Kitabı oxu: «Любовь. Под стук колес»
ГЛАВА 1
В тот злополучный июньский день я вернулась из университета гораздо раньше обычного. Впоследствии мне не раз приходило в голову, что преподавательница по теории алгоритмов, сломавшая по дороге на консультацию руку, совершенно не представляла, какое грандиозное изменение произведёт её неудачное падение в жизни отдельно взятой студентки. Хотя, разумеется, ей в тот момент было не до моих жизненных перспектив. Своих неприятностей хватало.
Летняя сессия подходила к концу, впереди оставался последний экзамен, а потом — законные каникулы, на которые у меня имелось множество планов. В первую очередь я собиралась как следует выспаться, во вторую — провести побольше времени со своим женихом Олегом, а в третью… Впрочем, третье вытекало из второго совершенно естественным образом. Последние недели мы с Олегом жили как добропорядочные соседи по коммунальной квартире: здоровались на кухне, обменивались сведениями о запасах продуктов и расходились по своим делам. Я пропадала над конспектами, он — за компьютером. Даже страстных объятий у нас давно не случалось, не говоря уже обо всём остальном.
Наша группа явилась на консультацию в полном составе. Пропустить занятие у преподавательницы, которую за глаза величали Богиней алгоритмов, не решился бы и человек с совершенно атрофированным инстинктом самосохранения. Но вместо грозного божества к нам пришёл староста с известием о травмпункте и отмене консультации. Мы выразили сочувствие пострадавшей, причём, судя по счастливым лицам одногруппников, сочувствие оказалось весьма своеобразным, и радостно потянулись к выходу.
— Алиска, пойдём в кафе! — Оксана поймала меня за рукав. — Мне нужно рассказать тебе столько всего, что за один капучино мы точно не управимся. Придётся брать два, а лучше три.
С Оксанкой мы познакомились два года назад, в первый учебный день. С тех пор она считала себя моей лучшей подругой и руководителем по всем вопросам, не относящимся к программированию. В программировании руководила я. Оксана была яркой брюнеткой с асимметричной стрижкой, любовью к эффектным нарядам и врождённой способностью оказываться в центре внимания. Рядом с ней я, русоволосая девушка с длинной косой и страстью к джинсам, выглядела настолько скромно, что однажды нас приняли за певицу и её бухгалтера. Оксанка от души веселилась. Я тоже, но по другой причине: бухгалтерия не имела ко мне ни малейшего отношения.
— Не сегодня, — отказалась я. — Завтра экзамен сдадим, заодно день рождения отметим. Ты ведь придёшь?
— В кафе — с удовольствием. А к тебе домой не поеду. Твоего Олежика я и в прошлый раз с трудом пережила.
— Он тебе ничего не сделал!
— Мне — нет. А тебе, боюсь, когда-нибудь сделает. Не нравится он мне, Алиса. Улыбается так, будто всё время прикидывает, сколько с человека можно получить пользы.
Я обиделась. Олега я любила, а его привычку считать деньги и планировать будущее объясняла взрослостью. Он был старше меня на четыре года, окончил университет, устроился программистом в крупную компанию и совершенно серьёзно рассуждал о карьерных перспективах. Мне это даже нравилось. До тех пор, пока жизнь не объяснила, что расчётливость и надёжность — далеко не синонимы.
— Значит, завтра после экзамена, — сказала я, чтобы не ссориться. — И подарок не забудь.
— А я уже купила! — подруга мгновенно просияла. — Между прочим, вещь полезная. Когда разбогатеешь, оценишь.
По дороге домой я строила радужные планы на свободное утро. Олег работал удалённо и, уходя, я слышала, как он обещал провести день за очередной сложной задачей. Я представляла, как загляну к нему в комнату, обниму за плечи, предложу отвлечься на обед, а потом… План был замечательный. Жаль, что Олег придерживался совершенно другого расписания.
Мы снимали небольшую квартиру недалеко от центра Екатеринбурга. Съехались после того, как Олег окончил университет. До свадьбы оставалось несколько месяцев: он мечтал о ресторане, толпе гостей, длинном лимузине и прочих подтверждениях жизненного успеха. Я предлагала просто расписаться, а сэкономленные деньги потратить на что-нибудь более полезное. Например, на путешествие. Однако жених считал, что свадьба должна быть такой, чтобы её обсуждали ещё лет десять. Тогда я принимала его тщеславие за милую слабость.
Дверь я открыла своим ключом без нескольких минут одиннадцать. Из комнаты доносился тяжёлый рок. Это уже выглядело подозрительно: обычно во время работы Олег требовал абсолютной тишины и даже чайник просил включать после того, как закончит очередную важную мысль. Я прошла по коридору, собираясь пошутить, что наша квартира наконец превратилась в рок-клуб, и остановилась на пороге.
На выбранном мной кожаном диване Олег занимался вовсе не программированием. И компанию ему составляла незнакомая блондинка, которая явно не интересовалась ни алгоритмами, ни предстоящей свадьбой. Музыка была настолько громкой, что они не заметили моего появления. А я, как назло, всё увидела прекрасно.
Самое обидное заключалось даже не в самом факте измены. Подозревать, что твой будущий муж оказался обыкновенным козлом, — одно. Обнаружить его в процессе доказательства этого факта — совершенно другое. Я стояла в дверях, ощущая, как внутри что-то обрывается, и неожиданно думала о том, что завтра у меня день рождения. Отличный подарок, ничего не скажешь. Причём даже бантик завязывать не потребовалось.
Устраивать скандал я не стала. Ни громкой музыкой, ни глубиной своего увлечения любовницей Олег не оставлял мне шансов на достойную словесную дуэль. Я тихо прикрыла дверь и вышла на улицу.
Только там меня накрыло. Я прошла несколько кварталов, не разбирая дороги, потом остановилась у витрины какого-то магазина и обнаружила, что пальцы дрожат, а сердце колотится так, словно я только что сдала экзамен по предмету, о существовании которого впервые услышала сегодня утром. От обиды хотелось расплакаться, от злости — вернуться и произнести что-нибудь уничтожающее. Но я отлично понимала, что никакая остроумная фраза не способна отменить увиденное.
— Ну что, Алиса, — сказала я собственному отражению, — поздравляю с досрочным освобождением от семейных обязанностей. Осталось решить, куда девать вещи и разбитые иллюзии.
Витрина ответила мне грустным отражением девушки с русой косой. Я глубоко вдохнула и достала телефон. Из всех людей на свете мне сейчас больше всего нужна была мама.
ГЛАВА 2
Мама обрадовалась моему звонку и тут же поинтересовалась, не случилось ли чего-нибудь. У матерей вообще удивительный талант по двум словам определять, что у дочери неприятности. Я бодро сообщила, что консультацию отменили и я хочу приехать пораньше, а всё остальное расскажу вечером. На вопрос, почему голос у меня такой, будто я проглотила лимон, ответила, что в столовой закончились любимые булочки. Получилось неубедительно, зато мама не стала настаивать.
В трамвае я устроилась у окна и смотрела на летний город. Екатеринбург выглядел совершенно счастливым: деревья зеленели, солнце отражалось в окнах домов, у остановок толпились люди, которых, судя по всему, никто сегодня не предавал. Трамвай позвякивал на поворотах, и от этого звона почему-то становилось легче. В жизни продолжало существовать множество привычных вещей, хотя моя собственная жизнь только что дала трещину.
С Олегом мы познакомились, когда я подавала документы в университет. Он тогда переходил на последний курс и вызвался проводить потерявшуюся абитуриентку до нужного кабинета. Затем были цветы, прогулки и комплименты. До него у меня не случалось серьёзных отношений, и я с удовольствием позволила себя очаровать. Через год он сделал предложение, ещё через год мы съехались. С его родителями я так и не познакомилась. Олег объяснял это занятостью и расстоянием: они жили в небольшом городе области. Меня это удивляло, но я не хотела казаться навязчивой. Теперь же стало ясно, как много неудобных вопросов я предпочитала не задавать.
Оксана, узнав о происшествии, сначала так выразительно выругалась в телефон, что находившаяся рядом со мной пожилая пассажирка неодобрительно подняла брови. Потом подруга спросила, где я, велела не совершать подвигов и пообещала помочь забрать вещи после экзамена. В её голосе не было и намёка на прежнее недовольство из-за несостоявшегося похода в кафе.
— И ещё, — добавила она, — поехали летом работать на железную дорогу. Я тебя давно зову. Смена обстановки, деньги, новые впечатления. Нам с тобой достаётся хороший вагон, а не полк по пятьдесят человек. Только не говори, что хочешь остаться дома и оплакивать этого индюка.
О возможности подработать проводницами мы говорили с весны. По совету Оксаны я даже прошла предварительное обучение, необходимые инструктажи и медицинское оформление, чтобы не оказаться без вариантов, если передумаю. Её родственница работала на железной дороге и подсказала, как заранее выяснить условия сезонной подработки. При распределении пригодился мой хороший английский: в СВ могли ехать и иностранные пассажиры. Сама подруга уже отработала прошлое лето и знала железнодорожную жизнь не по рассказам. До сегодняшнего утра я всё ещё сомневалась: не хотелось надолго оставлять жениха одного. Теперь это соображение утратило актуальность столь стремительно, что даже стало смешно.
— Едем, — сказала я. — Только последний экзамен сдадим и вещи мои заберём.
— Вот это уже разговор! А ещё надо отметить твой день рождения. Чтобы новый год жизни начался с хороших людей, а не с этого недоразумения.
Родители встретили меня радостно. Они давно привыкли, что у дочери вечно то пары, то сессия, то очередной проект, поэтому внеплановый приезд сочли подарком. Вечером мне вручили новый телефон и конверт с деньгами, хотя день рождения официально наступал только завтра. О том, что случилось, я пока промолчала. Нельзя же в один вечер подвергать папино сердце одновременно радости от встречи и желанию поехать бить кому-нибудь морду.
Мой отец в молодости занимался боксом, а с мамой познакомился после того, как защитил её от хулиганов. В семейных историях этот эпизод обрастал подробностями и давно превратился в приключенческий фильм с одним героем и тремя противниками. Поэтому я отлично представляла его реакцию на известие об измене жениха.
Уже ложась спать, я всё-таки расплакалась. Не потому, что хотела вернуть Олега. Возвращать было нечего. Я плакала из-за двух потерянных лет, из-за собственной доверчивости и из-за того, что завтрашний праздник оказался совсем не таким, каким я его представляла. Потом умылась, села за стол и открыла конспект. Сдавать экзамен с опухшими глазами можно, а вот без знаний — значительно труднее.
На следующее утро мы с Оксаной оказались в числе первых студентов, которым Богиня алгоритмов поставила заслуженные оценки. Преподавательница принимала экзамен с перевязанной рукой, но строгость характера от этого не пострадала. Я вышла из аудитории с отличной оценкой и неожиданным ощущением, что хотя бы одна часть моей жизни всё ещё подчиняется понятным законам.
— Теперь забираем твои вещи, — объявила Оксана. — Потом торт, шампанское и торжественная церемония списания Олега в архив.
Съёмная квартира встретила нас тишиной и горой грязной посуды. Олег уехал в офис, как и обещал, оставив на столе пустую кружку и записку со списком продуктов. Судя по всему, в его планах я всё ещё занимала должность домашнего снабженца. Оксанка прочла записку, фыркнула и немедленно принялась складывать мою одежду.
Я прошлась по комнатам, забрала книги, ноутбук, любимую кружку и фотографию родителей. Свадебные журналы оставила на полке. Пусть Олег сам выбирает машину с шариками. В холодильнике обнаружилась бутылка клюквенной настойки, которой он прежде никогда не интересовался. Я вспомнила свой исчезнувший йогурт и, поддавшись совершенно детскому порыву, вылила настойку в раковину, а пустую тёмную бутылку поставила обратно. Маленькая, глупая месть, но настроение она мне заметно улучшила.
Ключи я оставила на тумбочке. Мы захлопнули дверь, и на этом наш совместный быт закончился. Никаких обещаний, ультиматумов и попыток разобраться. Иногда самое разумное решение — просто уйти.
Вечером Олег позвонил, требовательно спросил, что за цирк я устроила, и поинтересовался, когда вернусь. Я посмотрела на Оксану, которая резала праздничный торт прямо в коробке, и совершенно спокойно ответила:
— Не вернусь. Свадьбы не будет, Олег. Желаю удачи.
— Да что произошло-то?!
— Ты прекрасно знаешь, — сказала я и отключилась.
Рассказывать ему о блондинке не хотелось. Пусть хотя бы один вечер поупражняется в самостоятельном анализе причинно-следственных связей. Телефон я внесла в чёрный список, а родителям рассказала, что мы окончательно расстались. Подробности маме сообщила позже, наедине, после чего та очень выразительно произнесла несколько слов, которые обычно не употребляла.
Отец только обнял меня и сказал, что в их доме всегда найдётся место дочери, независимо от того, сколько лет ей исполнилось и сколько ошибок она успела совершить.
Через день мы с Оксанкой отправлялись в первый рейс по маршруту Екатеринбург — Москва. Я ещё не знала, что эта поездка станет для меня куда важнее всех экзаменов, свадебных планов и несостоявшегося семейного счастья вместе взятых.
Pulsuz fraqment bitdi.