть себя такой… разнузданной, что ли. Все показалось мне слишком. Слишком красная помада, слишком откровенный вырез на платье, слишком по-бесовски горят глаза. Сделав над собой усилие, я постаралась собраться и решила свести конфликт на нет: – Если хочешь есть, угощайся, Роджер. В любом случае мы с Мартой готовили все это для тебя. Я хотела тебя удивить. Несколько новых салатов и морепродукты, плюс выпечка, горячее, которое теперь уже холодное…

Муж приблизился к столу и, коснувшись кончиком пальца ближайшего блюда, брезгливо взглянул на собственную руку.

– Я сыт, – громко, чеканя каждое слово, ответил он. – По самое горло. И тобой. И Мартой. И твоими претензиями.

Легкий туман беспечности и иллюзия вседозволенности, навеянные выпитым алкоголем, улетучивались, оставляя меня на растерзание чувству вины. Внезапно стало неловко за свое поведение, за сказанные в гневе слова и за произошедшее в целом. Так уж у нас повелось в последние несколько лет: стоило мне открыть рот и выказать недовольство, как супруг выворачивал ситуацию в свою пользу, выставляя меня единственной виноватой.

– Прости, – сделав несчастное лицо, я устремилась к Роджеру за примирительным поцелуем. – Не знаю, что на меня нашло. Конечно, я понимаю, как важна твоя работа, но и ты должен…

– Ну, хватит. – Он скривился, не позволяя себя обнять. Вытянув руки вперед, остановил меня на расстоянии и проворчал, чуть отвернувшись в сторону: – Ты ведь знаешь, я ненавижу, когда пьешь. Снова из тебя лезет наружу все южное дерьмо.

– Роджер… – Я едва не заплакала от обиды. – Ты так говоришь, словно я ежедневно напиваюсь в стельку! Сегодня у меня день рождения, и я ждала тебя, но ты не пришел вовремя. Более того, ты очень задержался и не отвечал на мои звонки…

– А чего ты хотела?! У меня важная работа! – Он резко обернулся и процедил, хмурясь: – И, зная это, понимая, как я отношусь к подобным выходкам, ты все равно напилась, а теперь лезешь с извинениями. Я работаю как проклятый, пытаясь обеспечить нам достойное будущее, сижу в офисе допоздна, выслуживаясь перед начальником и бесконечно доказывая ему, что не напрасно занимаю свое место в корпорации. От тебя требуется только одно – ждать меня, обустраивая наш дом и создавая в нем уют. Неужели это так сложно?!

– Но ведь я этим и занимаюсь. Целыми днями только и думаю, как тебе угодить. Оглянись вокруг, чем плох наш дом?

– Всем! И в первую очередь – твоим присутствием здесь! – Роджер хотел остановиться, промолчать, но явно не успел вовремя закрыть рот. Запустив пятерню в черные волосы, он растрепал идеальную прическу и, сцепив зубы, договорил: – Надо же было так вывести меня из себя!

– То есть раздражаю именно я?

Стало тяжелее дышать, и я оглянулась на закрытое наглухо окно. Страх как захотелось на улицу: вдохнуть прохладный воздух, затеряться в потоке безразличных людей… Но как же уйти, когда Роджер впервые за несколько лет решил быть со мной откровенным? Нет, теперь уходить было нельзя! Где-то там, на берегу речки, созданной двумя бутылками шампанского, остатки здравого смысла буквально вопили: «Молчи! Сделай вид, что все хорошо. Извинись, сгладь конфликт, дай ему остыть». Но я так устала быть умницей, так устала строить из себя холодную сдержанную женщину на манер северянок, когда в душе кипели страсти, бурлила обида и буквально рвалась наружу злость!

– Чем я заслужила подобное отношение? – спросила, так и не дождавшись ответа на первый вопрос. – Почему все так изменилось между нами? Ты всегда много работал, но для меня находил время. А теперь у тебя дергается глаз при виде собственной жены. Как это объяснить, Роджер?! Помоги мне понять! Не молчи!

– Здесь нечего понимать, – бросил он, направляясь к выходу. – И обсуждать нечего. Протрезвей, и тогда поговорим, Кэтрин, а пока мне противно находиться в собственном доме!

– Не смей уходить! – закричала я, следуя за ним. – Отвечай мне! У тебя кто-то есть? Другая женщина?

Само собой, я не верила в существование другой, но слова сорвались с языка. Мне хотелось удержать его, разозлить еще больше, заставить оправдываться из-за вечной занятости на работе, а потом заняться страстным сексом, которого не было между нами уже слишком давно.

– Да! – выкрикнул мне в лицо Роджер, удерживая в руках второй, еще не обутый ботинок. – У меня есть другая! Довольна?

О, в тот миг меня можно было назвать какой угодно: потрясенной, оглушенной, обалдевшей, но никак не довольной. Я словно с разбегу в стену врезалась. Что он сказал? О чем речь? Какая другая?

– И она сейчас плачет, потому что я предпочитаю ей тебя. Потому что иду домой, к жене, которая не ценит моего присутствия. Та, другая, ждет меня в любое время суток, боготворит меня и умоляет остаться. Но долг супружества не дает мне покоя, и, переспав с женщиной, устраивающей меня своей покорностью и терпением, я все равно одеваюсь и ухожу. Сюда! И что получаю взамен?! Стою и слушаю твои истерики, наслаждаюсь бредом невменяемой южанки!

– То есть у тебя есть женщина? Еще одна. Другая. Кроме меня… – Я хмурилась и очень старалась сосредоточиться, но мысли все время расползались в стороны, словно тараканы. – Выходит, ты изменяешь мне не с работой, а с ней? Спишь с другой, пока я сутки напролет создаю паршивый уют в нашей квартире…

– В моей квартире, – педантично поправил меня Роджер. – Эта жилплощадь записана на маму.

– Ах ты тварь! – прошипела я, теряя остатки внешней холодности и безмятежности, так тщательно взращиваемых во мне супругом. – Да я тебя придушу вот этими руками! Да я тебя…

– Сумасшедшая! – схватив мои руки и скрутив их за спиной, прогремел Роджер. – Так и знал, что по-доброму с тобой все закончить не получится! Иди в кровать и проспись! А утром подумай над своим поведением и позвони мне. Тогда и поговорим. Кстати, твой подарок у входа.

– Катись куда подальше! – завопила я, пытаясь извернуться, чтобы освободить руки и расцарапать наглую безэмоциональную рожу своего пока еще живого супруга.

– Я-то покачусь, – больно дернув меня за запястья, Роджер заставил посмотреть на него и процедил сквозь зубы: – А ты подумай, далеко ли уйдешь без меня и моей поддержки? Посмотрим, что в тебе сильнее: эмоциональный беспредел или все же рассудок? До завтра, Кэтрин.

Он оттолкнул меня, позволив отбежать по инерции несколько шагов назад, а после удариться спиной об стену. Пока я приходила в себя от неожиданности, боли и обиды, закрылась с шипением дверь, оставляя меня одну в квартире, оказавшейся даже не нашей.

Я простояла так недолго. Опомнившись, сползла по стене на пол и разревелась. Давно так не рыдала. Чтобы прямо от души, чтобы самой себя жалко было. И слезы из глаз катились такие, что можно было минут за десять кувшин смело собрать. Я оплакивала свою личную жизнь, почившую сегодня таким неблагородным способом. Любовь к супругу буквально вышибло из меня во время удара о стену. Даже измены, наверное, спустила бы, и слова гнусные – тоже… А рукоприкладство – нет. Слишком это гадко: бить ту, что с тебя пылинки сдувала столько лет.

Обезвоживание организма я лечила удивительно вкусным ликером, закусывая ложками черной икры из личных запасов благоверного, громко хихикая и представляя его лицо, когда он увидит пустые пакеты. Роджер эти деликатесы припас для поздравления высокого начальства из головного офиса с днем рождения. Подхалимаж подобного рода всегда был в его стиле, поэтому он заказывал вкусняшки заранее, чтобы находиться во всеоружии к назначенной дате. А праздник у его босса – через пару дней, и достать икорку будет ой как сложно.

Глава 2

В ту ночь я уснула легко и незаметно. Помню, пересела на диван, прижимая к груди пульт, заказала любимую мелодраму про девушку за тридцать и несчастную любовь… Даже начало, кажется, смотрела, но затем провалилась в темноту. Такой сон и сном-то назвать язык не поворачивается – так, бессмыслица какая-то. Он не принес мне ни отдыха, ни облегчения, только удивление тому, что наступило утро. А потом пришли воспоминания и понимание произошедшего. Однако не совсем еще протрезвевший мозг вместо того, чтобы испугаться последствий разборок с мужем, подкинул сожаление о том, что все блюда остались на столе и, скорее всего, испортились.

Дождавшись Марту, поручила ей убрать все с глаз долой и поползла в душ, где долго стояла под струями прохладной воды, опираясь на стену и вяло размышляя над превратностями бытия, а именно: что делать дальше? В итоге додумалась только до того, что дальше должен быть очень крепкий кофе с бутербродом в три этажа. Долой диету, когда на душе зима.

Лишь доедая сделанный завтрак, я вдруг осознала, что Марта не задает неприличных вопросов, не щебечет о Кевине (Мартине, Морисе и иже с ними) и вообще странно молчалива и покладиста.

Помощница мельтешила вокруг, убирала остатки праздничного ужина и грустно вздыхала, поглядывая в окно.

– Ну что там у тебя? – устало спросила я, чувствуя, что любопытство разъедает изнутри. – Рассталась с кем-то?

– Что вы, миссис Поук, – с готовностью и явным облегчением отозвалась Марта. – Кто мог меня бросить, если я ни с кем не общалась… близко? Нет-нет, это так… Но, если вам и правда хочется знать, несмотря на ваше несчастье…

– Какое еще несчастье? – удивилась я, прерывая помощницу на самом интересном месте. – О чем ты?

– Ну как же? Мистер Поук сегодня от Мариэт Рэйчер выезжал на работу. Мне с самого утра сестра помощницы ее подруги звонила, мы недавно познакомились. Поражалась, как он осмелился вынести отношения с любовницей на всеобщее обозрение. И ведь вы такая красивая, одомашненная…

– Одо… что? – Я закашлялась.

– Ой, это я забылась! – Марта покраснела. – Не то сказать хотела. Домашняя вы. Дома просто любите сидеть. Ждете хозяина…

– Мужа, – поправила я, чувствуя, как внутри снова начинается ураган.

– Да-да, мужа, конечно, – согласно закивала Марта. – Бывшего.

– Мы пока не развелись, – заметила я, допивая последний глоток кофе.

– Пока нет, – пожала плечами Марта. – Это точно. Но, видно, вам недолго осталось. Потому что мистер Поук – мужчина видный и, если он позволил себе показать отношения на стороне с сестрой своего начальника, то вряд ли отмотает все назад.

Я сидела на стуле, чуть приоткрыв рот, и пыталась переварить услышанное.

– Как это сестра начальника? У него же другая фамилия.

– Правильно, она же три раза замужем была, шала… – вспомнив о моем присутствии, Марта кашлянула и поправилась: – Шалить она любит. Несерьезная, в общем, дамочка. Зато коренная северянка. Не как вы и мистер Поук.

– Не как мы, – повторила я, кивая, словно болванчик. Мы-то с супругом оба были выходцами с юга. Наши семьи переехали на Северный континент, каждая по своим причинам, и предпочли остаться здесь. Мы же с Роджером познакомились в Международном университете на последних курсах обучения, и он почти год ухаживал за мной, чтобы добиться расположения. О, я была тогда абсолютно другой, впрочем, и он… Тогда ему хотелось одного – заполучить меня, сделать своей. Были красивые ухаживания, ночи у визофона, разговор с моим отцом и обещание сделать его дочь самой счастливой на всем Северном континенте… Только в последние годы Роджер все позабыл, а старые приоритеты сменились новыми: карьера и материальное благополучие стали для него самым важным фактором, все остальное – лишь приложение.

– Значит, точно подаст на развод, – шепнула я, позабыв о существовании Марты рядом.

– И оставит вас ни с чем, если вы не подсуетитесь, – напомнила о себе помощница, оказывается, подсевшая рядышком.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась я.

– Ну как же? Вам нужно нанять хорошего адвоката и первой подать иск с обвинением мужа в неверности. Так поступила Келли Вудс, моя пятая хозяйка. И не прогадала.

– Адвоката? – задумчиво переспросила я. – Против Роджа?

Мне не верилось в подобный исход наших отношений. Да, я отдавала себе отчет в том, что любовь прошла, и в том, что мы перестали быть близки, причем давно. Но чтобы разойтись вот так, врагами?! Чтобы он бросил меня с голым задом, при этом ославив на весь город… Нет, быть не может.

– Адам занялся бы вашим делом, – продолжала тем временем говорить Марта. – Понятно, что у вас своих денег нет и вы такого не ожидали, как и большинство разведенок…

– Что за Адам? Какие разведенки?! – Я схватилась за виски, крепко сдавливая их пальцами. – Что ты говоришь?

– Говорю: он возьмется за ваше дело, но заберет процент с отбитой доли. Тот еще козел этот Адам, но зато биться будет до последнего, потому что жадный, как…

– Марта, – я поднялась и выставила перед собой раскрытую ладонь, – остановись. Я не думаю, что все настолько плохо. Да, мы повздорили вчера с Роджером…

– Он подарил вам набор сковородок, кстати, – перебила меня помощница.

Я даже забыла, о чем хотела сказать. Нахмурившись, стояла и моргала, пытаясь вернуть нить разговора.

– Какие сковородки?

– Хорошие. Материал прочный, нержавейка, – отозвалась помощница. – У входа стоят. Вы их не распаковали вчера, а я сегодня, спотыкаясь о коробку, ходила. Дай, думаю, гляну, что это. А там открытка вам. С днем рождения, мол, это тебе. Тридцать предметов на тридцать лет. Там и сито есть, и крышки, и формочки для оладий…

– Где? – хрипловато спросила я.

– Так вон, там же и стоят. Я посмотрела и назад все поставила. Все как было, я аккуратно…

Больше не слушая помощницу, отправилась к коробке у входа в гостиную. О да, Марта не обманула, все было на месте. И сковородки, и формочки, и еще какие-то прибамбасы… А сверху открытка, где рукой Роджа было подписано: «С днем рождения, Кэтрин. Готовь в свое удовольствие. Тридцать предметов на тридцать лет. Роджер».

– Вот тварь! – выпалила я, отпихивая коробку ногой.

– Да уж, это вам не браслет из «Тайферти», – щедро сыпанула солью Марта.

Я резко обернулась и гневно набросилась на нее:

– Какое тебе дело до моих проблем? Чего ты вообще суешь всюду свой длинный нос?! Только и делаешь, что собираешь сплетни отовсюду и тащишь их на мою кухню, будто мне это интересно!

– Но ведь вам интересно, – опустив голову, тихо ответила Марта, – и я хотела помочь.

– С чего это вдруг? Думаешь, я поверю в твою бескорыстность? Просто хочешь узнать очередную порцию новостей погорячее из первых уст и передать их девицам, подобным тебе! Убирайся!

Я топнула ногой, но этого показалось мало, и, не задумываясь, пнула недалеко отъехавшую до этого коробку. Подарочек – чтоб его переплавили на зубы моему благоверному – не шевельнулся, зато у меня аж искры из глаз посыпались.

– Ненавижу! – вопила я, прыгая на одной ноге. – Чтоб он подавился оладьями из этих формочек! Урод, скотина, сволочь! Чтоб у него хотелка отвалила-а-ась!

Марта очень спокойно обошла меня и, подхватив сковородки со всеми прибамбасами, оттащила их к входной двери.

– Заберу это от греха подальше, – выдала моя наглая помощница.

– А не много ли ты на себя берешь? – вымученно опустившись на пуфик и привалившись к стене, я массировала отбитые пальцы. – Я вообще-то тебя выгнала.

– Знаю. Восьмой раз за этот месяц, – напомнила Марта, аккуратно запихивая в коробку чуть вылезшую наружу силиконовую крышку. – Привыкла уж к вашему характеру.

Я усмехнулась.

– Если даже наемная домработница меня всерьез не воспринимает, то что уж говорить о муже? Он меня в порошок сотрет, а я ему еще спасибо буду при этом говорить.

– Нет, миссис, вы не такая. – Марта обула ботинки и подхватила коробку. – Вы сильная, умная, красивая и интересная. А еще, судя по вирт-грамотам, неплохой маг. Только вам бы вспомнить, какая вы есть, да время не терять. Я тут положу адрес офиса, где принимает клиентов Адам, он уже спрашивал про вас и ждет. Но, если не пойдете, все равно найдите адвоката. Хотя господин Боннер в таких делах профи. К нему очередь из желающих…

– Угу, и поэтому он возьмется за меня, хотя знает, что муж вот-вот оставит меня ни с чем.

– О, за вас он возьмется! Потому что у него какие-то личные счеты с мистером Поуком. И, сами понимаете, вам это только на руку. Всего хорошего, миссис. Мне оплачивать эту неделю не нужно, возьму сковородки.

Тихо шурша, закрылась дверь, оставляя меня совсем одну почти на том же месте, что и накануне вечером. Только тогда меня толкнул супруг, а теперь оглушила новостями домработница. И я вдруг поймала себя на мысли, что квартирка, в которой я всегда чувствовала себя надежно и уютно, словно бы меня предала. Дважды за одни сутки. Здесь больше не было хорошо, как раньше. А я и не заметила, когда стены, столько лет служившие мне крепостью, превратились в тончайший картон…

Всхлипнув, я грустно осмотрелась и поплелась к визофону. Единственное, чего мне сейчас хотелось, – это услышать слова поддержки от самых родных людей. Назвав заученный наизусть номер, я обняла подушку с дивана и уставилась на экран монопода.

– Кто там, Зои? – раздалось раньше, чем появилось изображение мамы и отца.

– Кэти, – ответила родительница. – Иди сюда, Том. Я ее не вижу почему-то.

– Просто убери затворки с камеры, – посоветовал папа, и тут же темнота в моноподе рассеялась.

Они все еще были хороши собой. Мама – женственная, изящная, с неизменной улыбкой на лице и папа – крупный мужчина с высоким лбом, проницательными карими глазами и сильно выступающим вперед подбородком… Всю жизнь они прожили вместе, душа в душу, родив двоих детей: меня и сестру Ханну. Сейчас младшенькая заканчивала университет по той же специальности, что и мой муж когда-то. И помог поступить ей именно Роджер.

– Приве-э-эт, – радостно пропела мама. – Как ты, солнышко?

– Более или менее, – ответила я, стараясь не сильно хмуриться и сдержать подступившие слезы. – Немного растеряна только…

– Растеряна? – в голосе мамы послышалась тревога. – Что случилось?

Я замешкалась, отвела глаза, обдумывая, как лучше рассказать родителям о случившемся, заранее представляя, как будет гневаться папа, как расстроится мама… Но мне и хотелось этого. Хотелось их огня и жалости. Мне просто необходимы были сочувствие и поддержка.

– Роджер, – буркнула я и умолкла, пытаясь проглотить вставший в горле ком. – Он гуляет. На стороне…

Родители молчали. Загадочно переглянувшись между собой, они снова уставились в камеру, будто и не слышали, что я им сказала.

– Муж изменяет мне, – уже тверже повторила я, громко вздыхая и крепче прижимая к себе несчастную подушку.

– А раньше ты не догадывалась об этом? – вдруг уточнил папа.

– Тихо, Том! – Мама стукнула его по плечу, призывая к тишине. – Кэти, милая… ты нас прости, но… неужели ты и правда не подозревала ничего подобного раньше?

Я молчала. И не потому, что мне нечего было ответить: можно было долго рассказывать о слепом доверии и любви, каяться и реветь, только вот больше меня волновала реакция родителей. Не таких эмоций я ждала от них.

– Вы что, знали? – спросила тихо, больше всего надеясь на то, что вот сейчас папа закипит и начнет кричать: «Что ты такое говоришь?! Да я бы его порвал на лоскутки!» Но родители снова переглянулись, мама многозначительно приподняла брови и указала взглядом на дверь. Папа поднялся и без слов вышел, оставляя нас наедине.

– Доченька, – начала мама, а у меня комната закружилась перед глазами.

– Вы знали, – совершенно точно поняла я.

– Ну, милая, он ведь мужчина солидный, видный…

И тут я отключилась. Просто приказала визофону прервать разговор. Стало холодно и одиноко. Не так, как раньше. Раньше можно было накинуть теплую безрукавку или шерстяной платок, а лучше всего – наполнить ванну горячей водой с дорогой артезианской солью и согреться. Объятия мужа можно заменить разными вещами, а вот родительским объятиям альтернативу еще не придумали. Я замерзала изнутри, теряя связь с разумом и чувствуя, как зверею.

Они знали. Приняли как данность факт его измен. И молчали.

Не помню, сколько носилась по комнате, словно раненое животное: иногда ревела, иногда подвывала, а порой останавливалась, замирала и смотрела в одну точку, забывая обо всем на свете и повторяя про себя, что вот-вот проснусь и все будет по-прежнему. Как ни странно, вывел меня из этого ужаса будильник. Разбудил, так сказать, в прямом и переносном смысле слова.

Голос Роджера громко и четко оповестил: «Три часа дня. Напоминание для Кэтрин – передать данные по расходу электричества».

И я замерла, испуганно прислушиваясь. А после, поняв, что это всего лишь запись, расхохоталась зло, истерически. Вот до чего меня довел мой брак. Я трясусь даже от голоса собственного мужа. Тогда же пришло осознание: пока думаю, что все как-нибудь решиться само собой, пока доказываю себе, что мой муж не чудовище и не выбросит меня на улицу ни с чем, подсознание уже смирилось с реальностью… Он выбросит. Он пустит меня по миру, отобрав все. Он уже ушел, и город жужжит об этом, как небольшой улей, смакуя подробности его измен.

На негнущихся ногах я подошла к входной двери и нашла взглядом небольшую карточку черного цвета, на которой было выведено простым белым шрифтом: «Адам Боннер, адвокат». На обороте был напечатан адрес офиса.

Что ж, посмотрим, кого мне посоветовала Марта…

Глава 3

– Приехали, миссис, – сообщил таксист, оборачиваясь. – Ваша улица.

Я посмотрела в окно и удивленно вскинула брови. Разве в таком районе может работать приличный адвокат? Огромная высотка, тянущаяся вверх бесконечным количеством зеркальных окон, закрывала собой, казалось, само солнце. По сторонам от нее, насколько хватало глаз, красовался железный, местами прогнутый внутрь, забор. И ни души вокруг.

– Выходим, миссис? Или отвезти вас назад, в центр? – усмехнулся водитель, также рассматривая окружающий пейзаж.

– Вы уверены в правильности адреса? – нахмурившись, я притянула к себе сумочку и сурово уставилась на таксиста.

– Абсолютно. Здесь раньше Долина нищих была. Ну, помните, по визофону показывали лет семь назад, завод по переработке пластмассы взорвался? Горел еще несколько недель, никак не могли потушить пламя. А вокруг жители задыхались, митинговали, движения всякие против действующей власти организовывали.

– Да, припоминаю.

– Так вот, это то самое место. Жителей расселили кого куда, территорию оградили и полностью отдали под новые заводы. А здесь бизнес-центр построили с множеством фирм.

– Но кто будет в таком месте людей принимать?

– Вам виднее, к кому вы приехали, миссис. Так что – выходим или уезжаем?

Я уже хотела было приказать ехать обратно, но тут вспомнила, что квартира в общем-то и не моя. А значит, выбора особо нет. Придется идти.

– Вы могли бы подождать меня здесь? – открывая дверь, попросила водителя.

– Боюсь, что нет, – категорично заявил он. – Вам на ресепшене машину вызовут, как только понадобится. Нам часто отсюда заказы приходят, не волнуйтесь. Хотя с виду местечко то еще, соглашусь.

Я чиркнула кредитной картой по счетчику, громко вздохнула и, сжав зубы, вышла из такси. Терять теперь мне было нечего, а побороться за комфортную жизнь, к которой привыкла, очень хотелось.

Стоило подняться по широченным ступенькам и приблизиться к огромной зеркальной двери, как та отъехала в сторону, пропуская меня в удивительно светлый зал с многочисленными колоннами. Пол был вымощен белой плиткой, а высокий потолок украшала витиеватая лепнина. В дальнем конце коридора расположилась громоздкая столешница, за которой восседала женщина неопределенного возраста. Ей смело можно было дать от двадцати до сорока пяти лет – слишком много косметики на лице, консервативная прическа и классический белый костюм-тройка делали ее безликой. Чуть отведя взгляд в сторону, я тут же забыла, как она выглядела, и решила, что на это и рассчитывали те, кто здесь посадил даму.

– Добрый день, – безэмоционально поприветствовала меня она. – Чем могу вам помочь?

– Добрый. Я приехала к Адаму Боннеру, он…

– Ваше имя?

Чуть поморщившись от того, что меня так неуважительно прервали, все же продолжила разговор в спокойном тоне:

– Миссис Поук. Но мне не назначено, потому что…

– Шестнадцатый этаж. Вас ожидают в офисе три дробь восемь ноль шесть. – Дама натянула на лицо учтивую улыбку и протянула руку в сторону, указывая направление.

В следующий миг сбоку от стойки ресепшена часть стены бесшумно разъехалась в стороны, открывая кабину зеркального лифта. Я едва сдержала удивленный вздох, постаравшись максимально сохранить внешнее равнодушие. Хотя до работницы бизнес-центра мне было слишком далеко.

– Назовите конечный пункт, – попросил меня мужской роботизированный голос, стоило войти в кабинку.

– Три дробь восемь ноль шесть, – по инерции отозвалась я. – Офис Адама Боннера.

– Спасибо. Ожидайте.

Дверь бесшумно закрылась, и время замерло. Я стояла посреди небольшой комнатки, окруженная собственным отражением со всех сторон, и, казалось, никуда не двигалась. Возможно, в это время женщина с ресепшена согласовывала мой визит к адвокату, но тогда для чего было загонять меня в замкнутое пространство? Уже решив грозно изъявить желание выйти, я открыла рот, и… двери снова открылись.

На этот раз перед моим взором было большое квадратное помещение, заставленное минимальным количеством мебели. В центре разместился стеклянный стол на двенадцать персон, небольшой письменный стол укрылся в дальнем углу комнаты, вокруг него громоздилась куча всевозможной техники. Напротив стены справа стоял полукруглый кожаный диван, а на стене висел огромных размеров монопод, в данный момент транслирующий сразу восемь новостных каналов Северного континента.

Пока я разглядывала обстановку, слегка позабыла о цели собственного визита, а зря. Цель меня помнила и встречала.

Он подкрался сбоку. Стоило выйти из кабины лифта и посмотреть влево… как захотелось назад. Я даже попыталась шагнуть, но не смогла – наткнулась на стену.

– Миссис Поук, – не спрашивал, а констатировал факт моего присутствия в его владениях некромант.

Он стоял на расстоянии вытянутой руки, рассматривал меня абсолютно черными бездонными глазами, чуть склонив лохматую блондинистую голову. От его скул по шее и дальше куда-то под рубашку тянулась вязь замысловатой татуировки, открытая часть рук также местами подверглась художествам – на пальцах красовались нанесенные неизвестным мастером кольца, от запястий вверх уходили витиеватые цветные линии с редкими шипами…

– Вы Адам Боннер? – прохрипела я, вяло надеясь на ответ в стиле: «Нет, я местная гопота, и попал сюда случайно, а ваш адвокат вот-вот подойдет и вышвырнет меня за шиворот». Хотя, судя по возрасту, на подростка из банды данный индивид не тянул лет уже эдак двадцать, а может, и больше.

– Он самый. Проходите, присаживайтесь.

Я обиженно поджала губы: неужели Марта оказалась такой злопамятной, что специально отправила меня в логово вот этого субъекта? Никогда не видела таких адвокатов. А вот в охране начальника Роджера подобные типажи имелись и пользовались большим уважением. Сильные маги, грозные, раздражительные и очень нетерпимые, они редко находили общий язык с остальными, предпочитая уединенный образ жизни. И вот вам, пожалуйста, стоит передо мной эдакое чудо, смотрит, не моргая, и предлагает присесть.

– Я, вы знаете, наверное, в следующий раз… – заговорила, косясь на стену в поисках кнопки вызова лифта.

– Нет. – Адам качнул головой и, подхватив меня под локоть, повел к дивану. – В следующий раз я точно буду занят, а вы начнете ныть и уговаривать, отрывая меня от дел. Так не пойдет. Чаю? Кофе? Воды?

– Не помешало бы, – приземляясь на скрипучую черную кожу, закивала я. – Воды. И побольше. Что-то…

– Что-то шампанское, выпитое накануне, дает о себе знать? – со знанием дела уточнил маг, чуть шевеля крыльями носа и нажимая на панель, торчащую из стены. Достав из выехавшего навстречу холодильника бутылку негазированной воды, он взглянул на настенные часы и заявил: – У меня ровно полчаса на вас, миссис Поук. Я ждал вас раньше.

– Ждали?

– Разве Марта не передала вам этого?

– Передала, но… Я вас совсем не знаю, и… в общем-то сомневалась, стоит ли ехать.

– А разве у вас был выбор? – Адам подошел и передал в мои непослушные руки воду. – Потянули бы еще немного – остались бы без помощи. Но раз уж вы здесь, то, думаю, можем сразу перейти к делу. Вы не против?

Я покачала головой, после чего открутила крышку и жадно отпила из бутылки, при этом не сводя взгляда с мужчины, расхаживающего по помещению, заложив руки за спину.

– Марта была помощницей по хозяйству у моей сестры, – остановившись, совершенно невпопад выдал адвокат. – Недолго. Но мне девица показалась полезной. Она обладает талантом узнавать массу нужной информации. Вроде мелочи, а сложи их вместе, и получится весьма интересно. Так и с вами.

– Со мной? – насторожилась я.

– Да, – он обернулся. Глаза смотрели строго, крылья носа чуть подрагивали. – Я много плохого слышал от нее о мистере Поуке. И много хорошего – о вас.

– И решили помочь только на основании мнения Марты обо мне? – Я заломила бровь и усмехнулась: – Быть может, я выгляжу наивной дурой, но, уж извините, в подобное не поверю.

– Помочь я решил не поэтому, – отмахнулся от меня Адам Боннер, чуть раздраженно поведя рукой, и, помрачнев, добавил: – К тому же помощь будет отнюдь не бескорыстной. Я не работаю за спасибо.

– В таком случае могу вам предложить только откуп натурой, – выдала я с абсолютно серьезным лицом. На самом деле, я уже приняла решение отказаться от услуг этого странного человека. Найду кого-нибудь еще. Да, в конце концов, просто поговорю с Роджем. Ну не чужие же мы друг другу? Он поймет, если вести диалог цивилизованно…

– Предлагать натуру в том состоянии, в котором пребываете вы, не этично, – внезапно ответил адвокат. Причем абсолютно спокойно: ни капли удивления или насмешки.

Я оскорбилась.

– А что не так?

– Даже не знаю, с чего начать, – притворно задумался Адам. – Может быть, с вашей ауры, по которой видно, как ежесекундно меняется ваше настроение: от лютой злости до меланхолии? Или присмотреться к цвету кожи, к мешкам под глазами, к нервно сцепленным пальцам рук? Покойники выглядят здоровее и жизнерадостнее.

– Ну, знаете! Не все ли равно, сцеплены ли мои руки во время секса? И мешки под глазами в темноте не видно…

– А кто сказал, что я предпочитаю секс в темноте?

Я покраснела.

Вот так придешь иной раз к адвокату поговорить о разводе с супругом и невзначай начнешь обсуждать, в какой позе ему больше нравится… Докатилась, Кэтрин! Пора кончать с этим фарсом. Схватив свою сумочку, я решительно поднялась.

– Простите меня, Адам, за то, что отняла ваше время и…

– Да, мы отвлеклись. Идемте к столу, я приготовил ряд документов для ознакомления. Хотел уточнить, о какой недвижимости, имеющейся в вашей с супругом собственности, вы осведомлены.

– Нашей с Роджером? – переспросила я, забыв, что собиралась уходить.

– У вас есть еще один супруг?

– Нет, но… У нас только квартира в центре. И та, как он сказал, переоформлена на его мать. Мы копили на дом.

– На третий дом, если быть точным, – поправил меня Адам. – Один приобретен два года назад и расположен на западе Северного континента. Второй – совсем недавно. На Южном.

– Как это? – Я послушно пошла за адвокатом.

– Это дорого и неправомерно, – объяснил он. – Неправомерно, потому что первый дом в данный момент он пытается передать в собственность своему отцу. Квартиру тоже перевел на мать. Примерно месяц назад свершилась сделка. И все это – без вашего ведома.

– Вы что-то путаете.

– Миссис Поук. – Адам резко обернулся, отчего я чуть не врезалась в него на ходу, – Я никогда ничего не путаю. Если делюсь информацией, то она проверена минимум трижды. Вас водят вокруг пальца, и уже давно. Вопрос в другом: хватит ли у вас сил бороться за себя самостоятельно? Или вы примете помощь странного, незнакомого вам мужика в татуировках?

Я озадаченно моргнула.

– Не бескорыстную помощь, – добавил он.

– Но что я могу вам предложить взамен?

– Пятьдесят процентов от тех денег, что мы отсудим у вашего супруга.

– Вы проверили его счета?

– Да.

– И? Много там?

– Какая вам разница? Минуту назад вы вообще не знали, что у него есть деньги в том количестве, чтобы меня заинтересовать.

– Но теперь-то я знаю.

Наши взгляды схлестнулись. Спустя пару секунд Адам покачал головой и отвернулся к столу. Перебирая некие документы, он молчал, видимо, ожидая от меня какой-то реакции. И я не выдержала:

– Тридцать процентов.

– Пятьдесят.

– Сорок.

– Пятьдесят.

– Эй, вы совсем не торгуетесь, – возмутилась я.

– Зато вы делаете это за нас двоих.

Я закатила глаза и согласно кивнула.

– Хорошо. Пятьдесят. Теперь скажете мне, сколько там денег?

– Нет. Но дом на Южном континенте постараюсь оставить за вами.

– Какой дом? – не сразу поняла я. Вспомнив о недвижимости, спрятанной от меня, сразу воспротивилась: – Пусть забирает себе его, мне бы квартиру. Ту, где мы жили все эти годы.

– С квартирой тяжелее. Она уже передана в собственность миссис Элен Поук. Матери Роджера. Да, мы постараемся что-то доказать, но гарантий дать не могу. И потом, вы не о том думаете. Я говорю, что постараюсь отбить у вашего благоневерного дорогущий дом в отличном районе на северном пике Южного континента Громдуара, который он купил без вашего ведома на совместные деньги.

– Ну, вообще-то, если откровенно, я не работаю последние лет пять.

– Знаю. Вы учились на артефактора, но, окончив университет, отказались от прохождения двух лет практики и таким образом поставили на карьере крест. Зато обрели личное счастье. И теперь рискуете вылететь из уютного гнездышка, называемого домом, пинком под голый зад.

– Из ваших уст все звучит намного хуже, чем я могла придумать в своей голове, – посетовала я, вдруг осознавая, до чего обидно все происходящее.

Господин некромант озвучил страшную правду, в которой я бы ни за что не хотела самой себе признаться.

– Я стараюсь максимально быстро вернуть вас с небес на землю, – сообщил адвокат. – Поймите, миссис Поук, человек, не желающий бороться, не заслуживает моего внимания и времени.

– Даже если щедро платит? – с иронией уточнила я.

– Вы пока не заплатили мне ни цента. Да и в дальнейшем расплачиваться будет лишь ваш супруг. Как вы правильно заметили, работает и зарабатывает в вашем хлипком подобии семьи только он, а с вас, собственно, и взять нечего, кроме сомнительного вида натуры.

– Послушайте, мистер Боннер, – начала не на шутку заводиться я. – Кто вам позволил считать, что можно разговаривать со мной в подобном тоне и…

– Вы и позволили, – снова прервал меня он на полуслове. – О вас давно и со смаком вытирает ноги супруг, так почему нельзя и мне?

Я даже рот открыла от потрясения: так со мной никто и никогда не разговаривал.

– А теперь, раз вы временно потеряли дар речи, но по-прежнему можете слушать и делать выводы, я продолжу по делу, – с абсолютно непроницаемой миной Адам отвернулся, зашелестел бумажками и, выудив одну из них, протянул мне: – Копия договора купли-продажи. На дом.

Я протянула руку на автомате. Взяла листок, практически не задумываясь пробежала взглядом, зацепилась за длинный ряд цифр и присмотрелась. Цена. Это была цена за дом на севере Южного континента.

– Говорят, в тех местах климат замечательный, – непонятно с чего прокомментировала я местоположение недвижимости.

– Да, неплохой, – согласился адвокат, протягивая мне новые бумаги. – Это фотографии дома. Он небольшой, но очень уютный, и расположен в отличном районе. Отсюда и цена. Ваш муж знает толк в том, куда вкладывать деньги. Сейчас дом сдается в аренду, но через месяц, даже чуть меньше, договор со съемщиком заканчивается, и тогда готовится новая сделка.

– Продажи? – догадалась я.

– Возьмите с полки медаль за сообразительность.

Я подняла глаза и посмотрела на некроманта в упор.

– Вы со всеми общаетесь в подобном тоне?

– Нет, обычно я более вспыльчив и раздражителен, но с вами стараюсь быть вежливым и сдержанным. Ненавижу женские истерики, а вы явно на грани.

– Сейчас прямо легче стало и так приятно, – покачав головой, сказала я. – Такие усилия, и все – для меня одной.

– Скорее, для меня. Для моего душевного комфорта. Успокаивать я все равно не умею, поэтому давайте там как-нибудь сами настройтесь на рабочий лад.

Я несколько раз моргнула и вдруг совершенно четко поняла, что он серьезен и действительно старается для меня быть лапочкой. Жуть. Хотя только такой мне и сможет помочь в борьбе против мужа.

– Хорошо, я вас слушаю внимательно и готова сотрудничать.

– Собственно, я сказал почти все, что хотел. – Адам Боннер забрал из моих рук копии фотографий, где изображался очень милый двухэтажный домик с небольшим садом вокруг и шикарным бассейном на заднем дворе. – Эта встреча нужна была для знакомства и понимания, стоите ли вы моего времени.

– И как? Стою? – Я сложила руки на груди, вспоминая его высказывания в отношении сомнительности моей натуры.

– Да, – четко и без кривляний ответил адвокат. – Я берусь за ваш бракоразводный процесс. Теперь слушайте и запоминайте. Пару дней ваш муж будет пребывать в командировке, куда его отправили час назад. Потом он приедет и наверняка заявится домой, чтобы запудрить вам мозги, потому что я приторможу сделку с домом, расположенным западнее нашего города. Но мы на него не претендуем, наша цель – юг. Не спрашивайте, почему, решаю я, а вы соглашаетесь. Мистер Поук, узнав о задержке сделки, поймет, что ему нужно больше времени, и примчится к супруге. К вам. Ваша задача не дать ему себя обмануть, но дать поверить в то, что обманулись. Дальше скажете, что безумно устали от всего происходящего, и станете уговаривать его поехать на юг, отдохнуть. Вместе. Разумеется, он не сможет: у него любовница беременна.

– Что? – мне показалось, что мир вокруг пошатнулся.

Адвокат выругался, мотнул головой:

– Забылся. Только давайте без воплей и заламывания рук.

– Но… вы не понимаете. – Я отступила на пару шагов, нащупала рукой стул и села, едва не промахнувшись. – Родж не хочет детей. Он пока не готов. То есть он бы просто не допустил…

В следующий миг где-то под бумагами на столе Адама Боннера раздался продолжительный гудок, а затем голос женщины с ресепшена объявил:

– Девушки по вызову прибыли. Три на выбор. Уже в лифте согласно расписанию.

И снова – гудок.

– До свидания, – тут же проговорил адвокат, подхватывая меня под локоть, сунув в руки мою сумочку, забытую на кресле, и буквально силой подталкивая к стене, где прятались створки лифта. – Я найду вас через три дня. Сразу после того, как муж даст вам добро на поездку. Требуйте именно северную часть Южного континента, ориентиром послужит городок под названием Глемшир, чтобы можно было без проблем доехать до нужного дома. Ясно?

– Да, но… – Я растерянно моргала, глядя, как мистер Боннер прикладывает палец левой руки к рисунку на панели, и стенка разъезжается в стороны.

– Никаких «но», слушаете меня беспрекословно. И еще: никому ни слова, что мы встречались и я за вас взялся. Это наш маленький секрет до поры до времени. До скорой встречи.

Меня запихнули в пустую кабину лифта, голосом дав команду: «Первый этаж, основной вход». Где-то рядом послышался тихий шорох, а затем – голос женщины:

– Добрый день, мистер Боннер, а вот и мы.

Лифт закрылся, и снова появилось ощущение, что он не двигается, однако вскоре я оказалась внизу. Женщина, сидящая за стойкой ресепшена, сообщила мне, не поднимая головы:

– Вас ожидает такси. Мы очень рады, что вы посетили нас, ждем вас снова. Всего хорошего.

– С-спасибо, – неуверенно ответила я, отправляясь к выходу и совершенно позабыв о всяких намечающихся истериках. Вот она, шоковая терапия в действии. И имя ей – Адам Боннер.

Глава 4

На улице действительно ожидала машина. Водитель – молчаливый парень с большими любопытными глазами постоянно косился на меня в зеркало и чего-то ждал. Может, откровений? Или слез? Или радостного щебетания? Уж не знаю, как обычно ведут себя пассажиры, выходящие из здания, где принимают такие люди, как мой нынешний адвокат.

– Вам, может, водички дать? – все-таки уточнил водитель, чем подтвердил мои предположения.

Я молча достала зеркальце из сумки и взглянула на себя. Бледная, глаза на пол-лица, и вообще выгляжу, как заторможенная идиотка. Довели! Мужики – гады.

– Нет, спасибо. Водичкой такой стресс не снять, – ответила я, убирая зеркальце назад. – Давайте-ка вы меня высадите у «Ночной пристани».

– Так день же. – Парень чуть сбавил скорость, обернулся, осмотрел меня и вдруг кивнул решительно. – Впрочем, нужно вам в «Пристань», значит, туда и поедем.

Он вжал педаль газа, а я уставилась в окно, наблюдая за тем, как старые бедные районы постепенно сменяются новыми, с множеством безликих высоток и гипермаркетов, привлекающих внимание обывателя галогеновыми табличкам-зазывалами.

Хорсес был относительно небольшой по сравнению со столицей город. Но его активно застраивали, расширяли и избавлялись от «мелкой шушеры», как Роджер называл бедные кварталы. Муж устроился в «Техно Индастриз» сразу после учебы, и все вокруг удивлялись, как его взяли без протекции. Он всегда умел находить связи, пользовался ими и помогал другим, хотя последнее – за мзду. И с годами из просто симпатичного умного мужчины превратился в невероятно соблазнительного и очень перспективного сотрудника глобальной компании. Как и этот город. Он пожирал слабых, чтобы расти и становиться сильнее. Безжалостный хищник, не оставляющий свидетелей на своем нелицеприятном пути к цели.

Я давно видела, что Родж стал другим. Только менять что-то в своей жизни было страшно. Она устоялась, и мне было комфортно делать вид, что все хорошо. Все происходило постепенно, но даже такая разиня, как я, чувствовала перемены и могла их предотвратить гораздо раньше. Если бы не струсила.

И вот теперь мне сообщают, что муж спит с некоей Мариэт Рэйчер, перевел нашу квартиру на мать и купил за моей спиной два очень дорогих дома, при этом заставляя меня два последних года на всем экономить. Но больше всего убивала информация о беременности его любовницы. Неужели это правда? Роджер всегда говорил мне, что нам нужно повременить, что он пока не готов стать отцом, что предстоит сделать так много, а ребенок отнимет у нас все свободное и несвободное время… В конце концов, я и сама убедила себя в том, что нам неплохо и так, одним.

– Козел! – выпалила я, забывшись и стукнув сумочкой по креслу автомобиля. – Вот же тварь!

– Что не так? – с тревогой в голосе уточнил водитель. – Мы почти на месте, миссис, почти приехали.

Я посмотрела на него с нескрываемым удивлением. Надо же было так задуматься. Бедный водитель нервно дергал плечом и почти беспрерывно смотрел в зеркало на меня, лишь изредка поглядывая на дорогу.

– Простите, если напугала, – откликнулась я. – Вспомнила вдруг кое-что…

– Кое-кого, скорее, – усмехнулся парень. – Мы уже в нужном районе. Но… вы уверены, что хотите пойти именно туда? Сейчас много людей вокруг, и кто-нибудь непременно узнает вас.

– Пойдут слухи, – закивала я, – пересуды. А это, в свою очередь, может навредить репутации моей семьи… Знаю. Слышала подобное не раз и не два. Но сегодня…

Договорить я не успела: на мой портативный визофон пришло голосовое сообщение от Адама Боннера с темой «Срочно. Не игнорировать!»

– Минуточку, – проговорила я, обращаясь к водителю и включая кнопку «прослушать».

– Забыл сказать, – вещал адвокат тоном, не терпящим возражений, – никаких провокаций и скандалов! Никаких разборок с мужем, его любовницей, продавцом в супермаркете. Хотите напиться – поезжайте к подруге и запритесь у нее. Узнаю о нарушении моих требований – откажусь вам помогать, будете барахтаться дальше сами!

И тишина. Мы с водителем переглянулись.

– К подруге? – с пониманием дела уточнил парнишка.

Я тоскливо посмотрела на уже виднеющуюся крышу дорогого кафе-бара. Сто лет там не была. И, похоже, снова не судьба.

– Ага, поехали на Браубери-стрит. Дом один дробь сто семь.

– Как скажете, миссис, – одобрительно улыбнулся водитель.

А я тем временем уже надиктовывала номер Стэфани. Как и ожидала, подруга еще спала: она часто вставала после полудня.

– Да-а-а, – на экране показалось тонкое запястье, обвитое золотым браслетом-змейкой. – Кто в такую рань?

– Я, – пробурчала, хмурясь. – Еду к тебе. Примешь?

– Кэт? – на этот раз мне показали нос и шевелящиеся губы безупречной формы. – Конечно. Кофе?

– А покрепче что-нибудь есть?

– Найдем! – уверенно заявил подбородок с экрана. – Жду!

Стэф жила в элитной пятидесятиэтажке на восьмом этаже. Квартира досталась ей после развода с мужем вкупе с электромобилем и пятью сломанными ребрами. Ребра сломал неизвестный вечером после итогового судебного заседания и развода. Она не любила вспоминать и тем более говорить о тех днях. Впрочем, как и ее муж… Как только Стэфани выписали, его нашли со сломанными руками у заднего выхода элитного ресторана. Больше покалеченных не было: бывшие супруги смирились с болезненным в прямом смысле расставанием и старались не пересекаться.

Лифт в многоэтажке, где жила подруга, ехал бесшумно, и зеркало на одной из его стенок было тщательно протерто от отпечатков пальцев и пыли. Для сравнения: наше зеркало треснуло года четыре назад, с тех пор его обещают поменять.

Подруга встретила меня в коротеньком шелковом пеньюаре. Глядя на нее, меня вдруг начала снедать зависть: лохматая после сна, с чуть припухшими ненакрашенными глазами, она смотрелась лучше, чем я после часа у зеркала с косметичкой наперевес.

– Бесишь! – емко сказала ей я, перешагивая через порог. – Ненавижу красивых блондинок.

– О, так ты уже знаешь про своего ненаглядного и его подстилку. – Стэф зевнула, потянулась, как кошка, и, покачивая бедрами, пошла в гостиную.

Я обалдело моргнула.

– Ты знала?

– Весь город знал, – отозвалась подруга уже из комнаты. – Он уже больше года особо не скрывается.

Я скинула ботинки, бросила сумку и плащ на трюмо и рванула следом.

– Значит, весь город, включая тебя, ржал за моей спиной все это время?!

Меня трясло, а в голове зарождалась пока еще не сильная, но ощутимая боль.

– Милая, я пыталась говорить с тобой. – Стэфани грациозно упала на дорогущий кожаный диван, закинула ногу на ногу и потянулась к небольшому журнальному столику, где стояли тарелка с клубникой и бутылка чего-то темного, явно алкоголесодержащего. Взяв сочный плод, она надкусила его и прищурилась от удовольствия: – Садись, поговорим. Заодно и обмоем твое прозрение.

– Я ухожу! – прошипела, чувствуя, что готова на убийство в состоянии аффекта.

– Куда? – Стефани посмотрела прямо на меня. – Успокойся и присядь. Хватит строить из себя обиженную невинность! Не я ли год назад явилась к тебе в стельку пьяной и утверждала, что твой муж…

– Ты! – прервала я подругу, выставив вперед руку.

– Не ты ли прогнала меня прочь и потом почти месяц не разговаривала, защищая своего ненаглядного от стервы… Или как ты тогда меня называла?

– И стервой – тоже, – сокрушенно кивнула я, направляясь к дивану.

– Ты не желала быть разбуженной, спящая красавица. Любому, кто пытался открыть твои ясные очи, приставлялось дуло к виску. Паф! И за малейшее оскорбление Роджера – выстрел.

– Но ты могла рассказать потом. Написать мне…

– Зачем? Чтобы он сказал, что я все придумала, потому что сама в него влюблена? Или потому что завидую вашему безграничному счастью?

Я все-таки села. Но не на диван, а на пол. Закрыв лицо руками, покачала головой и проблеяла:

– Вот я овца…

– Хуже, милая, – охотно поддержала мое самобичевание Стэф. – Ты гораздо хуже овцы. Но посмотрим, что с этим можно сделать. Я позвоню одному мальчику…

– Какому мальчику? – вскинулась я. – Не нужно стриптиза! Я не хочу мужиков!

– Да боже нас упаси! – Стэф засмеялась. – Я имела в виду бандитов. Они помогут поиметь с твоего ненаглядного законную долю от вашей квартиры. А то я слышала недавно, что он ее на мать переоформил.

– От кого слышала? – опешила я.

– От одного человека, – томно улыбнулась Стэфани. – Он знает, что я беспокоюсь о тебе, и поделился информацией.

Я неверяще покачала головой. Как болванчик в машине таксиста.

– Нельзя быть такой слепой, – выдала сокрушенно. – Просто нельзя!

– И глухой, – веско добавила подруга, снимая крышку с уже откупоренной бутылки. – Но мы выход найдем, не волнуйся. С этими гадами надо бороться их же методами.

Выход мы действительно нашли. Потом нашли лифт и поехали ко мне. Потому что у Стэфани коньяк слишком быстро закончился, а у нас с Роджером целый бар пропадал.

Удивительным оказалось другое – система не пропускала меня в собственную квартиру. Трижды попробовав войти мирным путем, на четвертом я озверела. Заколотила кулаками по железной обшивке со встроенной оптикой.

Меня не покидала мысль о том, что Роджер дома и сейчас смотрит на монопод, транслирующий изображение с видеоглазка, наслаждаясь своей предусмотрительностью. Маг-техник в третьем поколении, чтоб его! Он переустановил датчики, пока меня не было, и теперь я оказалась чужой для умной системы…

– Остановись, – на плечи мне легли руки Стэфани. – Просто позвони козлине. Ясно же, чего он хочет.

– Фиг ему! – Я вздернула руку, согнула ее в локте и показала неприличный жест. – Это тебе, Роджер, дорогой!

Обернувшись к подруге прошептала на весь подъезд:

– Звони своему мальчику, пусть приедет и вскроет эту несчастную дверь!

– Минуточку. – Стэф кивнула и полезла в сумочку искать портативный визофон.

С первой попытки ничего не вышло, поэтому мы решили присесть на лестничном пролете и повторить. Содержимое сумки высыпали мне в руки, однако часть вещей неведомым образом проскользнула сквозь пальцы и покатилась в разные стороны.

Мы вяло наблюдали за процессом, отчего-то совершенно не нервничая. Подумаешь, рассыпали мелочевку – соберем. Позже.

Зато нашелся визофон. Стэф поднялась, приложив динамик к губам, и назвала имя вызываемого абонента. Что-то иностранное и не запоминающееся с первого раза.

– Это будет конфенци…ди…альный разговор! – гордо заявила подруга, – Так что я отойду. Можешь пока собрать мои потеряшки.

– Конечно.

Я уже тянулась за связкой ключей от какого-то старинного замка. Не думала, что кто-то на Северном континенте еще пользуется такими. К ним был прикреплен брелок в виде танцующей балерины. Следом достала солнечные очки, чип-паспорт и, пригнувшись максимально низко, потянулась за небольшим пузырьком с лекарствами.

– Да дебил этот дверь закодировал, – послышался сзади голос Стэфани. – Ты что, не понимаешь? Там все ее шмотки, драгоценности, да все!.. В смысле, еще наживет?

Я тоже обалдела. В смысле, наживу? У меня же ни денег, ни работы, ни сменных трусов на завтра! От количества «ни» голова закружилась, и тело чуть качнулось в сторону. Падала я словно в замедленной съемке: медленно расширялись глаза, открывался рот, неловко барахтались в воздухе конечности, летел в сторону пузырек с лекарством. Зато приземлилась быстро, посчитав несколько ступенек собственной скулой.

В этот момент очень захотелось ругаться, но кто-то благородно сделал это за меня.

Я осторожно приподняла и повернула голову вбок, приглядываясь к тому, кто сквернословил. Фигура расплывалась, но, сморгнув пелену ужаса, я разобрала-таки общие очертания. Это был мой сосед. Тот самый, что когда-то мечтал завести со мной тайный роман, а потом стал шарахаться, словно от прокаженной. Он стоял, сжимая в руках чемодан с инструментами и прикрываясь от меня им же.

– Это моя подруга! – раздалось сверху. – Зай, ты жива?

– Кажется, – отозвалась я, прислушиваясь к своим ощущениям и как-то очень к месту вспоминая, что у меня адвокат – некромант. Интересно, если я умру до развода, он сможет вернуть меня к жизни? Или после смерти, даже временной, я потеряю все права на совместно нажитую собственность?

– Ох, у нее лицо странное, – пригнувшись, Стэф показалась передо мной. – Сильно больно, да?

– Я просто задумалась. О вечном.

– Ой, не стоит сейчас ерундой заниматься. Откроем бутылочку хорошего вина, нарежем сыр и подумаем вместе. Но позже. Напугала, – отмахнулась подруга. – Ты лучше встать попробуй.

Я попробовала.

Выходило плохо и неуверенно. Болела правая сторона ключицы и скула, немного ныли ребра.

– Помочь? – бестолково переминаясь с ноги на ногу, ожил сосед.

– Помоги, – не стала отказываться я, озаренная чудо-идеей. – У меня дверь заклинило, а ты как раз с чемоданчиком. Есть там что-нибудь, чтобы решить эту маленькую проблему?

– Так я же сантехник, – удивился мужик. – А тут бы слесаря. Да и дверь у вас с наворотами. Мага-техника нужно. О, у тебя же муж…

– Объелся груш! – грозно прервала его Стэфани. – Он далеко, а ты близко. Или ты не мужик с золотыми руками?

Сосед на миг замер, обмозговал услышанное, осмотрел блондинку с головы до ног и вдруг расплылся в радостной ухмылке:

– А как же, мужик. Сделаем! Я только другие инструменты возьму из дома. Никуда не уходите.

– Как скажешь, – потирая ноющую скулу и собирая вместе разъезжающиеся ноги, кивнула я. – Прямо здесь ждать и будем, с места не сойдем, зуб даю.

– Сплюнь, – покачала головой Стэфани. – У тебя сейчас и так ни гроша, а стоматологи даже миллионеров способны ободрать, как липку.

– Я, может, зубами Роджера разбрасываюсь. Мы пока еще супруги. Душа в душу, и в горе, и в радости, пока развод не разлучит нас…

– Только не грузись, зай. – Стэф подала мне руку. Я приняла ее, поднялась и медленно поплелась вверх.

– Даже протрезвела, кажется, – преодолев лестницу, с обидой пожаловалась подруге. – Столько пить, и все зря… А ведь я коньяк даже не люблю. И ушибы ноют. А вдруг перелом?

– Где?

– Мало ли, где-нибудь, – неопределенно повела рукой я. – Может, мне в больницу съездить?

– А почему нет? – задумчиво проговорила Стэф. – Побои снимем! Скажем, это Роджер тебя так! Вон, скула уже яркими красками наливается.

Последнее заявление меня здорово напугало. Гораздо сильнее, чем любой перелом. Потому что мой таинственный адвокат прямо сказал – вести себя тихо, ни с кем не ругаться, в скандалы не лезть, внимание не привлекать. А как его не привлекать с синяком на пол-лица?

– А вот и я, красави… кхе-кхе… – Улыбка сползла с губ соседа, стоило ему увидеть мою роскошную физиономию. – Ладно, давайте двери открывать.

В свою квартиру я входила, затаив дыхание и прислушиваясь. Все было тихо и спокойно. Пробежавшись по комнатам, благоневерного все же не обнаружила. Зато наткнулась на включенный в кабинете мужа моноблок. Обычно я обходила эту комнату стороной, так как Родж в последнее время жутко нервничал, если трогала хоть одну его бумажку, чертеж или деталь… В свете последних открытий становилось ясно, почему: он ведь старательно разбазаривал совместно нажитое, чтобы мне не досталось ни цента.

И вот, замерев напротив монитора со встроенной в него компьютерной системой, я смотрела, как там сворачивается один электронный документ и разворачивается второй, в который вставляют до боли знакомую картинку, – в точности такую же, как показывал мне адвокат утром. Домик на Южном континенте. Сверху появилась приписка: «Этот будет продаваться с середины юния. Пока он сдан по договору аренды. Цена указана на фото. Торг не уместен. Найдешь клиентов – звони в любое время, обсудим».

Документ сохранили под названием «риелтору», свернули и, открыв Сеть, вошли в электронную почту. Видимо, отправлять указания по продаже.

Нащупав рукой спинку стула на колесиках, я подвинула его ближе и села, позабыв о боли в ребрах и разбитом лице. Все-таки продает. Нет, не так. Все-таки у нас есть дом на Юге. У нас, а не у него одного! Потому что это он категорически запретил мне работать, с криками и битьем себя в грудь: мол, я мужик, я принесу в дом денег, сколько тебе будет нужно! И ведь носил поначалу. И жили мы как-то неплохо… Когда-то. Сколько прошло лет? Куда же все подевалось? Куда пропал мой жгучий южанин, сделавший предложение на берегу Воскресного озера под живую музыку?

– Кэт? – в комнату заглянула Стэфани. – Ты куда пропала? Где обещанные угощения?

Я хотела было ответить, но тут краем глаза заметила, как спешно сворачиваются все открытые программы и документы. Повернув голову, успела заметить заставку на монобллоке – море на закате дня. В течение следующих нескольких секунд экран потемнел, процессор, работавший почти бесшумно, затих, и я громко вздохнула.

– Удаленный доступ? – со знанием дела спросила Стэфани. – Наверное, и дверь так же заблокировал, сменив данные. Вот ведь, какую сволочь ты взрастила!

– Почему я? – уточнила на автомате.

– А кто же? Ты ему вместо матери: стирала, есть подавала, пылинки сдувала, все капризы выполняла.

– С матерью не так удобно, – зло усмехнулась я, по-прежнему глядя на черный монитор. – С ней сексом не займешься, когда приспичит.

Во мне начала подниматься злость. Не такая, как раньше. Эта не вспыхнула на пустом месте, как обычно бывало. Муж знал о том, как быстро я могла загореться, накричать, даже угрожать, но и отходила так же стремительно, тут же сама стыдясь случившегося. Родж приучил меня стыдиться собственного характера, а потом сам же и заскучал. О, я помнила, какой досталась супругу… Жгучая брюнетка с искрящимся взглядом и сотней идей в голове. Мне прочили неплохую карьеру и приглашали работать в именитую ювелирную сеть, ведь наделять шедевры мастеров капелькой волшебства и очарования может далеко не каждый. А я могла. Делилась внутренней силой с предметами, и они становились особенными, неповторимыми. Теперь же я могла лишь злиться и сжимать кулаки от бессильной ярости.

– Я его раздавлю, – шепнула тихо, глядя куда-то в пустоту. – Уничтожу. Только сперва проясню кое-какие моменты. Нужно собраться…

– Что ты там бормочешь, зай? – Стэфани с энтузиазмом рылась в баре Роджера. – Слушай, а что если мы откупорим эту бутылочку? Я как-то пила такое, оно дорогое безумно…

– Открывай, – кивнула я, поднимаясь. – И сыр сама нарежь, ладно? Мне нужно пока собрать кое-какие вещи.

– Куда ты спешишь? Роджер, кажется, на работе, а значит…

– Он выключил моноблок, – прервала я подругу, отодвигая при ней картину и набирая пароль от сейфа. Не подошел. Роджер и его сменил.

Усмехнувшись, вернулась к столу и, подняв голову, попросила:

– Иди, Стэф, накрывай нам. Думаю, минут пять есть. Пока не приехала полиция.

– Не поняла.

– Он понял, что я в доме. Видимо, уведомление пришло. Наверняка обратился в правоохранительные службы. Так что…

– Я пошла нарезать сыр! В контейнер сложу, у меня съедим… – отозвалась подруга, выбегая из кабинета. Я же опустилась на корточки, вынула один из ящиков стола, засунула руку внутрь, с легкостью продавливая двойное дно, и, подцепив его длинным ногтем, потянула на себя. Да, муж вычеркнул меня из списка приближенных лиц, но забыл, что за столько лет я узнала о нем многое. Вынув из тайника пакетик с наличкой, еще какой-то конверт и, к моему удивлению, связку ключей, выложила все это добро на стол. Роджер давно перешел на «умные» замки, считывающие данные с отпечатков пальцев, сетчатки глаз и узнающие наши голоса. Ключи же были вполне обычные, штук пять на небольшом железном кольце. Однако для чего-то он прятал их…

Решив не брезговать ничем, сложила все добытое себе в сумочку и отправилась в спальню. Там переоделась в более удобные джинсы, рубашку, взяла несколько смен нижнего белья и пару свитеров на смену. Все утрамбовала в небольшую сумку для фитнеса. Адам Боннер говорил, что муж приползет ко мне сам буквально через пару дней, поэтому много вещей брать не стала.

Выскочив на лестничную клетку, спрятала обе сумки – дамскую и с одеждой, в небольшую нишу за лифтом и вернулась домой, на кухню.

– Наконец-то! – Стэф протянула мне полный бокал рубиново-красного вина. – За нас, за девочек!

Я улыбнулась, присела рядом и отпила немного приторно-сладкой жидкости.

– Вкусно, – сообщила, прикрыв глаза от удовольствия. – Не знаю, насколько это вино дорогое, но за такое денег не жалко.

– Нищие вообще щедрые люди, – засмеялась подруга. – Чем меньше у человека денег, тем больше он расположен ими делиться. Слушай, а чего ты не собираешься в панике?

– Все равно как следует собраться не успею, – пожала плечами я. – А бегать и скидывать в чемоданы все, что под руку попадется, – глупо. Половина барахла окажется ненужной, вторая половина того не стоит.

Стэф пригубила вина, задумчиво глядя на меня поверх бокала.

– Что ты там приняла в кабинете Роджа, пока меня не было? Я тоже хочу эти таблетки.

Я засмеялась. Спокойно, раскованно. Не смеялась так уже много лет.

– Никаких таблеток, просто вдруг поняла, что делаю лишние телодвижения. Ну, разведусь. И что? Жизнь на этом не заканчивается. Мне тридцать лет, это ли возраст, когда пора впадать в маразм из-за всякой ерунды?

– Если все так, как ты говоришь, то браво, – натянуто улыбнулась подруга. – А как насчет борьбы за положенное тебе имущество?

– Ты ведь сама сказала, что квартира уже ушла, – сказала я. – А твой друг сегодня отказался вскрывать ее, потому что всем ясно: я больше здесь никто. Конечно, я схожу к какому-нибудь адвокату, предприму попытку поиметь с Роджа хоть что-то, но лучше готовить себя к худшему, чем потом разочарованно реветь. Кстати, я хотела попросить тебя дать мне приют на пару дней.

– А потом? – прищурилась Стэф. Она мне не верила, явно подозревая, что я недоговариваю, но и не настаивала на откровениях.

– Потом поеду на поклон к родителям, – улыбнулась я.

На этот раз – фальшиво. К ним я бы не поехала, даже если бы Стэф отказала мне: обида и непонимание были слишком сильны. Одно дело – когда о постоянных изменах Роджера знала и молчала подружка, и совсем другое – они. Мой тыл оказался ненадежным, и принимать это было почти так же больно, как и измену.

– Живи, сколько потребуется, – осушив бокал, Стэфани с силой поставила его на стол. Подхватив недопитую бутылку, пару пластиковых коробочек с нарезками, она отправилась в прихожую. – Идем. Надоело здесь сидеть. Энергетика помещения безнадежно испорчена, соболезную твоей свекрови: жить здесь она сможет с большим трудом.

Я удивленно осмотрелась: квартира как квартира, такая же, как и была с утра, и год назад. Но Стэф, разумеется, виднее. Подруга была риелтором с магическим талантом, она видела суть вещей и чувствовала по-особенному тонко. Клиенты выстраивались в очередь к ней, но лично она теперь занималась очень немногими, открыв после развода собственную фирму и наняв новичков. Натаскав их, Стэф стала наслаждаться праздным образом жизни, пробуя рестораны, спа-салоны и любовников, как я – суп на соль.

Поднявшись, я мысленно сказала квартирке, что мы пока не прощаемся, коснулась рукой деревянного стола, купленного на крупной выставке еще в первые годы совместной жизни с Роджем. О, этот предмет мебели был свидетелем многих жарких размолвок с мужем и не менее горячих примирений. Когда-то я плавилась в объятиях Роджа, сминая скатерть руками, а после мы накрывали скромный ужин… и все повторялось. Не знаю теперь, была ли между нами лишь голая страсть, или мы действительно любили друг друга, но вспомнить определенно было что. И напоминал о тех временах не только стол на кухне.

Усмехнувшись, я вдруг подумала, что и сама не смогла бы остаться здесь жить, даже будь муж столь благороден, чтоб отдать мне совместно нажитое. Слишком много здесь было нас. В этом плане домик на Юге, незапятнанный ни нашей страстью, ни последующим равнодушием, и правда, подходил для жизни как нельзя кстати, и вот за него побороться я уже не откажусь.

Резко развернувшись, я пошла за подругой, мысленно перелистывая очередную страницу книги с названием «жизнь». Пора было переходить к новой главе и вводить в сюжет новых действующих лиц.

Глава 5

Обуться мы не успели. Переговариваясь о том, хватит ли нам всего одной бутылочки вина, стали свидетелями того, как распахивается дверь. В квартиру все-таки ввалились представители органов правопорядка. Статные мужики в форме, с лицами кирпичом и горой мускулов, выпирающих то оттуда, то отсюда. Красота, да и только… Мы со Стэф откровенно залюбовались и даже сопротивляться не стали, когда они объявили нас нарушителями порядка.

– Накажите нас как следует, – улыбнулась подружка, откидывая назад белые локоны. – Только позвольте, я своему зае отзвонюсь? Чтоб отпустил с вами на прогулку.

– Издеваетесь? Ничего, в отделении вас научат уважению.

– Милый, я даже не сомневаюсь. – Стэф поднесла к губам визофон и дала команду голосом: – Кор Маллоун.

Все произошло так быстро, что мужики отреагировать и отнять у нее визофон не успели, а потом уже просто не решились.

– Да! – рявкнул кто-то с той стороны так, что у меня сердце зашлось.

– Зай, ты занят? – продолжая улыбаться, уточнила Стэф.

– Да.

– Ну, ты освободи там пару минуток? Я через десять минут приеду. С твоими парнями. С мигалками. Мы же с мигалками поедем? – глупо моргая, подружка уставилась на мужиков, лица которых становились все более приветливыми и человечными.

– Какого?!. – некто Кор Маллоун явно удивился заявлению Стэфани. – Что за ненормальные решили тебя покатать?!

– Как вас зовут? – Подружка уперла любопытствующий взгляд в ближайшего представителя органов.

Тот нахмурился, отступил к сослуживцам и покачал головой, кивая на самого левого. Тот обнаружился прямо рядом со мной.

– Капитан Томпсон, – спокойно произнес он, и я прям загордилась: бесстрашный какой, хоть один не боится стоять на страже закона.

– Я жду вас в своем кабинете через пятнадцать минут, лейтенант! – раздалось из визофона Стэф. – Лишние пять минут даются вам, чтобы вы успели принести извинения девушке, которую задержали по ошибке! Меня слышно?!

– Так точно, – скулы ни то капитана, ни то теперь уже лейтенанта сильно напряглись, отчего лицо стало еще более квадратным.

Связь тут же прервалась, а Стэф удивленно моргнула:

– Все-таки ошибка?

– Видимо так, – низким голосом заговорил Томпсон, кинув на меня быстрый опасливый взгляд. И я вдруг поняла, что пялюсь на него, не отрываясь, уже несколько минут. Вот и сказывается отсутствие мужчины несколько последних месяцев. Сухой паек никогда добром не заканчивается.

Поспешно отведя взгляд, уставилась на подругу, которая, перестав строить из себя блондинку, вдруг сообщила очень серьезным и не терпящим возражения тоном:

– Господа, мы с Кэтрин Поук, хозяйкой этой квартиры – это может подтвердить любой житель дома – столкнулись с проблемой. Приехав отметить ее день рождения, обнаружили, что дверь с умным замком заклинило. Пришлось вызывать мастера и открывать квартиру, не дожидаясь ее супруга: ну не стоять же нам на лестничной клетке?

– От господина Поука поступило заявление о взломе, – заявил Томсон.

– Ошибочное, – напомнила ему Стэф, ненавязчиво демонстрируя свой визофон и напоминая о звонке некоему Маллоуну. – Неужели вы считаете, что Кэт и я стали бы взламывать чужую квартиру ради сомнительной наживы? Прости, дорогая, но я действительно не вижу у вас дома ничего уникального, чем жаждала бы завладеть.

– Ну, знаешь, а как же мои украшения? – притворно обиделась я. – Там есть пара очень неплохих вещичек.

– И они поспорят красотой с тем, что есть у меня? – вздернула бровь подружка.

– Вряд ли, – смиренно вздохнула я. – Ради них даже я не стала бы двери взламывать.

– Покажите ваш чип-паспорт, – вклинился в наши дебаты Томпсон.

«Блин! – мысленно воскликнула я. – Он же остался в спрятанной сумочке».

– Считайте отпечаток, – предложила вслух, протягивая руку. – Не помню, где документы.

Мужики недовольно переглянулись, но Томпсон, видимо, не жаждущий становиться лейтенантом, кивнул. Мне протянули небольшую книжку-сканер и, скривив губы в подобие улыбки, уточнили:

– Руки мытые?

Подняв яростный взгляд на трусоватого типа, первым испугавшегося звонка Стэфани, я ответила ледяным тоном, прикладывая к сканеру подушечку среднего пальца:

– Мытые, дорогой. Не удивлюсь, если твой аппарат и считать ничего не сможет – он к подобной роскоши явно не привык.

В общем, личность мою подтвердили, за ошибку перед нами извинились, но за дверь все-таки выставили, ненавязчиво проверив, чтобы я не взяла с собой ничего из вещей, даже несчастную бутылку вина и сыр. Мол, заявление о взломе было, и они обязаны отреагировать соответствующе, хотя, конечно, задерживать нас не станут, ведь понимают, что это ошибка.

Гады, короче. Органы мне в тот день сильно разонравились, и больше я на мужиков в форме не западала, как раньше.

Стоило отряду тестостерона укатить, оставив нас на пороге моей бывшей квартиры, как я вспомнила о вещах, оставленных за лифтом.

– Успела что-то прихватить? – спросила Стэф, глядя, как я прижимаю к груди заветные сумки.

– Кое-что из шмоток и какую-то наличность. Кажется, с Южного континента, – ответила я, решив не скрывать только ту часть, что касалась денег. – Родж обычно все хранит на счетах в банке и расплачивается кредитками, а тут – бумажки… Взяла, пригодятся.

– Само собой, пригодятся. Молодец. Завтра в обменник сходишь и поменяешь на наши. И к адвокату тогда наведаешься, есть у меня один знакомый…

– Пока не нужно, – я отвела взгляд и соврала, как учил Адам Боннер: – вдруг Роджер опомнится и решит поговорить? Не хочу делать что-то сгоряча, все нужно обдумать.

– Не поняла. – Стэф развернула меня за плечи, заставляя посмотреть на нее. – Хочешь сказать: если твой супруг появится и позовет назад, ты согласишься?! После того унижения, что мы испытали сегодня? Да он тебя выкинул из вашего дома, как бродячую собачонку.

– Знаю. Но мне все еще нужны его объяснения. Понимаешь?

Я и сама не верила в то, что говорила. Стэфани была права во всем, но по плану моего адвоката нужно было дождаться, пока Родж позовет меня назад, и даже сделать вид, что между нами все налаживается. Как это сделать, я не знала, но и правду рассказывать не хотела, потому что если секрет знают трое, то он больше не секрет.

– Какая же ты дура! – воскликнула подруга, отпуская меня и выбегая из лифта. – Что с женщинами делают мужчины? Они же лишают нас не только индивидуальности, но и мозгов, превращая в самок, способных только на тупое блеяние!

– Прекрати. – Я шла следом за Стэфани и очень старалась сохранить спокойствие. – Никто не говорил о прощении, но и врагами расставаться после стольких лет брака противно. И давай закроем тему, прошу. Я слишком подавлена и расстроена, чтобы и дальше спорить.

– Как скажешь. – Подруга всплеснула руками, едва не зацепив меня сумкой. – Мне и самой говорить на эту тему надоело. Жди у моря погоды, а я буду решать дальше свои дела! Сейчас отправлю тебя к себе и уеду ненадолго.

– К Маллоуну? – усмехнулась я. – Кто он?

– Нет, не к нему. С ним, слава богу, проблем нет, одно удовольствие. Жалко, что женат давно и безнадежно.

– Женат? – опешила я. – Мне показалось, между вами что-то есть.

– Конечно, есть. Что-то. Не будь такой занудой, Кэт. Мы иногда встречаемся, когда обоим становится одиноко. Но он не из тех, кто бросит семью ради любовницы, а я не из тех, кто хочет чего-то более серьезного, чем легкий секс по выходным.

– Звучит ужасно.

– Нормально звучит. – Стэф вытянула руку, и около нас остановилось такси. – Садись. Вот чип-ключ от входа. Чувствуй себя как дома, а я поеду в другую сторону. Увидимся позже.

– Ты обиделась? Поэтому…

– Кэти, я давно перестала обижаться по мелочам. Просто дела не терпят отлагательств. Садись же. Приеду поздно, меня не жди.

Открыв переднюю дверь, подруга заглянула в салон, чиркнув кредиткой по счетчику.

– Спишите за поездку с меня. Пока.

– Я буду тебя ждать, – крикнула ей, высунувшись в окно, и увидела, как она качает блондинистой головой.

Фиг знает что. Придумала какие-то дела ни с того ни с сего… Обиделась, точно. Что ж, поделом мне, развела тайн. Вернется домой – расскажу ей все, заодно и посоветует, как быть дальше. В конце концов, Боннера я знаю всего ничего, в то время как со Стэфани нас связывает не один год дружбы…

Оказавшись в квартире подружки в одиночестве, я быстро заскучала. Неуемная натура требовала продолжения банкета или просто разговора по душам, но ни того ни другого не предвиделось. Зато я вспомнила про добытые секретики из мужниного тайника. Вытряхнув сумку, разложила перед собой ключи, деньги и запечатанный конверт, решив поиграть в детектива. Но удавалось это плохо.

Почти пять минут гадала, что же может храниться внутри конверта, щупая его и поглаживая… В итоге, не придумав ничего толкового, все-таки порвала бумагу и удивленно уставилась на плотный комок упаковочной пленки из полиэтилена. С пупырышками. Сто лет не видела подобной диковинки. Снова подавшись в дебри своей сумки, вынула миниатюрный набор артефактора, которым пользовалась в редкие минуты ностальгии. Там хранилось ровно семьдесят небольших инструментов для работы с мелкими предметами. Аккуратно разрезав ножницами пленку, я с удивлением уставилась на «сокровища». Сломанные серебряные часы, карманный фонарик и массивный золотой перстень с гравировкой на внутренней стороне кольца «Любимому Д. от К.».

Сделав задумчивый вид, еще пару минут пялилась на находки, очень стараясь собрать мысли в кучу и хоть как-то проанализировать увиденное. Не вышло. Зачем мужу прятать чьи-то сломанные часы, потрепанный жизнью фонарик и чужое кольцо, пусть и золотое, было не ясно абсолютно.

Если бы я курила, то в тот миг непременно встала бы, подошла к окну и вдохнула в легкие густой табачный дым, одновременно пробуждая серые клеточки мозга. Так поступали все киношные детективы, после чего непременно фонтанировали гениальными идеями. Но, увы, множество просмотренных фильмов ничем не помогли, а меня хватило только на одну умную мысль – я достала свой визофон, велев вызвать по видеосвязи Адама Боннера.

Тот долго не отвечал. Настолько долго, что я передумала рассказывать ему большую часть того, что случилось, решив посвятить лишь в некоторые детали прошедшего дня.

– Слушаю! – рявкнуло из темноты в тот миг, когда я уже собиралась сбросить вызов.

– Странно. Я не вижу вашего изображения на экране.

– И не увидите. Что случилось?

Я нахмурилась и… тоже отключила камеру. Так даже лучше – говорят, по моему лицу можно читать эмоции, как по открытой книге.

– Хотела рассказать вам нечто, показавшееся важным…

– Про ваше задержание при взломе собственной квартиры? – перебил меня Боннер.

Я округлила глаза и замолчала, немного потрясенно глядя на экран.

– Время, миссис Поук! – напомнил о себе адвокат, шурша чем-то наподобие фантика.

– Откуда вы знаете? То есть… Все закончилось благополучно, но, кажется, муж меня выселил, забыв предупредить. Вы уверены, что он позвонит мне и попытается вернуть?

Я говорила торопливо, сбиваясь и переживая: вдруг Боннер решит отказать мне в помощи из-за происшествия?

– Уверен. Проблемы с продажей дома уже устроили. Вы только об этом хотели меня спросить?

– Нет… Понимаете, дома я искала Роджера, чтобы поговорить с ним. Хотела получить объяснение его поступку. Но не нашла. Даже в кабинете его не оказалось… Зато там нашлись деньги. В тайнике.

– Какие деньги? Наличность?

– Да, причем не местные. С Южного континента. Там изображены море и корабли…

– Я понял. Еще что-то?

Бросив взгляд на диван, где лежали ключи с распотрошенным пакетом и «сокровищами», перевела дух и соврала:

– Нет, это все.

Боннер помолчал. А потом экран мигнул, продемонстрировав мне весьма злую рожу некроманта. Бледную, с темными мешками под глазами. Он что-то жевал, глядя прямо на меня.

– Итак, в тайнике были только деньги? – переспросил адвокат.

– Ну да, – отозвалась я, в панике задерживая дыхание. – Н-наличные.

– Я вас не вижу, миссис Поук, – холодно заметил Боннер, снова шелестя фольгированной бумагой.

Да он и вправду конфетки ест!

– У м-меня заело что-то, – ляпнула, понимая, что не смогу включить камеру при всем желании. Словно, если он увидит мое лицо, сразу поймет, что лгу. А так вроде и ничего, попробуй еще докажи…

– Что ж. – Он сунул в рот шоколадную карамель. – Тогда до завтра.

И отключился!

Как до завтра-то?! Мы же договаривались пару дней выждать и никому не показываться вместе! Рука сама потянулась к кнопке повтора вызова, но вовремя остановилась. Нет уж! Лучше и правда потом поговорим. Зачем мешать некроманту есть конфеты в свободное время? Я же не самоубийца, в конце концов…

К сожалению, больше позвонить оказалось некому, а по моноподу шла какая-то ересь; ни одного приличного фильма. В итоге взгляд снова упал на найденные в тайнике вещи.

Включив настольную лампу, я перенесла часы, фонарик и перстень на небольшой столик, где решила тщательно все рассмотреть. Колечко попалось первым. Старенький перстень, с сильно потертой гравировкой, из чего можно было сделать вывод, что его носили не один год. Печать на перстне была вполне обыкновенная, с мелким тиснением в виде маленького дракончика. Такие носили многие коллеги Роджа, а вот он сам не любил украшения, предпочитая им дорогую качественную одежду и обувь.

Фонарик так же оказался очень старым и даже погрызенным с одной стороны то ли детьми, то ли собакой, то ли самим хозяином в минуты задумчивости… Работал он на допотопных аккумуляторных батарейках без всякой магии. И снова я поразилась тому, зачем Роджер подобную ерунду сунул в тайник. Может, предполагал, что я полезу туда, и решил так посмеяться? Включив фонарик нажатием кнопки, посветила на одну из стен – ничего необычного. Холодный равномерный свет, причем диаметр светового круга неплохой для такой мелкой штуковины.

Последними взяла часы. Классический серебряный браслет, выполненный из качественного материала, с вполне стандартным плетением, ничем особенным не выделялся. Циферблат круглый, три стрелочки… Примерно такие были у моего отца, пока он не перешел наконец на более современные, электронные. Однако откладывать их я не спешила, неосознанно поглаживая и задумчиво глядя на плетение браслета. В какой-то момент даже показалось, что чувствую от часов магический отклик – жалобный такой, тоскующий. От мимолетного ощущения сердце вдруг споткнулось, сбиваясь со спокойного ритма. Давно забыла, каково это – понимать вещь, слышать ее, как живое существо. Думала, уже и не испытаю подобного.

Больше десяти лет назад, еще на первом курсе университета, профессор артефакторики подолгу учил нас настраиваться, сосредотачиваться и погружаться в своеобразный транс, выйти из которого было не так-то просто. Когда студенты возвращались в реальный мир после первых таких «погружений», на них больно было смотреть. Беда заключалась в том, что, услышав «просьбу» страдающей вещи, мы становились ее заложниками. Пока не найдешь способ помочь, ходишь, словно больной, постоянно возвращаясь мыслями к проблеме. И ладно, если это дамское колечко, и оно просто хочет, чтобы янтарь в оправе ярче сиял, но попадаются и безнадежно сломанные штуковины, которым приходится дарить новую жизнь.

Часы в моих руках просили, а ведь я больше пяти лет не слышала зов вещей. Помню, сначала не обратила на это внимание, а потом разволновалась, поняв суть произошедшего. Все врачи в один голос заверили, что магия во мне сильна, а значит, я по-прежнему могу работать по профессии, если захочу. Но я не могла. Мне нужны были подсказки, пожелания, хотя бы намеки от вещей… Последней инстанцией помощи стал как раз тот старенький профессор из университета. Выслушав меня, он печально улыбнулся и объяснил подобный феномен просто: «Ты потеряла кое-что важное, связавшись с Поуком, Кэти. Он не хочет, чтобы ты была собой, и ты подчинилась: бросила дар артефактора на жертвенный алтарь».

И это было правдой. Мне так хотелось угодить мужу. Любимому…

Идиотка.

И ведь никто не остановил, не переубедил… Впрочем, возможно ли доказать что-то влюбленной курице, потерявшей голову от бурлящих в крови гормонов? Как говорила Стэф, пока я сама не решила проснуться, будить меня решился бы только самоубийца.

– Восемнадцать часов! – пророкотал встроенный в настенные часы будильник голосом подруги. – До встречи с Омели – тридцать минут.

Кто такая Омели, я не знала, зато вдруг поняла, что именно меня напрягло в последней вещи из тайника. Наручные часы шли как-то странно. Нет, они не сбились с верного времени, просто секундная стрелка перемещалась раз в пару секунд. Словно прихрамывала… И снова я почувствовала от них зов, не откликнуться на который не смогла.

Забрав с дивана набор инструментов, сделала лампу поярче и впервые за последние годы забылась в работе. Малюсенькие детальки и возможность выплеснуть скопившуюся энергию увлекли меня настолько, что я очнулась, лишь услышав тихий ход секундной стрелки. С умилением посмотрев на необычное заводное колесо, напитанное чужеродной магией, прикрыла механизм крышкой и тщательно закрутила, удовлетворенно выдохнув. По телу разливалась приятная слабость, а руки слегка подрагивали от усталости. Откинувшись на спинку стула, я закрыла глаза, чуть слезящиеся от напряжения, и вдруг засмеялась. Вот чего мне не хватало все эти годы! Пользуясь даром, я жила, чувствовала себя нужной, важной… А без него стала сломанной вещью, которую выкинули за ненадобностью. Но теперь пора было вспомнить все, чему меня учили долгие годы, и восстановить себя, починить. Это я всегда делала лучше однокурсников, просто потом забыла.

Пришло время вспоминать!

Запрятав все найденные в тайнике вещи под подкладку сумки, я взглянула на время и осознала, что давно пора спать. Наскоро приняв душ и расстелив диван в гостиной, улеглась и, прикрыв глаза, постаралась отрешиться от всех мыслей-тараканов, бегающих в моей голове. Стэф я ждать не стала, потому как подруга ясно дала понять, что может сильно задержаться, а утро и день обещали быть весьма насыщенными на события.

Уже засыпая в чужой постели, вдруг подумала, что совсем не скучаю по родной квартире, постепенно смиряясь с тем, что она больше не моя. Еще вчера я готова была биться за жилплощадь и собственного супруга, не желая ничего менять в своей жизни, а сегодня радовалась временному пристанищу и отсутствию Роджа поблизости.

Судьба часто преподносит сюрпризы, и только от нашего восприятия зависит, станут ли они началом чего-то хорошего или опустят нас на самое дно. Мне хотелось верить в лучшее, и потому, перед самым погружением в сон, я дала себе установку: «Все самое страшное уже произошло, теперь жизнь наладится».

Глава 6

Голос Стэфани раздражал. Я слышала его, но никак не могла уловить смысл. Просыпаться не хотелось, а она все продолжала нудеть, проникая, кажется, в самый мозг.

– Ко мне пришли, нужно открыть двери, – снова проговорила подруга, и я, наконец, распахнула глаза, осознав, что это запись, сделанная для звонка.

– Нет никого, – буркнула в подушку, надеясь, что настырный гость уйдет, оставив меня в покое.

Чуда не случилось, а голос подруги, в очередной раз возвестивший о чьем-то приходе, заставил нервно дернуться веко. Я потянулась за пультом от монопода, чтобы взглянуть, кого там принесло, но тут же выругалась, вспоминая, что нахожусь не у себя дома и здесь система меня не послушает.

Пришлось подняться и идти к двери, зевая и скуля на ходу. Казалось, я проспала всего несколько минут, но за окном уже рассвело.

– Кто там? – пробурчала недовольно, открывая дверь и чуть выглядывая наружу, совершенно позабыв при этом о собственном внешнем виде.

– С пробуждением! – поздравил абсолютно нежданный гость, нагло отодвигая меня со своего пути и переступая порог квартиры. – А где ваша подруга? Не приехала еще?

– Нет, – на автомате ответила я, ошалело разглядывая Адама Боннера.

– Жаль. – Он стащил висевший на локте пиджак и аккуратно переложил на комод, после чего разулся и прошел в комнату. – Давайте завтракать, Кэтрин, я голоден, как зомби.

Вынырнув из оцепенения, я закрыла дверь и ринулась за некромантом, задавая сразу несколько вопросов, так и не решив, какой из них важнее:

– Что вы здесь делаете? Как узнали, где меня искать? И где элементарная вежливость?!

– Вежливость я променял на очарование еще на втором курсе университета, – ответил Боннер, оборачиваясь и одаривая меня поистине хищным оскалом, при виде которого у меня засосало под ложечкой. – Вот, вас уже проняло. Это еще не любовь, но уже взаимопонимание, правда ведь?

– Н-наверное, – выдавила я.

– Прелестно. А теперь сделайте нам что-нибудь поесть. У меня второй день ни крошки во рту не было. Упаду в голодный обморок – будете таскать тяжести с пола на диван.

– Кто вам сказал, что я буду вас таскать?

– Ну не бросите же вы единственного человека, способного вам помочь в нынешней ситуации? – Адам осмотрелся вокруг, зацепившись взглядом за расстеленный диван и деньги, оставленные мною на столе. – Купюры из тех, что были найдены вчера?

Я кивнула.

– Захватите с собой на всякий случай.

– Куда? На кухню?

– В сумку для начала. – Боннер посмотрел на меня, и мне показалось, что он дико устал. – Не хотите готовить – сделайте кофе. Покрепче. Но прямо сейчас.

– Идемте, – сдалась я, разворачиваясь. – Сама не знаю, что есть у Стэф в холодильнике. Возможно, там мышь повесилась…

– Будет печально, – отозвался адвокат, шурша чем-то позади. – Налейте воды.

Я послушно подала ему кружку и графин, после чего наблюдала, как некромант запил три синие таблетки и тяжело осел на стул, закрыв глаза и откинув назад голову.

– Вы чем-то больны? – спросила я раньше, чем успела подумать, что говорю.

Он поморщился, вздохнул и положил пузырек из-под таблеток на стол. Я взяла его, осмотрела белую пластиковую баночку со всех сторон и, обнаружив название, вернула на место, уточняя:

– От чего они? На них нет инструкции.

– Знаю, – кивнул Боннер, усаживаясь в нормальном положении и убирая баночку в карман брюк. – Я вам и не обещал близкого знакомства с пояснением того, что ем, пью и с кем сплю. Это вы мне рассказывайте.

– Я ни с кем не сплю! – выпалила, краснея. – Ну, кроме мужа.

Боннер усмехнулся, налил еще воды.

– Судя по сплетням и донесениям Марты, с ним вы тоже давно не…

– Прекратите! Хватит этого. Чего вы хотите, господин Боннер? – вспылила я.

– Яичницу хорошо бы. Если есть ветчина – тоже не откажусь.

Зло фыркнув, я вздернула нос и… пошла к холодильнику. Потому что на горе-некроманта и правда было больно смотреть, а накормить его хотелось с первой встречи. Он, конечно, не выглядел тощим, скорее поджарым или жилистым, но впалые щеки и синевато-фиолетовые мешки под глазами сильно беспокоили.

– Вам повезло, – сообщила я, проводя ревизию в полупустом холодильнике и вытаскивая на свет мясо в герметичной упаковке. – Сейчас сделаю завтрак. И заодно хорошо бы все-таки услышать ответы на другие мои вопросы. Как вы узнали, где меня искать?

– Человек из полиции, доложивший мне о вашем небольшом приключении вчера, сказал, что вы уехали вместе с подругой. Стэфани Кирк. Он же любезно предоставил мне ее адрес сегодня.

– Для чего все это? Вы могли просто позвонить мне и назначить встречу. – Я вылила яйца на раскаленную сковороду и добавила туда же ломтики бекона.

– О, я звонил, – раздалось прямо за моей спиной, от чего я вздрогнула и, чуть отступив, уперлась спиной в грудь некроманта.

– Не жалейте мяса, – придержав меня за талию, Боннер ушел вправо, облокотился пятой точкой на столешницу и, вздохнув, добавил: – Вы не ответили на шесть моих звонков. И еще на три.

– Вы звонили мне девять раз? – поразилась я.

– Нет, последние звонки были из полицейского участка, – заметил Адам, отнимая у меня лопатку и оттесняя от плиты. – Дальше я сам, а то спалите мне завтрак.

– Нам завтрак, – поправила его я.

– Ну, если вы захотите есть после того, как я скажу, что ваш муж пропал без вести, так и не достигнув места командировки, а в вашу квартиру ночью проникли неизвестные, перевернув все вверх дном, то я поделюсь. Но, думаю, вам кусок в горло не полезет.

– Что? – опешив от новостей, я отступила, уперлась в стол и, остановившись, переспросила: – Роджер пропал?

– Ага. – Некромант бессовестно ел, пробуя готовность завтрака прямо со сковороды. Чуть подув на вилку, он жадно прожевал первый кусочек и тут же нахмурился: – Где соль в этом доме?

– Я не знаю, – шепнула, все еще переваривая информацию.

– Должна быть где-то здесь. – Он нагло открыл несколько расположенных ближе всего шкафов, нашел искомое и, радостно оскалившись, спросил: – Так вам оставлять?

– Да ешьте вы все сами! – вспылила я. – С чего вообще кто-то взял, что мой муж пропал? Может, у него рейс задержали или еще что-то…

– Он не прибыл на важные переговоры, его визофон отключен и не отслеживается, да и на дирижабль, как выяснилось, Роджер Поук не садился. То есть, по сути, он не покидал Хорсес и сейчас может быть где-то в городе. Возможно, даже еще жив.

– Что значит «возможно»? – у меня второй раз за утро дернулось веко. – Да мало ли, по каким причинам человек мог не поехать на встречу?

– Например? – Боннер обернулся, пожевывая. – Вот вы прожили с ним… сколько? Около семи лет? Или больше? Ну так скажите мне, миссис Поук, что могло заставить вашего мужа пропустить важное совещание, не явиться на переговоры с будущими клиентами и отключить визофон?

– О боже, – завыла я, прикрыв рот, – он точно умер.

– Не точно, – решил добить меня некромант. – Насколько я понял, Роджер вляпался в интересную историю и мог скрыться по собственной воле. Но эту версию нужно проверить. Собирайтесь, Кэтрин.

– Куда?

– Поедем к вам домой. Вас очень ждут следователь и парочка менталистов-дознавателей. Мне придется ехать с вами и раскрыть карты досрочно. Отныне для всех я ваш адвокат, и вы слушаете меня беспрекословно.

– Но зачем им я? Что я могу им рассказать? – Я подошла к Боннеру и, взяв его за руку, спросила: – Меня что же, подозревают в его… исчезновении?

– Только без паники. – Адам отобрал у меня свою руку и, чуть отступив, пояснил: – Никто вас не обвиняет, но формально пока вы его жена. И наследница. То бишь мотив есть. Поэтому позвали менталистов. Мы запретим им прямой контакт, но разрешим общение по методу детектора лжи. И тут я должен задать очень важный вопрос, миссис Поук…

– Я не убивала Роджа! – воскликнула, прижимая руки к груди. – Мне бы и в голову не пришло причинить ему вред!

– Я хотел спросить, есть ли в этом доме кетчуп, – качнул головой Боннер. – Но лучше сам посмотрю. Идите, одевайтесь.

Взгляд его черных глаз пробежался по мне сверху вниз, при этом некромант снова выглядел голодным. И только после этого я вдруг вспомнила, в каком виде предстала перед ним… Футболка, конечно, доходила мне до середины бедер, но это показалось сейчас слишком маленькой преградой. Слишком давно я не показывалась в подобном виде перед кем-то, поэтому, ойкнув, сбежала с кухни словно с места преступления, моментально позабыв о пропаже супруга и ощущая лишь стыд и смущение.

Лишь нацепив привычные джинсы и блузку, я почувствовала себя спокойнее и смогла заглянуть на кухню.

– Я готова, – сообщила мирно пьющему кофе адвокату. Где он только его откопал у Стэфани?

– Тогда вперед, – Боннер поднялся, – и вещи захватите свои, если что-то вчера собрали. Сюда вы больше не вернетесь. По крайней мере, в ближайшее время.

– Но мне больше некуда идти, – опешила я.

Адам лишь отмахнулся. Взяв свою чашку, он отправился к раковине и тщательно помыл за собой посуду, мурлыча под нос незатейливый мотивчик из последних новинок.

Я стояла, прожигая его спину взглядом, полным неприязни и любопытства одновременно. Никогда раньше не общалась с некромантами. Впрочем, почему-то показалось, что даже среди них Боннер выделяется паскудностью характера.

В конце концов, поняв, что ждать от адвоката вразумительных объяснений не стоит, я развернулась и отправилась собирать прихваченную из дома одежду. И только немного расслабилась, запихивая в сумку очередную вещь, как сзади раздалось ехидное:

– Вы послушная, Кэтрин.

Не знаю, каким чудом не удержалась от того, чтобы подпрыгнуть или вскрикнуть, но выругаться захотелось страшно.

– Спасибо, – буркнула, не оборачиваясь.

– Это не комплимент, дорогуша, – отозвался гад, тихо прохаживаясь за моей спиной. – Скорее, я немного разочарован. Зато так меньше неприятностей.

Закинув сумку на плечо, я посмотрела на наглого некроманта, без спроса копающегося в комоде Стэфани.

– Закройте сейчас же. Хозяйка этого дома ненавидит, когда кто-то вторгается в ее личную жизнь и роется в грязном белье.

– Здесь только чистые полотенца и стек, – беззаботно отозвался Боннер. – А грязное белье у нее в ванной комнате, в специально предназначенной корзине. К слову, там же мужская рубашка моего размера. Не думаю, что Маллоун – приверженец секса с игрушками, он слишком консервативен для подобного. Да и телосложением не вышел. Нет. У вашей подружки определенно есть кто-то еще. Любвеобильная девочка.

Я слушала рассуждения своего адвоката и очень хотела его остановить, показав высокие моральные принципы. Но он говорил интересные вещи, и мне захотелось дослушать. Зато стоило ему поднять на меня взгляд, ознаменовав конец рассказа, я тут же вздернула подбородок и сообщила:

– Мне абсолютно все равно, с кем спит Стэфани, это только ее дело. И вообще, вы говорили, что нам стоит поторопиться.

Адам улыбнулся, задвинул приоткрытый ящик комода и пошел к выходу, высказавшись напоследок:

– Вы забыли крестовую отвертку на столе у лампы, Кэтрин. Думаю, она может еще пригодиться.

– Что? – остановившись, я сделала несколько шагов в указанном направлении и действительно увидела одну из отверток из своего набора. Чуть покраснев, взяла ее и сунула во внешний карман сумки, поспешив за Боннером. Тот как раз вышел, хлопнув дверью едва ли не перед моим носом.

Громко сопя от злости, я выскочила следом, закрывая квартиру и чувствуя, как меня распирает от негодования. Некромант раздражал буквально всем: незаурядной внешностью, раскованным поведением, хамским обращением и слишком пристальным вниманием к мелочам.

Я не знала, как он понял, что отвертка принадлежала мне, и какие выводы сделал из увиденного, но вопросов Боннер больше не задавал до самого дома. Моего бывшего дома.

Ехали мы на его электромобиле среднего класса, слушая по дороге попсовые девчачьи мелодии. При этом некромант тихо подвывал в тон певичкам, ничуть меня не стесняясь. Припарковавшись у самого подъезда, он велел мне оставить все личные вещи в салоне, спрятав их под сиденье.

– И помните: что бы кто ни спрашивал – отвечаете только после моего одобрения, – давал последние инструкции Боннер, откупоривая давешний пузырек с таблетками и выпивая еще две штуки. – Если я отошел – ждете моего появления, прикидываясь слепоглухонемой. Ясно?